Моя милая психопатка

2. Богатая биография психопатки

На следующий день я проснулся рано утром и, пока все спали, вышел из дома, добрался до почтового ящика на краю деревни и отправил маме письмо.

Я был уверен, что мама обязательно меня найдет, поэтому в письме указал мой новый адрес. Себе я пообещал, что до встречи с мамой буду каждую ночь писать ей письма, а утром отправлять.

Когда я вернулся, завершив свое важное дело, дедушка сидел на веранде перед домом. Он посмотрел на меня и спросил:

– Тончжун, это ты?

Госпожа Нам тоже услышала этот вопрос и замерла, прекратив стирать.

По тому, как дедушка не обращал внимания на ее реакцию, было понятно, что он задавал этот вопрос, не понимая реальности. Бывали случаи, когда сознание возвращалось к нему, но чаще всего своими необдуманными словами и поступками он доставлял немало хлопот и переживаний. То же самое случилось и в этот раз. Я сделал вид, что не услышал, прошел мимо и отправился в свою комнату. Тончжун, о котором говорил дедушка, был младшим братом Тончжу. Он умер еще в младенчестве.

– Даже не знаю, как об этом рассказывать, все тело дрожит…

В первый день после моего усыновления госпожа Нам рассказала о первом убийстве, совершенном ее дочерью. Когда той было восемь лет, она убила своего младшего брата. До этого Тончжу тоже совершала странные поступки. Будучи маленькой пятилетней девочкой, она каждый день ловила насекомых, а на следующее утро убивала их. А однажды насыпала какие-то химикаты в лужицу с головастиками, разом уничтожив всех.

И родители, и тогда еще здоровый дедушка верили, что это всего лишь детские шалости. Хотя, скорее всего, они просто хотели верить в это.

Но потом случилось самое страшное. Сложно сказать, что послужило причиной. Может, просто злой рок, а может, естественный исход событий в доме, где живет сумасшедший.

В тот год, когда Тончжу исполнилось восемь лет, умер ее младший брат. Умер практически сразу после рождения. Со слов госпожи Нам, уже с момента беременности девочка не была рада самому факту существования младшего брата. И даже прикосновения к округлившемуся животу мамы не вызывали на лице ребенка никаких эмоций.

«Наверное, старший ребенок при появлении младшего испытывает те же чувства, что и женщина, узнавшая о любовнице мужа. Словно тебя предали. Появляется чувство ревности и странное ощущение, что у тебя теперь есть соперник в борьбе за внимание, конкурент, которого раньше и в помине не было». Так рассуждали деревенские женщины до того, как госпожа Нам родила второго ребенка. Но она не придала значения этим словам. И, как оказалось, зря.

После родов отец встретил мать с ребенком, и они вместе вернулись домой. И дедушка, и родители носили малыша на руках, ухаживали за ним. Только в глазах девочки при виде этой семейной идиллии появилась ненависть.

– Было очень страшно. Это были глаза дикой кошки.

Через несколько дней Тончжун умер. В тот день госпожа Нам что-то вязала, готовясь к приближающейся зиме, и на мгновение задремала. Ее дочь, восьмилетняя Тончжу, и новорожденный малыш спали в соседней комнате.

– Было слишком тихо. Я пошла проверить детей. Тончжу не было в комнате, а малыш Тончжун лежал лицом вниз и не дышал.

– Кто перевернул ребенка?

Госпожа Нам дрожащими руками обняла тело малыша и прижала к себе. Внезапно в комнате появилась Тончжу. У нее было очень спокойное и умиротворенное лицо. Мать посмотрела в глаза своей восьмилетней дочери и со страхом подумала, что терзающие ее душу сомнения могут оказаться реальностью. Отец, вытирая слезы, спросил:

– Это ты сделала?

Тончжу кивнула в ответ. На ее лице не отражалось никаких эмоций.

После похорон семья отправилась в окружную больницу. Здесь имелось свое детское психиатрическое отделение, где из-за отсутствия пациентов работал только один врач.

Профессор Ким – кандидат медицинских наук в области психиатрии. В свои шестьдесят два года он уже готовился к выходу на пенсию. И именно в этот момент к нему на прием попала странная пациентка. Родители в двух словах описали ситуацию, на что он предложил провести обследование.

Это был оценочный лист Хаэра [1], один из самых известных инструментов психологической оценки. В то время он еще широко не применялся в Корее и впервые был использован для диагностики детской психопатии. Обычно при проведении подобного обследования должен присутствовать клинический психолог, но бюджет больницы мог позволить только одного специалиста в этой области. Поэтому профессор Ким проводил необходимые процедуры сам.

– Психологический тест – это как рентген сознания. Он точно указывает на проблему.

Завершив обследование, профессор был поражен результатом. Перед ним сидела маленькая девочка с результатом в 40 баллов. Это был максимально возможный показатель.

