Ночью в течение 3-х часов читал статьи "Коммуниста Вооруженных Сил СССР". Много интересного. Особенно статья товарища Зуева и В. Микора "Духовный фактор в современной войне". Эта статья рассматривает монографию "Человек в современной войне". Эта статья рассматривает монографию "Человек в современной войне", выпущенную Воениздатом. Авторы этой монографии Г. В. Средин, Д. А. Волков, М. П. Коробейников, стоят у истоков многолетнего осмысления проблемы. В ряде других ранее вышедших трудов на такую тему рассматривались ее теоретические и практические вопросы. Новая монография это отражение современного уровня развития теории и практики моральнополитической и психологической подготовки советских воинов.
Исходя из ленинского положения о том, что во всякой войне победа в конечном счете обуславливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь, авторы всесторонне анализируют духовный фактор, определяют теоретическое и практическое значение положения о сущности, содержании, функциях и особенностях его проявления в ходе современных боевых действий.
Вся сложность этой проблемы, на мой взгляд, заключается в трудности создания ситуаций подобных тем, которые будут возникать в современной войне и особенно с применением оружия массового поражения.
Требуются большое искусство командиров и начальников всех рангов, творчество, находчивость для создания подобных ситуаций. Это требует и немалых материальных затрат.
К утру опять уснул и спал до семи часов, но успел проснуться до прихода Леонида Максимовича, нашего заботливого врача и медицинских сестер. Они обычно очень аккуратные и не любят, если что-то нарушено. К 10 часам должен прийти мой операционный врач подполковник медицинской службы ВНА Хюи и снять первый ряд повязок. Так и произошло. Сняли повязки с половинки швов, а остальные должны были снять утром 24.11. Это меня вполне устраивало.
Все ушли. Нахожусь в палате один, пишу всякую всячину, да слушаю то нашего замечательного грузина Кикабидзе, то Аллу Пугачеву.
Вместе с тем просматриваю "Ролик". Вот статья Валериана Скворцова : "Вот уже несколько месяцев империалистическая реакция старается протолкнуть на международную арену группу лиц, которых преподносят чуть ли не как "Демократическое правительство Кампучии". Им нет дела до того, что кампучийский народ избрал законное правительство, строит свою жизнь по своим законам, с большим трудом залечивают раны, оставшиеся после американской агрессии и бесчинств полпотовской клики. На международной арене появились никого не представляющая группировка самозванцев. В ее составе можно найти и таких деятелей, как Кхиеу Самфан, подручный Пол Пота, Сон Санн, бывший королевский премьер. А во главе марионеточной компании те же империалистические круги вытащили Народома Сианука. В одной упряжке оказались убийца, махровый реакционер и Народом Сианук.
24 ноября в 10.00 сняли повязку и последние нитки, скрепляющие шов. По всему чувствовалось, что не все довольны результатом. Рана продолжала сочиться, а это плохо. Мне об этом не говорили, но по лицам я все понял без слов. Мне порекомендовали еще 2-3 дня полежать дома до полного выздоровления. Так надо и сделать.
В присутствии собравшихся я поблагодарил вьетнамских врачей за искуссную операцию, Министерства обороны ВНА и нашего посольства за внимание и заботу. Высказывались и вьетнамские товарищи. Они подчеркивали большую честь для них оперировать главного военного советника. Я понимал, что это дань уважения. В заключение вручил сувенир подполковнику медслужбы Хюи.
Домой приехали к 12.00. Посмотрели, как расположить волейбольную площадку. Надо заниматься спортом. Здесь это особо необходимо. Решение принято и надо только его осуществить.
Остальное время дня читал, писал, обменивался с Алевтиной Васильевной различными мыслями. Конечно, хотелось курить, но решил выдержать. Уже 8 дней, как не курю, а тяга к курению ослабевает медленно. Мне даже показалось, а тяга к курению ослабевает медленно. Мне даже показалось, что с прибытием домой, она резко усилилась. Но сознание того, что терпеть возможно, уже неоднократно доказано на опыте других и своем личном опыте удерживала меня от этого соблазна.
Во второй половине дня сообщили, что меня желает посетить член Политбюро ЦК КПВ генерал-полковник Ле Дык Ань. Если это посещение связано с моей операцией, то это чисто дружеский визит и обмен любезностями. Но мне очень хотелось бы с ним поговорить и о других вещах. У нас есть о чем говорить - особенно о Кампучии. Наконец, протокол о разделении функций между вьетнамскими и советскими советниками и специалистами подписан. Что скажет Москва? Какова будет реакция? Что он даст вообще для улучшения работы? Все это покажет ближайшее будущее.
Решили с Алевтиной Васильевной подготовить небольшой столик. Возможно, будет удобно посидеть за ним и поговорить. Но уже то, что товарищ Ле Дык Ань решил навестить меня, говорило о многом.
У дома, в котором мы жили, он появился в сопровождении переводчика. Я его встретил у подъезда, поприветствовал, выразив признательность за внимание. Затем мы поднялись на второй этаж, где его приветствовала Алевтина Васильевна. Он поинтересовался моим здоровьем, здоровьем жены и внучки. Алевтина Васильевна ответила, что все нормально, спасибо за внимание. Затем мы продолжили дружеский разговор за столиком. Деловых вопросов мы не касались. По всему чувствовалось, что он встречей остался доволен. В завершении встречи я сердечно поблагодарил его за внимание и пожелал ему и его семье здоровья и счастья.
27 ноября в 16 часов встретился с председателем Совета Министров СРВ товарищ Фам Ван Донгом по вопросам обороны северного стратегического направления, обеспечения ВНА горючим, автомобилями и рассмотрение предложений по мобилизационному плану.
Первая половина дня проходила в ожидании этого события. Естественно, очень волновался.
В 16.00 мы были у здания Совета Министров. Встретил нас зам. МО генерал- лейтенант Чан Ван Куанг и мы пошли в приемную. Фам Ван Донг любезно встретил меня, мы обменялись приветствиями и я, по его разрешению, начал доклад. В начале я подробно остановился на положении на Севере. Изложил все, что видел в ходе работы по изучению обороны и свои выводы. Они были положительными. Затем доложил по трем остальным вопросам. Я убеждал Фам Ван Донга о необходимости возвратить ВНА лимит ГСМ в 95 т. т., что вместо с 190 т. т. он будет составлять 285 т. т., что и требовалось для ВНА. Чувствовалось, что ему это не совсем по душе. Он не отказал, но и не пообещал решить этот вопрос, ссылаясь на трудности с ГСМ в целом по стране. Оно действительно так и было. Что такое 1,5 миллионов тонн для такой страны? Ей надо 5-6 мил. тонн, тогда она будет нормально жить и то до определенного времени. По выделению 4250 единиц машин дело обстояло лучше. Думаю, что этот вопрос будет решен положительно. Рассмотрение предложений по мобилизационному плану было решено перенести на другое время.
В завершении беседы я поблагодарил Фам Ван Донга за внимание. В свою очередь он выразил удовлетворение нашей встречей и подчеркнул, что он в любое время готов меня принять, если возникнет в этом необходимость.
Это было хорошо. Сейчас можно будет доложить МО СССР и начальнику ГШ о результатах нашей встречи с председателем Совета Министров СРВ.
С утра следующего дня обобщил материал для доклада. Начальнику ГШ доложил быстро, а МО только к исходу дня. МО и начальник ГШ докладами остались довольны.
Последние дни были не менее напряженными, чем предыдущие. Надо было окончательно решить с проведением стратегического учения. Его запланировали еще до моего прибытия в СРВ, хотя по уровню подготовки еще не сколоченных штабов торопиться с этим не было смысла. Для подготовки частей, соединений и объединений ВНА достаточно было хорошо готовить и проводить полковые, дивизионные и корпусные учения. Министр обороны СРВ генерал армии Ван Тиен Зунг, а с ним был солидарен начальник Генерального штаба ВНА генералполковник Ле Чонг Тан, не согласились утвердить замысел и план проведения учения, ссылаясь на то, что давно уже не проводились учения с территориальными войсками, частями самообороны и что именно их надо поучить действовать в оборонительной операции. Я понимал, что эта идея возникла после утверждения в Хошимине доктрины, в которой этим войскам отводилась большая, чуть ли не решающая роль. Исходя из этих рассуждений я не стал ломать копья и мы решили изменить тему учения и оказать помощь Генеральному штабу ВНА в создании замысла и плана проведения учения с территориальными войсками и войсками самообороны на северном стратегическом направлении. Так как они не могли действовать в отрыве от регулярных соединений и частей ВНА, а тесно взаимодействовать с ними, а от штабов соединений регулярных войск участвовали небольшие оперативные группы, в какой-то степени мы приблизились к прежнему замыслу учения и достигли определенной цели. Мы не только отработали те вопросы, которые поставили вьетнамские товарищи в ходе учения - достичь тесного взаимодействия между соединениями и частями регулярных войск, территориальными войсками и войсками самообороны. Такой компромисс оказался разумным и полезным. Он повысил боевую готовность и боеспособность объединений, соединений и частей ВНА на этом важнейшем направлении.
30 ноября подвели итоги за истекший месяц и определил задачи на декабрь. После подведения итогов и постановки задач выступил по итогам ноябрьского Пленума ЦК КПСС и 7 сессии 10 созыва Верховного Совета СССР заместитель главного военного советника по политической части генерал-лейтенант Павлов Петр Кузьмич. В своем выступлении он большое внимание уделил повышению уровня партийно-политической работы.
В начале декабря мы провели очень важное показное учение с 312 пд по приведению ее в высокую степень боевой готовности. На этом учении присутствовало до 300 офицеров и генералов ВНА. Подобное учение в ВНА никогда ранее не проводилось и вызвало большой интерес у вьетнамских товарищей. Это учение тщательно готовил генерал-майор Сарапкин, имевший большой опыт мобработы и проведения подобных учений. В завершение учения в своем выступлении перед его участниками я остановился на важнейших элементах, составляющих основу боевой готовности, поблагодарил организаторов его проведения и высказал свое мнение, что необходимо сделать для совершенствования боевой готовности соединений и частей ВНА.
Оказывая постоянную помощь вьетнамским друзьям в выполнении плановых мероприятий ВНА, меня постоянно беспокоили события, меня постоянно беспокоили события, происходящие в Народной Республике Кампучии. Полпотовские банды, опираясь на созданные с помощью китайцев и других реакционных сил базы вдоль границы с Тайландом, а таких баз с численностью личного состава в несколько тысяч человек и хорошо вооруженных китайцами, было свыше тридцати, проникали на территорию страны, грабили население, убивали активистов народной власти, угоняли молодежь на свои базы, вывозили и выносили продовольствие, имущество кхмеров, насиловали женщин, а кто сопротивлялся, уничтожали.
Банды полпотовцев особую активность проявляли в районе озера Конгле Сап в северо-западной и западной части страны.
Вооруженных сил НРК и соединений ВНА, находившихся на территории Кампучии, было достаточно. Они располагались в основном вдоль северной и северо-западной границы страны в соответствии со сложившейся военнополитической обстановкой и тем не менее полпотовцы не только не сокращали свои действия вдоль границы с Таиландом и внутри страны, но даже активизировали их. Невольно напрашивался вывод, что полпотовские банды имеют поддержку среди части населения и поэтому трудно с ними бороться. Активности полпотовских банд, особенно в сухой период года, способствовали и природные условия. Густые леса, заросли, камыши вдоль озера Конгле Сап, реки, речушки, многочисленные болота создавали условия для скрытого передвижения и сосредоточения в определенных местах для бандитских действий против населения и скрытого ухода от преследования подразделениями кампучийского и вьетнамской армии.
Большое значение имело то, что в полпотовских бандах действовали кхмеры, хорошо знающие страну, говорящие на одном языке с ее жителями, знающие обычаи и нравы, хорошо подготовленные на военных базах для проведения пропагандистской работы среди населения, имеющие достаточное количество приемников и радиосредств для обеспечения управления, в том числе и разрозненными группами.
Из рассказов очевидцев, кто уже бывал в Пномпене, мне было известно, что на городском базаре полно товаров таиландского производства, из чего я сделал вывод, что граница с Таиландом по существу открыта.
Рассуждая над этой проблемой пришел к выводу, что надо прежде всего закрыть границу с Таиландом и тогда можно будет успешно бороться с полпотовскими бандами. Некоторые товарищи, в том числе вьетнамские и кампучийские, говорили, что закрыть границу в 400 км протяженности, имеется в виду сухопутную границу с Таиландом, очень сложно. Эти рассуждения, на мой взгляд, были безосновательны. Я говорил им, что мы закрыли северную границу с Китаем на протяжении, вместе с Лаосской границей, более 600 км и не только закрыли, но и создали группировки войск на основных операционных направлениях, а для прикрытия границы между НРК и Таиландом не требуются такие мощные группировки, не требуется глубина прикрытия, а следовательно, в 2- 3 раза войск надо меньше, чем на севере, тем более, что они есть в наличии. Исходя из этих рассуждений, мы разработали на карте НРК примерный план прикрытия границы, который решили уточнить в период работы непосредственно на местности и после обсуждения его с кампучийскими военными советниками в Кампучии, принять его к исполнению. До проведения этой работы разработанный план решили держать в секрете.
О необходимости изучить обстановку в НРК мною было доложено министру обороны СССР Д. Ф. Устинову, начальнику Генерального Штаба Н. В. Огаркову, министру обороны СРВ Ван Тиен Зунгу и начальнику Генерального штаба ВНА Ле Чонг Тану. Все дали добро на посещение Кампучии, но неожиданно вопрос с вылетом затормозился. На нашу телеграмму старший военный советник генерал Виктор Захарович Копытин сообщил, что как будто министр обороны НРК сейчас очень занят и наш прилет в Кампучию желателен в январе. Я усомнился в этом и через генерал-лейтенанта Фунг Тхе Тай узнал, что министр обороны Кампучии товарищ Бут Хонг готов принять нас в любое время. Получив добро на встречу с министром обороны НРК на следующий день через Хошимин мы вылетели в Кампучию. В полете до Хошимина все время разговаривал с полковником товарищем Хоа, заместителем генерал-полковника Ле Дык Аня, о проблемах Кампучии. Мне хотелось узнать его позицию по интересующим меня вопросам, но Хоа внимательно слушал, но ничего определенного не высказывал. Мне было понятно его положение и я не настаивал на ответах, но хорошо знал, что все, о чем мы говорим, будет доложено генерал-полковнику Ле Дык Аню, а мне это и нужно было. Мне хотелось сориентировать его и дать время для размышления.
