Национальная галерея в Лондоне

Редкое красочное богатство и необычайная тонкость в исполнении разнообразных деталей костюма и обстановки сочетаются здесь с непогрешимо точным рисунком и монументальным чувством целого, придающим изображению особую значительность. Этот портрет, написанный на дереве и на редкость хорошо сохранившийся, является одной из самых популярных картин галереи и гордостью ее немецкого раздела, который успел с тех пор обогатиться еще многими выдающимися произведениями.

Боттичелли. Венера и Марс

Боттичелли. Венера и Марс. Фрагмент

До начала 1880-х годов испанская живопись в галерее была представлена лишь несколькими довольно случайными вещами. Первым испанским художником, вошедшим в ее собрание, был Мурильо, три работы которого попали сюда еще до 1840 года. Этот мастер в течение очень долгого времени пользовался наибольшим успехом и был наиболее известным из всех испанских живописцев. Его миловидный и несколько сентиментальный тип мадонны, его привлекательные жанровые сценки нравились людям XVIII века именно этим сочетанием народной простоты и в то же время приятной умилительности, в которой не было ничего резкого или беспокойного. Традиция рассматривать Мурильо как лучшего испанского мастера держалась до середины XIX века, пока в широкую публику не начало наконец проникать то восхищение перед искусством Гойи и Веласкеса, которое впервые было высказано романтиками и окончательно утвердилось несколько десятилетий спустя, после достижений импрессионизма.

В это время интерес к цвету и живописным проблемам, окончательно победивший рисуночно пластические принципы, которые царили в классицизме начала века, выдвинул на первый план таких мастеров прошлого, которые больше всего отвечали новым эстетическим требованиям.

Искусство Веласкеса и Гойи поднимается на щит, и этот новый поворот в области художественных вкусов совпадает с моментом, когда на художественный рынок впервые широко начинают проникать произведения испанских мастеров, до сих пор замкнутых в старинных отечественных коллекциях. К началу 1880-х годов в галерее помимо трех полотен Мурильо имелись еще только «Оплакивание Христа» Риберы, «Св. Франциск на молитве» Сурбарана и две работы Веласкеса – «Королевская охота» 6 и погрудный портрет Филиппа IV. Всего семь картин, которые, несмотря на свои выдающиеся качества и большие имена их авторов, давали далеко не достаточное представление о характере национальной школы.

Леонардо да Винчи. Мадонна в скалах

В 1882 году галерее удается приобрести изумительнейший по красоте живописи большой портрет в рост короля Филиппа IV работы Веласкеса. Увезенный при Наполеоне французским генералом Дессолем из Мадридского дворца, он переменил много владельцев, прежде чем оказался в испанском зале на Трафальгар-сквер. Король изображен в комнате на фоне темно-красного занавеса. Левой рукой он опирается на эфес шпаги, в правой держит бумагу, подписанную именем художника. Мы сразу узнаем его вытянутое лицо, похожее на застывшую маску, лицо, на котором, как говорят, только три раза за всю жизнь появилась улыбка и которое Веласкес должен был писать в течение всех тридцати семи долгих лет, что он был придворным художником. Бесстрастная объективность живописца отвечает здесь бесстрастию самого царственного манекена, но если портрет не может привлечь зрителя выразительностью внутреннего облика модели, последний остается потрясенным той красотой живописного мастерства, в которой Веласкес поистине не имел себе равных. Темно-коричневый, весь затканный серебром костюм Филиппа кажется сверкающим, словно он сам излучает свет. Черный плащ, светло-серебряные рукава камзола, серая шляпа с перьями и темно-коричневые перчатки составляют изысканнейшую в своей благородной строгости и в тоже время богатейшую красочную гамму, говорящую о колористическом гении Веласкеса. И совсем иным является он нам в двух других своих работах, вошедших в галерею в 1882 и 1892 годах. «Христос после избиения», где ангел показывает маленькому ребенку, символизирующему душу человеческую, истерзанного Иисуса, – произведение глубокого, но сдержанного и сурового чувства, полное впечатляющей простоты, В картине нет ни сентиментального стремления разжалобить зрителя, ни жестокой передачи физических ужасов мучений, как это мы часто видим у Риберы. Не стремясь к идеальной красоте, рисуя типы, взятые из жизни, Веласкес придает им особую значительность благодаря силе и искренности отражающихся в них переживаний, которых не знают непроницаемые маски его парадных портретов.

Леонардо да Винчи. Мадонна в скалах. Фрагмент

«Христос в доме Марфы и Марии», картина, исполненная в 1620 году, знакомит нас с ранним творчеством Веласкеса. Хотя и написанная на религиозный сюжет, она больше всего приближается к тем многочисленным сценам из народной жизни, так называемым «бодегонес», которые особенно привлекали в это время художника. В скромном полутемном интерьере выступают крупным планом фигуры старухи и коренастой здоровой девушки, которая сидит перед кухонным столом со всякой снедью и толчет что-то в медной ступке. Срезанные снизу рамой, эти две совершенно жанровые фигуры занимают левую часть картины, и только в глубине в правом верхнем углу, как бы в проеме окна, мы видим другое помещение с находящимися там персонажами евангельской легенды.

В картине, выполненной Веласкесом в возрасте двадцати одного года, уже ясно ощущается рука большого мастера. Это сказывается и в монументальной простоте композиции, и в искусстве моделировки, выявляющей пластичность форм, и в прекрасной передаче фактуры предметов. Мощный реализм этого произведения, скорбная экспрессия «Христа после избиения» и красочное великолепие портрета Филиппа IV необычайно удачно показывают нам самые различные грани могучего гения Веласкеса. Пятнадцать лет спустя в галерею поступит еще одно его замечательное творение – «Венера с зеркалом».

Вслед за Веласкесом испанский раздел быстро пополняется произведениями Эль Греко и Гойи. Творчество Эль Греко, одного из самых оригинальных и неповторимых мастеров в истории мировой живописи, было «открыто» в конце XIX века, сразу вызвав к себе обостренный интерес и жадные поиски коллекционеров. Первое произведение мастера появилось в галерее одновременно с «Портретом Филиппа IV» Веласкеса. Это было изображение св. Иеронима, порой называвшееся портретом дожа Луиджи Корнаро. В различных собраниях Европы и Америки существуют повторения этой картины, и в настоящее время вариант Национальной галереи многими исследователями уже не считается собственноручным произведением мастера, а работой кого-то из его подражателей.

В 1895 году галерея получила в дар новое полотно, уже бесспорно принадлежащее кисти Эль Греко, – «Изгнание торгующих из храма». Написанная на тему, неоднократно привлекавшую художника и раньше, картина дает своеобразное сочетание живописных традиций мастеров венецианского Возрождения с совершенно новой взволнованной и нервной манерой, которая доминирует в творчестве Эль Греко уже на испанской почве. Мы видим, каким динамическим и угловатым становится рисунок, какой насыщенной выразительности исполнена каждая фигура и как все эти дробящиеся подвижные формы и сталкивающиеся сочетания холодных резких цветов придают целому ту мятущуюся и беспокойную экспрессию, которая так подчиняет себе зрителя в картинах Эль Греко.

