На краю

Глава 1

Кап, кап, кап. Доносилось из приоткрытой двери в ванную комнату. Как же раздражал этот надоедливый монотонный звук! Раньше просто бы встала с кровати, да и закрутила этот ненавистный кран. Но не сейчас. Сейчас я прикована к постели, которая бесит с каждым днем все больше. Не могу даже самостоятельно сходить в туалет. Как же ненавижу эту беспомощность... Эту кровать... Чтоб ей…

Прошлое

– Пап, ты меня больше не любишь? Почему ты от нас уходишь? – Плакала, вытирая ладошками глаза.

– Конечно, люблю. Так сложилось. Теперь мы будем жить отдельно, но я буду часто приходить, – говорит отец, поглаживая по голове.

– Но почему? Почему тебе надо куда-то уходить?

– Милая, просто мы с твоей мамой решили, что так будет лучше.

– Но, так не будет лучше, – топаю ножкой, – не хочу, чтобы ты куда-то уходил!

– Я тоже не хочу уходить, но так надо. А хочешь в следующий раз, когда приду куплю тебе тот кукольный домик, о котором ты нам все уши прожужжала?

В предвкушении личико освещается, и загораются глаза.

– Да, папочка, конечно хочу.

– Тогда, успокойся. Будь хорошей девочкой, слушайся маму, а я тебе его куплю, – улыбается отец, целует в лобик. Отходя от меня, смотрит на маму, они обмениваются непонятными взглядами, а после берет чемодан и уходит. Поворачиваюсь к маме, она укоризненно смотрит на меня.

– Ну и зачем устраивать истерику? Я же тебе говорила, что настоящие леди, никогда не просят, а тем более не канючат, как это делала ты, – говорит поучительно.

– Но мам.

– Так, все ничего не хочу слышать, иди в свою комнату.

Настоящее

Отец заходит в комнату. На лице появляется страдальческое выражение. О, нет! Папа, только не это! Сколько можно меня жалеть? Сама знаю, что все плохо.

– Как ты доченька? – Целует в лоб.

– Ничего не изменилось с последнего раза, – говорю равнодушно.

– Я консультировался у одного, очень известного доктора. Он сказал, что ты скоро сможешь ходить.

– Да ты что! Интересно когда? – Восклицаю с сарказмом, смотрю на его выражение лица, вселенской муки, и уже спокойнее говорю. – Пап, понимаешь, я вообще ничего не чувствую, у меня как будто нет ног.

– Он сказал, немного подождать, чувствительность должна вернуться. Это психосоматика, стресс. Ты много перенесла, вот организм и защищается, как может.

– То есть ты утверждаешь, что это защитная реакция? Я не могу ходить, только из-за того, что психую? – Повышаю голос, раздражаясь.

– Ну, нет, конечно. Были повреждены позвонки, но операция прошла успешно, так что это вопрос времени.

– Но, что если не хочу ждать? Что если уже хочу выть от вашей опеки? Что если, хочу, чтобы вы не приходили? – Почти кричу, – раньше ты времени для меня не находил, только по подаркам можно было понять, что у меня есть отец. А сейчас, когда никого. Понимаешь, НИКОГО, не хочу видеть. Ты приходишь со своим этим выражением «безграничной скорби». Сколько можно пап? Сколько? – замолкаю, переводя дух. – Уходи ладно, – заканчиваю полушепотом.

– Ладно, ладно, успокойся, – поглаживает по руке. А после, тяжело вздохнув, продолжает. – Но мы дали тебе время в больнице. Не трогали… Левика, сколько можно? Пора перестать себя казнить. Где моя всегда улыбчивая девочка?

– Пап, ее больше нет. Не ищи того, кого больше не существует, – закрываю глаза, отгораживаясь от него. Он что-то бурчит себе под нос, а потом поднимается и уходит.

Прошлое

– Мам, а папа придет на День рождение?

– Не знаю, но у него сейчас много работы. Так что не сильно надейся.

– Но, как, же так? – На глаза наворачиваются слезы, – Мне же сегодня десять исполняется?! А это, ты говорила, маленький юбилей.

– Вот именно милая, что тебе уже десять и ты почти взрослая. Ты же хотела стать старше? – Киваю головой. – А взрослые, не льют слезы, если к ним не пришел отец на день рождение. Так что, вытираем глазки, приводим себя в порядок и улыбаемся. Настоящая женщина не показывает свои истинные чувства.

– Но как?

– Если тебе плохо, выпрямляешь спину, надеваешь красивое платье и улыбаешься всему миру. Никто не должен знать, что у тебя на душе, - пытаюсь обдумать ее слова, но отвлекает дверной звонок. Бегу к двери.

– Левика, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не гоняла сломя голову? – Кричит вдогонку мама. Открываю дверь, на пороге отец, с огромным плюшевым медведем.

– Папа ты пришел, – лечу в его объятья.

– Конечно, как я мог пропустить такой праздник? Это тебе, – протягивает медведя. Он с мой рост.

