Не откажусь, девочка

Глава 2

Арсен

Так яростно меня еще не отшивали. Даже не так, я вообще не помню, когда женщины отказывались со мной общаться. Не понимает девочка, что меня она зацепила. Красавица с грустными глазами темно-медового цвета. Внешностью напоминает латиноамериканок, от которых я тащился в подростковом возрасте. Оказывается, не только в подростковом.

Понятно, что у Луны восточные корни, но наверняка брак ее родителей межрасовый, у меня даже сомнений не было. Для меня Луна загадка. Люблю сложности. Легко эта девочка мне не достанется, но я точно знаю, что она станет моей.

Аварию я не подстраивал, но ситуацией решил воспользоваться. Отремонтировать машины не проблема, можно и новые купить, а вот заехать в квартиру, которую я оплатил, проблематично. Луна тут же съедет, если обо всем узнает. Попросил хозяев не вмешиваться, мне нужно, чтобы она сама пустила меня в дом.

Причем как можно скорее. Не могу ведь я и дальше ночевать в тачке, которую, кстати, в боксы оттащили вместе с машиной Луны. Поэтому сегодня я должен получить согласие на вселение...

Луна была на взводе, я это сразу понял, когда вошел в кабинет, где она разговаривала со своим начальником. Он меня выбешивал, поэтому я грубо вмешался.

Не знаю, как его терпел Егор, я не собираюсь. Пока во всех отделениях мои ребята будут менять охранные системы и подключать новое программное обеспечение, я его видеть не хочу. Всех раздражителей отправлю в топку. Мне лично предстоит перелопатить кучу данных, сверить их с документами, проверить оборудование, чтобы больше не было хакерских атак, а вкладчики не беспокоились о своих сбережениях. Не самый любимый вид деятельности. Я бы послал толковых специалистов, но из-за одной девушки я сорвался в другой город.

Выставив Слипко из кабинета, остался с разъяренной девушкой наедине. Мне нравилось, что в ней горит огонь. При первой нашей встрече у меня сложилось впечатление, что в ее прошлом есть вещи, о которых Луна не хочет вспоминать. Она сторонится мужчин. Когда никто на нее не смотрит, выглядит задумчивой и грустной. Я обязательно узнаю, кто в этом виноват, а сейчас мне предстоит ее успокоить.

— Со мной тебе будет комфортнее сотрудничать. Никаких штрафов и выговоров за опоздание, — улыбаюсь.

— Я не буду…

— Луна, давай просто попробуем, — перебиваю, потому что ничего хорошего она не скажет. — Упрямство плохой советчик. Твою машину увезли в боксы, как только мне позвонят, сможем поехать ее забрать, — кладу ключи на стол.

— У меня нет денег…

— С тебя кофе и домашняя выпечка.

— Где я вам сейчас найду домашнюю выпечку?

— Я вечером на чай загляну…

******** ********

Луна

— Если ты не возражаешь, — он не просил, но и не настаивал.

— Я подумаю, — на самом деле я просто устала спорить.

Осталась без машины и чуть не осталась без работы. Если бы Арсен, выступая в роли моего защитника, не нарушал мои личные границы, я бы могла тайно его боготворить. Но, как и любой мужчина, за свои добрые дела он обязательно захочет вознаграждения…

— Хорошо, давай работать. Сейчас сюда поднимутся мои ребята, нас ни для кого нет.

— А мне чем заниматься? — я не представляла, что входит в обязанности помощницы «проверяющего».

— Если понадобится какая-нибудь документация, попрошу принести. Закажешь нам обед, ну и пару раз сваришь чай или кофе.

«Понятно… подай-принеси!»

— Я не оштрафую, если ты будешь раскладывать пасьянс, — наверняка заметив мое недовольство, предложил новый начальник.

— На наших компьютерах игр нет.

— Мои ребята тебе сейчас закачают.

— Спасибо, не нужно. Я не большой любитель убивать время. Я бы предпочла заняться чем-нибудь полезным.

— Будешь мне помогать сверять данные. Егор подозревает бывшего директора в краже и отмывании денег, хочет этот вопрос решить раньше, чем с проверкой нагрянет ОБЭП, — спокойно произнес Арсен.

Со мной поделились важной информацией. Даже без предупреждения было понятно, что распространяться об этом не стоит. Почувствовала себя сразу важной персоной, а не бесполезной куклой, которой можно доверить лишь пасьянс.

Как и предупреждал Арсен, минут через сорок пожаловали его сотрудники. «Люди в черном» – промелькнула мысль, когда я их увидела. Представляю, какой переполох сейчас начнется среди незамужнего контингента сотрудниц банка. Да и некоторые замужние примкнут к рядам свободных девушек, чтобы обратить на себя внимание интересных, молодых, а главное – привлекательных и сильных мужчин. Выглядят они так, будто состоят в элитном отряде спецназа. Голливудские актеры боевиков тихо курят в сторонке и завидуют.

— Девушка, добрый день, — обратился старший из них. На вид ему было лет сорок. Мы к Киму… Кимаеву Арсену, — поправился он.

— Минутку, я спрошу…

— А я к вам, — продемонстрировав ряд белоснежных зубов, произнес молодой брюнет.

— Морозов, в кабинет проходи, — раздался жесткий голос Арсена. Я не слышала, как он открыл дверь. Заметила, что у него были влажные волосы. В кабинете есть отдельный санузел с душевой, вот он им и воспользовался.

Молодой брюнет перестал мне улыбаться, поспешил выполнить распоряжение босса.

— Привет, ребята. Вы задержались… — долетали до меня обрывки их разговора, пока не закрылась дверь.

