Мой преданный враг

Мария Кургат Мой преданный враг

Цикл: Игры богов-1

Это началось много лет назад. Вы спросите: что «это»? Наше противостояние...

Иногда благодарность оборачивается против тебя. Теперь за помощь наглому белобрысому мальчишке мне предстоит провести несколько ужасных лет в закрытом пансионе, полном жестокости и унижений.

Однако у Первозданных свои игры – во мне проснулся дар, а значит, появился шанс стать свободной! Ведь маги в нашем мире никому не подчиняются - они высшая власть, от которой зависит судьба простых людей. И плевать, что покровителем выступил темный, презираемый людьми Бог. Я докажу всем, а в первую очередь - своему бывшему 'господину', что чего-то стою!

Правда, для этого мне предстоит пройти тяжелый путь испытаний...

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Начало нашей вражды

Глава 1

Это началось много лет назад. Вы спросите: что «это»? Наше противостояние...

Мне было семь, когда я впервые с ним встретилась. Он приехал к нам в деревню на жнива. Белобрысый мальчишка в смешной одежде. Дворянин. Он не играл с детьми, не гонял в поле за чертой, не лазил по крышам. Ничего из этого. Почти всегда сидел в своем имении, очень редко выезжая с родителями.

У нас даже игра с ребятами была – следить за маленьким аристократом. Когда появлялось свободное время, мы взбирались на колокольню и наблюдали оттуда, как у небольшого водоема во дворе имения стоит бледный светловолосый мальчишка. Он часами мог глазеть на воду, а нам со временем надоело смотреть на него. И тогда однажды соседский хулиган по имени Рик спросил: «А кто самый смелый?». Помню, как все повернули головы ко мне. Я всегда была самой боевой и оттого, наверное, глупой. Ведь мне так хотелось доказать, что чего-то стою, что могу, что сильная и ничего не боюсь. А ведь боялась! До дрожи в коленках страшилась идти в особняк. Тем не менее в голос только рассмеялась: «Да ну вас, легкотня!» И пошла...

На негнущихся ногах приблизилась к дверям. Мы легко перелезли через забор, и теперь ребята сидели в засаде, изредка выглядывая, а иногда махая мне рукой — вперед, давай, иди!

Вот же! Почему боюсь? Почему так сильно бьется сердце? Пусть это и было имение нашего господина – да кто поймает? Надо ведь просто постучать в это тяжелое металлическое кольцо и сбежать.

Уже потянула руку, когда неожиданно дверь сама отворилась. Кажется, я забыла, как дышать. Ступни будто вросли в землю, не давая пошевелиться. Вместо того, чтобы развернуться и сбежать, почему-то решительно вошла. Страх сковывал движения, мешал сосредоточиться, но любопытство было сильнее. Ноги стали ватными и словно сами повели меня вперед.

Вокруг тишина. Будто нет никого. Зал огромен и страшен. Портреты взрослых господ смотрят на меня со снисхождением и недовольством.

Я пошла дальше, вперед, поднялась по лестнице, прислушиваясь к малейшему шороху, но вокруг лишь эхо моих собственных нерешительных шагов. Поэтому вдруг раздавшийся где-то стук хлопнувшей двери, показался невероятно громким. Сердце испуганно екнуло и забилось быстрее. Слуги?! Не раздумывая, кинулась вперед, боясь быть пойманной.

И угодила в ловушку...

— Поймал!

Обо что-то споткнулась и проехалась животом по полу. Почти сразу надо мной раздался чей-то раскатистый смех. Тут же поднялась, отряхнула юбку и зло посмотрела на того, кто так жестоко подставил мне подножку.

Белобрысый мальчишка улыбался. Его серые глаза смотрели высокомерно и в то же время с насмешкой.

И если раньше издалека казалось, что маленький дворянин ненамного старше меня, то сейчас, будучи прямо перед ним, поняла, как ошибалась. Он оказался выше на голову, даже больше! И лет ему, наверное, одиннадцать. А взгляд... не детский совсем, хоть и с каким-то нехорошим блеском.

— Вы правда думали, что вас не поймают?

— Вас... — я насторожилась.

— Троица, которая пряталась в кустах малины, как раз сейчас отбывает наказание.

И словно в подтверждении его слов, откуда-то с заднего двора послышался детский крик и плач.

— Отец не любит незваных гостей... — спокойно проговорил мальчишка, глядя на меня сверху вниз. — Тем более собственных чересчур наглых крестьян.

Внутри все сжалось от очередного крика, и я кинулась к двери, которая внезапно захлопнулась прямо перед моим носом.

— Не так быстро, курносая!

— Отпусти! — я сжала маленькие кулачки, желая больше всего заехать мальчишке по наглой довольной роже, сломать его ровный нос.

Мама боялась наших хозяев, и пыталась научить дочь тому же: бояться и уважать великий дворянский род Венских, но я не могла. Просто не понимала, почему должна дрожать перед этими напыщенными людьми. «От них зависит наша жизнь!» – нередко говорила мама, на что я лишь послушно кивала, в глубине души ненавидя свое положение. Ведь я тоже могла родиться в дворянской семье, но вместо этого вспахиваю их земли!

— Почему тогда я здесь, а они там?! – непонимающе спросила мальчишку, не делая больше попыток открыть дверь. — Ведь это я пришла, моя идея была.

— Врешь, — покачал головой маленький дворянин. — Они поплатились за трусость, но ты смелая. Смелая и глупая. Будет жалко, если тебя отхлестают.

— Какая трусость? Мы просто баловались. Игра это!

За окном вновь раздался крик, от которого задрожали руки. Нас часто наказывали за проказы. Меня и саму отец отшлепать мог, но никогда... я никогда не слышала, чтобы Рик кричал. Он всегда сносил все молча. Что же тогда там происходит?

— Запомни, курносая! — неожиданно проговорил мальчишка, словно догадываясь о моих мыслях. — Никогда не зли мага.

Этот день действительно запомнился надолго. У Рика до сих пор остался на спине шрам от магической змеи. Так называлась плеть с жалом, которую часто использовал его благородие Айришь — отец белобрысого мальчишки.

Богатым многое позволялось. Магам тем паче, а если этот знатный маг еще и твой господин, то ты вовсе был лишен прав. Лорд Венский владел многими землями, в том числе и нашей небольшой деревушкой Гортил.

В итоге нас потом дома вдвойне наказали. «Посмеешь подойти к достопочтимому лорду Венскому, не выпущу из дома! — пригрозила в тот вечер мама, гоняя меня по двору лозиной. – Будешь у меня в четырех стенах сидеть и уборкой заниматься, готовить да крупу разбирать!»

С каждым днем меня все сильнее мучила злость. Хотелось проучить высокомерного мальчишку, стереть надменную улыбку, которая возникала на его аристократичном лице каждый раз, когда он замечал меня. Он будто понимал, что я ничего не могу ему сделать. И это действительно было так. Наверное, именно это и злило больше всего — собственное бессилие.

После того случая маленький дворянин стал чаще выходить из имения. Без родителей, но всегда за ним следовала чета слуг. И вот однажды мне представился шанс...­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­

Спустя год после злополучной вылазки в особняк лордов Венских, я встретила мальчишку у черты леса. Что удивительно — без слуг! Это было странно, ведь он никогда не ходил один. Я предвкушающе улыбнулась. Вокруг никого…

Словно маленький хищник, кралась по тропинке, стараясь не издавать лишних звуков. Следовала за мальчишкой по пятам. Я сама еще не знала, что хочу с ним сделать. Окунуть в местную канаву? Толкнуть со спины и убежать? Измазать его чистейшую рубашку в грязи? Нет, это все не то! Мне хотелось чего-нибудь более значимого, чтобы отомстить за слезы Рика.

Вскоре лорд Венский-младший свернул в лесную чащу, попадая на узкую тропинку, ведущую к болоту. Говорят, там водятся болотницы. Вот бы его одна утащила!

Аккуратно спустилась за мальчишкой к болоту, не понимая, как он так спокойно идет. Я ничего не видела из-за плотного густого тумана, клубившегося в местной канаве. Мы с ребятней ради забавы иногда забегали сюда, покрасоваться, что не боимся ни лешего, ни русалок, ни водяного, а на самом деле дальше кустов черемухи не шли, возвращались назад. Иногда я врала, что бывала за туманом, как и ребята, но ни один из нас не осмелился войти на территорию болотниц.

А этот белобрысый мальчишка не побоялся! Скрылся в тумане, совершенно не испытывая страха. Я даже начала подумывать, а не развернуться ли назад? Что вообще здесь делаю? Все равно потеряла его из виду.

В какой-то момент я поняла, что заблудилась. Туман был везде, глаза слезились от едкого запаха, в грязь проваливались поношенные туфельки. Ох, и получу от мамы.

Только сейчас куда страшнее было попасться болотнице. Лучше день на крупе простою! Кажется, я все сильнее плутала, не находя знакомых мест. Снизу квакали лягушки, рядом стрекотали стрекозы, а где-то впереди послышался знакомый голос:

— Ты обещала!

— И я исполню, — звонкий девичий голосок. — Придет час, и ты получишь шанс.

С кем он говорит? Внутри все похолодело. Неужто болотница?! Хруст. Вздрогнула, чувствуя, как правая нога проваливается в вязкую жижу. Дернула ею, а она только сильнее хлюпнула и опустилась, а вскоре и другая тонуть начала.

— Мамочки! — я попыталась вылезти, но только глубже опустилась. По самое колено! Рядом противно что-то чавкнуло, лопнул пузырь и, кажется, жижа поднялась еще выше. От резкой вони закружилась голова, на глаза навернулись слезы.

Я испуганно задергалась, пытаясь отыскать опору, но не находила и только сильнее утопала.

— Не шевелись, курносая!

Замерла, через пелену слез силясь рассмотреть светловолосого мальчишку. Он что-то мне протягивал. Я мгновенно схватилась, не думая в тот момент, чью помощь принимаю. Когда же болотная жижа все-таки выплюнула меня на сушу, услышала рядом насмешливое:

— Дважды спасаю. Должна будешь!

— Я не просила спасать! — разозлилась я, вытирая от грязи порванное платье. — Из-за тебя в болото и попала.

— Из-за меня? — искренне удивился мальчишка, подняв светлые брови.

— Да! Зачем ты сюда пошел? С кем говорил?!

— А ты зачем за мной следила?

Я растерялась, просто не зная, что сказать.

— То-то же, а теперь иди отсюда, не место обычным людям у неживой воды с болотницами.

— Так это правда она была? — я не смогла скрыть в голосе проскользнувшие восхищенные нотки. — Они тут водятся?

— Да, водятся и утаскивают маленьких, любопытных, непослушных девочек.

— А заносчивых богатеньких мальчиков случаем нет?

— Ах ты ж... — глаза мальчишки полыхнули, а на пальцах вспыхнули огоньки. Могу поклясться, что увидела их. Всего лишь на миг, но видела! Вот только почти сразу огоньки исчезли, и на мгновение ставшие золотыми глаза вновь приобрели обычный серый оттенок.

— Неблагодарная смердка!

— Что?! — я изумленно замерла, сжимая кулаки. — Что ты сказал?

— То, что слышала. До сих пор не понимаю, зачем тебя заманил тогда в дом. Пожалел, что отцу под горячую руку попадешься. Да кого? Чумазую бродяжку с курносым носом и болотными глазами? С волосами цвета прогнившей морковки, которая даже простого «спасибо» не знает?!

***

Именно после того случая на болотах белобрысый мальчишка вновь перестал покидать имение. Мы с ребятами почти не видели его. И не вспоминали. Только изредка в моей памяти всплывал момент в лесной чаще, а именно: как он вытянул меня из жуткой топи. Иногда я правда начинала жалеть, что не поблагодарила, но вспоминала его заносчивую улыбку, когда он говорил о моих друзьях, и все желание вмиг исчезало.

Так шли дни. Лето сменила осень, а осень — зима. Кажется, я и сама стала забывать о маленьком белобрысом маге, пока не пошла молва о болезни лорда Венского-младшего.

Была лютая зима. Я сидела дома и помогала маме разбирать сухие травы для ее лечебных мазей. Будучи по молодости ученицей жреца, она не только знала грамоту, но и была теперь лекарем нашей небольшой деревушки. В один из таких холодных дней маму вызвали в имение Венских. Я услышала, как она говорила отцу, что их семейный врач не смог добраться из-за метели, поэтому пригласили ее посмотреть на сына. И почему-то в памяти тут же всплыл этот белобрысый спесивый мальчишка…

«Не двигайся, курносая!»

А ведь если бы не он, утащили бы меня болотницы. Может, поэтому мне захотелось все-таки отблагодарить?

Я вбежала в комнату и осмотрелась. У меня ничего такого не было, чего бы ни было у дворянина. Зато имелась одна небольшая дорогая мне вещь. Схватила ее с ящика стола и выбежала в сени. Надо было успеть за мамой! Знаю, не пустила бы с собой, но если побегу, догоню, то придется взять. Не отправит же обратно в такой холод? До имения идти неблизко.

Будь что будет! Попытаюсь. Накинула теплый отцовский тулуп и выбежала на улицу. Мою шубку мама предусмотрительно спрятала, зная, что могу сбежать к друзьям даже в лютый мороз. Ох, и перепадет мне вечером.

Холодный воздух коснулся разгоряченных щек, заслезились глаза. Я нервно вытерла лицо и оглянулась. Шел сильный снег, из-за чего почти ничего не было видно. Мне с трудом удалось рассмотреть, как мама скрылась за поворотом. Весь путь я старалась держаться на расстоянии, не теряя из вида ее темный полушубок. Однако лишь до тех пор, пока она не подошла к воротам дома Венских. Здесь я показалась.

— Кори?! — изумленно ахнула мама. — Что же ты творишь?

— Ты так быстро убежала, а я хотела кое-что передать младшему лорду Венскому. — Я вытянула замерзшую ладошку с браслетом. — Он ведь болеет, а оно ему поможет.

— Боги, Кори, что ты только удумала? Не нужен лорду твой браслет, выкинет его или вовсе не примет. — Она несильно дернула меня за тулуп, словно желая встряхнуть. — Ладно, пошли уже, холод какой. Не хватало мне еще и тебя лечить!