Вместе с нами летели супруга полковника Хоа и мы постарались уделить ей максимум внимания, а на прощанье вручили ей сувенир. Она тепло поблагодарила нас за дружеское участие и внимание. Выражая благодарность, она прижалась щекой к моей руке. Мне потом стало известно, что это высшее выражение благодарности. Она осталась в Хошимине, а мы через час вылетели на Пномпень. От Хошимина до Пномпеня на АН-26 всего лишь 40-45 минут полета, а поэтому высота была незначительной и мы могли наблюдать все по маршруту полета. Бесконечные рисовые поля в дельте Меконга, которая занимает площадь в 40 тысяч км2. Радовало то, что поля были хорошо обработанными.
Мы не знали, кто нас будет встречать в Пномпене, но когда самолет после высадки стал выруливать на площадку стоянки, кто-то сказал, что нас встречает Ле Дык Ань. Это было неожиданностью и в то же время предвестием успеха нашей поездки. Я уже знал, что все вопросы можно успешно решить с этим умным, доброжелательным человеком. Когда я вышел из самолета, мы тепло с ним встретились и расцеловались. Я был от души рад этой встрече. Вместе с ним был его заместитель старший полковник Май Суан Тан и заместитель начальника Генерального штаба Народной Революционной Армии Кампучии. Поблагодарив его за встречу, сообщил о своем плане работы на Севере, Северо-Западе и Западе страны по изучению обстановки и договорились встретиться после этого в Пномпене. Он сообщил мне, что сопровождать меня при работе по изучению обстановки, по состоянию здоровья, он не сможет и поручает участвовать в совместной работе своему заместителю генералу Хоа. Зная о плохом состоянии здоровья товарища Ле Дык Аня, я поблагодарил его за готовность сопровождать меня в этой поездке генералу Хоа, с которым я уже успел познакомиться в Ханое и при полете из Ханоя в Хошимин. Я был доволен таким решением. Совместная работа с генерал-полковником Ле Дык Анем неизбежно стесняла бы и его и мои действия. Мы оба были бы скованы. Все нормально. На аэродроме мне сообщили, что в 16 часов готов меня принять министр обороны НРК Бут Хонг. Это очень хорошо. Есть возможность доложить ему о цели прибытия в страну и о плане работы в войсках.
Получилось странно. По информации генерала В. З. Копытина, он был вроде очень занят и вдруг такая готовность встретиться. Кто-то тут темнит. Мне не хотелось ворошить этот вопрос в надежде, что тот, кто пытался схитрить и так чувствует себя не лучшим образом. С аэродрома мы поехали в гостиницу, расположились и освежились холодным душем. Было еще время собраться с мыслями, хотя и так все уже было десятки раз обдумано.
К 16 часам пошли в помещение для приемов. Оно было совсем рядом. Вскоре появился Бут Хорг в гражданском платье в рубашке навыпуск. Расставив руки, он пошел мне навстречу. Мы обнялись и поцеловались. Войдя в зал, он пригласил меня сесть рядом на маленький диванчик, перед которым стоял столик с безалкогольными напитками. Когда мы сели за столик, я поинтересовался его здоровьем, здоровьем его жены и детей. "У меня все хорошо, - ответил Бут Хонг, - а как у Вас?" "У меня тоже все нормально". "Будете в Ханое, приходите к нам в гости. Мы с женой будем рады Вас видеть у меня всей вашей семьей". "Большое спасибо. Обязательно воспользуюсь Вашим приглашением". После обмена любезностями с разрешения министра обороны НРК перешел к изложению деловых вопросов.
Прежде всего я выразил озабоченность слабой результативностью действий кампучийских и вьетнамских войск по ликвидации полпотовских банд. "У меня складывается впечатление, что полпотовцы ходят по одной дороге, а кампучийцы и вьетнамцы по другим, не беспокоя друг друга. Мои советники не могут доложить ни об одном случае уничтожения какой-либо банды в каком-либо районе. Они не могут сказать, где именно сейчас сосредоточены главные силы полпотовцев, какой их состав, как они вооружены, каковы их намерения на ближайшее время. Это говорит о том, что разведка ведется плохо, кампучийские и вьетнамские агенты в полпотовские банды не внедряются, хотя есть очень широкая возможность для этого. Полпотовские банды пополняются за счет местного населения, а поэтому готовить и внедрять своих людей в эти банды значительно легче, чем отдельных лиц в уже действующие отряды врага".
"Да, Вы правы. Нам надо серьезно улучшить разведку противника и как можно скорее. Без разведки воевать трудно. Мы зачастую действуем вслепую, неоправданно несем потери в людях, в технике и вооружении". "После работы на Северо-Западе и Западе я думаю поставить вопрос перед Ле Дык Анем и перед Вами о закрытии границы от проникновения полпотовцев на территорию Кампучии. Судя по обильному рынку с таиландскими товарами граница, на мой взгляд, открыта и полпотовцы и другие враги Кампучии свободно проникают в страну, а должной реакции со стороны НРАК и частей ВНА не чувствуется. Пока мы не закроем сухопутную и морскую границу с Таиландом, мы с полпотовцами и другими врагами не покончим. Это аксиома. У нас достаточно в наличии сил и средств для закрытия границы и требуется только желание и настойчивость".
"Это хорошее предложение и мы серьезно подумаем, как эту проблему решить". Больше он по этому вопросу ничего не сказал и я решил пойти дальше. "Уважаемый министр обороны НРК. Природные условия Кампучии таковы, что бороться с соответствующими бандами на территории страны очень сложно, нужны мобильные отряды, способные в короткие сроки, с получением сведений об их появлении в том или ином районе, выходить для их уничтожения. Такие мобильные отряды надо иметь в каждой провинции, в каждом уезде, в городах, и в масштабе страны вертолетный полк с хорошо обученными десантниками для их быстрой переброски в районы, где появляются полпотовцы. И, наконец, надо хорошо наладить войсковую и агентурную разведку. Есть и другие вопросы, но это главные. Их, на мой взгляд, надо решать оперативно и в первую очередь. У меня все товарищ министр обороны. Спасибо за внимание".
"Ваши предложения очень интересны. Когда мы возвратитесь в Пномпень, мы их обязательно обсудим и примем определенное решение. Большое спасибо за информацию".
На этом наша встреча закончилась. После кофе мы разошлись.
Вечером работали с военными советниками генерала В. З. Копытина по выработке решения на закрытие госграницы с Таиландом в соответствии с нашими предложениями. В течение трех часов мы внесли коррективы в наши предложения с учетом мнений военных советников по Кампучии. Они были разумными и существенными. Генерал В. З. Копытин назначил группу генералов и офицеров для окончательной подготовки карты и других документов по закрытию госграницы с Таиландом. К нашему возвращению в Пномпень они должны быть готовы.
В Снам Реам вылетели в 8 часов утра. Летели на высоте 3000 м. Погода нам благоприятствовала. Мы хорошо наблюдали местность по маршруту полета. Удивительно, что при большой плотности населения в Юго-Восточной Азии здесь населенных пунктов было мало. Удивляло и то, что большие массивы земли не обрабатывались. Летевший с нами переводчик, объяснил, что более одной трети населения уничтожены полпотовцами. На подлете к замечательному озеру Когле Сап, расположенному в центре страны и очень богатым рыбой, мы осмотрели с воздуха прекрасный аэродром со стоянками для самолетов и бетонной широкой взлетно-посадочной полосой до 3200 м длинной. Строений вблизи полосы нет, укрытие для самолетов и аэродромные строения находятся в значительном удалении от взлетной полосы у сопок, их трудно обнаружить. Аэродром находился в центре страны, никто его не занимает, комендатуры нет и он постепенно разрушается.
После заброшенного аэродрома пошли над озером Конгле Сап. Оно имеет длину до 85 км и ширину 15-30 км. Шли по центру озера с целью безопасности полета. Вокруг озера много полпотовских банд, вооруженных не только стрелковым оружием, но и зенитными пушками. Здесь был сбит самолет вьетнамских ВВС. В Сиам Реаме садились по истребительному, то есть с быстрым снижением. Полоса оказалась приличной и мы благополучно сели, хотя садиться на аэродром без всяких средств обеспечения посадки было крайне рискованным. Но что поделаешь. Война есть война.
Прекрасное здание аэропорта было безжизненным, запущенным, с выбитыми стеклами, на потолках первого этажа следы потолков воды в результате прохудевшей крыши, везде мусор и грязь. Вокруг аэропорта плотные заросли, создавшие отличные условия для действий различных диверсионных групп. Нас никто не встречал. Видимо, распоряжение о нашем прилете командование не получило. Это была фронтовая зона. Пришлось около 40 минут ждать прибытия машин с Сиам Реама. Как кхмеры дали команду на подачу машин, до сих пор не понимаю. Видимо, команда пришла с Пномпеня, но с опозданием.
Мы уселись в легковые машины и в сопровождении кузовной машины с вооруженными солдатами поехали в город. Дорога была отвратительной, в выбоинах и никто, естественно, ее не ремонтировал - шла война. Справа и слева дороги сплошные рисовые поля, а вскоре на окраине Сиам Реам появились прекрасные особняки, но безжизненные и запущенные. Интересно, что все новые сооружения, как и в Пномпене, имеют давность, по моей оценке, 15-20 лет, примерно одного периода постройки. К этому периоду относится строительство в Пномпене университетского комплекса, Олимпийского стадиона и других современных зданий. Можно было подумать, что примерно в этот период произошел какой-то всплеск в экономической жизни страны. Из бесед с кампучийскими товарищами я узнал, что после изгнания японцев и французов почти все страны мира, в том числе СССР и другие страны социалистического сотрудничества, стали щедро помогать Кампучии, а разумное использование этой помощи правительством привело к оживлению экономики и экономической жизни страны. Кампучийские товарищи утверждали, что все это приходится на период правления Сианука. Если это действительно так, то совершенно понятно, почему уважение к нему в народе до сих пор имеет большую силу. По их оценке только его объединение с Пол Потом и другими врагами кампучийского народа резко снизило его авторитет. Мне было интересно все это знать, хотя эти сведения надо было еще проверить.
В Сиам Реаме мы решили заслушать начальника штаба командования. В ходе заслушивания выяснилось, что ни начальник штаба, ни командир дивизии не могли объяснить, где противник, что он делает, как ведется с ним борьба, какие результаты этой борьбы, никаких отчетных карт не было и трудно было понять, чем занимаются части этого соединения. Пришлось внимательно объяснить товарищам, что необходимо сделать для успешной борьбы с полпотовцами. Эти рекомендации были похожи на те, которые я высказал министру обороны НРК Бут Хогу и поэтому не считаю нужным повторяться. Единственно, что несколько подробнее остановился на вопросах планирования ведения постоянной разведки и боевых действий, подчеркнул обязательность ведения отчетных карт о боевых действиях и постоянного анализа обстановки. Кампучийские и вьетнамские товарищи согласились с предложениями и заверили меня, что они будут поступать так, как рекомендовано. Странно было то, что никто с ними из наших советников не встречался и подобных рекомендаций не давал. Старший военный советник генерал В. З. Копытин смирился с тем, что их никуда не отпускают. Оно так и было, но надо же проявлять настойчивость и сломать эту практику. В оправдание В. З. Копытина могу сказать, что в Кампучии он был человеком новым и надо было еще раз ему во всем разобраться.
После легкого обеда мы поехали смотреть 7-е чудо света величественные архитектурные комплексы Ангкорват и Баюн. Оба комплекса построены в период между Х и XIV веками, когда Кхемерское государство переживало бурный расцвет и по своему развитию было одним из пяти самых могущественных государств мира. Архитектурный комплекс Ангкорват построен в конце XI - начале XII века, а Баюн еще в XIII веке, но мне больше понравился Ангкорват в архитектуре которого больше смысла, чем в Баюн. Не случайно государственной эмблемой Камбоджи всегда был Ангкорват. Ангкорват поражает человека архитектурными элементами комплекса, своими просторными помещениями, величественными пятью башнями, изумительными фресками на внешних и внутренних стенах комплекса. Да и место его сооружения было талантливо продумано его создателями. Сам комплекс огражден по всему периметру широким рвом, заполненным водой. Пройти на внутреннюю территорию комплекса можно только через мост. Как Ангкорат, так и Баюн построены без применения растворов и металла. Стены, башни, потолки держатся в результате тщательного подогнанных плит. Зазоров между плитами почти нет. Баюн, как и Ангкорват, расположен на отдельной территории, огражденной каналами с водой и вход на территорию возможен через мост, вдоль которого по правой и левой стороне стоят бюсты воинов. Их более пятидесяти, но ни один бюст не похож друг на друга. Очень величественно Баюн смотрится снаружи. Стены со сплошными фресками, на которых изображены победы Камбоджийцев в войнах против сиамского государства, хорошо сохранились, хотя в некоторых местах под влиянием дождя, солнца и ветра уже начали терять свой первозданный вид.
Никто сохранностью этих памятников, принадлежащих не только кхмерам, но и всему человечеству, не занимается. Возможно, сейчас что-то изменилось. Приходится поражаться человеческому разуму, создавшему проекты этих комплексов и воплотившими их в действительность. Мне говорили, что на строительстве этих комплексов работали десятки тысяч людей, в основном рабов, которых затем уничтожили дабы они не смогли повторить создание подобного в другом месте. Можно согласиться с правильностью этого утверждения. Камбоджа в XI-XIII веках была процветающим, могущественным государством, которое завоевало другие земли и покоряло другие народы. На фресках Баюна изображена победа царя Камбоджи над сиамским царем и показано движение большой массы пленных, закованных в цепи. Видимо, они и строили Баюн. На территории Кампучии сохранилось около 400 замков и до 800 пагод, многие из которых полуразрушены. Это свидетельство расцвета камбоджийского государства того периода. Когда посмотришь эти памятники, не веришь утверждениям, что кхмерский народ отсталый, слабо развит и т. п. Убежден в обратном. Такие памятники мог создать только талантливый и трудолюбивый народ. К этому вопросу мы еще вернемся.
