Мой Мир 1

Глава 3. Лагерь. Учебка.

Наверное, я под утро все-таки задремал. Новое тело пока не обладало всеми возможностями предыдущего.

Разбудил меня горн, возвещающий побудку. Проснувшись и сев на матрасе, я увидел в окно возвращающуюся с реки Креону. Ее как подменили. Навстречу шел совершенно другой человек: ее глаза горели, волосы были распущены, а не стянуты в косу, а платье она поменяла на зелёное, что делало её глаза ещё более выразительными. Что удивительно, две верхние пуговицы были расстёгнуты, и дышала она явно полной грудью, легко и свободно - будто не было войны. На шее ещё были капли от речной воды, щёки порозовели. Кстати, цвет ее ауры стал более насыщен.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась и подошла.

- Доброе утро, Юджин. Я сегодня в первый раз за четыре года просто спала.

При этом, она очень внимательно посмотрела мне в глаза, как будто хотела что-то добавить, но решила промолчать.

Я ей улыбнулся.

- Ага, я лекарь души, мне многие это говорили. А у вас тут больных кормят?

- Некоторых – да, усмехнулась она

Мы пришли в соседнюю палатку. Винтер уже вовсю кашеварил. Несмотря на то, что столы у больных и персонала были разные, ели все из одного котла - еще один плюс Креоне. Когда мы сели за ее отдельный столик и нам принесли еду, она вдруг наклонилась ко мне и тихо сказала:

- Я вижу, что ты уже многое вспомнил. Не знаю, есть ли тебе что скрывать, но я могу сказать, что вылечила тебя только физически. Об остальном захочешь – сам расскажешь.

- Спасибо. Так мне будет проще.

После завтрака она вызвала к себе Винтера:

- Отведешь Юджина к Хорунжему. Скажешь – физически он восстановился, в войска годен.

Потом она обратилась ко мне:

- Юджин, выйди, мне надо еще пару слов сказать.

Я поклонился и вышел. Через несколько минут из ее палатки вышел Винтер. И уже через 15 минут мы подходили к палатке начальника лагеря, около которой стоял часовой.

Винтер объявил:

- К господину Хорунжему по представлению начальника лазарета.

Часовой отступил в сторону, и мы вошли.

Хорунжий перебирал какие-то карты за грубо сколоченным полевым столом. Недалеко от него сидел давешний Желтый волшебник.

- Господин Хорунжий! По представлению начальника лазарета передаю вам Юджина, прошедшего лечение.

- Она что-то просила передать на словах?

- Так точно. Она просила передать, что по его просьбе провела ему интенсивный курс лечения. Физически он здоров, однако память восстановилась не полностью, но к несению службы пригоден. Еще она просила передать, что после интенсивного лечения в его ауре появились следы зеленого цвета. Она предложила Юджину остаться при лазарете, но он отказался.

Маг оторвался от бумаг и остро на меня взглянул. Я молчал.

Хорунжий также оторвался от своих карт:

- Хорошо, Винтер, иди. И передай ей мою благодарность.

Затем обратился уже ко мне.

- Похвально твое желание не валяться в лазарете, когда другие погибают на фронте. Ты помнишь, кем был?

- Да, охотником.

- Хорошо. Значит, умеешь стрелять из арбалета?

- Да.

- Что еще?

- Лук и праща.

- Ого. Проверим... Если все хорошо, пойдешь на обучение к диверсантам. С ножом работать умеешь?

- Точно не помню, простите. Но мне кажется – да.

- Хорошо. Иди на строевую поляну, там как раз идут занятия по стрелковой подготовке. Мы попозже подойдем, посмотрим, что ты за фрукт.

Я развернулся и хотел выйти.

- Стой!

Я остановился.

- Ты должен был спросить: «Разрешите идти, Господин Хорунжий?» и выходить только после моего разрешения. Вижу – ты не мальчишка, поэтому объясняю тебе. Когда тебе дали команду, ты говоришь «есть» или «так точно», сигнализируя, что ты ее правильно воспринял и идешь ее выполнять. Ты понял?