Я улыбнулась и взяла маму за руку.

— Никогда, слышишь?! — неожиданно пригрозила мама мне пальцем. — Не смей сюда ходить и тем более общаться с сыном Венских. Ты ему не ровня – он наш господин!

И как раз в этот момент отворилась калитка. Высокий мужчина впустил нас внутрь и провел к черному входу. Я спешила за мамой, подпрыгивая, чтобы нагнать шаг, но руку так и не отпустила.

— Господин вас уже ждет, но… — На меня взглянули абсолютно черные глаза. – Эта девочка. Кто она?

— Простите, это моя дочь. Ее не с кем было оставить, она не будет мешать, подождет здесь.

Мужчина кивнул и забрал мамин полушубок и мой не по размеру большой тулуп. Незнакомец удивился моей странной одежде, но промолчал, а за ним почти сразу спустилась девушка в строгом платье с белыми манжетами и попросила следовать за ней.

— Жди здесь, — шепнула мама перед тем, как уйти.

Я уже хотела побежать за ней, когда ко мне подошла еще одна девушка в таком же платье и провела к небольшому диванчику в коридоре. Вот только вместо того, чтобы уйти, она встала рядом, придирчиво меня разглядывая, особенно мою грязную обувь.

Будто боится, что я могу наследить. Или что-нибудь разбить? Тут по углам было много ваз и декоративных вещиц. Я оглянулась, вспоминая, как больше года назад была здесь. На меня также недовольно смотрели портреты господ, и окружала угнетающая тишина. До сих пор ярко помню, как поднялась наверх, как испугалась слуг и побежала, споткнувшись о выставленную ногу белобрысого мальчишки...

Интересно, что с ним? Почему-то вспомнилось, как он говорил с болотницей. Вдруг он поэтому заболел? Стало страшно. По телу прошла холодная дрожь. Что, если нечисть прокляла его? Говорят же, что после встречи с ней человек чахнет. Я не знала, что это значит, но явно что-то очень нехорошее.

Я медленно разжала кулак, в котором все это время находился сплетенный из тонких голубых нитей браслет. Совсем простой, но сделала я его сама, как учила бабушка. Она говорила, что «небесные нити» имеют целительские свойства. Мама не верила никогда в бабушкины россказни, а я вот верила. Ведь стоило бабушке шепнуть волшебное слово, как боль в простуженном горле проходила сама собою, а мамины лекарства были противные и горькие.

Даже если мой браслет и не поможет, я просто отблагодарю. Только как мне его увидеть? Как передать подарок? Служанка стояла рядом и не собиралась от меня уходить. Почему-то я не подумала о том, что меня даже не пустят наверх. Ведь в прошлый раз легко прошла, но тогда... тогда этого хотел младший лорд.

— Простите, — тихо шепнула я, дергая девушку за подол длинной юбки. — Мне нужно в отхожее место.

Служанка кивнула. Приказав следовать за ней, повела меня по узкому коридору направо: не в сторону лестницы, а под нее. Там оказалась небольшая арка, через которую мы прошли. После был еще один длинный коридор, который вывел нас к многочисленным дверям.

— Первая дверь слева, — безразлично уточнила девушка и встала рядом.

Я послушно кивнула и вошла в указанные двери, но не прикрыла их плотно. Через небольшую щель мне прекрасно было видно служанку. Она нервно постукивала пальцами, сложив руки на груди. Всего лишь миг, когда она отвернулась, и я смогла незаметно перебежать в соседнюю дверь.

Кухня! Громкий грохот посуды, разговоры и стук ножа по доске. Никто не заметил наклонившейся и прошмыгнувшей под столом маленькой девочки.

— Вы слышали, что пришла местная лекарка?

— Да-да, — закивала тучная повариха, быстро орудуя ножом. — Кажется, из крепостных. Интересно, что она скажет, когда увидит побои маленького лорда.

— Уж точно не поверит в сказки о лестнице.

— Да разве бывают такие ушибы после падения?! — изумленно воскликнула женщина у печи. — Может лекарю и наврет, но мы с вами все слышали. Знаем, каким бывает в ярости лорд Венский.

— И все же не понимаю, как можно калечить собственного сына?

— Это не наше дело! — строго сказала пожилая повариха и громко ударила рыбой по столу.

Я испуганно выбежала через другие двери. Дыхание сбилось. Выходит, никакой болезни нет? Разве такое возможно? Мне было трудно поверить в услышанное.

Неожиданно совсем рядом раздались чьи-то тяжелые шаги. Это подстегнуло меня поторопиться. Кухня вывела в длинный коридор с такой же аркой, но с другой стороны лестницы. Там я уже знала, куда идти, помнила, где находятся покои. Вот только что именно скажу, теперь не представляла. В голове до сих пор звучали слова, сказанные на кухне.

Нужная дверь оказалась приоткрыта, оттуда как раз вышли мама и лорд Венский. Дождавшись пока они скроются за поворотом, я выбежала из укрытия и проникла в спальню.

Медленно подошла к кровати, где среди подушек лежал бледный мальчишка. Под глазами залегли темные круги, на скуле — фиолетовый синяк, а на лбу длинная ссадина.

Это сделал его отец? Я гулко сглотнула. Когда меня наказывали, никогда не доводили до такого состояния. Разве родители могут так поступать со своим ребенком?!

Я медленно приблизилась к мальчику, боясь его разбудить, но, видимо, он и не спал. Распахнул заплывшие покрасневшие глаза и с удивлением на меня посмотрел.

— Ты?!

— Я… — я растерялась, просто не зная, что теперь сказать. — Ты… тебя…

Как сказать о том, что крутилось на языке. Спросить о подслушанном разговоре?

— Не твое дело! — грубо отчеканил он, сделав какие-то свои выводы. Даже отвернулся, будто силясь скрыть свои синяки, но я, наоборот, увидела больше: в тот момент, когда мальчишка натягивал одеяло, заметила на миг открывшееся взору чудовищное темное пятно с багровыми разводами. След знакомого жала «змеи», от которого у Рика остался шрам.

— Я знаю, — все также тихо проговорила, глядя куда угодно, но не на мальчишку. – Знаю о том, что случилось. — Как же трудно оказывается иногда говорить. – Твой отец, он изби…

— Зачем пришла? – меня грубо перебили, не давая договорить. — Посмеяться?

— Нет! Тогда, на болоте, ты ведь спас меня! – смущенно затараторила я, чувствуя, как быстро бьется мое сердце. — А я даже спасибо не сказала, я хотела отблагодарить. И проведать хотела. Отдать тебе кое-что.

— Не нужно мне ничего от тебя! – фыркнул мальчишка и отвернулся, но я решительно к нему подошла. Затем также решительно протянула к нему раскрытую дрожащую ладошку, на которой лежал браслет.

— Возьми, пожалуйста.

Он лишь на миг взглянул и неожиданно наотмашь ударил, скидывая тонкое плетение на пол.

— Уходи! И не приходи сюда больше. Не нужно мне ничего и тем более жалости твоей не нужно. То, что ты узнала… — мальчишка на миг запнулся, а после зло сверкнул серыми глазищами. – Это всего лишь семейные разборки, не более. Не смей придумывать того, чего нет! Уяснила?

— Но... — я часто заморгала, стараясь скрыть слезы обиды. Не знаю почему, но стало неприятно и больно. — Я правда...

— Кори?! — сперва воцарившуюся тишину прорезал мамин голос, а следом раздалось разозленное:

— Что эта девчонка тут делает?!

Резко обернулась. Лорд Венский стоял в шаге от меня. Высокий и крупный мужчина, которого боялись многие, но не я! Я ненавидела лорда. И теперь, наверное, еще сильнее. Сперва Рик с ребятами, теперь его собственный сын.

— Вы! – я без страха взглянула в темные глаза мага. – Вы жестокий и плохой человек!

— Кори?! – мама тут же подскочила ко мне и дернула за руку. – А ну, прекрати немедленно!

Не понимаю почему… почему мы все должны ему подчиняться? Он наш господин. Кто так решил? Кто дал право наказывать чужих и собственных детей? Я скосила взгляд на избитого бледного мальчишку. Доводить до такого состояния, чтобы он встать не мог, и нужно было вызывать лекаря?!

— Вы не имеете права так поступать! Это вас надо наказа… — речь оборвалась на полуслове.

Я обиженно взглянула на маму, прижимая к раскрасневшейся щеке руку. За что?

— Не смей. Так говорить. Со своим господином.

Мама низко поклонилась мужчине, извинилась и попыталась меня увести, но лорд Венский неожиданно остановил её.

— Постойте. Почему же не послушать девочку?

Его губы искривила холодная улыбка, а меня вдруг захлестнула злость и обида, а еще непонимание и одновременно жалость. Но почему-то слов не было. Я стояла и сжимала кулаки, с яростью глядя на мужчину.

— Неужели больше нечего сказать?

— Только трус может ударить того, кто слабее! – решительно заявила я, не обращая внимания на дрогнувшую ладонь мамы.

Лорд Венский в ответ только рассмеялся и с интересом склонил голову.

— Глупая, ты, видимо, совсем не понимаешь своего положения?

— Простите ее, ваше благородие! – вклинилась мама, вновь низко кланяясь. – Прошу, она совсем еще ребенок. Говорит, не ведая, дурная голова.

— Это не так! – не согласилась я. – Разве можно закрывать на такое глаза? Мама, ты же лекарь, ты же видела, ты…

— Хватит, — спокойный тихий голос заставил всех замолчать. – Я же сказал, это наши семейные дела и они тебя не касаются.

Мальчик обращался ко мне, но даже не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен куда-то выше моей головы.

— Но… — я растерялась, чувствуя неприятный холодок внутри. Ведь я его хотела защитить.

Это были эмоции, не более. Что может ребенок? Ребенок, у которого даже прав нет. Ребенок, чья воля зависит от воли жестокого человека. Лишь через время я поняла, насколько глупо поступила, но тогда… тот, кто спас, сам вынес приговор. В памяти еще долго всплывали слова: «Отец, я не хочу, чтобы она здесь была!» И как мама ни просила, как ни унижалась, решение было принято. Заносчивый мальчишка сухо приказал: «Пусть ее научат, как надо себя вести!»

Я была готова ко всему. К тому, что лорд Венский вновь возьмется за свое змеиное жало, после чего, скорее всего, продаст кому-то, как это бывало с другими неугодными крестьянами, а может и вовсе отдаст кому-то из своих друзей, будто какого-то ненужного щенка. Но каково же было мое удивление, когда вместо этого меня почему-то отправили в закрытый пансион на юге Руты – нашего королевства. Увезли в тот же вечер, прямо из имения Венских. Даже не дали попрощаться с отцом! Видимо, боялись, что успею кому-то проболтаться об увиденном, не знаю. Холодный взгляд серых глаз врезался в память сильнее обидных слов мужчины.

В тот миг я пообещала себе, что вернусь. И когда-нибудь обязательно стану свободной. Наверное, именно тогда больше всего возненавидела его… даже не самого лорда Венского, а именно мальчишку, который столь легко и безразлично решил мою судьбу, попросив отца избавиться от меня. Почему? Я долго не могла понять, делая лишь предположения. Стыд? Страх, что расскажу? Чувство унижения? Даже потом у меня остались только догадки.

Моя ненависть росла с каждым днем. Особенно в те моменты, когда мадам Олисья приказывала высечь меня на заднем дворе закрытого пансиона. Главная настоятельница носила черное строгое платье, собирала темные волосы в тугой пучок и никогда не улыбалась. От нее вечно пахло чем-то кислым. Послушницы узнавали о приближении мадам Олисьи задолго до ее появления, лишь по одному аромату этих ужасных духов.

Она любила наказания. Большого повода для этого не нужно было, достаточно малейшей провинности, будь то случайно разлитые чернила на тетрадь, отказ вышивать бесчисленные гобелены или недоеденный завтрак. Мадам Олисья никогда не расставалась со своей указкой, которой частенько давала нам по рукам, если мы неправильно отвечали на уроках.

Мне всегда доставалось больше всех, как зачинщику. Я была очень неусидчивым ребенком. Трудясь на огороде, частенько отвлекалась и бегала с другими девчонками к местному озеру, за что нас лишали на сутки еды или запирали в подвале. Убирая урожай, могла завести игру прямо в поле, на долгое время забывая о работе. Доходило до того, что несколько дней после наказания просто не могла ходить, со злостью вспоминая белобрысого мальчишку. Даже когда я вела себя прилежно, выполняя с другими послушницами распорядок дня, мадам Олисья все равно находила причину, по которой можно было бы наказать непокорную рыжую девчонку. Она невзлюбила меня с первого взгляда, когда люди лорда Венского только-только привезли в мрачные стены небольшого монастыря непослушную крестьянку.

Мне сразу не понравилось блеклое одинокое здание на склоне обрывистого холма, окна которого казались темными провалами глаз какого-то монстра. Именно такие ассоциации возникли при виде пансиона, где мне предстояло провести несколько долгих тяжелых лет. Я поняла это сразу, как только переступила порог мрачного и холодного помещения. Послушницы, встречавшиеся на моем пути, будто безмолвные призраки бродили коридорами.

Здесь учились разные дети: в основном это были сироты, имеющие обеспеченных опекунов. Возможно, поэтому на мне срывались чаще, чем на остальных, ведь я была бесправной, и это обстоятельство будто развязало настоятельнице руки. Более того, как оказалось, сам лорд Венский дал разрешение делать со мной все, что она посчитает нужным.

Со временем я стала замечать по взгляду мадам Олисьи, что ей нравится нас наказывать. Поэтому стала очень осторожной и покладистой, не желая лишний раз провести ночь в холодном, сыром подвале. Только настоятельница все равно находила причину, по которой меня можно было бы высечь соленым кнутом.

Пока однажды все не изменилось…

Глава 2

Мне едва исполнилось одиннадцать. Я стояла на коленях перед всем пансионом в расстегнутом платье, которое настоятельницы специально припустили, оголяя мои плечи и спину. Это был женский пансион, поэтому никого не смущал такой фривольный вид, кроме меня самой.

— Двенадцать. — Очередной хлесткий удар пришелся по лопаткам, оставляя глубокий след.

