Глава 5



Варя

Замерла перед дверью, не в силах пошевелиться. Будто паралич во всём теле. Наверное, с минуту стояла без движения, гипнотизируя взглядом номерок четыреста двенадцать. Прислушивалась, но ничего, кроме гула в ушах и стука своего сердца не слышала.

Понимаю, что должна решиться и сделать этот шаг. Постучать в дверь и шагнуть в пропасть. Знаю, уверена, что ничего хорошего там не увижу. Всем нутром чувствую, что за этой дверь то, что разделит жизнь на «до» и «после». И так страшно. До фантомной боли в теле, страшно. Осознаю, что падать, скорее всего, придётся без страховки. Лететь вниз, с подрезанными крыльями. Но и стоять тут истуканом тоже невыход.

Стряхнув оцепление, подняла руку и два раза ударила кулаком по двери. Громко. Сильно. Чтоб наверняка. С той стороны послышалась какая-то возня, негромкие голоса, правда, слов было не разобрать. А после шаги. И чем ближе и отчётливее они становились, тем глуше отбивало ритм сердце.

Грудь сдавило с такой силой, будто я лежала под бетонной плитой. Сердце, то замирало, то тарабанило, чуть ли не с эхом разнося удары. За какие-то секунды я испытала чудовищный коктейль эмоций. Когда раздался щелчок замка, я боялась моргать. Смотрела перед собой широко распахнутыми глазами, в надежде, что увиденное на улице мне показалось. И здесь сейчас не мой муж.

Но когда открылась дверь, из-под ног ушла почва. Кажется, я просто умерла сейчас, на этом самом месте потеряла себя. Безвозвратно утратила веру в счастливую и долгую семейную жизнь с любимым мужчиной. Никита. Дверь открыл не кто иной, как Никита. Без пиджака, в частично расстёгнутой рубашке и со следами красной помады на губах. Мой Никита. Мой муж. У меня не осталось никаких сомнений по поводу того, что здесь происходило. Нужно быть полным глупцом, чтоб не понять, от чего я только что его оторвало. Точнее, от кого.

— Варя? А как… — частично отмер муж, который до этого тоже прибывал в явном шоке. Только шок у нас был разный. Мой от предательства, его же от того, что спалили. Поймали на горячем.

Смотрела на мужа, и чувство было, словно это не мой Никита, а кто-то другой. Хотя, скорее всего, он уже действительно не мой. Переведя стеклянный взгляд ему за плечо, увидела девушку. Ту самую блондинку. Прикрывающую грудь скомкано блузкой, и на вид она тоже была изрядно потрёпанной. Смотрела на меня дерзким взглядом с вызовом. Сука. Легла под чужого мужа, а смотрит на меня так, будто он её законная собственность. Хотя, как знать, какие у них отношения и как долго они длятся. Ведь действительно, в этом уголке похоти и разврата, третья лишняя здесь именно я.

— Ненавижу. — произнесла не своим голосом, переведя взгляд обратно на Никиту. Голос свой слышала будто на расстоянии, так, словно сама в вакууме находилась. Всё казалось нереальным и дурным кошмаром. Но только я сейчас не во сне, а наяву.

— Варь, я всё объясню. — муж сделал шаг ко мне, а я шарахнулась от него как от прокажённого. Только не это. Не вынесу, если дотронется до меня. Сначала он касался её, буквально минуту назад, а теперь хочет прикоснуться ко мне. Не хочу ощущать на себе эту грязь. Его прикосновения теперь воспринимались как ожоги, оставленные раскалённым железом. Как же тошнит. Тошнит от брезгливости, выворачивающего наизнанку чувства боли и шока.

Впившись в некогда любимое лицо пустым взглядом, занесла руку и влепила увесистую пощёчину. Второй рукой сделала то же самое. Одну, вторую, третью. Вкладывала в удары всю силу, на какую только была способна. Никита стоял как вкопанный и принимал каждый удар. Этим злил ещё сильнее. Понимает, как налажал, что предал и растоптал. Понимает и принимает каждый удар как наказание. Только этого недостаточно, чтоб дать ему понять, насколько больно сейчас было мне.