- Так точно. Разрешите идти?

Он улыбнулся:

- Иди. Зайди к каптенармусу, получи форму - и на занятия.

- Есть!

Я развернулся и вышел.

Примерно через час, получив «бэушную», но постиранную и более-менее целую форму, я подходил к строевой поляне.

В конце было организовано стрельбище - метрах в 20 от рубежа стояли ростовые мишени: чучела из туго стянутой соломы, покрытые мешковиной с нарисованными на ней доспехами. За ними был насыпан земляной бруствер, чтобы стрелы не улетали далеко в случае промахов. Перед рубежом стоял строй новичков из деревенских парней, перед которыми говорил молодой сержант с одной лычкой. Невдалеке, на перевернутом ящике, жуя травинку, сидел сержант с тремя лычками, явно уже понюхавший пороху. Молодой вещал:

- Слушайте, бойцы! Основным стрелковым оружием нашей доблестной армии является арбалет. Арбалет – это оружие метательного типа, эффективная дальность стрельбы – до 30 метров.

Я встал в сторонке и стал слушать. Молодой Сержант, кстати, явно не служивший в боевых войсках, а доказывающий свою верность долгу в далекой учебке, взвился:

- Эй ты, Лысый! Тебе здесь что, балаган? Ты откуда взялся?

- Из мамки.

Строй хмыкнул деревенские парни обожали такой юмор.

- Я тебе покажу «из мамки»! Ты откуда пришел?

- Господин Хорунжий прислал.

- И почему ты пришел так поздно?

- Из лазарета сегодня выписали.

- Отдохнуть вздумалось?

Я промолчал.

- Я тебя спросил, урод!

- Так точно! Вчера, как нас разбомбили, всех поубивало, кишки по деревьям поразбросало, а меня головой о камень приложило. Вот я и решил денек отдохнуть.

Он открыл рот, потом опять закрыл, потом заорал:

- Встань в строй, умник! Ты солдат и не должен бояться смерти.

- Так я и не боюсь.

- Ты что, урод! Я тебя не спрашивал, боишься ты ее или нет! Ну-ка два шага вперед и 20 отжиманий!

Я спокойно вышел, принял упор лежа и быстро отжался 20 раз.

Тем временем сержант продолжал нести всякую чушь про тактико-технические характеристики арбалетов. Потом он стал показывать, как его взводить, как прикладывать к плечу, как держать при этом локоть.

Затем все подошли к огневому рубежу, на котором лежало четыре явно видавших виды арбалета.

- Встаем по четверо, берем арбалеты, заряжаем и стреляем. Поняли?

Все дружно закивали.

Первая четверка встала на рубеж. Каждому дали по три стрелы.

- Олухи, друг на друга взведенные арбалеты не направлять! - орал сержант.

- Смотрите, как надо стрелять!

Он приложил арбалет к плечу и развернулся к ростовым мишеням. Попал в «грудь». Второй выстрел в район «плеча», третий – в «бедро».

Из новичков в мишень с первого раза попал только один. Второй выстрел – не попал никто, третий - двое.

- Бегом, косорылые отродья! Принести стрелы!

Солдаты дружно бросились выполнять команду.

Вторая четверка, третья, четвертая. Все стреляли примерно одинаково – два-три попадания на всех.

Среди строя выделялись два гиганта. Братья-близнецы, каждый примерно на полголовы выше меня. Они держались вместе и поглядывали на всех с нескрываемым презрением. Народ их сторонился. Стояли они в предшествующей мне четверке. А в нашем, последнем ряду, было всего три человека.

Когда они вышли на рубеж, то каждый из них попал по три раза. Стрелы легли не кучно, но тем не менее.

- Поняли, уроды, как надо стрелять! Пул и Фтул, повторите для дебилов!

Пул и Фтул остались на рубеже, им, по их кивку, стрелы принесли товарищи, а сержант при этом промолчал. Это мне не очень понравилось, однако я ничего не сказал. Они опять выстрелили и опять попали.

- Молодцы!