По возвращении в город мы смотрели вольер для крокодилов. Их там сотни разных размеров. Разводят их для получения крокодиловой кожи, которая очень ценится на мировом рынке. Оказывается, они не так хищны, как показывают в кино и по телевидению. Но это вольер, а не река и не болото. Видимо, там они ведут себя по-другому. Здесь же ухаживающий за ними с металлическим шестом ходит среди них и загоняет их в воду. Правда, он все время подходит к ним с хвоста, а не с головы. Подходить со стороны головы опасно.
Уже темнело и мы под охраной тех же солдат на машине поехали на ужин. Его давал секретарь партийного комитета провинции. Через полтора часа, поблагодарив руководство провинции за ужин мы отправились отдыхать. На другой день в 7 часов утра - вылет в Баттамбанг - западную провинцию Кампучии.
До Баттамбанга летели всего лишь 40 минут. Высота полета была около 3000 метров, стояла солнечная погода и мы хорошо наблюдали местность. Везде рисовые поля, но не все обработаны. Надо сказать, что местность Кампучии, особенно в центре страны, равнинная и удобная для выращивания риса и других культур, а с учетом обильных дождей, особенно в дождливый период, создаются прекрасные условия для получения обильных урожаев.
В 7.40 мы были уже на аэродроме. Полоса аэродрома всего лишь 1250 метров длины, но наш АН-26 вполне вписался. Два вертолета уже ждали нас на стоянке и мы, выйдя из самолета, пересели в них и взяли курс в пд НРАК. Летели над районами, занятыми полпотовцами, а поэтому набрали значительную высоту. Добрались благополучно. Мы планировали побывать в этом соединении и заслушать командование дивизии об обстановке в зоне ее ответственности.
При заслушивании картина повторилась. Говорить на военном языке было трудно. На примитивных картах одни флажки, обозначающие расположение частей и некоторых подразделений. Был заслушан начальник разведки, но доклад был слишком пространным, не отвечающим на вопросы как планируется разведка, какой противник в зоне ответственности дивизии, чем вооружен, что он делает и его дальнейшие намерения, где и когда велись бои с противником и какие результаты, ослабевает ли активность противника или усиливается, имеются ли в составе его частей и подразделений наши разведчики и что делается для их внедрения, как организуется связь с разведывательными подразделениями и разведчиками, находящимися внутри частей противника - на все эти вопросы конкретные ответы отсутствовали. Не лучше обстояло дело с заслушиванием других начальников и командования соединения.
При заслушивании пришлось коротко останавливаться и давать рекомендации, что и как надо делать, чтобы поправить положение дел. Слушали внимательно и тщательно записывали. В 18 часов по пномпеньскому времени мы должны были встретиться с генерал-полковником Ле Дык Ань, и поэтому пришлось жестко экономить время.
В 14 часов вылетели на вертолетах в Трабанг, а оттуда на своем самолете, который нас уже ждал там, в Пномпене. В Пномпене наши военные советники от В. З. Копытина доложили карту с решением на закрытие госграницы Кампучии с Таиландом с необходимыми расчетами. На карте было также предусмотрено патрулирование кампучийских военных катеров вдоль морской границы с Таиландом. Карту и расчеты подготовили хорошо, а это было очень важно при докладе вьетнамским и кампучийским товарищам.
Встреча с генерал-полковником Ле Дык Ань состоялась в особняке. На встрече присутствовали его заместитель генерал-майор Хоа, старший вьетнамский военный специалист старший полковник Май Суан Тан и другие руководители. С нашей стороны генерал-майор В. З. Копытин, начальник политотдела полковник Смирнов и советник при начальнике Генерального штаба НРАК полковник Новохацкий. После взаимных приветствий я в течение часа изложил основные вопросы, которые необходимо было решить.
Прежде всего я постарался обрисовать состояние борьбы с полпотовскими бандами, проинформировал о результатах пребывания на севере и северо-западе страны и тех недостатках, которые были вскрыты в ходе работы. Большое внимание уделил необходимости ведения постоянной войсковой, оперативной и агентурной разведки, подчеркнув, что она практически не планируется и не проводится, хотя имеются большие возможности.
Главным в докладе был вопрос о необходимости закрытия государственной сухопутной и морской границы с Таиландом. Свои предложения, как необходимо это сделать, докладывал по разработанному решению на карте. Эта часть доклада заняла около 35 минут. Затем было доложено о необходимости создания в каждой провинции, уезде, в каждом городе мобильных отрядов для борьбы с бандами полпотовцев. Для оперативного воздействия на более крупные силы противника предложил создать в составе НРАК смешанный вертолетный полк с хорошо обученными и вооруженными десантниками. Был поднят вопрос об усилении идеологической работы среди населения страны и повышения его активности в борьбе с полпотовскими бандами, о необходимости тесных контактов между воинами НРАК и ВНА с местным населением, о недопустимости ненормальных взаимоотношений между ними.
В завершении доклада я напомнил вьетнамским и кампучийским товарищам о том, что протокол о разделении функции между военными советниками Вьетнама и советскими военными советниками подписан, но положение практически не изменилось. Советские военные специалисты и советники продолжают работать в некоторой изоляции, что приводит к их оторванности от жизни войск и плохому знанию обстановки. Так продолжаться дальше не может. Мы должны понимать, что речь идет не просто о советниках, а практически о взаимоотношениях между нашими государствами.
На этом я закончил свой доклад, поблагодарив товарищей за внимание.
После небольшого перерыва выступил Ле Дык Ань. Он обстоятельно, с оценкой сложившейся в НРК обстановки, остановился на обсуждаемых вопросах, подчеркнул их важность, но и трудность решения. К моим предложениям он добавил, что при закрытии государственной границы с Таиландом надо широко использовать инженерные заграждения и высказал мысль о необходимости строительства колонных путей для быстрого маневра силами и средствами на угрожаемых участках возможного прорыва полпотовских банд, на создание системы связи для управления частями и подразделениями, прикрывающих границу. Эти предложения были очень разумными и мы их включили в разрабатываемый план прикрытия государственной границы. По всему чувствовалось, что генерал Хоа, с которым мы вели беседу в полете от Ханоя до Хошимина по этим вопросам, подробно доложил их Ле Дык Ань и они были приняты вьетнамскими товарищами доброжелательно.
На этом встреча закончилась. Наша группа была довольна ее ходом и результатами. Затем нас пригласили на совместный ужин. Настроение у товарища Ле Дык Аня и его товарищей было превосходное. Он много шутил, хорошо кушал и предлагал всем замечательное блюдо типа гуляша, который кипел прямо на столе. Обращаясь к присутствующим, он рассказал об интереснейшем случае, который произошел с ним в Ленинграде. "Вы знаете, друзья, что когда я был в Ленинграде и однажды шел в военной форме с переводчиком по Невскому проспекту, мы поравнялись с молодой женщиной, которая за руку вела мальчика в возрасте 3-4 лет. Неожиданно он обратился ко мне с вопросом: "Ты кто? Немец?" Через переводчика я ответил, что нет, я не немец, а вьетнамец. "Так ты вьетнамец!? А можно я тебя поцелую!" Сказав это, он поднял руки в расчете, что я подниму его и он выполнит свое желание. Естественно, что я поднял его, он обвил руками мою шею и дважды поцеловал меня".
Когда Ле Дык Ань рассказывал об этом, у него на глазах были слезы6 а я подумал, что этот мальчик, впитавший своим детским умом и сердцем любовь нашего народа к вьетнамцам сделал в области укрепления интернациональных чувств, братских отношений между нашими народами больше, чем сотни пропагандистов.
Ужин несколько затянулся, но в душе я был доволен, хотя мне еще предстояло подготовиться для встречи с председателем Совета министров НРК Чан Си и министром обороны Бут Хонгом. Она была спланирована после моего возвращения из юго-западной части страны, т. е. через сутки, но времени по моим расчетам, кроме вечера этого дня, не было. Рано утром мы должны улететь в район порта Реам.
15 декабря 1982 года на вертолете мы вылетели в Кампонгсаом, считавшимся морскими воротами Кампучии с дальнейшим полетом в порт Реам, который планировался по договоренности с Кампучией как база для советских торпедных катеров и мелких военных судов, находящийся значительно южнее Кампонгсаома. Ветер был попутным и мы быстро сокращали расстояние между Пномпенем и главным портом страны. Как всегда, при полетах внимательно изучал местность, сличая ее с картой. Эта часть территории страны заселена слабо. Дорог почти не было, кроме дороги вдоль которой мы летели. Да и она была во многих местах разрушена. Низкие горы, густо проросшие лесом и кустарником, почти не просматривались, что создавало хорошие условия для действия различных банд. Не случайно, что этот район был местом активных действий полпотовцев и банд грабителей. Дело в том, что по этой дороге шло снабжение страны различными грузами, поступавшими через порт Кампонгсаом. Эти грузы доходили до столицы только в том случае, когда их сопровождали бронетранспортеры, а иногда и танки ПТ-76. Через 45 минут мы совершили посадку прямо в порту. Садиться было небезопасно из-за сильного ветра, но наш опытный экипаж вертолета успешно посадил его в избранном месте. У причала стояло под разгрузкой единственное судно, зато затонувших барж, небольших судов было очень много. Мол в нескольких местах был разрушен и требовалось его восстановление. Добротные хранилища на берегу были полупустыми. Прекрасная многоэтажная гостиница тоже пустовала. Мне сказали, что она полностью экипирована хорошей мебелью, но ею никто не пользуется. К порту подходила железная дорога с развитой системой путей в районе порта. Но она бездействовала.
Задерживаться мы здесь не стали и вылетели в район порта Реам. Это была основная цель нашего полета. Летели вдоль берега, изрезанного красивыми бухтами с богатой тропической растительностью, с множеством живописных утопающих в зелени островов. По торчавшим из воды затонувшим шхунам, баржам, лодкам, катерам можно было определить, что глубины залива не более 4-6 метров.
Мне подумалось, как было бы замечательно построить на берегу залива и на этих многочисленных островах санатории, где могли бы отдыхать миллионы людей, укрепляя здоровье под лучами солнца и купаясь в чистых, теплых и ласковых волнах. Но это дело будущего, а пока мы решали другую задачу.
Мы сели на берегу залива и сразу были окружены солдатами вьетнамского батальона, который охранял эту бухту от высадки морского десанта. Вскоре представился и командир батальона. По всему было видно, что им живется здесь неплохо - купаются, ловят рыбу, готовят пищу и все заботы. Никаких постов мы не видели. В красивой бухте с прекрасным пляжем был единственный причал длиной в 150 метров и с рабочей частью в 120 метров. Вот и все сооружения. Когда-то были мастерские, дизельные электростанции на 5 дизелей, постройки для жилья, но они все находились в запущенном состоянии и требовалось их восстановление. Восстановлению подлежала и система водоснабжения, которая также была разрушена. Очень хотелось покупаться, но не было времени. Надо было еще осмотреть долину севернее Реам, в которой находился аэродром. Решили на вертолете на низкой высоте пройтись по границе долины, которую ограждали небольшие горы, и посмотреть аэродром. В ходе полета мы изменили план и после общего осмотра долины произвели посадку на аэродроме. Полоса была сооружена из асфальтобетона, во многих местах разрушена и необходимо ее восстановление и приведение в порядок. На ремонт требовались небольшие средства и не так уж значительное время. Взлетно-посадочная полоса была длиной в 1100 метров и могла принимать самолеты типа АН-2, АН-26 и вертолеты. Раньше он был предназначен для самолетов-амфибий, хотя мне не довелось увидеть в Кампучии ни одного такого самолета. Возможно, их угнали полпотовцы в Таиланд. После всего увиденного сделали вывод, что порт Реам, после его восстановления, может служить отличной базой для ракетных и торпедных катеров.
Попрощавшись с командиром батальона мы взлетели и пошли на Пномпень. До Пномпеня летели 85 минут. Дело в том, что дул сильный встречный ветер и мы, испытывая болтанку, шли медленно.
Маршрут пролегал несколько южнее дороги Кампенгсаома, Пномпень и ландшафт был другим. Наблюдалось очень много рисовых полей, садов, но почти отсутствовали люди. Казалось, что это безжизненное пространство. В Пномпень прилетели в 13 часов дня и сразу попали на обед к министру обороны НРК товарищу Бут Хонгу. На обеде присутствовали генерал-полковник Ле Дык Ань, генерал Хоа и старший полковник Май Суан Тан. Перед обедом я проинформировал Бут Хорга о проделанной работе и что мы собираемся делать в ближайшее время. Он благодарил меня за информацию и пожелал дальнейших успехов. Обед прошел в обычном порядке.
