Моя

ГЛАВА 20

Это было странно, вернуться домой полтора года спустя. Поначалу замерла на пороге, не спеша проходить. Перед глазами всё детство пронеслось. Казалось, я слышу голоса родителей. Но нет. Пусто и тихо. Лишь обстановка осталась прежней, как напоминание о прожитых здесь днях.

Ещё более нереальным было видеть здесь Стаса.

Из Рима он уехал на день раньше нашего. Но до этого они с Антоном провели весь вечер вместе. О том, как брат плакал при расставании с ним, лучше не вспоминать.

Как смогла быть настолько слепа? Не видеть того, что у меня под носом? Что эти двое стали друг для друга настоящей семьёй! Воистину мы слепы перед очевидным.

Дома мы находились уже неделю. И всё это время Егоров никак не давал о себе знать. А сегодня неожиданно пришёл. Без предупреждения и звонка. Нагрянул в обед, как снег на голову. Я как раз уложила детей.

— Акимов тоже скоро будет, — заметил он, заметив мою напряжённость его появлением. — Я просто хотел поговорить с тобой до его прихода, — кинул на журнальный столик в зале кипу бумаг.

Теперь я напряглась по настоящему.

— У нас есть несколько проблем, которые нужно решить, — добавил Стас, отойдя к окну.

Так и застыл ко мне спиной, глядя вдаль. Продолжать разговор не спешил. Я терпеливо ждала. Наконец, он обернулся ко мне. Но опять же молчал. Просто смотрел, словно пытался мысли прочесть. И мне с каждым мгновением всё больше становилось не по себе от такого пристального внимания.

— Не мог бы ты на меня не смотреть так, — огрызнулась невольно.

На лице парня расплылась довольная улыбка.

— Как так? — склонил голову набок, а через секунду оказался рядом. — Скажи, как? — повторил едва ли не шёпотом, а в голубых глазах неожиданно отразилась болезненная беспомощность. — С желанием? — предположил, проводя кончиками пальцев по щеке. — Так я и не отрицаю. Хочу. Безумно хочу тебя, маленькая, — его ладонь скользнула на шею и схватила за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову и не позволяя отвести взгляд.

Пришлось выставить руки, чтобы удержать Егорова на расстоянии. Напрягали меня его действия. Всё-таки хорошо, что я избавилась от этой кабалы, иначе бы уже снова стояла на коленях перед ним, больше чем уверена.

— Я с первой встречи с тобой забыл о благоразумии, — продолжил выговаривать Стас. — Когда ты рядом, я схожу с ума от желания снова и снова брать тебя. На столе, полу, кровати, диване. Где угодно, лишь бы в тебе, — прикоснулся к губам в невесомом поцелуе. — Ты моя навязчивая мечта. И столь же маниакальная ненависть. Порой, мне действительно хочется тебя придушить, но вместе с тем залюбить. Каждый сантиметр твоего тела… — хрипло рассмеялся, уткнувшись лбом в мой. — Удобно, правда же, делать вид, что тебе плевать? — задал странный вопрос. — Строить из себя непонимание. А если в будущем пожалеешь, Галь? Что будешь делать?

Вот теперь уставилась на него с сомнением в адекватности.

— Ты задаёшь странные вопросы, Стас, — ответила я хмуро, высвобождаясь из чужих объятий.

Удерживать меня не стали, позволив отойти. Правда, смотреть со злой насмешкой Егоров не перестал.

— А хочешь я расскажу тебе один интересный факт, красивая моя? — предложил он, сунув руки в карманы брюк.

— Не уверена, — покачала я головой в отрицании. — И ты, помнится, пришёл не для того, чтобы меня сказками кормить, а по делу, — сложила руки на груди, глядя на парня с настороженностью.

Всё-таки в последнее время тот слишком странно себя ведёт. Ненужные признания выдаёт по делу и без. И мне это не нравилось. Ощущение, что теперь мы поменялись с ним местами. В то время, как я вновь нашла свой стержень, Стас наоборот опору под ногами. Непонятно только, с чего вдруг. С каких пор этого человека могло хоть что-то сломить? Мне всегда казалось, что это невозможно. Только не его. Сейчас же не была уверена уже ни в чём рядом с ним, желая, наконец, завершить наше общение раз и навсегда.

