10

Перед операцией доктор Люмбери основательно приложился к выуженной из ящика письменного стола бутылке. Настоящей стеклянной бутылке. Толстое зеленоватое стекло и неброская темная этикетка. И плещущееся внутри виски было самым настоящим, не имеющим ничего общего с гнусным суррогатом, столь привычным обитателям двенадцатого сектора.

Нортис не пытался помешать. Он видел, как дрожали руки Люмбери и отчетливо различал стекающие по его щекам обильные капли пота. За порцией виски последовал укол инъектора – опять же в шею доктора – и Люмбери наконец-то успокоился достаточно, чтобы начать операцию.

Вспыхнули невыносимо яркие лампы и глазной имплантат автоматически понизил уровень яркости передаваемой мозгу картинки. Вытянувшийся на спине искалеченный подросток лежал абсолютно неподвижно, никак не отреагировав на шипение инъектора и укол в правый бок. С пола доносилось монотонное шуршание, изредка доносилось позвякивание – крысы-дроиды добросовестно несли патрулирование, контролируя сразу несколько факторов: поведение доктора Любмери, показатели жизнедеятельности хозяина и входную дверь.

– Ну-с… – проворковал абсолютно успокоившийся после лошадиной дозы лекарства доктор Люмбери – Приступим. Вы ничего не почувствуйте… о… вижу вы вскрывали брюшную полость самостоятельно? Как неосмотрительно, ведь это работа для специалиста. Работа для добряка доктора Люмбери, желающего вам только благополучия и долгих лет жизни… сейчас мы все поправим, все заменим, все будет работать безукоризненно и еще долгие-долгие годы господин Нортис будет благодарить милого доктора Люмбери… не так ли? Ведь каждый имеет право на ошибку…

Нортис не мешал словоизвержению доктора. И не отвечал. Его мозг привычно отсеивал ненужную шелуху. И еще калека пытался решить очень серьезный вопрос – что делать с Люмбери, когда операция будет закончена? Есть всего два варианта.

Убить?

Оставить в живых?

Посмотрим… посмотрим, когда встанем на ноги. На новые сверкающие ноги из прочного металла….

Загрузка...