Мой ёжик

Глава 4. Я вижу солнце

Свежий ветерок обдувает моё лицо. Открыла глаза, прищурилась – солнце бьёт прямо в лицо. В чём дело? Я вернулась домой?

Вытащила одну руку из-под лёгкого покрывала, другую. Пощупала пальцами – мягкое, гладкое – шёлковое? Привстала на подушках, подтянулась. Где я?

Осмотрелась. Подо мной огромная высокая кровать, под потолком – роскошный синий балдахин. Напротив – панорамное окно, приоткрытая дверца, игриво раздувается прозрачный тюль. Покрывало – в сторону, опустила ноги на пушистый ковёр. Где моя обувь?

Голова всё ещё кружится, руки и ноги ослабли. Мой диабет. Когда же я поем?

Неуверенными шагами покинула тёплый ковёр и ступила на прохладный мраморный пол. Это немного отрезвило мой разум и придало сил двигаться дальше. Вытянув правую руку перед собой, я хватала воздух, пыталась понять: реально ли происходящее? Подошла к окну, тюль ударился о лицо раз, другой, третий. Отодвинула надоедливую тряпку в сторону, потянула за стеклянную ручку, открыла дверь и вышла на балкон.

На улице ярко светит солнце, освещая прозрачные поверхности небоскрёбов, отчего те блестят и переливаются разными цветами. Волшебный город в бухте на берегу моря! Сочная растительность высоких холмов оживляет картину. Голубое небо, неторопливые пушистые облака. Внизу плещется синяя вода и вспенивается, беспокойно ударяясь о скалы.

Облокотилась на резные металлические перила. Не верю глазам. Я всё ещё сплю? Снова пришлось ущипнуть руку. Глупая, да не спишь ты! Засмотрелась вдаль, задумалась. Моё левое плечо вдруг потяжелело. Я повернула голову и увидела знакомую руку – кто-то подкрался тихо-тихо, незаметно.

– Не бойся, это я, – успокоил этот кто-то.

Бесполезно, я и так сильно волновалась. Обернулась и спросила:

– Кто ты?

– Значит, ты меня совсем не помнишь? – его глаза заблестели, видно было, что слёзы пытаются вырваться наружу, но что-то им всё время мешало.

– Я тебя совсем не знаю, – буркнула я и стряхнула его руку со своего плеча. – Пару раз виделись – это не считается. А за вмятину на капоте прощения просить не буду – сам виноват, чуть не задавил меня вчера. Не пойму никак, чего ты от меня хочешь? Преследуешь, затащил не пойми куда.

– Это мой дом, чувствуй себя как дома.

– Спасибо, но я хочу вернуться к себе домой. А здесь мне всё чужое!

Молодой человек нахмурился, но продолжал сверлить меня упрямым взглядом. Кивком указал на тапочки на полу, чтобы я надела их. Потом неожиданно схватил мои руки и поднёс их ладонями к своим горячим щекам.

– Это я, вспомни. Я знаю, ты сможешь. Это же ты? Точно ты… Я узнал тебя сразу, как только взглянул в твои глаза.

Я не могла отдёрнуть руки, он не отпускал и продолжал водить мои ладони по своему лицу, волосам, шее. Какое-то время я ещё сопротивлялась, крутила головой, закрывала глаза, повторяла вслух несвязные фразы, чтобы не слышать его голос, но любопытство было сильнее…

В его карих грустных глазах застыла надежда. Он просил вспомнить без слов. Мои руки, освободившись, всё ещё касались его лица. Я осторожно провела пальцами по его бровям, ресницам, щекам, но не решилась коснуться губ. «Нет, не помню», — подумала я. Бесполезно вспоминать того, кого не знаешь. Нащупав кресло, я опустилась в него и отвернулась, не в силах больше смотреть на него.

– Скажи, как хотя бы тебя сейчас зовут? – спросил он.

В недоумении я подняла на него голову и ответила:

– Света. А тебя?

– Александр.

Молодой человек протянул мне руку в знак приветствия, но я не решилась снова до него дотронуться и проигнорировала его, опустив голову.

– Ты, наверное, совсем голодная, в обморок упала. Хоть ничего не ела, а тяжёлая. Я тебя еле дотащил до машины, и потом ещё…

– Не такая уж я и тяжёлая, – огрызнулась я, хотя понимала, что он прав.

Мне захотелось встать. Резкий рывок, и голова снова закружилась. Случайно я схватилась за его руку, но, опомнившись, тут же отпустила.

– Я не буду есть и пить в этом доме.

– Почему?

– Ты меня отравишь.

– Если бы хотел, уже давно бы с тобой что-нибудь сделал, но, как видишь, это не так. Не сопротивляйся, пойдём, поешь немного.

Сколько бы я ни говорила ему, что не буду есть, но он и слушать не хотел. Усадил за стол в гостиной, пододвинул тарелки и даже пытался сам меня накормить – поднёс ложку к моему рту.

– Не надо, я сама.

Всё время, что я ела, он сидел рядом и наблюдал, чтобы я не пропустила ни кусочка. Тарелки одна за другой быстро опустели.

– Вот и хорошо. Теперь ты не будешь такой злой, – его лицо озарила озорная улыбка.

– Ты ошибаешься, я совсем не злая…

– А просто голодная, – смеясь, добавил он.

Мне совсем не хотелось шутить. Я решила, что раз набралась сил и посмотрела, что у них здесь происходит какая-то неразбериха, пора и домой возвращаться. Отодвинула стул, отошла подальше от странного собеседника так, чтобы он не смог мне помешать, и засунула руку в карман джинсов. Но неприятно удивилась, когда не нащупала там долгожданной монетки. Проверила другие карманы – пусто! И поспешила обвинить нового знакомого:

– Ты её взял! Верни!

Я подбежала к нему (он всё ещё сидел за столом), схватила его за руку и начала отчаянно трясти.

– Я знаю, это ты её украл, пока я спала! Отдай! Я хочу вернуться домой! – кричала я как сумасшедшая, но мои слова не сильно действовали на него.

Александр невозмутимо ответил, глядя мне прямо в глаза:

– Да, монета у меня. В общем, там, где она и должна быть. Потому что она моя.

– Нет, она моя!

– Нет, моя.

Сколько мы ещё так спорили – неизвестно. Каждый утверждал, что это его «ёжик». Наконец, я не выдержала:

– Тогда докажи, что монета принадлежит тебе!

– Хорошо, пройдём в библиотеку, и я тебе всё расскажу.

– Пойдём.