И опять их стрелы принесли другие. Сидящий вдалеке бывалый сержант с тремя лычками перестал жевать травинку и переместился поближе.

- Где учились стрелять?

- Нас батя учил.

- Хорошо. Будете командирами отделений!

Настала наша очередь. Я осмотрел арбалет. Разболтанная конструкция, которой место на помойке. Ну ладно, и не из таких людей убивали.

- Господин Сержант, - спросил я, - а куда стрелять?

- Ты дебил Лысый, раз еще не понял! В мишени!

- Так, как я понимаю, они же в броне. Ежели в грудь стрела попадет, то может и не убить.

- Ты урод! Попади хотя бы куда-нибудь!

Тут вмешался Старший сержант.

- Помолчи, Колин. Солдат прав. Ты стрелял раньше? - это он уже ко мне обратился.

- Охотником был.

- Тогда понятно. Стрелять лучше всего в щель забрала, где лицо и в пространство между нагрудником и шлемом, в шею. Если не уверен в себе – стреляй в стык между панцирем и бедром - он шире. Не убьешь, но из боя выведешь.

Я взвел два арбалета, положил в них стрелы, развернулся и с бедра выстрелил с двух рук. Одна стрел воткнулась в щель забрала, другая в шею.

- Как зовут, солдат?

- Юджин.

- Я доложу Господину Хорунжему. Думаю, либо в разведчики пойдешь, либо в диверсанты. Все рукопашка покажет. А пока возьмешь себе первое отделение. Вижу, ты мужик тертый - научи их выживать.

- Сделаю.

Старший сержант отошел, и Колин решил восстановить свой статус-кво.

- Ты, Лысый умник, я буду за тобой внимательно следить. На рукопашке будешь со мной в спарринге, я посмотрю, что ты из себя представляешь. А теперь иди к своему отделению, раз Старший сержант Сикор тебя назначил. Только, думаю я, он в тебе ошибся.

Наш строй разбился на три отделения. В моем - 8 человек. Все явно крестьянские дети, трое совсем щупленьких. Все-таки пятый год войны – не шутка и людской ресурс весьма поизносился.

Мы собрали стрелы, положили арбалеты под навес и переместились на площадку для рукопашного боя.

Колин опять начал распинаться.

- Солдаты, рукопашный бой является основой основ вашего выживания. Враг ловок и силен и ваша задача в бою – нанести ему максимальные повреждения. На вооружении нашей армии находятся мечи и ножи. Давайте начнем с меча. Лысый, ко мне! Бери деревяшку, я буду показывать, как надо людей убивать. Одевай тренировочную броню.

Ну броня – одно название – несколько слоев плотной ткани с ватой между ними. Одевается как безрукавка. Мы встали друг напротив друга. Краем глаза замечаю, что Сикор переместился ближе к нам и наблюдает.

- Первый удар – сверху. Ваша задача – разрубить человеку голову.

Колин наметил удар мне в голову. Я остался стоять неподвижно. Он несколько раз повторил это движение. Потом он развернулся к строю:

- А теперь смотрите, как это происходит в боевой обстановке.

Он резко развернулся ко мне и нанес удар. Я уже понял, что он не собирается останавливать руку и просто немного отошел в сторону. Деревяшка просвистела около моего лица и попала в никуда. При этом Колин потерял равновесие.

- Стой, олух, когда показывают, - завизжал он и опять нанес удар. Я опять немного отошел.

Колин раскраснелся и ткнул меня мечом в грудь. Я развернул корпус и меч опять в меня не попал. Так повторялось из раза в раз. Над ударом по ногам я подпрыгнул, от удара снизу отклонился назад. При этом своим мечом я не пользовался. Колин уже изрядно вспотел и тяжело дышал, а я даже не запыхался.

К нам подошел Сикор.

- Колин, иди на других показывай, а мне с этим бойцом потолковать надо.

Колин был счастлив прервать свое шоу без «потери лица». Он вызвал к себе одного из щупленьких ребят из моего отделения и продолжил занятия, а Сикор взял меня под руку и отвел в сторону. Я повнимательнее в него вгляделся – в его ауре были явные черные сполохи. Значит убивал. И в бою.