— Как же я тебя ненавижу. Никогда не прощу. Никогда не забуду этого. — выплюнув всё это ему в лицо, развернулась и сорвалась с места. Больше мне здесь делать нечего. И рядом с ним тоже. Не сейчас не потом.

— Блядь! Варя, подожди. Стой! — слышала, как за спиной хлопнула дверь и что Никита ещё что-то кричит вдогонку, идя следом за мной. Да только я уже ничего не слушала и не разбирала слов, доносящихся в спину.

К моему счастью, из лифта выходил какой-то мужчина и я быстро юркнула внутрь. Трясущимися руками бесчисленное количество раз жала на кнопку закрытия дверей. Молясь, чтоб они быстрее закрылись. Хоть в чём-то мне сегодня повезло и, двери захлопнулись прямо перед носом Никиты. Последнее, что увидела, его безумный взгляд, как отражение моего. Только мой был с примесью боли и горечи.

Господи. Я не верю. Просто не могу поверить. Как так? За что? Почему он так поступил? Чем я всё это заслужила? Мучила себя кучей вопросов, ответов на которые не находила. Меня трясло, колотило мелкой дрожью. Казалось, что внутренние органы стягивает тугим узлом. Я даже описать не могу все те ощущения, что сейчас испытывала.

Из лифта выскочила как ошпаренная. Бежала на выход из отеля к машине, на ходу ища в сумочке ключи. Кое-как онемевшими пальцами сняла сигнализацию. Казалось, что мои разум, тело и душа в этот момент существуют отдельно друг от друга. Полная дезориентация в пространстве. Полное отсутствие понимания происходящего. Только мысль «мой муж меня предал», как заведённая сирена многократно повторялась и прокручивалась в мозгу.

— Варя! Да подожди ты! — с ужасом обернулась и увидела бегущего мужа. Пока ещё мужа.

Открыв дверь машины, забралась внутрь и успела заблокировать замки до того, как меня догнал Никита. Чувствую, как по щекам катятся обжигающие кожу слёзы. Как размывается и теряет чёткость картинка. Как щиплет глаза из-за потёкшей косметики.

Добежав до машины, он начал дёргать ручку и стучать в окно. А я его толком и не видела. Всё слилось в кучу. Нечёткое и смазанное. Размытое пятно. Наверное, так даже лучше, чтоб не видеть его.

— Варя! Да открой ты эту чёртову машину! Тебе нельзя за руль в таком состоянии! Давай поговорим?! Слышишь меня? Я не спал с ней! Просто выслушай меня! Да блядь! — ещё один удар ладонью по боковому стеклу.

Я только мотала головой, размазывая слёзы руками. Не могла вымолвить ни слова. В горле ком стоял, который не давал ни говорить, не вдохнуть полной грудью. И каждый новый неполный вдох обжигал нутро, будто в меня вливали огненную лаву.

Дрожащими пальцами провернула ключ в зажигании и переключила рычаг коробки передач. Снова утёрла слёзы. Но помогало слабо. Они снова и снова вырывались наружу. Видимо, поняв, что я хочу уехать, оббежав машину, Никита встал впереди и упёрся руками в капот. Самоубийца. Даже не представляет, каких усилий мне сейчас стоит не нажать на газ.

— Уйди! Просто уйди! — орала, срывая голос. На смену заторможенности и неспособности говорить, подступила чистой воды истерика.

— Ты никуда не поедешь в таком состоянии! Я люблю тебя, слышишь? Выйди, и мы поговорим! Варя, не глупи. Ты разъебёшься в этой долбаной машине, если поедешь в таком состоянии! — кричал мне в ответ, лупя ладонью по капоту. Да вот разве ему не всё равно, что будет со мной? Он меня уже убил. Заживо закопал наш брак и совместные годы жизни. Всё вдребезги. Чувства, мечты, планы. Он не оставил мне ничего.

Я не слепая, и доверяю своим глазам. Доверяю тому, что увидела в этом номере. Всё что угодно, но только не его лживые объяснения. Что он хочет мне сказать? Что всё не то, чем кажется? Что мне показалось? Неужели я похожа на такую наивную дурёху, которая поверить в этот бред? Но к его неудачи, я не дура. По крайней мере, больше нет.