Однако я не проронила ни звука. Извиняться не стану и слез моих они не увидят.

— Тринадцать. — Боль прожигает все тело, до крови закусываю губу, снова вспоминая лицо белобрысого мальчишки.

Всегда вспоминаю, когда мне больно. Ведь ему тогда тоже было больно, наверное, поэтому он сделал все, чтобы и мне стало больно… никогда не прощу!

— Четырнадцать.

Не прощу, как он безразлично выбил из моей руки браслет.

— Пятнадцать.

Как спокойно наблюдал, за плачущей и брыкающейся девчонкой, что с жестокостью отбирают у матери.

— Шестнадцать.

Как провожал меня безразличным взглядом, с отвращением глядя на мои и мамины слезы.

Вновь боль… не выдерживаю, из уст вырывается стон, а дрожащие пальцы с силой сжимают измятую и влажную после дождя траву.

Я словно бы специально множила в себе ненависть к тому мальчишке, тем самым пытаясь выжить. Выжить в месте, где нет любви и похвалы, только учения или наказания.

— Восемнадцать. — Ощутила, как по спине потекло что-то горячее.

Перед глазами возникла красная мутная пелена. Боль сильная, но моя злость была сильнее. Я закричала, выпуская эмоции наружу и не сразу понимая, что плеть больше не опускается на мои израненные плечи.

Удивленно обернулась, замечая растерянность на лице наставницы. Она переводила ошеломленный взгляд с плети на собравшихся вокруг соратниц и обратно. Мне с трудом удалось остановить свое внимание на том, что так сильно поразило женщину. Оказывается, плеть вся потрескалась и разошлась на мелкие нити, а на конце была и вовсе словно пропалена. Хотя может мне показалось? Боль не давала сосредоточиться, а яркое солнце слепило.

В какой-то момент перед глазами поплыло, я упала на траву, полностью обессиленная. Кажется, у меня даже ничего больше не болело, просто потянуло в сон…

Разбудил привычный колокол на молитву. С неохотой разлепила глаза, не сразу осознавая, что нахожусь у себя в комнате, а надо мной склонилась Ирри – моя соседка и лучшая подруга в этом страшном, темном месте.

— Проснулась, наконец! – искренне обрадовалась кучерявая девочка и улыбнулась. – Ты долго спала, уже начали подумывать, что же с тобой делать? Мадам Зорина не могла понять, почему ты не приходишь в себя.

Мадам Зорина была одна из самых старших настоятельниц, которая обучала нас некоторым премудростям травничества и целительства. Она не была таким хорошим лекарем, как моя мама или известной знахаркой, как бабушка. Мадам больше почитывала, а на нас практиковалась, чаще уповая на богов, нежели действительно исцеляя. Хотя ее мази иногда, в самом деле, утоляли боли, вызванные очередным наказанием настоятельницы Олисьи.

— По пансиону ходят такие невероятные слухи! – неожиданно поделилась подруга, вплетая в темные волосы черную ленту. – Будто сами боги остановили мадам.

И тогда я вспомнила! Как меня охватила злость, как бросило в жар, а потом я увидела сломанную плеть. В богов послушницы обязаны верить, но не думаю, что кому-то из Великих есть дело до непокорной бесправной девчонки, вроде меня. Моя жизнь зависит не от богов, а от воли лорда Венского. Теперь я это прекрасно понимаю.

Вот только объяснить случившееся не могу. Те эмоции… злость. Ярость. Боль. Могли ли они повлиять на произошедшее? Этого просто не может быть. Во мне никогда не было силы и тем более в роду не рождалось магов. Ведь всем известно, что магом можно только родиться, маги чистокровные.

В тот же вечер я узнала, что дело все-таки во мне. Со мной заговорил огонь! Самый настоящий живой огонь. Оказывается, в нашем камине на втором этаже всегда жила саламандра по имени Огонек. Просто раньше я не могла слышать и видеть её, потому что была обычным ребенком. Как она сама объяснила, иногда сильные негативные эмоции могут зарождать магические способности.

Однако я не спешила с кем-либо делиться своим новым открытием. Ведь не знала, что за этим последует. Я — никто. Единственное, что изменилось после проснувшихся способностей, так это мое поведение. Каждое утро, вставая на рассвете, я послушно шла со всеми на скудный завтрак, а после на молитву. Вела себя очень тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Это заметили все: и настоятельницы, и послушницы. Взрослые говорили – наконец-то выросла, одногодки удивлялись – почему вдруг изменилась. В общем и целом все были довольны такой резкой переменой. Все кроме мадам Олисьи, которой теперь все сложнее было найти причину для наказаний. Огонек всегда предупреждала меня о ее приближении, отчего настоятельница все чаще была злой и отыгрывалась на других девочках, ведь не могла поймать меня.

А время шло… мне исполнилось двенадцать. Никто не знал о моей маленькой тайне. До поры до времени, пока однажды Ирри случайно не заметила, как сижу у камина и разговариваю с огнем.

— Что ты делаешь? — изумленно спросила подруга, а я, помня указ саламандры, взяла и соврала:

— С богами разговариваю, здесь теплее и уютнее, чем в каплице.

Даже если и пойдет такой слух, настоятельницы только похвалят.

— Ты говорила что-то о магии... — возразила упрямая девчонка.

Вот же! Неужели слышала?

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Ты врешь! — еще сильнее заупрямилась Ирри. — Я расскажу об этом. С тобой последнее время творится что-то неладное.

И я не сдержалась. Повалила подругу на пол: она была худенькая и вялая, так что мне не составило труда прижать ее к полу.

— Никому не говори! Слышишь? Скажешь, пожалеешь.

Она изумленно распахнула голубые глаза и неожиданно часто заморгала, будто силясь не заплакать. Но заплакала. Я тут же отпустила ее.

Ирри вскочила на ноги и убежала. Мне же стало неловко. Вспышка гнева прошла, а стыд остался.

— Ты поступила правильно! — неожиданно проговорила Огонек в камине. — Более того, она все-таки расскажет.

И действительно спустя время рассказала. Как бы ни уговаривала саламандра, что надо быть настороже, надо избавиться от глупой девчонки, я не воспринимала ее слов всерьез. Никакие нашептывания не действовали. Ирри была единственной отрадой во всем пансионе. Нет, я и с другими послушницами хорошо общалась, порою даже, как и прежде, проделывала разные шалости. Только именно Ирри стала той, кто всегда выслушивала меня, верила и помогала. Она была очень эмоциональной и почему-то только с ней я начинала себя чувствовать действительно всего лишь маленькой слабой девочкой, которая может позволить себе слезы боли и несправедливости. Ирри единственная кто видела эти самые слезы, когда я только-только приехала в пансион.

Поэтому я совсем не ожидала от нее такой подлости. Не могла понять, почему она вдруг рассказала мадам Олисье о моем разговоре с огнем.

— Я же говорила! — недовольно напомнила саламандра. — Люди они такие, думают только о себе

— Тшш! — разозлилась я. — Ты не права, Ирри не такая!

В тот же день меня вызвали к директрисе. Со мной вели долгую беседу, старались выведать суть разговора возле камина, допытывались, не вижу ли я кого-нибудь, кто нашептывает что-то.

На все вопросы у меня был один ответ – молча качала головой.

— Ирри все придумала! — возразила я в конце, до сих пор не понимая, почему подруга так поступила. — Я просто молилась в голос, возможно, она просто что-то не так поняла.

Не знаю, поверили ли мне, но озвучивать свои выводы не стали. Отпустили. А вот Ирри наказали. Она сутки провела в каплице, вымаливая прощенье за ложь.

Меня сильно грызла совесть. Ведь Ирри не была ни в чем виновата. Я сама сглупила, что так опрометчиво пошла днем к саламандре. Поэтому вечером незаметно забрала свой ужин и оставила на столике у Ирри.

К огню больше так и не ходила, но, как оказалась, саламандра умела перемещаться и на некоторое время покидать свой камин. С каждым днем Огонек словно бы росла. Более того, стала меня преследовать. Могла даже становиться невидимой. Часто я вставала посреди ночи, замечая саламандру рядом с собой. Это выматывало. Я сильно уставала, а на уроках была невнимательна и рассеяна. Бывало, что просыпалась от удара указкой.

— Прошу, прекрати, я не могу больше! – отчаянно однажды попросила пламя, оставшись одной на заднем дворе пансиона. – Мне плохо.

— Не могу! – чуть сильнее вспыхнула саламандра, обдавая жарким огнем.

Сейчас она была уже размером крупного кота, а когда-то ведь помещалась у меня на ладошке.

— Почему?

— Ты единственная в этом месте, кто видит меня и имеет достойную силу. Хотя существует другой быстрый способ насытиться. Только ведь ты не захотела избавляться от той глупой девчонки.

— Даже не смей! – пригрозила я, вспоминая грустные глаза Ирри.

В последнее время все чаще ловила на себе ее задумчивые взгляды, которые она бросала в мою сторону, полагая, будто ничего не замечаю. Благодаря огоньку я видела и слышала абсолютно все, что творилось в пансионе. От меня ничего не могло укрыться. Так что в его присутствии имелись и свои плюсы. Пусть я и была бледнее мела, плохо себя чувствовала, зато многое знала. Например, мне стало известно, что многим девочкам приходят письма от родителей и близких, но выдаются они не всем. Оказалось, что я много раз получала послания от мамы, но все почему-то летели в камин. И если бы не Огонек, в последнее время приносившая мне их, никогда бы не узнала, что у меня родилась сестричка.

— Между прочим Ирри тебя обсуждает с другими послушницами! – неожиданно фыркнуло пламя. – Они частенько перешептываются о том, что ты прислужница Рангора!

— Да с чего бы они такое говорили? – я не поверила саламандре, хотя она ни разу меня еще не обманывала.

Прислужница темного бога? Это слишком.

— Тебя больше не ловят, но при этом ты до сих пор временами проказничаешь. Это знает и Ирри, с которой ты всем делишься. Уже больше года, как тебя не ловили на погрешностях, а мадам Олисья не прибегала к поркам соленым кнутом. Одна из послушниц сказала, что всю ночь провела в холодном подвале только из-за того, что неправильно вскопала грядку, а ты в это время даже и не вскапывала грядок. Думаешь, никто не замечает твоих уловок?

— А что они могут? – я пожала плечами, в чем-то соглашаясь с саламандрой.

Многие до сих пор вспоминали мне тот случай с порвавшимся кнутом.

— Избавься от Ирри! – в который раз предложило пламя. – Она всех науськивает. Она твоя соседка и ближе всех, нельзя никому верить.

— Да сколько можно?! – я вскочила на ноги, не сдерживая эмоций. – Это ты меня науськиваешь! Я не глупая, прекрати.

Видимо, разозлившись, саламандра еще сильнее увеличилась в размерах, отчего меня охватила дикая усталость и затошнило. Ноги подкосились, я ослаблено рухнула в траву, уносясь куда-то во тьму…

— Тшш, — чей-то ласковый бархатный голос ворвался в мое сознание. – Уже все хорошо.

Медленно открыла глаза, замечая рядом с собой странный белый свет. Я не сразу поняла, что свет идет от руки, только когда по щеке осторожно погладили.

— Нельзя баловаться с силами тьмы! – недовольно сказал тот же приятный голос и мягко добавил – еще б немного и ты бы просто выгорела.

Только сейчас поняла, что лежу на коленях незнакомого мужчины. Мы во дворе пансиона у того же дерева, где я потеряла сознания.

— Вставайте, не спешите только, — мне помогли сесть, а затем и подняться, придерживая за спину и руку. – Как вы себя чувствуете?

Почти сразу прислушалась к себе. Удивительно, но прежней слабости не было. Наоборот, во мне будто проснулись силы. Я с интересом посмотрела на незваного гостя, неожиданно понимая, что это, наверное, впервые за все мои двенадцать лет, когда ко мне кто-то обратился на «вы». К бесправной крестьянке!

У незнакомца была необычная завораживающая внешность. Молодой худощавый, но довольно жилистый мужчина. По-летнему легко одетый для нынешнего времени года: строгий скромный покрой темного синего камзола поверх светлой рубахи, белые обтягивающие галифе и гамаши по колено.

Привлекли меня в нем волосы. Они были у него черные и очень длинные, собранные в низкий хвост. Никогда просто не видела у мужчин таких длинных волос.

— Слуги Рангора опасны. Их не стоит слушать и тем паче потакать, иначе они воспользуется этим. Однако я удивлен, маленькая мисс, вы как посмотрю, не поддались его магии, поэтому он ведь и присосался к силе.

— Я не мисс... — совсем тихо прошептала, глядя на свои запачканные носки. — И я не знала о том, что саламандра слуга Рангора.

— Мисс, — не согласился мужчина. — Ведь передо мной магиня.

Он широко улыбнулся, а я впервые промолчала, просто не зная, что сказать. Кто этот мужчина? И что мне теперь будет? Ведь он раскрыл мою тайну.

— Давно черное пламя к вам обратилось?

Я никак не могла привыкнуть к такому обращению и чувствовала себя очень неловко, хотя где-то внутри мне это нравилось.

Черное?!

— Больше года.

— Сильная магиня, — он оценивающе взглянул на меня своими необычными желтыми как янтарь глазами. — Почему вы здесь? Это не то место, где должна находиться девочка со способностями. Необходимо выбрать путь, иначе этим воспользуются другие слуги Рангора, они любят переманивать на свою сторону неицинированных колдунов.

Мужчина говорил совершенно неясные для меня вещи, но почему-то мне хотелось его слушать.

— Я не могу быть магом, — удрученно покачала головой, вспоминая всеми известные правила. — Магами рождаются.

— Чушь! — отмахнулся незнакомец. — Придуманная чистокровными магами, чтобы не было смешивания крови. А потом мы имеем черных незарегистрированных колдунов!

— Я правда не могу... — мой голос дрогнул.

Ведь я не знала, что со мной сделают, когда узнают о силе. Да еще и связи с темным богом!

— Идем! — неожиданно сказал мужчина, протягивая мне ладонь. — Нужно поговорить с настоятельницей. Магине не место здесь.