Мы не будем останавливаться здесь на полотнах других испанских художников – Моралеса и дель Мазо, вошедших в галерею в те же годы, и перейдем сразу к трем картинам Гойи, купленным в 1896 году. Сложное искусство этого последнего великого испанца, работавшего на рубеже XVIII-XIX веков и отразившего в своем творчестве все ужасы вражеского нашествия и реакционного режима разлагающейся королевской власти, конечно, не исчерпывающе показано в галерее. Тем не менее подбор имеющихся там работ все же достаточно удачен, чтобы дать представление и о блестящем живописном даре Гойи и о тех контрастах, которые характеризуют его многогранный гений.

Дуччо ди Буонисенья. Преображение

Первая картина под названием «Пикник» – это изящная галантная сценка, заставляющая вспомнить о Ватто, но отличающаяся большей жизненной конкретностью и жизнерадостностью мироощущения. По своей тематике, по светлому яркому колориту она перекликается с известными картинами для шпалер, которые Гойя исполнил в 1770-х и конце 1780-х годов.

Гольбейн. Посланники

Другая вещь – «Колдовство» – представляет собой сцену из комедии Антонио Заморы и изображает католического монаха, в ужасе убегающего от преследующих его демонов в образах ослов и баранов.

Вся сцена, трактованная в духе сатирического гротеска в сочетании с некоей таинственной романтикой, чрезвычайно близка к знаменитой серии «Капричос», в которой Гойя клеймил подлость и жестокость современного ему режима. Однако лучше всего полнокровный и яркий талант художника раскрывается в его знаменитом портрете Исабель Кобос де Порсель, изображенной в эффектном национальном наряде, так называемом костюме «махи». С черной кружевной мантильей, наброшенной на золотистые волосы, с сверкающими карими глазами и нежным румянцем на щеках – она кажется воплощением дерзкой молодости, смелости и красоты. Яркий цвет лица и волос, розовый атлас платья, просвечивающего сквозь черные кружева мантильи, создают сочный красочный букет, гармонирующий с обаянием и жизнеутверждающей прелестью модели.

Семь лет спустя к этой группе картин присоединится еще одно произведение кисти Гойи – «Портрет доктора Пераля», может быть менее эффектный, чем великолепный портрет Исабель, но более изысканный в своей единой серебристо-зеленоватой тональности. Оба портрета являются подлинными жемчужинами испанского раздела галереи и позволяют судить о лучших живописных достижениях Гойи.

Таким образом, к концу XIX столетия в Национальной галерее Лондона оказываются представленными все основные национальные школы. И хотя в количественном отношении отдельные разделы еще не отличаются необходимой полнотой, выдающееся качество некоторых памятников и наличие работ основных мастеров помогают создать известное равновесие между ними.

Рафаэль. Мадонна Ансидеи

В конце 1890-х годов произошло важное событие в художественной жизни Лондона, имевшее очень большое значение и для организации и дальнейшего распределения коллекций в Национальной галерее. Этим событием было открытие в 1897 году Галереи Тейт, ставшей музеем национального английского искусства. Уже давно обилие картин английских художников, переполнявших Национальную галерею, вызывало споры и всякого рода сомнения относительно их размещения и общего соотношения с другими разделами собрания. Дело в том, что наряду с выдающимися и широко известными произведениями таких мастеров, как Хогарт, Гейнсборо, Констебл или Тернер, в разное время поступавшими в галерею со дня ее основания, ряд коллекционеров жертвовали или завещали ей целиком все свои собрания английской живописи, зачастую состоявшие из многих десятков, а то и сотен картин, что создавало определенную диспропорцию и к тому же нарушало основной принцип подбора произведений, отличающихся только самым высоким качеством.

Так, в 1847 году Роберт Вернон принес в дар галерее сто пятьдесят шесть картин английских художников, по большей части еще живущих в то время и представляющих безусловный интерес для истории отечественного искусства, но которым было все же не место находиться в собрании наряду с шедеврами Тициана или Рафаэля. К тому же вопрос помещения, самый больной и тяжелый вопрос тех лет, создавал в этом случае дополнительные затруднения для администрации галереи. Было решено временно оставить картины в особняке их владельца, где они показывались посетителям два раза в неделю. В 1850 году верноновская коллекция была перенесена в другое здание, где в 1856 году к ней присоединилась большая часть картин и акварелей Тернера, завещанных им Национальной галерее. В 1859 году еще более возросшее за это время собрание английских картин перенесли в Южно-Кенсингтонский музей. Тем временем в связи с переездом Академии на Пиккадилли освободились залы, занимаемые ею на Трафальгарской площади, а затем последовали и пристройки к галерее, осуществлявшиеся архитектором Бэрри и законченные в 1876 году. Галерея получила таким образом возможность вернуть себе картины английской школы, но как раз в этот год в нее влилась по завещанию Уинна Эллиса большая коллекция голландской живописи, и проблема помещения встала острее, чем когда-ни-будь. Небольшие пристройки 1880-х годов не могли разрешить этого вопроса, и лишь создание Галереи Тейт, построенной на частные средства и названной именем своего основателя 7, дало наконец возможность правильно и логично распределить все коллекции между двумя музеями. Галерея была открыта в 1897 году, и вначале предполагалось, что в ней будут сосредоточены лишь произведения современного искусства. Однако вскоре от этой идеи пришлось отказаться, и в 1915 году Галерея Тейт стала «Национальной галереей английской живописи», где отечественные художники были представлены начиная с XVI века и до наших дней. Особенно много картин английских мастеров было переведено туда в 1946 году, когда ряд залов Национальной галереи был выведен из строя разрушениями военного времени. Таким образом на Трафальгар-сквер остались только те вещи английских художников, которые либо из-за исключительных художественных качеств, либо вследствие определенных исторических причин было решено хранить в Национальной галерее.

Ван-Дейк. Конный портрет Карла I

Надо сказать, что подбор их не остается абсолютно неизменным и отдельные произведения то и дело перекочевывают из одного музея в другой, но все же определенный ряд памятников уже прочно вошел в основное ядро английской школы, представленной в Национальной галерее вместе со всеми остальными.

Мы уже говорили о знаменитой серии «Модный брак» великого сатирика XVIII века Хогарта, составлявшей в свое время часть ангерстейновской коллекции, ставшей основой будущей Национальной галереи. В 1884 году к ней прибавилась не менее известная «Девушка с креветками» – один из самых жизнерадостных образов в творчестве Хогарта. Увлеченный задорным обаянием своей модели – девушки из народа, Хогарт оставил на время весь свой сарказм и злость обличителя. Легкой стремительной кистью, в солнечно-золотистой гамме он словно на лету запечатлевает облик молоденькой продавщицы креветок с ее озорным смехом и быстрым взглядом. Этот портрет представляет такой разительный контраст с чинными и благородными леди, изображения которых висят в том же зале. Живая, эскизная манера выполнения по своей смелости также не имеет ничего себе равного у современных Хогарту художников. Она способствует выразительности и динамизму всего образа.

Эль Греко. Изгнание торгующих из храма

Творчество Джошуа Рейнолдса, главы английской портретной школы, представлено в галерее несколькими первоклассными произведениями. Рядом с портретом «Адмирала Хитфилда», также входившим когда-то в коллекцию Ангерстейна, висит большой групповой портрет «Сестры Монтгомери, украшающие герму Гименея», эффектный «Портрет леди Кокберн с детьми», большой портрет в рост «Капитан Орма с лошадью» и еще несколько работ, свидетельствующих о необычайной композиционной изобретательности, разнообразии приемов и богатстве колорита этого художника. Рейнолдс всегда тяготел к созданию сложных, сюжетно насыщенных исторических композиций и поэтому даже простые портретные изображения стремился превратить в картины. Трех сестер Монтгомери, славившихся своей красотой и почти одновременно сделавшихся невестами, Рейнолдс изобразил в виде трех граций, убирающих цветочными гирляндами статую бога любви и брака – Гименея. «Адмирал Хитфилд» представлен им на фоне скал и моря как доблестный защитник Гибралтарской крепости. В портрете леди Кокберн фигуры молодой матери и трех ее маленьких детей образуют сложную и яркую живописную группу, красочность которой усиливается еще пестрой окраской попугая и сочностью красной драпировки заднего плана. К сожалению, в своем стремлении к особой звучности и силе колорита, Рейнолдс часто позволял себе неосторожно экспериментировать с красками, отчего многие из его картин, в том числе и портрет сестер Монтгомери, сильно пострадали еще при жизни художника, что в настоящее время искажает наше представление об этом одаренном мастере.

Гейнсборо, может быть наиболее пленительный из всех живописцев английской школы, представлен в галерее полно и разнообразно, причем многие из его картин вошли в галерею уже в самое последнее время, в конце 1950-х-начале 1960-х годов. Еще в 1828 году Британский институт принес в дар галерее один из самых красивых пейзажей Гейнсборо – «Телегу, едущую на рынок», впоследствии перенесенный в Галерею Тейт. В 1837 году от лорда Фарнбру был получен другой известный пейзаж – «Водопой», а в 1862 году галерея купила «Портрет актрисы Сары Сиддонс» – один из наиболее знаменитых портретов мастера, написанный им уже незадолго до смерти. Сара Сиддонс, прославленная исполнительница шекспировских ролей, неоднократно изображалась художниками. Рейнолдс написал ее в виде музы трагедии, величественно восседающей на троне среди облаков в окружении аллегорических фигур – Злодеяния и Раскаяния. Гейнсборо был чужд подобный выспренний стиль, и он изобразил актрису в обычном городском платье и большой шляпе с перьями, словно она невзначай зашла к нему в мастерскую и присела на стул, положив муфту на колени. Однако даже самого беглого взгляда на картину достаточно, чтобы увидеть, что это не просто салонный портрет и не просто светская дама. Тонкое нервное лицо, смелый умный взгляд говорят о незаурядной личности, о человеке большой интеллектуальной глубины, страстного темперамента и сильного волевого характера. Гейнсборо и не подумал смягчить черты резко прорисованного профиля своей знаменитой модели. «Черт побери ваш нос, мадам, ему просто конца нету!» – ворчал он во время работы, и тем не менее созданный им образ покоряет своей гордой и одухотворенной красотой. Способность передать живой трепет внутренней душевной жизни проявляется и в других портретах Гейнсборо, притягивающих и волнующих зрителя, в то время как, например, портреты его маленьких дочек подкупают удивительной непосредственностью и нежным пониманием детской натуры.

Гойя. Портрет доктора Пераля

Веласкес. Венера с зеркалом

Мы уже говорили выше о пейзажах Констебла и Тернера, вошедших в Национальную галерею.

К началу 1890-х годов число работ Констебла уже превысило цифру тридцать, но после учреждения Галереи Тейт многие полотна были переданы туда. В то же время не переставали поступать и новые приобретения, так что на сегодняшний день в обеих галереях находится уже около пятидесяти картин этого великого пейзажиста XIX века. Огромное собрание работ Тернера, завещанное им государству, почти целиком перешло в Галерею Тейт. На старом месте остались лишь те полотна, которые согласно последней воле художника должны были висеть рядом с картинами любимого им Клода Лоррена, и еще несколько особенно известных его шедевров.

Констеблом и Тернером, собственно, и заканчивается показ английской школы в Национальной галерее.

В 1903 году в Англии родилось новое художественное учреждение, которое стало одним из важнейших факторов в жизни и росте галереи. Это учреждение, получившее название Национального фонда художественных коллекций, возникло по инициативе нескольких известных искусствоведов и друзей музея, среди которых были Роджер Фрай, Клод Филиппе и другие художественные критики и знатоки искусства. Основной целью созданного общества становилась борьба с вывозом художественных ценностей за границу, а также приобретение произведений современных художников для государственных музеев. При возникновении нового общества число его членов составляло тридцать человек, но идеи общества нашли себе сразу столько сторонников, что через пять месяцев их уж стало двести девяносто шесть, и на общем собрании в здании Академии 11 ноября 1903 года был выработан устав и избраны председатель, казначей, почетные члены и исполнительный комитет. В скором времени с новообразованным фондом объединилось уже существовавшее ранее Общество друзей Британского музея и были образованы два комитета: один для приобретения картин, другой – для скульптуры и прикладного искусства. Была установлена тесная связь и с провинцией, где работу возглавляли избранные там члены-корреспонденты Национального фонда.

Гольбейн. Кристина Миланская. Фрагмент

Первым произведением, купленным на средства фонда, был «Мост Баттерси» Уистлера, но настоящим испытанием и поисти-не боевым крещением только что организованного общества явилась кампания за приобретение для Национальной галереи знаменитой «Венеры с зеркалом» Веласкеса. В конце того же 1903 года стало известно, что стариннейшая антикварная фирма Лондона – Энью уполномочена осуществить продажу прославленной картины, «Венеры Рокби», как ее называли по имени дворянского поместья, где она находилась уже около ста лет.