- Юджин, ты почему себя так ведешь?

- Так это не обучение вовсе - он и мечом владеть не умеет. Просто больно мне хотел сделать, а я этого не люблю. Мне кажется, он и в бою настоящем не участвовал. С такой скоростью он не то что обученного человека – свинью привязанную не зарежет.

Сикор хмыкнул и посмотрел на меня в упор.

- А ты не так прост, как кажется, Юджин. Убивал?

- Приходилось. Либо я, либо меня. Я же в лесу жил – а там лихих людей хватало.

- Чем?

- Ну, если выстрелить не было возможности, чаще ножом. В лесу мечом не помашешь.

- Согласен. Давай отойдем, поспаррингуем. Хочу посмотреть, на что ты годен.

В это время за нашей спиной раздавалось:

- Солдат должен уметь терпеть боль…

- Сержант Сикор, давайте после занятий, а то Колин половину моего отделения в отместку мне, в лазарет отправит. А пацанва там зеленая, не обучена еще ничему. Я с ними недельку позанимаюсь, тогда пущай и показывает свой гонор.

- Солдат должен выполнять приказ!

- Даже если при этом по-глупому убьют его товарищей?

Сикор крякнул - он-то явно бывал на фронте.

- Ладно, согласен. Иди. Спарринг на ножах сразу после обеда здесь же. Я Хорунжего позову – пусть тоже посмотрит - он у нас офицер боевой.

Я развернулся и бегом вернулся к своим. Колин расставил солдат из разных отделений напротив друг друга. Пулу и Фтулу достались самые щуплые из моих. И действительно, четверо из моего отделения уже сидели с окровавленными лицами. При этом один все время тряс головой - эти гиганты совсем руку не держали. Их палки были окровавлены, и они с видом победителей расхаживали между парами спаррингующих. В это время к месту занятий подошел Хорунжий.

- Колин, прекратить тренировку! Ко мне!

Все перестали биться, к Хорунжему подбежал Колин и вытянулся по струнке.

- Почему столько травм при занятиях?

- Люди плохо обучаются, я решил усилить тренировки!

- С таким обучением ты у меня на фронт пойдешь. А то, смотрю, засиделся в тылу.

Колин побледнел.

- Немедленно исправим, Господин Хорунжий!

Затем развернулся и заорал:

- Прекратить тренировку! Юджин, отведи своих убогих в лазарет. Да смотри, чтобы к вечеру они уже были в подразделении. Остальные - строиться на обед!

Пока все строились, я подошел к своим.

- Вы, четверо, давайте со всеми, а травмированных я отведу. Познакомимся вечером в подразделении, сейчас нет времени.

Надо сказать, что они смотрели на меня как на настоящего отца-командира.

Затем я подошел к побитым. Тот, что тряс головой – уже проблевался. Значит, у него сотрясение мозга. Я, раз уже нарисовался, что Зеленый, взял его голову и немного вкачал. Человеку сразу сильно полегчало.

- Слушайте сюда! Сейчас в лазарет. Я договорюсь, вас там быстро поставят на ноги. Вечером, надеюсь, вернетесь в подразделение. Будем тренироваться после отбоя - я сделаю из вас лучших бойцов.

Мы не спеша, отправились к лазарету. Когда подошли я закричал принятую здесь формулу:

- Винтер! Четверо. Травмы во время тренировки.

Он выскочил и засуетился рядом:

- Опять этот черт лютует. Ведь ни разу на фронте не был. Его уже один раз здорово избили, в прошлый призыв. Все мало.

- Прими их, я с Креоной побеседую.

Винер внимательно на меня посмотрел:

- Иди, побеседуй. Она, думаю, рада будет.

Мои новобранцы глядели на меня во все глаза. Пока Винтер их оформлял, я пошел в ее палатку. Когда я зашел, она, поскольку работы не было, сидела и напевала что-то себе под нос, расчесывая красивые густые каштановые волосы.

- Разрешите?

Она вздрогнула и улыбнулась.