До обеда меня только дважды побеспокоили, когда попросили принести папки, которые хранились у начфина и начальника кредитного отдела. Кабинет превратился в какой-то лагерь, где было расставлено оборудование. Аккуратно приходилось двигаться, чтобы не наступить на провода или какую-нибудь неизвестную мне технику. Везде ноутбуки, за которыми сидят специалисты, пальцы по клавишам стучат с запредельной скоростью. Это просто нужно видеть. Я ненадолго зависла над их работой, но поймав на себе взгляд Кимаева, поспешила скорее уйти.

Предпочтения у мужчин были настолько разнообразными, что мне пришлось записывать, что заказать на обед. Как только курьер передал им увесистую сумку с едой, я спустилась в столовую. Лучше бы осталась голодной.

Слух о том, что в кабинете Лютаева временно работают мужчины-красавцы, уже распространился среди сотрудниц, поэтому самые нетерпеливые поспешили занять со мной один столик. Нормально поесть не дали. Мои уклончивые ответы их явно не удовлетворяли. Встала из-за стола, почти ничего не съев. На моем рабочем столе в пластиковом контейнере лежал кусок торта с белой, розовой и бордовой прослойкой. Я вспомнила, что два куска торта, помимо обеда, заказывал Арсен. Еще удивилась его аппетиту. А он обо мне подумал…

Приятно? Наверное. Тем более, что сладкое я люблю, особенно когда выть хочется от безнадежности и душевной боли.

«Спасибо», — мысленно поблагодарила. Принесла себе чашечку кофе и съела весь кусок, который буквально таял во рту. Все, сегодня я больше ничего не ем, если только пучок зелени, от нее не поправлюсь.

— Луна, рабочий день на сегодня закончен, — произнес Арсен, закрывая дверь кабинета. Ребята ушли несколько минут назад, вежливо со мной попрощавшись. — Я отвезу тебя домой.

— Ты сказал, что машина в ремонте, — почему-то произнесла именно эти слова, хотя правильнее было бы сказать «спасибо, я доберусь сама». Не знаю, насколько уместно, что я ему «тыкаю», но «выкать» уже было бы глупо.

— Я взял машину у ребят.

— Вот и поезжай на ней до отеля, а я немного пройдусь, а потом доберусь на маршрутке.

— Луна, нам ехать в одном направлении. Я не изменил своего желания стать твоим соседом. Тем более мне понадобится твоя круглосуточная помощь…

Луна

— Круглосуточная? Мне просто интересно, чем можно заниматься круглосуточно, не прерываясь на сон и отдых? — это был чистой воды стеб. Сделав шаг назад, присела на край стола.

— Мне может понадобиться информация на некоторых сотрудников. Нужна помощь в анализе документов.

— С сотрудниками я вряд ли могу помочь. Я здесь не так долго работаю. Да и вообще, люди умеют носить маски, поэтому моё мнение будет субъективным. Что касается анализа документов, то ты делай пометки, а я днем посмотрю. Ночью я все равно плохо анализирую, потому что обычно сплю, — его раздосадованное выражение лица вызывало улыбку, но я держалась.

— Ну, хоть подвезти я тебя могу?

— Пройдусь пешком. После торта, который ты оставил на моем столе, а я не удержалась и съела, прогулка будет полезна. Ладно, до завтра.

Встав, я подошла к стулу и взяла сумочку.

— До завтра, — сдался он и наконец-то отступил. Я выиграла первое сражение.

Пройдя пару остановок, купила стаканчик кофе. Выпила прямо на улице. До дома доехала на маршрутке. В холодильнике у меня мышь повесилась, поэтому я решила заглянуть в супермаркет. Вспомнила времена, когда мы вместе с Радой затаривали продукты на неделю. Оказывается, сложно жить одной. Я это очень остро ощущала. Практически перестала готовить, а на доставку готовой еды уходило много денег. Нужно как-то взбодриться.

У водителя маршрутки играла какая-то двухаккордовая мелодия, на которую ложился незамысловатый текст. Прилипла песня к моему языку, я мысленно ее напевала, не зная, как отделаться.

В квартире меня ждал сюрприз – полный холодильник еды и букет на столе с запиской:

«Не бойся, здесь были свои», — в конце стоял улыбающийся смайл.

Наверное, даже спрашивать не стоит, как он сюда проник. И когда только успел? Найдя места для своих скромных покупок, закрыла холодильник, прихватив пучок петрушки. Вымыв зелень, разложила на тарелке, пусть ужин чуть обсохнет.

Одиноко. Пойти мне некуда, друзей нет. Тишина порой давила, угнетала. Раньше со мной жили подруга и ее сын, который не давал нам скучать. Я видела в Ваньке своего сына, привязалась к нему… вновь осталась одна. Согласиться на предложение Кимаева – вместе снимать жилье – не казалось мне таким уж пугающим. Я даже на его вторжение в частную собственность отнеслась спокойно.

Нет, Луна, не стоит верить мужчинам. За хорошим фасадом всегда скрывается гнилое нутро. Но ведь Егор порядочный мужчина. Раде повезло с мужем. Мой внутренний монолог ни к чему не привел.

Где-то заиграла мелодия моего мобильного. Я не помнила, где его оставила. Нашла в сумке в прихожей. Сообщение пришло от Фатимы. Это единственный человек из моего прошлого, которого я любила. Только благодаря ей я до их пор жива. В моей жизни не было хороших мужчин. Не предавали и помогали мне только женщины. Трясущимися руками открываю сообщения. Я догадываюсь, что на них фотографии моего мальчика. Вряд ли появится возможность вновь увидеться с сыном в ближайшее время, но если такая возможность представится, придется искать деньги в долг.

Несколько фотографий, на которых Тимур играет в футбол на заднем дворе особняка. Вот он сидит за рулем дорогой машины. Хотя, конечно, еще не водит, но уже примеряет настоящий автомобиль. Он счастлив, улыбается. По моим щекам текут слезы. Я смотрю на своего сынишку, который так похож на меня, глажу экран телефона…

— Прости, маленький, я не хотела тебе предавать... — шмыгая носом.