«Венера с зеркалом» по праву считается одним из величайших шедевров Веласкеса, тем более редким, что в его творчестве отсутствует какое-либо другое изображение обнаженного женского тела. Тема эта, служившая в эпоху Возрождения как бы апофеозом человеческой красоты, была изгнана из испанского искусства в силу суровых требований церкви. Известно, что в начале 1650-х годов Веласкес выполнил для Филиппа iV четыре картины на мифологические сюжеты с изображением нагих фигур, но из этих полотен, украшавших зеркальный зал королевского дворца Алькасара в Мадриде, сохранилось лишь одно – «Меркурий и Аргус», тогда как другие погибли при пожаре в 1684 году. Долгое время считали «Венеру с зеркалом» второй картиной, уцелевшей от огня. Однако позднее удалось установить, что, хотя и написанная, по-видимому, в то же самое время, она не входила в данную серию, а принадлежала дону Гаспаро де Харо герцогу Оливаресу, дочь которого Каталина, выйдя замуж за герцога Альбу, принесла ее с собой в приданое. Опубликование подробного реестра этого приданого, находившегося в архивах дома Альбы, и позволило со всей достоверностью определить происхождение «Венеры с зеркалом». В конце XVIII века последней владелицей шедевра Веласкеса была красавица герцогиня Альба, известная своей дружбой с Гойей, не один раз запечатлевшим ее облик. После смерти герцогини в 1802 году во время судебного процесса в связи с наследством король Карл IV приказал продать картину своему фавориту Годою. Нашествие французов, падение временщика и конфискация его богатств в 1813 году позволила английскому перекупщику Уэлсу, агенту известного Бьюкенена, купить «Венеру с зеркалом» и привезти в Англию, где ее приобрел за 500 фунтов стерлингов Дж. Б. Моррит, друг Вальтера Скотта. В его имении Рокби-холл, затерянном на севере Англии, шедевр Веласкеса снова оказался на многие десятки лет скрытым от глаз широкой публики и почти забытым. Лишь несколько дальновидных знатоков, таких, как французский критик Торе-Бюрже, оценили его изумительную живопись, когда в 1867 году картина появилась на всемирной выставке в Манчестере. Настоящая известность «Венеры с зеркалом» началась с выставки испанской живописи, устроенной Королевской Академией художеств в 1890 году, когда почва была уже подготовлена трудами известных ученых, установивших подлинное значение этого произведения.

Мазаччо. Мадонна с младенцем

Создавая «Венеру с зеркалом», Веласкес безусловно вдохновлялся прославленными «Венерами» Тициана, творчество которого было блестяще представлено в королевских собраниях. Однако далекий от слепого подражания испанский мастер дал совершенно самостоятельное и новое решение классической темы. Вместо идеально прекрасных фигур итальянского Возрождения Веласкес создает в высшей степени живой и индивидуальный образ, в котором ярко выступают черты национальной испанской красоты: черные волосы, стройная гибкость фигуры, тонкая талия. «Чувствуется, – как говорил один выдающийся исследователь испанского искусства, – что она родилась для андалузских танцев и что танцует она не только ногами, но и всем телом». Свободная непринужденность и естественность позы сочетаются с изумительной жизненностью и теплотой живописной передачи. Фигура кажется словно окутанной светом и воздухом. Притушенный красный цвет драпировки и серовато-серебристая ткань, на которой покоится Венера, необычайно искусно оттеняют сияющие перламутрово-розовые краски ее тела, моделированного мастером с неподражаемой тонкостью. Находясь в одном ряду с великими произведениями эпохи Возрождения, творение Веласкеса открывает в то же время и новый образ красоты, более земной и более сложный в своей живой чувственной многогранности. И вот над этим-то шедевром, более ста лет находившимся в Англии, нависла угроза навсегда исчезнуть за ее пределами. Национальная галерея не располагала средствами для покупки картины, а государственное казначейство отказало в выдаче специальной субсидии. Тогда за дело взялся Национальный фонд. Можно только удивляться энергии и настойчивости, проявленными только что учрежденным обществом в труднейшей задаче приобретения картины Веласкеса для Национальной галереи. Торговый дом Энью, купивший картину и собиравшийся продавать ее с аукциона, уже вел переговоры с рядом иностранных и главным образом американских претендентов. Первоначально назначенная цена картины в 30 500 фунтов стерлингов была затем повышена до 45 тысяч фунтов. Необходимо было собрать эту сумму по подписке, а для этого надо было просить, уговаривать, разъяснять, проникать всюду и везде. Членами Национального фонда была развернута огромная пропагандистская работа среди широкого населения, поднята кампания в печати. Им приходилось бороться с клеветой, с обвинениями в корыстных целях и даже мошенничестве. Нашлись люди, которые утверждали, что «Венера с зеркалом» вовсе не является созданием Веласкеса, а просто позднейшей подделкой, и призывали публику не поддаваться на обман. В конце концов все эти трудности были преодолены, требуемые деньги внесены в установленный срок, и 24 января 1906 года картина стала собственностью Национальной галереи.

Сезанн. Старуха с четками

Еще более безнадежным казалось дело в 1909 году, когда разгорелась подобная же битва из-за великолепного портрета работы Гольбейна, изображавшего принцессу Кристину Миланскую. Этот портрет, принадлежавший герцогу Норфолькскому, еще с 1880 года висел в галерее, отданный туда по взаимной договоренности для всеобщего обозрения. Многие из зрителей, привыкнув всегда видеть эту вещь в зале немецкой живописи, считали ее собственностью галереи, и известие о предстоящей продаже картины оказалось для всех «громом с ясного неба». На этот раз администрация Национальной галереи, уже истратившая свои годовые суммы на покупку картины Франса Хальса, сама обратилась за помощью к Национальному фонду. Владелец, которому американский миллионер Фрик предложил 72 тысячи фунтов, соглашался ждать только месяц. Снова, как и пять лет тому назад, разгорелась битва за картину, тем более напряженная, что срок был очень коротким. За четыре дня до его истечения не было собрано и половины требуемой суммы. Дело казалось проигранным, но неожиданный анонимный взнос 40 000 фунтов за несколько часов до истечения указанного срока решил все. Председатель и главные члены фонда могли вздохнуть с облегчением. «Кристина Миланская» Гольбейна заняла свое место в Национальной галерее рядом с «Посланниками».

Этот второй шедевр великого мастера немецкого Возрождения был написан в 1538 году. В это время английский король Генрих VIII, у которого только что умерла его третья жена, хотел жениться на дочери датского короля – шестнадцатилетней Кристине, которая в свою очередь осталась вдовой герцога Миланского. Гольбейну было поручено написать портрет молодой принцессы, чтобы Генрих VIII мог знать, как выглядит его будущая невеста. Брак этот так и не состоялся, но портрет, доставленный королю и перешедший после его смерти во владение знатного рода Норфольков, дошел до нас, чтобы через несколько веков еще раз подтвердить непревзойденное искусство создавшего его мастера. В сравнении с красочным и богатым деталями портретом «Посланников» «Кристина Миланская» отличается лаконизмом формы и цвета. На гладком зеленовато-голу-бом фоне выделяется строгий пирамидальный силуэт молодой женщины, одетой в длинное черное платье и в черный вдовий чепец, плотно обтягивающий голову. Лишь ясное, словно прозрачное девичье личико да маленькие кисти рук, в которых она держит перчатки, выступают светлыми пятнами из этого сурового обрамления, создавая контраст между хрупкой нежностью модели и торжественной монументальностью всего изображения.

