Глава 7. Не водите дружбы с демонами

Весь следующий месяц Санти и Лас плотно занимались пушками. Могли бы и дольше, но помог Маярт, решивший сменить отношение к прогрессу и заодно потренировать ученика в некоторых заклинаниях. Найири одолжил пару мастеров-литейщиков, чтобы обучить местных кузнецов литью пушек и теперь периодически проверял, как идут дела.

Рашид, всерьез заболевший новым оружием, почти каждый день, если не появлявшийся на строительстве новых печей, так интересовавшийся, как идут дела, больше мешал, чем помогал. Но демоны прекрасно понимали его нетерпение.

Кроме пушек, султана не на шутку привлекли мечи и складные луки. Но тут аппетиты Повелителя Орханской империи пришлось умерить. И то и другое изготавливалось строго индивидуально, стоило безумно дорого для этого мира и в массовое производство не могло быть пущено. Но специально для него были сделаны лук и меч с кинжалом. Надо было видеть, как радовался правитель, когда ему это все вручили.

Маярт с головой закопался в литературу, потому что надо было что-то делать с прорезавшимися способностями Ласайенты. Учиться у отца и брата тот категорически отказался и предложил магу дать ему хотя бы азы управления воздухом, чем вогнал его в легкий ступор.

— Но почему? — удивился ийет.

— У меня на них терпения не хватит, — буркнул йёвалли и закрыл тему.

Но оказалось, что Маярт не мог взять принца в ученики, так как принципы подчинения стихий у них оказались разные, поэтому маг, извинившись, умыл руки и спихнул это на Его Светлость. Спасибо, что хоть книг не пожалел.

Пришлось Сантилли поднатужиться, уплотнив и без того забитый делами график дня, в который теперь входили еще и предполетные тренировки. Ашурт обладал поистине ангельским терпением и нечеловеческой выдержкой, наверно потому, что свои у него уже кончились. Отдельное спасибо Шону за консультации, иначе герцог запутался бы в дебрях чужих заклинаний и формул. Но дело все равно почти не продвигалось вперед — все портила нетерпеливость Ласа, хотевшего всего и сразу. Маярт, глядя на то, как принц постоянно теряет контроль над потоками, тяжело вздыхал и качал головой, но Санти был полон оптимизма и не отчаивался, памятуя о том, как он сам мучился первое время.

Демон с белоснежными крыльями и золотыми волосами ангела. Да, это нечто! Йёвалли злился, но молчал. За возможность летать, он был готов вынести все, что угодно, даже это.

Сколько было мороки с этими крыльями, не передать. Пробный полет они совершали в крепости на рубеже под задорный переливистый свист воинов, используя высокие стены для первого старта. Сантилли летел внизу, подстраховывая. Шон, был сверху, готовый, если что подхватить. Но, наоборот, принца, наконец дорвавшегося до неба, силой пришлось возвращать на землю. Все равно мышцы спины и плеч еще неделю побаливали, несмотря на жесткие тренировки. Герцог видел, как Лас украдкой разминает их.

После полета демоны сидели в их гостиной в крепости и со смехом вспоминали, как ашурт заставлял друга махать сначала пустыми крыльями, потом начал привязывать к ним постепенно утяжелявшийся груз, не давая нетерпеливому йёвалли взлететь.

Первые тренировки приходилось проводить в закрытом зале для фехтования у Рашида. Он один подходил по размерам и закрывался. Лас думал, что у него когда-нибудь что-нибудь сломается и, когда снимали мешки с песком, странно было обнаруживать, что в итоге все оставалось целым и ничего не отвалилось. Так Санти заставлял принца когда-то отжиматься: сначала просто так, потом с грузом на плечах. Сейчас он мог и сам присесть ему на спину, любезно поинтересовавшись, а не тяжело ли любимому другу. На тренировках, в отличие от жизни, Сантилли спуску принцу не давал. Договор продолжал действовать — до настоящего воина Ласайенте было еще далеко. С точки зрения ашурта, конечно.

За делами как-то незаметно для Санти и Ласа прошло заключение договора между двумя мирами и введение Рашида в общий Совет. Узнали они это от Таамира, который в небольшом подпитии приходил к ним жаловаться на жизнь и засилье людьми всего света.

После памятной стычки Повелитель Ин Чу как-то сник, свалил почти все дела страны на советников и министров, целыми днями пропадая в горах или в небе, а ночами просиживая с бутылкой вина у постели не приходящего в себя Эдингера. Подданные его боялись трогать, зная вспыльчивый и жестокий нрав своего господина.

А в голове дракона, не переставая ни на мгновенье, звучали усталые слова мальчишки — йёвалли: "Любить — это значит отдавать всего себя. Ты так не умеешь. Пустая оболочка без души". Они, настойчиво повторяясь, сводили его с ума, заставляя перебирать, как бусинки на четках, день за днем всю бесконечную жизнь. И постепенно Таамир впал в жесткую депрессию. Не было любви в его жизни. Никогда. Не было.

Когда он был молод и горяч, то часто влюблялся, но быстро остывал, разочаровываясь в своих избранницах. Эта была глупа, хоть и красива. Эта высокомерна. Эта холодна. И остальные не лучше. Женщины, с презрением думал молодой дракон, они способны только трещать о нарядах и балах. Сплетницы. Ревнивицы. Склочницы. Развратницы. Пустоголовые кокетки. Он сам не заметил, как постепенно перестал интересоваться ими.

В тот раз молодые драконы задержались на охоте, и на обратном пути их настиг сильный дождь. Порталы открывать никто из них еще не умел. Мокрые и злые Ин Чу доскакали до ближайшего замка и забарабанили в калитку. Мост по случаю очередного перемирия был опущен, но ворота осторожные хозяева на ночь запирали, не забывая опускать решетку.

Охотников встретили радушно: обогрели, обсушили, отмыли и накормили. Таамир, блаженно развалившись в кресле, с удовольствием осмотрел небольшую, по его меркам, но уютную комнату, обитую желтой гобеленовой тканью с голубями и сиренью. Миленько, решил он. Еще бы жаркую девчонку на ночь и рай ему обеспечен. Но чего нет в этой глуши, того нет. Нравы у здешних баронов строгие.

В дверь постучали, и в спальню вошел мальчик-паж лет тринадцати — четырнадцати в синем с голубой отделкой костюме. Узкие штаны и жилетка выгодно подчеркивали стройную среднего роста фигурку, а белая рубашка с широкими рукавами оттеняла иссиня черные густые кудри, лежащие на узких плечах и белую кожу.

— Господину что-нибудь угодно? — вежливо спросил мальчик, поклонившись.

Таамир, не спеша рассмотрел пажа с ног до головы. Красивый, ладно сложен, в меру высок, правда, худощав, но это не беда. И в его голову пришла шальная мысль. А почему бы и нет?

— Господину угодно, — улыбнувшись, проговорил он, — хочешь золотой?

В его руке, как по волшебству, появилась монета. Дракон покрутил ее между пальцами, давая насладиться блеском, и поманил удивленного мальчика к себе.

— Что хочет господин? — спросил он, подходя и снова кланяясь.

— Господин хочет, чтобы ты немного заработал. Тебе ведь нужны деньги? — вкрадчиво спросил он.

Паж, молча, кивнул головой, изумленно глядя на него большими серыми, как у Таамира, глазами.

— Одна ночь — один золотой, — предложил дракон.

— А что я должен делать? — мальчик продолжал непонимающе смотреть на него.

— Наивное дитя природы, — проворковал Таамир, — А что могут делать двое ночью наедине в одной кровати?

Лицо человеческого подростка вспыхнуло, он непроизвольно с ужасом отшатнулся к двери, но Ин Чу ловко поймал его за край жилетки.

— Или бесплатно, тогда намного больнее. И можешь кричать, мне нравится, когда кричат, — он толкнул оцепеневшего мальчика на постель.

— Не надо! — пронзительно вскрикнул тот и попытался вскочить, но дракон, навалившись сверху, всем весом прижал его к кровати.

— Что, не надо? Не надо денег? Не надо боли? Не надо рвать на тебе одежду, потому что ты сам разденешься? Точнее выражайся, мой милый, — Таамир уже нетерпеливо снимал с себя брюки.

— Пожалуйста, пощадите, милорд! — мальчик начал плакать, крупные слезы побежали по щекам.

— Боги, конечно, мой милый! Я не буду делать тебе очень больно, если все остальное ты сделаешь сам, — запустив пальцы в шелковистые волосы подростка, прошептал дракон ему на ухо.

Он отпустил заплаканного измученного мальчика только после полуночи, положив в карман жилетки золотой, как и обещал.

— Это, чтобы к следующему вечеру не болело, — он затолкнул туда же баночку с целебным бальзамом от ран, — а это, дракон положил вслед первой еще одну блестящую монету, — за молчание. Ты понял меня? — Таамир пальцем поднял подбородок пажа и нехорошо усмехнулся, — Я жду тебя, мой милый, не разочаруй меня.

Дождь продлился еще день, потом пришлось ждать, когда просохнут дороги. Уехать незваные гости смогли только через четыре дня и ночи. Осунувшийся мальчик в дорогом костюме пажа, прижавшись лбом к оконному переплету, провожал веселую кавалькаду глазами, полными ненависти и слез.

— Желаю тебе долгой жизни без любви. Пусть никто никогда не полюбит тебя, дракон. Пусть будет у тебя все, кроме любви. Ты ее не достоин, — шептали искусанные Таамиром губы, — Пусть настоящая любовь пройдет мимо тебя, не удостоив взглядом. Пусть даже не заметит тебя, дракон. Ты будешь искать ее, но никогда не найдешь. Потому что пустая душа не может любить. Ты будешь кричать от боли, когда поймешь, как ты одинок. Но никто не услышит тебя, дракон. А когда, ты познаешь всю боль, которую ты принес в этот мир, то будешь жить дальше. Живи долго, дракон, как можно дольше. Я не верю, что когда-нибудь ты раскаешься и искренне попросишь прощения. Меня все равно уже не будет. Ты переживешь меня. Ты многих переживешь. И никогда не сможешь упасть перед ними на колени, чтобы они тебя простили. Никогда.

Вскоре в горах во время бури разбился отец Таамира. Он умер от холода и потери крови, лишь немного не дождавшись помощи. И молодой Ин Чу вступил на престол. У него было все: власть, деньги, драгоценности, дворцы, самые быстрые кони, самое лучшее оружие, самые богатые владения, дорогие вещи и украшения, почитание и страх подданных, внимание многих женщин, красивые юноши-подростки. Вот только не было самого незначительного — любви. Только непонятная преданность Эдингера.

Прошло немало веков, многих стерев из памяти. Но этого первого сероглазого мальчика, он запомнил. Просто мальчик, он даже имени его не спросил.

Эдингер пришел себя только через две недели. Таамир отвернулся на мгновение, а когда снова посмотрел на него, то дракон лежал, глядя пустыми глазами в потолок.

— Я не знал, — прошептал он и замолчал еще на две недели.

С Эдингером Таамир познакомился давно. Он уже почти полторы тысячи лет правил страной, когда, еще жившие в их мире демоны воды, решили вернуть себе спорные территории, когда-то им принадлежавшие, но перешедшие к Ин Чу. На этих землях понемногу бегала пушнина, рос лес и добывались алмазы. Совсем чуть-чуть, но на балы и прочую незначительную мелочевку вроде дворцов хватало. Поэтому дом Неар решил, что драконы должны вернуть им такую сущую безделицу, что когда-то так некрасиво забрали во время очередной войны в качестве моральной и материальной компенсации. Правда, про алмазы тогда никто не знал, но это уже частности.

С демонами состоялся серьезный разговор, в результате которого было заключено очередное перемирие, и войско Таамира остановилось на недельный отдых в целебных смешанных лесах. Вот тут правителю и доложили, что одним из весомых аргументов в ходе беседы был небольшой, но мобильный отряд под командованием сына местного барона, очень неглупого и хладнокровного. Таамир заинтересовался и попросил пригласить столь незаурядную личность для знакомства.

К его безмерному удивлению личностью оказался почти мальчишка, только недавно ставший на крыло. Когда в палатку Повелителя, пригнув голову, вошел светловолосый юноша в кольчуге и без шлема, поднаторевший к тому времени в выборе партнеров Таамир мигом оценил подходящий возраст, стать и красоту молодого дракона. Но встретившись с открытым прямым и решительным взглядом, понял, что его проще будет приручить, чем уговорить и, тем более, подчинить силой.

Таамир приблизил его к себе, дал титул маркиза и высокую должность, помог сколотить немалое состояние, взамен приобретя умного и преданного советника, подданного и друга. И сейчас Повелитель уже совершенно забыл, с чего все это началось и почему.

Эдингер, второй после Это, не боялся высказывать свое мнение Повелителю, давать советы и осуждать некоторые его поступки. Это он пытался отговорить его от похищения молодого ашурта. Но Таамир его проигнорировал, и в результате единственный за все столетия жизни друг сейчас больше похож на растение, чем на гордого властелина неба. И виноват в этом все тот же чертов ашурт. А, если честно, то он сам, не послушавшийся дружеского совета. Но Повелитель ничего тогда не мог с собой поделать, слишком уж обаятельной была улыбка маленького огненного демона, слишком соблазнительной и легкой казалась добыча. А теперь у него ничего нет, ни любви, ни друга.

Сидящий за столом Таамир хмуро смотрел, как Эдингер неподвижно стоит у окна, глядя в пространство отсутствующим взглядом. Он мог замирать так на целый день, и его приходилось силой кормить и укладывать спать. Крики, уговоры, разговоры, увеселения, пощечины не помогали, друг ничего не видел и не слышал, находясь в собственном мире снов и теней.

Уже изрядно выпивший Таамир хотел налить себе еще вина, но тоненькая струйка вина быстро кончилась. Он, нахмурив лоб, недоуменно посмотрел на бутылку, снова перевернул ее и потряс. В бокал упало несколько рубиновых капель, потом еще одна, пустив по поверхности жидкости мелкую частую рябь. Дракон укоризненно посмотрел на пустую емкость. Так его обмануть! А еще притворялась полной. Все вы такие. Все обманываете! И этот мальчишка — йёвалли, и ашурт, бросивший его, и друг, который совсем не друг. Стало очень жалко себя, такого одинокого и всеми забытого.

Повелитель, поставил бутылку на колено, подпер подбородок рукой и грустными глазами посмотрел на полупустой бокал. Но тот вдруг резво скакнул в сторону, скатерть неожиданно выдернулась из-под руки, посуда со звоном и грохотом полетела на пол. Опирающийся локтем на стол Таамир еле удержал равновесие и, подняв пустую бутылку, из-под вытянутой вверх руки ошалело уставился на осколки и остатки закуски, рассыпавшиеся по дорогому ковру. Скатерть неряшливым комом с силой упала обратно. Дракон осторожно поставил бутылку и встретился с полным боли взглядом Эдингера, который, тяжело дыша, опирался на край стола и исподлобья смотрел на Таамира.

— Я не хотел, — с тоской произнес он и вдруг с отчаянием страшно закричал, ударив по столешнице кулаками, — Я не знал!

Эдингер уронил голову на руки, обхватил ее и сполз на пол. Скатерть соскользнула следом, мелькнув напоследок белым хвостом тончайшей кисеи. Повелитель, тяжело вздохнув, поднялся и, стараясь ступать твердо, обошел стол по кругу, на всякий случай, придерживаясь за край. Друг сидел, запустив руки во взлохмаченные волосы и зажмурив глаза, по его впалым щекам катились слезы. Он раскачивался из стороны в сторону и без конца повторял "Я не знал! Я не знал!". Таамир ногой отбросил скатерть в сторону, чуть не упал и, покачнувшись, практически упал рядом на колени. Притянул Эдингера за голову к себе и, обхватив двумя руками, крепко стиснул.

— Что ты воешь, как девица при потере девственности? — усмехнулся он, — Теперь знаешь. Можно и успокоиться.

— Он сказал, что ничего ей не сделает! — с тоской прошептал Эдингер, — Но я не знал.

— Да что ты там такого не знал? — начал раздражаться Таамир.

— Он… разделал, как… как мясник! — простонал друг.

Таамир поморщился. Он, наконец, понял, о каком воспоминании говорил Сантилли. Подумаешь, наложницу убили. Не велика потеря. Вон их сколько, доступных и похотливых. Но вслух говорить не стал.

— Я столько лет искал такую, как она. Всю жизнь! — закричал друг, вырываясь, — Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь! Я люблю ее до сих пор!

Он оттолкнул Таамира, и тот, не удержавшись и взмахнув руками, неуклюже завалился на спину.

— Прекрати бабскую истерику! — заорал он, пытаясь подняться.

Над ним мелькнули ножки стола, раздался грохот, по полу забренчала бутылка, потом ковер рывком удалился, стены повернулась, приняв привычное положение, и Повелитель оказался стоящим на полу. Ноги, не ожидавшие такой радикальной смены положения, не успели приспособиться и подогнулись, потянув хозяина в сторону. Он не упал только потому, что Эдингер держал его за камзол. Если бы он еще и не тряс Таамира, тогда бы и голова не моталась, как у куклы, и комната бы не плясала перед глазами.

— Ты ничего не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! — продолжал кричать друг и вдруг перешел на жуткий хриплый шепот, пустивший по спине Повелителя мурашки, — Там кровь везде, на стенах, на полу, на шторах, на кровати. Везде. И капает, капает, — Эдингер застонал и, глядя прямо в глаза Таамира, с мукой в голосе проговорил, постепенно повышая голос, — А она приходит и смотрит на меня. И смотрит, и смотрит, и смотрит! Я не могу так больше!

Повелитель кое-как зафиксировал себя, схватившись за руки товарища, и отвесил ему пощечину.

— Все? — по возможности ледяным тоном спросил он, часто дышащего дракона, — Стол верни на место.

Но, Эдингер оттолкнул его и, от души хлопнув дверью, стремительно вышел. Таамир взмахнул руками, удерживая равновесие, пошатываясь, с трудом повернулся и пошел к стулу, одиноко стоящему посреди спальни.

Да что такое с ногами? Он любит, видите ли. Давно бы уже другую завел. Этими потаскухами хоть пруд пруди, а ему именно эту подавай, со злостью подумал Таамир. Нашел, из-за чего убиваться!

Он упал на стул и мутными глазами обвел разгромленную комнату. Так никакой мебели на них не напасешься. Не понимает он. Чего он не понимает?!

"Пустая душа. Не можешь любить, — снова зазвучали в голове слова Ласа, — Любовь, — это когда отдают себя без остатка". Смотрит она. Да пусть смотрит! Ему вот в последнее время постоянно снится сероглазый мальчишка. Тоже смотрит и молчит. Он же не закатывает истерики!

Таамир кое-как поднялся, на заплетающихся ногах дотащился до кровати и рухнул на нее, мгновенно проваливаясь в сон, из которого навстречу ему шагнул человеческий подросток.

— Как ты мне надоел! — с досадой простонал дракон, — Проваливай или говори, зачем притащился.

Мальчик вздохнул и присел на край кровати.

— И как тебе живется, дракон? Без сердца? Без души? — неожиданно прошелестел его голос.

— Пошел вон! — пьяно возмутился Таамир, — Еще один…вопрошающий. Укоряющий, — пробормотал он, повернулся на другой бок и снова с нарастающим раздражением увидел там пажа.

— Я тебе денег мало дал? — сердито спросил он, — Что ты прицепился ко мне, как клещ?

— Забери свои деньги, — на кровать упало пять золотых.

Усмехнувшись по-взрослому, мальчик встал и ушел в темноту, а Таамир, наконец, смог уснуть.

Первое, что увидел дракон утром, когда проснулся, были эти самые монеты, рассыпанные по смятой подушке. Похолодев, дракон сразу вспомнил свой сон, одним махом сгреб деньги и внимательно рассмотрел. Старинные, такие были в ходу несколько веков назад. Похмельное сонное состояние моментально выветрилось, оставив леденящий душу страх.

Есть у него душа, есть, со злостью думал дракон, сдирая с себя измятую одежду. И сердце есть. А что, по-вашему, тогда так бешено бьется у него в груди? Денег ему, видите ли, не надо. Гордые мы.

Пока Таамир спал, в спальне навели порядок. Заменили ковер и стол. Осталась лишь ободранная стена, как напоминание о вчерашнем дне. По воздуху они все летали что ли? Ничего не слышал, пока спал.

Да, кстати, о напоминаниях. А где Эдингер? Как же надо было вчера так напиться, чтобы отпустить друга одного в подобном состоянии? Ругая себя, на чем свет стоит, Таамир поспешил в кабинет и с облегчением увидел сидящего в кресле Эдингера. Помощник привел себя в порядок и теперь, терпеливо ждал своего суверена, отрешенно глядя перед собой.

— Светлого дня! Прочухался? — улыбаясь, спросил Таамир, подходя к нему.

Друг поднял на него серьезные утомленные глаза.

— Открой портал, — попросил он.

Таамир хмыкнул:

— А ты когда успел разучиться?

Эдингер, не сводя усталого взгляда с Повелителя, ответил:

— Ты знаешь, где сейчас мальчишки, а я нет. Мне надо извиниться перед Сантилли.

— Здорово этот гаденыш проехал по твоим мозгам, — взвился Таамир, — Говоришь, приходит и смотрит? Гони эту сучку…

Договорить он не успел. Эдингер, вскочил с кресла, схватил своего Повелителя за камзол и с размаху бросил на стену.

— Не смей!

Таамир очумело помотал головой. Хорошо приложил его друг. По дружески.

— Вон отсюда! — крикнул он страже, ворвавшейся в кабинет на шум драки. Воины так же быстро выскочили обратно и тихо притворили за собой дверь.

— Не смей ее так называть, — уже спокойнее сказал Эдингер, стараясь привести дыхание в порядок, — Ты праха у ее ног не стоишь.

— Даже так, — Повелитель зло сузил глаза, отлепился от стены и начал подходить к другу, — Вот так, значит, праха не стою? — он начал по кругу обходить помощника, — А не боишься, что портал я тебе открою в тюрьму?

— Нет, — уже совершенно спокойно ответил тот, и прямо посмотрел Таамиру в глаза, — ищи себе другого советника, Повелитель. Я ухожу.

— И кто тебя отпустил? Ты, неблагодарная…, - Таамир еле сдержался от грязного ругательства, — Чуть прижало, и ты сразу в кусты с мокрыми штанами. А кто тебя вытащил из помойки? Кто дал тебе все, что у тебя сейчас есть: власть, деньги? Кто?! — закричал он, — Отвечай, ты, паскудный драконишка. Так и гнил бы сейчас на своих болотах среди свиней и кур.

— Забирай, — равнодушно ответил Эдингер, — Желаю, не подавиться и жить долго, Повелитель. Я так понимаю, что портал ты мне не откроешь?

Побледневший Таамир зло смотрел на него. Сон. Проклятый мальчишка! Пять золотых монет так и остались лежать на подушке, куда их с ожесточением припечатал, вдавил дракон. Надо не забыть выбросить или еще лучше расплавить от греха подальше. Огонь все очистит.

— Причина для ухода должна быть достаточно веской, — высокомерно улыбнулся он.

— Болото не у меня. Болото у тебя. Вот здесь, — Эдингер приложил руку к сердцу, — Пока я еще не захлебнулся окончательно, я хочу освободиться. Это достаточно веская причина?

— Друг, — усмехнулся Таамир, — Решил сбежать? Прошу! — он сделал театральный жест в сторону открывающегося перехода, — Только не жди от него жалости, особенно от полукровки.

— Я не за жалостью иду, а за прощением, если это еще возможно, — Эдингер шагнул в портал и Таамир запоздало понял, что еще в бывшем друге было не так.

Седина плохо видна в светло-русых волосах, даже когда ее так много.

— Не дом, а проходной двор какой-то. Какого дьявола тебе не пьется у себя? Протоптал дорожку.

Сантилли осекся, потому что к ним в комнату шагнул не Таамир, а его помощник. Осунувшийся, похудевший, поседевший, но собранный и спокойный. Он, молча, огляделся, тренированным взглядом машинально выхватывая детали обстановки, и остановился на герцоге, стоящем посреди комнаты с большой дымящейся кружкой чего-то горько-ароматного. Ласайента, сидевший прямо на полу между низким столиком и диваном на скрещенных ногах, медленно положил подбородок на сложенные руки и знакомо улыбнулся. Герцог увидел, как дрогнуло лицо Эдингера.

— Лас, прекрати, пожалуйста, — попросил он, не оборачиваясь, — Может, у нашего милого знакомого есть, что сказать нам интересного?

Эдингер, все еще не говоря ни слова, опустился на колени, положил ладони на пол и низко склонился. Но мало упасть ниц, надо еще произнести слова, они главное.

— Прости, если можешь, — глухо произнес дракон и застыл, ожидая ответа.

Он ни на что не надеялся, когда шел сюда. Это надо было не Сантилли. Плевать ашурт хотел на Эдингера и его просьбы. Это надо было ему, чтобы хоть как-то смотреть в глаза умершей возлюбленной, приходящей к нему во снах.

Герцог неторопливо прошел к столику, поставил кружку и вернулся к склоненному дракону. Тот увидел остановившиеся рядом ноги и отрешенно подумал, что Сантилли имеет сейчас все права, чтобы просто пнуть его, как собаку и вышвырнуть за дверь. Но ашурт присел на корточки и постучал по его плечу пальцем.