Благодаря Фатиме я знаю, как растет мой мальчик. Чем занимается. Она присылает мне фотографии каждую неделю, я наблюдаю за ним издалека. Вроде все знаю, но не могу быть рядом. Обнять, когда ему плохо, поцеловать или похвалить за успехи. Когда он болеет, другая женщина о нем заботится…

Телефон в моей руке зазвонил. Номер незнакомый, я всегда опасалась принимать такие звонки, боясь, что это могут быть мои родственники или бывший муж.

— Алло? — не своим голосом...

******** ********

Луна

— Девушка, здравствуйте. Можно Луну к телефону? — вежливо произносит Арсен.

Наверное, не стоит удивляться, что у него не только ключи от квартиры есть, но и мой номер телефона. Сердце еще трепыхалось в груди, но мышцы стали расслабляться. Я была почти счастлива, что это Ким позвонил. Ведь страх, что это может быть звонок из прошлого, никогда меня не покидал.

Звонок меня отвлек. Утерла слезы.

— Алло, девушка? — чуть более строго.

— Я вас не расслышала, можете повторить? — продолжала говорить не своим голосом, окончательно успокаиваясь. Никому не стоит знать, что у меня на душе.

— Девушка, позовите, пожалуйста, к телефону Луну.

Как-то так получилось, что мне захотелось его разыграть.

— А кто ей звонит?

— Скажите, Арсен, — немного устало. — И добавьте, что это очень важно.

— Луна, тебе тут Арсен звонит, просит сказать, что звонок важный, — убираю трубку чуть в сторону и громко произношу, намеренно искажая голос. — Не знаю никакого Арсена, — уже своим голосом.

— Она говорит…

— Очень смешно, вредина. Я узнал твой голос, — совсем без злобы или обиды.

— Извини, захотелось немного тебя разыграть.

— У тебя почти получилось.

— Ты сказал, у тебя что-то важное.

— Да. У меня тут один клиент вашего банка вызывает много вопросов, я скину его данные, ты не могла бы посмотреть? Видела его? С кем он общался? Мне поможет любая информация.

— Хорошо, присылай, — отвлечься мне не помешает.

— Да, кстати, я заезжал к тебе…

Я сразу поняла, о чем речь. Закусила губу, чтобы не улыбнуться. Арсен впервые подбирал слова.

— Не пугайся, в холодильнике продукты.

— Не теряешь надежды въехать в комнату Рады?

— Я не надеюсь, Луна, я буду действовать, — вновь самоуверенно. — Если потребуется любая помощь, звони.

Кимаев прислал мне личные данные некоего Беспалого, но этого человека я никогда не видела в банке. Работаю я не так давно, ничем помочь не могла. Ему бы лучше с девочками-операторами поговорить, а не со мной.

— Луна, я человек чужой. Люди не любят тех, кто их проверяет. Не доверяют. Попрошу ребят пообщаться в приватной обстановке с вашими сотрудницами, глядишь, что-нибудь и узнаем, — ответил он на мое предложение.

Девушки будут только рады, а я даже предупредить их не могу, чтобы не доверяли этим ловеласам-красавцам. Многие из них спят и видят, как охомутать хорошего парня, а тут еще бонусом внешность и материальный достаток. А потом говорят, что женщины используют мужчин. Игра идет на одном поле, преимущественного перевеса нет ни у одной из команд. Мир так устроен, что все друг друга используют. Искренних чувств так мало, что их нужно ценить больше, чем самые эксклюзивные материальные вещи...

**** ****

Ночью я спала плохо. Пересматривала фотографии сына. Встала рано. Завела тесто на булочки. Надо ведь отблагодарить босса за полный холодильник. Получилось десять штук. Одну сама съела, а остальные забрала ребятам. Мне худеть надо.

У подъезда стоял Арсен. Увидев его, почти не удивилась.

— Привет, — произнес он. — Я буду тебя возить, пока машину не вернут из боксов, — это не было предложением, меня поставили перед фактом.

— Мне не нравится, когда мужчины командуют, — впервые я сказала мужчине то, что действительно думаю.

Было ли мне страшно? Скорее нет, чем да. Кому-нибудь другому я бы не решилась такое заявить. Кимаев чем-то отличался от всех. Арсен напрягся. Складка между бровей стала глубже.

— Луна, что бы ты обо мне ни думала, но я никогда не сделаю ничего, что тебе навредит. Я могу жестко оберегать, не позволить сделать вещи, которые навредят, но я никогда не буду тираном. Мне не нужно самоутверждаться за счет других. Свою женщину я могу залюбить, но никогда не обижу…

Луна

— Даже не знаю, завидовать твоей женщине или сочувствовать, — сделала вид, что не поняла намека. Хотя у меня было четкое ощущение, что это он обо мне говорил.

— Вернемся к этому разговору через несколько лет, — серьезно произнес, а я предпочла сделать вид, что не поняла. — Садись в машину, нам пора ехать.

Слова Арсена смутили. Он зря тратит свое время. Спортивный это интерес, или он действительно настроен серьезно – я не знала и не собиралась разбираться. Мне не нужны отношения. Это не для меня. Никогда больше в мою жизнь не войдет ни один мужчина. Мое женское начало мертво, я неспособна на чувства и страсть. Нужно ему как-то это объяснить, не упоминая прошлого.

— Чем так вкусно пахнет? — спросил Арсен, выводя меня из задумчивого состояния.

— Ничего, кроме твоего парфюма, не чувствую, — принялась активно втягивать носом воздух.

— Ванилью пахнет, что у тебя там? — кивнул он на сумку, лежащую на коленях.

Забыла о том, что у меня в сумке лежат горячие булочки. Выбил он своими словами меня из равновесия.

— Это мне? — довольно. Улыбается.

— Здесь на всех ребят, — поспешила объясниться. Пусть не думает, что это я из-за него встала ни свет ни заря.