После «завоевания» «Кристины Миланской» окончательно упрочилась слава и значение Национального фонда, В дальнейшем с его помощью галереей был приобретен еще целый ряд прекрасных произведений, как, например, «Мадонна с младенцем» Мазаччо (в 1916 г.), «Поклонение волхвов» Питера Брейгеля Старшего (в 1920 г.), так называемый «Уилтоновский диптих» и тициановское «Семейство Вендрамини» (в 1929 г.), «Саксия в виде аркадской пастушки» Рембрандта (в 1945 г.), «Пьета» Рогира ван дер Вейдена (в 1956 г.), «Старуха с четками» Сезанна и многие другие. Число членов фонда достигло уже нескольких тысяч. Они имеют право свободного доступа во все публичные музеи; их приглашают на просмотры новых поступлений и дважды в год – для посещения королевских и частных собраний. Общие интересы, сплоченность организации и профессиональная компетентность ее членов делают Национальный фонд одним из самых мощных и эффективных факторов в художественной жизни всей страны.

Рембрандт. Саския в виде аркадской пастушки

К началу первой мировой войны число приобретенных Национальной галереей картин уже превысило три тысячи. Правда, больше половины их было передано в Галерею Тейт и роздано музеям других городов, но тем не менее имеющихся помещений снова не хватало. Это обстоятельство вызвало дополнительную пристройку новых залов в 1911 году.

К числу наиболее значительных приобретений этого периода следует отнести сто девяносто две картины старых мастеров, полученных по завещанию Сэлтинга в 1910 году, завещанию Лэйна в 1915 году, благодаря которому в галерею впервые вошли картины французских художников XIX века, и завещанию Лэйарда, обогатившему собрание многими интересными произведениями XV столетия.

Первая мировая война прошла почти незаметно для галереи, хотя в 1917 году картины ненадолго были эвакуированы из Лондона. В течение 1920-1930-х годов собрание продолжало пополняться, но уже в более скромных размерах, чем раньше.

Мане. Портрет Евы Гонзалес

Наиболее важным событием в жизни музея тех лет явилось сформирование его французского раздела, который фактически отсутствовал на более ранних этапах существования Национальной галереи. Действительно, вплоть до конца XIX века число французских картин, входящих в собрание, не превышало каких-нибудь трех десятков. В основном это были мастера XVII века, поскольку французская живопись более ранних эпох была почти неизвестна в то время, а художники XVIII и XIX столетий считались недостойными занять место рядом со старыми мастерами.

Мы уже говорили о том успехе, которым пользовались в Англии полотна Клода Лоррена. Его картины одними из первых вошли в галерею, а в 1876 году число их достигло десяти. Три прекрасных произведения Пуссена и великолепный портрет в рост кардинала Ришелье работы Филиппа де Шампеня завершали этот, в общем, очень ограниченный подбор картин французской школы, где кроме них насчитывалось лишь еще несколько второстепенных полотен. В 1910 году завещание Сэлтинга принесло в галерею семь работ Коро и целый ряд пейзажей художников барбизонской школы: Руссо, Дюпре, Диаза и Добиньи, положив начало дальнейшему собиранию картин мастеров XIX века. В 1917 году в галерею поступили полотна Э. Мане, Дега и импрессионистов, полученных по завещанию Лэйна, собравшего в своей коллекции много подлинных шедевров, среди которых достаточно назвать «Портрет Евы Гонзалес», «Музыку в Тюильри» Э. Мане и «Зонтики» Ренуара 8. Вместе с ними в галерею вошли еще два пейзажа Коро, «Дон Кихот» Домье, «Портрет Филиппа Орлеанского» Энгра и многие другие.

«Музыка в Тюильри» – одно из интереснейших ранних полотен Эдуарда Мане – уже в полной мере раскрывает его художественное новаторство. Написанная в 1862 году картина предваряет тот интерес к городскому пейзажу и сценам современной жизни, который впоследствии будет характерен для импрессионистов. Сады Тюильри были в эпоху Второй империи излюбленным местом прогулок светской публики Парижа, и вид этой пестрой живописной толпы не замедлил привлечь внимание художника. Мане изобразил здесь и самого себя (фигура в цилиндре слева), и своих друзей, и многих известных лиц, как Бодлер, Теофиль Готье и композитор Оффенбах. Уже в этой ранней вещи Мане отказывается от четкого контурного рисунка, от привычной академической моделировки и строит композицию прежде всего цветом, создавая дробной игрой пятен впечатление живого движения, мелькания множества людей. Зрители, привыкшие к отчетливо выписанным деталям, не могли примириться с этими новыми приемами в казавшейся им «недописанной» картине. Выставленная в 1863 году в частной галерее Мартине «Музыка в Тюильри» вызвала тогда самые ожесточенные нападки, предвосхитив тот скандал, который несколько месяцев спустя вызвал знаменитый «Завтрак на траве».

Внутренний вид хранилища

Туннель, ведущий к хранилищу

Рядом с этой картиной красивый импозантный портрет Евы Гонзалес за мольбертом, хотя и написанный Мане на восемь лет позднее, выглядит более традиционно, напоминая парадные изображения художниц XVIII века. Только изысканная бело-серая и синяя красочная гамма, построенная на сопоставлении больших обобщающих пятен, говорит уже и об ином понимании цвета и о новых живописных приемах, незнакомых прежним мастерам.

Благодаря этим двум полотнам Мане – один из наиболее выдающихся французских мастеров XIX века сразу оказывался представленным в галерее характерными и высокохудожественными произведениями. То же самое можно сказать и про Ренуара, большая картина которого «Зонтики» как бы вобрала в себя квинтэссенцию его стиля. Изображая прохожих на улице, застигнутых дождем, Ренуар через двадцать лет подхватил ту же тему городской жизни, которая в свое время увлекла и Мане, В уличной сутолоке взгляд зрителя лишь мимолетно отмечает то изящный силуэт молоденькой модистки, то нарядные фигурки детей, мелькающие котелки мужчин и зонтики, зонтики, зонтики, вмиг раскрывшиеся над этой спешащей толпой. Впечатление движения, непосредственность личного восприятия подчеркнуты типичной для импрессионизма композицией, дающей как бы случайно выхваченную сценку действительности. Черное платье девушки на переднем плане, котелки прохожих и причудливый букет черных зонтов над головами создают тонкую красочную симфонию «черного», которую Ренуар передает разнообразными оттенками серых, синеватых и лиловатых тонов, отсвечивающих бликами и рефлексами от гладкой мокрой поверхности.

Национальная галерея. 1950-е годы

Прекрасные картины из собрания Лэйна послужили основой отдела французской живописи галереи. Дальнейший подбор экспонатов того же художественного уровня и значения был делом далеко не легким. Французская живопись давно заняла ведущее место среди других западноевропейских школ, и произведения наиболее выдающихся мастеров XIX века, в основном уже «осевшие» в различных собраниях, все более и более росли в цене, когда появлялись на художественном рынке.

Тем не менее задача организованного пополнения французского отдела именно с этого времени становится первоочередной в комплектовании галереи. Одним из крупных достижений музея было приобретение «Портрета г-жи де Муатесье» работы Энгра, купленного в 1936 году. К этому времени в собрании было уже несколько работ этого знаменитого «классика» французской школы XIX века, но монументальный портрет г-жи де Муатесье безусловно превосходил их по своему значению.