К 16 часам поехали на встречу с председателем Совета Министров НРК Чан Си. Когда мы подъехали к зданию Совета Министров, нас уже ждали у подъезда кампучийские товарищи. Мы поднялись на второй этаж, оттуда нас сопроводили в комнату для приемов. Там уже находился Чан Си и его заместители. Он предложил мне сесть рядом. Затем высказал свое удовлетворение от возможности со мной встретиться. В свою очередь после короткого представления я поблагодарил его за предоставленную возможность встретиться с ним и высказать свое мнение о ходе строительства Народной Революционной Армии Кампучии. Оказание помощи в создании национальной армии Кампучии, как и ЛНДР и СРВ, было нашей советнической обязанностью. Оргштатная структура армий этих государств создавалась при самом активном участии советских советников и специалистов. Исходя из этого Советского правительство поставляло этим странам технику, вооружение, снаряжение, боеприпасы и все необходимое для жизни войск. Ко времени нашей встречи с выполнением плана создания НРАК дело обстояло более- менее благополучно, но соединения и части нуждались в получении инженерной техники, автомобилей и особенно самосвалов. Они по плану поступали, но многие шли на гражданские нужды. В связи с этим я высказал Чан Си просьбу: положенную инженерную и автомобильную технику направлять в войска в соответствии с разработанным планом строительства НРАК, тем более, что для мероприятий по закрытию государственной границы с Таиландом потребуется создание инженерных заграждений и строительство колонных путей, что без инженерной техники осуществлять трудно. Пользуясь случаем, я подробно доложил Чан Си о разработанном совместно с кампучийскими и вьетнамскими товарищами плана закрытия госграницы с Таиландом, что позволит в значительной степени облегчить борьбу с полпотовским и другими бандами. Чан Си положительно отозвался о нашем плане, пожелав военным успешного его осуществления.
Подали кофе, после чего, поблагодарив за теплую встречу и возможность высказать свою озабоченность по некоторым вопросам строительства НРАК и ходом борьбы против полпотовских банд. Товарищ Чан Си поблагодарил меня за откровенную беседу, за внимание к строительству НРАК, заявил, что он всегда готов со мной встречаться.
В 16 часов мы должны вылететь на Хошимин.
В полете до Хошимина мысленно подводил итоги своего пребывания в Народной Республики Кампучии. Проанализировав все события, встречи, пришел к выводу, что поездка была полезной. Прежде всего удалось своими глазами посмотреть реальную действительность и убедиться в необходимости тех мер, которые были предложены вьетнамской и кампучийской сторонам по вопросу борьбы с полпотовскими бандами и очищения страны от этой нечисти. Важным результатом было то, что мы открыли генералу В. З. Копытину путь к более тесному сотрудничеству с вьетнамскими и кампучийскими товарищами. Не менее важным было и то, что упрочилось взаимопонимание между министром обороны НРАК и командующим вооруженными силами НРК генерал-полковником Ле Дык Анем. Очень жаль, что пока решался вопрос полета в Кампучию два из запланированных дней ушло на согласование посещения, а продлить срок пребывания не было возможности из-за предстоящего полета в Москву.
На аэродроме Таншоннят нас ждали представители 9 ВО. Командующий в это время был в Ханое на сборках, а поэтому встречал начальник штаба округа. С аэродрома мы поехали в гостиницу. Это оказался особняк бывшего китайского полковника - разведчика. Осмотрев особняк, я пришел к выводу, что ему неплохо здесь жилось. Мы располагали свободным временем и нам предложили посмотреть Хошимин. Это совпадало с нашим желанием. В поездке по городу участвовало четверо - я, мой адъютант, дочь командующего 9 ВО переводчица Майя и начальник отдела внешних сношений. Город произвел на меня хорошее впечатление - широкие улицы, кварталы многоэтажных домов, гостиницы, рестораны, много света. Очень хорошее впечатление произвел порт. К середине нашей прогулки по городу зашло солнце, а поэтому город и порт зажглись яркими огнями. Хошимин не был похож на Ханой. В его жизни что-то было западное, занесенное со стороны. В городе было много машин, мотоциклов, значительно меньше велосипедистов, даже поведение прохожих как-то отличалось от Ханоя и других городов Вьетнама. Время было уже после 20 часов и государственные магазины были закрыты. Мы зашли в один из частных магазинов и чтобы не чувствовать себя неудобно, решить купить за 100 донгов календарь с красивым вьетнамками.
После прогулки по городу возвратились в гостиницу, поужинали и легли спать, но комары и гнус не давали спать, да и мысли уже были в Москве.
Утром после легкого завтрака поехали на аэродром, но сразу взлететь на Ханой не удалось, не было разрешения. Только через час разрешение было получено и мы взлетели. К обеду были в Ханое. Завтра полет на Москву.
Вылет на Москву планировался на вторую половину дня и было еще время посмотреть многие документы в порядке подготовки к встрече с министром обороны СССР Маршалом Советского Союза Д. Ф. Устиновым. Некоторые документы хотелось взять с собой, но это было бы нарушением режима секретности, чего я никогда не допускал. Возможно, это было хорошо, потому что в таких случаях всегда тренируется память в способности удерживать массу различных данных и цифр. Только в 13 часов мы выехали на аэродром. Ехали очень медленно, так как мост через р. Красная был забит машинами и образовавшимися пробками. Тем не менее мы приехали на аэродром своевременно, но вылет самолета откладывался из-за задержки в Ханое генерального секретаря НРПК Хенг Самрина. Он должен был лететь этим же самолетом с членами делегации на празднование 60-летия Образования СССР. Я понял, что буду лететь до Москвы совместно с Кампучийской делегацией. Кампучийская делегация поднялась на борт самолета позже, когда несколько человек, летевших в салоне первого класса, уже заняли свои места. С появлением Хенг Самрина и членов делегации в салоне, я поднялся и поприветствовал их. В составе делегации находился и министр обороны Кампучии Бут Хонг. Полет происходил ночью и кампучийские товарищи спокойно отдыхали. В Москву прилетели к 5 часам утра. Меня встретили товарищи из 10 Главного управления. Погода стояла мерзкая - туман, пронизывающая сырость, обледенелая дорога. К 6 часам утра был дома. Отдыхать не ложился. Сегодня предстоит посещение стоматологической поликлиники. Опять беспокоят зубы, а это очень неприятно. Хорошо, что в поликлинике уже были знакомые врачи, которые оперативно принялись за дело. С утра помощник министра обороны адмирал Свет Саввич Турунов сообщил, что министр обороны примет меня в 14 часов. Это хорошо. Лучше, когда ты бываешь у начальников сразу после прилета и не приходится волноваться несколько дней в ожидании этого события.
Меня не очень беспокоило то, что предстоит встреча и доклад ему о положении во Вьетнаме, Лаосе и Кампучии по большому кругу вопросов. До этой встречи мне уже много раз приходилось ему докладывать в бытность командующего Южной группой войск и когда находился на должности первого заместителя главнокомандующего войск Дальнего Востока. О Дмитрие Федоровиче Устинове у меня к этому времени сложилось твердое убеждение как об умном, государственном человеке, жизнь которого полностью принадлежит интересам народа, укреплению экономического и военного могущества нашего государства. Не случайно, что в годы Великой Отечественной войны он был министром оборонной промышленности СССР и будучи в молодом возрасте, успешно справлялся с этой должностью. Он внес огромный вклад в победу нашего народа в войне против фашизма. Став министром обороны СССР он продолжал отдавать все силы, весь свой незаурядный талант оборонному могуществу нашего государства и стран социалистического содружества. В отличие от некоторых других руководителей он был человеком скромным, внимательным и заботливым. Особо ценным качеством его характера, общения с людьми было умение их слушать. Он мог слушать 30, 40, 50 минут и больше, не перебивая докладчика или любого человека, сообщавшего ему данные по какому-либо вопросу. Нет. За всю свою жизнь мне много раз приходилось докладывать большим начальникам, но такого внимательного и терпеливого человека я узнал впервые. В наше "перестроечное" время, а вернее в период развала нашего государства по вине предателей интересов народа, можно иногда слышать о Дмитрие Федоровиче Устинове и что-либо порочащее его имя. Но это делают люди, которые никогда близко не соприкасались с этим человеком, не знавшие его в тот период, а принимают за истину все, что изобретают о нем его недоброжелатели.
В предвидении встречи я принял решение доложить ему о военнополитической обстановке в СРВ, НРК и ЛНДР и в целом регионе, о ходе строительства кадровых армий Вьетнама, Лаоса и Кампучии, о выполнении плана поставок для строительства этих армий Советским Союзом техники, вооружения, боеприпасов и снаряжения, о необходимости строительства технической базы, без которой нельзя обеспечить высокую боевую готовность частей и соединений ВНА, НРАК и НАЛ, о состоянии обороны на северном стратегическом направлении, о проделанной работе по ее укреплению и совершенствованию, о состоянии борьбы с полпотовскими бандами в Кампучии и Лаосе и необходимости закрытие границы с Таиландом.
Перед началом доклада по всем этим вопросам зашел к адмиралу Турунову Свету Саввичу. Мы обменялись мнениями по некоторым вопросам, договорились о личной встрече. Время поджимало и я пошел в приемную. В 14 часов зашел в кабинет к министру обороны, который поднялся из-за стола, как это он делал всегда, и пошел мне навстречу. Я доложил о прибытии и он со словами: "Ты что-то помолодел, Федот Филлипович" и предложил мне сесть. "Наши друзья, товарищ министр обороны, не дают стареть, да и работа не позволяет". "Это хорошо. Давай докладывай о том, что ты считаешь важным. Получив разрешение, я перешел к изложению намеченных вопросов. Дмитрий Федорович курил и хорошо знал, что я курящий и стал предлагать мне сигарету "Мальборо". Он не предполагал, что я после операции бросил курить. Я пытался отказаться под предлогом, что курить в присутствии министра обороны неудобно, да и не принято, но он все же протянул мне пачку с выдвинутой сигаретой, которую я вынужден был взять, чтобы не обидеть его. Вслед за предложенной сигаретой он поднес зажженную зажигалку и я прикурил. Пришлось пару раз затянуться, но увлекшись докладом, больше не курил, а Дмитрий Федорович не настаивал. Доклад по всем намеченным вопросам получился, судя по вниманию, с которым министр слушал меня, интересным. За 45 минут доклада он только дважды спросил: "Федот Филиппович, неужели это так? на что я ему отвечал, что именно так, товарищ министр обороны, и при этом смотрел ему в глаза. Докладывая, я понимал, что у министра обороны много каналов, по которым он может проверить истинное положение вещей. Но дело не в возможностях министра обороны, а в чести и достоинстве. Бог меня избавил от элементов авантюризма и я никогда за всю свою продолжительную службу не допускал его.
После доклада министр обороны поинтересовался, как у меня сложились взаимоотношения с государственным и военным руководством СРВ, НРК и ЛНДР. Я ответил, что взаимоотношения хорошие, никаких затруднений не испытываю, всегда имею возможность, при необходимости, встретиться и изложить просьбу или высказать свою позицию. Партийное, государственное и военное руководство высоко ценит нашу помощь по всем вопросам государственного, партийного и военного строительства и постоянно благодарят наше руководство за бескорыстную экономическую помощь и помощь в строительстве вооруженных сил.
"А как чувствует себя супруга и внучка?" "Большое спасибо. Они чувствуют себя хорошо". "Передай им мои самые сердечные пожелания здоровья и благополучия". "Большое спасибо, товарищ министр обороны. Они будут тронуты Вашим вниманием". Дмитрий Федорович знал, что у сына умерла жена и осталось две девочки которых мы взяли на воспитание.
"Возвратившись в Ханой, передай при встрече привет министру обороны СРВ товарищу Ван Тиен Зунгу, а когда будешь в Кампучии и в Лаосе товарищам Бут Хонгу и Кхамптай Симфандонгу". "Большое спасибо за приятное поручение. Обязательно передам".
"Передавай привет всему своему коллективу советников и специалистов. Желаю им здоровья и успехов в работе".
На этом встреча закончилась. Министр обороны поднялся из-за стола и протянул мне руку на прощанье.
В эту поездку в Москву запомнился мне один интересный случай, связанный с празднованием 60-летия Образования СССР. На это празднование были приглашены все главные военные советники. С прибытием к месту празднования я несколько задержался и вошел в дом, когда уже делегации стран социалистического содружества и дружественных стран собрались и стояли вдоль стен зала в ожидании захода в зал для торжественного собрания. Министр обороны ВНР генерал-полковник Карпати увидел меня и пошел мне навстречу, пересекая зал ожидания. Естественно, что я вынужден пойти ему навстречу, но в это время увидели меня и другие министры: министр обороны ЧССР генерал армии Мартин Дзур, министр обороны МНР генерал-полковник Ендон, министр обороны СРВ генерал армии Ван Тиен Зунг, министр обороны НРАК товарищ Бут Хонг и все они покинули свои места и окружили меня в центре зала. Они тепло поприветствовали меня, а я соответственно тепло отвечал на их приветствия. Но мне было не совсем удобно от такого внимания, которое наблюдали присутствующие в зале. Вместе с тем подумал, что не зря мне почти 60 лет и что я что-то сделал для укрепления дружбы и интернационального единства между народами Советского Союза и народами этих стран.
На второй день улетел в СРВ. Заканчивался 1982 год и пятый месяц моего пребывания во Вьетнаме. Это были очень трудные и очень интересные месяцы моего становления в качестве главного военного советника в Социалистической Республике Вьетнам.
Заканчивалась первая декада февраля 1983 года. Мы продолжали готовиться к приезду комиссии. Никакой робости или неуверенности у нас не было. Мы трудились добросовестно, сделали много и не было нужды переживать. Но человек устроен своеобразно. Если этот человек с чувством долга перед Родиной и самим собой, он всегда будет беспокоиться, всегда будет искать пути улучшения своей работы, пути более глубокого проникновения в суть своей работы, в суть происходящих явлений и событий. Да! Таким должен быть настоящий человек, человек мыслящий, человек самоанализа, человек труженник.
Сегодня нас пригласили на ТЭТ к Начальнику Главного политического управления, члену политбюро ЦК КПВ. Тю Хюи Ману. ТЭТ - это национальный праздник. Его празднуют официально три дня, а неофициально 6-7 дней и более. Это новый год по лунному календарю. Он не имеет строго определенной даты, он подвижен.
Мы сегодня гости начальника Главного политуправления ВНА. Начало праздника было намечено на 19.00. У вьетнамцев не соблюдается такая точность, как у нас, когда стараются собраться за некоторое время до Нового года, проводить старый год и встретить новый. Такой традиции нет. Новый год вьетнамцы могут встречать за несколько дней до его наступления, а близких друзей могут приглашать в гости накануне или после наступления Нового года.