— Дай одну попробовать. Вдруг невкусные, ребятам тогда предлагать не будем, они привередливые, — с серьезным лицом.

— Почему это они невкусные? Я утром ела, вполне ничего, — я уже стала сомневаться в своих кулинарных способностях, поэтому не рискнула нахваливать. –— Может, и тебе не стоит пробовать? Сама все съем.

— Луна, не жадничай. Я с утра голый кофе выпил, а этот аромат мне аппетит раздразнил.

Протянула ему одну булочку. Почему-то важно было услышать его мнение. Хотелось, чтобы Арсену понравилось. С чего вдруг? Я краем глаза наблюдала, как с аппетитом он ест, откусывая большие куски и закатывая глаза от наслаждения.

— Давай еще одну, не распробовал, — проглотив быстро булочку, произнес он. — Было вкусно, но мало…

На работу мы приехали вместе, это не могло не броситься в глаза. В обед меня ехидно уколола одна из сотрудниц:

— По проторенной дорожке идешь?

— Ты о чем? — спросила я девушку.

— Крутишь роман с боссом, как и твоя подруга? — ехидно улыбаясь.

— Это не твое дело. Зависть плохое чувство, — объясняться и что-то доказывать не имело смысла, люди верят в то, во что хотят верить.

День, в общем-то, прошел спокойно, если не считать сплетен, которые стали распространяться обо мне и Арсене. Всем рты не закроешь. Решила относиться к этому философски. Пусть болтают, если нечем заняться.

Ребята весь день провели в кабинете. Иногда выходили, могли сказать какую-нибудь шутку, чтобы заставить улыбнуться. Я находилась одна среди большого количества мужчин в замкнутом пространстве и не боялась. Удивительно, это были чужие люди, которых я не знала, но в их присутствии не чувствовала тревоги, которую ощущала рядом со своими братьями. А ведь они родные люди, которые должны были меня защищать и оберегать.

— Красавица, до завтра, — ребята закончили работу. Уходили, каждый лично прощался.

— Босс завтра нас к айтишникам отправляет, но мы к вам заглянем, — махнул на прощание Геннадий.

Я знала, что с завтрашнего дня будут усиливать охранную систему, что-то менять. Наш банк станет одним из самых надежных в стране. Я осталась одна в приемной. Арсен все еще находился в своем кабинете. Наверное, соглашусь, чтобы он довез меня до дома. Откуда-то была уверенность, что он предложит. На улице шел дождь, поэтому решила не отказываться.

Время почти семь, а босс не выходит. Наверное, заработался. Я надела пиджак, положила телефон в сумку. Раскатала губу, что меня сегодня подвезут. Топай, Луна, под дождем до остановки. Хорошо, что зонт с собой взяла.

Постучав в двери его кабинета, дождалась «войди». Арсен сидел за столом, уставившись в монитор. Лицо суровое, почти злое.

— Я уже пойду?

— Луна, ты знаешь, что тебя разыскивают?..

********* *********

Луна

До меня сразу доходит смысл сказанных слов. Сердце пропускает удар, а потом начинает так бешено стучать, что к горлу подкатывает тошнота.

— Разыскивают? — изображаю удивление, потому что до последнего не хочется признаваться, что мое прошлое – постыдный ад.

От страха руки и ноги немеют. Я ждала, что когда-нибудь это случится — мои братья вспомнят о моем существовании.

— С чего ты взял, что это меня разыскивают? – негромко интересуюсь. Остается еще надежда, что, возможно, произошла ошибка.

— Мне об этом сообщил человек, который работает на меня, — наблюдая внимательно за мной, произносит Арсен.

— А он откуда знает? — искренне удивляюсь. Меня в ответе Кимаева что-то сильно напрягает, но я в таком состоянии, что не могу уловить.

— У нас есть доступ ко многим базам данных, в том числе и к базам данных частных детективов. Примерно две недели назад в престижное агентство, находящееся в Москве, обратился Алим Мамедов с просьбой найти сестру, — поясняет Арсен.

Алим…

Я едва держусь на ногах. Отступаю назад, прислоняюсь к двери, чтобы она стала мне опорой. Алим — младший из пяти старших братьев. Зачем?.. Зачем я им понадобилась? Они продали меня. Не заступились! Позволили, чтобы у меня забрали сына. Ничего хорошего мне их поиски не сулили. Нужно бежать... Вновь все бросить и бежать. Только куда? Если они что-то решили, найдут. В нашей стране сложно будет скрыться, а уехать в другую страну, сменить имя и гражданство — навсегда потерять Тимурика. Лишить себя возможности редких встреч с сыном.

— Луна, не хочешь мне рассказать, что происходит? Возможно, я смогу помочь, — после недолгой паузы предложил Арсен.

Я с трудом разбираю слова. У меня паника. Задыхаюсь. Стены будто сжимаются, хотят меня раздавить. Возвращаются старые страхи. Замкнутое пространство, решетки на окнах...

— Мне нужно уходить, — вылетаю из кабинета. Хватаю сумку и спешу на улицу.

Дождь бьет в лицо, холодные капли падают за воротник. Хватаю ртом воздух и иду не разбирая дороги. Мир рушится на глазах. Я с таким трудом встала на ноги, выстроила свою жизнь из осколков – и все может закончиться…

— Ты сумасшедшая? — Арсен хватает меня за руки и притягивает к себе, закутывая в теплую куртку, которая пахнет им. — Бегом в машину, пока не заболела!

«Заболела?» — хочется истерично засмеяться. Меня ждут вещи пострашнее, чем простуда.

Не сопротивляюсь, когда он усаживает меня на переднее пассажирское сиденье, снимает с меня мокрую обувь. Садится за руль, включает печку. Не чувствую холода, но меня трясет. Наверное, это нервное. Вцепилась в его куртку с такой силой, будто она способна меня защитить. Какое-то время мы едем в тишине.

— Что-нибудь болит? — с заботой в голосе.