— А я всё-таки расскажу. Думаю, тебе это тоже будет интересно, — хмыкнул Стас и сощурился, пройдясь по мне оценивающим взором, а через миг я уже сидела на диване, а блондин нависал надо мной, втиснув своё колено между моих ног. — Я безумно люблю утренние часы, — понизил голос, пристально вглядываясь в мои глаза. — Когда за окном только-только начинает светать, — заправил прядь волос мне за ухо, отчего я дёрнула головой в сторону. — Ты в эти часы особенно крепко спишь, — выдал вдруг, заставив невольно замереть и прислушаться к его рассказу. — Я даже по итогу стал пораньше просыпаться, чтобы иметь возможность немного на тебя полюбоваться, — улыбнулся нежно-нежно, что не вязалось с закручивающимся в голубом взоре сумасшествием. — Ты такая спокойная, беззащитная во время сна, и вместе с тем очень чувственная, — ухватил мою руку и поднёс её к губам. — Откликаешься на самое лёгкое прикосновение. На банальный поцелуй в ладонь, — поцеловал в центр моей раскрытой ладони, отчего я снова резко отшатнулась прочь, разрывая прикосновение, чем позабавила Стаса. — А ещё знаешь, чем мне нравится утро? — подался вперёд, буквально впечатав меня в спинку дивана, и выставленные руки не помогли создать расстояние. — Ты сама того не замечая, прижималась ко мне всем телом. Обнимала. Тянулась навстречу. Выгибалась и отвечала на каждый поцелуй… — не договорил, всё с той же насмешкой следя за тем, как до меня постепенно доходит подоплёка его монолога.

— Егоров, ты… Хочешь сказать, что ты… пока я спала…

Едва не задохнулась от возмущения, враз позабыв о растерянности.

— Пользовался моментом? — усмехнулся тот. — Да, — пожал плечами в полнейшем равнодушии. — Почему нет? Когда жена желает близости, муж обязан ей её обеспечить. Разве нет, жена моя? — добавил издевательски.

— Как спящий может желать? — толкнула его от себя, желая уйти и переварить сие откровение в одиночестве.

Но проще трактор сдвинуть с места, чем этого бессовестного типа!

— М-м… — сделал вид, что призадумался. — Очень сильно? — поинтересовался ответно с наглой ухмылкой.

— Да ты издеваешься, — заметила уже совсем мрачно.

— Это не меняет того, что ты действительно отвечала на все мои действия, Галь, — посмурнел он. — Подумай над этим, прежде чем сделаешь окончательный выбор, — оттолкнулся от спинки дивана и, наконец, отошёл, усевшись в кресло. — А теперь о деле. У нас есть парочка проблем, которые стоит решить. И основная — Антошка, его лечение и опека.

И главное, перешёл к основной теме с такой лёгкостью, будто не он несколько секунд назад едва ли не соблазнял меня. Мне бы такую выдержку. Я вот от шока до сих пор толком не отошла. Столько времени едва терпела его прикосновения к себе, чтобы по итогу узнать, что по утрам на добровольных началах… Да ну на! Бред! По-любому, специально провоцирует, как и всегда! Вот же козёл! Передёрнула нервно плечами, отгоняя нарисованные сознанием по ходу монолога картины.

— Почему ты не сказал, что у нас равная опека над Антоном? — уставилась на парня мрачным взглядом, тоже сосредоточиваясь на настоящем.

— Ты не спрашивала, — стало мне гениальным ответом. — Ты вообще ничем не интересовалась, если уж на то пошло.

— Чем ты и пользовался, — закончила я за него.

— Не стану просить за это прощения, — парировал Стас.

— И даже не объяснишь, почему позволял так думать?

— Ты бы тогда этим пользовалась и наша жизнь усложнилась бы ещё больше, — вздохнул он устало.

Так и захотелось ему скалкой по голове вдарить. Ладно, меня от отчаяния и гормонов плющило в те месяцы, а у этого, похоже, по жизни не все дома.

— Наша жизнь не усложнилась бы так, если бы ты просто сразу мне рассказал обо всём без утайки. Почему ты не сказал про истинную подоплёку нашего брачного договора? О своих родителях и их условиях? Я, может, и привела нас к тому, что мы имеем, но ты же сам это поощрял, Стас. Зачем?

Егоров молчал. Долго. Просто сидел и смотрел на меня, не мигая.

— Потому что дурак, — заявил через несколько минут. — Довольна? — горько улыбнулся. — Я не привык делить свои проблемы с кем-то ещё. Решил, что и в этот раз не стоит. Я же выполнял свои обязательства, почему должен был ещё и душу раскрывать перед тем, кому этого не нужно? А может, не хотел, чтобы ты меня жалела. А ты бы непременно стала. Стала бы подыгрывать. А мне не нужна игра в любовь от тебя. Лучше уж твоя ненависть. Но зато искренняя.