Общим является то, что в день праздника обычно вьетнамцы собираются семьями и отмечают его как семейный праздник. Мы были заняты на встрече около двух часов. Отметили в тостах много общего между новогодними праздниками наших народов, пожелали крепкого здоровья, успехов, благополучия и всего, что обычно желают в этот праздник. Затем сфотографировались с маленькими деревьями абрикос и персиков. По традиции дорогому гостю дарится маленькое дерево, усыпанное мелкими плодами. Таких два дерева подарили нам в период праздников министр обороны Ван Тиен Зунг и начальник политуправления Тю Хюи Ман.
На второй день вечером в канун нового года нас пригласил министр обороны и его супруга мадам Нгуен Тхе Ки. Мы прибыли втроем, взяв с собой внучку. Она за последнее время в гостях ведет себя хорошо. К нашему приходу вся семья министра обороны была в сборе, кроме сына, учащегося в СССР. Он в этом году заканчивает учебу. Была дочь, второй сын, зять, мадам Нгуен Тхэ Ки и Ван Тиен Зунг. Вечер прошел хорошо. Поговорили о традициях народов, о том, что наступил год свиньи, а это год, по преданиям народа, благоприятный. В тостах высказывались пожелания счастья и радости в Новом году. Алечке подарили несколько очень симпатичных кукол.
В десятом часу, поблагодарив за угощения, мы разошлись. Ван Тиен Зунг предлагал нам погулять по городу и посмотреть его ночной наряд, но мы не захотели. Ходила Алечка с Владимиром Пинн и наши водители с детьми. В городе стоял сплошной грохот взрывов петард. Он не смолкал всю ночь и на следующий день, а практически треск раздавался всю неделю. У нас хорошо празднуют новый год, но вьетнамцы еще лучше. У них просто фанатизм. Уж больно шумно они его отмечают. И где столько изготавливается петард. Израсходованного пороха, видимо, хватило бы на маленькую войну.
На второй день праздника мы не работали и была возможность пойти посмотреть городской парк и выставку цветов. Отдельные цветы были очень оригинальными и произвели хорошее впечатление. Походили по парку и возвратились домой. Надо было отдохнуть. Ведь всю ночь стоял грохот.
Вторую половину февраля мы были заняты комиссией. Слетали в Куньмынский особый Военный Район, познакомились с местным руководством. Генерал И. В. Вельджанов - советник при командующем КОВРа выглядел неплохо. Он хорошо контактирует с руководством КОВРа и местными руководителями. На весь их коллектив была единственная женщина - жена советника при командующем артиллерии КОВРа полковника Шевченко. Она пригласила нас к чаю. Мы не смели отказаться, да и ей приятно было встретиться с советскими людьми. Она рассказала об условиях жизни, а этим очень интересовались московские товарищи. Она не жаловалась, но высказала пожелание больше разнообразить продовольственные товары. Поблагодарив за внимание, мы ушли, оставив доброе чувство. После этого мы пошли во взвод связи.
Во взводе связи, обеспечивающем связь советника КОВРа с ГВС, побеседовали с солдатами и сержантами. Они чувствовали себя хорошо. У них небольшая ленкомната, библиотека, кинопередвижка, журналы, газеты. Письма получают 2-3 раза в месяц. Это не часто, но все же связь с Родиной поддерживается. Жалоб не было. На кухне, которую мы посетили, санитарное состояние было относительное. И. В. Вельджанов ссылался на то, что, дескать, пищу готовят вьетнамцы, они и отвечают. Но это несерьезно. В это дело на вникать. После завтрака мы улетели в ракетную бригаду. Надо сказать, что на завтраке в ресторане мы заметили хорошее, доброе отношение к нам. Многие официантки немного разговаривали по-русски. Это говорило о том, что наши россияне бывают там довольно часто. Ведь это угольный бассейн, дающий до 6 миллионов тонн угля, практически 80% от добываемого в стране, а в этом бассейне работает до 250 человек советских специалистов. Вот они и пользуются здесь общим вниманием.
До РБР летели всего лишь 30 минут. Я до этого не сумел побывать в этой бригаде, хотя много знал о ней из докладов генерала Григория Кузьмича Филоненко. Она обустраивалась и весьма бурно. За короткий период времени были возведены хранилища для техники, для ракет, для ракетных установок, казармы, ПТО, аккумуляторная, жилье для советских специалистов, для офицерского состава бригады, построено много хороших дорог. Командир бригады закончил нашу артиллерийскую академию, прекрасно говорит по-русски. Вот он и показывал весь комплекс проделанной работы. Впечатление осталось хорошее.
Наступили сумерки и надо было возвращаться домой. Мы попрощались и взяли курс на Ханой.
На следующий день, т. е. 25.2 улетели в Дананг. Мы решили побывать в Дананге, посмотреть бригаду надводных кораблей и базу хранения материалов и техники, откуда шло снабжение Лаоса. До этого мне на этой базе бывать не приходилось. Сперва мы решили осмотреть базу. Когда мы туда приехали, там уже был генерал Олег Алексеевич Комаров и полковник Александр Львович Момотков. Мы решили коротко послушать начальника базы капитана лаосской армии. Это очень деловой, юркий капитан, учившийся в свое время в Советском Союзе в автомобильном училище. Неплохо говорит по-русски. Заслушав его доклад, мы пошли осматривать складскую территорию. Она раскинулась довольно просторно на 5-6 гектарах. Кое-где имелось твердое покрытие в виде площадок, на которых стояла техника: машины, тракторы, бульдозеры, грейдеры, эскаваторы, катки, передвижные электростанции и другая техника. На площадках лежало много металла, уже изрядно поржавевшего, покрышек для машин, много агрегатов для различной техники и материалов. Под крышами нескольких складских помещений, весьма внушительных, хранились автомашины, цемент, электростанции и другие более мелкие агрегаты и материалы. Удивительно, что хранящийся в мешках цемент в значительной степени схватился, образовав до 3-4 см корку. Такого цемента хранилось до 8000 тысяч тонн. Вот где гибнут дорогостоящие материалы. Вот где безхозяйственность. Но что делать. Вывоз грузов в Лаос идет очень плохо. За месяц 200-300 тонн, а их лежит до 50 000 тонн, а чисто военных до 32 000 тонн. Думали, решали, но ничего разумного не придумали. Слишком дорогое удовольствие возить их автотранспортом. Машина сжигает до 1 200 литров бензина в оба конца, да еще изнашивается, да еще надо платить водителю, а привозят, допустим, 5 тонн цемента. Трудно сказать, что дороже бензин или цемент. Вот в этом и вся проблема с вывозом. Надо задействовать порт Винь, путь от которого в Лаос в два раза короче. Это решение проблемы.
Для перегрузки материалов с океанских судов на малые суда, так-как океанские не могут зайти в порт Винь из-за мелководья, надо иметь не менее двух мелких судов, которые и будут доставлять грузы в порт Винь, а оттуда автотранспортом в Лаос. Это должны решить министры обороны СССР и СРВ.
После осмотра склада поехали в бригаду кораблей. Осматривали малые противолодочные корабли. Команды были выстроены, мы заслушали рапорт и побеседовали с офицерами и личным составом. Оказалось, что из прежнего экипажа сторожевого корабля, который был полностью обучен в Симферополе, никого не осталось и никакой приемственности в смысле обучения экипажа не произошло. Те ушли, эти пришли без какого-либо перекрытия по срокам. Мы были удивлены этой беспечности, бесхозяйственности и бог знает еще чем. Зачем было учить целые экипажи? Зачем было тратить столько средств? Но что делать? Уже не вернешь. Надо смотреть на будущее, не допустить подобной бессмыслицы.
Во второй половине дня улетели в Нячанг. Встретили нас генерал-лейтенант Попов Александр Михайлович, советник по учебным заведениям, начальник училища, герой СРВ, хорошо владеющий русским языком полковник Динь, его заместители, начальник военно-морского училища, начальник училища связи и их заместители. Встречали и местные власти. С аэродрома мы разделились на три группы для параллельной работы. Другого выхода не было. Внимательно выслушали начальника авиационного училища. Проблем много: неисправность Л- 29, Л-39, МИГ-21 бис, и т. д. Недостает инструкторов - их в два раза меньше, вместо 172 имеется 72. Естественно, что это не простые вопросы. Их надо решать. Для меня они не были новыми вопросами и я уже бывал в этом училище и знаю положение дел, но для членов комиссии это важно. Они также должны нам кое в чем помочь. После заслушивания пошли смотреть классы, тренажеры, музей. Музей был очень содержателен, здесь даже есть фотографии американских летчиков, сбитых самолетов вьетнамскими летчиками. Во всем чувствовалась рука начальника училища. Он очень откровенен, за что говорят, его начальство не совсем почитает. Это не удивительно. Хочется помочь им в этих делах, но жаль, что ты не все можешь, не все от тебя зависит.
Вечером заслушали всех остальных товарищей, побывавших в морском училище и училище связи. Они обстоятельно доложили свои выводы.
Утром после завтрака решили выйти в море посмотреть бухту Нячанг, кое-кто решил покупаться, а главное все хотел посмотреть огромный аквариум с различными рыбами от декоративных до больших морских. Это было очень интересно. В аквариуме, отгороженном каменной стеной с отверстиями для морской воды, находилось кроме декоративных рыб, которые мы видели в маленьких комнатных аквариумах, много больших морских рыб. Каких только рыб нет. Когда бросают съестное, они тучей набрасываются на брошенное, показывая бока, животы и свой норов. Между двумя большими аквариумами, расположился уютный ресторанчик. Он небольшой, но довольно вместительный. В буфете продают вино, пиво, закуски, а самое главное корм в виде сушеных рыбешек для корма рыб. Огромные рыбины по 6-8 килограмм и более набрасывались дружно на брошенную сушеную рыбешку. Здесь даже большие черепахи с огромную сковородку спокойно проплывают среди косяков рыб в надежде тоже что-то получить из корма. Но они страшно неповоротливы и только тогда, когда корм брошен прямо ко рту, они кое-как успевают заглотить. Все остальное пожирается юркими, хотя весьма большими рыбинами. И каких только нет рыб. Любовались этим зрелищем весьма долго.
Вскоре появилась группа экскурсантов - поляков. Они также внимательно наблюдали это прекрасное зрелище. Но нам надо было уже улетать, а перед отлетом нас ждал обед. Мы возвратились в гостиницу, забрали вещи и поехали в летное училище. Там уже были начальники училища морского и связи, а также местные власти. За обедом я произнес тост. Говорил о достижениях провинции, о делах училища, о наших пожеланиях. Хорошо, что я накануне прочитал внимательно справку по данной провинции. Это дало возможность соединить в тосте гражданские и военные дела.
Вот и нет февраля. 1, 2, 3 марта комиссия работала непосредственно в управлении главного военного советника. Смотрели все документы. Их много. Все они представляли определенный интерес. Эта работа была хорошо организована и мы объективно показали свой труд.
На следующий день генерал-лейтенант Александр Петрович Токун сделал разбор. Это был хороший, объективный разбор. Он старался сконцентрировать свое внимание на недостатках, особенно по работе ремонтных заводов, по состоянию ВВС. ПВО и работе с кадрами. По всем этим вопросам имели место недостатки, не всегда зависящие от нас.
После разбора поехали к послу Борису Николаевичу Чаплину. Состоялась 30- минутная беседа. Александр Петрович доложил о результатах работы, о положительном и недостатках. Затем принял нас товарищ Ле Чонг Тан. Опять информация А. П. Токун, затем выступление товарища Ле Чонг Тана. После официальной части состоялся ужин.
На второй день провожали комиссию в Москву. Впервые видел ИЛ-86. Это новая многоместная машина. Зашли посмотреть внутрь самолета, но ничего особенного не увидели. На взлете он нам совсем не показался. Почему-то слишком долго отрывался от взлетной полосы, а ведь он был загружен не полностью. Но может быть это только первое впечатление. Проводили и поехали домой. Дорогой думал о Женсене Кирееве. Бог знает, что за человек. Хочется относиться к нему с уважением, но во всем его поведении есть что-то настораживающее, неискреннее. Видимо слишком большое самолюбие, слишком много гордости и самолюбования.
Сегодня 7 марта. До обеда посетил посла. Обсуждали последние новости. Он мне сказал, что они писали письмо в МИД СССР о моем награждении и что МИД поблагодарил за высокую оценку моего труда, но ходатайствовать о награждении не стал, т. к. я за последние три года получил два больших ордена - Орден Ленина и Орден Октябрьской революции. Зачем только они это делали, имею в виду посольских. Кому это нужно. Я сам был против награждения. Когда я сказал Алевтине Васильевне об этом, она также правильно все поняла. Она хорошо знает, что я Родине служу не за ордена и медали, да и Родина меня никогда не обижала. Давала мне звания, должности, ордена, посылала на съезды КПСС, избирала депутатом Союзных Республик и депутатом Верховного Совета СССР. Нет. Не обижала. Да и я к ней отношусь с любовью. Служил и служу, как мне кажется, честно и сколько не пытаются отдельные подлые личности в чем-то меня упрекнуть, ничего не получается. Буду надеяться, что их за несправедливость покарает судьба. Да! Обязательно покарает. Я в это верю.
Но что это я расчувствовался. Кому это нужно. Это, видимо, под влиянием приближающегося шестидесятилетия.
Сегодня был у министра обороны СРВ генерала армии Ван Тиен Зунга. Он мне изложил программу предстоящей военно-научной конференции в Хошемине с участием членов Политбюро, на которой будут обсуждены вопросы: - подведение итогов развития Вьетнамской Народной Армии; - перспективы дальнейшего развития Вьетнамской Народной Армии; - участие в экономическом строительстве воинов Вьетнамской Народной Армии.
Хорошо, что он это сделал. Это говорит о доверии, о наших добрых отношениях. Но он меня и озадачил. Он сказал, что в связи с конференцией с 10 по 15 марта он на моем дне рождении не может быть. Я пришел в уныние. Как быть. Хорошо, что не посланы пригласительные. Пришлось перенести вечер на 15.3.1983 г. Он обещал, что обязательно будет.