— Нет! — испуганно воскликнула, резко выдергивая руку. — Не говорите! Никто не должен знать, ведь я, моя жизнь… я все равно не могу покинуть пансион без разрешения лорда Венского!

Выпалила все на одном дыхание и испуганно замерла. Однако тогда я еще не знала, что встреча с этим мужчиной полностью переменит мою жизнь. Даст совершенно неожиданные и новые возможности. Маги — неприкосновенны, магам можно все и маг всегда вольный человек. В тот момент мне было трудно поверить в услышанное. Казалось, что кто-то выбил из-под ног землю, я в буквальном смысле потеряла опору и равновесие, будто в каком-то странном сне услышала заветные слова. По закону я имела право получить вольную от самого короля, чтобы отправиться в школу магии.

В тот же день мужчина отправил обо мне послание во дворец короля. Ответ пришел спустя неделю. Мне надлежало явиться к осени в столичную магическую школу.

Поэтому, с заветным листком вольной, поехала на лето домой. Прошло ровно пять лет, как я не видела родных. Все это время мне было запрещено покидать стены пансиона.

Гортил встретил бывшую крестьянку промозглой и сырой погодой. Я шла знакомыми улочками и грустно улыбалась, где-то в глубине души желая встретиться не только с родными, но и с тем, из-за кого лишилась счастья, с тем из-за кого мне приходилось терпеть издевательства мадам Олисьи. Я часто представляла, как приду в особняк Венских, кину им в лицо вольную от самого короля, после чего гордо развернусь и навсегда уйду.

Впереди показался знакомый родной одноэтажный домик с небольшим двориком. Меня заприметили издалека. Почти сразу навстречу выбежала пушистая большая Васта. Она радостно залаяла и уткнулась мордой мне в колени.

— Кори?! — удивленный возглас мамы и в следующее мгновение меня крепко обнимают. — Боги, Кори, это ты! Как же ты подросла, вытянулась... — мама с неохотой отстранилась, чтобы лучше рассмотреть. — И повзрослела! Отец, быстрее, выйди на двор, дочка приехала!

Меня вновь обняли, орошая строгое темное платье пансиона слезами.

— Как? Ведь...

Из дома вышел отец. Замер, словно не веря своим глазам, а после также крепко обнял, отчего захрустели косточки.

— Па-па...

— Отпусти ее! — мама легонько стукнула отца по спине. — Задушишь ведь.

Папа, извиняясь, улыбнулся и отпустил. Он у меня был крепким и крупным мужчиной.

— Мама? Папа? – незнакомый детский окрик и на двор выбежала маленькая, такая же как я, конопатая рыжеволосая девочка. Удивленно на меня взглянула и замерла, хмуря светлые бровки.

— Ронни? – сипло спросила я, впервые разглядывая свою младшую сестренку. – Ронни, это ты?

— А ты… — смущенно пропищала девочка тоненьким голоском.

— Кори! – с улыбкой представилась и вновь присела на карточки, выжидающе расставляя руки в стороны. – Ну же, Ронни, иди сюда! Я так давно хотела познакомиться с тобой.

Сестра замешкалась. Вопросительно посмотрела на маму с папой и только после их немого согласия подошла ко мне. Я понимала ее. Она впервые меня видит и знает только по родительским рассказам. И за это… он тоже когда-нибудь ответит!

— Пошли в дом, я приготовлю ужин, а ты все-все мне расскажешь. Мои письма к тебе я так понимаю все же доходили.

Я улыбнулась. Мама как всегда сама обо всем догадалась. Вот только некоторые детали в своем рассказе целенаправленно опустила, например, о жестоких уставах пансиона, зная, что никогда не покажу родительнице свою спину.

Зато показала вольную и поделилась новостью о проснувшихся магических способностях. Самое странное оказалось то, что мама с папой даже не удивились!

— Я знала, что когда-нибудь это произойдет... — тихонько призналась мама, поднимаясь из-за стола. Затем подошла к небольшому шкафчику, достала деревянную задвижку, за которым оказалось нечто наподобие тайника. — Мама говорила, чтобы я отдала это тебе.

Мне протянули небольшую коробочку, перевязанную знакомыми «небесными нитями».

— Сказала, что откроешь ее только тогда, когда узнаешь о своей силе. Признаюсь, мы с отцом пытались, но так и не смогли.

— Так бабушка была магом?

— Правда?! — восхищенно воскликнула сестричка, все это время не отходившая от меня ни на шаг.

Ронни всего четыре года, а она уже довольно смекалистая, разве что не такая прыткая и смелая, как я. Более молчаливая и спокойная. Вопросы задавала не в меру взрослые. Чего только стоило ее: «А если ты теперь свободная, значит, и мы станем свободны?», «Если ты маг, то и я могла унаследовать дар?», «Тоже буду магом?!».

Вот только я и сама не знала ответов на многие вопросы.

— Нет… — через показавшееся невероятно долгое время покачала головой мама. — Она была видящей. Всегда говорила, что рано или поздно родится в нашей семье маг, и им станешь ты. Мама предвидела это, но я никогда всерьез не воспринимала ее слова, даже забыла об этой шкатулке.

После был долгий разговор за моим любимым маминым яблочным пирогом, и только ближе к вечеру я побежала к знакомым ребятам, на время словно бы вновь возвращаясь в детство. Они почти не изменились, только слегка вытянулись и теперь выглядели нескладными подростками. Им было интересно абсолютно все: как прошли мои года в пансионе, что там происходило, как я вернулась. И, конечно же, я не могла не показать то, чему научила меня Огонек, а если быть точнее – темное пламя Рангора.

Рик изумленно расширил зеленые глаза, внимательно наблюдая за моими пальцами и возникшими зелеными искорками. Даже взъерошил свои и без того спутанные русые волосы, словно это могло помочь ему понять в чем фокус.

— Как ты это делаешь? — он все-таки не выдержал первым. — Где секрет?

— Его нет, — пожала плечами, прогоняя искры. — Это всего лишь отголоски моей силы.

Друзья опешили, а я в ответ горделиво улыбнулась, довольная их реакцией.

— Да! Мне теперь не страшны никакие болотницы, ведь я буду учиться в школе магии.

— Не может быть?! — мне не поверили, а Рик и вовсе рассмеялся:

— Кто ж тебя туда возьмет? Там учатся только богатые и как минимум свободные!

— А я теперь свободная...

Почему-то мне надолго запомнился удивленный взгляд Рика.

— И лорд Венский больше не указ тебе?

— Неа! Сам король подписал бумаги о моем зачислении в магическую школу.

— Так пошли к Венским! — неожиданно предложил приятель.

Невольно в памяти всплыла моя вольная, лежащая сейчас в небольшой котомке. Я и правда планировала сходить в их родовое имение, а поэтому взяла с собой. Хотела посмотреть на их лица. Лорд Венский, наверное, уже знает, но нужно ведь сообщить лично.

Я улыбнулась своим мыслям и кивнула.

— Жаль только не услышим! — выдохнул один из мальчишек.

— Услышите.

Сама не знаю, откуда пришло это знание, но я вдруг поняла, что если захочу, действительно услышат. Ветер донесет мои слова.

И вот, спустя несколько лет, я вновь стою перед ненавистной дверью с тяжелым кольцом. Один удар, второй, третий и мне открывают.

— Добрый день! — удивился знакомый мужчина, который уже встречал однажды нас с мамой. Судя по всему, он даже не узнал меня. — Чем могу помочь?

— Я к лорду Венскому! — решительно заявила я и тут же представилась своим полным именем: — Лэкорил.

— Лэкорил? — знакомый голос раздался откуда-то сверху. — Оно не подходит тебе, слишком мягкое и женственное, Кори, тем более для крестьянки.

Чересчур резко подняла голову, встречаясь взглядом с сыном лорда Венского. В чем-то он прав, мое имя отличалось от других, деревенских детей так не называли. Однако сейчас мои мысли были заняты другим. Я с интересом рассматривала юного господина. Он стоял на лестнице, облокотившись на перила и слегка склонив голову. Это не был больше тот белобрысый худой мальчишка, теперь передо мной стоял вытянувшийся юноша с очень серьезным и спесивым лицом. Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать?

— Ран, ты можешь оставить нас, — приказал младший Венский и кивнул мне, чтобы я поднялась.

Он пригласил меня в кабинет. Я отказалась сесть, встала возле открытого окна, помня о своем обещании ребятам.

— Они не услышат, — неожиданно проговорил младший лорд, каким-то образом угадывая мои мысли. — Особняк оплетен защитной сетью, нейтрализующий любую магию. В том числе и природную с обращением к стихиям. Впрочем, я удивлен.

Юноша сложил руки перед собой и слегка придвинулся, напоминая сейчас всей своей позой отца.

— Маг?

— Свободный маг!

Его губы тронула снисходительная улыбка.

— Да, наслышан. Отец перед отъездом получил письмо. Только что ты собиралась ему сказать? Прийти и кинуть к ногам свою вольную? Разве ты свободна на самом деле? Твои родители, друзья, дом, где ты выросла — все это принадлежит нам. А ты, получив от богов дар, стала еще более бесправной.

— О чем ты? — я напряглась, забывая все слова, которые хотела высказать ненавистному мальчишке.

— «Вы», — исправил меня юноша. — Ваше благородие! Не забывайся, ты пока еще не маг и статуса никакого не имеешь.

А он сильно изменился и повзрослел.

— Маги — марионетки короля, — неожиданно горько выплюнул Венский. — И в то же время прислужники богов. Быть магом это не шанс на свободу, как ты, наверное, подумала, направляясь сюда, чтобы объявить о полученной вольной. Нет, маги заложники игр высших, не более. При поступлении в школу ты пройдешь обряд инициации, где определится сила и твой покровитель. И знаешь... — тут он неожиданно посмотрел мне в глаза. Без злости или высокомерия, скорее устало и с какой-то грустью. — Обычный человек, пусть даже в неволе, куда свободнее. Безмерные права магов лишь мишура, а на деле, ты поймешь какое это бремя.

И он был прав. Я поняла это потом, спустя года, а тогда, в тот момент, в особняке Венских, лишь встряхнула рыжей копной и сделала то, ради чего шла. Высказала мальчишке все, что думала. Ведь теперь я была не в его власти. Но главный вопрос так и не задала – не спросила, почему пять лет назад он так со мной поступил.

А он и не думал что-либо говорить в ответ, отрицать или спорить. Просто улыбался, выслушивая мою по-детски эмоциональную и гневную речь. И уже уходя, я не удержалась, чтобы не сказать: «А мои родители и друзья… поверь, я стану настолько известным магом, что выкуплю у вас весь Гортил!»

В ответ мне лишь рассмеялись: «Попробуй!»

Глава 3

Магическая школа оказалась очень большой и красивой. Наверное, как сам дворец короля! С бесконечными башнями, балконами и витражными окнами. Она находилась на территории леса у подножья гор, в отдаление от Кургода — столицы Руты.

На огромной площади перед главным входом собралось много магов: и маленьких и взрослых. Обряд поступления – древний красивый обычай, который проходят все нововступившие. В этом году нас было двенадцать. Восемь мальчиков и четыре девочки разных возрастов. Самому маленькому – семь, а вот высокая темноволосая аристократка была лишь на год старше меня.

Перед нами находились три алтаря с подношениями к разным богам. Это светлая богиня Имара, которая принимает к себе целителей и знающих, бог Арон — покровитель войны, дающий силу и мужество, темный Рангор, обучающий искусству некромантии и черного мрака. Иногда третьего бога называли еще богом смерти. На его факультете было меньше всего учеников. Я заметила только семерых в темно-синей форме.

Поступающим следовало подойти к каждому алтарю и тот бог, что ответит, станет нашим покровителем до конца жизни. Мадам Элиир, приятная тучная женщина, встречающая нас у входа, рассказала, что бывали даже случаи, когда боги не отвечали, хотя у ребенка имелся дар. Это мне не понравилось. Нет, не так. Напугало! Я по-настоящему испугалась. Вдруг боги откажутся от меня? Что если меня отошлют обратно? Об этом я ни разу не задумывалась, будучи уверенной, что все... теперь я маг. Теперь я свободна!

Меня бросило в жар, когда маленький мальчик не дождался ответа. Он выполнил все, как того требовал обряд — взял землю, поднес факел и оросил собственной кровью древний камень. Однако в ответ была лишь тишина, боги почему-то молчали. Поэтому, услышав собственное имя, испуганно вздрогнула. Задрожали коленки, взмокли ладошки и даже закружилась голова. Страх поселился в душе, не давая сделать шаг вперед, но я заставила себя и, сжав кулаки, решительно ступила к подношениям.

На первом алтаре стояла чаша с прозрачной водой, а вокруг лежали травы и святая земля. Многие из них я знала, как знала, что надлежит делать. Отпила глоток воды, взяла горсть земли и раскрыла ладошку. Дуновение дыхания. Мгновение. Земля осыпала травы. Сердце замерло.

В висках неприятно застучало. Страх сковал по рукам и ногам. Уже не так уверенно ступила ко второму алтарю. Дрожащей рукой взяла факел. Надо было зажечь огонь и ждать благословения Арона. Если примет к себе – взметнется пламя к небу, а нет – зашипит в ответ.

Выполнила. Тяжело вздохнула, чувствуя холодный липкий страх. Оставался последний алтарь. К нему я шла медленнее всего. Кажется, даже не дышала. Мне настолько было страшно, что даже не почувствовала боли от острого кинжала. Кровь закапала на алтарь…

Шло время. Три алтаря молчали. На первом ни одна травинка не распустилась, ни один цветочек не одарил лепестком, наоборот – растения неожиданно покорежились и иссохли. Огонь Арона тоже не отвечал. Только полыхнул слабенько, да так и замер, продолжая гореть ровно и без изменений. Для меня будто все остановилось. Я со страхом перевела свое внимание на третий алтарь…

Пожалуйста! Я не могу вернуться назад. Не могу вновь стать рабой Венских!