Зал итальянской живописи XVI века

Зал венецианской живописи

Одновременно с произведениями художников Х1Л века галерея пополнялась и живописью мастеров предшествующего столетия. Здесь перед дирекцией галереи возникла другая трудность. Дело в том, что в 1900 году в Лондоне открылась так называемая галерея Уоллес, родившаяся из богатейшего частного собрания, которое в течение многих десятилетий пополнялось преимущественно работами английских и французских, мастеров XVIII века. В галерее Уоллес можно было видеть лучшие произведения Ватто, Буше и Фрагонара, и, конечно, Национальная галерея не могла сравняться с ней в этом отношении. К тому же вряд ли вообще и могла быть надобность в подобном дублировании материала. Администрация Национальной галереи приняла поэтому решение ограничиться в этой области сравнительно небольшим, но выразительным подбором произведений, дающих общее представление о наиболее интересных мастерах и стилистических направлениях эпохи. Так, например, «Любовная гамма» Ватто, вошедшая в собрание галереи в 1912 году и до сих пор остающаяся там единственным произведением этого замечательного живописца, является характернейшим образцом его «галантной» тематики и утонченного колорита. В 1925 году галерея приобрела парадный портрет работы Токке и две прелестные жанровые картины Шардена – «Карточный домик» и «Маленькая учительница» – и около того же времени блестящий портрет, написанный Друэ, и две пастели Перонно – виртуозного соперника знаменитого Латура. Несколько позднее, уже в 1945 году, галерея обогатилась сразу многими полотнами кисти Наттье, Ларжильера, Виже-Лебрен, составившими вместе с предыдущими приобретениями уже некое стройное целое. Так постепенно начал выкристаллизовываться новый, самый молодой раздел галереи, который уже в послевоенные годы стал предметом особого попечения ее руководства.

Ватто. Гамма любви

Годы войны явились для Национальной галереи, так же как и для многих других музеев Европы, временем тяжелых испытаний. Во время жестоких бомбежек, которым подвергался Лондон, девять бомб попало и в здание галереи, полностью разрушив ряд экспозиционных залов. Картины к этому времени уже были давно вывезены в безопасное место. Эвакуация началась 23 августа 1939 года и закончилась 3 сентября за несколько часов до объявления войны. Картины были размещены во многих замках и научных учреждениях Северного Уэлса.

Падение Франции создало тяжелую ситуацию, поставив Англию под угрозу прямого нападения с воздуха. Было решено еще более рассредоточить спрятанные художественные ценности, но, так как подобная мера очень затрудняла хранение, не давая в то же время полной гарантии от гибели во время воздушных налетов хотя бы части памятников, было постановлено сконцентрировать все картины галереи в одном подземном хранилище. Выбор пал на гору Мэнод-Куерри в Уэлсе высотой около 500 метров над уровнем моря, изрытую у подножья многочисленными старыми каменоломнями. К пещерам была подведена узкоколейка, подземные помещения оборудованы так, чтобы создать максимально подходящие условия для хранения картин, провели электричество, отопление и вентиляцию.

В сентябре 1941 года все картины благополучно переправились на новое место, где и оставались уже до конца войны. Тем временем в здании на Трафальгар-сквер давались концерты, устраивались выставки, которые, несмотря на тяжелую военную обстановку, привлекали много народа. Особой популярностью пользовалась серия выставок под названием «Картина этого месяца». С января по февраль 1942 года в вестибюле галереи был выставлен только что приобретенный портрет Маргариты Трип Рембрандта. Его сменила специально привезенная из Уэлса картина Тициана «Явление Христа Марии Магдалине», и так продолжалось до конца войны, за исключением двух месяцев в начале 1944 года, когда воздушные налеты были особенно ожесточенными. Появление каждого такого «месячного шедевра» сопровождалось распространением его фотографий, специальными лекциями и объяснениями. Успех был так велик, что привлекал в галерею до тысячи человек ежедневно.

Ренуар. Зонтики

В мае 1945 года выставка «Сорока трех шедевров» возвестила о возрождении мирных дней и о восстановлении галереи. Возвращение обратно всех картин было завершено в декабре, а в конце января 1946 года Национальная галерея вновь открылась для публики поначалу в девятнадцати залах, которые удалось привести в порядок к этому времени. Постепенно входили в строй и другие помещения, за исключением западного крыла, где девять залов были разрушены полностью и требовали капитальных строительных работ. Восстановление этих залов, растянувшееся почти на десятилетие согласно общему плану реконструкции всей галереи, привело к установлению в них специальных устройств кондиционированного воздуха, которым были снабжены последовательно и все другие помещения. Так решилась наконец многолетняя проблема лондонской атмосферы с ее сыростью и загрязненностью, столь пагубно действующей на сохранность картин. Теперь галерея получила возможность создать для экспонатов совершенно новые условия, контролируя влажность и чистоту воздуха. Это же позволило показывать картины без предохраняющих стекол и избавиться таким образом от бликов и отражений, которые искажают изображение. Первый такой зал был открыт в 1950 году, в 1956 году их было уже шесть, и в настоящее время эта важная работа близка к завершению, включая сюда и новые залы нижнего этажа, где были оборудованы доступные для посетителей помещения «открытых запасников». Это последнее важное нововведение было вызвано новыми принципами музейной экспозиции, широко утверждающимися сейчас в художественных музеях. Современные требования свободной однорядной развески, обеспечивающей наилучшее зрительное восприятие памятников, и нежелание загромождать показ произведениями второстепенного значения привели к численному сокращению картин экспозиции, состоящей теперь зато из работ самого высокого качества. Подобное устройство давало возможность массовому зрителю без больших затруднений и поисков сразу ознакомиться со всеми лучшими памятниками собрания. В то же время специалисты или просто люди, желающие детально ознакомиться с тем или другим разделом, получали эту возможность путем осмотра по-новому оборудованных запасников, где сосредоточивались все остальные картины собрания. Повешенные хотя и более тесно, но по тому же историко-систематическому принципу, эти картины оказались в свою очередь легко доступными для обозрения и изучения. Запасники же, в прежние времена более похожие на склад или кладовую, превращались в своего рода подсобную галерею. В настоящее время в Национальной галерее хранится немногим более 2000 картин. Некоторое число их отдано на время в другие музеи и различные учреждения, но приблизительно 1900 произведений являются доступными для всеобщего осмотра. Половина их находится в основной экспозиции второго этажа, другая в залах открытого запаса.

После войны в галерее был создан и специальный отдел хранения, позволяющий осуществлять постоянное наблюдение за состоянием картин и вести планомерную работу по реставрации и расчистке живописи силами собственного квалифицированного штата художников-реставраторов.

Особую заботу для администрации Национальной галереи представляет вопрос ее дальнейшего расширения, частично уже начатого в связи с ее послевоеннной реконструкцией. По плану, рассчитанному на ближайшие полтора десятилетия, предполагается перевести в другое место примыкающую к зданию с севера Национальную портретную галерею, чтобы полностью использовать таким образом освобождающийся участок. Подобный прирост площади смог бы на долгое время решить эту проблему для Национальной галереи.