— С затылками не люблю разговаривать, — с неизменной усмешкой сказал он и поднялся, — Вставай. Пообщаемся.

Эдингер удивленно выпрямился, но остался стоять на коленях.

— Я не хотел ее убивать. Тем более так, — медленно проговорил он, — Рэй Ми приказал выйти. Это брат императора, — пояснил он, видя недоумение на лицах демонов, — Мне нельзя было ослушаться. С магами такого уровня не спорят, а подчиняются. Он сказал, что не сделает ничего такого, чтобы ей не понравилось, — лицо ашурта дернулось, а дракон заговорил быстро и горячо, — Я хотел ее забрать, увезти куда-нибудь. Она бы полюбила меня. Подожди, — остановил он герцога, — Я бы все делал для нее. Ножки ее целовал. Она бы ни в чем не знала отказа. Я воспитал бы твоего ребенка, как своего. Ведь это она его вынашивала! Сантилли, я не думал, что он ее убьет! — с горечью вскричал Ин Чу, — Он просто сказал, что девочка сама напросилась. И все. Я не знал, прости!

Герцог помолчал, потом с трудом выталкивая из себя слова, произнес:

— Ты не у меня должен просить прощения. Ведь я жив. А у нее и малыша.

— Я найду эту тварь, ашурт, и убью ее. Я даю тебе Слово, что не успокоюсь, пока не увижу его мертвым.

— В очередь, Эдингер, в очередь, — горько усмехнулся герцог, — и, боюсь, мы даже не первые в ней и не последние.

Дракон кивнул и понуро поднялся с колен. Разговор окончен. Он все сказал, что хотел, даже больше. Пора уходить. Эдингер поднял руку, прощаясь, и открыл портал.

— Если найдешь его первым, не забудь про меня, пожалуйста, — догнала его просьба Санти.

Дракон обернулся:

— Ты тоже.

Он дождался ответного кивка демона и вышел.

Его Светлость взял кружку двумя руками, но остался стоять, бездумно глядя на разгорающийся за окном день и рассеянно делая маленькие глотки. Ласайента замер на своем месте, стараясь не шевелиться и совершенно не зная, что ему делать и говорить.

— С этим порталом надо что-то решать, — наконец, проговорил герцог, отрывая глаза от пейзажа и переводя их на ковер, — я скоро спать буду бояться. Все шастают туда-сюда, как у себя дома. Сходи за Маяртом или Сах Иром.

Лас кивнул, поднимаясь. Другу надо побыть одному, и поэтому он не будет торопиться. Еще одной тайной меньше, и что теперь делать с новым знанием, тяжелым камнем прижимающим к земле? А Санти живет с этим. Сколько еще горя и потерь прячется за этими насмешливыми глазами. Лас бы давно сломался, а друг, очевидно, выкован из небесного металла, закаленного в кузнице богов. Ему никогда таким не стать, но ведь можно постараться.

Маг, недолго думая, перенес портал к внутреннему парадному входу дворца и отправил ученика предупредить об этом начальника стражи. Теперь нежданные гости будут вынуждены докладываться о своих визитах. Не всем понравятся такие перемены. Ну, да их проблемы, решил Маярт, с удовольствием представляя недовольную рожу Таамира. Казалось бы, такая незначительная мелочь, но как она приятно согревает душу!

Ранним вечером, когда солнце еще только собирается на покой, протягивая длинные тени-руки, чтобы укрыть усталую землю, к Маярту зашел сбежавший от государственных дел султан. У него в голове уже давно крутилась-вертелась одна мысль, не дававшая ему покоя, но для ее исполнения нужна была помощь мага или хотя бы его совет. Сейчас же Рашид не торопился, с удовольствием прихлебывая ароматный чай, который как никто другой умел заваривать ийет.

Давние знакомые, можно сказать почти друзья, они встретились почти семнадцать лет назад в небольшой приграничной крепости, куда молодой тогда Рашид вынужден был заехать: его уже несколько дней трясла давнишняя лихорадка, превратившая сильного и выносливого воина в беспомощную развалину. Известные и не раз опробованные лекарства не помогали, а достать хорошего врача в такой глуши нечего было и мечтать.

Но султану повезло, прямо у ворот кавалькада всадников, сопровождавших Рашида, столкнулась с усталым мужчиной, который, держа в поводу коня, доказывал что-то страже. Охрана султана, расчищая путь, попыталась грубо оттеснить спорщиков в сторону, но тут разозленный бесплодными препираниями человек, не глядя, отмахнулся от них сильной и резкой волной воздуха, сопроводив ее для наглядности небольшой молнией. Разряд попал удачно, под копыта передней лошади, которая от испуга тут же встала на дыбы, чуть не сбросив седока. Маг с досадой оглянулся на ругань, стражник благоразумно сбежал, охрана султана дружно выхватила оружие, а Рашид познакомился с Маяртом. Через день от болезни не осталось и воспоминания.

Теперь ийет жил в столице, раскинув почти по всем доступным мирам неплохую шпионскую сеть, о которой султан даже и не догадывался. Но времена изменились, и Маярту пришлось открыть человеку некоторые тайны, в том числе о демонах и о своем происхождении. Рашид слушал все это с восторгом ребенка и любопытством военного правителя, как страшную, но увлекательную сказку на ночь, совершенно не давая Маярту покоя по вечерам.

Маг, сидя в удобном кресле и отпивая душистый напиток из тонкой чашки, гадал, что же сейчас привело к нему Повелителя. Но он даже подумать не мог, что султан предложит ему такое.

— Как бы задержать герцога хотя бы еще на месяц? — наконец, начал Рашид, — Хочу попросить его потренировать моих воинов.

— Пушек тебе мало? — с иронией спросил удивленный такой просьбой ийет.

— Я думаю, что это только начало. Но от прекрасно обученной охраны только глупец откажется.

Маярт был вынужден с ним согласиться. И как боец и как учитель Его Светлость был великолепен. Но с какой стороны подойти к ашурту, который, практически уже выполнив договор, собирается уезжать? Любит султан задавать сложные задачки. Герцог может сосватать им кого угодно и спокойно отправиться по своим делам, но Рашид хочет именно его. А если он что-то вбил себе в голову, то выбить обратно это уже не получится. Уже пробовал, бесполезно. В такие минуты ийет мысленно сравнивал правителя с упертым ишаком, считая это сопоставление наиболее отвечающим действительности. И что же такое теперь придумать бедному несчастному магу?

Завтра пробная отливка первой пушки. То, что все пройдет удачно, сомнений не вызывало. И что? И все! Сантилли уедет, а Рашид ему плешь проест до мозговых извилин.

— Маярт, где они стали пропадать в последнее время? — султан кивнул в сторону балконной двери демонов, — Я расспрашивал, их никто нигде не видит.

— Что-то там у них затевается. Очень крупное. Но демоны молчат. Герцог отмалчивается или отшучивается, принц делает невинные глаза. А Найири ходит мрачнее тучи, так что к нему лучше не соваться. Посмотрим, — сделал философский вывод маг.

Они немного поговорили о делах, поупражнявшись в языке ийет. А султан делает неплохие успехи, особенно с тех пор, как сблизился с Повелителем ашуртов. Чем-то они понравились друг другу. Своей неугомонностью и любознательностью, наверное, решил Маярт. Да и собеседники они оба интересные. А тем для разговоров сейчас хоть отбавляй.

— Сантилли, — неожиданно оторвал мага от размышлений Рашид, заговорив на ийет, — не заглянешь к нам на чашечку чая? Я все правильно сказал? — тихо обратился султан к Маярту.

Кивнув, тот оглянулся и увидел Его Светлость сидящего боком на перилах. Герцог отсалютовал им большой глиняной кружкой, покрытой синей глазурью.

— Могу с кружечкой, — с усмешкой ответил он.

Султан, соглашаясь, махнул ему рукой, ожидая, что демон, как все люди воспользуется дверью. Но демон, как все демоны, оказался непредсказуем. Он попросту встал на перила, прошел по ним и непринужденно перепрыгнул с них на ограждение террасы, где сидели маг и султан, как перешагнул. Даже напиток не расплескал. Султан на глаз оценил расстояние. Почти полтора метра. Неплохо.

"Хочу таких воинов", — подумал Рашид и решился взять быка за рога.

— Герцог, как бы тебя упросить потренировать мою стражу, — и, видя, как Сантилли открывает рот, чтобы ответить, быстро добавил, — Я заплачу, сколько скажешь.

— Дело не в оплате, — Его Светлость хотел прислониться к перилам и здесь, но передумал и опустился в кресло, — Они люди. Этим все сказано.

— А ты ак-куратно, — вкрадчиво предложил султан, — Я наблюдал за вами, какие-то приемы можно использовать и нам.

— Я могу посоветовать тебе хорошего наставника, даже двух.

"Ну, что я говорил! — мысленно простонал раздосадованный Маярт, — Сейчас начнут бодаться. Боги, дайте мне терпения!"

— Сантилли, я не хочу никого кроме тебя, — серьезно сказал Рашид, опираясь локтями на колени, — Давай подумаем, как бы нам урегулировать этот вопрос ко всеобщему удовольствию.

— С чего вдруг такая любовь? — весело поинтересовался ашурт, откидываясь на спинку кресла.

— Как ты тогда сказал? — обратился султан к Маярту, — Личное обаяние?

Ийет предпочел отмолчаться. Мой дом с краю, я ничего не знаю. Здоровее буду.

— Сам подумай, Ласайенте надо окрепнуть, подучиться кое-чему, — продолжал уговаривать демона Рашид, не обративший на молчание мага никакого внимания.

— Правильное начало — половина дела? — лукаво спросил герцог, улыбаясь.

Рашид удовлетворенно кивнул. Врут сказки! Есть у демонов слабые места! Надо просто точно надавить, выбрав верный момент. Ашурт согласится. Ради мальчика он должен уступить.

Между тем герцог рассеянно покатал кружку между ладоней, задумчиво наблюдая, как плещется кофе.

— Маярт, а как бы мне подъехать к тебе на хромой козе? — спросил он и, оторвав глаза от напитка, посмотрел на мага.

Султан ничего не понял. Это у демонов такой оборот речи? Или они ездят на козах? Чушь какая-то. Рашид попробовал представить Его Светлость верхом на столь необычном средстве передвижения. Коза получилась облезлая с обломанным рогом. Она тряской трусцой бежала по дороге среди зеленеющих деревьев, подбрасывая колени и прихрамывая, а высокий герцог должен был высоко поджимать длинные ноги, чтобы не бороздить ими по дороге.

— Смотря, какая коза и как подъедешь, — осторожно ответил ийет.

Животное стало незамедлительно вырастать с каждым шагом, белая шерсть потемнела до черного цвета и отросла почти до самой земли, рога увеличились в размерах, закрутившись в спираль, а глаза загорелись адским пламенем. Картинка из смешной превратилась в жуткую. Теперь демон скакал по потрескавшейся иссушенной земле на огромной жуткой твари, на каждом выдохе выпускающей из ноздрей клубы дыма пополам с огнем.

Рашид тряхнул головой и покосился на Сантилли. Все-таки оборот речи. Хотя, с этих демонов станется и на козах разъезжать.

— Нам может понадобиться ваша с Сахом помощь.

Герцог помолчал, уткнувшись глазами в кружку, потом, все так же, не отрывая от нее глаз, произнес:

— Мы хотим полностью уничтожить низших на рубеже, — и поднял на мага очень серьезный взгляд.

Рашид удивился, у демонов война?

— То есть, уничтожить? — тоже изумился маг, но, как оказалось, по другой причине, — Не вижу смысла. По порталу тут же придут новые.

— Маярт, — герцог сделал небольшую паузу, — мы закрыли портал.

— Э-э-э, — ийет растерялся и глупо уточнил, — Совсем?

Сантилли кивнул и усмехнулся:

— И чтобы мы тогда так спокойно разгуливали по мирам?

— Да кто вас, демонов, знает! — Маярт совершенно растерялся.

Как так, закрыли? Да этот чертов переход им за столько тысяч лет уже в печенках сидит, а тут появляются какие-то мальчишки и говорят, что проблема исчерпана. Маг потребовал незамедлительно рассказать всю историю от начала и донца. Сантилли буквально в двух словах обрисовал их приключение, но ийет все равно был поражен. Невероятно! Но драконы?! Отказаться от выполнения договора?

— Шали сказал, что Таамир даже слушать его не стал. Ответил, что у нас и так неплохо получается, и мы совершенно не нуждаемся в их помощи. Что в переводе означает "Пошел вон".

— И что вы намерены делать? — маг сосредоточенно побарабанил пальцами по столешнице.

— Мы приготовили парочку сюрпризов, но я бы еще подстраховался.

— Понятно. А какого рода помощь от нас требуется?

— Не поверишь, — ашурт неожиданно беззаботно улыбнулся и развел руками, — понятия не имею.