– Ты расскажешь мне свою историю? – обратился он к юной пациентке, с трудом сдерживая эмоции.

Она спокойно и сдержанно рассказала о себе и ответила на все вопросы. Правдивый рассказ этой девочки полностью соответствовал результатам диагностики.

– Случай с вашей дочерью уникальный. Я готов взяться за ее лечение.

Профессор с большим энтузиазмом погрузился в это дело. Он не взял денег за свой труд, за что семья, еле сводившая концы с концами, была ему бесконечно благодарна.

– А как обычно лечат психические отклонения? – спросила госпожа Нам.

До того как прийти в больницу, она и предположить не могла, что такой диагноз коснется их ребенка. Слово «психопат» ассоциировалось только с опасными преступниками из теленовостей.

– Не переживайте. У меня есть опыт в этой области, и я обязательно вылечу вашу дочь.

Эти слова успокоили родителей. Казалось, они наконец смогли избавиться от груза ответственности за все поступки, которые совершала их дочь: «Наша девочка больна. Она не плохой человек. Это все болезнь. Других причин нет. Мы ее вылечим, и все будет хорошо».

Доктор посоветовал забрать Тончжу из школы. По словам профессора, она или сама окажется в центре какого-либо происшествия, или причинит кому-то вред. Не удивительно, что именно с этого момента уровень психического расстройства девочки стал внушать страх.

С первого дня лечения у Тончжу появилось домашнее занятие – присматривать за курятником. Возвращаясь из больницы, она проводила время наблюдая за курами. И все бы ничего, но они стали дохнуть одна за другой без какой-либо видимой на то причины. Обитатели курятника были убиты или задушены. Сложилась даже особая система: одна курица в две недели, то есть две курицы в месяц.

Госпожа Нам рассказала об этом профессору. Он ожидал такого развития событий и предложил в скором времени взять их дочь с собой на конференцию в Сеул, где соберутся мировые светила психиатрии. Он как раз собирался выступить там с докладом о феномене психических отклонений их ребенка.

– На этой конференции соберутся такие же энтузиасты своего дела. Они все профессионалы, даже более опытные, чем я. Тема конференции – «Детские ментальные расстройства». Каждый участник поделится своим собственным опытом в поиске лечения детских психических расстройств, связанных с поражением головного мозга. Тончжу уникальна в своем диагнозе «диссоциальное расстройство личности» [2]. Будет лучше, если я не на словах опишу этот случай перед светилами медицины, а покажу им ее. Они помогут найти инновационный способ лечения. Я в этом убежден.

Слова не внушили доверия и уверенности в том, действительно ли нужна эта поездка.

– Но она очень боится чужих людей.

Профессор Ким с улыбкой на лице ответил:

– Психопаты никого не боятся.

Госпожа Нам что-то пробормотала в ответ, пытаясь найти убедительный аргумент против.

Девочка действительно остерегалась чужаков. Конечно, речь не о таких простаках как я, а о тех, кто заставлял ее лицо каменеть лишь от одного взгляда. Возможно, в этот момент она решала для себя: убить человека, который ей не особо понравился, или все-таки сохранить ему жизнь.

В голове матери пульсировал страх, что эти уважаемые ученые будут рассматривать ее ребенка, как тело пациента на операционном столе:

– Что бы вы там ни говорили, я не позволю.

Профессор Ким был не из тех, кто легко отказывается от своих планов:

– Вы разве не хотите, чтобы ваша дочь как можно скорее начала полноценную жизнь в обществе? Ей уже шестнадцать. Если бы она ходила в школу, то училась бы сейчас в девятом классе. Сколько вы продержите ее дома? Вы ведь мечтаете о том, чтобы ваш ребенок повзрослел, закончил институт и нашел работу.

Госпожа Нам настороженно ответила, словно приподнимая завесу своих сокровенных тайн:

– У Тончжу есть мечта.

– Какая? Мне очень интересно.

– Стать поэтессой.

Ответ прозвучал так, словно речь шла о ней самой.

– Стихи? – переспросил профессор, пытаясь представить себе эту картину. – Психопат, мечтающий стать поэтом… А что, неплохо. Каждый имеет право на мечту. Но прежде чем у Тончжу появится шанс осуществить свои планы, мы должны помочь ей справиться с ее психическими отклонениями. В противном случае она или будет жить в изоляции, или совершит преступление. Вы этого хотите для своего ребенка?

– Конечно нет. – Госпожа Нам уверенно покачала головой.

Семья решила сделать так, как советовал врач. Тончжу, будучи в подростковом возрасте, впервые в своей жизни отправлялась в Сеул.

– Хорошей поездки! Слушайся доктора.

Госпожа Нам в то утро проснулась очень рано и приготовила еды путешественникам.