— Нет.

— Согрелась?

— Да, — хотя продолжаю дрожать.

Арсен останавливается возле аптеки, выходит из машины и блокирует двери. В другой день меня бы это возмутило, а сейчас все равно. Кимаев быстро возвращается, кидает прозрачный пакет с лекарствами на приборную панель, заводит машину, мы едем дальше.

Подъезд моего дома. Дверь квартиры он открывает своим ключом. Входим. Пакет с лекарствами, который он прихватил из машины, летит на комод. Я только сейчас замечаю, что он тоже промок. Арсен снимает с меня куртку, помогает снять обувь.

— Раздевайся, я наполню ванну, чтобы ты согрелась. Потом мы серьезно обо всем поговорим…

Луна

Не собираюсь с ним разговаривать. Я ни с кем хочу обсуждать сложившуюся ситуацию. Мне нужно остаться одной, все хорошо обдумать и принять решение. Смогу я оказать сопротивление братьям? Показать им, что я не маленькая девочка, а взрослая женщина, которая без их помощи смогла встать на ноги, которая не сломалась после всего пережитого, а нашла в себе силы жить дальше? Или меня силой заставят вернуться домой? Нельзя этого допустить…

Вхожу в свою спальню, сбрасываю всю одежду на стул. Надеваю на обнаженное тело шелковый халат, который вместе с сорочкой подарила мне на Новый год Рада.

— Ты как? — интересуется Арсен, когда я появляюсь в дверях ванной комнаты.

— Все будет хорошо. Спасибо за помощь, ты можешь спокойно оставить меня одну. Дальше я справлюсь, — скрещиваю руки, прячу грудь от его острого взгляда.

— Луна, я никуда не уйду. Спокойно принимай горячую ванну, а я пока поставлю чайник.

— Тебе нужно переодеться, Арсен. У меня нет мужской одежды, — надеюсь, он поймет намек и согласится уйти.

— Я не заболею, — твердым голосом. — Не жди, когда вода остынет, — кивает на ванну.

— Там мало воды, пусть еще немного набежит.

— Дверь не закрывай, — командует он. Я забываю о своих тревогах и страхах, так меня поражает его требование. — Тебе может стать плохо, — поясняет он.

— Не станет, — уверенно. Знал бы он, в каких условиях я выживала после побега. Да я, сидя взаперти, избитая и голодная, ни разу не потеряла сознание. — Дверь я закрою.

— Если не отзовешься, я ее выломаю, — не менее уверенно.

Спорить я не стала. Тем более он ушел в кухню, не бежать ведь за ним. Каждые несколько минут Арсен стучал в двери и интересовался моим самочувствием. Не позволял уйти в свои мысли, чем ужасно злил. Минут через двадцать вода стала остывать, я выбралась из ванны, обтерлась. Надев на влажное тело халат, поняла, что выглядит это слишком вызывающе, поэтому решила переодеться. Я в квартире не одна, пока мой гость не уйдет, не стоит носить ничего соблазнительного.

Выйдя из ванной, уловила приятный аромат готовящейся еды. Этого не может быть. Арсен готовит ужин? Пахло восхитительно, мой желудок отозвался, хотя была уверена, что в ближайшие дни мне будет не до еды. Закрывшись в спальне, переоделась в теплый домашний костюм. Слышала, как он вновь стучит в дверь ванной комнаты и интересуется моим самочувствием. Потом что-то бурчит, слов я не разобрала. Наверное, собрался дверь выбивать, а она оказалась открытой.

— Пей, — я вышла в коридор и чуть не налетела на Арсена, который держал кружку с горячим отваром.

— Что это?

— Это чтобы ты не заболела. Не бойся. Вкус не айс, но это не отрава, — спокойно произнес он.

«Я бы предпочла съесть то, что варится у тебя на плите», — подумала, сделав первый глоток.

— До дна, — вновь командным тоном, в котором слышалась забота, поэтому я и не возмущалась… наверное.

Я даже не знала, злиться на него или благодарить. Вмешательство Арсена раздражало, но в то же время не позволяло впасть в уныние. Я не дрожала от страха, как в тот момент, когда Кимаев сообщил, что меня ищут братья. Мне некогда было о них думать.

— Через пятнадцать минут ужин будет готов, — добавил он, когда мы вошли в кухню. — А пока я бы хотел услышать, почему ты боишься, что тебя найдут братья? Что они тебе сделали?

Не знаю, что меня поразило больше – то, что он знает о моих братьях, или тон его голоса, который ничего хорошего не сулил моим обидчикам. С чего это он решил стать моим защитником? Не верю я мужчинам, предлагающим помощь просто так.

— Луна, я все равно докопаюсь до правды, просто потрачу больше времени. Я хочу услышать от тебя правду, детали, которые кроме тебя никто мне не расскажет.

Я не сомневалась, что он так поступит. Только не понимала зачем… Зачем он в это лезет? Может, рассказать? А дальше что? Вряд ли Арсен сможет мне помочь. Мне никто не поможет…

— Луна? — негромко.

— Мои братья меня продали…

******** ********

Луна

В моем голосе уже нет боли, но эмоции зашкаливают. Не думала, что когда-нибудь это кому-то расскажу. Поделюсь частью своего прошлого с почти незнакомым человеком...

Моя мама родом из Воронежа. Много лет назад она, будучи студенткой университета, встретила моего отца и безумно влюбилась. Красивый, темпераментный, горячий восточный мужчина вскружил ей голову. Молодая и неопытная – она поверила в сказку, которую тот обещал. Родители с обеих сторон были против этого брака. Дед и бабка отца не хотели русскую невестку даже после того, как она сменила веру. Дед и бабушка со стороны мамы отказались от дочери, когда та сбежала с молодым мужем к нему на родину.

Понятно, что сказки никакой не было. Другая культура, чужие традиции и обычаи. Гордость не позволяла маме уйти и вернуться к своей семье. Нам ведь сложно признать, что другие были правы, извиниться.