Меня словно услышали. Случилось чудо! Загорелся алтарь древними символами, впитывая мою кровь. И стала я с той секунды слугой темного бога Рангора…

***

В школе мне оказалось сложно, из-за прошлой невольной жизни. Из-за того, что у меня не было фамилии, все сразу понимали кто я. Среди крестьян не было принято давать нечто говорящее о принадлежности к роду, имелась только кличка либо имя. Однако я быстро вступала в силу и обладала хорошим потенциалом, благодаря чему могла за себя постоять. Вот только на территории учебного заведения существовал строгий наказ в отношении магии, поэтому если ловили…

Это случилось в мой первый месяц. Я сидела во дворе школы и читала книгу. Учеба сразу меня затянула, вот только молодые лорды и леди не были довольны таким положением дел и всячески пытались задеть крестьянку-оборванку.

Ребята ненамного старше, может лет четырнадцать-пятнадцать, отступили меня в круг. Разные словечки летели в мою сторону. И может я стерпела бы, но они схватили меня за руки и потащили к выходу:

— Маленькая грязь, тебе не место среди нас!

Они были сильнее. И их было больше. Меня скрутили в один миг, а я не могла ничего сделать.

— Либо ты по-хорошему отсюда уйдешь, либо твоя жизнь превратится в подземелье Рангора!

— Я и так его слуга... — с кривой улыбкой ответила я, но мне просто грубо заткнули широкой ладонью рот.

Я вырывалась, извивалась, только меня крепко держали. Это вышло само собою, ведь откуда первогодке знать, как контролировать собственную магию и потоки. В какой-то момент моя сила оттолкнула ребят и я, воспользовавшись этим, попросту сбежала, не зная, что из окна директорского кабинета за мной наблюдают.

В тот же миг я была вызвана в кабинет мистера Орана. Он спокойно спросил, знаю ли я о правилах школы. Слушала ли вводную лекцию о применение магии в стенах школы?

Я на все кивала, не желая врать. Но как только попыталась объяснить, что не намеренно призвала магию, просто защищалась, мужчина остановил поток моей речи. Поднял руку, заставляя замолчать.

Тогда меня впервые отвели в комнату «наказаний». Я и представить себе не могла, что и в школе магов могут быть наказания. Куда более жестокие, нежели в пансионе, болезненнее любых самых соленых розг. Ведь здесь к ученикам применялась ни физическая боль, которую я научилась терпеть, а самое настоящее моральное истощение. Провинившегося запирали в комнате без окон и дверей, в месте, где магия будто бы засыпала. Тебя лишали чего-то очень важного. Как если бы вдруг пропало зрение или слух! Ты задыхался, не понимая, что происходит. Не чувствовал даже собственного резерва и силы.

На время я словно возвращалась в прошлое, где была обычной. И тогда впервые вспомнились слова белобрысого лорда: «Маги не свободны!» Мне предстояло еще не раз переосмыслить эту тяжкую науку.

Были и свои плюсы. В отличие от закрытого пансиона, школа отпускала детей домой на каникулы и имела свой собственный бюджет, который полностью оплачивал обучение таких, как я. Мне предоставлялась форма, школьные принадлежности, бесплатные завтраки и обеды, проживание в общежитие.

Несмотря на строгие правила по отношению к использованию магии я радовалась новой жизни. Ведь эта новая, пусть и не легкая судьба избавила меня от пансиона! Я имела все, что хотела, а наученная горьким опытом старалась не попадаться на использовании магии. Мне даже не было одиноко, хоть настоящих друзей я так и не завела. Единственным близким существом стал подобранный щенок, которого я прозвала Шорён. Школа разрешала держать учащимся животных. Для них, за конюшней, была отведена отдельная большая территория с вольерами, куда я частенько сбегала.

Мой факультет избегали и пропускали в коридорах, но не меня… за мой счет богатенькие дети развлекались. Они жаждали, чтобы я оказалась в черной комнате. На какие только ухищрения не шли…

Однажды я возвращалась с урока. Одноклассница позвала меня в коридоре и попросила помочь. Признаться, с опаской отнеслась к просьбе, но подошла. Сто раз потом жалела, что не послушалась собственной интуиции. Меня заперли в классе, где уже ждали старшие ребята в зеленой и красной форме.

Сначала были угрозы. Пытались заставить прибегнуть к магии, грозясь избить. Не подействовало. Меня начали оскорблять. Что только не говорили и как не называли. Будто я нищая крестьянка, которой никогда не стать магом. Мне лучше уйти по-хорошему! Если не сделаю, как они велят – меня заставят, а скажу кому – избавятся от беззащитного щенка.

Я терпела. Терпела, когда меня толкнули на пол. Терпела, когда ударили в живот, и меня скрутило пополам. Когда били по лицу и рукам. В какой-то момент я чувствовала боль повсюду, но лучше так, чем вновь ощутить себя обычной. Лишиться магии и просидеть сутки в запертой темной комнате, постепенно сходя с ума.

— Ребята, Нэрдок идет! — я услышала знакомый голос девчонки.

Меня каждый из пятерки ударил, прежде чем сбежать. Я могла лишь тихонько скулить, свернувшись калачиком и постанывать.

Шаги все ближе. Перед глазами плывет. Тошнит. Я ощутила, как меня осторожно подняли. Знакомый голос что-то сказал, но я не расслышала. Меня накрыла спасительная тьма, перед которой успела подумать, что может лучше была бы комната. А еще мне тогда впервые почему-то приснился лорд Венский… как мы маленькие ходили на то самое болото с болотницами.

На следующий день, ко мне пришел Горан Нэрдок. В светлой комнате лечебного крыла никого кроме меня не было. Учитель нахмурил темные брови, поджал губы и подошел к моей кровати.

Мне было нехорошо, но я старалась этого не показывать. Попыталась сесть и приветственно склонить голову. Мне не дали: мистер Горан тут же остановил, а затем взял возле окна стул, придвинул его ко мне и сел.

Я молчала. Знала, что ничего не скажу. Дело не только в угрозе моему щенку, нет, я прекрасно понимала кто они и кто я. И как бы ни радовалась возможности стать магом, между нами в действительности была огромная пропасть.

Более того, многие учителя закрывали глаза на происходящее внутри этих стен, если оно не выходило за рамки школьных устоев. И то, что мистер Горан сейчас попытается выведать, кто это сделал, ничего не изменит. А я слишком дорожу шансом здесь учиться, чтобы взять и так глупо выбыть. Ведь им ничего не будет, лучше избавиться от меня. Нет меня — нет проблем. В самом начале я еще пыталась что-то доказать, но быстро поняла, чем мне это грозит.

— Кто это сделал? — мягко спросил учитель.

Он, наверное, единственный кому было дело до таких учеников как я. А ведь нас в школе немного, а тем более тех, кто был в прошлом бесправным. По-моему, я — единственная! В любом случае, об остальных пока забыли. Ведь появилась новая игрушка, которую избегали даже такие же дети как она, лишь бы не попадаться на глаза лордам.

— Ученица Лэкорил, я ведь не для того дал вам этот шанс, чтобы вы терпели издевательства. Это Расго со своими дружками?

«Это все», — криво улыбнулась в ответ, но промолчала. Я благодарна учителю за то, что он встретился на моем пути. Ведь если бы он не пришел тогда в пансион, я бы может, никогда сюда не попала.

Значит, ни за что не сдамся!

— Вы же знаете, кто бы это ни был, им ничего не грозит, — спокойно проговорила я, замечая в глазах мужчины удивление. — А я не хочу потерять возможность стать магом.

— И не потеряешь! – неожиданно перешел на неформальное обращение учитель. — По закону никто не может тебя исключить из школы.

— Только если я не нанесу вред магией, а они смогут доказать и сделать так, чтобы меня вовсе лишили силы.

Самое страшное наказание для мага, нарушившего устав, который нас заставляют учить с первых дней. К нему стараются не прибегать, так как каждый маг это дополнительная сила. Тем более сейчас, когда границы нашего королевства начинают слабеть под натиском других сильных империй, желающих заполучить наши земли. Ежегодно король отбирает в армию лучших из лучших, хотя люди все равно продолжают умирать, на границах погибает невероятно число магов и все же… пока нам удается выстоять перед могущественными соседями!

— Для своего возраста ты мыслишь слишком по-взрослому.

Возможно. Мне не впервые это говорят.

— Научите меня драться.

— Что? — искренне удивился мужчина.

— Если уж магией нельзя, то хотя бы буду уметь защищаться в бою.

— Вы ведь и так изучаете методы защиты в случае истощения резерва.

— Это все не то! Пока мы проходим только теорию, да и слуги Арона овладевают боем намного искуснее нас.

— Откуда тебе известно?

— История, — я улыбнулась. — Темные маги никогда не вступают в ближний бой, сражаясь на отдалении.

— Вот именно, — он недовольно нахмурился, — как ты сама подметила, маги Арона владеют искусством боя лучше.

— Они только учатся, а вы их наставник. Мистер Лон не научит меня тому, чему вы! И я не понимаю, почему идет такое разделение. Неудивительно, что нас так мало.

Я даже начала подумывать, что неспроста. Нас боятся, а значит должна быть слабость.

— Как только ваш курс дойдет до основ закона трех богов, — туманно проговорил мужчина, — ты и сама поймешь причины.

— Прошу, учитель, научите.

— Ты одна не устоишь перед…

— Я стану сильнее всех вместе взятых! — решительно заявила я, перебивая мистера Горана.

И не знаю почему, но учитель согласился. Так начались мои занятия. Проходили они поздно вечером. Никто не должен был о них узнать. Это могло плохо для меня кончиться. Богатые дети и так относились ко мне жестоко, не хватало еще, чтобы они прознали о моих индивидуальных уроках. Радовало, что учителям позволялось колдовать, благодаря чему наши занятия проходили бесшумно. Ведь их магия была санкционирована в отличие от нашей. Ученики же отмечались в Ковене магов Руты только после выпуска. Проходили специальный обряд и только тогда официально получали определенную ступень и возможность применять магию.

Однажды я даже чуть не попалась, когда возвращалась от учителя через хранилище знаний. Комендантша застукала уже после закрытия, но мне удалось выкрутиться. Не задумываясь, ответила первое пришедшее на ум: «Заснула!» Это частенько меня выручало, а может добропорядочность мисс Руни?

Занятия дали свой прогресс. Когда у нашего класса начались «настоящие» уроки (настолько настоящие, что нам даже не давали деревянного меча!), я уже умела держать стойку, становиться в защиту и немного управляться оружием. Учитель показывал мне азы, но явно куда большие, нежели проходили прислужники темного бога. Не знаю, чем заслужила такое доверие, но я усердно старалась, занимаясь до изнеможения.

Однако прекрасно понимала, что до навыков моих обидчиков мне пока далеко, хоть я и делала успехи. Да и маги Арона познавали не просто азы, а изучали магическое содействие с оружием. Потому мне все равно нужно было что-нибудь придумать. Что-нибудь такое, чтобы защитить и себя, и щенка. Уверена, они так легко не прекратят измывательств.

Идея пришла совершенно случайно, когда у себя в комнате я привычно подошла к столу и достала бабушкину шкатулку. Всегда доставала ее, когда мне было плохо, хотелось отвлечься или подумать. Внутри лежал целый клубок небесных нитей. Не знаю, что бабушка хотела этим мне сказать, но на душе становилось легче, когда я плела. Вспоминалось, как была совсем маленькой и сидела на бабушкиных коленях, чувствуя тепло родных морщинистых рук.

Грустно улыбнулась. Перед глазами всплыла давно забытая картинка: вот я маленькая протягиваю браслет неблагодарному белобрысому мальчишке, а он просто берет и выкидывает его!

Интересно, какому богу он принадлежит? А его отец? Раньше я никогда об этом не задумывалась, но в последнее время частенько стала задаваться вопросом. Почему-то мне казалось, что он слуга бога Арона.

Именно такие мысли меня одолевали, когда плела жгутик, чтобы занять руки. И уж точно никак не предполагала, что нити внезапно заблестят и исчезнут. Сперва испугалась, что это я что-то сделала, но нет, никаких всплесков магии не было. Ведь за этим тут строго следили.

— Бабушка, что же ты еще скрывала?

Самое странное как бы потом не пыталась отыскать хоть что-нибудь об этих нитях, не могла. Но ведь я не чувствовала их силу и была уверена, что это нечто обыденное в мире магов. Теперь же не знала, что и думать. Что могут еще небесные нити? В шкатулке не было ничего кроме них. Да и когда я заселялась, определить молчал. Тогда я не обратила на это внимания, еще не зная всего, но сейчас задумалась. В школе запрещались любые магические предметы, а клубок со мной. Как же так?

Потянула за невидимую нить, скорее действуя интуитивно, нежели осознанно. Она сплеталась с другой, создавая один из любимых бабушкиных узоров. Я продолжила выплетать крючком рисунок, к концу вечера чувствуя неприятную слабость. Кажется, этот подарок тянул мои силы. Когда же закончила, нити заблестели и вспыхнули, оставляя за собой совсем несложный аркан. Я с удивлением узнала его, так как мы недавно проходили эту тему на уроке – спокойствие и умиротворение. Но это значит…

— Быть не может! – изумленно ахнула.

Выходит, что все бабушкины узоры не были обычными узорами? Неужели нитями можно плести магические арканы?! И при этом школьная защита не сигналит. Но каким образом? Пусть я и не колдовала, только плела, но ведь слабость есть, да и резерв немного опустошен. Значит, нить сама забирала мою магию? Только как? Любой выброс магии отслеживается.

— Бабушка, ты гений! – я не удержалась от очередного восторженного окрика в пустоту. — Где только взяла их?

Именно тогда я осознала, что могу защитить себя и моего единственного друга. Проучу аристократов! Единственное, что никак не могла понять – почему не было всплесков магии?! Да и как, чтобы ни в одной из книг ничего о них не было. Может быть, «небесные нити» чисто бабушкино название? В действительности они называются как-то иначе? Но спросить о них я не решалась. Да и не хотела!

Каждый вечер, после тренировок с мистером Гораном я поднималась в хранилище знаний. В независимости от своего состояния, изучала арканы, которые мы еще не проходили. И первым в моем списке был защитный. Сложный, но я упрямо зазубривала каждую формулу, поворот, сплетение и отдачу. Ведь все это потом повторяла с нитями, невероятно изматываясь и почти не высыпаясь.

Но оно того стоило. Спустя неделю у меня был готов невидимый ошейник, имеющий в себе аркан сильного щита.