Маярт уставился на него. Хлопнул глазами.

— Сумасшедшие импровизаторы, — только и смог пробормотать он.

— Ну, зачем сразу так пессимистично, — весело фыркнул герцог, — кое-какой план у нас есть.

Насколько знал иейт Его Светлость, тот все скрупулезно просчитывал от начала и до конца. Прибавьте к этому богатое воображение, поистине безграничную фантазию, невероятную интуицию и великолепное знание психологии противника. Сантилли не провалил еще ни одной военной операции, проводя их с минимальными для себя потерями. Но такой авантюры с порталом маг от него не ожидал. Умеет герцог удивить. Мда.

— Когда была последняя атака? — спросил Маярт.

— Позавчера. Я пятерых потерял, — веселость ашурта как ветром сдуло, — Мы еще не были готовы до конца. Следующую ждем в любую минуту.

Теперь понятно, почему Сантилли так одет. Не смотря, на теплый вечер герцог щеголял в плотной темной рубахе, замшевых штанах и черных высоких сапогах со шнуровкой. Ждал.

Маг пожевал губы. Мирного договора у них до сих пор нет. И что? Да ничего!

— Я согласен, — твердо произнес он, глядя прямо в темные глаза ашурта.

Тот спокойно кивнул, будто и не сомневался в положительном ответе.

Рашид, благополучно забытый ими на время разговора, нетерпеливо пошевелился.

— А, — он только открыл рот, как герцог сразу перебил его.

— Нет, — довольно резко ответил он и тот час же сбавил тон, — Слишком опасно, извини, но нет.

— Отец небесный, да когда меня пугала опасность? — разгорячился султан.

— Это низшие демоны, — медленно и веско произнес Сантилли, чтобы до Рашида все-таки дошло, куда он хочет сунуться, — Им без разницы кто перед ними, султан или простой солдат. Они убивают и идут дальше по трупам противника и своих собратьев. С ними бесполезно разговаривать. Ими движут только два желания — рвать на части и жрать. В последний раз двое их них прорвались через стену, и я потерял пятерых прекрасно обученных воинов. Это были не люди, Рашид. Дэмы. Потомки демонов и людей. Они намного выносливей, сильнее, ловчее. Но им это не помогло. А ты, человек, хочешь положить голову в пасть бешеного льва.

— А я буду оч-чень осторожен, — султан серьезно посмотрел на ашурта и тут же снова начал горячиться, — Ты пойми, я же умру от любопытства.

— Лучше умри от старости, — как ножом отрезал герцог.

— Я не буду никуда лезть. Просто постою в сторонке, — продолжал уговаривать Рашид.

Сантилли с удивлением посмотрел на него.

— Рашид, тебе сколько лет?

Ответить султан не успел, потому что Его Светлость, замерев на мгновение, быстро поднялся.

— Началось. Лас, — крикнул он, — оружие! — и, забыв на столе остывший кофе, перемахнул на свой балкон.

Маярт поспешил в свои комнаты. Рашид, не медля ни одного удара сердца, бросился за ним. Еще посмотрим кто кого! Отказать мне в такой малости! Он махнул рукой двум стражам, стоящим у двери, чтобы следовали за ним. Маг с учеником уже выскочили в коридор.

Когда султан вбежал в покои своих необычных гостей, те уже входили в сияющий вход в свой мир, на ходу застегивая перевязи с мечами. Ийет с Сах Иром шагнули следом и Рашид, не колеблясь ни секунды, ступил следом, совершенно не думая о том, а можно ли ему, человеку, пользоваться дорогами демонов. Азарт боя уже полностью завладел им.

Портал захлопнулся за последним воином, ровненько срезая верх его щита, висящего за спиной. Человек оглянулся, ощутив, как полегчало сзади, снял получившийся бублик и удивленно, постепенно бледнея, уставился на идеально круглую дыру посередине.

Рашид с любопытством огляделся вокруг. Они стояли на круглой площадке башни, огражденной каменным парапетом без зубцов, высоко над землей. С одной стороны простиралась темная сейчас равнина, с другой — чернели плоские горы. Солнце почти село, напоследок показывая этому миру красный кончик языка и окрашивая облака в багровый цвет.

Крепость слева светилась огоньками многочисленных окон, отбрасывающих в черный провал двора неясные контуры. Она поразила султана необычностью планировки, своими огромными размерами и мощью стен, на которых сейчас деловито двигались люди, делая последние приготовления к бою. Ветер доносил отрывистые распоряжения командиров. Через равные промежутки виднелись силуэты метательных орудий. В основном все было знакомо и понятно. Рашид повернулся, продолжая рассматривать необычную цитадель, и лицом к груди столкнулся с темноволосым горбоносым мужчиной лет тридцати, одетым в немного потрепанную кожаную куртку, густо усыпанную металлическими заклепками. За его спиной виднелись слегка изогнутые рукояти мечей без гард.

— Санти, — позвал он, — Что здесь делают люди?

Герцог обернулся, и султан еще раз убедился, насколько ашурт в ярости впечатляет: на фоне темнеющего неба крылатый демон с горящими зрачками глаз казался еще огромнее и ужаснее. Ветер рвал разлохматившуюся гриву волос, добавляя и без того живописной фигуре дополнительный ореол жутковатости. Просто очаровашка. Есть чему умилиться до мокрых штанов.

— Какого дьявола? — рыкнул Сантилли, заставляя невольно оглянуться или попятиться (в зависимости от обстоятельств) всех, кто стоял на башне.

В это время открылся еще один портал, и на площадку вышел Найири, следом за ним появились Тоньес с Эджен. Все были одеты в плотные куртки и брюки. Даже у девушки были мечи за спиной и ножи у бедра и на сапогах. И никакой брони! Но тут Рашид вспомнил, как Сантилли менялся во время атаки на незваного гостя. Это же демоны. Зачем им таскать железо на себе, когда оно может появиться по их желанию в любой момент? Вот бы и им так же? Султан понял, что начинает завидовать и жалеть о том, что он человек.

Не подозревая того, вновь прибывшие спасли Рашида от отправки домой, или что там хотел сделать с ним Его Светлость? Найири удивленно посмотрел на притихших людей и вопросительно приподнял брови.

— Шали, к этим… шустрым двух дэмов из запаса и чтоб у нас никто не путался под ногами! — приказал герцог и добавил для султана, открывшего рот, чтобы возразить, — Дома у себя будешь командовать.

Ах, так! Запомним! Но последующие события очень быстро убедили правителя Орханской империи отказаться от этих мыслей.

— Не слабый ты каток здесь устроил! — Тоньес, перегнувшись через парапет, рассматривал что-то внизу, — Думаешь, сработает?

— Очень думаю, — сердито ответил герцог, — Лас, не лезь куда не надо!

Йёвалли стоял на углу бортика, на самом его краю и смотрел в сторону гор. Рашид тоже повернул голову в том направлении, вгляделся и увидел, как от них стремительно катился, постепенно расширяясь, шевелящийся вал чего-то непонятного.

— Торопятся, — хмуро проговорила Эджен, распустила волосы и принялась заплетать их в косу, — А я к свиданию даже толком не готова, ни маникюра, ни макияжа.

— Поверь, они не оценят твоих стараний, — фыркнул муж, — а мне так больше нравится.

— Что ты понимаешь? — обиделась демонесса.

Подбежавший воин дал герцогу непонятный изогнутый тонкий прут с шариком на конце. Ашурт нацепил прутик на ухо так, что шарик оказался у самых губ.

— Так, девочки, танцы начались, — сказал он, — На башнях, приготовится открыть ворота. Отец, портал к драконам.

Рашид удивился. Какие девочки? При чем здесь танцы? Неточный перевод? Он поискал глазами Маярта. Тот стоял с другой стороны площадки и наблюдал, как на равнине прямо у земли открывается огромный портал, с другой стороны которого в лучах заходящего солнца виднелся восхитительный дворец, обнесенный зубчатой стеной. Это цитадель драконов? Он увидит драконов? Настоящих? Отец небесный, будь благословенны твои пути! Как хорошо, что он сегодня зашел к магу, иначе не стоять бы ему сейчас здесь и не видеть этого великолепия!

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проворчал Найири, пристально вглядываясь в сторону белоснежной крепости с высокими изящными шпилями тонких башенок и остроконечными крышами, сияющих золотом.

— Всем приготовиться. У нас гости, — громко сказал Сантилли, поправив рукой шарик у рта.

Стены еле ощутимо содрогнулись.

— Погнали, демоны! Следить, чтобы пирамиду снова не соорудили! Там у требушетов! Уснули, девочки? Гоните их к воротам!

Команды посыпались со всех сторон.

— А почему раньше не стреляли? — задал справедливый вопрос Рашид.

— Так задумано, — ответил стоящий рядом незнакомый дэм.

— Опаздываем, милорд, — не оглядываясь, вместо приветствия произнес герцог, — У нас уже веселье в полном разгаре.

Рашид внимательно оглядел высокого мужчину, которого когда-то, казалось, целую вечность назад видел беспомощно лежащим на ковре в покоях у демонов. Сейчас он был одет во все черное с пурпурной отделкой, делавшей костюм еще более мрачным. Высотный ветерок тут же воспользовался предоставленной возможностью, чтобы от души поиграть с расстегнутым камзолом, дорогим кружевом и распущенными волосами незнакомца. Демоны тогда так и не пояснили, кто же был их гостем.

— Ты что задумал, сопляк? — Таамир был в бешенстве.

— Ну, сопли ты мне еще в детстве подтер, — усмехнулся Сантилли, — И давай без оскорблений, я же тебя не обзываю разными… нехорошими словами. А на счет задумал, — герцог помолчал, беглым взглядом оценивая обстановку и рассеянно продолжил, — Я полагал, тебе скучно. А так смотри, какая потеха. Крылышки разомнешь. М-м-м? — ашурт вопросительно посмотрел на дракона.

Тот попытался испепелить демона взглядом, но Его Светлость воспламеняться не захотел, весело подмигнул и переключил свое внимание на происходящее вокруг.

Рашид попытался подойти к краю площадки, но был непреклонно удержан за рукав. Пришлось подчиниться, не смотря на огромное любопытство. Что же там такое происходит? Как бы посмотреть на неприятеля, который даже не обстреливает крепость? Где тараны, осадные орудия и башни? Даже стрелы в воздухе не свищут. Почему осаждающие не используют хотя бы элементарные пращи на худой конец? Человек вытянул шею, силясь разглядеть неприятеля, но дэм, стоящий сзади, громко произнес:

— Лучше это не видеть, крепче спать будете.

Со стороны защитников уже вовсю летели огненные снаряды, где-то лили горючую смесь. Внизу что-то горело с тошнотворным запахом, кто-то пронзительно выл и визжал так, что у Рашида закладывало уши и звенело в голове. Относительно спокойно было только на том участке, где стояли демоны.

В это время Ласайента ловко пробежал по парапету, выхватил у Сантилли откуда-то из-за спины пару черных стрел и в два прыжка вернулся на место.

— Лас, ушел оттуда живо! — оборачиваясь, рявкнул герцог.

Но йёвалли проигнорировал приказ, наложил на тетиву сразу две стрелы, черную и светлую, и выстрелил куда-то вбок. Через мгновение там распустился огненный цветок и донесся оглушительный рев.

— Шали, сдерни его оттуда, пока я сам этой заразе ноги не выдернул!

Принц успел сделать еще один выстрел, когда граф оказался рядом и протянул к нему руку.

— Милорд, пирамида!

Лас подпрыгнул, извернулся, как кошка, опираясь на плечо дэма, и оказался у него за спиной. На то место, где он только что стоял, влажно шлепнулось толстое щупальце. Граф выхватил мечи и со всей силы рубанул по нему.

— Уже вижу, — сквозь зубы проговорил герцог, — Открыть внешние ворота!

— Ты с ума сошел! — закричал на него Таамир, — Хочешь натравить этих на нас?

— Разомнетесь, — процедил Сантилли.

Крепость задрожала, и Рашид увидел, как стена между двумя башнями со стороны равнины разделилась на две части и прямо на глазах начала перестраиваться. Ей навстречу устремилась внутренняя часть стены, на которой они стояли. Огромные вертикальные блоки бесшумно сдвигались в сторону, стремясь навстречу друг другу и выстраивая узкий проход между стенами. Три удара сердца и все было закончено. Таамир, одарив герцога злобным взглядом, ни слова не говоря, рванулся в направлении дворца драконов.

— Открыть внутренние ворота!

Оставшийся тонкий промежуток между двумя башнями прорезала продольная трещина, половинки стены выступили вперед и наружу, сминая штурмующих, и раздвинулась в стороны, давя тех, кто успел забраться наверх. Султан оценил задумку. Отлично. Теперь понятно, почему здесь нет никаких орудий, чанов со смолой и прочего. Но герцог все равно сильно рисковал.