Работы по дому было много. Она сильно уставала, но свекровь все равно была недовольна. Но самое страшное для них было то, что мама никак не могла забеременеть и родить наследника. Первые годы у отца еще сохранялись чувства, он противился родителям, которые нашли для него вторую жену из своего окружения. В конечном итоге через пять лет отец решил жениться второй раз и даже уговорил маму позволить привести в дом вторую жену. Наверное, любил по-своему, раз решил уговорить, а не поставить перед фактом. Он обещал, что Хадижа в доме будет лишь на правах матери его детей, а любить он всегда будет маму. Вторая жена нужна для того, чтобы родители оставили их в покое.

Конечно, на деле все получилось, как получилось. Хадижа стала любимой невесткой. Родила отцу пятерых сыновей. Пусть моя мама и была старшей женой, на деле она была обслугой для всей семьи. К тому времени родители мамы переехали жить в другую страну и все контакты оборвали. Маме некуда было идти. Мне кажется, она просто привыкла к такой жизни и уже не хотела ничего менять. Не видела смысла. В свои неполные сорок она чувствовала себя старой и никому не нужной.

Наверное, ее жизнь так бы и закончилась, но бог решил, что мало маме страданий, нужно в этот мир послать человека, который будет ее отрадой и ее болью. Человека, за которого постоянно будет болеть сердце…

Когда она поняла, что беременна, говорить никому не стала. Думала уехать, но отец не отпустил. Сильный токсикоз в конце первого триместра выдал мамину тайну. Беременности никто, кроме отца, не обрадовался, но тот затаил обиду, потому что понял: она хотела сбежать с его ребенком. Отношения между ними испортились, но меня он любил и сильно баловал. Не позволял братьям меня обижать. Те почему-то очень сильно ревновали ко мне папу, хотя и были уже взрослыми. С ними он не был добрым и внимательным, как со мной.

Когда мне было двенадцать, он погиб в аварии. Для меня это было трагедией. Я замкнулась, долго приходила в себя. Отношения между вдовами стали портиться. Теперь мы были никем в семье, где старший брат стал главой. Мама рассказывала мне о своей жизни и умоляла не совершать подобных ошибок. Мечтала отправить меня учиться в Москву. Хотела, чтобы я вышла там замуж и никогда не возвращалась на Родину.

В свое время маме удалось убедить отца, что мне нужно хорошее образование. Он давал ей деньги, которые она клала на мой счет, о котором не знал никто кроме родителей.

Через четыре с половиной года не стало мамы. У нее случился инфаркт. Сердце давно беспокоило, но она отказывалась идти к врачам. Успокаивало, что смерть была мгновенной, мама даже понять ничего не смогла. По крайней мере, так мне сказали врачи. Возможно, что просто успокаивали убитую горем девушку.

После смерти мамы братья мне решили запретить ходить в школу. Зачем учиться, если в обязаности девушки входит выйти замуж, родить детей и угождать мужу? Читать и писать умею, хватит. Видя, что я отказываюсь от еды, Хадижа уговорила сыновей позволить мне окончить школу, а они в это время найдут мне достойного жениха. Как говорили многие соседи, я стала настолько красива, что за меня можно было получить большой калым. Отдать меня замуж за бизнесмена или политика. Двое старших братьев на тот момент были женаты, но теперь у них могли появиться перспективы, а значит, возможность привести в дом вторую, третью, а может, и четвертую жену. Родственники стали подыскивать мне пару. Деньги были не самым главным критерием, они хотели человека со связями, чтобы зять помог им занять высокие должности. Они его нашли…

Луна

Жених… был старше меня на тридцать один год, он уже имел жену и взрослых детей. Мне об этом не сообщали. Да меня вообще не интересовала подготовка к свадьбе, ведь я с утра до ночи готовилась к экзаменам, которые чуть не провалила. Но момент, когда увидела своего жениха, настал…

Они пришли к нам в гости в день помолвки. Я смотрела на его сыновей и думала: «Кто из них? Смогу ли я уговорить его позволить мне учиться?..»

У меня случилась истерика, когда он – взрослый мужчина – подошел ко мне с кольцом. Я кричала, плакала и угрожала… Одним словом – опозорила свою семью и оскорбила семью жениха, но отказываться от меня он не стал. Предупредил братьев, чтобы они урегулировали этот вопрос.

Тогда я получила свою первую пощечину – не помню, от кого из братьев. Вечером за свою несдержанность я была избита. Тело, покрытое синяками и ссадинами, долго заживало, но под одеждой видно ничего не было.

Мама привила мне другие ценности в жизни – она хотела, чтобы я выучилась и вышла замуж по любви. Папа не возражал, наверное, потому что очень сильно любил. А вот братьям строптивица-сестра была не нужна, поэтому они решили меня сломать…

И ведь удалось, я согласилась выйти замуж за старика. Хадижа уверяла меня, что брак будет первые годы номинальным, как только я почувствую симпатию к своему мужу, он придет ко мне в спальню. Какую симпатию? Я не собиралась ее проявлять. Будь моя воля, осталась бы нетронутой до конца своих дней.