А ведь бабушка в основном плела арканы исцеления. Ни один из ее узоров не был сильнее нулевого уровня. Но ведь и силы у нее не было. Как же так? Ведь когда я плету, отдаю часть магии. Или это потому что все мои узоры другого уровня? В магии существовала пятиуровневая ступень сложности. Нулевой — совсем слабый, в основном заговоры и молитвы, направленные на исцеление и лечение. Им даже владели люди с совсем слабым даром, не имеющие ранг мага. Чаще всего это те, кто еще даже не начал своего обучения или не прошли обряд выбора. Первую ступень имеет каждый маг, как только получил благословение бога. Именно с этого ранга начинается чаще всего разделение, в зависимости от умений, практики и силы собственного резерва. Талантливые дети довольно быстро достигали второго уровня. Им подвластен больший круг заклинаний, более сложные формулы и навыки собственной специальности. И только по окончанию школы маг мог получить третий ранг, дающий право поступить в единственную королевскую магическую академию, чтобы продолжить более глубокое обучение в своей специальности. Очень часто с третьим рангом маг уже мог работать в определенных сферах. Однако престижный и могущественный четвертый ранг – степень магистра, получали после академии. И последний, самый сильный, которому покровительствуют боги – пятый ранг, его мало кто достигал. Учителя рассказывали, что такой у верховного мага при дворе и главы Ковена мага.

Утром перед уроками я отправилась за конюшню, где находились вольеры. Там меня сразу же встретил мой маленький черный друг. Щенок радостно залаял при виде хозяйки и тут же кинулся ко мне, утыкаясь мокрым носом в ноги.

— Привет, мой маленький! — я опустилась перед ним на корточки, доставая невидимый ошейник. — У меня для тебя кое-что есть.

Я погладила малыша по холке. Улыбнулась ласково и осторожно надела подарок. Ошейник в тот же миг блеснул, а затем будто бы впитался в шерсть самого щенка. Шорён удивленно пискнул, на миг замер, и с прежним восторгом завилял хвостом, утыкаясь мордочкой мне в ладошки.

— Ох, Шорён, теперь я спокойна. Никто. Ничего. Не посмеет. Тебе. Сделать. А попытается – сам пожалеет.

Был в моем ошейнике маленький сюрприз. Когда я плела его, меня охватило вдохновение. Под эмоциями изменила слегка узор известного мне проклятия первого уровня и вплела несколько новых рисунков. Не знаю, откуда пришли эти знания… правда ли вдохновение? Моей целью было не только защитить, но и проучить. Но так чтобы, никто не подумал на Шорёна или меня. Привлекать лишнее внимания я не хотела. А вдруг про нити узнают? Накажут и заберут?

Не рискнуть тоже будет глупо. Если есть возможность, стоит попробовать. Терпеть измывательство Расго с его компанией не намерена.

Так что на урок пришла в хорошем расположении духа. Страх, сжимавший все это время сердце, отступил. Я наконец-то не боялась, что моему щенку причинят вред. Это придало сил. На уроке я стала единственной кто смогла создать аркан темного дыма — полезное умение приспешников Рангара, благодаря которому можно ослепить и сбить с толку.

Меня похвалили, а одноклассники одарили недовольными взглядами. Но я только улыбнулась. Ни что не могло испортить моего приподнятого настроения. Однако вечером, когда пошла проверить своего четырехлапого друга, заметила изменения в своем плетении. Оно явно было нарушено, будто исчерпало свои силы. Я не сразу поняла, что произошло. Только когда по школе поползи слухи о внезапной болезни Расго. Видимо, мое измененное проклятие сработало. Но благодаря нитям никто не мог понять, что именно творится с учеником. Он метался в бреду, изредка вырываясь из плена.

Признаться, я до последнего не была уверена, действительно ли это моих рук дело. Но когда стали проверять вольер, поняла — Расго, в самом деле, со своими дружками что-то пытались сделать с Шорёном. Вот же сволочи!

Учителя ничего не нашли. Совсем. И это еще сильнее убедило меня, что бабушкин подарок невероятно могущественный. Но откуда он у нее?

Я не могла этого понять. Впрочем, мне следовало укрепить защиту в невидимом ошейнике. Ведь высвободив проклятье, плетение разрушилось. Поэтому я снова вечерами просиживала в библиотеке, а на занятиях с мистером Гораном была невнимательна, что не могло укрыться от учителя.

— Что случилось?

— Ничего... — я попыталась принять стойку, но руки предательски задрожали от слабости.

Я снова всю ночь выплетала узоры.

— А правда, что Расго планируют увезти? — сипло спросила, с каждым днем чувствуя все большую вину.

Да, я хотела проучить старшекурсника, но уж точно не желала ему смерти. Проклятье должно было через время рассеяться само. Оно было даже ниже моих возможностей – всего первого уровня! Я лишь немного изменила переплетения. Поэтому не понимала, как мое заклинание могло дать такой странный эффект.

— Да, это так, школа не может понять, что с ним. Ничего не помогает. Его отвезут в Ковен магов, где им займутся лучшие целители. А чего тебя вдруг интересует? Расго не тот, за кого бы ты стала беспокоиться.

— Просто любопытно! – соврала я.

— Ты сегодня не собрана, так что закончим, — недовольно произнес учитель. — Иди к себе, я открыл путь.

Послушно кивнула и выскользнула из полигона. Но не в общежитие, как обычно, а в западное крыло. Коридоры встретили меня тишиной. В такое время уже никого не было. Так что мне легко удалось пробраться к нужным дверям лечебного крыла. В небольшой светлой комнате было всего двое: Расго, лежавший под окном и мисс Онали, пожилая целительница академии четвертой ступени. Она задремала у кровати и не слышала, как я вошла.

Мага было не узнать. Он осунулся, исхудал, под глазами залегли круглые тени. Его сон был нервным и неспокойным, будто бы мучил кошмар. Взмокшие каштановые волосы, слипшимися прядями спадали на бледное лицо.

— Даронн? — я осторожно подошла к кровати.

Но не Расго, не пожилая магиня Пресветлой богини не услышали меня. Что же пошло не так? Я внимательно посмотрела на старшекурсника. Казалось, из него что-то выпивает силу, высасывает жизнь. Это, наверное, видели и учителя. Но не могли увидеть знакомую мне голубую нить на пальце юноши. Я почти сразу заметила ее: она обвивала указательный палец подростка.

Так вот почему проклятье не исчезло?! Каким-то образом он зацепил само плетение, и нить осталась на нем. Бабушкин подарок куда опаснее, нежели я предполагала. Но как? Как все-таки Расго смог нарушить плетение? Оно должно было просто само сработать при опасности для Шорёна.

Я сорвала ниточку, замечая, как одновременно порвалась и невидимая связь, тянущая жизнь из старшекурсника. Расго словно почувствовал, зашевелился и открыл яркие синие глаза.

— Ты?!

Вот же...

— Поправляйся! — с натянутой улыбкой пожелала я и убежала, не дожидаясь пока проснется мадам Онали или сбегутся учителя.

Но я понимала, что маг не станет молчать. Расскажет, что приходила. И тогда точно свяжут со мной... впрочем, что именно? То, что я была у Расго? Или то, что он вдруг выздоровел. Что здесь такого?

А внутри все равно поселился неприятный холодок. Вдруг кто-то из учителей все же поймет? Узнает о бабушкином подарке…

«Не бойся, милая, небесные нити не оставляют следов!»

Испуганно замерла. Нервно оглянулась, но рядом никого не было. Коридоры все также пустовали. Но я могла поклясться, что этот шепот принадлежал бабушке.

— Ты просто устала, — успокоила саму себя и вернулась в комнату.

Вот только почему все-таки проклятие первого уровня так неожиданно сказалось? Даже если Расго и задел плетение, то как нить осталась на нем? Почему? Узнать бы больше об этих волшебных нитях, да негде.

С такими тяжелыми мыслями я уснула. А на следующий день все только и говорили о неожиданном выздоровлении Даронна Расго. Но самое странное меня не спешили вызывать к директору или допрашивать. И я не понимала почему, ведь была уверена, что расскажет.

Впрочем, ответ на этот вопрос я получила спустя несколько дней. Меня все-таки подкараулили. Не успела ничего сделать, как растерянную ученицу Рангора грубо затолкнули в класс и заперли.

— Настало время поговорить по душам!

— С чего ты решил, что я стану с тобой говорить? – я со злостью посмотрела на Расго, совсем не удивляясь.

— С того, что ты причастна к случившемуся.

— Нет.

— Ты думаешь, при большом желании я не смогу сделать так, чтобы твоего щенка выкинули на улицу? Да и тебя заодно.

— Не можешь, — хотела сказать уверенно, но голос все равно предательски дрогнул. — Закон магов гласит, что без доказательств не вершится суд. Какие бы у тебя не были связи, выгнать меня лишь на словах ты не имеешь права. Я не использовала магии.

— А что тогда?

— Ничего! Все это лишь твое воображение. Пришла я к тебе. И что с того? Хотела просто насладиться твоим беспомощным состоянием. Так что не придумывай того, чего нет.

— И то, что я вдруг слег, как только взял на руки твоего щенка, просто совпадение?

— Видимо да, — я и глазом не моргнула. — Все вольеры и конюшни проверили, там ничего не нашли. Но... что ты хотел сделать с Шорёном? Зачем брал его?

— Ты глупая, если думаешь, что поверю твоим словам. — На мои вопросы он и не думал отвечать.

— Нет, Расго, это ты глупый, если полагаешь, что я заколдовала тебя. А теперь выпусти меня!

— Я этого так не оставлю.

— Хорошо.

Двери распахнулись. Я воспользовалась этим и выскользнула, понимая, что он действительно так легко не оставит меня в покое. Захочет докопаться до правды. Несмотря на свой мерзкий характер, глупым Даронн не был.

Ждать долго не пришлось. Расго взял в привычку следить за мной. Мне все сложнее было незаметно ходить на занятия к мистеру Горану. О чем я и сказала учителю. Маг отнесся вполне спокойно к этой новости и заверил, что даже если кто прознает о занятиях, директору уже все известно. Более того, слуга Арона имеет право ежегодно отбирать к себе в команду учеников. И он собирается взять меня к себе, поэтому и подготавливает ко дню выбора1.

Только боялась я не этого. Ревность учеников — дополнительная причина возненавидеть бывшую крестьянку. Впрочем, поймать Расго меня не мог. Он лишь видел, как я вхожу в корпус и исчезаю благодаря магии учителя. Казалось, будто просто пропадаю в длинных ходах хранилища знаний.

Пристальное внимание парня также не давало закончить работу над новой защитой для моего четырехлапого друга и снова надеть ему невидимый ошейник. Я боялась в открытую это делать, зная, что на хвосте Расго.

Потянулись долгие учебные дни. Вскоре мне исполнилось тринадцать, и я получила свои единственные поздравление и подарок от мистера Горана. Не передать словами насколько я была счастлива, когда получила бумагу с собственной фамилией! Теперь я не просто бывшая крестьянка Кори, а полноправная магиня – Лэкорил Риддис. Учитель сам подбирал мне фамилию и собрал все бумаги.

После этого на некоторое время меня даже оставили в покое. Хотя возможно дело было в том, что началась подготовительная неделя проверочных испытаний. У юных магов не было времени просто поспать, не говоря уже о том, дабы устраивать кому-то темную.

— Заново! — в который раз приказал мистер Горан.

Мы занимались с ним уже больше часа. Раз – шаг вперед, два — взмах, три – выпад, четыре – увернуться от атаки и встать на исходную позицию. Он заставлял меня повторять и повторять, до тех пор, пока движения не станут полностью независимыми от разума. Мне было настолько жарко, что даже прохладный осенний ветерок, гуляющий по залу, не помогал. Учитель распахнул все окна, так как здесь было очень душно.

В тысячный раз вернувшись на исходную позицию, я не удержалась от усталого выдоха.

— Так, хватит! – остановил счет Горан Нэрдок и я, не устояв на ногах, позорно упала прямо на холодный пол. Из вмиг ослабевшей руки выпал тупой учебный меч.

— Становись на исходную! — недовольно скомандовал учитель. — Попробуем с нормальным клинком на равных позициях.

Я вновь тяжело вздохнула и поднялась, стараясь не обращать внимания на гудящие конечности. Решительно подошла к мужчине, взяла легкий короткий меч и встала в позицию.

Миг – и мелодично зазвенели клинки, сталкиваясь в неравном сражении. Шаг, взмах, пируэт, выпад. Все так же, как делала несколькими минутами ранее. Это было сродни танцу: я кружилась, уходила и пыталась дотянуться до мага, а он словно ветер ускользал.

— Скоро будет выбор, и если ты не пройдешь, то не сможешь оказаться в моей команде.

— Знаю! — я вновь сделала выпад, легко уходя от атаки учителя.

Но лишь на первое мгновение. Он подсек меня со стороны, и я удивленно рухнула на колени.

— Плохо, Лэкорил, этого не достаточно, чтобы попасть в мою команду. Против магического меча ты не выстоишь. На моей памяти с твоего факультета только единожды обучались у меня. И то, потому что мальчик был хорошо обучен.

— А почему вы так хотите, чтобы я была у вас? — я с интересом склонила голову. — Почему я?

— Наверное, потому что ты напоминаешь меня... — туманно ответил мужчина и продолжил тренировку, не вдаваясь в подробности.

В комнату я вернулась невероятно измотанная и уставшая, но спать не пошла. Приняла душ. Это была еще одна маленькая радость магического мира и столицы. Первое время мне было очень неуютно, но совсем скоро я привыкла и уже просто не представляла каково это тащить ведра и подогревать воду. Да и зачем, когда маги придумали столь удобное приспособление, как душ?!

За работу я села за полночь. В этот раз побоялась вплетать арканы проклятий или экспериментировать. Только защита. И все равно уходило слишком много сил, отчего дико хотелось есть, а яблоки, которые частенько сгрызала между уроками, совершенно не утоляли голод.

В школе круглосуточно была открыта столовая. Маги всегда сильно выматывались и поздно возвращались с занятий, поэтому в расписании стоял поздний ужин в девять вечера. Но бывало, что ученики даже на него не успевали. По этой причине в столовой всегда дежурила ночная смена. Ароматный куриный бульон каким-то удивительным способом быстро восстанавливал силы.