Рашид оглянулся, но скандального гостя на площадке уже не было, зато со стороны портала кто-то летел. Драконы! Отец небесный! Драконы! Человек, забыв обо всем, шагнул навстречу ожившей сказке. Его тут же бесцеремонно придержали за шиворот, вынуждая остановиться, но султан этого даже не заметил.

В это время по узкому коридору, давя друг друга, с оглушающим шумом и пронзительными звериными криками, устремились низшие демоны. В считанные секунды преодолев его, они выкатились на выжженную до состояния ледового катка обширную площадь перед крепостью и заскользили по ней в сторону призывно сияющего портала, разворачиваясь широким веером. Подлетевшие драконы начали поливать их огнем. Теперь с обеих сторон доносились визги горящих заживо тварей и поднимались в черное ночное небо жирные столбы пламени. Но это задержало низших лишь ненадолго. Со стороны гор подходило подкрепление.

— Сколько их там расплодилось? — с тревогой спросила Эджен.

Ей никто не ответил. Все напряженно смотрели на герцога. Портал начал пульсировать и затягиваться.

— Отец, отпускай, — не оборачиваясь, сказал герцог, — Пусть закрывают.

Он оглянулся назад, быстро оценивая картину боя. Рашид тоже посмотрел в ту сторону. Теперь требушеты били во всех направлениях, и почти ничего не было видно, столько было густого дыма. Когда султан перевел взгляд на равнину, по площадке башни стремительно шли двое: недавний черноволосый мужчина и еще один, чуть ниже, со светлыми волосами в облегающих штанах цвета индиго и в расстегнутом темно-сером камзоле, из рукавов которого выглядывало кружево кипенно белой рубахи. Его Рашид тоже не знал. Следом за ними тянулся наподобие крыльев быстро тающий туманный след.

Смотрелось это очень эпично: двое высоченных мужчин широким шагом шли к группе демонов, и боковой ветер трепал их длинные распущенные волосы.

На Совете, куда принимали правителя Орханской империи, их не было, хотя, судя по всему, они были не последними в этом мире. Найири тогда пояснил, что не все желают почтить их своим присутствием, с пренебрежением относясь к людям.

Драконы подошли вплотную к ашуртам.

— Ну, что, — Таамир еле сдержался от грязного ругательства, — выпустил родственничков порезвиться?

Но Его Светлость проигнорировал слова Ин Чу, продолжая пристально наблюдать за происходящим.

— Убирай своих летучих мышей оттуда. Быстро, — не глядя на Таамира, приказал он.

Повелитель Ин Чу чуть не задохнулся от негодования. Эдингер неожиданно хмыкнул и оглянулся на летающих драконов, продолжающих поливать пламенем все, что двигалось внизу. Султану так и не удалось толком разглядеть, с кем же воевали демоны, расстояние было слишком велико, да и темнота мешала.

Рашид, сначала не обративший на слова Его Светлости никакого внимания, удивился. Это и есть Повелитель драконов? Но он же человек? Или нет? Однако могут же демоны принимать облик людей. Но драконы слишком велики! Все-таки врут сказки? Но вот же они, летают в небе, и не сказать, что маленькие, скорее наоборот. Султан уставился на гостей и встретился взглядом со светловолосым мужчиной. Тот еле заметно пренебрежительно усмехнулся и отвернулся, потеряв к смертному всяческий интерес. Они драконы?! Отец небесный наш! Рашид совершенно растерялся.

— Таамир, быстро, мы не будем ждать, — герцог поднял руку, — Всем приготовиться! На границе, обратный отсчет. Пять. Четыре, — драконы, как воробьи прыснули в разные стороны, — Три, — томительная пауза, — Два. Один. Давай! — ашурт махнул рукой.

И в это время с двух сторон равнины с огромной скоростью побежала стена огня, замыкая полукруг перед крепостью. Пламя с ревом столкнулось посередине, отрезая низших от вожделенной свободы. До крепости донесся разъяренный вопль десятков нечеловеческих глоток.

— Отбегались, — перевел молчавший до сих пор Тоньес.

— Лас, поехали, — как-то буднично сказал Санти.

Он вытянул вперед руку, сделал жест, как будто что-то схватил и потянул это на себя. Йёвалли встал за его спиной, обнял за пояс, прижался щекой к его плечу и, проскользив пальцами по руке, изящно развернул ладонь вверх. Ни дать ни взять сладкая парочка, со злобой подумал Таамир. Угрюмо посмотрел на равнину и замер, открыв рот. К крепости катился высокий огненный вал, сминая все живое.

— Все от ворот! — раздалось команда.

Рашида грубо сгребли поперек туловища и как пушинку потащили вниз по внутренней лестнице. Наверху остались только ашурты и драконы. Султана бесцеремонно прижали к каменной кладке, заставив опуститься на корточки, и закрыли жесткой тканью. Он не успел возмутиться, потому что даже через нее почувствовался жар пламени, перехлестнувшего через стены.

Наверху в это время царил ад. Сантилли едва успел развернуть крылья, чтобы защитить друга, который в очередной раз сегодня не послушался приказа.

— Я убью тебя, зараза, ты что творишь? — прокричал он принцу.

— Я не успею подняться обратно. И тогда все зря! Ты же знаешь, — йёвалли твердо смотрел на него, — У нас все получится, Санти! У нас все получится, — и он сорвал поцелуй с его губ, — Пора.

Ашурт свернул крылья, и Лас, выпрямляясь, одновременно позвал ветер. Тот послушно отозвался и погнал вал огня к горам, сжигая все, что попадалось на пути. Принц вскочил на парапет и, вытянув вперед руки, направлял послушную ему стихию дальше и дальше, пока хватало сил.

Эдингер, не отрываясь, смотрел на йёвалли, буквально купающегося в окружающей его мощи. Боги, да дракону тогда невероятно повезло! Ласайента мог убить его, не прилагая к этому никаких усилий. Или просто пощадил? Зря, наверно, потому что жить сейчас было невероятно, чудовищно тяжело. Почему ты сохранил мне жизнь, мальчик? Зачем?

На башню, пышущую жаром, выскочили дэмы. Куртка Шали на спине слегка дымилась.

— Милорд!

— Все живы? — герцог мельком оглядел своих воинов, — Где Рашид?

— Внизу, — ответил Шали и тут же чертыхнулся, потому что султан уже появился на площадке вслед за магом и его учеником, — Да что ж ты неугомонный такой? — процедил граф сквозь зубы.

— Демоны, погнали! Таамир, где твои разгильдяи?

Ответить Ин Чу не успел, потому что ашурты уже расправили крылья и полетели в к горам.

— Чтоб ты….

— Осторожно с проклятиями, — предостерег его Эдингер.

Повелитель что-то невнятно прошипел и спрыгнул с башни. Черного дракона было сложно разглядеть в ночи, поэтому для Рашида все выглядело так, будто разъяренный мужчина покончил жизнь самоубийством. Ну и глупо, подумал султан, про себя пожелав ему размазаться по камням внизу. Дурак с возу, кобыле легче. Но, тем не менее, он сомневался, что все так просто и не заметил, как повинуясь взмаху руки Эдингера два Ин Чу за его спиной на лету подхватили Маярта и Сах Ира.

Лас тоскливыми глазами проводил улетающего друга. Ему еще не долететь, слишком далеко. Демоны могут не справиться, не смотря на помощь драконов. Но им не протиснуться по узкому ущелью. Здесь план герцога имел серьезную трещину. Хотя, с ними ушли Маярт и Сах.

— Подбросить пассажира? — небрежно спросил подошедший сзади Эдингер, живо напомнив прошлую авантюру.

Принц обернулся. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Любишь задавать дурацкие вопросы? — прищурившись, спросил Его Высочество.

А мальчишка молодец! В другое время и при другом правителе они могли бы стать друзьями не смотря на возраст.

Рашид увидел, как светловолосый перемахнул через парапет, опираясь на одну руку. А через мгновение у него едва не выскочило сердце из груди, потому что вместо мужчины за стену цеплялся лапами медовый дракон с зелеными глазами. Султану была видна только голова с гребнем на длинной гибкой шее и кончики сгибов крыльев. Открыв рот, потрясенный человек шагнул вперед. Ожившая легенда была прямо перед ним, стоило только протянуть руку. Шали не стал его останавливать. Это им, выросшим в этом мире, драконы сидели в печенках, а человеку пока еще нет. Но, как говорится, все впереди. А пока пусть смотрит. Жалко, что ли?

— На плечо, и прижмись к гребню, не то отправишься в самостоятельный полет, — рокочущим голосом посоветовал дракон принцу, уже перепрыгнувшему на его спину.

Лас, молча, кивнул и двумя руками схватился за соседние гребни. Эдингер оттолкнулся от стены, боком скользнул вниз и вперед, стараясь ненароком не сбросить демона.

Султан восторженными глазами ребенка смотрел, как дракон удаляется, рывками набирая высоту.

Эдингер в считанные мгновения догнал демонов и Ин Чу, улетевших вперед. Пристроился рядом.

— Санти, давай вместе! — прокричал Лас.

Ашурт оглянулся, увидел друга и постучал себя по лбу кулаком. Потом кивнул головой и завис на месте.

— Сах, усилишь поток?

Ийет махнул рукой в знак согласия, и они ударили. Огнем, ветром и чистой силой. Пламя с ревом устремилось в горловину ущелья.

— Я бы на вашем месте мотал бы быстрее отсюда, — рявкнул Тоньес, разворачиваясь.

Смысл слов поняли все и дружно рванули в разные стороны, забирая вверх. А через минуту горы под куполом взорвались исполинским костром. Пламени стало тесно и оно, клубясь, устремилось обратно по расщелине к крепости.

Шали, внимательно наблюдавший за улетевшими, мигом оценил опасность и, срывая голос, закричал:

— Все вниз! Немедленно! Как можно дальше! К чертовой матери все со стен! — и, подхватив Рашида, спрыгнул вниз, когтями скользя по деревянной балке. К дьяволу руку, тут бы живым остаться, и если дурной человек себе что-нибудь сломает, это его проблемы. Нечего было соваться, куда не просили. Султан, задрав голову, глазами провожал быстро удаляющийся верх башни, через который уже перехлестнул огонь, и думал только том, что войны людей просто детская забава по сравнению с войнами демонов. Они же все разнесли на…. "Отец наш небесный, прости мне недостойные мысли, но сам видишь, что здесь творится!", — обратился Рашид к богу и чувствительно приложился пятками о землю. Сверху посыпались искры, и Шали потащил хромающего человека на безопасное расстояние. Следом спрыгнули дэмы. Когда успели увести его охранников, султан не заметил, увлекшись битвой. Скорей всего, еще в самом начале. Но они уже бежали к своему правителю по двору крепости, чтобы подхватить его на руки. Рашид досадливо отмахнулся от их помощи. Нашли немощную старуху!

— Что там? — спросил он у своего спасителя, — И спасибо!

— Обращайтесь, — немедленно откликнулся дэм и ответил на вопрос человека, — Ждем и молимся.

"Кому?", — машинально подумал султан, удивленно глядя на Шали.

В это время за стеной раздался ужасающий грохот, и земля под ногами ощутимо содрогнулась, заставив покачнуться дэмов, не говоря о людях. Это, не выдержав напора огня и ветра, взорвался защитный купол.

— А ты переживал, — постучав по заложенным ушам, прокричала Эджен брату.

Потрясенный результатом их общих усилий, Сантилли непонимающе уставился на сестру.

— Смотри, как все чудненько видно. А ты голову ломал, как проверить, всех ли уничтожили?

Демонесса посмотрела на ошарашенного герцога, обреченно махнула рукой и полетела к крепости. Делать на месте рукотворного вулкана было совершенного нечего. Сейчас и последнему дураку ясно, что там никто не выжил. Драконы облетели кратер по периметру, но огонь, побушевав внутри, наружу не вышел, поэтому общего пожара можно было не опасаться.

— Не слабо погуляли, да? — смеясь, громко крикнул немного оглохший Лас Эдингеру.

Дракон фыркнул и на лету помотал головой. Демоны! Чтоб их. Нормально у них ничего не получается. Все со вселенским размахом и грохотом. Крепость-то хоть на месте?

Крепость была цела, как ни странно, и Ин Чу приземлился на широком дворе, чтобы высадить принца. Тот скатился с шеи дракона, хлопнул его по лапе и весело прокричал:

— Спасибо, в гости заскочишь?

— Не вопи. Я. Все. Прекрасно. Слышу, — раздельно пророкотал Эдингер, — Позже, — и, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо, подняв облако пыли. Сделал круг и направился к дому, которого у него скоро не будет. Надо будет пересмотреть документы, навести в хозяйстве порядок, чтобы преемник потом не костерил его последними словами. За оставшуюся ночь и часть дня должен управиться.