- Конечно, Юджин. Заходи. Что привело так быстро? Соскучился?

- Есть немного. Хотя не поэтому пришел - четверо из моего отделения получили травмы во время тренировок. Я не уследил, а Колин перестарался. Поставь их быстро на ноги, пожалуйста. У одного явное сотрясение, хотя я ему немного помог.

Она упруго вскочила и пошла к выходу. Когда она проходила мимо меня, я сграбастал ее в охапку и развернул лицом к себе.

- Ты что, - прошептала она, а сама прижалась ко мне вся.

Я накрыл ее рот поцелуем. Так отдаваться могут только Зеленые - она была вся в этом поцелуе. Минут через пять она отстранилась и сказала:

- Не сейчас, больные ждут. Приходи ко мне ночью – я сегодня весь день о тебе думаю.

- Буду, - сказал я коротко и мы вышли из палатки.

Она пошла к больным, а я бегом рванул в палатку, которая служила столовой. Когда я подошел, все уже выходили. Колин, усмехнувшись, сказал:

- Не успел ты. Бывает. Солдат должен уметь терпеть лишения. У нас сейчас теоретические занятия по тактике, а тебя ждут на тренировочной площадке.

Я зло зыркнул на него. Он немного побледнел.

- Ты что?

- У тебя девять жизней, я так понимаю, иначе ты бы себя по-другому вел. Смотри – в следующий раз я стоять во время тренировки не буду. Не доживешь до фронта. Понял меня?

Он очень побледнел.

- Солдат, как ты смеешь? Взвизгнул он внезапным фальцетом

- А кто нас слышит? Тут только мы.

Затем развернулся и побежал на тренировочную площадку.

На ней меня уже ждали. Сикор стоял, одетый в настоящую металлическую броню, второй комплект для меня был около него. Также рядом лежало несколько боевых армейских ножей и четыре деревянных тренировочных. Невдалеке стоял Хорунжий и полковой маг.

- Почему задержался?

- Больных в лазарет отводил.

- Не пообедал?

- Не беда. Боевой конь толстым не бывает.

Он хмыкнул.

- Одевай броню. Имей в виду, что есть особенности между ножевым боем в броне и без. В броне удары в тело неэффективны.

- Спасибо. Учту.

- Метать ножи умеешь?

- Думаю да, до контузии точно умел.

- Ну, давай попробуем.

Мы развернулись к доскам, которые висели метрах в пяти.

- Кидай.

Я взял в руку армейский нож. Тяжелый, неплохая балансировка. Немного подержал его в руках и метнул. Нож точно вошел в красный кружок. Сикор повторил. Так мы метнули по три ножа. Практически одинаково.

- Хорошо. Теперь давай усложним задачку, - и он подвел меня к чучелу, одетому в настоящую броню.

- Сделаешь?

Я сходу метнул нож. Его лезвие точно вошло в щель для глаз, параллельно земле. При этом нож ушел почти по самую рукоятку. Сикор аж крякнул.

- Ничего себе у тебя бросок - внутри не солома, а деревяшка. Даже не буду и пытаться достать. Где научился?

- Были учителя. Потом расскажу.

- Ну что же, давай поспаррингуемся, мне не терпится. У меня вообще противников в ножевом бою мало - люблю я эту дисциплину. Бери тренировочные ножи.

- Два?

- Да. Я намазал их кромки сажей - будут видны следы ударов.

В ножевом бое он действительно был хорош. Я взял ножи обратным хватом, а у него в руках они летали как бабочки. Как и любой ножевой бой, наша схватка была яростной и короткой.

У меня на бицепсе красовалась черная полоска. Он горделиво улыбнулся:

- Юджин, протри бицепс. Ты хорош.

Тут подал голос Хорунжий:

- Сикор, протри шею.

Он поднял руку, провел по шее и удивленно посмотрел - рука была в саже. На его шее красовалась аккуратная черная полоска, которая пересекала гортань и яремную вену.

- Он тебя сделал, Сикор. Вчистую. В первый раз на моей памяти.