Ноги не хотели меня слушаться и дрожали от слабости. Перенапряглась. Я останавливалась через каждые несколько ступенек, прислоняясь разгоряченными руками к прохладным перилам, а затем вновь упрямо спускалась. Если не поем – совсем упаду. Как же я устала. Радуясь тому, что буду магом, ни разу не задумывалась, насколько это может быть трудно. В какой-то момент слабость взяла свое и я пошатнулась...

Чьи-то руки в последний миг спасли меня от падения, осторожно обхватив за талию.

— Безродная, ты чего?! — мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять кто за спиной.

Он все так же следит? Не оставил попыток узнать, что тогда произошло.

— Спасибо! — раздраженно поблагодарила и сделала шаг вперед, высвобождаясь из кольца рук.

— Не за что, я просто вернул долг.

Я удивленно обернулась к Расго.

— Тогда в лечебном крыле, — просто сказал он, — чтобы ты ни говорила, но я видел, как ты что-то сняла с моей руки.

Темный бог!

— И еще... — он нехорошо сощурился. — Я знаю о твоей тайне.

На душе похолодело.

— Знаю, что ты занимаешься с нашим учителем. Неужели правда думала, будто сможешь это скрыть?

Я ничего не ответила. Просто развернулась и снова пошла вниз, стараясь не обращать внимания на вернувшуюся неприятную слабость. Но и двух шагов не сделала, как старшекурсник схватил меня под руку.

— У меня есть к тебе предложение! – неожиданно заявил он. — Ты рассказываешь, как провертела защиту со своим щенком, а я молчу о твоих занятиях. Ведь ты хочешь попасть к нему в группу?! И думаю, прекрасно понимаешь, что будет, если об этом узнают другие. Какая-то безродная нищенка получает уроки лучшего фехтовальщика и мага школы. Многие хотели бы оказаться на твоем месте…

Я молчала, лихорадочно соображая, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Чем же ты так заслужила его доверие?

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — нагло солгала я, не желая сдаваться. — Я не знаю, что именно ты увидел в болезненном бреду, но ты ошибаешься.

— Так значит? – губы мага растянулись в самодовольной улыбке. — Как думаешь, что будет, если всем станет известно о твоих занятиях? Если расскажу, что маг Арона взял к себе ученицу с темного факультета Рангора.

Спокойно. Спокойно, Кори. Мистер Горан ведь уверял, что не страшно, что директор знает…

— Ни директору, — каким-то образом догадался о моих мыслях Расго, — а тому, кому следует! К примеру, пожалуюсь отцу, чтобы он отправил запрос верховному магу. Ведь ты знаешь, что именно он решает все дела связанные с нарушениями магического устава. Ваш факультет не просто так опасаются. Да, держат при себе опасных деток, но только потому, что боятся гнева бога. И обучают таких магов лишь по определенной программе, за рамки которой не выйти, а ты уже вышла... ты ведь умная, должна знать устоявшиеся правила, а именно закон трех богов.

Закон трех богов. Конечно, я знала! Мы проходили его совсем недавно. Легенда о магическом устое, образовавшемся после того как Рангор пытался захватить власть. В той известной кровопролитной войне темный бог чуть не погубил весь мир, но его остановили два других бога. Имара и Арон объединились, чтобы стать сильнее и запечатали силу младшего брата. Но даже без своих способностей Рангор был лучшим мечником и до последнего не выпускал свой верный клинок из рук. В неравной схватке Арон отобрал меч Рангора и скинул брата с божеского престола. Дальше легенды расходились. Одна гласила будто раненого бога выходила обычная колдунья, кто-то считал, что Пресветлая богиня сама исцелила младшего брата, не желая тому смерти. В любом случае мнения сходятся в одном — Рангор долгое время скрывался среди людей, будучи обычным смертным и пытался вернуть себе прежнюю мощь.

В итоге сердце Имары дрогнуло, она не смогла смотреть, как бывший Темный бог погибает на ее глазах, чахнет среди людей. Светлая богиня приоткрыла печать и вернула крупицы силы брату. Слишком мало, чтобы стать на их уровень с Ароном, слишком много — чтобы оставаться простым смертным.

Но с тех пор не было прислужников у Темного бога, не шли люди к нему и не молились. А кого он отбирал — не выживали. Ведь не только боги опасались былой мощи Рангора, но и сами люди. Неохотно обучали детей с таким даром, но и не обучать не могли. Именно тогда пошел закон не давать магического меча прислужникам младшего бога. Все помнили, как своим клинком унес Рангор тысячи жизней. Но со временем в программу все-таки вернули азы фехтования, ведь темные рождались и среди аристократов. Вот только уровень давался не тот, что факультету Арона, где изучали магическое содействие с оружием. Старший из трех богов взял бразды правления в свои руки, а сестра стала сцепляющим звеном между братьями. Поговаривают, будто Рангор до сих пор ищет свой меч, чтобы вновь вернуть былую мощь.

— И в чем же нарушение? – я нахмурилась, с неприязнью рассматривая Расго. – Мистер Горан не сделал ничего такого, чтобы стоило внимания верховного мага.

— То есть ты правда не понимаешь? – он опасно приблизился. – Или просто делаешь вид дурочки?!

— Да, не понимаю! Мы тренируемся на обычных мечах без магического вмешательства! Мистер Горан не открывал мне тайны наделения оружия силой.

— Ты думаешь, я не смогу доказать обратное?! Более того – обучать такую нищенку, как ты — уже оскорбление для многих известных семей нашей школы. И поверь, я смогу добиться того, чтобы учителя уволили.

Расго неожиданно рассмеялся мне в лицо и ушел, оставляя одну в полном замешательстве.

— Даю тебе время подумать до завтрашнего вечера! – неожиданно махнул мне рукой юноша, скрываясь в арке прохода.

После слов Расго я так и не сомкнула ночью глаз. Сам учитель заверял, что ничего страшного не произойдет, но Даронн выглядел уверенным в своих словах.

Даже если и отчитают за то, что меня обучали, не могут ведь, в самом деле, уволить мистера Горана?! Да и причем тут закон? Я не могла этого понять. Ведь учитель обучал меня только бою, не более.

Еще не прозвучал школьный колокол на подъем, как я уже вскочила с кровати. Надела строгое школьное черно-синее платье своего факультета и выбежала в коридор. Не могу я так рисковать учителем, не зная наверняка, что есть у Расго. Не прощу себе, если из-за меня уволят мистера Горана!

С такими мыслями я кинулась к преподавательскому крылу, где располагались комнаты учителей. Покои мистера Горана оказались крайними, поэтому я почти сразу наткнулась на нужную табличку.

Я не колеблясь, постучала. Тишина. Снова постучала. Но мне опять не ответили. Неужели он уже ушел? Но до подъема еще больше часа.

Уже когда я отчаялась и думала уйти, неожиданно отворилась дверь.

— Лэкорил? — на пороге появился заспанный учитель в мятых штанах и наспех накинутой рубашке.

Длинные черные волосы волной стекали по плечам. Я впервые видела мистера Горана с распущенными волосами. И теперь они казались еще длиннее: доставали ему до поясницы.

— Риддис, что ты здесь делаешь? — в голосе учителя прорезалось недовольство, но я не обратила никакого внимания.

Я должна была узнать, действительно ли учителю грозит что-то серьезное. Нервно оглянулась и, не дожидаясь приглашения, прошмыгнула под его рукой в покои.

— Лэкорил, тебе явно чужды правила приличия.

— Да! — не стала спорить, наблюдая, как учитель подходит к столу и садится, зашнуровывая завязки у горловины.

— И что же такого важного случилось? — на меня внимательно и с легким интересом посмотрели.

— Что будет, если ученики все-таки узнают о наших занятиях? — прямо спросила я.

— Ты для этого в такую рань ко мне явилась?

— Скажите!

— Пороть тебя надо, — неожиданно заявил учитель, — в целях воспитания!

— Уже пытались – не помогло… — холодно оборвала я, вновь настойчиво напоминая о своем вопросе.

— Лэкорил, я лично займусь твоим воспитанием, — хмуро пробарабанил пальцами по столу мужчина и все же ответил: — ничего страшного не случится, однако для тебя не желательно, чтобы стало известно.

— И вас не могут серьезно наказать? – нетерпеливо перебила я, не дослушивая до конца. — Уволить?

— Нет, конечно, но с чего такие вопросы? Тебе кто-то угрожал?

— Нет! — я привычно солгала. — Мне сон дурной приснился. Я на днях перечитывала легенду трех богов...

— А, так тебя беспокоит закон? — тут же понял учитель. — Зря, ведь мы ничего не нарушили. Закон касается только магического оружия, впрочем, некоторые настолько подвержены собственной боязни, что не скрывают неприязни, встречая темного мага с мечом. Да и это чаще дань, маги Рангора и сами не особо рассчитывают на холодное оружие, понимая, что против слуг Арона это бессмысленно. Ко всему прочему, в вашей программе довольно слабая подготовка даже с обычным мечом. Увы, порою страх сильнее разума.

— Но ведь вы не боитесь!

— А должен? — он тепло улыбнулся. — Пока что передо мной лишь слабый ребенок, попросивший защиты. Конечно, если ты в итоге все-таки попадешь ко мне, обещать дать знания Арона я не могу, но стать одной из лучших в обращение с мечом тебе под силу. Ты ведь этого хотела?

Я кивнула. Хотела… и хочу! Ведь в школе запрещена любая магия внеучебное время, а меч станет единственной моей защитой от нападок богатых школьников. Более того, если попаду в группу учителя, получу право носить оружие. Прибегать к волшебным нитям я просто больше не решалась, хоть и закончила, наконец, плетение для Шорёна. Вот только надеть защитный «ошейник» пока что не представилось случая из-за слежки Расго.

— Вот и отлично! – обрадовал меня учитель. – Тогда старайся, иначе если не попадешь ко мне в группу, поползут нехорошие слухи. Ты должна доказать, что можешь обучаться у меня.

— И докажу!

Мужчина только улыбнулся, а у меня от сердца отлегло. Мистер Горан прав! Чтобы не говорил Даронн, ни я, ни он ничего не нарушали. Воодушевленная этим, я уже хотела выскользнуть из покоев учителя, когда прямо перед моим носом неожиданно захлопнулась дверь.

— Не так быстро, Риддис! – строго осадил меня Горан Нэрдок, в одно мгновение оказываясь рядом. – С сегодняшнего дня будешь обучаться правилам поведения в высшем обществе, так что на урок фехтования приди пораньше.

Я молча кивнула, после чего мои и без того спутанные волосы взъерошили и наконец-то меня отпустили. И все равно я была слишком рада, чтобы обращать на такие мелочи внимания. Побежала по пустому коридору, аж подпрыгивая от переполнявших меня эмоций.

Первого урока у нас сегодня не было, в отличие от группы Даронна. Поэтому я решила воспользоваться свободным временем и занятостью ненавистного мною ученика – забежала в комнату за сплетенным ниточным ошейником и поспешила в вольер. Это был мой шанс, и упускать его я не собиралась.

Хоть и знала, что сейчас никто за мной не следит, все равно нервно оглядывалась. В такое время в школьном вольере никого не было: мне спокойно удалось навестить своего щенка, проиграться с ним, самой покормить и надеть подарок. Впрочем, что-то мне подсказывало, после прошлого раза Расго сам не станет приближаться к Шорёну. К слову, мой четверолапый друг довольно быстро рос и доставал мне уже до колен.

Вымахает в пол моего роста наверное! Не знаю, что была за порода у щенка, но явно какая-то крупная и сторожевая…

***

Я шла на урок к учителю, одновременно жуя сочное яблоко. Была у меня такая вот странная привычка. Ничего не могу с собой поделать – с детства обожаю эти сладкие плоды. Мама всегда смеялась, когда я украдкой стаскивала почищенные кусочки яблок, заготовленные для пирога. Все бы отдала за любимое лакомство, а каникулы так не скоро…

Впрочем, мысли о вкусном пироге тут же улетучились, стоило моему настырному знакомому меня перехватить. Расго поджидал у выхода из общежитий. Он так был одержим мною, что даже позабыл о своих друзьях. В последнее время я все чаще видела его одного, да и после того происшествия с моим плетением он как-то изменился. Казалось, подросток загорелся идеей разобраться в случившемся. Притом, даже не допускал возможности, что я могу быть не причастна. И это сильно напрягало. Хоть я и спрятала нити, такое пристальное внимание раздражало, если не сказать – пугало, куда сильнее его банальных нападок и издевок.

Вот только возвращать время вспять маги не умели.

— Стой, безродь!

Незаметно пройти не удалось. Когда же попыталась сделать вид, будто не услышала оклика, меня в наглую схватили за локоть.

— Я к кому обращаюсь или совсем страх потеряла?

— У меня есть имя, — сквозь зубы процедила я, все-таки с неохотой оборачиваясь к юноше. – И отпусти меня!

— У бесправной крестьянки имени быть не может, — фыркнул Даронн, все также сильно сдавливая локоть. – Ты подумала над моим предложением?

— Я больше не бесправная крестьянка! – зло прорычала в ответ, резко вырывая руку из его крепкой хватки. – И никогда ею не была. Я – маг, а значит, ты обязан обращаться ко мне по имени. И грош цена твоему предложению. Пустые угрозы. Хочешь, рассказывай! Я не боюсь таких сопляков, как ты, которые могут только измываться.

— Смело, но глупо… — меня не стали больше хватать, зато сделали очередную попытку запугать: – За себя не волнуешься, так за учителя подумай.

— Учитель маг высшей категории, что ему до твоих угроз? Верховный без доказательств не возьмется за такое дело. Разве что выговор сделают за мое обучение и всего-то. Так что прекрати выдумывать того, чего нет! Чтобы ты ни сказал, я думаю можно легко проверить, действительно ли я обучалась на магических мечах.

— Хм, а ты не так проста, как я думал... — вдруг довольно проговорил Расго. — Я рад! Это будет интересно.

— Так это что… был обман?!

— Нет, Лэкорил, — впервые он удосужился назвать меня по имени. — Это была лишь проверка. И ты приятно меня удивила.