– Будет что перекусить по дороге. Там еще есть фрукты. Так что, думаю, на двоих вам хватит.

– А можно я куплю себе что-нибудь вкусное в Сеуле?

Отец Тончжу отвел дочь в сторону и протянул ей две скомканные купюры по тысяче вон [3] со словами:

– Если не хватит, попроси денег у доктора.

Расчет был на доброту профессора, который и так лечил девочку абсолютно бесплатно.

Вся семья пришла проводить отъезжающих. Тончжу села в машину, профессор Ким был за рулем. Он радостно попрощался с семьей девочки и тронулся с места, даже не подозревая о том, что это был первый акт трагической пьесы с его участием.

Международный семинар авторитетных представителей научного сообщества по вопросу изучения проблем самых неординарных пациентов с диагнозом «диссоциальное расстройство личности» начался 24 мая 2018 года, ровно в три часа. Но ни профессор Ким, ни его пациентка так и не появились. Как потом выяснилось, причиной тому стало покушение на убийство, совершенное той самой пациенткой.

На трассе машина принялась вилять на большой скорости, как будто водитель не мог справиться с управлением, и врезалась в грузовик на встречной полосе. В результате столкновения машина сильно пострадала и чуть не упала с обрыва. Огромный грузовик смял часть автомобиля со стороны водителя, но со стороны пассажира, где сидела Тончжу, не было ни единой царапины.

Тончжу, можно сказать, отделалась легким испугом, чего нельзя было сказать о профессоре. Он находился в тяжелом состоянии со множественными переломами.

Причина аварии оставалась загадкой. Все были рады тому, что пассажирка осталась цела и невредима, но вот состояние водителя вызывало большие опасения. На месте аварии никто из членов семьи не присутствовал, но по реакции профессора в больнице, куда все пришли навестить пострадавшего, стало понятно, кто стал причиной этого ДТП.

Операция длилась десять часов. Как только семья девочки узнала, что больного перевели в палату, в больницу приехали все: и дедушка в состоянии обострившейся деменции, и отец, и мать, и сама Тончжу. Она держала в руках сумку, как будто собиралась что-то передать. Профессор Ким находился в отдельной палате – финансово он мог себе это позволить. Но, к сожалению, рассчитывать на тишину и спокойствие ему не пришлось. Его покой был нарушен появлением «дружной» семейки.

– Как вы себя чувствуете?

Госпожа Нам склонилась всем телом над лицом больного, который еще плохо понимал, где он и что с ним произошло. Не дожидаясь его реакции, она продолжила:

– Мы все приехали навестить вас.

Профессор отвернулся и увидел за спинами присутствующих свою пациентку. Она как раз пыталась протиснуться между отцом и дедушкой, чтобы подойти к кровати больного.

Страх сковал профессора, пока он наблюдал за ее передвижениями. Как потом рассказывала госпожа Нам, выражение лица у доктора в тот момент было наполнено ужасом, как у героя фильма «Омен» – священника, столкнувшегося со страшной сущностью маленького мальчика, в которого вселился дьявол. Я не смотрел это кино и не присутствовал в палате, но мне казалось, что я понимал, о чем она говорит, и мог представить, что чувствовал профессор в тот момент. Угрозу своей жизни.

Тончжу приблизилась к кровати больного, отчего того затрясло.

– Вам, наверное, холодно, – сказал глава семейства и заботливо накрыл доктора одеялом по самый подбородок.

Профессор словно в припадке закричал:

– Нет! Не приближайся!

Тончжу никак не отреагировала на это и подошла ближе к постели больного. Профессор, превозмогая боль после операции, встал с кровати и заковылял к двери. Это было похоже на чудо.

Глядя на происходящее, госпожа Нам поймала себя на мысли, что причина внезапно случившейся аварии может быть как-то связана с ее дочерью.

Надо было действовать. Только теперь перед семьей стоял выбор. Успокоить еле передвигающего ноги профессора и вернуть его на больничную койку или остановить приближающуюся к нему дочь. Озадаченная непростым выбором, госпожа Нам просто следовала за странной процессией и оказалась в коридоре, где стала свидетелем ужасного происшествия.

Профессор Ким, прихрамывая, из последних сил выбрался из палаты. Бледный от страха, он постоянно оглядывался и вновь испытывал ужас, когда видел, что девочка идет следом за ним.

Все это время Тончжу, держа в руках портфель, пыталась из него что-то вытащить. Начался забег на двести метров по больничному коридору. При этом выражение лица Тончжу оставалось спокойным, а профессор явно испытывал сильную боль. Отец Тончжу решил, что надо спасать больного, который, как ему показалось, уже очень устал от происходящего. Это разозлило профессора еще больше, и вдруг он громко закричал, увидев приближающегося к нему отца его пациентки:

– Я не хочу умирать!

Как только он выкрикнул эти слова, Тончжу мигом подбежала к нему. Профессор Ким уже успел доковылять до конца коридора. Утомленный страхом и совершенно обессиленный, он пошатнулся и, не удержавшись, выпал из открытого окна.

Госпожа Нам предположила, что, падая вниз, профессор вряд ли понимал, что погибнет:

– Изначально хирургическое отделение находилось на втором этаже. После того как профессор уволился из районной больницы и открыл частную практику, там сделали пристройку и хирургическое отделение перенесли на двенадцатый этаж.

Наверное, профессор Ким грезил свободой в тот момент, когда падал из окна. Похоже он верил, что только так сможет спокойно жить, освободившись от девочки-дьявола, которую сам же и лечил. Но это был путь не к свободе, а к смерти. Он умер, выпав из окна больницы.

Пересказывая эти события, отец Тончжу подчеркнул, что нельзя переоценивать то, в силу чего веришь. Не зря говорят: «Даже каменный мост надо проверить на прочность перед тем, как ступить на него».

Смерть профессора списали на несчастный случай. Никто, кроме членов семьи девочки, даже представить не мог, что она имеет к этому прямое отношение.

Тончжу была его неофициальной пациенткой. Ее лечение даже не входило в страховку и проходило в его частной клинике, которую профессор открыл после того, как ушел из детского психиатрического отделения городской больницы, где на тот момент не было пациентов. А Тончжу стала для него настоящей находкой: самая юная пациентка с серьезными психическими отклонениями, набравшая максимально возможное количество баллов при первичной диагностике.

Семья решила держать язык за зубами и сохранить все в тайне.

Со временем все же оставалась одна мысль, которая не давала покоя госпоже Нам: «Что в облике ее дочери так сильно напугало профессора?»

Тогда в палате Тончжу держала в руках сумку и хотела что-то из нее достать: «Интересно, что было в той сумке?»

Разгадка не заставила себя долго ждать. Это случилось после похорон профессора. Госпожа Нам выносила мусор, и ей показалось странным, что огромный синий пакет был аккуратно разрезан посередине. Она развязала пакет и увидела канцелярский нож. Нож лежал в сумке, которую выбросила ее дочь. Скорее всего, он выпал и разрезал пакет – именно так госпожа Нам решила для себя.

«Тогда, в больнице, у нее в сумке лежал нож. Так вот что она хотела достать и что так напугало профессора».

Мысль, что ее дочь способна убить человека, сверкнула у женщины в голове, как лезвие ножа, и от страха все ее тело затряслось. Еще раз к госпоже Нам пришло осознание того, что их девочку надо надежно спрятать от мира.

Однажды мне рассказали, что решение усыновить ребенка было принято после того, как Тончжу заявила, что хочет поступить в институт. Но после окончания шестого класса, как и советовал их лечащий врач Ким, девочка больше нигде не училась. Следовательно, она ничего не выучила за все это время. Но ей очень хотелось учиться, в будущем поступить в институт и найти себе парня.

– Ты сможешь полюбить? Психи тоже знают, что такое любовь? – как-то спросил я.

– Я знаю, что такое любовь.

Я почти лишился дара речи после этих слов, но нашел в себе силы спросить:

– Откуда ты знаешь про любовь? В твоем мире существуют только такие понятия, как «зло» и «смерть». Разве нет?

Тончжу без промедления парировала, но голос, которым она говорила, был совершенно новым для меня.

– Любовь – это счастье от присутствия.

– Счастье от присутствия?

– Да. Все просто. Ты хочешь, чтобы рядом находилось то, что ты любишь, а то, что ненавидишь, нет. Я очень хочу, чтобы у меня был парень. Если я его встречу, то буду любить. Потому что он станет тем, чье присутствие в этой жизни для меня будет очень важно.

– Получается, ты ненавидела профессора? Хотела, чтобы его не было?

Тончжу замешкалась с ответом, и я задал еще один вопрос, очень важный лично для меня:

– Послушай, а кто для тебя я? Тебе хочется, чтобы я был?

– Да…

– Значит, ты меня любишь?

От осознания, что Тончжу испытывает ко мне теплые чувства, на душе стало спокойно. Иными словами, не было причин для беспокойства, что однажды она решится меня убить. Но перед тем, как легкая улыбка спокойствия осветила мое лицо, Тончжу произнесла слова, разочаровавшие меня:

– Но все зависит от того, как ты будешь себя вести. Желание, чтобы ты был или чтобы тебя не было в моей жизни, меняется очень быстро. Однажды мне захотелось убить нашу милую уличную собаку только потому, что она начала лаять. Все зависит от того, что и как ты будешь делать.

Она поставила меня в один ряд с уличной собакой. Но я ни капли не расстроился.