Рашид, не отрываясь, смотрел вслед сказочному существу, не переставая возносить благодарности богу. О чем думали стражники, можно было понять по их лицам: восторг, густо замешанный на страхе. Нормальная человеческая реакция, в отличие от их правителя. Но тот необычен сам по себе. Кто же в здравом уме заключит торговые и дипломатические соглашения с демонами? Правильно, только сумасшедший или такой, как он, дальновидный политик, прекрасно разбирающийся в людях и, как оказалось, не только в них.

— Солнцеликого султана не потеряли дома? — вкрадчиво спросил, неслышно подошедший сзади Найири.

Солнцеликого чуть удар не хватил от неожиданности.

— Теперь я знаю, в кого у тебя сын! — прижимая руку к бешено стучащему сердцу, проговорил Рашид.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся ашурт и хлопнул человека по спине, — Я портал открываю? Кстати, завтра праздновать будем, тебя ждать?

— Знаю я ваши вечеринки, — проворчал султан, успокаиваясь.

— Так то простые посиделки, а это праздник. Разница есть, — возразил Найири и как бы невзначай продолжил, — Драконы будут.

Рашид снизу вверх покосился на ухмыляющегося демона, монументом возвышающегося над ним.

— Искуситель, — пробормотал он, — Ладно. Забегу на часок.

Ну, где часок, там и два и больше. А мы под шумок вытрясем из человека скидочки, а то заломил цену на поставки. Жадина.

Приземлившийся Сантилли махнул людям на прощание рукой и начал отдавать приказы и распоряжения. Хвала богам, даже легкораненых было только одиннадцать и то с небольшими ожогами и вывихами. Сложнее было со стенами и воротами. Приблизительный осмотр дал не совсем утешительную картину, если кладку снаружи огонь отполировал до зеркального блеска, то ворота заклинил намертво.

— Как-то мне не улыбается все перестраивать, — задумчиво проговорил герцог, — Перестарались малость.

Но с помощью ийет, створки удалось отремонтировать и вернуть в исходное состояние. Только утром, решив, что Орханская империя сегодня от них никуда не денется, и даже соскучиться не успеет, совершенно вымотанные демоны поднялись к себе, отмылись в душе и завалились спать до вечера.

Проводив глазами удаляющегося Эдингера, Таамир решил домой не торопиться. Что там делать совершенно усталому дракону? Усталому дракону просто необходимо отдохнуть и хорошенько расслабиться в располагающей к этому обстановке. Ничего, кроме забегаловки Тимми, где когда-то его помощник нашел пьяного Сантилли, в голову не приходило, и Ин Чу открыл портал. Как оказалось, он успел подзабыть адрес, поэтому к "Перекрестку" Таамир прилетел далеко не в лучшем своем настроении.

Распугав при посадке каких-то типов, затянутых с головы до ног в кожу, на странных двухколесных самодвижущихся повозках, дракон с шумом приземлился на площадке перед трактиром, подняв тучу пыли. Настроение после того, как он прочихался, стало еще хуже. Безумно захотелось кого-нибудь убить, но странные субъекты с оглушительным ревом быстро укатили, оставив после себя чадящий смрад и сверкнув напоследок желтыми волчьими глазами. "Вот только оборотней мне здесь еще не хватало!", — с раздражением подумал Повелитель и направился к широкому крыльцу открытой террасы, с которой при появлении дракона как ветром сдуло амбалистых молодчиков и их худосочных девиц. И плевать! На все плевать!

С тех пор как Тимми шестьдесят лет назад выкупил трактир у прежнего хозяина, здание изменилось: стало двухэтажным, разрослось в ширину, окна стали больше, до самого пола, а дверь — двустворчатой. "Легче выкидывать всякую шваль", — зло констатировал Таамир, открывая ее пинком ноги. Створки с грохотом ударили в стены, и в большом просторном зале стало тихо. Появление нового посетителя не осталось незамеченным. Все выжидающе и оценивающе начали разглядывать Повелителя, не торопясь, однако, начинать драку. Задирать такого себе дороже. Тимми, мощный оборотень-медведь в ипостаси человека лет пятидесяти, хмуро поглядел на него из-под широких кустистых бровей, продолжая протирать стаканы за высокой стойкой.

— Не можешь нормально зайти? — густым звучным басом укорил он дракона.

— Буду я еще перед всяким зверьем расшаркиваться, — огрызнулся Таамир и лениво оглядел зал.

— Значит, нечего было тащить сюда свой хвостатый зад, — не остался в долгу хозяин и со стуком поставил стакан на столешницу, — Дверь ты помнишь где.

— "Драконья кровь" у тебя еще не перевелась? — холодно спросил Ин Чу, высокомерно проигнорировав выпад медведя, и направился к столику, стоящему в затемненном углу, подальше от любопытных глаз.

— Своя кончилась? — не замедлил съязвить Тимми.

— Тащи две бутылки, — надменно велел Таамир.

— Приказы свои можешь засунуть себе в задницу, а я наглые рожи не обслуживаю, — отрезал трактирщик, впрочем, не ожидая, что нахальный клиент извинится, и рыкнул посетителям, — Что притихли, драконов не видели?

Все сразу ожили, и помещение постепенно наполнилось гулом разговоров и звоном посуды.

Ин Чу машинально отметил, что со времени его последнего посещения, многое поменялось, став намного уютнее. Стойка теперь блестела полировкой, стаканы и бокалы висели над ней вниз головой на специальных кронштейнах, сверкая безукоризненной чистотой. На деревянных стенах, стилизованных под старину, появились пейзажи, но чесночные и луковые плетенки остались, немного позабавив дракона: в зале было полно оборотней. За спиной хозяина по-прежнему виднелись огромные днища бочек, к ним добавились полки с разномастными бутылками, с одной из которых Тимми, не глядя, смахнул две с крепким вином для Таамира. Протер их белоснежным полотенцем, таким и оставшимся, поставил на поднос, добавил к ним пузатый бокал на тонкой ножке и хмуро кивнул на вальяжно развалившегося Повелителя хорошенькой девушке-служанке в длинном цветастом платье и голубом передничке.

Когда да-алеко не трезвый Таамир боком ввалился в свою спальню, там горел только одинокий светильник у входа, слабо освещавший просторную комнату, заново обитую фиолетовым шелком с тонким розовым узором. Охрана хотела предложить свою помощь Повелителю, но он пренебрежительно отмахнулся и с успехом справился сам, умудрившись не заблудиться по пути через кабинет и гостиную и каким-то чудом не скатившись с широкой лестницы, ведущей оттуда в спальню.

Дракон терпеть не мог нагромождение мебели, поэтому запинаться было не обо что. Но с другой стороны — никаких ориентиров в полумраке. Если бы горел камин, то Таамир точно бы знал, что у другой стены, как раз напротив него, находится кровать, а так пришлось исходить из соображений, что надо идти куда-то направо от лестницы, пересекая помещение по диагонали.

Был еще один путь — прямо, более длинный, но и более верный, так как сложно заблудиться, идя вдоль стены. Оставалось не забыть, что слева находятся две двери, ведущие в библиотеку и бывшую комнату Сантилли. Но если бы Таамир вздумал направиться туда, то непременно бы снес одно из кресел, стоящих у камина. Затем ему пришлось бы перебирать руками по угловому дивану до эркера, и дракон обязательно бы запутался в находящихся там стульях и столе. Зато потом уже ничего не помешало бы ему, миновав свободный угол (дурацкое растение в кадке не считается), рухнуть на кровать.

Если переползти ее и продолжить путь, то можно было найти прикроватную тумбочку и стоящий недалеко от нее узкий комод. Замыкала обход стена с огромным зеркалом в позолоченной раме, висящим между дверями, ведущими в гардероб и ванную. Последней, рядом с коридорчиком, ведущим на лестницу, находилась дверь в туалет.

Дракон, самоуверенно выбрав короткий путь, на ходу удовлетворенно огляделся (никаких нежданных визитеров в спальне не было), и начал раздеваться, поминутно промахиваясь мимо камзола. Война с нарядом, в конце концов, завершилась победой дракона, в результате боевых действий оказавшегося на середине комнаты. Повелитель довольно помахал снятой одеждой в воздухе, тут же смазав успех поражением — вредная вещь, взмахнув рукавами, улетела в темноту.

Таамир попытался пнуть ее вдогонку, но не удержался на ногах и с грохотом рухнул на пол. С удивлением пощупал ковер, ничего не понял, но на всякий случай покровительственно похлопал его ладонью.

— М-молодец, так и б-будь, — великодушно разрешил ему дракон.

Постоял, покачиваясь, на четвереньках и медленно завалился вперед, уткнувшись лицом в мягкий ворс. Какое-то время Таамир изображал скульптурную композицию "Молящийся дракон", потом решил, что хорошего помаленьку и решил найти кровать. Ползти до нее оказалось удобнее всего, так пол меньше изображал штормовую палубу, и Ин Чу предпочел именно этот способ передвижения. Но искомое никак не хотело находиться, не смотря на все усилия, и дракон уже начал склоняться к тому, чтобы плюнуть на все и завалиться спать, где придется.

— М-мы в походе, — изрек он и стал ощупывать будущее место ночлега на предмет сучков и прочей вечно мешающей мелочи, когда ему негромко посоветовали:

— Вам направо, милорд.

— Б-благод-дрю, — Таамир решил быть вежливым и хотел отвесить великосветский поклон, но подлый ковер сделал руке подсечку, и Повелитель второй раз ощупал его носом. Со второй попытки он нашел кровать и, пободав ее головой, кое-как определился с верхом и низом. Соскальзывая с шелковых простыней, Таамир все-таки смог пропихнуть непослушное тело вперед, помогая себе скользящими по полу ногами. Руки не успевали за всем остальным и, постепенно вытягиваясь, оставались позади. Но как никак успех был на лицо и Ин Чу решил, что с него достаточно, так и оставшись лежать на постели верхней частью туловища, предоставив в распоряжение нижним конечностям весь ковер.

— Милорд, Вам лучше раздеться, — снова подал голос невидимый доброжелатель.

— М-м-м, — отмахнулся от него дракон.

Ему и так было хорошо.

Кровать слегка просела под чьим-то телом, это незнакомец осторожно присел рядом и позвал:

— Милорд.

Дракон с трудом разлепил один глаз и скосил его на собеседника. Минуту тупо разглядывал мальчика в новеньком костюме пажа, понемногу трезвея, потом медленно сполз на пол и так там и остался сидеть, глупо хлопая глазами и пытаясь понять, снится ему это или нет. Выпивки показалось не достаточно, поэтому Таамир, решил донести уставшее тело до кабинета и там довести его до нужной кондиции, но вовремя вспомнил, что у него имеется необходимый стратегический запас в прикроватной тумбочке.

Хвала богам, початая бутылка нашлась быстро. Дракон с трудом взгромоздился на кровать и, не останавливаясь, выпил почти половину, не замечая, что проливает вино на рубашку. На душе сразу стало теплее и легче. Благодать! Если бы не навязчивый посетитель рядом.

Дракона основательно штормило. "На корабле сильная боковая качка", — сделал он логический вывод и попытался поставить локти на колени для большей устойчивости. Руки соскальзывали, проваливаясь вниз, но Таамир был настойчив и с третьего раза у него все получилось. Бутылка, изображая маятник, повисла между ног.

— Чт-то т-тебе надо? Х-ходишь и х-ходишь, — еле ворочая языком, грустно проворчал Таамир, уронив голову, — Н-никкого п-пкоя.

Тут рука в очередной раз соскользнула с колена, и с таким трудом зафиксированная в пальцах тара со стуком встала на пол. Повелитель недоуменно посмотрел, как бутылка, потанцевав на месте, утвердилась в вертикальном положении. "Шторм кончается?", — удивился дракон.

— Ты живой, — мальчик провел по его лицу ледяными пальцами, — а я умер.

— П-пчему? — глупо спросил Таамир, — Свем? Т-ткой м-молдой не м-мжет быть м-мертвым, — он печально покачал головой.

— Когда вы уехали, хозяин выгнал меня. Он сказал, что в его замке не может быть потаскушек. Я просил его о милости, но на меня спустили собак, и мне пришлось убежать. Потом начался дождь, а у меня не было теплой одежды, — паж поежился и обхватил себя за худенькие плечи, — Я зарылся в лесу под деревом в листья, но все равно было очень холодно. Но потом я согрелся и уснул, а когда проснулся, то все тело болело. А дождь все шел и шел. Я хотел дойти до деревни и найти работу, но меня нигде не брали и гнали, как попрошайку, потому что одежда была вся грязная. А потом я упал на улице и не смог подняться, потому что не ел несколько дней и сильно простыл. Они выбросили меня за деревню. И я умер там, — просто закончил мальчик и подул на руки.

— Т-ты с-совсем змерз, — дракону стало жалко его, и он взял ледяные пальцы мальчика и стал отогревать их дыханием, но это плохо помогало.

— С-сечас, — Таамир с трудом привел себя в вертикальное положение, покачался, определяясь с направлением, и в два больших шага дошел до комода, чудом удержавшись на ногах.

Приготовленный прислугой ночной халат и так лежал на кровати, но Ин Чу вспомнил, что где-то у него были теплые зимние носки. Дракон быстро нашел их, без церемоний выбрасывая вещи из ящиков.

— С-счас, п-поджди, — приговаривал он, торопясь.

Ин Чу заодно прихватил и домашние брюки, случайно попавшие под руку. Подвернет, если что.

Шатаясь и спотыкаясь, он вернулся обратно, упал на колени и стал снимать мокрую и грязную одежду с замерзшего пажа, которого к этому времени уже начал бить сильный озноб.

— Н-нет, — Таамир неожиданно остановился и тряхнул головой, пустив комнату по кругу, — т-так не п-по-ойдет.

Раздетый дрожащий мальчик сидел, скорчившись и обхватив себя за голые плечи.

— П-поч-чему? — зубы подростка отбивали сильную дробь.

Ничего не говоря, дракон схватил его за руку и, мотаясь из стороны в сторону, потащил в ванную, надеясь, что он правильно определился с направлением. Паж, которого Повелитель крепко держал, поневоле повторял все его метания. Но до ванной они дошли, ни разу не упав. Таамир зажег свет и бросил вещи на кушетку, как ни странно не промахнувшись.

Вода в полукруглом мраморном бассейне в полу подогревалась подземным источником и была всегда горячая. У стены на полочке стояла целая батарея всевозможных баночек, банок, флакончиков и флаконов с солями, шампунями, мазями и прочей ерундой, как пренебрежительно говорил Сантилли, не уважающий любви дракона к долгому лежанию в ароматной воде.

"К дьяволу ашурта!", — раздраженно подумал Таамир и стал стаскивать с себя сапоги. Паж, дрожа, переминался рядом, поджимая замерзшие пальцы ног, и терпеливо ждал, когда Повелитель разденется. Мальчик громко вскрикнул и чуть не задохнулся от горячей воды, когда дракон схватил его за руку и вместе с ним рухнул в бассейн.

— Т-терпи! — строго приказал Ин Чу и вылил на губку весь мыльный раствор, решив не мелочиться.

Как Таамир не упал, когда нес согретого и отмытого подростка обратно, только богам известно. Дракона совсем развезло, а пажа разморило после горячей ванны, но он все еще оставался холодным, хоть уже и не дрожал так сильно.

— М-маленький мой, — пьяно говорил ему Таамир, устраивая рядом с собой и старательно закутывая в одеяло, — с-совсем закченел. С-счас с-согреш-шься.

Он нащупал кинжал в нише изголовья и резанул по запястью.

— Пей, — дракон властно прижал руку к губам мальчика, не обращая внимания на то, что пачкает кровью дорогое белье, — Пей, это п-пможет.

Глаза закрывались, но Таамир упорно их открывал, следя, чтобы драгоценная влага попадала по назначению. Но спиртное, насыщенный день и тяжелая ночь брали свое, и веки, наконец, сомкнулись. У него еще хватило сил отбросить ненужный теперь кинжал и закрыть рану на руке. "На корабле! Всем спать!" — строго приказал он и провалился в сон.

Насколько хорошо дракону было вчера, настолько плохо ему было сегодня, если не хуже. Судя по всему, за ночь у него во рту перегадили все кошки дворца, дворцовых окрестностей и всех соседних миров, не забыв всей стаей попрыгать по груди, попинать его по голове и поорать в уши. А судя по доносившимся шорохам, они никуда и не уходили. Голове досталось почему-то больше всего, и теперь, судя по ощущениям, такой необходимый для мыслительного процесса орган, как мозг, находился в состоянии желеобразной массы, размазанной тонким слоем по подушке.

— Брысь! — не открывая глаз, сипло велел дракон, но кошки зашебуршали еще интенсивнее. Скребущийся звук и собственный голос отозвались режущей болью, пробурившей всю черепную коробку насквозь. Адский бур вращался внутри, наматывая на себя мысли, чувства и почему-то еще и глаза. Дракон поморщился и терпеливо переждал приступ.

Палуба же наоборот вела себя спокойно и пристойно, не пытаясь вывернуться из-под драконьей спины. Это радовало и настораживало одновременно. "Мы в порту?", — удивился Таамир, с трудом собрав расползающиеся мысли. И эти твари сразу воспользовались остановкой, чтобы пробраться на любимый клипер, его гордость, и устроить здесь свою оргию. "Всех гнать в три шеи! Нет, в четыре! — сам себя поправил Ин Чу и возмутился, — Повелитель я или нет?"

Он отлично помнил, что вчера корабль попал в сильный шторм. Качало так, что на ногах невозможно было удержаться. Но убей боги, перед этим в памяти зиял чудовищный провал. В "Перекрестке" он неплохо провел время за бутылочкой вина. Под конец хозяин раздобрился и присел к нему за столик, и они чудесно поговорили о жизни и вообще порассуждали о многих интересных вещах. Например, о… ну, не важно. А он неплохой парень, этот Тимми, хоть и оборотень. Даже до двери проводил и пожелал счастливого пути. Зачем-то еще и сопровождение предлагал. И кого? Каких-то типов на этих вонючих орущих полуповозках, полу-ни-пойми-что. Ну, их к дьяволу! Что он, дорогу домой не найдет?

Мысли вроде бы собрались в одном месте, осталось каким-то образом обклеить их осколками черепной коробки и обмотать для надежности, так как чертовы кошки раздавили ее на сотни маленьких осколков, и растащили по всей каюте. Долго они еще будут скрестись? Он же велел их прогнать! Кругом одни бездельники! Все приходиться делать самому.

Дракон с трудом поднял тяжелую руку и уронил ее на лоб. Тот, что удивительно, оказался на месте как и все остальное. Вот и славно, не придется тратить время, чтобы все это собрать. Сейчас мы бодренько встанем и устроим небольшие учения для ленивых слуг. Расплодили на его "Стремительном" всякую нечисть, гаденыши! Всех гнать в двадцать четыре шеи, с раздражением думал Повелитель, ворочаясь в постели. Да что ж такое мешает встать-то, в конце концов?

Дракон перевалился на правый бок, животом ощутив нечто мягкое и теплое, зато спине сразу стало холодно. Перебросив руку со лба вперед, он ощупал это и признал свой собственный халат. Прекрасно! Таамир потянул его на себя, но там уже кто-то был! Его вещь одел неизвестно кто, а он, хозяин, должен лежать тут и мерзнуть! Черт знает, что здесь творится! Дракон редко ругался грязными словами, только тогда, когда эмоции перехлестывали через край, хотя в последнее время это случалось довольно часто. Но чертей, вредных каверзных и вонючих тварей, он старался не трогать. Потом не отвяжешься. И все ашурт виноват!

Таамиру надоело теребить халат вслепую, и он с трудом разлепил один глаз. Приглушенный солнечный свет, пробивающийся сквозь задернутый полог кровати, воспользовался моментом, чтобы забраться куда-то под глазное яблоко и вогнать туда свое ядовитое жало.

Чтоб ты…! Больно-то как! Повелитель зажмурился, потом кое-как проморгался, вытер слезы и рискнул открыть сразу оба глаза. Боль тут же приветливо постучалась в них. Таамир посмотрел на мир через приоткрытые щелки, как в бойницы, и почти ничего не увидел кроме чего-то черного. Морщась от рези во лбу и висках, удивленный дракон на ощупь определил, что это волосы. Шелковистые какие! И кто это у нас такой хорошенький? Ин Чу с наслаждением пропустил мягкие пряди сквозь пальцы и заворчал от удовольствия. Блаженство! Новенький? А почему он не помнит? Давай знакомиться, милый мой.

Лучше бы он этого не делал. Несколько мгновений Повелитель смотрел в собственные серые глаза, пока не вспомнил, кому они принадлежат на самом деле. Они с мальчиком шарахнулись друг от друга одновременно. У дракона, не смотря на отсутствие опыта, получилось лучше. Ему-то ничего не мешало. Абсолютно.

Таамир опомнился первым, сгреб полы халата и рывком подтянул его к себе. Паж испуганно вскрикнул и уперся ногами в постель, вцепившись руками в подушку, на которую успел забраться, как на спасительный островок в море безумия. Но это помогло мало, ноги в теплых носках проскользили по шелковой простыне, и он так и подъехал к дракону. Повелитель внимательно всмотрелся в бледное лицо с прилипшими от пота к высокому лбу волосами. "Боги, я сошел с ума?"

— Ты живой? — требовательно спросил Таамир.

Мальчишка только часто дышал, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

— Живой, — задумчиво констатировал Ин Чу, ощутив на лице его теплое дыхание, и тряхнул головой, приводя мысли в порядок.

А вот этого не надо было делать ни в коем случае. Дракон с глухим стоном обхватил многострадальную голову, разваливавшуюся на куски от нестерпимой боли и повалился на кровать, подтягивая к животу ноги. Вот дьявольщина-то! Где же он так приложился вчера? А нигде. Таамир пусть бессвязными обрывками, но вспомнил эту ночь. Правда, легче не стало, только еще хуже. Он сам вернул мальчишку, согрев его и напоив своей кровью.

Повелитель почти ничего не знал о вернувшихся из-за грани, считая все это очередной сказкой. И вот теперь эта сказка сидит у него на кровати в его собственном халате и глядит на него глазами, полными ужаса и ненависти. Как говорит Сантилли? Потрясающе! К дьяволу ашурта?! Сколько можно о нем думать?

Входная дверь хлопнула. О, кошки решили уйти? Да какие, к чертям, кошки? Скорей всего, это слуги убирали в комнате. Как же он вчера напился так? В хлам.

"Ох, моя голова, — мысленно простонал дракон, — Что ж тебе так плохо-то?".

Он приподнялся на вытянутых руках и мутными глазами посмотрел на подростка, снова вжавшегося в угол.

— И что мне с тобой делать? — через силу спросил дракон.

Мальчик не успел ответить, даже если бы и захотел, потому что полог отдернули, и вечерний свет ударил Повелителю прямо в лицо, усиливая утихнувшую было резь. Таамир постарался закрыть глаза ладонью и одновременно рассмотреть наглеца.

— Убью, — прохрипел он, прекрасно понимая, что никто из слуг так сделать не осмелится.

— Проспался? — голос Эдингера был сух и неприветлив.

— Ты уже ушел, — огрызнулся суверен, в душе радуясь, что тот остался, и в то же время досадуя, что друг видит его в таком виде.

— Зашел попрощаться, милорд, — официально сообщил помощник.

И в самом деле, Эдингер был одет в простой синий камзол, застегнутый на все пуговицы, из рукавов которого виднелись манжеты белой рубахи. Черные облегающие брюки заправлены в высокие сапоги. В руках дракон держал дорожный плащ тоже черного цвета.

— Ну, и катись, — разозлился Таамир, — плакать не стану.

И тут Эдингер увидел забившегося в угол пажа, судорожно стискивающего у горла воротник зеленого махрового халата с гербом Ин Чу на левой стороне. Что-то не так было в этом испуганном мальчике с растрепанными иссиня черными волнистыми волосами. Дело даже не в том, что он был не знаком. Эдингер не особо интересовался гаремом Повелителя, чтобы знать всех его постояльцев. Он снова пристально вгляделся в лицо подростка, и, наконец, понял, что тот не до конца принадлежит этому миру. Дракон медленно сел на кровать и выпустил из руки полог, не сводя глаз с того, что так искусно притворялось человеком.

— Откуда здесь это? — свистящим шепотом спросил Эдингер, напугав мальчика еще больше, — Ты что наделал, идиот?

Таамир поднял голову, сфокусировал взгляд на друге.

— Следи за словами, помощничек, — угрожающе проговорил он.

— Я-то слежу, — взорвался советник, — А вот какого дьявола ты творишь? Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Не ори, — простонал Повелитель, хватаясь на глаза и лоб, чтобы ослабить вернувшуюся боль.

— Допился, пьяница. Повелитель чертов, — Эдингер уже гремел у стола графином с водой.

— Не ругайся при ребенке, — как можно высокомернее сказал Таамир, в то же время понимая, как жалко он сейчас выглядит. Ну и дьявол с этим! Лишь бы голова прошла.

Эдингер сунул ему под нос стакан с мутной резко пахнущей жидкостью. Повелитель дернулся, но помощник, не щадя больного с похмелья дракона, чуть ли не силой влил в него лекарство, пообещав, что сейчас полегчает. Голова отпадет? Да, тогда поистине сразу станет легче.

— Милорд, — подал голос мальчик, — отпустите меня. Пожалуйста, милорд.

Он с мольбой и страхом смотрел на Таамира и начал медленно опускать ногу с кровати.

— Куда? — Таамир, не глядя, быстро выбросив руку вперед, поймал полу халата и потянул ее на себя.

Паж взвизгнул, как девчонка, и рванулся в сторону, пронзительно крича:

— Не надо, милорд, нет!

— Да я ничего тебе не сделаю, — тоже закричал раздраженный Таамир, морщась от боли, — Ты можешь просто подождать? Спокойно, — последнее слово он уже говорил больше для себя, чем для мальчика, — Тихо и спокойно.

Эдингер выдернул ткань из пальцев суверена и прижал подростка к себе.

— Ему нельзя причинять боль! — стараясь говорить спокойно, пояснил советник Повелителю, поглаживая вздрагивающую спину мальчика.

— Успокойся, — он провел по гладким волосам и проговорил негромко и ласково, — он ничего тебе не сделает. Я не дам ему. Ты меня слышишь, малыш?

— Я не хочу. Не хочу, — и паж заплакал, уткнувшись лицом в грудь Эдингера, — Забери меня отсюда. Ты же можешь. Можешь? Да? — мальчик поднял голову и с надеждой посмотрел на дракона, — Забери меня от него. Я много умею. Я служил в замке. Меня даже читать научили.

— Тише, малыш. Тише, — продолжал уговаривать его Эдингер, — Я сейчас тебе кое-что объясню, а ты будешь внимательно и, главное, спокойно слушать. Постарайся понять то, что я тебе буду говорить. Хорошо?

Паж вытер слезы рукавом и кивнул, и Эдингер запоздало увидел кровь, размазанную по его шее и воротнику халата. Молодец, Таамир! Удалой дракон Ин Чу. Царственный придурок. Послушай тоже, тебе будет полезно узнать кое-что новое для себя.

Эдингер помолчал, собираясь с мыслями. С чего же начать? Можно сразу с главного: понимаешь, малыш, ты умер. Да, это будет именно то, что надо. Дракон усмехнулся и начал:

— Ты когда-нибудь слышал о вернувшихся?

Паж отрицательно покачал головой и с опаской покосился на Таамира, понемногу приходящего в себя.

— Это может быть кто угодно, в основном демоны, но люди и драконы тоже иногда возвращаются. Для этого необходимо их позвать. По настоящему, понимаешь? Надо очень сильно захотеть этого. Очень сильно. До боли, которая сильнее жизни и даже смерти. Так, что сам не сможешь жить без того, кого зовешь, — дракон, не замечая, сжал руку мальчика.

Позвать, так, чтобы она услышала его и вернулась. И простила того, кто стал причиной ее смерти. Маленькая моя! Боги, пусть она услышит меня! Вот же сидит одна из оживших страшных сказок, которые так любила рассказывать на ночь маленькому барону старая нянька.

Он все сделает по-другому, все исправит. Она должна понять и полюбить. Чем-то же взял ее ашурт, хотя ни такого богатства, ни такой власти у него не было и нет. Не своей же нищетой он ее очаровал. Обаятельный мерзавец. Что он тогда сказал? Что же он тогда сказал? Эдингер мучительно вспоминал и никак не мог вспомнить слова, которые когда-то выкрикнул ему Сантилли в порыве гнева. Что-то про то, что надо делать. Никак не вспомнить.

Паж пошевелился, невольно тревожа мысли дракона и возвращая его в реальный мир. Тот машинально поцеловал его в висок, как когда-то в давно забытом детстве делал отец, и встретился взглядом с Таамиром, внимательно его слушающим. Эдингер, не торопясь, со значением проскользил глазами по обнаженной фигуре Повелителя, вызвав кривую усмешку последнего.

— А дальше, — прошептал паж, — ты зовешь, зовешь, а этот кто-то не приходит. Я тоже звал маму и ничего.

Таамир опустил глаза. У мальчика было много причин вернуться и отомстить тому, кто причинил ему, беззащитному ребенку такую боль. По сути, дракон обрек его на медленную мучительную гибель. А теперь пришла расплата за прежние грехи. Пришла и смотрит на него серыми, не по-детски взрослыми глазами, обещая все, что угодно, кроме жизни. Ладно, будем встречать свою смерть во всеоружии или хотя бы в штанах. И Повелитель, стараясь не делать лишних и неосторожных движений, сполз с кровати и пошел одеваться.

Эдингер с трудом подавил желание треснуть по царственному голому заду, желательно хорошо пропаренной розгой. Жаль, что в детстве королей не порют, но ведь никогда не поздно начать?

Будем при параде, с мысленным смешком решил Таамир, доставая из шкафа гардеробной один из лучших камзолов. Облегчим жизнь похоронной команде. По крайней мере, обряжать его на погребальный костер не придется. Да Повелитель и сам не любил, когда к нему прикасались чужие руки. А вот он никогда не задумывался о том, а приятно ли другим, когда он прикасается к ним. Хотя и так было ясно, что они не пребывали в великом восторге. Да уж. Таамир со злостью бросил камзол на стул, стоящий тут же у стены, и начал одеваться.

Паж проводил Повелителя настороженным взглядом, сильнее прижавшись к Эдингеру. Странно, что он поверил вот так сразу и безоговорочно. Но кто их поймет, эти сущности, чем они там руководствуются при выборе решения. Необычно, но вернувшийся ощущался сейчас как совершенно живой и нормальный ребенок, только испуганный и ищущий защиты. Успокоился?

Эдингер опустил глаза. Мальчик ожидающе смотрел на него, и дракон понял, что за размышлениями потерял нить объяснения.

— А если не получается позвать? — требовательно спросил паж и дракон с облегчением вспомнил, на чем остановился.

— И еще нужно, чтобы тот, кого зовут, хотел вернуться. Иногда они рождаются вновь, растут, как обычные дети, постепенно вспоминая себя прошлого. Но в таком случае личность все равно меняется, ведь они уже прожили какую-то часть другой жизни. И их еще надо найти среди обычных людей. А еще реже случается так, что ушедший не попадает на Равнины Счастья. Он вроде бы умер, но остался за гранью, отделяющей мир живых от мира мертвых, и не может попасть ни туда, ни сюда. Тела уже нет, а душа есть и не может обрести покоя.

— Почему? — прошептал мальчик, слушавший Эдингера с широко открытыми глазами.

— По разным причинам, — пожал плечами дракон, — но умерший должен тоже очень хотеть возвратиться, чтобы доделать неоконченное или отомстить, — последнее он сказал специально для Таамира, чтоб тот задумался, в конце концов, и пересмотрел некоторые взгляды на свою жизнь.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спохватился паж, уже начиная догадываться, и постепенно бледнея.

И Эдингер почувствовал, как холоднеют пальцы рук мальчика, и он словно начинает "уплывать", теряя связь с этим миром.

— Ты мне обещал. Вспомни, что ты мне обещал? — дракон стал аккуратно разминать тонкие пальцы.

А ручки-то у нас не крестьянские, ручки-то у нас дворянские. Изящные кисти, отточенные движения, плавная речь. Кто же твои родители, малыш? Почему потомок аристократичного рода вынужден работать прислугой в захудалом замке?

— Выслушать. Спокойно, — мальчик запнулся, потому что рядом на кровать сел Таамир и, небрежно бросив на пол черные сапоги, стал обуваться.

А Повелитель-то у нас как разрядился! В пух и прах. Весь в темно-вишневом с позолотой, беленькая шелковая рубашечка с дорогими кружевами. Хочет произвести впечатление? Ну-ну. Уже произвел.

— И понять, — напомнил Эдингер и выразительно посмотрел на суверена. "Понять".

— Я — вернувшийся? — с тревогой спросил мальчик, — Я умер?

— Ты — вернувшийся. И ты жив, — проворчал Таамир, натягивая сапог и притопывая им, и продолжил, как ни в чем не бывало, — Сегодня праздник у ашуртов. Предлагаю прогуляться.

— Ты уже прогулялся, — хмуро напомнил Эдингер, — Может, хватит?

— Там должен быть маг, — произнес Повелитель, надев второй сапог и принимаясь его шнуровать, — И если я напьюсь, — Таамир посмотрел с иронией на друга, — есть ты, который приведет меня в чувство. Совесть моя недремлющая.

Они поиграли в "кто-кого-переглядит", потом, не сговариваясь, перевели взгляды на разом сжавшегося подростка.

— Не бойся, я не трону тебя, — успокоил мальчика Повелитель, — И давай, наконец-то, познакомимся. Вот это Эдингер, мой, надеюсь, советник. Меня ты знаешь, а вот мы тебя нет.

— Сэмюель Ксавье, — нехотя представился паж.

— Кто? — синхронно спросили драконы и недоумевающее уставились друг на друга. Мальчик повторил.

— Что за имя? — озадаченно проговорил Эдингер, — Кто ж тебя так назвал, малыш?

— Мама. А что не так? — теперь настала очередь пажа удивляться.

— И кто наша мама? — спросил Таамир, с любопытством разглядывая подростка.

Тот растерянно перевел взгляд с одного дракона на другого и пожал плечами:

— Я не помню, — и тут губы его задрожали.

— Так, спокойно, малыш. Все делаем быстро, — Эдингер подошел к лестнице и крикнул, — Кетрин!

Помощник знает его прислугу, а сам хозяин нет. "Весело живем, — с раздражением подумал Таамир. Не знаю, кто за мной бардак прибирает". Мальчик снова сжался, с напряжением следя за Повелителем. Тот встал и отошел к камину, чтобы лишний раз не нервировать вернувшегося, и принялся резкими движениями пересталять на мраморной полке изящные безделушки. Дожил, в собственном доме должен ходить на цыпочках.

Эдингер, не дождавшись ответа, начал спускаться и столкнулся с запыхавшейся служанкой. Та испуганно охнула и присела в низком реверансе.

— Одежду для мальчика, — приказал дракон.

— Уже принесли, — пролепетала девушка.

— Так чего ждем, милая? Немедленно сюда.

Кетрин метнулась вниз и быстро вернулась со стопочкой аккуратно сложенного нарядного платья.

— Я не знала, что надо, и выбрала покрасивее, — боясь поднять глаза на дракона, быстро произнесла она.

— Умничка, — похвалил ее Эдингер и забрал одежду, — Найди еще курточку потеплее.

— Где? — растерялась девушка.

— Не знаю, — пожал плечами советник и добавил абсолютно серьезно, — В гареме. Или ограбь кого-нибудь.

— Хорошо, — опешившая служанка, машинально поправила волосы и быстро спустилась вниз.

— Ты чему прислугу учишь? — возмутился Повелитель.

— Быстро выполнять приказы, — невозмутимо отпарировал Эдингер и положил вещи рядом с Сэмюелем, — Одевайся, малыш.

Пока они разбирались с пуговицами, ремнями и новым для Сэмюеля способом шнуровки, Кетрин принесла теплую шерстяную куртку и нерешительно протянула ее Эдингеру.

— Ограбила? — деловито поинтересовался дракон, придирчиво разглядывая бывшего пажа.

— Попросила, — с неожиданным вызовом ответила девушка и испуганно замолчала.

— Молодец, — снова похвалил ее Эдингер, — Заработала поцелуй, — и сделал вид, что хочет обнять ее.

— Ой! — вскрикнула служанка, схватилась за щечку и испуганной птичкой выпорхнула из комнаты.

Таамир с нарастающим удивлением смотрел на своего расшалившегося советника.

— Не знаю даже, — в раздумье проговорил он, — на пользу тебе пошло столь близкое общение с ашуртом или нет?

— Будем надеяться, что не во вред, — отозвался помощник, — Открывай портал, мой Повелитель, — и он склонил голову.

— Давно бы так, — высокомерно бросил король, — а то…, - но уточнять не стал, его и так поняли.

А внутри Эдингера все пело, она должна услышать! Он вспомнил, о чем говорил Сантилли. Все для нее. Все для своей единственной женщины. Не любой каприз и прихоть. Нет. Не то, что он считает нужным, а то, что помогает любимой почувствовать его любовь, понять, как он любит ее. Не заставлять, не навязывать, а дать свободу. Свободу выбора. Нельзя требовать и подчинять, это убивает любовь. Если любишь, то всегда будешь радоваться пути, который выбрало дорогое для тебя существо. Или, по крайней мере, примешь его и поддержишь. Как ашурт принял дорогу Ласайенты и помогает ему пройти по ней. Все для своей любви! Как просто и сложно одновременно. Сколько времени он потерял, чтобы понять такую простую истину. Нельзя причинять боль! Спасибо тебе, Сэмюель! Ты уже не зря пришел в этот мир. Ты уже оказал неоценимую помощь. "Я безмерно благодарен тебе, малыш!"

Ненужный дорожный плащ остался сиротливо висеть на спинке стула, куда небрежно бросил его Эдингер.

Загрузка...