– Но, пап, я уже взрослая, – хмурюсь, но обняв мишку, улыбаюсь. Поднимаю голову и, посмотрев на него, говорю, – спасибо пап.

– Все для моей любимой доченьки, – целует в лоб.

Оборачиваюсь, показываю подарок маме, а она, хмурясь, смотрит на него. Переводит взгляд на отца и неодобрительно качает головой. Обращается ко мне.

– Левика иди к себе, нам с твоим отцом надо поговорить, – я повинуюсь и плетусь к себе, но по дороге передумав, спускаюсь попить воды. Из комнаты слышен разговор родителей. Интересно, о чем они говорят? Останавливаюсь возле двери и прислушиваюсь.

– Что думаешь, раз в год заявился, с плюшевым медведем и все? Этого достаточно? Нет, так не пойдет. Дочери нужен отец. Посмотри, какая вымахала, а все еще бегает, как маленькая. А ты, именно ты, ее поощряешь. И что это за детский подарок? Она уже взрослая.

– Оливия, ты к ней несправедлива, она еще ребенок. Лучше посмотри, какая у нас выросла девочка - солнышко.

– Так значит. То есть тебе все равно? А ведь ее еще надо будет выдать замуж. Ты об этом думал? А если она будет продолжать бегать, как сорванец, кто на нее обратит внимание?

– Да, что ты заладила. Еще рано говорить об этом.

– А после, может быть поздно. Ты должен больше уделять ей времени. Левике нужна мужская рука, да и ремень не помешает.

– Нет. Что ты такое выдумала? Даже не вздумай. Запрещаю бить свою дочь. Но ты, ведь знаешь, как я занят. Еле вырвался, чтобы поздравить.

– Для тебя работа это все, что в жизни важно. А какой она вырастет, тебя вообще не волнует.

– Уж лучше она будет такая. Активная и жизнерадостная. А не, как ты. Бесчувственная и неживая.

– Все, с меня хватит! Убирайся отсюда! Чтобы я больше тебя здесь не видела! И если вдруг захочешь увидеть дочь, звони моему секретарю! Но чтобы твоей ноги больше не было в моем доме!

– Вообще-то это и мой дом тоже.

– Вот уж нет! Когда ты ушел пять лет назад, то потерял все преимущества и, насколько я помню, отказался от него в мою пользу. Так что, пошел вон, - уже кричит она.

– Ладно, ладно, ишь как задело, все-таки не бесчувственная.

Слышу приближающиеся шаги, поэтому бегу вверх по лестнице, опираясь на стенку, вытираю лоб ладонью, а сердце в груди стучит, как бешенное. Фух. Пронесло. Не заметили. Через несколько минут раздается хлопок входной дверью. Папа ушел? Получается, его выгнала мама. Стою, обдумывая то, что услышала.

– Чего это ты тут стоишь? – Спрашивает мама, поднявшись по лестнице.

– Да вот, хотела воды попить, как раз шла вниз, а что папа ушел?

– Да, у него появились неотложные дела, так что вечером мы сами.

– Может у него получится придти завтра?

– Не знаю, но ты не надейся на него. Он папа лишь на дни рождения.

– Но… Я не понимаю?

– Левика, сколько раз за предыдущий год ты его видела?

– Не знаю, не помню. Может несколько раз?

– Вот. Так что не жди частых встреч, чем старше будешь становиться, тем реже будешь его видеть. Я в этом уверена.

– Но это ведь ты запрещаешь нам видеться, – на глазах выступают слезы.

– Ох. Конечно же, нет дорогая. Если бы все было так просто. Понимаешь, у него есть второй ребенок, вот почему он не может видеться с тобой.

– Что? У меня, что есть братик или сестричка?

– Нет, милая, у него есть работа. Его детище. Он его холит и лелеет, а ты всегда будешь на втором месте.

Настоящее

– Левика, я принесла тебе поесть, – говорит мама, заходя в комнату, как обычно без стука.

– Я не хочу. А ты хотя бы постучала.

– Зачем стучать? Как будто ты можешь быть чем-то занята, кроме как разглядывания потолка.

– Прекрати, – повышаю голос.

– Что прекратить? Хочешь сказать, я не права? – Недоумевает.

– Мам, ты делаешь все только хуже. Прошу, уйди, – уже спокойно.

– Нет. Я тебя сначала покормлю, а потом ты можешь продолжать самобичевание, – говорит, придерживая тарелку. Все равно ведь не отстанет. Поэтому лучше все съесть побыстрее. Беру ложку в руку. Рука немного дрожит от слабости, но стараясь не обращать на это внимание, начинаю есть. Пока ем, несколько минут проходят в тишине. – Кстати, помнишь Эрика? Так вот, он возвращается в город, – откашливаюсь, чуть не подавившись.

– Это ты к чему мам?

– К тому, что я хотела бы, чтобы он пришел. Тебе нужна поддержка, а вы с ним так мило общались в школе.