Каковы же были приобретения музея за последние двадцать лет и что сейчас прежде всего характеризует это замечательное собрание? Среди всех национальных школ живописи, представленных в галерее, итальянская школа по-прежнему занимает главное и наиболее блистательное место. Целых семнадцать залов, то есть половина всей экспозиционной площади, отданы картинам итальянских художников, и из них в пятнадцати показана живопись эпохи Возрождения. Надо сказать, что большинство ее наиболее выдающихся памятников принадлежит еще к замечательным приобретениям Истлейка, когда буквально каждый год приносил свой «урожай шедевров». Те времена быстро прошли. Цены стремительно взлетали вверх, обгоняя музейные финансовые возможности, да и самый вывоз картин из Италии становился все более и более затруднительным благодаря ограничительным мерам, принятым итальянским правительством.

Последние крупные приобретения XIX – начала XX века, такие, как «Мадонна Ансидеи» Рафаэля (1889), «Происхождение Млечного Пути» Тинторетто (1890), портреты Морони (1890) или так называемый «Ариосто» Тициана (1904) исходили уже не из итальянских, а из отечественных собраний, и число их сокращалось год от года. В 1916 году, в период первой мировой войны, завещание Лэйарда принесло собранию много хороших венецианских картин XV века, и тогда же при помощи Национального фонда был куплен монументальный алтарный образ Мазаччо «Мадонна с младенцем» – первое произведение этого великого зачинателя живописи Возрождения, вошедшее в галерею. Вторым значительным вкладом этого периода явилось завещание Монда в 1924 году. В его коллекцию входили такие значительные произведения, как две доски из серии «Жизнь св. Зиновия» Боттичелли, «Мадонна с младенцем» Тициана и некоторые другие. Важным пополнением и без того уже блестящего собрания живописи Тициана стал великолепный в своей импозантной торжественности групповой портрет семейства Вендрамини, купленный в 1929 году. В противоположность большинству других тициановских полотен, находящихся в Национальной галерее и принадлежащих к более ранним этапам его творчества, семейство Вендрамини, написанное около 1550 года, показывает нам позднего Тициана. Величественные силуэты трех венецианских патрициев, преклонивших колени перед алтарем, своеобразный трижды повторяющийся ритм тройных группировок фигур придают целому характер торжественной репрезентативности. В то же время темпераментная энергия красочной лепки и богатство насыщенной гаммы наполняют особой мощью портретные образы, столь отличные в своей жизненности от тех застывших фигур, которые мы видим в парадных портретах модных придворных художников той же эпохи. Еще один интересный портрет Тициа на был принесен в дар галерее в тяжелом 1942 году. Дальнейшие приобретения итальянского отдела, относящиеся уже к концу 1950-х годов, касались в основном произведений мастеров XVII-XVIII веков, до того почти не представленных в собрании.

Леонардо да Винчи, Мадонна со св. Анной (картон)

Питер Брейгель Старший. Поклонение волхвов

В это время снова оживляется планомерная закупочная деятельность галереи, и среди наиболее важных работ, приобретенных в период 1958-1960 годов, следует назвать два редчайших произведения XV века: «Св. Георгий с драконом» Паоло Уччелло и уникальный «Пейзаж» Джорджоне, обнаруженный в одном из венецианских дворцов и впервые опубликованный в 1934 году профессором Роберто Лонги. Но наивысшим достижением среди приобретений итальянского отдела последних лет надо считать знаменитый картон Леонардо да Винчи «Мадонна с младенцем и св. Анной», вошедший в собрание галереи при не менее волнующих и драматических обстоятельствах, чем в свое время «Венера с зеркалом» Веласкеса. Прославленный картон, созданный мастером около 1500 года, давал одно из первых воплощений известнейшей одноименной композиции Леонардо, находящейся в Лувре. Выполненный черным мелом и слегка проработанный белилами рисунок изображает св. Анну с присевшей к ней на колени юной Марией, которая в свою очередь держит на руках младенца Христа, тянущегося к маленькому Иоанну, стоящему рядом. С необычайным искусством и непринужденностью решает Леонардо труднейшую композиционную задачу, даваемую этой сложной многофигурной группой. Монументальность сочетается здесь с удивительной воздушностью трактовки, где искусство светотеневых переходов, знаменитое леонардовское «сфумато», достигает предельной виртуозности. В течение ста восьмидесяти лет, то есть почти с самого основания Королевской Академии художеств, картон являлся ее собственностью. Однако серьезные финансовые трудности, возникшие в последние годы, заставили Академию решиться на продажу знаменитого произведения. В марте 1962 года стало известно, что через четыре месяца оно пойдет с аукциона. Вся художественная общественность Англии пришла в движение: произведению Леонардо место могло быть только в государственном музее.

Ренуар. Танцовщица

По исстари установившейся традиции, хранилищем произведений графики был Британский музей, но ввиду исключительного значения данного памятника он отказался от своего приоритета в пользу Национальной галереи. Дело было за финансовыми средствами – самой большой суммой, какую когда-либо должна была внести галерея, – 800 тысяч фунтов стерлингов по минимальной оценке, данной комиссией европейских экспертов. Снова, как и в первые боевые годы своего существования, Национальный фонд развернул лихорадочную деятельность. Всеобщая подписка, пожертвования отдельных учреждений, хлопоты в парламенте – все было приведено в действие. Самая широкая реклама использовала открытки, репродукции, почтовые марки, в короткое время сделавшие леонардовский шедевр знакомым всем и каждому. Повсюду читались лекции, на улицах продавались листовки с воспроизведением знаменитого картона. По договоренности с галереей последний был выставлен в одном из ее залов для всеобщего обозрения, и деньги, полученные за вход, также шли в общий фонд. В течение четырех месяцев было собрано более половины назначенной суммы. Остальные средства были выданы государственным казначейством по специальному решению парламента. В установленный срок деньги были внесены, и в августе 1962 года Национальный фонд торжественно передал галерее прославленное творение Леонардо. Это, конечно, было самым важным событием в ее жизни за послевоенный период и крупнейшим обогащением итальянского раздела, уже с начала века не имевшего подобных приобретений.

Более ровно и планомерно протекало за это время пополнение отдела северных школ. Наиболее интересными произведениями среди новых экспонатов надо считать «Пир Валтасара» и «Конный портрет» Рембрандта и несколько выдающихся работ ранненидерландских мастеров, таких, как Мемлинг, Кампен, Рогир ван дер Вейден. Хотя отдельные шедевры нидерландской школы начали входить в собрание галереи еще с середины прошлого века, это все же были единичные приобретения, которые отнюдь не могли полностью дать представление об этой самой замечательной из художественных школ северного Возрождения.

Гойя. Портрет герцога Веллингтона

Как и всегда, развитие науки и возросший к началу XX века интерес к истории нидерландского искусства подтолкнули в этом направлении и поиски музейных собирателей. Одно за другим галерея приобретала такие произведения, как «Мадонна перед экраном» Робера Кампена (1910), монументальное «Поклонение волхвов» Госсарта (1911), «Распинание Христа» Жерара Давида, «Поклонение волхвов» Питера Брейгеля (1920), не говоря уже о Других, может быть, менее значительных, но по-своему интересных работах. «Мадонна перед экраном» Робера Кампена, одного из крупнейших мастеров начала XV века, представляет яркий пример становления нового реалистического искусства, приходящего на смену готическим традициям. Вместе с приписываемыми тому же мастеру мужским и женским портретами, ранее вошедшими в галерею, она ознаменовала начало нового этапа в нидерландской живописи, вершиной которого стало изумительное искусство ван Эйка. Произведения крупнейшего нидерландского художника XVI века великого Питера Брейгеля («Мужицкого») отсутствовали в галерее. «Поклонение волхвов», купленное в 1920 году при помощи все того же Национального фонда, до некоторой степени восполнило этот пробел. В картине ярко выступает присущая Брейгелю монументальность трактовки темы в соединении со своеобразными сатирическими элементами, реалистическая сила и народность типов, данных вне какой бы то ни было идеализации. Завершая собой традиции и достижения полуторастолетней истории нидерландской школы, творчество Брейгеля с его размахом и мощью в какой-то степени уже подводило к ее новому взлету во Фландрии XVII века, перекликаясь с грандиозным искусством Рубенса.

В 1934 году галерее удалось приобрести «Осмеяние Христа» Иеронима Босха, одного из оригинальнейших нидерландских художников рубежа XV и XVI веков. Его злые гротескные образы, в которых острое наблюдение натуры соединялось с самой изощренной фантазией, оказали большое влияние на Брейгеля, но в общем этот своеобразный мастер стоит совершенно особняком среди художников своего времени. Произведения Босха, отличающиеся редкой тонкостью и красотой выполнения, не часто встречаются даже в крупнейших музейных собраниях. Их много лишь в Вене, а также в мадридском Прадо, где они были собраны в свое время испанским королем Филиппом II, страстным почитателем творчества художника. В Национальной галерее работы Босха отсутствовали, и потому приобретение «Осмеяния Христа» явилось почти столь же важным достижением, как и картина Брейгеля.

В последнее десятилетие собрание нидерландской школы пополнилось еще несколькими выдающимися произведениями, из которых отметим «Оплакивание Христа» Рогира ван дер Вейдена (в 1956 г.) и триптих Мемлинга (в 1957 г.). Рогир ван дер Вейден, ученик Кампена и младший современник Яна ван Эйка – еще одно большое имя нидерландского искусства. В его драматическом, полном напряженной экспрессии творчестве тема оплакивания или снятия с креста является характерной. Вместе с «Читающей Марией Магдалиной», приобретенной еще Истлейком, и строго изысканным женским портретом, вошедшим в собрание галереи в 1895 году, новая картина ван дер Вейдена создает уже достаточно внушительный ансамбль его произведений, дающий представление об этом замечательном художнике.

Испанский раздел в Национальной галерее остается сравнительно небольшим по числу произведений, занимая всего лишь один зал в экспозиции. Однако подбор картин и мастеров находится на чрезвычайно высоком уровне. Три работы Эль Греко, три полотна Сурбарана, пять картин Мурильо, пять – Гойи и целых семь первоклассных произведений Веласкеса достаточно убедительно свидетельствуют об его полноте и художественном качестве. Некоторые из этих картин были приобретены уже за последние десятилетия, причем самая последняя из них – «Портрет герцога Веллингтона» кисти Франсиско Гойи – оказалась в центре одного из самых волнующих и загадочных событий во всей истории Национальной галереи. Этот портрет, купленный за огромную сумму в 40 тысяч фунтов стерлингов, представлял собой как исключительную художественную, так и иконографическую ценность, будучи изображением известного английского главнокомандующего, победителя Наполеона в битве при Ватерлоо. Портрет был написан Гойей в августе 1812 года, во время вступления Веллингтона в Мадрид. Выполненный в смелой темпераментной манере, богатый и сочный по колориту, он давал волнующий и яркий образ, полный почти исступленного внутреннего напряжения 9. Являясь великолепным образцом портретного искусства Гойи, «Портрет герцога Веллингтона» бесспорно представлял собой одно из важнейших музейных приобретений последних лет. Третьего августа 1961 года картина была вывешена для всеобщего обозрения на отдельном щите в северном вестибюле галереи, Вечером 21 августа, несколько часов спустя после закрытия она исчезла. Это была первая кража в галерее за все сто тридцать семь лет ее существования. Никогда никаких происшествий не случалось с ее экспонатами, если не считать печальной истории с «Венерой с зеркалом» Веласкеса, которую в свое время порезала ножом какая-то сумасшедшая суфражистка 10. Старый хранитель галереи, в течение тридцати четырех лет возглавлявший ночные обходы музейных залов, был так поражен совершившимся, что заболел от потрясения и умер три месяца спустя. Вся полиция страны была поднята на ноги. Специальные комиссии расследовали и перерасследовали обстоятельства, при которых произошла кража, – все было тщетно. Лишь три года спустя на основании присланной в галерею квитанции картина была найдена целой и невредимой в чемодане, стоявшем в камере хранения одного из лондонских вокзалов, и благополучно возвращена в галерею.

Гейнсборо. Портреты четы Эндрьюс

Мы уже говорили выше о том, как активно идет сейчас комплектование французского раздела галереи, почти не пополнявшегося в течение предшествующего столетия. Основное внимание обращено на живопись второй половины XIX века – на произведения Курбе, импрессионистов и постимпрессионистов, до сих пор чрезвычайно слабо представленных в государственных музеях. Среди важнейших поступлений этого рода в Национальную галерею за последние пять лет назовем двух «Танцовщиц» Ренуара и его же «Купальщицу», купленных в 1961 году, «Барышень на берегу Сены» Курбе, представляющих собой законченный этюд к его картине, находящейся в Париже, «Кувшинки» Моне и «Больших купальщиц» Сезанна, купленных в 1964 году.

Стремление заполнить существующие пробелы, чтобы достигнуть возможно более исторически верного и последовательного показа общего развития европейской живописи, является сейчас важнейшей задачей галереи. Это относится не только к таким малым национальным разделам, как, например, немецкая школа, которая до сих пор была представлена каким-нибудь десятком-двумя картин, но и к таким богатейшим собраниям, как итальянское, где тем не менее чувствуется явный пробел в работах лучших мастеров XVII-XVIII веков.

Учитывая все это, научный отдел и дирекция галереи разработали своего рода перспективный план будущего комплектования, заранее наметив тех художников (или даже определенные периоды их творчества), произведения которых подлежат приобретению в первую очередь. Этим не снимается, конечно, и другая важнейшая задача галереи – сохранять для страны те шедевры, которые до сих пор находятся еще в частных собраниях и время от времени появляются на художественном рынке, грозя уйти за границу, то есть в Америку, ставшую монополистом в этой области. Мы видели, как с помощью Национального фонда галерее уже несколько раз удалось одержать крупные победы в этом направлении. Может быть, более всего они отрадны, когда дело касается художественных памятников национального искусства, поскольку до сих пор еще далеко не все лучшее из произведений английских художников сосредоточено в государственных музеях.