Тогда Сикор сделал то, чего я не ожидал – он повернулся ко мне и поклонился.

Хорунжий обратился ко мне:

- Юджин, пошли-ка в мою палатку. Нам с Господином магом не терпится услышать твою историю.

- Есть!

Хорунжий улыбнулся:

- Быстро учишься. Сикор, пошли с нами, кажется, это твой клиент.

- Или я его, - проворчал Сикор, стягивая броню.

Когда мы пришли, меня посадили посреди комнаты, а маг устроился сзади. Подозреваю, чтобы в случае опасности успеть меня сжечь. Я улыбнулся – если бы я захотел, они бы даже пикнуть не успели. И без всякой магии.

- Рассказывай.

- Я был охотником при дворе Барона. Если честно, я его внебрачный сын – моя мамка ему приглянулась, поэтому я умею читать и писать. Но меня никогда не тянуло сидеть во дворце, я выбрал свой путь и стал охотником. У меня была жена и двое детей. Однажды, когда меня не было дома, случайная молния во время грозы подожгла дом и когда я пришел, то вместо семьи нашел только пепелище. Я ушел в лес. Надолго. Искал смерти. Много лихих людей положил, ну и зверья всякого. Как-то набрел на одну избушку - там дед жил, уже старый. Когда я подходил к его дому, то услышал рев медведя. Поскольку была уже поздняя осень, я понял, что это шатун. Я подкрался и убил медведя. Дед меня потом очень благодарил и предложил пожить у него – помочь ему по хозяйству. Поскольку я не был связан никакими обязательствами, то решил остаться. Как выяснилось, он был великий мастер-колдун - это именно он меня всему научил. И именно он первым мне сказал, что у меня есть Зеленый талант. А он сам, как он сказал, был Черным. Я два года у него прожил, но ничего о нем не знаю. Даже его имени, хотя он меня каждый день по два раза тренировал - утром и вечером. Он просил его Дедом называть или Мастером. Он же научил меня ауры видеть - вон господин Маг - Желтый. А потом я как-то пришел с охоты – а его нет. И такое ощущение, что уже давно - он вообще великий мастер маскировки был. Я неделю в его доме еще прожил, да и ушел. Набрел на ваш обоз, решил с вами пойти, а тут как раз налет этот. Меня взрывом знатно приложило.

Сзади задумчиво прозвучало:

- Похоже на правду. Говорили, что Черные мастера иногда так уходят от дел - просто скрываются в лесу и больше о них никто ничего не слышит. Может быть такое. А после того, что я увидел, понятно, что видна Черная школа.

Хорунжий:

- Юджин, поступаешь в распоряжение Сикора в разведывательно-диверсионное подразделение. Элиту нашу, так сказать.

- Господин Хорунжий, а можно я пока у себя в подразделении побуду? Мне кажется, там есть пара хороших ребят, только они не разбужены, как говорил мой Мастер.

- Хорошо, месяц сроку у тебя - как раз следующее пополнение придет. Посмотрите, может, еще кого выберете, и тогда - на фронт.

Я вышел из командирской палатки, через некоторое время меня догнал Сикор.

- Ты знаешь, а ведь меня тоже Чёрный учил, только не долго – убили его. Наверное, свои же. Мы, когда бились с тобой, я вдруг понял, что ты меня просто пожалел - ведь убить мог в любой момент. Я прав?

- Не порть себе этим голову. Ты лучший боец, чем 99,9 % населения. Кроме того, важна не индивидуальная работа, а командная - так что я с тобой. Ты мне лучше вот что скажи: как относишься к этим гигантам Пулу и Фтулу.

- Бойцы неплохие, но люди – явное говно. Я за ними неделю уже наблюдаю. Гнилые они.

- Если я их жизни научу, никто против не будет?

- Думаю, нет, давно пора. Только Колин и может погоревать - ну так по нему самому фронтовые вши давно плачут.

Вообще у меня с Сикором почти сразу сложились такие отношения, как будто мы знали друг друга очень давно. Моя интуиция не была против, и я тоже решил этому не противиться.