И я вдруг поняла, что да, мне его жалко. Если соотнести сказанное им сейчас и мою беседу с домработницей, то вырисовывалась не лучшая картина.

"Игра в любовь…"

Он был не нужен своим родителям…"

"Не нужен вам…"

— Я бы не… — начала и замолчала.

Да и Стас не дал продолжить.

— Ты уже жалеешь! — повысил голос. — И мне это не нужно! — взял в руки договор и кинул мне на колени. — Обязанности сторон. Изучай, — выдохнул гневно, поднялся на ноги и отошёл к окну.

Не стала с ним спорить и что-то ещё говорить, занявшись тем, что было первостепенной важностью. Ясно же, что обсуждать наши отношения и свои проблемы он не желает. Не со мной — точно.

Последующие полчаса мы молчали. Я читала, он — думал о чём-то своём, по-прежнему глядя в окно. Закончилось наше молчание с приходом Артёма. Он без слов прошёл в зал, присев рядом со мной, заглядывая в контракт.

— Всё хорошо? — уточнил хмуро, отметив напряжение между нами со Стасом.

— Не переживай, Акимов, рогатым ты не стал, — отозвался с насмешкой Стас.

— Да уж, хватит в нашем доме и одного тебя, — парировал на это Артём.

— Тебе это льстит, не правда ли? — всё в том же тоне полюбопытствовал Егоров, тщательно скрывая за этим горечь собственных слов.

Но я-то её хорошо различила. Как и боль в голубых глазах. Вот и уткнулась в документы, намеренно игнорируя их перепалку.

— Не льстит. Радует, — поправил парня Артём, обняв меня за плечи.

— Перестань, — попросила я его едва слышно, не глядя.

Честно говоря, в последнее время Артём меня изрядно бесил своим непомерным эго и тем, что намеренно задевал Стаса и унижал его. Яд был в каждом его слове, обращённым в сторону Егорова. Никогда не думала, что ему свойственно такое поведение. Мне всегда раньше казалось, что он выше всего этого. А теперь… Ну, не изменился же он за полтора года настолько сильно? Или это я была так наивна и влюблена тогда, что не замечала в нём недостатков? Но я, в общем-то, и не провоцировала раньше его на подобные эмоции. Хотя, наверное, я преувеличиваю. Скорее, Артёма самого просто задевает факт нахождения Стаса рядом со мной. Тем более, мы с ним ещё не развелись. Но именно поэтому я не понимала, зачем любимый его провоцирует. Или это у него так ревность проявляется? Неприятно, надо сказать, а ведь раньше мне это нравилось. Что ж, стоит признать, я сильно изменилась за полтора года. Невольно задалась вопросом, а Артёму я новая нравлюсь? Я ведь правду ему тогда сказала: нет во мне больше той безбашенной весёлой девчонки, которая шла напролом для достижения своей цели. Теперь я во всём осторожничаю, часто сомневаюсь в своих действиях, много размышляю там, где раньше бы и не подумала этого делать. Вот как сейчас, например.

Вздохнула, поняв, что снова отвлеклась от чтения. Впрочем, читать там особо было и нечего. Главные пункты шли последними, а в начале сплошь стандарты любого брачного соглашения. Ну, раздела имущества у нас ещё не предполагалось. Если мы разводимся, не важно, с чьей инициативы, то имущество остаётся у каждого своё.

— Так что будем делать? — уточнил Стас, почему-то глядя на Акимова, который тоже сейчас просматривал текст.

— Мы выплатим отступные и вернём все деньги потраченные на лечение Антона, — сухо отозвался Артём. — От опеки ты откажешься. Ещё мы подадим в суд на признание отцовства.

Стас понимающе усмехнулся.

— И где же ты найдёшь такую сумму? — уточнил он вкрадчиво.

— Продам свою долю от спорткомплекса, квартиру, машину, — пожал плечами в полнейшем безразличии Артём. — Начну всё сначала. Мне не привыкать.

— И на что вы жить будете? — вопросительно выгнул брови Егоров.

— Я может и не буду владеть долей недвижимости, но тренировки смогу продолжить, как обычный тренер, — добавил Акимов.