В один из дней мы с Женсеном Киреевым обсуждали предложения Вьетнамской стороны по пятилетнему плану. Надо было прийти к какому-то определенному мнению. Мы боялись что вьетнамские товарищи возьмут верхний потолок. Тогда надо будет менять наши наметки по пятилетнему плану. К счастью все обошлось благополучно. Взяли нижний предел. Но за этими вводными пошли и заботы. Давай, давай, давай. Вот уж у нас любят торопиться даже там, где нет никакой необходимости.
Сегодня суббота, 12 марта, день рождения Алевтины Васильевны. С утра поздравили бабушку с днем рождения. Бабушка довольна, хотя женщины не любят, как я заметил, отмечать свои дни рождения. Может быть это и правильно. Что хорошего, что ты на год стал старше. Но это для женщин, а мужчины придерживаются другого мнения. В субботу мои сослуживцы поздравили меня с юбилеем. Начали поступать поздравления от начальства. Поступил приказ Мо СССР о награждении меня ценным подарком и мне вручили памятный адрес. Это хорошо. Поступили поздравления от командующих Округов, Главнокомандующего Войсками ДВ генерала армии Говорова В. Л., от Дружинина М. И. и других сослуживцев.
Сегодня воскресенье и я решил на службу не ходить. Надо было помочь Алевтине Васильевне да и немного отдохнуть. Обед был назначен на 2 часа. Это хорошо. На обед из нашего дома пришли все, кроме Валентины Николаевны Пинн. Она болеет и поэтому прийти не смогла. Посидели, поговорили, спели несколько песен и на этом закончили. Но все же отметили. Конечно молодежь так дни рождения не отмечает. Она долго гуляет и веселится.
Продолжали поступать поздравительные. Их уже набралось довольно много. Прислали поздравления чехословацкие, венгерские, московские друзья, прислал поздравления министр обороны ЛНДР Кхамтай Сипфандон и его заместители, посол СССР в ЛНДР Сопченко Владимир Федорович, Посол СССР в Кампучии Олег Владимирович Басторин и другие товарищи.
Но я не знал, что есть памятный адрес от товарища Цеденбала. Вот уж внимательный человек, замечательный руководитель, который никогда не забывает тех, кто успешно работал в МНР, кто укреплял по-настоящему дружбу между нашими народами. Но это поздравление объявил посол МНР в СРВ Равдангийн Гунсэн на самом вечере, что было неожиданностью для всех присутствующих. Волнение за предстоящий вечер не проходило. Как получится, как воспримут гости этот вечер, понравится ли он им, укрепит ли наши отношения и отношения между ЧССР, СРВ, ВНР, МНР, СССР, ЛНДР и НРК - вот главный вопрос. Ведь этот вечер не должен быть простым ужином. В этот день я волновался по поводу прилета генерала Копытина Виктора Захаровича и генерала Комарова Олега Алексеевича. Они должны были прилететь с супругами.
Вот и наступил день волнений, раздумий и надежд. Почему я так волнуюсь, почему переживаю, почему душа полна тревог? Возможно это действует необычность обстановки. Как-никак первый раз в этой стране мне приходится организовывать такое мероприятие. Как оно получится, каково мнение останется у присутствующих на этом мероприятии, будет ли оно желанным для гостей или они после исполнения формальной вежливости поспешат уйти домой под различными предлогами, наконец, какое впечатление произведет на присутствующих сама организация мероприятия, хозяин и хозяйка события. Алевтина Васильевна, чувствую, тоже волнуется, что редко бывает. Она обычно внешне спокойна, хотя всегда волнуется, а сегодня она и внешне волнуется. Мне приятно это волнение. В этом волнении я усматриваю ее страстное желание, чтобы вечер получился, чтобы я был доволен им. Днем она еще раз побывала в зале для приема, все посмотрела, взвесила, дала свои советы.
Но вот и 18 часов 30 минут. Мы идем в Ба-Ба (гостиница 33). Это в 400 метрах от дома No2 - нашего дома, где мы живем. Алевтина Васильевна в вечернем гипюровом платье. Оно ей очень идет. Она в нем стройная и значительно моложе своих 59 лет.
Начали прибывать гости. Прибыл генерал армии Тю Хюн Ман с переводчиком Зиеу, прибыла жена министра обороны СРВ уважаемая мадам Нгуен Тхе Ки, прибыл посол СССР в СРВ Чаплин Борис Николаевич с супругой Галиной Александровной и дочерью Светой, прибыл чехословацкий посол уважаемый Богуслав Гангл, прибыл венгерский посол с супругой Йожеф Варга, монгольский посол Равдангийн Гунсэн с супругой, прибыли военные, военно-воздушные и военно-морские атташе этих стран вместе с советскими военными атташе генералом Давыдовым Владимиром Алексеевичем и Аллой Алексеевной. Прибыл советник - посланник нашего посольства Мякотный Юрий Николаевич, советник при Совмине СРВ товарищ Гвоздев Виктор Александрович с супругой, Сергеев А. А. - экономический советник без супруги, супруга экономического советника при посольстве СССР в СРВ Валентина Нагибина, Евгений Рыбалко с супругой торгпред СССР в СРВ, Бочурин Юрий Григорьевич с супругой, Зам МО СРВ генерал-лейтенант Чан Ван Куанг с супругой, советник при РВ и А генерал Филоненко Григорий Кузьмич со Светланой Витальевной, советник при командующем ВВС СРВ генерал-лейтенант Недзелюк Павел Матвеевич с женой Лидой, советник при командующем инженерных войск генерал Бражко Павел Рафаилович с супругой, заместитель по политической части генерал Дорцев Юрий Степанович со своей супругой Геллой Ивановной, мой заместитель генерал- лейтенант Кереев Жансен Киреевич с супругой, доктор подполковник медицинской службы Васильченко с супругой, полковник Жуков Леонид Степанович с супругой, капитан 1-го ранга Любимов А. И. и некоторые другие лица.
Мы стояли с Алевтиной Васильевной у входа и всех встречали. Все нам добродушно улыбались. Но это естественно. Ведь надо порадовать хозяев своим радушием. Да. Совсем забыл. Прибыли главные военные советники из Кампучии и Лаоса товарищ генерал Комаров Олег Алексеевич с Лидией Петровной и генерал Копытин Виктор Захарович, к сожалению без супруги. Прибыл и полковник Момотков Александр Львович. Пришли все, кто мог прийти, а это уже хорошо.
Вечер вести я поручил Керееву Женсену Кереевичу. Да! Только он может это делать, если вложит душу. Начались выступления для тостов. Первым говорил Женсен Кереев. Он говорил очень хорошо, я имею в виду Женсена, но главным образом о поступивших поздравлениях. В ходе его выступления он зачитал приветственный адрес МО СССР Д. Ф. Устинова, а затем предоставил слово послу МНР в СРВ товарищу Равдангийну Гунсэну, который объявил памятный адрес Юмжангийн Цеденбала по случаю моего шестидесятилетия и передал сувенир. Это было великолепно. Это сразу создало атмосферу особого настроения у меня и у всех присутствующих. Честно говоря, тронут этим великим, простым, твердым и внимательным, незаурядным деятелем международного коммунистического и рабочего движения генеральным секретарем ЦК МНРП, председателем Великого Народного Хурала МНР, маршала ЦК МНР товарища Цеденбала. Затем продолжались объявления приветствий от министров ВНР, ЧНА, НАЛ, Вьетнамской Народной Армии, от руководства Советской Армии, войск ДВ, от друзей и близких. Затем слово было предоставлено товарищу генералу армии Тю Тюи Ману. Он говорил очень хорошо, подчеркнул, что за короткое время я завоевал своей скромностью и деятельностью уважение и признательность вьетнамских друзей. Затем выступил товарищ Чаплин Борис Николаевич, а затем все остальные. Через два часа сделали перерыв, но никто не ушел. Все остались. Это уже хорошо. Это говорило о том, что всем нравится. Еще два часа, еще выступления. Особо емко и глубоко выступили генералы Филоненко, Недзелюк, Бражко. Да им проще. Они меня хорошо знают, а поэтому им легко говорить.
После второго перерыва послы стали расходиться. Ушли и вьетнамские товарищи. Мы их тепло проводили. Все посольские и наши остались. Вот тогда и началось настоящее веселье. Начали еще выступать, петь, рассказать стихи. Выступило 100% присутствующих на вечере. Никто не заметил, что уже час ночи. Я и сам не заметил, как сбежало время. Мое выступление было хотя просторным, но емким и душевным. Понравилось оно и Алевтине Васильевне. Она тоже выступила и выступила хорошо. Спасибо тебе, Алевтина Васильевна. Вечер очень удался. Это хорошо. Мы довольны. Ура! Ура! Ура! Экономсоветник Сергеев А.А. подарил мне в день 60-летия стихи:
Земле (
планете)
было нужно,
Чтоб в этот день в весенний март
Мадонна Кривда в муках тяжких родила сына
И в отважных с тех пор пошел Федот
В путь дальний и тернистый, смертельный, сложный.
Но вынес он лишенья все, невзгоды
И вот перед нами в полной красоте,
Добытой трудными и ратными делами,
Предстал Федот Филипыч
генерал,
Увенчан славой, орденами!
Доверие ему большое
крепить войска друзей
Вдали от Родины своей,
Чтоб крепче мир стал на планете, где он уж вот как шестьдесят
Подал свой первый голос полководца.
Желаю Вам, Федот Филиппович, здоровья богатырского,
Успехов творческих, крепящих мир и постоянного прилива сил,
Дающих жить, работать, думать и творить,
любить и быть любимым!
Я небольшой знаток поэзии, но самое главное в этих стихах вложена душа. Спасибо А. А. Сергееву за его стихи. Читатель может сказать: И кому нужен твой юбилей, что ты так подробно его описал". Да, он конечно будет прав, но каждый человек немножко эгоистичен и я тоже. Пусть меня простит читатель.
А сейчас надо готовиться к поездке в Кампучию. Она и так уже затянулась. Надо давать ответы на вопросы МО СССР и НГШ ВС СССР, а ясности нет. Ее можно получить только в Кампучии. Но надо вначале проводить Алевтину Васильевну с моей внучкой Алечкой. Они потихоньку готовятся к отъезду. Особенно в восторге Алечка. Ведь она едет домой к сестренкам и родным. Сколько радости и счастья. Ее можно понять. Ведь там ей куда лучше, хотя очень тяжело Маринке. Мы тревожились. Как она будет себя вести? Как ее примет Славочка. Ведь Славочка немножко эгоистична, хотя очень серьезная девочка. Посмотрим, но на душе очень беспокойно.
Возратился в Ханой министр обороны Ван Тиен Зунг. Надо узнать результаты, но неудобно напрашиваться сразу на встречу. Он сам пожелал встретиться и проинформировал меня по результатам военно-научной конференции с участием Ле Зуана и Ле Дык Тхо. Надо было доложить МО СРВ и ряд вопросов, возникших за последнее время. Встреча была назначена на 8.00 17 марта 1983 года. Она и произошла в установленное время.
Встретились, тепло поздоровались. Он начал разговор с извинения за то, что не смог присутствовать на дне рождения. Я сказал, что это не имеет принципиального значения, что Вы были заняты и не могли поступить иначе. Думаю, что я сумел его убедить в правильной оценке его положения. Затем он проинформировал меня по ходу совещания. Все хорошо. Меня очень обрадовало, что наша цифра 140 принята, что в ходе совещания наметилось сближение нашей и вьетнамской доктрины. Трудились не напрасно. Видимо мои выступления дошли до ЦК КПВ и многих руководящих товарищей. Это замечательно, но надо иметь в виду тенденцию к возврату в определенных условиях, тем более что сторонников старых взглядов больше, чем новых. В этом вся беда и вся трудность моего положения. В целом все хорошо. Я доволен. Думаю, что это будет правильно воспринято и нашим руководством.
С утра 19 марта поехали провожать Алевтину Васильевну и внучку. Надо было быть на аэродроме в 8.00 утра. К счастью мост был относительно свободен и мы благополучно его преодолели. Приехали своевременно. Решили подождать на верху, где имеются комнаты для гостей. Посидели, поговорили и вскоре пошли на посадку. Самолет заканчивали загружать вещами и попутными грузами в багажники. Пассажиры в основном уже сидели на своих местах, а поэтому мы посадили Алевтину Васильевну и Алечку сразу по прибытию к самолету. Они уселись и вскоре появились их лица в иллюминаторах. Я поговорил с командиром корабля, узнав от него, что этот ИЛ-72 совершенно новый, только два месяца находится в эксплуатации - 86531. Я пошутил с командиром корабля в отношении грузоподъемности корабля, обратив внимание, что вес вьетнамских товарищей на 2/5 меньше советских, а поэтому у них нет перегруза. Поговорили о системе посадки на аэродроме Ной-Бай. Никак два ведомства не могут договориться между собой на счет объединений средств посадки в одних руках, удивительно, но это так. Все же мы не теряем надежду это сделать в ближайшее время. Генерал- лейтенант П. М. Недзелюк и генерал-майор Герасимов над этими вопросами работают. Пока мы рассуждали, все загрузили и командир корабля поднялся на борт. Я пожелал ему счастливого пути и мягких посадок.
Проводив самолет, мы заехали к себе в дом, немного побыли дома и я уехал на работу, хотя это была суббота. Надо было бы еще многое сделать.
Во вторник в 10 часов утра улетели в Кампучию. На борту, кроме меня, Сергей Макеев - переводчик-референт, Владимир Рейнгольдович Пин, полковник Алексей Егорович Бондарев - мой помощник, полковник О. В. Галваньш специалист по Кампучии, полковник Чан До от ГШ ВНА.
Летели, читали, разговаривали. Все время думал о встрече с командующими войсками в Кампучии Ле Дык Ань. Как все сложится, какова будет откровенность в разговоре, как нам удастся все решить. Эти вопросы беспокоили меня. Я понимал, что и вьетнамской стороне будет нелегко отвечать на мои вопросы. Во всяком случае я твердо решил не допускать недоброжелательности. Это ни к чему.