Мой муж пришел в законную брачную ночь. Я удивилась, возмутилась вслух. Вначале он пытался быть нежным и уговаривал меня лечь с ним в постель, но когда понял, что лаской ничего не добьется, превратился в монстра. Он приходил каждую ночь. Супружеский долг – боль, грязь, ненависть, слезы, отвращение…

Удивительно, но утешала меня первая жена Ахшара – Фатима. Она стала для меня старшей любящей сестрой. Заботилась обо мне, оберегала. Дети Фатимы первое время воспринимали меня в штыки, но она сумела сделать так, чтобы меня уважали и относились хорошо. Ненавидела я лишь Ахшара. Он был жесток не только со мной, Фатима утверждала, что в молодости муж попил немало ее крови. Распускал руки по малейшему поводу и без. Учиться мне не позволили. Целыми днями я занималась работой по дому: огромный особняк, прилегающая территория, большая семья. Все это мы делали вместе с Фатимой. Ее дочери помогали нам с уборкой, но девочки учились, поэтому времени свободного у них было мало. С деньгами Ахшара можно было бы нанять прислугу, но он утверждал, что не терпит посторонних в доме, хотя почти ежедневно у нас собирались его друзья, родственники или коллеги по работе. К ночи я падала от усталости, но вместо сна я должна была терпеть ласки мужа. Если противилась, меня били. Часто после таких ночей я ревела в подушку. Не позволяла отчаяться лишь мысль, что я смогу сбежать далеко-далеко и начать жизнь заново.

Старший брат получил хорошую должность в парламенте, средний смог приобрести участок земли в центре города за мизерную цену, построил там супермаркет, с кредитом тоже помог Ахшар. Они были рады такому родству. Я понимала, что мой побег может стать для них серьезным ударом, и меня могут убить, но от своей мечты не отказывалась. Ведь можно сойти с ума, живя в этом аду.

Через два месяца у меня получилось сбежать. Деньги, которые мама откладывала мне на учебу, решила не трогать, если не будет крайней необходимости. Я продала свои украшения и с хорошей суммой денег решила отправиться в Москву. Братья меня сняли с поезда. Избили и отправили мужу. Деньги мне удалось спрятать. Я неделю пролежала в постели, но Ахшар, ругая меня и ненавидя, приходил каждую ночь. В конце он всегда отвешивал пощечину.

Я понимала, что могу быть беременной, но сказать об этом никому не могла. Хотя Фатима, конечно же, догадалась, но по моей просьбе никому не сказала. Если бы о беременности стало известно – из кабалы я бы не выбралась. После второго своего побега я добралась до Краснодара. Учла все предыдущие ошибки, поэтому меня не поймали. Поселилась в центре реабилитации для женщин, попавших в трудную ситуацию. В тот раз муж лично приехал за мной. Искали меня шесть месяцев. У меня уже подходил срок рожать. Директор центра уверила, что меня не отдадут…

Проснулась я в самолете, напротив сидел мой муж. Сверлил взглядом, от которого у меня мороз гулял по коже. Я до сих пор не знаю, вкололи мне что-то во время сна или я приняла какой-то препарат во время ужина.

Он отдал меня братьям. Вернул с позором. Сказал, что приедет за сыном, когда тот родится. Откуда он узнал, что это сын, остается лишь догадываться. Сильно меня братья не били, чтобы не навредить наследнику Ахшара. Посадили в комнату под замок. На окнах решетки. Кормить меня мачеха и ее невестки забывали. Я родила Тимура на две недели раньше положенного срока. Хорошо хоть в больницу вовремя отвезли, не оставили рожать дома. Дни в роддоме были самыми счастливыми. Тимурик был со мной. Я кормила его грудью. Прижимала к сердцу. Моя любовь к нему была безграничной несмотря на то, что Ахшара я ненавидела.

Тимура у меня забрали в день выписки и отвезли отцу. Я орала, кричала, плакала. Меня били, но эта боль была стократ меньше душевых мук. Я будто умерла в тот момент. Отказалась от еды, которую мне и так приносили через день. Жила, словно побитая собака в клетке. Братья часто спорили между собой – убить меня или выгнать, потому что я их опозорила. Меня устраивал любой исход. Возможно, что я бы и умерла так, но потом во сне пришла мама…

Я должна была жить ради сына, которого мне никогда не вернут.

Мне удалось сбежать в Москву. Выучиться. Я связалась с Фатимой спустя год. Знала домашний номер телефона, но боялась звонить. Мне так хотелось узнать, как мой мальчик, что я не думала о последствиях. Фатима попросила больше не звонить на домашний, попросила мой номер телефона и обещала связаться, когда будет возможность. Через нее я поддерживаю связь с Тимуром, хотя он и не знает, что я его мама…

******** ********

Арсен

— Мои братья меня продали, — произносит Луна.

Я, наверное, туплю, потому что пытаюсь переварить слова, не получается. К такому нельзя быть готовым.

Блин, лучше бы я неправильно понял. Мое воображение рисует страшные картины – убийства ее братьев. Я не могу ничего сказать, мне впервые нужно время, чтобы принять информацию, не выдать чувств, которые меня обуревают. С Луной и так словно по минному полю – боишься сделать шаг вперед. Она молчит, не добавляет больше ни слова. Догадки, догадки… которые только подогревают мою злость.

Луна уходит в себя. Я вижу по ее застывшему взгляду, что она мыслями она где-то далеко. Что же с ней сделали? Такие глаза бывают у жертв насилия, людей, переживших войну и плен.

Мне хреново. Настолько хреново, что хочется накатить стакан… лучше сразу бутылку. Меня не было там, я не мог этого предотвратить, не мог защитить. Я сижу в тишине и жду, что она еще что-нибудь добавит. Мне нужно знать. Знать все, чтобы каждому из обидчиков вернуть то, что они заслужили, чтобы залечить нанесенные ей раны.

— Луна, — негромко позвал, когда молчание затянулось.

Она подняла на меня пустой взгляд.

— Хочешь знать подробности? — с осуждением, в голосе холод, смотрит будто сквозь меня.

Как с ней разговаривать? Закрылась. Любое слово воспримет в штыки. Ей не нужна жалость, забота, понимание, но и равнодушие в голосе не заставит Луну говорить.

— Хочешь услышать правду? Слушай! Они выдали меня насильно замуж за старика. Знаешь, как противно, когда тебе едва исполнилось восемнадцать, а твоему мужу почти пятьдесят, и его дети старше тебя? Я стоила участка земли и должности в правительстве. Ты мужчина и никогда не поймешь, что значит быть вещью, которую могут использовать по своему усмотрению.