На это Стас ответил не сразу. Некоторое время хмурился, глядя прямо перед собой невидящим взором, и лишь через минуту где-то подал голос вновь:

— Не сможешь, — выдохнул устало он. — Не придётся. Эти пункты договора действуют, если инициатором развода является Галина. В нашем случае им буду я. Лечение Антона продолжится тоже, место в садике тоже будет действовать. Единственное, я прошу позволить мне с ним видеться. Потом мы расскажем ему правду, но я всё равно хочу с ним общаться, как раньше. Но в остальном, сделайте милость, не попадайтесь мне на глаза лишний раз, — попросил, криво усмехнувшись, и ушёл, оставив нас одних смотреть на закрытую дверь и осознавать произошедшее.

— Вот уж не ожидал, — задумчиво протянул Артём.

А вот я как раз ожидала, если честно. Ещё с Рима. Захотелось догнать Стаса. Чтобы просто сказать спасибо. За всё. Только подозреваю, ему моя благодарность до одного места. Лишний раз соль на рану сыпать. Поэтому осталась, где была. Разве что к Артёму прижалась ближе.

Меня тут же пересадили к себе на колени.

— Не так уж он и плох, как кажется на первый взгляд, — уже веселее отметил он.

— Да, — согласилась я. — Совсем не плох. Но ты у меня всё равно лучше всех, — улыбнулась ему.

Артём на это победно улыбнулся.

Эх, всё-таки мальчишки, они в любом возрасте мальчишки. Стоит только пару ласковых слов сказать и уже плывут. Ещё потом что-то про женщин говорят!

В последующие дни мы со Стасом подали документы на развод, а заодно с Артёмом — на признание отцовства. Квартиру родителей было решено сдавать, а сами мы переехали к Акимову. Оттуда было удобно и на работу Артёму ходить, и Антона водить в садик и на процедуры. Впрочем, на последние его водил Стас. Он же забирал брата из садика. Возвращал уже ко сну. Мальчишка только и успевал, что искупаться и выпить молока с печеньем, попутно рассказывая о том, чем они занимались с "папой", после чего засыпал, едва голова касалась подушки. А вот с сыном выходило сложнее. Он вдруг решил, что ему надо спать непременно со мной. Вылезал из кроватки и приходил к нам в спальню. В первый раз так вовсе умудрился выпасть из неё, вылезая. Кто из нас с ним больше испугался — сложный вопрос. Плакали мы оба. После этого я сидела рядом до тех пор. пока он не засыпал. И кроватку подвинула к дивану, на всякий случай. И не зря. Неудачный опыт моего чада ничему его не научил. Он действительно снова вылез. Правда, теперь упал на заваленный мягкими подушками диван. Ну а дальше ползком до меня. Я лишь вздрогнула, когда мою ногу обхватили маленькие ладошки, посмотрела вниз, а Тёмка стоит и улыбается во все свои четыре зуба.

— Вот ты вредный, — только и сказала я тогда.

Так и повелось. Мы его в кровать, он обратно к нам.

Ещё я снова возобновила учёбу. Нет, на дневное уже не вернулась, так и осталась на дистанционном обучении, но решила не бросать это дело, хотя сын отнимал почти всё свободное время. К тому же, у нас полезли очередные зубки, отчего Артёмка капризничал и отказывался даже играть. Ползал и грыз всё подряд: косяки, ножки стульев и столов, диван и прочую мебель. Специальные игрушки ему были не интересны. Помогала только корка хлеба, которой он с видимым удовольствием чесал дёсны и специальный гель.

В общем, жизнь била ключом, развод шёл своим ходом, отношения с Артёмом с каждым днём становились более привычными и похожими на прежние, я расслаблялась и забывала о плохом, наслаждаясь счастьем. И лишь где-то глубоко внутри царапало что-то, но я намеренно глушила это ощущение, не желая портить себе и любимому нервы. Вот только давно пора было привыкнуть к тому, что не дано мне быть просто счастливой. Рано или поздно приходится платить соответствующую цену. Вот у меня и настала очередная пара платить по счетам.

В тот день я с Артёмкой шла с планового осмотра педиатра домой, когда в соседнем дворе от дома, через который я проходила, рядом со мной остановилась ничем неприметная серебристая лада. И я бы не обратила на это никакого внимания, если уж совсем честно. Ну, остановилась и остановилась. Тем более, подъезд рядом. Но на машине не было никаких номеров, а стёкла затонированы в хлам. К тому же за спиной послышались выкрики и ещё какие-то глухие звуки.

Когда я обернулась посмотреть, что там происходит, наткнулась на четыре мёртвых тела, уставившись на них в полнейшем шоке. За это и поплатилась. Меня с Артёмкой тут же схватили уже другие люди и запихнули в ту самую ладу.