Когда самолет выруливал на площадку перед аэропортом я увидел, что нас встречают начальник Генерального штаба Народной Революционной Армии Кампучии Сой Кэо, командующий войсками в Кампучии генерал-полковник Ле Дык Ань, его заместители генералы Май Суан Тан, полковник Хоан Хоа, советник при Кампучийской Армии генерал-майор В. З. Копытин, Советский посол в Кампучии О. В. Басторин и другие. У всех были улыбки на лице и меня это обрадовало. Некоторые могут сказать, что они всегда улыбаются. Это неправда. Они умеют и улыбаться, но умеют быть и жесткими.
После теплой встречи обсудили программу работы на следующий день. Так было удобнее и для меня и для них. Надо было посоветоваться с генералом Виктором Захаровичем Копытиным, обменяться мнениями, найти правильный подход к решению, а их, к сожалению, было много. С аэродрома мы поехали в резиденцию Виктора Захаровича Копытина. Расположились в особняке, немного привели себя в порядок и пошли на обед. После обеда сели в комнате гостиницы и обменялись мнениями. Затем обсудили план на последующие дни, чтобы сообщить его нашим друзьям и найти место для встреч с товарищем Ле Дык Ань, Буй Фунгом, Сой Кэо, послом СССР в НРК Олегом Владимировичем Басториным и другими лицами. Вечером на ужин пригласил меня Виктор Захарович Копытин. Они у нас были, и я уже знал его хорошую подругу жизни Галину Дмитриевну. Они встретили радушно. Пригласили меня к столу, на котором стояли пельмени, арбузы и даже что-то похожее на дыню, но не совсем дыня. Дынь в этих краях нет, а вот арбузов много и даже неплохих. Вообще надо сказать, что эти края богаты фруктами, овощами, но не так, как наши русские края. Такого многообразия фруктов, овощей как у нас нигде нет, да и по своим качествам они не только не уступают южным, выгоревшим на солнцепеке, но и значительно превосходят их. Это можно понять только после пребывания здесь, когда ты все испытаешь: и эти бананы, и эта папайя, и эти ананасы - все это хорошо, но наше яблоко, слива, груша, черешня, вишня, сотни наименований лесных ягод, наша дыня, арбуз, наша картошка, ох эта картошка, на три порядка стоят выше этим всем причудам юга. Да и сама природа. Посмотришь красиво - пальмы, огромные деревья, цветущие различными оттенками цветов - все это красиво, но нет той нежности, того удивительного ковра, на который тебе хочется лечь, почувствовать запах всесильной земли, понежиться на густой, пахучей, теплой и мягкой как перина траве, ощутить ее запах, насладиться ее нежностью и изумительной красотой. Или походить по этому ковру, пособирать цветы, найти в этом ковре землянику или белый гриб, посмотреть как заботливо работают пчелы, обхаживая каждый цветок, да и сотни других мелких насекомых, без устали работающих вокруг цветов. Это неповторимо. Видимо только средняя полоса России так богата дарами природы и так сильно действует на твое воображение. Разумеется, что житель юга, средней Азии, Сибири, севера, Кавказа может обидеться, сказать, что я не совсем прав, что природа везде красива. Не буду с ними спорить. Каждому нравится та местность, та природа, которая его окружила с самого детства. Мне тоже нравится южная часть Украины, ее раздолье, теплый климат, обилие фруктов и т. п. Мне нравится первая половина лета и осень на Украине. Особенно безбрежная степь в мае - начале июня, когда посевы пшеницы, ржи, ячменя еще не приобрели желтый цвет, а по- настоящему зелены. Вот тогда и кажется тебе, что ты среди океана, только не голубого, а зеленого. Много и других прелестей природы в этой полосе. Но вот однажды я разговорился со своим другом. Он родом с Нижней Волги. Он с азартом рассказывал о поездке на Родину, т. е. в свои родные места. "Знаешь, Федор. Удивительно. Выйдешь в степь, а кругом полынь и полынь, и так она пахнет, так ты ее чувствуешь, как в детстве и она тебе мила и близка, как родная мать". Я в душе улыбнулся, чтобы не смутить друга, а затем подумал, что он прав. Ведь для человека в понятие любви к Родине включено, прежде всего, то место, где ты родился, жил, воспитывался, откуда ты пошел дальше в жизнь и чем у тебя сильнее чувство привязанности, где твой пуп, как говорится, зарыт, там ты ценнее для Родины в большом плане. Если человек, по моему убеждению, не любит то место, где он родился, не дорожит им, его не тянет туда он неполноценный человек. Этот человек просто не может быть большим патриотом или вообще патриотом своей Родины. Любовь к Родине начинается с твоей хаты, с вишни, растущей под хатой, с того ручья, который бежит среди лозы на краю твоего огорода, с той детской любви к своим друзьям, к своей школе, учителям, одноклассникам и т. п. Да! Именно здесь зарождается великое чувство Родины, великая любовь к ней. Но что это я уклонился от сути событий этих дней?
Закончив ужин, мы с Виктором Захаровичем согласовали все вопросы и разошлись. Надо было отдохнуть, да и еще раз все взвесить перед завтрашней встречей, назначенной на 8 часов утра. Нам к этому времени не привыкать. Мы ежедневно начинаем свой трудовой день в 8 часов утра и заканчивает в 7-8 часов вечера. Таков у нас ритм работы.
Утром 23 марта мы были в особняке, где намечалась встреча. Нас встретил Ле Дык Ань, Хоан Хоа и Май Суан Тан. После встречи пошли в зал для переговоров. Поприветствовав меня, генерал-полковник Ле Дык Ань сделал паузу, давая мне возможность начал разговор, но я попросил первым высказаться Ле Дык Ань. Ле Дык Ань воспринял это предложение доброжелательно. Он говорил о военно- политической обстановке, о ее сложности вообще и в данном регионе в особенности, о напряженном положении на границе с Таиландом и внутри Кампучии, о принимаемых мерах, о необходимости замены на границе войск ВНА войсками НРАК, о выводе части войск в район Хошемина, а в связи с этим о необходимости ускоренного строительства НРАК и о тех планах, которые уже приняты на заседании Политбюро НРПК. Хотя прямо об этом он не говорил, но давал понять, что этот вопрос уже решен. Затем взял слово Май Суан Тан. Он начал ссылаться на то, что эти планы были согласованы со мной, чему я крайне удивился. Как можно было на меня ссылаться, если мною было сказано еще в январе 1983 г. о недопустимости подобных формирований, так как они не обеспечены соответствующими материальными ресурсами, да и надо прежде всего выполнить текущий пятилетний план. Я был возмущен поведением Май Суан Тана. Хорошо, что у меня были веские, я бы сказал неопровержимые доказательства моей позиции в январе 1983 года.
В плане по закрытию границы и усилению борьбы с контрреволюцией внутри страны (речь идет о Кампучии) было сказано, что надо выполнить пятилетний план. У моего переводчика Сергея Макеева была тетрадь с записью беседы с Май Суан Таном в январе, где было прямо сказано, что создавать дополнительные формирования в этой пятилетке нецелесообразно, они не обеспечены вооружением и техникой. Что надо выполнить существующий пятилетний план. Так однозначно было сказано ему на встрече. Как он мог извратить все, преподнести в другом плане мне было непонятно. Я понял только одно, что с ним надо ухо держать востро, не допускать малейшей возможности истолковать что-либо в свою пользу, так как ему хочется. Здесь не просто принцип, нет. Речь идет о том, что наша позиция, будучи разумной и обоснованной, должна правильно, без извращения пониматься. Выслушав до конца товарища Май Суан Тана, я достал пояснительную записку к указанному выше плану и зачитал то место, в котором все было сказано по этому вопросу. В дополнение Сергей Макеев - переводчик зачитал запись беседы, а товарищ Чан До к великой его чести, наш сопровождающий от ГШ, подтвердил правильность записи, так как он тогда присутствовал на этой встрече. Мне было как-то неприятно, как-то не по себе. Хорошо, что эти документы были рядом и я тут же парировал. Ведь В. З. Копытин мог подумать, что я действительно дал согласие на эти формирования, а сейчас его обвиняют в незнании обстановки. Хорошо, что все стало на свое место. На этом мы закончили встречу в первой половине дня. Решили продолжить ее после обеда. Надо было собраться с мыслями, дать ответ на поставленные вопросы. Обедали без всякого желания. Кушать совсем не хотелось. Жара, рой мух отбивали аппетит, но есть еще долг приличия. К сожалению, он меня преследует всю жизнь. Да! Именно преследует. Мне тяжело жить. Вот этот пример. Возмутиться, бросить все, уйти и этим самым выразить свое неудовлетворение. Но!! А как подумают наши друзья? Как они воспримут все это? Ох! Как это тяжело, но как это надо! - терпеть и улыбаться. Пожалуй я нашел хорошую формулу и именно в данную минуту - терпеть и улыбаться.
После обмена мнениями с советскими товарищами мы решили заявить вьетнамской стороне - нет нашего согласия на столь большие планы дополнительных формирований, они неоправданы, необеспечены, а поэтому не реальны. Мы найдем оптимальный вариант и дадим свой ответ. Так и было сделано после обеда, во время второй встречи с Ле Дык Анем. Он, по моему, правильно понял и правильно отреагировал на мои выводы. Обе стороны остались удовлетворены, хотя меня продолжала возмущать позиция Май Суан Тана.
Вечером состоялся ужин у товарища Ле Дык Аня. Опять обилие блюд, опять полная чаша. Что они демонстрируют - удивительно. Сами полуголодны, но приемы закатывают на уровне императорских. Неужели они думают, что мы не понимаем их трудностей, не входим в их положение? Нам, может быть, было бы приятнее употреблять за столом самую простую, самую скромную пищу. Неужели наши вьетнамские друзья не понимают, что мы не капиталисты, не помещики, не дельцы, а самые обыкновенные, как и они, люди. Мы все поймем, мы все правильно оценим. Не беспокойтесь наши родные друзья. Но не будем об этом говорить и акцентировать внимание. Видимо так считают нужным делать вьетнамские друзья. Ужин был обильным, из 8 блюд. Только подумать - из 8 блюд. Чего только не подавали; и картошку, и капусту, и цыплят, и суп, и креветки, и отбивную, и овощное, и рыбное блюдо, и ананасы, и блинчики по сайгонски, и компот, и фрукты и еще кое- что. Надо же все это предусмотреть, все это приготовить. Но бог с Вами - нашими друзьями. Если Вы считаете, что у Вас больше возможностей и поэтому можно соревноваться соревнуйтесь. Но мы, советские, считаем эти соревнования ни к чему, совершенно излишним. За ужином мы произнесли тосты - тост Ле Дык Аня и мой. Оба были восприняты доброжелательно.
С утра встретились с НГШ товарищем Сой Кэо. Он проинформировал меня по внутриполитической обстановке, о состоянии формирования соединений и частей НРАК. Я не стал задавать трудные вопросы. Спросил об экономическом положении в стране, о количестве риса на душу населения в текущем году. Он доложил, что около 300 грамм риса на день на человека. Это примерно тоже самое, что и у вьетнамцев. Поговорили о предстоящем праздновании 5-й годовщины освобождения страны от полпотовского режима. Они придают ему большое значение. Показали погоны, которые они хотят ввести в армии к 5-й годовщине. В целом они выглядят нормально, но на генеральской форме уж очень много "петухов". Надо упростить. Говорят, что Бут Хонг получит звание генерал- полковника, а я думаю, что лучше бы генерала армии. Ведь лаотянин и вьетнамец генералы армии, а почему он должен быть генерал-полковник? При случае надо дипломатично подсказать товарищу Хенг Самрину.
После встречи поехали в посольство. Там нас ждал Олег Владимирович Басторин - Чрезвычайный и Полномочный посол СССР и СРВ. Сидели, говорили, обменивались мнениями. Чувствовалось, что ему нужна была наша информация по делам этих стран. В меру дозволенного я выдал эту информацию. После встречи у Басторина вечером давал прием НГШ Сой Кэо. На вечере присутствовали О. В. Басторин, Ле Дык Ань, Хоа, Май Суан Тан и наши товарищи. Мне пришлось произнести тост.
Утром улетели в Ханой. Погода была хорошая и ничто нам не мешало. Должен сказать, что особого настроения не было. Мысли уже работали на доклад обстановки.
Два дня ушло на обобщение материала, посещение МО СРВ и доклад МО СССР. Надо все было взвесить, прежде, чем доложить. Но все обошлось хорошо. Реакция была положительной, а это хорошо. Теперь мы знаем, как нам надо поступать, каких нормативов придерживаться.
В конце марта подвели итоги работы за месяц и определили задачи на апрель.
Сегодня первое апреля. Что нового апрель принесет для нас. От Николая Александровича Зотова все идут распоряжения быстрее представить решение по Кампучии. Вопрос сложный, требуется дополнительный расчет. Этим и занимаются Ж. К. Кереев и генерал Д. А. Царапкин. Они специально 4 дня работали в Кампучии и взяли все необходимые данные. Сейчас можно и ответ дать.
В субботу встретился с Борисом Николаевичем Чаплиным по награждениям. Сколько можно переживать из-за этого. Делаем доброе дело, а превращаем в бог знает что. Неужели нельзя все сделать по-человечески? Просто удивительно. В беседе он пообещал довести до товарища Ле Зуана нашу просьбу о награждении руководства ВНА нашими орденами. Это хорошо. Это самый лучший способ ускорить дело.
Сейчас можно заняться и подготовкой к сборам. Надо успеть все просмотреть и самому хорошо подготовиться. 8 апреля у меня лекция в высшей академии ВНА. Это моя первая лекция на таком уровне. В лекции по контрнаступательной операции подняты вопросы комплексного огневого поражения и использование подвижных групп в глубине для развития стремительного наступления. Это положение не ново, но оно в ВНА ранее не рассматривалось. Внимательно изучил все схемы. Их готовил товарищ И. Н. Манжурин. Он оказался добросовестным и хорошо подготовленным человеком. Вообще я боялся за него, считая его недостаточно подготовленным и собранным, но оказалось, что я ошибся. Чувствуется, что вьетнамская сторона приняла его хорошо. Единственно смущает его внешний вид. Уж больно он неухожен. Возможно повинна в этом молодая жена, на которой он женился после смерти первой жены, которую он очень любил. Ну что ж. Никогда не завидовал тем, у кого молодые жены. Всегда считал их несчастными и думаю, что я не ошибаюсь. Возможно есть в жизни случаи, когда во имя какого-то особого уважения женщина приносит себя в жертву, но это исключение, если оно вообще существует.