Не в силах больше находиться в этом кошмаре, переключив рычаг коробки передач, нажала на газ и резко сдала задом. Судя по громкому царапающему слух звуку, я сбила столбик ограждения или что-то наподобие. Плевать. Это было последним, что меня беспокоило. Главное, уехать отсюда и как можно скорее. Не видеть и не слышать его. Выкрутив руль, переключила рычаг и до упора выжала газ.

С громким визжащим звуком пробуксовывающих колёс, сорвалась с места, пролетая мимо ошарашенного мужа. Он чудом успел отскочить в сторону. Наверное, осознал в какой-то момент, что не остановлюсь. Последнее, что я видела: как он стоял на тротуаре, обхватив голову двумя руками, и смотрел мне вслед.

Ехала, сама не знала куда. Просто ехала. Бесцельно мчала по ночному городу, то и дело утирая слёзы, застилающие обзор. Внутри всё будто сжалось, оборвалось и болит. Тошнота подкатывала к горлу, стягивая желудок в тугой узел. До боли. Такой пустой, глухой и в то же время невыносимой.

Мой муж меня предал. Растоптал мои чувства. Похерил нашу семью. Разбил вдребезги всё то, что мы построили за столько лет. До сих пор перед глазами он и эта девка. Даже думать не хочу, на каком этапе я их прервала. Я как истинная мазохистка мучила себя болезненными фантазиями. Задавалась вопросами, как давно они вместе? Какой он с ней в постели? Нежный? Грубый? Чуть ли не в каких позах трахает. Вот на кой чёрт мне всё это сдалось? А всё равно не могла перестать, об этом думать.

Невольно вспомнился разговор с той незнакомой женщиной из салона. Интересно, к какой категории я теперь могу себя отнести? К той, которая не хотела замечать, или реально не замечала измен? А я ещё спорила с ней, не соглашаясь. Какая же я дура. Слепая, наивная дура. Муж клялся мне в любви, а сам тем временем трахал другую. Ублюдок. Как же я его ненавижу. И себя ненавижу. За то, как доверчиво заглядывала ему в рот. Как слепо верила. Как жила им одним все эти годы.

Интересно, как давно это всё продолжалось? Как давно он живёт на два фронта? Теперь у меня не было сомнений на тему того, с кем он провёл вечер, когда должен был быть якобы с Гришей. Всё было настолько очевидным. Получается, мои подозрения не были беспочвенными. Только поздно я спохватилась.

Господи, я приехала к нему на работу, отпраздновать его успех. А он там был с ней. Понятия не имею, кто она. Сотрудница или левая девка. Но меня трясло от осознания, что там, в ресторане, он был с ней. И это всё, на глазах у подчинённых. Не думаю, что у него штат состоит из слепых дураков, которые ничего дальше своего носа не видят и не понимают. Никогда ещё не чувствовала себя настолько жалко, униженно и разбито. За моей спиной у мужа жизнь кипела, а я как слепой котёнок, ничего дальше своего носа не видела.

Спустя время мой телефон начал разрываться от звонков. Гадать, кто это мог быть, не приходилось. Чувствовала, что он. Так и ехала, не обращая внимания на звонки, поступающие один за другим. Вздрагивала каждый раз, когда он вновь и вновь оживал от входящих звонков. Но упрямо игнорировала. Только спустя минут двадцать припарковалась на обочине и взяла телефон в руки. Пальцы не слушались, я по-прежнему дрожала. И кажется, эта дрожь только усиливалась. Смахнув с экрана уведомления о пропущенных от Никиты, набрала маме.

— Да, Варя. — проговорила мама сонным голосом.

— Мам, привет. — пыталась сдержать всхлипывания и не разрыдаться пуще прежнего. — Извини, что разбудила. Я сегодня не приеду. Если что, забери Каришу завтра с собой. Хорошо?

— Дочка, что-то случилось? — тут же затревожилась она. Это было отчётливо слышно по её интонации. Я только закусила губу и с силой зажмурилась. Случилось? Ещё как. Вся моя выстроенная жизнь полетела под откос. Но этого я ей, естественно, не сказала. Не сейчас уж точно.

— Мам, не спрашивай меня сейчас ни о чём, пожалуйста. Со мной всё в порядке. Но если Никита будет спрашивать, не говори ему ничего. Очень прошу. Считай, что я тебе не звонила. И телефон я пока отключу, не пугайся, если что. Потом сама наберу. — в этот момент у меня висел звонок на второй линии. Он. Неужели не понимает, что не отвечу.

— Ты не с мужем? Варя, с тобой точно всё хорошо? Ты меня пугаешь, дочка! Он что-то сделал? Обидел тебя? — всполошилась мать. Я не удивилась, что первым виновником моего состояния она выбрала мужа. Она всегда так делала, причём без причины. Зато сейчас попала в точку.

— Мам, пожалуйста, давай потом. Просто сделай, как я тебя прошу. — попросила, с трудом сдерживая слёзы. Ещё немного и накроет по новой.

— Хорошо, как скажешь. — согласилась нехотя и со скрипом. — Только держи меня по возможности в курсе.

— Да. Спасибо мам. Пока.

Сбросив звонок, тут же отключила телефон и бросила его на соседнее сиденье. Так спокойнее. Мне спокойнее. Пусть хоть обзвонится. Не хочу не видеть не слышать. Знать его не хочу.

Стоило подумать о том, что он спал со мной, после неё, как тут же начало тошнить. До горького привкуса во рту. Больное воображение подкидывало отвратительные картинки. Как он ласкал другую. Как брал её своим неуёмными напором. Как целовал, гладил, трахал. Хрипло стонал кончая. Сначала пихал член в неё, а после шёл ко мне. Господи. Я сама себя добиваю этими мыслями. Уничтожаю последние крупицы выдержки.

Быстро распахнув дверь, высвободила немногочисленное содержимое своего желудка. Из-за всех этих мыслей не смогла сдержать тошноты. Рвало до тех пор, пока желудок не стал сокращаться от болезненных спазмов. Нащупав в бардачке бутылку дочкиной воды, прополоскала рот. Сдохнуть хотелось от бессилия. И грязи. В которой меня будто изваляли с ног до головы. А я позволила. Из-за того, что ничего не замечала, прячась за лживой картинкой счастливой семейной жизни.

Меня накрыло окончательно. Просто прорвало. Я орала дурниной и била по рулю руками, что есть мочи. Мимо проезжали редкие машины, а я кричала, пытаясь хоть как-то облегчить своё состояние. Кричала до боли в голосовых связках, заливаясь слезами. Казалось, я рассыпаюсь на мелкие крупицы, окончательно теряя себя.

Понятия не имею, сколько времени прошло, но я полностью обессиленная, всё же не тронулась с места, поехав в обратном направлении. Энергии не осталось ни на что. Меня словно выпотрошили. Выжали досуха. Пыталась сконцентрироваться на дороге, но то и дело выпалила из реальности. Уносилась мыслями в наше с Никитой прошлое. В те многочисленные моменты, когда чувствовала себя по-настоящему счастливой. И задыхалась от понимания, что в его этого больше не будет.

Уже в черте города произошла ещё одна неприятность. На фоне всего произошедшего ранее, наверное, вовсе не значительная. У меня кончился бензин. Я просто заглохла. Хорошо, что успела съехать на обочину. Хоть домой я не собиралась, но и оставаться ночью посреди улицы тоже не планировала.

Тяжело вздохнув, взяла из машины сумочку и вышла на улицу. Куда шла, сама не знала. Просто шла, не думая о конечной точке. Можно было бы вызвать такси, но я не хотела включать телефон. Поэтому этот вариант отсекла сразу. Но, видимо, удача решила хоть где-то мне улыбнуться, и я смогла поймать такси на дороге.

Назвала водителю адрес отеля, который помнила. Недалеко от дома. Но уже всё равно. Главное не домой. Можно было бы остаться у Иры, но я была в том состоянии, когда не хотела видеть никого. Просто желание побыть с собой наедине.

Всю дорогу водитель опасливо на меня косился. Видимо, не удержавшись, спросил всё ли со мной в порядке. Понятия не имею, как выгляжу сейчас, но явно не в форме. От былого лоска не осталось и следа, это я и без зеркала понимала. Только кивнула молча, продолжая созерцать в окно ночной город. Сил не было даже языком ворочать.

Подъехав к нужному адресу, прежде чем заселяться, зашла в магазин и купила бутылку коньяка. Ненавижу крепкий алкоголь. В целом мало пью. Но сейчас ничего лучше не придумала. Глупо, должно быть. Но так хотелось забыться и отключиться, что ничего лучше не придумала.

Оплатив номер на сутки, поднялась на нужный этаж и зашла в комнату, которая на сегодня будет моим пристанищем. Первым делом скинула с себя ненавистное платье и пошла в душ. Тёрла кожу мочалкой до болезненных ощущений. До жгучей красноты. От мысли, что он прикасался ко мне после неё, к горлу опять подступала тошнота. Хотелось смыть с себя эту грязь, это липкое чувство брезгливости. Жаль, что душу так не отдраить.

А потом я пила. Просто напивалась. Ненавидела алкоголь. Никогда не пила ничего крепче вина. А сейчас даже вкуса коньяка не чувствовала. Будто водой отпивалась. Понятия не имею, кто сказал, что если напиться, становится легче. Неправда. Ни хрена не становится. Только сильнее накрывает.

Начинаешь крутить в мозгу непрошеные мысли. Они как надоедливые мушки жужжат в голове, не давая переключиться на что-то иное. Давят, травят, угнетают. А справиться с ними не получается. Не получается перестать убиваться и терзать себя. А алкоголь только усиливает эти чувства.

Как злая шутка. Хотел провести ночь в отеле муж, а в итоге провожу я. Хотя, как знать, может он до сих пор там. Со своей белобрысой сукой. Подумаешь, испортила им вечер неожиданным визитом. Всегда ведь можно продолжить. Ненавижу. Как же я его ненавижу. И никогда не прощу.

Отключилась, когда градус спиртного в организме привесил допустимую для меня норму. Наутро я сама на себя не была похожа. Пустая оболочка с потухшим взглядом. Ещё и с похмельем. Но ночь на столько меня выпотрошила, что сейчас я походила на безэмоциональное изваяние.

Как бы я ни оттягивала момент, нужно возвращаться домой. В место, где я когда-то была счастлива. Счастлива с ним. Заказав такси на стойке администратора, поехала домой. Чем ближе подъезжала, тем сильнее начинал бить озноб. Снова, словно по второму кругу эмоции прошибли. А казалось, что их не осталось. Ошиблась. Но сейчас я хотя бы могла сдерживать слёзы.

Страшно было заходить внутрь. Но опасалась, как оказалось, зря. Квартира встретила меня тишиной. Ни мамы, ни дочки, ни… мужа. Если где мама и дочь я знала, то о том где был Никита, предпочитала не думать. Только больнее становилось.

Прямой наводкой пошла в спальню. Стоило переступить порог, как в горле образовался ком. Смотрела на нашу постель и задыхалась. Сгорала заживо. Казалось, сердце остановится от душевной боли, разъедающей словно кислотой. Хотелось спалить здесь всё к чертям собачьим.

Пересилив себя, подошла к шкафу и, достав чемодан, начала складывать необходимы вещи. Хотя бы на первое время. Соберу всё, что сейчас может понадобиться мне и дочери. А дальше видно будет. Чёткого плана или инструкций у меня не было. К тому меня жизнь не готовила.

— Слава богу, живая.

От неожиданности выронила из рук обручальное кольцо, которое успела снять. Прокатившись по полу, оно остановилось возле ног мужа. Нехотя подняла взгляд и слегка удивилась.

Никита стоял как побитая собака. Осунувшийся, с синяками под глазами. Будто неделю не ел и не спал. Да только не дрогнуло ничего. Даже злорадства не испытала, хоть и хотелось бы. Просто ничего. Пустота. Нет. Я по-прежнему любила. Если сильно любишь, за сутки это не пройдёт. Но вот другие чувства подавляли это. Всё будто атрофировалось внутри. Боль и ненависть сейчас были сильнее чувства любви. Моей. Не его. В его я больше не верю.

Оторвавшись от косяка, нагнулся и поднял кольцо, при этом грустно усмехнувшись. Сжал его в кулаке и сделал шаг мне навстречу.

— Не смей ко мне подходить. — проговорила севшим голосом. Вчерашние крики израненной души дали о себе знать. Голос сел, а в горле неприятно першило.

— Варь, я должен всё тебе объяснить.



Загрузка...