— Не советую кричать или бежать, — послышалось сбоку. — Поехали, — уже не мне приказ.

Автомобиль с визгом сорвался с места.

Я, сидя на заднем сидении автомобиля, крепко прижимала к себе Артёмку и настороженно следила за тем, кто это всё устроил. А то, что это далеко не шестёрка было понятно с первого взгляда. Слишком уж не вписывался он ни манерой поведения, ни внешним видом в потёртый интерьер салона простенького российского транспорта. Чёрное дорогущее пальто было расстёгнуто и под ним виднелся чёрный костюм тройка с белой рубашкой. С плеч свисал почему-то коричневый шарф. Начищенные до блеска туфли топтали старый потёртый коврик. Это как новый шкаф поставить в старой обшарпанной квартире. Такому мужчине больше подошёл какой-нибудь тонированный мерседес. И это притом, что внешностью мужчина не очень-то и вышел.

— Добрый день, — поздоровались со мной с милой улыбочкой, что ещё больше напрягло. — Мне жаль, что пришлось опуститься до подобного, но вы единственная, кто может мне помочь. Думаю, вы уже догадались, кто я? — риторический вопрос.

Согласно кивнула.

— Вы Прохоров Константин Викторович, — произнесла очевидное, ещё крепче сжимая в объятиях сына.

И вот зря я это сделала. Зелёный взор тут же сосредоточился на ребёнке.

— Да, это проблема, — заметил мужчина уже задумчивей. — Придётся от него избавиться, — дополнил с извиняющейся улыбочкой.

Перед глазами потемнела от ужаса.

— Вы… — просипела, больше не способная выдавить из себя ни звука, отодвигаясь подальше, вжимаясь в угол.

— Не волнуйся, мои ребята просто вернут вашего сына его отцу. Заодно послание передадут, — с долей насмешки проговорил Прохоров.

— Какое послание? — уточнила я нервно.

Вспомнились всякие фильмы, где послания доставляли в виде мёртвых людей или частей тела…

— Обещаю, ничего с мальчишкой не случится, — уже устало и довольно раздражённо заверил мой похититель. — Как приедем, позвоним вашему благоверному, он подтвердит. А вот если вы, Галина, будете тянуть время, то ребёнка заберем с собой. А мне он там живым не нужен. Выбирайте. Отдаёте его и тот жив-здоров. Нет, — пожал плечами. — Ну, на "нет" и суда нет.

— Только не устраивайте истерик и не пытайтесь бежать, — попросили меня бескомпромиссным тоном. — Я не убийца, чего не скажешь о моей охране.

Снова покосилась на эту самую "охрану". Один из них сосредоточил внимание на дороге. Второй — тоже. Но было видно, что они в любой момент готовы выполнить любой приказ своего нанимателя. Да и намёк более чем прозрачный, не оставляющий выбора, по сути. Но...

— Мне нужны гарантии, — прохрипела я.

В холодном взоре напротив мелькнула искорка интереса, а на мужских губах — улыбка.

— А вы мне нравитесь, — выдал мой похититель излишне радостно. — И я позволю вам пронаблюдать издалека за передачей вашего сына его отцу. Но с условием, что вы не станете предпринимать никаких глупостей. Одно неверное движение, и…

— Я поняла, — оборвала его, не дав договорить.

Хватит и того, что нарисовало моё больное воображение.

— Вот и умница, — похвалили меня. — Люблю умных женщин, — сделали комплимент.

Я промолчала.

Правда, вот приехали мы совсем не туда, куда я думала. Когда Прохоров говорил об отце Артёма, я и подумала первым делом о его отце. Настоящем. А приехали мы к Стасу. Остановились неподалёку от входа в один из банков, принадлежащих семье Егоровых. Артёмку у меня буквально выдирали из рук, так их свело в нежелании отпускать сына, предварительно сунув ему в комбинезон какой-то конверт. Дальше я уже в боковое стекло следила, как мальчика относят внутрь, а возвращаются уже без него. Мы в тот же миг сорвались с места, вклиниваясь в бесконечный поток машин.

— Мы так не договаривались. Куда они дели моего сына? — тут же запаниковала я и заткнулась, когда к боку приставили пистолет.

Хотя, если честно, он меня мало волновал. Но не хотелось умирать, не зная о судьбе Артёма.

— Всё в порядке. Его просто оставили в каком-нибудь безлюдном углу. А дальше уже работники банка сделают своё дело. Я же обещал, — укорили меня.

Знаю я эти… обещания.

— В любом случае, уже поздно паниковать, — философски заметил Прохоров.

Я едва не вцепилась ногтями в его глаза. Остановил очередной тычок пистолета в бок.

— Я ведь просил, — послышался очередной укор с его стороны. — Вы мне, конечно, нужны пока что живой, но не настолько, чтобы позволять вам распускать руки.

Эти слова стали для меня последними. Я только успела заметить тень, а после голову пронзила боль и сознание поглотила тьма.

Артём

— Повтори, что ты сказал? — произнёс ненавидящим голосом, глядя в голубые глаза виновника всех наших с Галей проблем.

— Что слышал, — огрызнулся Стас, стоя у окна в моём кабинете спортивного комплекса. — И прежде чем ты начнёшь мне что-то предъявлять, вспомни, что именно о таком исходе я тебя предупреждал изначально. Ты сам предпочёл мне не поверить. Хотя нет, не в доверии дело, — съязвил. — Просто кое-кто туп и самонадеян по жизни, — повысил голос, сжав до хруста кулаки.

Так и захотелось его по стене размазать. Но ведь прав сучоныш. Сам виноват. Только я. Снова. И теперь моя девочка неизвестно где, наедине с настоящим психопатом, с ней неизвестно что…

Господи, да я бы лучше сам сдох, чем позволил такому произойти. Но позволил. А я живой.

— Акимов, потом будешь самобичеванием заниматься, — вернул в настоящее суровый голос Егорова.

И опять этот ублюдок прав. Но в груди пекло неимоверно, словно вся преисподняя в ней поселилась. Это мешало сосредоточиться. И мысли, одна хуже другой, кружащие хороводом в моём сознании, не добавляли спокойствия. Но надо думать, что делать, а не о том, что может случиться, если я не справлюсь.

— Твои предложения? — уточнил глухим голосом. — Ты знаешь, где она?

— Нет. Но догадываюсь.

Теперь я знаю, что значит за одно мгновение умереть и воскреснуть.

— И? — надавил, не дождавшись ответа.

— И местоположение этого места мне неизвестно, — таким же глухим голосом, но гораздо тише проговорил Стас.

Пришлось прикрывать глаза и считать до десяти, чтобы унять резко взметнувшуюся ярость, вызванную безысходностью, отчаянием и страхом за любимую.

— Значит, надо выяснить, — деловито заметил я, обдумывая, к кому можно обратиться за помощью в этом вопросе.

— Надо, — согласился со мной парень, кивнув.

Правда, мыслями он пребывал далеко от моего кабинета. И делиться своими соображениями не спешил. А у меня и так нервы ни к чёрту в последнее время!

— Егоров, тебе помочь придумать план? Я могу, — показательно сжал ладони в кулаки.

— Так ты же у нас самый умный, вот и придумай. Она же твоя девушка. Так почему именно я должен это делать? — ядовито произнёс Егоров.

— Тогда вали отсюда и не беси меня! — сорвался на крик.

Он итак меня бесил по жизни, не говоря о таких вот моментах, когда строит из себя всезнайку и крутого перца. Только вот без своей семьи Стас — никто. Но не могу не признать, что ради Гали этот придурок готов пойти на всё и даже больше, чем я и собираюсь воспользоваться. Да и у самого уже в голове рождался довольно сырой ещё, но план. Надо только тщательней обдумать детали.

— Давай так, Егоров, — подал я, наконец, голос. — Уверен, тебе не составит великого труда найти место, в котором держат Галю. В конце концов, сомневаюсь, что Прохоров забрал её, чтобы просто досадить тебе. Он желает отомстить за дочь. Значит, будет ждать тебя. Если и решит убить Галю, то исключительно на твоих глазах. И у нас будет всего один шанс, чтобы этому помешать. Но тут уж положись на меня, — усмехнулся жестоко.

— А если не успеешь? — нахмурился Егоров.

— Успею. Должен, — уверенно ответил ему.

Иначе сам сдохну следом…

— И каков твой план? — уточнил Стас.

— Для начала я хочу знать всё о его дочери. Как, что и почему. И самое главное, что с ней случилось в действительности. Уж прости, но на убийцу ты никак не тянешь. Слишком герой, — скривился.

— Мечта детства — быть похожим на супермена, — мрачно отшутился тот. — И ты прав. Я никого не убивал. За меня это сделала автокатастрофа…

По истечению суток у нас с ним был придуман план и начато его осуществление.

Потерпи ещё немного, медовая.

Совсем скоро всё закончится...