С трудом скрывал ярость. Я бы сейчас каждому из них объяснил, что значит быть братом! Это когда твоя жизнь и здоровье не имеют значения, если несчастна сестра. Ты должен сделать все, чтобы на ее лице никогда не было слез! Но Луна мне сейчас не поверит, поэтому я молчал.

— Каждая ночь с ним была пыткой, — продолжила зло выплевывать она слова. — Я ненавидела его. Ненавидела так сильно, что желала отравить. Сбежала в надежде, что он со мной после этого разведется, но вместо того, чтобы отказаться от строптивой жены, опозорившей его имя, он вернул меня в свою постель, — она вроде высказывалась, но тщательно подбирала слова, будто боялась сказать лишнее. — Хочешь со мной дальше поддерживать общение? Нужна тебе поломанная кукла, которая кроме презрения ничего к мужчинам не испытывает?

— Луна, — попытался оборвать гневный поток.

— Уходи! Уходи, пока мои братья меня не нашли! Ведь ничего хорошего меня не ждет! Зачем тебе чужие проблемы? Воевать с ними будешь? Ради пустышки? Я никогда не смогу быть с тобой! — по ее щекам катились слезы.

Естественное желание встать и обнять приходилось убивать на корню. Тут и так до истерики недалеко. Эта девушка так глубоко запала мне в душу при первой нашей встрече, что я бросил все дела и помчался за ней в Питер. Точно знал, что она мне нужна. Луна не будет эпизодом в моей жизни, она будет моей до конца моих дней. Я не ставлю перед собой задач, которых не смогу выполнить. Я сумею залечить ее раны.

— Не надо ни в чем копаться, Арсен. Забудь все, что услышал. Уходи, — устало, будто у нее ушли все силы на монолог.

— Сейчас ты поешь и пойдешь ляжешь спать. А братьев своих оставь мне.

Луна

От его спокойного голоса у меня мороз по коже. Что-то в его тоне и взгляде настораживает.

— Я не хочу, чтобы ты вмешивался, — твердо произношу, не веря в то, что Кимаев прислушается.

Мне непонятны его мотивы. Зачем Арсен вмешивается? Не верю в то, что в этом мире существуют настоящие рыцари, да их никогда и не существовало, странный у них был кодекс чести, говоря откровенно. С тех пор мало что изменилось. Кимаев ужасно упрям. Наверное, хочет доказать, что может меня защитить. А что взамен?..

— Ты сможешь сама с ними разобраться? — глядя мне прямо в глаза. Соври я – он поймет, ведь наверняка мои глаза полны в этот момент страха и ненависти.

— Я уеду, — голос слегка дрожит.

— Далеко? Там безопасно? Они никогда тебя не найдут? — задает спокойно вопросы, не ждет ответа, наблюдает за реакцией. — Будешь всю жизнь бегать?

— Тебя это не касается.

— Поверь, Луна, касается. Даже не представляешь, насколько, — впервые его голос меняется, в нем много чувств, природу которых я не могу понять. — Сейчас ты поешь и пойдешь спать. Не спорь. Тебе это нужно. И ничего не бойся, я буду рядом, — твердо заявляет.

Мне хочется возразить, еще как хочется, но я понимаю, что спор будет бессмысленным. Арсен не сможет защищать меня всю жизнь. Устанет и исчезнет.

Да я и не хочу, чтобы защищал. Не хочу быть должной, не хочу, чтобы он пострадал. Мои братья – то еще зверье. Не побрезгуют сделать какую-нибудь подлость, навредить. Если они что-то задумали, не остановятся.

Арсен раскладывает по тарелкам спагетти, поливает их томатным соусом собственного приготовления. Ставит передо мной блюдо.

— Возможно, я немного переборщил с перцем, увлекся по привычке.

— Не страшно, я люблю острое.

Пока Ванька и Рада жили со мной, о перце пришлось забыть.

— Ты ведь хорошо готовишь, — произнесла я, попробовав готовое блюдо. Это действительно было очень вкусно. — Зачем предлагал жить вместе? Не верю, что ради домашней еды. Я готовлю намного хуже.

— Зачем – уже неважно. Завтра я переезжаю сюда в любом случае. Ты не останешься одна, — не терпящим возражений голосом.

— Скажешь, что твое желание продиктовано заботой обо мне?

— Мое желание продиктовано потребностью защитить женщину, которая мне очень нравится, — оторвав взгляд от своей тарелки.

Наверное, другая бы девушка в этот момент обрадовалась, зарделась, засмущалась, а я думала о том, что мне это не нужно. Мне было страшно, что Арсен может узнать правду. Я стыдилась своей тайны. Меня вынудили отказаться от Тимурика, но я все равно чувствовала себя предательницей. Мне не хватило сил и смелости, чтобы выкрасть сына. Сейчас это уже невозможно. Тимур не знает, что я его мама. Не примет, не пойдет со мной.

Я мечтала, что когда-нибудь расскажу ему правду. Примет ли сын меня? Хотелось бы верить… С другой стороны, потерянные годы никогда не вернуть. Мой сын знает меня, может, это станет смягчающим обстоятельством, когда я расскажу ему правду. Тимур поймет, что я при первой же возможности появлялась там, где он отдыхал без отца.

— Луна, иди ложись. Я уберу со стола и тоже лягу спать.

Я не привыкла, чтобы мужчина выполнял «женские» обязанности по дому. Арсен от этого не стал выглядеть менее мужественно, наоборот, сейчас я посмотрела на него другими глазами.

Он останется здесь…

Я поняла, что эта мысль меня не пугает, не отзывается тревогой в душе. Я его не боюсь, как ни странно. Первый мужчина, который так близко смог ко мне подойти.

— Спокойной ночи, — выходя из кухни. Только что я позволила ему жить со мной. Надеюсь, никогда об этом не пожалею.