На этих словах он развернулся и ушел, по всей видимости, не собираясь объяснять своих слов.

— Постой, Расго!

Парень даже не обернулся. И что это значит? Чего он хотел? Думал, я испугаюсь угроз и поверю?

«А ведь поверила!» — насмешливо напомнил внутренний голосок. Действительно поверила! Как не поверить, если не знаешь всех правил нового для тебя мира… мира магов. Я побоялась рисковать. Поэтому ведь и пошла к учителю.

Расго, скорее всего, рассчитывал, что первогодка, которая не так давно среди магов и еще слишком мало всего знает, выдаст свою тайну, желая защитить себя и учителя. Возможно, другая так бы и поступила, но не я. Вот только что теперь? Что задумал Расго?

Вот же! Я уже раз сто успела пожалеть о случившемся. Хотя, если бы вновь все повторилось, думаю, поступила бы также.

К слову, долго гадать о планах Даронна не пришлось. Этот гаденыш все-таки рассказал всей школе о моих занятиях с учителем. Да, не верховному магу, как грозился, но от этого не легче. Директор хоть и знал о занятиях, прекратил их, так как слишком много родителей начали возмущаться пристальным вниманием лучшего учителя к какой-то крестьянке.

Теперь единственным шансом продолжить обучение, было официально попасть в команду. Поэтому каждый вечер я продолжала тренироваться, доводя себя до изнеможения, а движения — до автоматизма.

Мне не хватало учителя и его наставлений. Но я слишком сильно хотела победить. Вспоминая каждое слово мистера Горана — вновь и вновь повторяла танец меча.

После того, как Расго поведал остальным про индивидуальное фехтование с учителем, меня стали не просто ненавидеть, а откровенно завидовать. Даже те, кто раньше нейтрально ко мне относился, например мой собственный факультет, теперь тоже при каждом удобном случае пытался больнее уколоть. Думаю, именно такого эффекта Расго и добивался, когда в отместку на мое молчание, рассказал о занятиях.

Мне нигде не было покоя. Будь то урок в классе, обед в столовой или задний двор школы. Единственный плюс — теперь я могла за себя постоять. Да, без меча это не всегда удавалось, но физическая подготовка и кулаки иногда спасали. Как минимум, когда на меня нападали поодиночке.

Меня даже невзлюбили ученики, которые были в таком же положение, как я. Их тоже одолела зависть. Поэтому ход в небольшую группку сплотившихся бедных сирот был мне закрыт.

Со всех сторон и уголков чаще всего слышалось: смердка, оборванка, безродь. В такие моменты я просто старалась как можно быстрее пройти. Некоторые взяли в привычку оскорблять, пытаясь задеть мою внешность. Но меня давно не цепляли слова о цвете моих волос, веснушках или курносости. Все это было слишком по-детски, а мне давно уже не шесть.

И дня не проходило, чтобы я не заглядывала в лечебное крыло. Притом обозлилась вся школа, из-за чего поймать кого-то одного было тяжело. Частенько меня вытягивал из очередной передряги учитель. В его кабинете я проводила не меньше времени, нежели у целительницы Онали. Порою мистер Горан сам вправлял мне вывихнутую кисть, часами отпаивал сладкими отварами и смазывал очередные ссадины и царапины.

Впрочем, его присутствие спасало ненадолго. Однако я не сдавалась, заставляла себя быть сильной, терпеливо ожидая день соревнований. Ведь если докажу, что достойна обучаться у мистера Горана, многие успокоятся, а те кто нет — после выбора я смогу ответить им собственным мечом.

Глава 4

Я не дотянула совсем немного. Это случилось за пару дней до выбора. Мало того, что в последнее время плохо себя чувствовала, а по утрам сильно болел живот, так надо было вновь попасть в передрягу. Меня снова подкараулили, когда шла на уроки. Кто-то неожиданно рванул за руку, затягивая под лестницу на первом этаже, а там в подсобную дверь… только и успела тихонько вскрикнуть, как мне моментально с силой зажали рот. В темноте узкой комнатке с трудом можно было разглядеть три силуэта. Тусклый свет, пробивающийся через высокое маленькое окно, почти ничего не давал увидеть. Но три красных полоски на форме выдали в нападающих учеников Арона. Они были выше и сильнее меня. Хотя куда больше насторожило, что привычно избивать меня почему-то никто не торопился.

— Так вот ты какая, безродь получившая благословение богов? — заговорил самый высокий и тучный среди них — крепкий парень с маленькими тусклыми глазками и кривой улыбкой.

— То есть нам, истинным аристократам и врожденным магам, Горан отказал, а тебя взялся обучать? – непонимающе выплюнул второй, более щуплый с очень светлыми волосами. Его утонченное лицо в этой полутьме и угнетающей обстановке казалось жуткой маской какого-то страшного демона.

— Чем ты так заслужила такое пристальное внимание высшего мага? – скривился третий, не спеша убирать свою грязную ладонь с моего рта. — А, дрянь?

В ответ у меня лишь испуганно сжалось сердце и тут же гулко забилось с удвоенной силой. Впервые мне было настолько страшно. Нет, меня пугало не то, что их трое, а я одна. Такое уже бывало. Я боялась другого… этой страшной всепоглощающей неизвестности. Обычно всегда знала, чего ожидать, но сейчас их взгляды пугали. Они не были привычно злыми или завистливыми, готовящимися к драке, нет, в глазах этой троицы горел странный жаждущий чего-то огонек.

Внезапно громко зазвенел колокол, созывая школьников на очередной урок.

— Интересно, а кто вступится за смердку сейчас? — довольно протянул все тот же тучный подросток, чересчур близко склоняясь к моему лицу. – Мистер Горан в третьем корпусе у второгодков и вряд ли услышит твои крики

Вокруг раздался топот. Ученики спешили на уроки. Как только все разбегутся по классам, в коридорах никого не останется. Меня действительно никто не услышит.

Я замычала, пытаясь вырваться, но мне лишь сильнее зажали рот.

— Еще пару минут и можешь верещать, сколько тебе влезет, — насмешливо шепнул на ухо тот самый, что с лицом-маской. – Никто тебя не услышит.

Несмотря на собственный страх, я продолжила бороться. Даже попыталась лягнуть одного из них, но меня легко и быстро скрутили, а следующее прикосновение тучного старшекурсника и вовсе лишило возможности двигаться. Я в изумлении замерла, когда толстые пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговку моего платья.

— Что ты?!.. – я поперхнулась воздухом, ощутив, как чья-то потная рука залезла под юбку.

— А ты ничего и школа тебя ненавидит, никто и слова не скажет, – впервые я видела у кого-то настолько отвращающую улыбку.

Меня будто сковало по рукам и ногам. Ужас ледяной змеей заполз в сердце. Я испуганно сжалась, а тело забила крупная дрожь. Страх, стыд, омерзение и злость. Эмоции били через край, а все, что было мне под силу – широко распахнутыми глазами смотреть на старшекурсников. Я не знала, что испытывала сильнее: страх и смущение или злость с отвращением?

Вновь и вновь пыталась вырваться, дергалась, брыкалась, но все напрасно. Сознание помутнело. Никогда еще я не испытывала такой позор. Впервые поняла, что такое настоящий ужас, не просто эфемерный страх или боязнь чего-то, нет, я до жути испугалась происходящего. Настолько, что впервые не сдержалась. Заплакала. Я не плакала, когда меня оскорбляли и унижали, когда били, но сейчас...

По щекам помимо воли потекли горячие слезы. Платье расстегнули и припустили, оголяя плечи и грудь, потные руки коснулись шрамов.

— Хватит… — отчаянно прошептала я.

Хуже всего было от их взглядов. Не хочу видеть эти взгляды! Двое других заинтересовано меня рассматривали, в то время как тучный подросток нервно мял мою грудь. Вторая рука в это время тяжело оглаживала бедро.

— Прекратите! – я вновь рванулась, пытаясь натянуть обратно платье, но меня заново легко скрутили. – Что вы делаете?!

Миг – и мои руки подняты вверх, перехваченные все той же потной ладонью. Меня прижали к стене, а бесстыдные ладони вновь заскользили по бедру, приподнимая юбку платья.

На какое-то мгновение я будто перестала дышать, лихорадочно соображая. Но мне не удавалось сосредоточиться. Эмоции захлестнули, а дикий панический страх, мешающий думать, больно сдавил горло.

— Пожалуйста... – я не узнала собственный дрожащий голос.

Противно. Стыдно. Низко. Хочется провалиться сквозь пол!

— Кажется, вы забыли о еще одном правиле... — неожиданно раздавшийся совсем рядом серьезный голос Расго показался спасением. — Магам запрещено вступать в интимные отношения до окончания школы. Или хотите вылететь перед самим выпуском?

— Ой, да ладно, — отмахнулся один из них, не оборачиваясь, — неужели не хочется попробовать? Сколько тебе уже? Пятнадцать только стукнуло? А нам вот-вот по семнадцать! Даронн, она же безродная — никто ничего не скажет.

— Мне важнее получить третий разряд, чем какое-то сомнительное мимолетное удовольствие с тринадцатилетней девчонкой, — со всей серьезностью ответил Расго, — и если вы не хотите так и остаться со вторым уровнем силы, включите мозги и подумайте, что сейчас делаете! Боги не дадут пройти вам обряд, не глупите…

Я не стала дослушивать диалог. Воспользовавшись замешательством троицы, вырвалась и сбежала. Застегивая дрожащими пальцами на ходу платье и оправляя измятую юбку, свернула к главной лестнице. Больше всего на свете мне хотелось отмыть от себя противные прикосновения. И было все равно, кого могу встретить. Да и могу ли? Уроки все еще шли, так что коридоры совершенно пустовали.

— Ненавижу! – с отвращением выплюнула я, забегая к себе в комнату.

На ходу сорвала платье и белье, кидаясь в душ. Не хотелось думать, что было бы ни явись Расго. И также не хотелось думать, что теперь буду должницей ненавистного мне мага. И ведь все по его вине! Потому что он рассказал о моих занятиях с учителем. Если бы не он – ничего бы не было.

Я долго стояла под теплой водой с закрытыми глазами, отгоняя неприятные воспоминания. Строила план мести, понимая, что не оставлю все так. Заставлю эту троицу пережить тот же позор! Это помогало. Ненависть убирала боль. И чем сильнее взрастала свой гнев, тем лучше становилось мне.

Но ненадолго. Вновь и вновь в памяти всплывали ненавистные лица, а внутри скручивало все в тугой ком от отвращения и боли.

Облокотилась о прохладную стену, позволяя воде стекать по спине, забирать с собой гадкие чужие прикосновения. Как же хочется временами вновь стать маленькой обычной девочкой, когда единственная твоя проблема — разозленный сосед, у которого ты стянул сочные яблоки. И пусть я была бесправной, зато в безопасности и с родными. Разве так уж плох был лорд Венский? В действительности он был не хуже многих, иногда мог даже войти в положение своих крестьян, не требуя огромных оброков2 в неурожайный год. Сейчас я это осознавала, а именно после своего возвращения из пансиона, где прочувствовала всю прелесть жизни на собственной шкуре. Порядки там и моей деревне слишком сильно отличались. И все равно я ненавидела свое невольничество, ненавидела то, что жизнь зависела от другого человека, который мог при большом желании просто тебя продать, словно какую-то рабыню.

— Нет, Кори, ты сильная! – укоризненно отдернула саму себя, открывая глаза. — Это твоя судьба. Ты – маг! Так воспользуйся этим, не позволяй кому-то сломить тебя.

Взгляд скользнул по плитке… кровь?! Сердце на мгновение замерло. На полу вместе с водой стекала кровь. Моя кровь!

— Не может быть! – изумленно ахнула, не сразу осознавая происходящее. Первой мыслью было, что меня могли ранить или оцарапать, но все оказалось намного хуже…

В пансионе девочки хвастались, когда у них начинались женские недомогания, ведь это значило, что они познали тайну взросления. Я же совершенно забыла об этой части девичьей судьбы. Почему-то казалось, что со мной такого не произойдет. Глупости!

Укутавшись в банное полотенце, мокрыми ногами протопала к кровати, совершенно, не зная, что мне делать. Настоятельницы говорили, что в этот период девушка не должна выходить из своих покоев, но ведь на днях соревнования!

Однако стоило признать, что время идет. И эти уроды поняли все раньше меня. Мне уже тринадцать – возраст, когда в деревнях выдают замуж.

Сцепила зубы. Никогда. Ни за кого. Ни при каких условиях. Не выйду замуж! И теперь я имею на это полное право, потому что я – маг.

Маг…

Я обещала себе больше не использовать нитей, по крайней мере, пока, но просто взять и оставить случившееся как есть, не могла. Не прощу их! Никогда не прощу то чувство безысходности и позора.

Клубок мягко скользнул мне в руки. Голубая нить привычно засветилась, стоило только за нее потянуть. Перед глазами сами собою начали всплывать знакомые арканы темного марева. Проклятие невыносимого извечного стыда зарождалось в моей голове вместе с известными мне формулами. Лишь немного сменить направление, закрутить и сотворить в итоге совершенно новый рисунок, свой собственный. Главное правило любого темного заклинателя – воображение. Учителя неустанно повторяют нам это и сейчас, охваченная гневом и жаждой мести, я планировала использовать всю свою фантазию…

***

— Риддис, ты сегодня слишком бледная, — обратил на меня внимание мистер Горан. – Ты не заболела?

Решительно помотала головой.

— Уверена, что готова?

Как будто у меня есть выбор. Мне с самого утра было не хорошо. Я всю ночь сидела за плетением, так что ничего удивительного. Ко всему прочему, сказалось женское недомогание, но упускать свой единственный шанс я не собиралась. Сделала, как рассказывали настоятельницы – взяла небольшой кусок ткани, сложенный в несколько раз и приколола к поясу штанов, разве что немного усовершенствовала при помощи магии нитей, чтобы лишний раз не волноваться об этом.

В зале собрались все желающие поучаствовать в отборе. Уже испытали удачу двое первогодок. По правилам дня выбора, испробовать попытку попасть к учителю факультета Арона можно лишь один раз за все время обучения в школе. Больше шанса не предоставлялось.