Шестого апреля смотрели завод по ремонту РЛС. Новый завод, прекрасно оборудован станками и другими механизмами. Он имеет исключительное значение для поддержания РЛС в исправном состоянии, а это важнейший фактор боевой готовности. Был Начальник Главного технического управления генерал-лейтенант Ле Ван Чи. Обещал принять меры, но на его обещания немного надежд. Самое главное не решен вопрос с электроэнергией. Надо 1800 квт, но хотя бы 1200. Наши тоже молодцы, построили и с плечь долой. Нельзя строить для вьетнамцев не комплексно, хотя они иногда сопротивляются этому. Надо написать генерал- полковнику Сергейчику. Пусть даст 1-2 дизельных электростанции. Это обойдется дешевле, чем простой завод, а самое главное поднимет боеготовность. Да! Надо именно так сделать. Об этом я доложу министру обороны СССР Д. Ф. Устинову и генерал-полковнику товарищу Сергейчику и министру обороны ВНА генералу армии Ван Тиен Зунгу, с которым я встречаюсь завтра. Ему надо доложить по другим вопросам: о поездке на юг, о посещении высшей академии, о поездке на завод по ремонту РЛС и проблеме заводов вообще, о выделении ГСМ на 1984-1985 гг.
Договорились встретиться в 8.00 утра. Как всегда встреча была доброжелательной. Министр обороны внимательно выслушал меня, одобрил мои планы, пообещал по некоторым вопросам принять соответствующие меры. Что-то не клеится между командующим ЛВО генерал-полковником Дам Кван Чунг, а В. В. Кверин, этот необузданный любитель спиртного. Первоначально, видимо, командующему это нравилось, но разобравшись подробнее, он понял, что это не тот человек, с которым надо сотрудничать. Да! Видимо это так. Но МО СРВ ничего об этом не сказал, хотя наверняка многое знает. Надо будет серьезно поговорить с Кавериным.
Утром улетели в Хошемин. Набралась довольно солидная группа - генерал П. Д. Бражко, генерал Г. К. Филоненко, генерал Д. В. Царапкин, старший прапорщик В. Р. Пинн, старший лейтенант С. Ф. Макеев, да вьетнамские товарищи - Зиеу и охранник. Полет проходил спокойно. Я изучал организацию соединений и частей соседа. Долетели хорошо. Нас встретил командующий седьмым округом генерал-лейтенант Нгуен Ван Чау, его начальник штаба, генеральный консул Хошемина Волков Олег Александрович, командир отряда АН12 и другие. Встречал и товарищ Б. В. Залозный. Б. В. Залозный сразу же заручился моим согласием побывать у него в гостях. Честно говоря, я как-то растерялся от неожиданного приглашения. Но ничего. Все будет хорошо. Мы планировали сразу же начать работу с командующим 7 ВО, но он попросил перенести нашу встречу на воскресенье, а остаток субботы использовать для посещения дворца наций, пагоды и знакомства с городом. Нас это вполне устраивало. Мы поехали в гостиницу округа, расположились, попрощались до воскресенья с командующим и вскоре сели обедать. Пообещав, мы уехали смотреть город, дворец и пагоду. Все было заранее предусмотрено и мы с большим удовлетворением осмотрели эти объекты. Интересно, что пагода была относительно новой постройки, постройки 1917 г. Это прекрасное сооружение сочетало в себе уже новую архитектуру ХХ в. Оказывается в пагоде имеется место для сосредоточения фотографий особо отличившихся в будийской вере конечно это ламы и имущие люди. Эти фотографии на маленьких дощечках помещались рядами на специально оборудованные стеллажи. Я впервые узнал, что на земле было и есть всего пять буд. Три буды уже умерли, четвертый буда живет, а пятый придет к гибели мира. Видимо смысл этих утверждений в том, что дескать молитесь за четвертого буду, пусть он побольше живет, а то придет конец света. Эта пагода строилась, как говорят, на средства будийских монастырей (пагод) не только Вьетнама, но и Японии, Китая и других стран, исповедывающих будизм.
Во дворец мы попали в хорошее время. Почти не было туристов и нам было свободно все посмотреть. Побывали на всех этажах и даже на вертолетной и танцевальной площадках. Танцевальная площадка была расположена очень интересно. С нее просматривался почти весь город и особенно центральная улица, улица "Освобождения". Я представил всю красоту, которая окружает эту площадку в вечернее и ночное время. Да! Они умели создавать уютные уголки. Пол был из деревянных плиток черного (железного дерева) - отшлифованного до блеска. Небольшая эстрада для оркестра и выступлений артистов. Очень оригинально была продумана вентиляция. Она была почти вся естественной, но очень эффективной. Дворец был построен в новом стиле. Я бы сказал вьетнамского там немного. Простота архитектуры бросалась в глаза всюду. Он производил внушительное впечатление. В зале, где глава государства принимал глав государств других стран, послов, стояли стулья. Стул главы государства несколько выше и с особой резьбой на спинке и на боковинах, для высоких гостей свое оформление стульев, для тех, кто пониже - третье. Сзади главы государства картина. Она из множества картин, изображающих различные стороны жизни государства. Вообще она не произвела на меня впечатления. Говорят, что вьетнамский художник рисовал часть этой картины ногой. В нижнем зале, где проходят большие торжества, поражает своими размерами ковер в 600-800 м2. Экскурсовод рассказал, что для водворения его разбирали простенок, а потом заделывали. В целом ничего особенного. Много залов различного предназначения, своеобразно обставленных мебелью, украшенных картинами и коврами. Ковры используются только на полах. На стенах ковров нет. Кое-где мебель уже приходит в негодность, кое-где плитка ПХВ отстала от цементного пола. Меня даже удивило, что полы покрыты кое-где плиткой ПХВ, как у нас на Т-80 в обычных квартирах, причем не в комнатах, а в коридорах. Затем мы ездили по городу. Ездили долго, часа два. Город, как город, но впечатление он производит более благоприятное, чем Ханой. Более прямые и широкие улицы, больше высотных домов, дома лучше содержатся, больше порядка в уличном движении, чище улицы и площади. Да и город сам больше. Ведь в Хошемине около четырех миллионов, а в Ханое около трех. В Хошемине много особняков, дворцов, больше машин и такси, особенно рикш. Они снуют везде. Все рикши никилированы. Город сам по себе спокойнее. Город украшает река Сайгон. Она очень глубока до 11-12 метров и тихоокеанские корабли свободно доходят до порта Хошемин. Это создает большие удобства для снабжения города. Отсюда идут корабли во все концы мира. Здесь можно встретить корабли любой страны, но главным образом нашей. Порт раньше перерабатывал грузов до 8 миллионов тонн. К большому сожалению сейчас только 1,5 миллиона тонн. Здесь и пассажирский порт. Он примечателен тем, что имеет музей Хошемина, где сосредоточено много фотодокументов из жизни и деятельности Хошемина в молодые годы и после возвращения из-за границы. Хошемин уходил за границу именно из этого порта на французском судне в 1918 году в качестве повара, а возвратился в страну в 1945 году на север в провинцию Као-Банг. Мы с большим интересом осмотрели музей. Он на нас произвел хорошее впечатление. После музея мы вышли на набережную. В заливе реки купались ребятишки и взрослые. Река Сайгон чище Красной и это позволяет городским жителям купанье в реке, особенно в небольших заливчиках. Когда мы стояли на набережной, нас окружила толпа мальчишек и взрослых. Некоторым хотелось продемонстрировать знание русского языка. Они здоровались, спрашивали, кто мы есть, как попали в Хошимин и т. п. Желали здоровья и успехов. Это особо действовало на наши чувства. Ведь в этом я лично вижу отношение вьетнамского народа к нам, советским. Желание познать русский язык, это желание знать нашу страну, наш народ, желание перенимать культуру, быт и все прочее. Возможно я ошибаюсь, но думаю, что нет. Разве будешь добровольно изучать язык страны и народа, который ты не любишь.
Домой приехали довольными. Немного отдохнули. Вскоре приехал Борис Васильевич и забрал меня к себе. Я попросил его пригласить Ивана Николаевич Музыченко. Он согласился. Жена Бориса Васильевича Эмма - коренная москвичка, разбитная и практичная. В начале мы пили джин самодельный, а затем сели за стол. Вскоре подошел и Иван Николаевич. Разговаривали о многом, в том числе и о делах. Вечер прошел непринужденно, но чувствовалась усталость. Все же целый день на ногах. В 10.30 вечера мы распрощались и я поехал в гостиницу. В гостинице все было спокойно. В номере прохладно и это создало хорошее настроение. На столике были фрукты и папайя, но к сожалению папайю было трудно разрезать. Она какая-то жесткая и тягучая. Считается, что папайя очень полезная для желудка, а мы, военные, многие страдали желудком, а поэтому охотно употребляем то, что советуют. С большим трудом я отделил небольшой кусок папайи и съел. Спалось плохо. Все время ворочался с одного бока на другой. Первый раз проснулся в 2 часа ночи, потом в 4, потом в 6. Уже нужно было идти играть в волейбол, как договорились. Мы выиграли и были довольны.
К 8.00 поехали в штаб округа. Я никогда не был в этом штабе. Здание штаба слева от въезда было приподнято над плоскостью земли, со ступеньками, ведущими к главному входу, над которым для защиты от дождя и солнца, на ажурных колоннах покоился козырек. Командующий встретил нас у подъезда штаба. Он производил очень своеобразное впечатление. Хотя ему было всего лишь 62 года, он выглядел значительно старше своих лет. Волосы с проседью, морщинистое лицо, небрежная одежда как-то делали его старше своих лет. Даже петлица на одной стороне воротничка была полуоборвана. Он не имел высшего образования, но обладая природным умом, смелостью и организаторскими способностями прекрасно воевал, дошел до начальника штаба фронта, а сейчас возглавляет один из ответственных округов. Ему, этому человеку, никогда не было легко в жизни, он всегда должен был переживать трудности, что и накладывало на его облик определенный отпечаток. Чувствовал он себя не совсем свободно, была заметна скованность, неуверенность, может быть даже боязнь получить замечания от меня по докладу о деятельности округа. Я это понимал и с самого начала принял меры к созданию доброжелательной обстановки. Доклад по просьбе командующего предстоял в течение двух часов, а поэтому я разрешил ему докладывать сидя. Это позволило ему чувствовать себя спокойнее и увереннее. Доклад был весьма обстоятельным и слушался с интересом. Я не перебивал его, а что мне было не совсем ясно, делал пометки в своей тетради. В течение двух с половиной часов материал был изложен. Можно было задать вопросы. Их накопилось много. Я задавал их командующему неторопясь, давая возможность ему сделать соответствующие пометки. Ответы на вопросы заняли еще около 30 минут. После этого я высказал свое мнение по доложенным вопросам и свои рекомендации. Во всем чувствовалось, что командующий доволен созданной обстановкой и уже не чувствовал себя так напряженно.
После завершения нашей работы я преподнес командующему сувенир русский самовар, высказав пожелание, чтобы советско-вьетнамская дружба была такой же горячей, как чай с этого самовара. К обеду мы закончили работу и можно было немного отдохнуть. Вечером нас пригласил Генеральный консул СССР в Хошимине товарищ Олег Александрович Волков. Мы приняли приглашение, хоть нас немного удивило слишком позднее время - 8 часов вечера. Ведь завтра надо было работать, да еще очень напряженно. Но что делать. Коль мы пообещали быть, идти на попятную было неудобно. К 20.00 мы в сопровождении Олега Александровича приехали к нему в резиденцию. Это бывшее здание посольства США, с бункерами, искуссно встроенными в забор и в углы здания. Хозяин подробно все рассказывал об этом здании, его преимуществах и недостатках, а затем мы обошли все здание, чтобы хорошо его представить. Хозяин подробно все рассказывал об этом здании, его преимуществах и недостатках, а затем мы обошли все здание, чтобы хорошо его представить. Хозяин подчеркнул, что на праздники бывают приемы и в зале вмещаются до 300 человек. Я подумал, что если 5 консулов, существующих во Вьетнаме, будут приглашать по 300 человек, это уже 1500 человек, а если на каждого приглашенного потратить не менее 10 рублей, то получается весьма солидная сумма - 15 000 рублей, а если приемов 4-5 в году, то это уже до 50-60 тысяч рублей. Но это только по линии консулов, а если взять другие представительства, то это выльется в сумму где-то в 150-200 тысяч рублей. Немного ли мы отпускаем на эти нужды, на нужды рюмочной дипломатии. Но я ничего не сказал, хотя подумал о том, что наши дела в области экономического сотрудничества идут плохо. В том же Хошемине судоремонтный завод ранее ремонтировал 120 судов, а сейчас 40. Где же тут логика. Социализм - это не дерево с готовыми пирогами. Это общество, которое требует большой энергии, и энтузиазма, трудового порыва для создания экономической основы. Само по себе все это не прийдет. Мы это хорошо знаем и по своей стране, по своему опыту. Или, например, работа порта. При сайгонском режиме он перерабатывал до 8 миллионов тонн груза, а сейчас 1,5 миллиона тонн. Ведь ничего не изменилось, а результаты другие. Разве это дело. Куда же мы смотрим и наши друзья. Так можно скомпрометировать социализм, чего и хотят враги социализма, а их, к сожалению, здесь достаточно. Но все это я держал при себе. Неудобно, появившись первый раз в гостях у человека, начинать дискуссию по этому вопросу. Ведь он поймет, что я имею ввиду и деятельность коллектива генконсульства.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги