Не случайно (СИ)

На часах восемь, я отпустил Полину в комнату отдыха готовиться к встрече с потенциальным заказчиком. Сижу, откинувшись в кресле. Плюнуть бы на все, и уехать домой спать. Но нельзя. От этого сотрудничества зависит слишком много людей. Дверь комнаты отдыха открывается, и в кабинет входит Полина. Тру глаза, вдруг мне все кажется… Но нет, это Поля, но совсем другая. На ней каблуки! Это первое, что бросается в глаза, потому что ее стройные ноги кажутся бесконечными. Поднимаюсь взглядом по ее фигурке вверх и, добираясь до лица, останавливаюсь на глазах. Довольно яркий макияж, прическа немного другая. Челка, которая почти всегда лежит вперед, сейчас приподнята вверх и зачесана вбок, немного вьется. Полина смотрит на меня выжидающе, а я не нахожу слов. Просто поднимаюсь, улыбаюсь ей и говорю:

— Шикарно выглядишь, Полина Викторовна, — беру направление на дверь и говорю: — Я тоже переоденусь, и поедем.

Скрываюсь в комнате отдыха, открываю шкаф. Настроение пошалить! Достаю черную рубашку и черные брюки. Из нас выйдет красивая пара! Думаю об этом и смеюсь. Мда, Макс, куда тебя понесло. Ты же закоренелый холостяк, да еще и не так уж молод. Но почему-то желание впечатлить Полину сейчас перекрывает все доводы разума. Быстро одеваюсь, оставляю две верхние пуговицы расстегнутыми. Застегиваю ремень, обуваюсь и выхожу в кабинет. Полина стоит ко мне спиной, смотрит в окно. На мои шаги оборачивается и слегка улыбается.

— Сегодня у нас «блэк стайл», Максим Георгиевич? — приподнимает бровь.

Улыбаюсь и киваю. Вижу, что ей нравится то, что она видит. А мне нравится наша игра. Или это я так воспринимаю наше общение, но оно точно зашло намного дальше, чем начальник-подчиненная. Изначально, с самой первой встречи.

Выходим из здания, Василий ждет возле Эскалейда перед входом. Открывает дверь для Полины.

— Добрый вечер, Полина, — он улыбается. Полина здоровается и улыбается в ответ. А меня эти улыбочки злят. И не просто злят, я понимаю, что это ревность! Чертова ревность, на которую я не имею права. Хотя кто мне запретит? Усаживаюсь рядом с Полиной, ближе, чем это требуется. В салоне автомобиля просторно, но мне нравится касаться своим бедром колена Полины. Она сидит спокойно, не отодвигается.

Подъезжаем к месту встречи. Полина удивленно смотрит в окно и спрашивает:

— Это бар?

Киваю ей и выхожу из авто. Обхожу и открываю дверь Полине, помогаю выйти, немного резче, чем нужно, тяну на себя. Она, не ожидая, утыкается носом в мою щеку. Замирает на секунду, но быстро берет себя в руки и отстраняется. Улыбаюсь, не выпускаю ее руку из своей.

— Василий, до завтра ты свободен.

— Хорошего вечера, Максим Георгич, Полина…

Василий садится в Эскалейд и отъезжает от тротуара.

— А мы обратно на такси?

— Почему он называет тебя по имени?

Мы говорим одновременно и замираем. Полина смотрит на меня непонимающе.

— Я Василию не начальник, чтобы он меня по имени отчеству называл.

— Нужно соблюдать субординацию… — возражаю я.

— А с тобой?

— Что со мной?

— Никакой субординации не осталось. Я с тобой работаю, живу в твоей квартире и обращаюсь на «ты»…

— Это другое… — пытаюсь возразить, но нас прерывает знакомый голос.

— Мааакс!

Оборачиваемся с Полиной одновременно. У входа стоит высокий улыбающийся здоровяк. Наш заказчик, с которым назначена встреча. Я немного успокаиваюсь.

— Александр Сергеевич, — здороваюсь и, слегка подталкивая Полину к входу, знакомлю. — Это моя помощница, Полина Викторовна. Полина, это — наш постоянный заказчик, Александр Сергеевич.

Пушкин, как все называют втихаря Александра, расплывается в улыбке и пропускает Полину вперед, открывая ей дверь. Она кивает и проходит в темный коридор.

— Это что за пташка, Макс. Просто отпад!

— Даже не думай, Саня! Руки оторву! — говорю на полном серьезе.

— Твоя что ли? — ухмыляется он, и я понимаю, что лучше подтвердить, чем опровергнуть. Саня тот еще бабник. Может и зажать Полину где-то в темном уголке.

— Моя, — говорю уверенно и прохожу вслед за Полиной. Ее фигурка плавно движется вперед и останавливается на входе в зал. Кладу ладонь на ее спину и, дождавшись заказчика, подталкиваю к зарезервированному столику. В вип-зоне намного тише, чем в баре. Здесь накрыт стол. Полина садится в единственное кресло, мы с Александром располагаемся на удобном диване. Обсуждение затягивается, но не настолько, как могло бы в офисе. Все же неформальная обстановка располагает.

Александр кидает в сторону Полины заинтересованные взгляды, но не подкатывает свои фаберже. Молодец, мужик. Когда он уходит, встаю и, протягивая руку Полине, говорю:

— Пойдем, Полина, потанцуем.

Она округляет глаза, но вкладывает свои пальцы в мою ладонь и поднимается. Спускаемся в довольно людный зал, сливаемся с толпой. Среди полураздетых девиц Полина в своем закрытом комбинезоне выглядит шикарно. В свете неоновых огней беснующаяся толпа готова нас поглотить. Мы пробираемся вглубь этого безобразия. Полина после двух бокалов вина вполне расслабленно начинает двигаться под музыку. Мелодия в стиле дип хаус довольно ритмичная. Подстраиваюсь под ритм Полины. У нас получается довольно слаженно. Сто лет не танцевал!

Полина поворачивается ко мне спиной и, подняв руки вверх, продолжает свой танец. Не могу удержаться, кладу ладони ей на талию. Выпитый виски развязывает мои руки, они живут своей жизнью. Одна ладонь сжимает ее живот, вторая плечо. Полина затихает в моих объятиях, но и вырваться не пытается. Мелодия сменяется на более медленную, плавную. Раскачиваюсь в такт музыке, Полина повторяет мои движения. Вдыхаю ее аромат, провожу носом по ее шее до ушка. Так и хочется прихватить его зубами, легонько. Почему-то мне кажется, что Полина очень чувственная, и ей может понравиться такая ласка. Пытаюсь сдержать свои желания, но мое возбуждение очевидно. Оно упирается в аппетитную попку моей помощницы. С ума схожу рядом с этой женщиной!

Хочу целовать ее шею, но боюсь спугнуть.

Разворачиваю Полину к себе лицом, обвиваю тонкую фигурку своими ручищами, раскачиваюсь с ней. Какой же кайф, танцевать вот так.

Одна мелодия сменяется другой, еще более медленной. Узнаю в ней слоу-версию хита Мадоны «Фроузен». Полина кладет одну руку мне на шею, вторую на плечо. Позволяет мне вести в танце. Утыкаюсь носом в ее шею, сжимаю руками сильнее. Это не танец, это настоящий секс. Но мелодия так быстро заканчивается, и наваждение вместе с ней. Полина извиняется и скрывается в коридоре, который ведет к дамской комнате. Понимаю, что опять смутил ее. Возможно, даже напугал. Сегодня чуть не психанул от ревности, вовремя появился Пушкин, отвлек.

Иду к уборным. Полины нет довольно долго. Когда дверь открывается, и Поля появляется в коридоре, я немного прихожу в себя и готов к спокойному разговору. Полина смотрит на меня растерянно, ничего не говорит и быстро отводит глаза.

— Прости меня, Поль, — говорю тихо, но она слышит. Хочу подойти ближе, обнять, но не позволяю себе этой слабости. Чтобы окончательно все не испортить. — Но я ни о чем не жалею, — добавляю. Полина вскидывает свои глаза, видимо, пытается понять, правду говорю или лгу. Улыбаюсь. — Поехали, подвезу тебя.

Она не спорит, идет за мной. Поднимаемся в вип-комнату, забираем вещи. По пути вызываю такси через приложение. Пока добираемся до выхода, приходит оповещение, что машина ожидает. Открываю дверь Полине, она усаживается, не глядя мне в глаза. Всю дорогу молчим, Полина смотрит в окно, а я на нее. Не знаю, как не напугать, но обозначить свою позицию. Не хочу быть ей ни боссом, ни другом. Хочу, чтобы она была моя! Со всеми своими мыслями, чувствами и страхами!

Подъезжаем к дому, показываю охране пропуск, таксист проезжает до подъезда и останавливается. Прошу подождать меня, сам выхожу проводить Полину.

— Поль… — как мальчишка не могу подобрать правильные слова.

— Доброй ночи, Максим, — она слегка улыбается. — Спасибо за вечер. Сто лет не танцевала… — она снова смущается, опускает глаза. — И я тоже ни о чем не жалею, — быстро добавляет и, открыв дверь, убегает. Лисичка, сбежала от меня. Улыбаюсь как дурак. Возвращаюсь в такси, еду домой. Завтра суббота, не увижу свою очаровательную помощницу. Надеюсь, она не надумает всяких глупостей за выходные. Дома принимаю прохладный душ, но он не помогает моему взбесившемуся организму успокоиться. Ложусь в кровать, вспоминая наш чувственный танец. Не помню, в какой момент проваливаюсь в сладкий сон, где Полина танцует со мной. Но наш танец с жарким продолжением…

Полина

ПОЛИНА

Всю встречу чувствую на себе липкий взгляд Александра. Мартынов нервничает, хотя и не подает вида. Одно успокаивает, что дальше взглядов дело не заходит. Когда заказчик уходит, Максим расслабляется. Мы еще немного сидим, обсуждаем итоги встречи. Я допиваю второй бокал вина, Мартынов виски. Потом встает и тянет меня на танцпол. Несмотря на то, что заведение позиционирует себя баром, на танцполе не протолкнуться, но Мартынов рассекает танцующих как крейсер. В неоновых огнях все вокруг сверкает и движется, вливаюсь в ритм. Давно не танцевала, уже и забыла эти ощущения. В крови играет алкоголь, настроение поднимается. Ритм не слишком быстрый, люблю такую музыку. Смотрю на Мартынова. Он довольно пластичен для своей комплекции. Классно двигается. В танце то берет меня за руку, то отпускает, то крутит. Забываюсь, поворачиваюсь к нему спиной, продолжаю танцевать. Его руки приятно ощущаются на моей талии. Он слегка поглаживает мои бока, и мне это нравится. Нравится настолько, что когда мелодия замедляется, я прижимаюсь к Мартынову спиной и откидываю голову на его плечо. Одна его рука скользит на мой живот, вторая ложится на плечо. Он сжимает пальцы, от чего по моему телу бегут мурашки. Становится жарко. Дыхание сбивается. Ощущаю ягодицами возбуждение Мартынова. Стыдно ли мне за свое поведение? Безусловно! Но этот стыд перекрывает эйфория от того, что ТАКОЙ мужчина хочет меня! Максим раскачивает меня в своих объятьях до тех пор, пока мелодия не становится еще медленнее. Он разворачивает меня к себе лицом и крепко сжимает своими сильными руками. Хочу обнимать его, но не решаюсь. Поддаваясь порыву, лишь кладу ладонь на его затылок, слегка сжимаю пальцами. Максим утыкается в мою шею носом, шумно дышит. Господи, что за безумие мы творим!?

Когда мелодия затихает, я прихожу в себя. Ловлю на себе затуманенный взгляд Мартынова и, не находя лучшего варианта, убегаю в уборную. Долго стою у раковины, подставив руки под холодную воду. Но неприлично слишком долго задерживаться. Когда выхожу в коридор, Максим стоит, прислонившись к стене, ждет меня. Извиняется, но говорит, что не жалеет ни о чем. Это что значит? Я ему нравлюсь? Да ну нееет, не может такого быть! Такому мужчине не может нравиться простая парикмахерша с двумя детьми! Или может? Всю дорогу до дома я стараюсь не смотреть на Мартынова, но чувствую его взгляд на себе. Меня дико смущает то, что произошло между нами сегодня. Кажется, еще чуть-чуть, и наша одежда воспламенилась бы от жара. Да что там, я такого возбуждения не ощущала уже лет… Не знаю сколько лет! Много!

Пока я думала о своем, Такси подъехало к подъезду. Мартынов вышел меня проводить. А если я приглашу его на чашку кофе? Нет, Поля, тормози! Не так быстро. Подумает, что ты доступная девка.

— Поль… — Мартынов явно подбирает слова.

— Доброй ночи, Максим, — улыбаюсь. Надеюсь, что получилось искренне. — Спасибо за вечер. Сто лет не танцевала… — опускаю глаза, чтобы не поддаться своему желанию пригласить этого великолепного мужчину к себе. Точнее к нему. Господи, как все запутано! Но решаю добавить: — И я тоже ни о чем не жалею, — и быстро вхожу в подъезд, чтобы не передумать. Сумасшествие какое-то! Меня подрывает позвонить Ольке, но понимаю, что уже поздно и она спит. Завтра поеду забирать детей, и расскажу ей о своем безумии. По-другому свое поведение я назвать не могу.

Принимаю душ, запрыгиваю в кровать. Долго не могу уснуть, закрываю глаза, а вижу наш танец. Как будто со стороны наблюдаю за нашими движениями. Мне нравится то, что я вижу. Можно смотреть бесконечно…

Просыпаюсь утром ближе к десяти. Ничего себе, я выспалась. Чувствую себя отдохнувшей. Решаю поставить в духовку творожную запеканку. Затем беру полотенце и иду в душ. Долго нежусь под упругими струями, затем сушу волосы, делаю легкий макияж. Выхожу из ванной комнаты и не сразу понимаю, что не так. В кухне гудит кофемашина. Сердце уходит в пятки, но все равно иду на звуки, как глупая героиня в ужастике. Когда подхожу к кухонной двери, сердце пускается в галоп. Спиной ко мне стоит сам хозяин квартиры, готовит кофе. Две чашки. Дыхание сбивается. Под белой футболкой крепкие мышцы спины, перекатываются при каждом движении. А какая попа, просто загляденье! Не замечала раньше за собой страсти к мужским ягодицам. А тут прямо слюнки распустила…

Интересно, как долго он здесь? Кофемашина замолкает, Максим берет чашки и оборачивается к барной стойке. Его взгляд останавливается на мне, медленно сползая вниз. Туда, где я задеревеневшими руками держу на груди полотенце.

— Доброе утро, — говорю я и убегаю из кухни. В комнате быстро одеваюсь и возвращаюсь в кухню, но там никого. Чашки с кофе стоят на барной стойке, значит, Максим не ушел. Достаю из духовки уже готовую запеканку, кладу на тарелки по кусочку и ставлю на стойку рядом с чашками. Когда достаю из ящика вилки, Максим появляется на пороге кухни с увесистой папкой документов в руках.

— Прости, что без предупреждения, Поль. Я за бумагами заехал. Хочу разобраться с ними за выходные. А получилось, что напугал тебя, — он вроде улыбается, но как-то неуверенно.

— Это твоя квартира, Максим. И как хозяин, ты можешь приезжать сюда в любое время, — говорю я и ставлю на стол пиалы со сгущенкой и медом. — Ты с чем запеканку больше любишь? Достать сметану?

— Давай, сто лет не ел запеканку, — улыбается он, вроде расслабился. Я тоже успокаиваюсь, завтракаем, болтаем ни о чем. Когда я уже помыла тарелки и кружки, Мартынов предлагает: — Поль, твоя машина возле офиса вчера осталась. Давай я тебя подвезу, чтобы ты на такси не ехала. Мне по пути.

— Хорошо, я сейчас быстро соберусь.

— Только куртку надень, там ветер холодный.

Киваю и выхожу из кухни. Какой заботливый… Улыбаюсь, складываю в сумку все необходимое, проверяю документы. Решаю, что остатки запеканки возьму к Ольке, залетаю в кухню и почти сталкиваюсь с Мартыновым. Он ловит меня за плечи и улыбается:

— Полина Викторовна, Вы как буря с ветром.

Смеюсь и обхожу Максима. Достаю пищевую пленку, заворачиваю в нее запеканку, кладу в пакет и оборачиваюсь. Мартынов смотрит вопросительно.

— К Ольге поеду за детьми, они слопают с удовольствием, — поясняю я. Максим улыбается, кивает. Выходим вместе из квартиры, Максим закрывает замки. В лифте едем молча. На парковке выискиваю Эскалейд, но фарами мне подмигивает черный седан немецкого происхождения.

— Кадиллак у Василия, я решил не выдергивать его с выходного. Открывает мне переднюю пассажирскую дверь.

— Понятно, — улыбаюсь, запрыгиваю в шикарный бежевый салон Мерседеса. Пахнет кожаным салоном и Мартыновым. Помутнение рассудка какое-то! И как мне с ним работать целый год, если я все время хочу его нюхать… и не только нюхать. Прикрываю глаза, пытаясь утихомирить свое сердце. Мартынов выглядит очень довольным, когда усаживается на свое место. Доезжаем до офиса быстро, пересаживаюсь в свою Корсеньку, машу Мартынову в окно и не спеша выезжаю с парковки. Он движется за мной. Наблюдаю за Максимом в зеркало заднего вида. На кольце он моргает мне фарами и сворачивает влево. Я улыбаюсь и еду прямо.

У Ольки уже шумно и весело. Дети помогают ей с уборкой. Я присоединяюсь к общественным работам. Ближе к часу усаживаемся обедать. Дети после обеда уносятся в комнату, а мы с Олькой наливаем кофе. Сижу, смотрю в свою чашку и не знаю, как начать разговор.

— Ну, рассказывай, загадочная моя, чего сидишь красная как помидор?

— Оль… Вчера такое было…

Я выдыхаю и пересказываю вчерашний день. И вечер, и сегодняшнее утро. Олька только улыбается довольно и кивает. Когда я заканчиваю свой рассказ, она сидит, сверкает улыбкой:

— Ну что я могу тебе сказать… во-первых, Мартынов тебя ревнует. Однозначно! Во-вторых, ты ему нравишься и он тебя хочет.

— Оля! — я снова краснею. — Потише говори, дети услышат…

— Не услышат, они заняты. Я вчера им новый паззл купила, — она выгибает бровь.

— Это было какое-то помутнение, никогда такого не чувствовала! Мы не танцевали, мы…

— Чуть не трахнули друг друга посреди клуба, — Оля улыбается своей коронной улыбкой.

— Оля, блин!

— Ну а что? Я называю все своими именами!

— Ничего, просто как-то все слишком! Слишком быстро, слишком остро и слишком горячо. Боюсь обжечься…

— Ничего не слишком, просто у тебя нормального мужика не было сколько? Вот я и говорю, надо брать!

— Оль, ну какой там брать! Мне с ним работать год, как я потом ему в глаза смотреть буду?!

— Так же как и сегодня…

— В том-то и дело, что сегодня не могла смотреть. Один раз только взглянула, но в его взгляде такой пожар был… А тут я еще в этом полотенце…

— Надо было уронить полотенчик-то, — смеется Олька. — Вот тогда точно только пепелище от квартиры осталось бы… — ну все, подругу не остановить. Смеюсь вместе с ней. — Когда там у вас еще выход в свет намечается? Что надеть думаешь?

— В следующую пятницу. Благотворительный вечер. Понятия не имею, что носят на такие мероприятия!

— Давай я помогу тебе с выбором, — предлагает Олька. Я соглашаюсь. Собираем детей и выдвигаемся в торговый центр. Дети с удовольствием бегут в батутный центр и остаются там с тренером. Олька тянет меня в какой-то бутик с дорогущими платьями. Прохожу мимо манекенов. Красиво, но совершенно не мое.

— Может быть вот это? — предлагает девочка-менеджер. Протягивает мне платье, черное, закрытое. Все как я люблю. Иду в примерочную, консультант помогает надеть сие великолепие. Платье садится на меня как влитое. Длина в пол, разрез по левому бедру, но фишка в другом… Сзади спина совершенно открыта. Смотрится космически! Я так себе нравлюсь, что не могу сдержать улыбки. К платью мне предлагают подходящие туфли и клатч. Оплачиваю все с карточки, которую дал мне Мартынов. Платеж проходит, интересно, какая там сумма «на первое время»?

Затем заходим в магазин нижнего белья. Выбираю невесомые трусики, чтобы не были заметны под платьем. Так как бюстгалтер не предусмотрен, решаю пройти мимо, но Олька настаивает, что должен быть комплект. Выбираем долго, но все же удается подобрать верх. Не лифчик, сплошной разврат. Не уверена, что смогу самостоятельно его надеть, столько ниточек-тесемочек, не разобраться с ними без посторонней помощи.

Время пролетает незаметно, и когда мы с детьми попадаем домой, на улице уже темно. Дети набегались и напрыгались так, что после душа упали в кровать и мгновенно уснули. Я же повесила платье в шкаф, еще раз полюбовалась им, прежде чем застегнуть чехол. Никогда не надевала такого платья! У меня, конечно, были платья, и не дешевые. Но не как три мои месячные зарплаты вместе с чаевыми. Никогда не позволила бы себе такую необоснованную трату. Но сейчас это платье — необходимость. Хоть я и сомневалась первое время. Но Олька настояла, а я в кои-то веки согласилась. А туфли… это отдельная история! Тонкая стальная шпилька в десять сантиметров… Удивительно, но довольно удобная колодка. Хотя вряд ли я смогу на них выстоять весь вечер. Надеюсь, Мартынов решит все свои дела быстро, и мы сможем уехать пораньше.

Когда ложусь спать, приходит смс от Мартынова. Желает спокойной ночи. Какая прелесть! Глупо хихикаю в подушку и пишу ему ответное смс с пожеланиями. Засыпаю, вымотанная эмоционально и физически.

Воскресенье пролетает незаметно за домашними заботами. Готовлю еду, прибираю на первом этаже, готовлю одежду на первый рабочий день. В общем, ничего нового, но как-то спокойно, без нервов и раздражения. Дети самостоятельно купаются и чистят зубки, затем перед сном еще немного болтаем с ними о всяком. Когда малышня засыпает, я иду к себе в комнату. Немного посмотрев соцсети и отредактировав запись на следующую неделю, засыпаю крепким сном.

Максим

МАКСИМ

Выходные тянутся невыносимо медленно. Пытаюсь загрузить себя работой, даже приезжаю в офис. Но и здесь не нахожу спокойствия. Постоянно смотрю на стол Полины, на котором она аккуратно разложила блокноты и ручки. Даже в моем шкафу в комнате отдыха висит ее одежда. И меня это ничуть не смущает, наоборот, мне нравится делить с ней пространство. Даже в своей квартире чувствовать ее присутствие нравится.

Не знаю, зачем в субботу утром вломился к Поле. Не стал звонить в дверь, открыл своим ключом и тихо, словно воришка, вошел. Думал, что Полина еще спит, но из кухни шел аромат выпечки, а в ванной на первом этаже слышался звук льющейся воды. Я прошел к двери, которая была немного приоткрыта, заглянул внутрь. Никогда не страдал вуайеризмом, но не смог сдержать желание смотреть на нее! На Полину. Стекла душевой кабины полностью запотели, но все равно можно разглядеть фигурку Полины под упругими струями воды. Аромат ее шампуня просто великолепен! Так же, как и вся она. Наблюдаю до тех пор, пока Полина не выключает воду. Быстро крадучись ухожу в кухню. Слышу, как она включает фен, затем что-то напевает, но не выходит.

Решаю приготовить кофе. Духовка издает звук, значит, выпечка готова. Кофемашина замолкает, я беру чашки с горячим напитком и оборачиваюсь, чтобы поставить их на барную стойку, и замечаю Полину. Стоит в дверном проеме, растерянная и почти голая. Стискивает на груди полотенце побелевшими пальцами. Окидываю взглядом ее обнаженные плечи и мечтаю, чтобы это чертово полотенце упало. Но этого не происходит, и Полина, быстро поздоровавшись, убегает. Слышу шаги ее босых стоп по паркету и улыбаюсь. Не получается держать под контролем свое возбуждение, и я ухожу в кабинет. Пытаюсь успокоиться, беру бумаги, чтобы как-то обосновать свой приезд сюда. Когда возвращаюсь в кухню, Полина накрыла на стол. Завтракаем вместе, потом подвожу Полину к офису за машиной. Провожаю до кольца, там моргаю фарами вместо прощания и сворачиваю на выезд из города.

Сегодня понедельник. После выходных, в которые я так и не собрал мысли в кучу, приезжаю в офис в скверном настроении. Даже Надя молча кивает, понимая, что я не в духе. Прошу секретаря ко мне никого не пропускать и вообще меня не беспокоить. В темени нарастает гул. Неужели опять мигрень…

В кабинете застаю свою помощницу за ее рабочим местом.

— Доброе утро, Максим Георгиевич… — растерянно здоровается Полина.

— Доброе, Полина.

Вместо своего рабочего места прохожу к креслу, усаживаюсь в него и, закрыв глаза, опускаюсь затылком на прохладу кожаной обивки. Слышу тихие шаги Полины, ощущаю ее аромат рядом. Приоткрываю глаза.

— Опять голова болит, да? — спрашивает она. Я только киваю и вновь закрываю глаза. Полина обходит кресло и без слов начинает массировать мои плечи. Не хочу говорить ей, что не так уж и сильно болит. Пусть я буду симулянтом, но не откажусь от этих прикосновений. Ее массаж как и в прошлый раз, начинается с плеч, потом переходит на шею, затылок, виски… Когда доходит очередь до темени, Полина присаживается на широкий подлокотник, как и в прошлый раз. Мое возбуждение как и не проходило со вчерашнего дня. Не могу себя контролировать рядом с Полиной. Ее прикосновения расслабляют мое тело, но не во всех местах. Кайфую от происходящего, боль отступает. Но в этот раз меня не уносит в сон и, когда Полина заканчивает массаж и собирается встать с кресла, я перехватываю ее за руку и тяну на себя. Полина соскальзывает ко мне на колени и ойкает. Ее ноги перекинуты через подлокотник. От неожиданности не сразу реагирует на свое положение. Успеваю обхватить ее плечи руками в подобии объятий и прижать к себе.

— Спасибо, Полина, — выходит хрипло. — Посиди со мной, ммм? — то ли спрашиваю, то ли утверждаю. Полина затихает в моих руках.

— Максим Георгиевич… отпустите, пожалуйста… вдруг кто-то войдет… — лепечет она, а я немного смещаюсь и кладу голову на ее плечо так, чтобы носом касаться кожи на шее.

— Никто не войдет, Поль. Я Наде указание дал, — успокаиваю ее и вдыхаю чудесный свежий аромат. Полина напрягается, но не вырывается. — Ты боишься меня что ли? — приоткрываю глаза и смотрю на Полю. Она не отвечает. — Это ты зря. Я тебя не обижу, Поль. Давай просто посидим вот так, — возвращаю свой нос к ее шее и закрываю глаза. Не знаю, сколько так сидим, но чувствую, что Полина расслабляется в моих руках и устраивается поудобнее. Ерзает у меня на коленях.

— Не ерзай, Поль, я ведь не железный, — шепчу не открывая глаз и стискиваю ее сильнее. Полина вздыхает, но затихает. Чувствую ее ладошку на своем затылке. Она невесомо поглаживает своими пальчиками мою шею. Я готов замурчать, как большой кот. Ну что за женщина! С ума меня сведет.

Провожу носом по ее шее, касаюсь губами. Полина выдыхает шумно. Ей нравится. И мне тоже. Одна моя рука сползает с ее спины на бедро, сжимает сильнее. Пальцы Полины на моей шее повторяют движение. Дышим часто и поверхностно. Поднимаю голову, смотрю в глаза Полины. Хочу поцеловать ее, склоняюсь… и тут в сознание врывается звонок телефона. Моего телефона.

Полина соскакивает с меня, будто обожглась. В глаза не смотрит, трет ладошкой шею, нервничает. Встаю, поправляю ширинку. Мдаа, тяжко мне придется… Подхожу к Полине, целую ее в висок и отхожу к своему столу. Достаю телефон из кармана, усаживаюсь в кресло и отвечаю на звонок. Разговор затягивается надолго. Бросаю короткие взгляды на свою помощницу. Сидит, зарылась в бумаги, вчитывается, хмурится. На меня не смотрит.

По ходу беседы диктую цифры из распечатки, которую получаю от Нади. Делаю пометки на полях. Заказчик остается доволен и отключается. Отдаю распечатки с пометками Наде на доработку, возвращаюсь в кабинет. Полина сидит на своем месте, как натянутая струна. Спина прямая, будто палку вставили, пальцами так сильно сжимает карандаш, что костяшки побелели. Подхожу к ней, облокачиваюсь бедром о край стола, скрещиваю руки на груди. Полина молчит, на меня не смотрит. Жду, наблюдаю за нервными движениями своей помощницы.

— Максим Георгиевич, может хватит?! — не выдерживает Полина. Ее голос дрожит, как и тонкие пальцы, которыми она пытается собрать в кучу бумаги со стола. — Нужно это прекращать, — тихо говорит она.

— Что именно? — уточняю, хотя знаю, о чем говорит Полина.

— Все вот это, — она обводит нервным жестом помещение. — То, что происходит — это неправильно! Я не могу… у нас с Вами договоренность на год, давайте соблюдать…

— Субординацию, я помню, — перебиваю и смотрю в ее глаза, наполненные тревогой. — А если я не хочу, м, Поль?

— Чего не хотите?

— Субординации этой…

Прикрывает глаза, трет переносицу. Глубоко вздыхает.

— Это неправильно, Максим Георгиевич. Я замужем, у меня обязательства перед мужем и детьми. И перед Вами. Давайте договариваться, — она переводит дыхание, — Я не смогу работать в такой обстановке, — она умоляюще смотрит на меня. Встает из кресла, подходит к окну. Иду за ней, как привязанный. Полина оборачивается и смотрит на меня затравленно.

— Поль, ничего не будет, если ты не хочешь, — успокаиваю ее и становлюсь рядом. Смотрю в окно на парковку, заполненную машинами. — Ты мне нравишься, Полина. Сразу понравилась. Наверно поэтому и предложил работать со мной…

— Предложил… — с усмешкой произносит Полина, намекая на мой шантаж.

— Поль, прости меня за несдержанность. Правда. Я буду держать руки при себе, — обещаю, подняв ладони в примирительном жесте. Вижу, что она мне не верит. Но зато у меня будет время, чтобы вернуть ее доверие. Надо притормозить, иначе убежит моя Полина Викторовна, только пятки сверкать будут. Усмехаюсь, представляя эту картину. Полина с подозрением косится в мою сторону. — Ну так что, мир? — протягиваю ей руку. Смотрит на мою руку и говорит:

— Мир. Но давайте без рукопожатий, Максим Георгиевич.

— Как скажете, Полина Викторовна, — да, сейчас лучше играть по ее правилам. Отхожу к своему рабочему месту, берусь за документы. — Вы помните, Полина Викторовна, что на этой неделе у нас две встречи и благотворительный вечер в пятницу? На нем будет дресс код, блэктай.

— Спасибо, что напомнили, Максим Георгиевич. У меня готов наряд, как раз блэк, — улыбается она. А я уже вовсю начинаю фантазировать, что же там за блэк такой, что Полина так загадочно улыбается. Киваю и углубляюсь в работу.

Оказывается, не так просто, как мне казалось, соблюдать обещанную субординацию. Хотя Полине, похоже, довольно легко дается такая отстраненность. Она до ужаса деловая. На встречах с заказчиками ведет себя официально и довольно свободно. Свои обязанности выполняет четко и быстро. А еще в четверг мы провожаем Надю в декретный отпуск. В среду секретарь окончательно передает все дела Полине и освобождает свое место для Преемницы. Это, пожалуй, больше всего меня огорчает. Я привык, что Полина весь день рядом, мне нравилось делить с ней кабинет. Но что уж тут поделать, все идет по построенному мной ранее плану.

В пятницу Полина выходит уже на новое рабочее место. Я вижу, что ей нравится приемная. Она сразу готовит два кофе, одну чашку приносит мне, вторая остается на ее рабочем столе.

— Доброе утро, Максим Георгиевич, — ставит чашку передо мной.

— Доброе, Полина Викторовна, — отвечаю. — Готовы к мероприятию? — спрашиваю, приподняв бровь.

— Да, сменную одежду повесила в шкаф в приемной. Могу я воспользоваться вечером Вашей комнатой отдыха, чтобы подготовиться к приему?

— Могу пораньше отпустить, если нужно в салон красоты…

Смеется.

— Я сама себе салон красоты, Максим Георгиевич. Но не буду против пораньше освободиться.

— Дааа, я совсем забыл… Хорошо… Прием в семь часов, час чтобы добраться туда. Получается, к шести мы должны быть готовы. Сколько времени нужно, чтобы собраться? — спрашиваю. Полина прикидывает в уме, а я продолжаю: — часа два хватит?

— Вполне, спасибо, — кивает она. — Будут какие-то распоряжения?

— Нет, сегодня занимаемся текущей документацией.

Полина кивает и выходит из кабинета. Смотрю на ее пустующий стол, который так и стоит в моем кабинете. Работаю я, конечно, продуктивнее, когда Полина не маячит поблизости. Но чувство одиночества, которое было со мной всю сознательную жизнь, накатывает с новой силой. Я скучаю по своей помощнице. Пусть это неправильно, но хочу ее рядом.

Скоро одной проблемой станет меньше. Заявление на развод подано и, спасибо Глебу Константиновичу, скоро будет рассмотрено. Связи у моего юриста хорошие, должны помочь развести быстро и безболезненно. Жду этого дня, как ребенок Новый год. Улыбаюсь своим мыслям и возвращаюсь к работе.

День пролетает незаметно. В четыре часа в дверь стучится Полина. Да, точно, ей пора собираться на прием. Проходит в комнату отдыха, дверь не закрывает. Вешает чехол с платьем в шкаф, возвращается в приемную. Вновь заходит с каким-то чемоданчиком. Улыбается мне и закрывает за собой дверь комнаты отдыха на замок. Улыбаюсь. Смешная, как будто если я захочу войти, замок ее спасет.

В половине шестого замок щелкает, и Полина открывает дверь. Великолепное зрелище! Черное платье в пол, с закрытым верхом и длинным рукавом. По бедру высокий разрез. Длинные серьги подчеркивают изящный силуэт. Больше никаких украшений. Немного отросшие пряди челки уложены волнами набок. Яркий, но не вызывающий макияж подчеркивает глаза. Красиво…

— Ваша очередь, Максим Георгиевич, — говорит Полина и улыбается произведенному эффекту. Проходит к двери в приемную. Твою ж мать! Дай Бог терпения, с этой женщиной я заработаю нервный тик! Или сердечный приступ. Платье полностью открывает спину. И в лунке позвоночника изящное тату, похожее на татуировку за ушком.

Никогда не нравились татуировки на женщинах. А может быть просто тату были не те… или женщины… Полине же очень идут ее рисунки. Глаз не оторвать. Проблема в том, что эти рисунки буду видеть не только я, и меня это дико раздражает. Прохожу в комнату отдыха, быстро принимаю душ, переодеваюсь в приготовленный заранее смокинг. Надеваю пресловутый галстук-бабочку. Ненавижу этот глупый атрибут.

Выхожу в приемную и застаю картину, которая выводит меня из себя еще больше. Мой программист стоит и очаровательно улыбается Полине, отвешивая комплименты. Полина улыбается в ответ. И вот вроде нет ничего в этой беседе, но ревность застилает мне глаза. Филатов переводит на меня взгляд и улыбка сходит с его лица.

— Добрый вечер, Максим Георгиевич.

— Добрый вечер, Филатов, — смотрю на него строго.

— А я принес Полине Викторовне флешку и новую клавиатуру…

— Спасибо, Сергей. Можешь идти, — говорю ему, но смотрю на Полину. Она тушуется от моего тона, но взгляда не отводит. Смелая девочка.

Филатов прощается и выходит из приемной. Полина берет из шкафа пальто, помогаю ей одеться, подаю клатч. Выходим из приемной, запираю дверь своим ключом. Молча идем по коридорам. Почти никого не встречаем по пути к машине, рабочий день закончен, большинство работников уже ушли.

Василий здоровается, открывает Полине дверь. Она аккуратно забирается в салон, придерживая низ платья. В разрезе появляется ее шикарная ножка. И резинка чулка. Твою ж… Делаю вид, что не заметил, а Полина быстро поправляет платье, закрывая прелесть от моих глаз. Сажусь в авто с другой стороны. Даю инструкции Полине. Рассказываю, с кем должны переговорить, кого заинтересовать…

Въезжаем на территорию загородного комплекса, в котором будет проходить прием. Красиво, вокруг сосны, вдалеке виднеется озеро… Сам комплекс состоит из нескольких зданий. Мы с семьей довольно часто здесь бываем. Поодаль стоят шале, а мы подъезжаем к центральному большому зданию, это что-то типа отеля на несколько номеров и банкетным залом на первом этаже. Выхожу из автомобиля, помогаю Полине выйти и, положив ладонь ей на спину, направляю к входу. Полина сводит лопатки, но ничего не говорит. Ничего, я терпеливый, подожду, пока Полина избавится от своих страхов. А я ей в этом помогу.

Входим внутрь, оставляем верхнюю одежду в гардеробной. Снова кладу руку на спину Полины. На обнаженную спину. Дааа, истинное наслаждение! Чувствую под пальцами мурашки.

— Замерзла? — спрашиваю Полину, едва касаясь, веду пальцами по лунке позвоночника. Она выдыхает, переводит взгляд в зеркало, которое располагается на стене напротив нас. Я тоже перевожу взгляд туда. Стою немного позади Полины. Она на своих сногсшибательных шпильках сровнялась ростом со мной. Стоит, смотрит мне в глаза сквозь зеркало. Изящная статуэтка. Дико сексуальная! Чуть улыбаюсь, перевожу взгляд на ее ушко, шею. Вдыхаю тонкий аромат, пока есть такая возможность, и Полина не отстранилась. Беру ее под локоток, веду в зал.

— Ты сегодня необычайно молчалива, — замечаю я.

— Никогда не приходилось бывать на мероприятиях такого уровня, — тихонько говорит она.

— Ничего особенного, ты справишься, Полина Викторовна, — улыбаюсь ободряюще. Полина возвращает мне улыбку и берет меня под локоть. Проходим вглубь зала. К нам сразу подходит Пушкин.

— Максим Георгич, Полина Викторовна… — он целует руку Полине. — Очень рад увидеть Вас снова. Вы просто шикарны!

— Спасибо, Александр Сергеевич, — сдержанно благодарит Полина, забирая у него свою руку.

— Надеюсь, сегодня Вы не откажете мне в танце… Видел недавно в небезызвестном нам всем месте, как пластичны Вы бываете…

Полина тут же краснеет. Этот гад видел нас в баре. Да и плевать, я ему сразу сказал, чтобы руки держал при себе.

— Боюсь огорчить тебя, Александр Сергеевич, но Полина Викторовна танцует только со мной, — говорю вызывающе и кладу руку на талию своей спутнице.

— Ох, пардоньте, Вы меня неправильно поняли… я имел ввиду просто танец, — смеется прохвост и, улыбаясь, уходит.

Дальше вечер проходит как по маслу. Мы ходим от столика к столику, кто-то подходит к нам. Удается встретиться даже с теми, с кем не рассчитывал. Полина прекрасно вливается в обстановку приема. Пока я обговариваю рабочие моменты, она поддерживает беседу со спутницами потенциальных партнеров/заказчиков/инвесторов. Когда вечер перетекает в более неформальную обстановку, нас вылавливают папарацци, делают несколько снимков. Затем я тяну Полину к выходу.

— Не так быстро, Максим Георгиевич… Это не туфли, а адовы оковы!

Одеваемся в гардеробной и вырываемся на свежий воздух. На улице довольно прохладно для октября, изо рта вырываются клубы пара. Василий подгоняет машину к ступеням, на которых мы остановились. Полина заскакивает внутрь авто, совсем не боясь измять платье. Сегодня она была в центре внимания. Среди безвкусицы нарядов и украшений, Полина выглядела просто безупречно.

Сначала завозим домой Полину. Она заранее договорилась с Ольгой, чтобы подруга забрала детей к себе, так как мероприятие может затянуться. Выходим у подъезда, иду проводить Полину до двери. Она останавливается, достает ключи.

— Пригласишь меня на чашечку кофе? — спрашиваю, ни на что не надеясь.

— Если только ты САМ приготовишь, — отвечает Полина, и я сначала не понимаю… но быстро ориентируюсь. Возвращаюсь к Василию, отпускаю его до понедельника. Он понимающе улыбается, но ничего не говорит. Подхожу к Полине, беру из ее руки ключи, открываю дверь и пропускаю ее в подъезд. Поднимаемся в лифте молча. Смотрю на свою помощницу в зеркало лифта. Стоит, не поднимая глаз.

Открываю дверь квартиры, входим. Зажигаю в прихожей свет. Полина снимает пальто, вешает его в шкаф. И скидывает с ног туфли.

— Гооосподи, спасибо, что это наказание закончилось! Думала разуюсь прямо посреди банкетного зала! Шпильки — зло! — причитает Поля. Я улыбаюсь ее недовольству, разуваюсь и иду за ней.

Полина проходит в гостиную, плюхается в угол дивана и нагинается, растирает свои ступни.

— Ну, хоть мозолей нет, — находит плюс в ситуации Полина и смотрит, как я подхожу и сажусь рядом.

Чтобы Полина не успела среагировать на мои действия, быстро беру ее ноги и закидываю к себе на колени. Беру одну ступню и начинаю разминать пальцами. Сначала слегка надавливаю, потом чуть сильнее.

— Ооо, Господи, как хорошо, — Полина выдыхает и откидывается спиной на подлокотник дивана. Видимо, выпитое за вечер шампанское и волнение сделали свое дело. Честно сказать, мне такая Полина очень нравится. Она не пьяна, полностью вменяема, но расслаблена. Наслаждаюсь реакцией Поли на мой спонтанный массаж. Даже не обращаю внимания на уже привычное возбуждение. Массирую сначала стопу, пальчики. Залипаю на аккуратные красные ноготки. Теперь они мне в эротических снах будут сниться!

Перехожу выше на щиколотку, затем на голень. У Полины вырывается стон, но ни меня, ни ее это не смущает. Улыбаюсь и продолжаю свое дело. Правда, выше колена не решаюсь залезть. Чтобы не спугнуть ее и не испортить ощущения. Берусь за вторую ногу, стопа, пальчики, выше к голени. Не знаю, сколько проходит времени, настолько увлекся. А руки теперь просто поглаживают ноги Полины от пальчиков до колен. Сижу, прикрыв глаза и кайфую.

— Если ты не прекратишь, я усну прямо здесь, — в шутку угрожает Полина хриплым голосом. Откашливается. — Тебе надо идти в массажисты, — улыбается. — Успех гарантирован… хотя и в своем деле ты хорош… — она смущается и пытается встать. Не отпускаю ее ноги, удерживая на своих коленях.

— Давай еще посидим, Поль, — прошу как ребенок.

— А как же кофе? — спрашивает она.

— Да и черт с ним! — отвечаю я и, улыбнувшись, прикрываю глаза. Мои пальцы продолжают поглаживать Полины ножки. Жаль, что на ней чулки. Чееерт, чулки! Зачем я о них вспомнил?!

Сжимаю пальцами ее коленку. Решаю скомпрометировать лисичку.

— Я рад, что мы снова на «ты», — улыбаюсь, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. Полина вздыхает и все-таки встает. Идет в направлении кухни. Встаю и тащусь за ней. Ее платье немного спадает на пол, Полина подняла спереди юбку, чтобы не наступить. Подходит к кофемашине, включает, не оборачиваясь. Подхожу близко, но не касаюсь. Она чувствует, что я рядом, но стоит смирно. И не оборачивается, и не уходит. Кофемашина замолкает, Полина меняет чашки и, прежде чем включить повторно, говорит:

— Не заставляй меня жалеть о том, что позволяю себе неформально общаться с тобой, Максим…

Кофемашина начинает гудеть, а я не выдерживаю, поворачиваю Полину к себе лицом и ловлю в кольцо своих рук. Опираюсь на столешницу так, чтобы лисичка не выскользнула. Смотрю в глаза.

— Макс… — выдыхает она. Перевожу взгляд на ее губы. Весь вечер они не давали мне покоя, улыбаясь всем.

— Поль, ну что мы как школьники… Может, хватит от меня бегать? — хрипло говорю я.

— Может хватит меня догонять? — Полина отводит глаза. — Ты наиграешься и бросишь, а я потом буду собирать себя по частям…

— А я не играю, Поль. Неужели еще не поняла? М, лисичка? — склоняюсь, целую ее в висок. — Я думал, ты доверяешь мне…

— Я никому не доверяю, кроме себя… ну и Ольки еще…

Улыбаюсь, уела меня, лисичка.

— Поль, ты мне нравишься…очень… — тянусь носом к ее шее, вдыхаю аромат. — С ума меня сводишь…

— Мааакс, — она произносит тихо на выдохе. Похоже, это была последняя капля. Мои тормоза срывает, поднимаю Полину и, сделав несколько шагов, сажаю на барную стойку. Высоковато, но меня все устраивает. Утыкаюсь носом в грудь Полины, сжимаю пальцами чуть разведенные бедра. Она часто дышит, сжимает пальчиками рукава моей рубашки. Ткань на теле кажется лишней, хочется, чтобы кожа к коже, но я медлю. Обычно женщины сами выпрыгивают из одежды, мне даже намекать не приходится. С Полиной же хочется по-другому. Поднимаю голову, кладу ладонь на ее затылок, притягиваю к себе. Перебарываю желание наброситься на ее губы, касаюсь нежно, пробуя на вкус. Как же долго я хотел поцеловать эту женщину. Она не отвечает, но я не сдаюсь. Провожу языком по нижней губе, наблюдая. Пальцы Полины сжимают мои плечи и, что-то прошептав тихо, она приоткрывает губы в ответ на мои поцелуи. Тут же, пользуясь моментом, углубляю поцелуй, но сильно не напираю. Руки Полины движутся вверх по моим плечам, теплые ладошки обхватывают мои щеки. Целует в ответ так нежно и так страстно, что я не могу сдержать то ли стон, то ли рык. Сжимаю Полину в своих объятиях, завожу ладонь под ткань платья на спине. Полина выдыхает мне в губы. В моих ушах шумит от сердцебиения, ловлю взглядом мутные глаза Полины, понимаю, что сейчас мы зашли уже настолько далеко, что назад пути нет.

— Хочу тебя безумно, Поль, — признаю очевидное, на что Полина сама целует меня. Что это, если не разрешение продолжить? Подхватываю ее под попку, Полина обвивает меня ногами за талию. Несу ее в гостевую спальню на первом этаже. Не могу остановиться, целую ее как безумный. Даже если завтра лисичка решит пожалеть о том, что случится сегодня, я найду аргументы ее переубедить…

Полина

ПОЛИНА

Я не думала, что эти адовые каблуки настолько неудобны! В магазине меня уверяли, что эта модель супер удобная, и ноги не устанут. Но я уже к середине вечера не чувствовала ног. С нетерпением ждала, когда уже можно будет уйти, но к Мартынову все шли и шли какие-то люди, имен которых я уже не могла запомнить. Когда все же удалось вырваться из банкетного зала, я была вне себя от радости. Доехали до дома быстро, и я даже согласилась пригласить Мартынова на чашку кофе. Хотя я знала, что не удастся отделаться только кофе…

Сняв пальто, проковыляла к дивану и совсем не грациозно плюхнулась в уголок. Ноги ныли так, что если бы их можно было отстегнуть, я бы с удовольствием это сделала.

Мартынов усаживается рядом и закидывает мои голени к себе на колени, тут же начиная разминать затекшие ступни. Оооо, как же хорошооо! Я даже не сопротивляюсь, хотя понимаю, что такое поведение не приемлемо. Но мне все равно, по телу бегут мурашки, оно наполняется истомой. Не могу с собой ничего поделать. Приоткрываю глаза, наблюдая за Мартыновым. Ему явно нравится то, что он делает. Откинул голову на спинку дивана, прикрыл глаза. Неожиданно для самой себя издаю стон, когда Мартынов чуть сильнее сжимает пальцами мою голень. Как же приятно, волшебные руки. Никогда мне не делал массаж мужчина. А Мартынов… Он просто нереальный! Не может быть мужчина и красивым, и успешным, и внимательным. Но вот сидит передо мной безупречный образчик и делает мне массаж ног. Просто подарок судьбы. Одергиваю себя от этих мыслей. Ну какой подарок! Просто мужику захотелось разнообразия. Страсть на пару раз, а потом Поля будет собирать по частям свое разбитое сердце. Эти мысли немного приводят в себя. Делаю комплимент Мартынову, что его массаж был хорош, и пытаюсь спустить ноги на пол, но он не отпускает. Не открывая глаз, просит посидеть еще вот так. Не могу вернуть свои мысли в позитивное русло. Ищу пути к отступлению.

— А как же кофе? — спрашиваю, пытаясь отвлечь Мартынова от его занятия. Он продолжает поглаживать мои ноги.

— Да и черт с ним! — отвечает он и, улыбнувшись, прикрывает глаза, сжимает пальцами мою коленку.

— Я рад, что мы снова на «ты», — улыбается как чеширский кот. Все-таки опускаю ноги на пол, встаю и иду на кухню. Мартынов плетется за мной. Включаю кофемашину, ощущаю спиной тепло его тела. Подошел близко, но не касается. Как же хочется сделать шаг назад, но здравомыслие все еще со мной. Нельзя поддаваться соблазну! Нельзя! Иначе потом будет очень больно.

— Не заставляй меня жалеть о том, что позволяю себе неформально общаться с тобой, Максим…

Кофемашина начинает гудеть, а Мартынов резко разворачивает меня к себе и упирается в столешницу руками по обе стороны от меня. Мне бы сейчас выскользнуть из этой ловушки, но совсем не хочется. Самообладание тает как мороженое на летнем солнце.

— Макс… — получается с придыханием, совсем не строго, как собиралась сказать. Даже язык не хочет подчиняться.

— Поль, ну что мы как школьники… Может, хватит от меня бегать? — хрипло говорит он, смотрит на мои губы, словно готов наброситься на них.

— Может, хватит меня догонять? Ты наиграешься и бросишь, а я потом буду собирать себя по частям…

— А я не играю, Поль. Неужели еще не поняла? М, лисичка? — склоняется, целует меня в висок. Закрываю глаза, пытаюсь сдержать подступающие слезы. Сглатываю комок. — Я думал, ты доверяешь мне…

Как же хочется ему верить, но у меня словно стоит какой-то блок.

— Я никому не доверяю, кроме себя… ну и Ольки еще…

Мартынов хмыкает.

— Поль, ты мне нравишься…очень… — утыкается носом мне в шею, вдыхает. Господи, ну что за мужчина!? — С ума меня сводишь…

Мое дыхание сбивается, в ушах грохочет сердце. Надо это остановить, сейчас, иначе будет поздно…

— Мааакс, — выдыхаю я опять, но не успеваю договорить. Пока собираю в кучу свои мысли, чтобы что-то сказать, Мартынов поднимает меня и усаживает на барную стойку. Утыкается носом мне в грудь, тяжело дышит, сжимает пальцами мои чуть разведенные бедра. Мое дыхание тоже поверхностное, сжимаю пальчиками рукава его рубашки, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть к себе. Его взгляд совершенно безумный, пугает меня до чертиков, но я, не отрываясь, смотрю ему в глаза.

Кладет свою широкую ладонь мне на затылок, чуть притягивая к себе, и нежно касается моих губ. По коже бегут мурашки. Наслаждаюсь прикосновением губ, не отвечая на ласку. Максим приоткрывает глаза и, не отводя взгляд, проводит языком по моей нижней губе… ООО, ну что за искуситель… Не могу больше…

— К черту, — шепчу тихо, и подаюсь вперед, приоткрывая губы навстречу поцелую Мартынова. Тут же, пользуясь моментом, он углубляет поцелуй. Мои руки движутся вверх по его плечам, как же давно я хотела коснуться его тела. Ладошками обхватываю его щеки. Целую в ответ несмело, хочу большего. Мартынов сжимает меня в объятиях, рычит в губы, заводит ладонь под ткань платья на спине. По спине разбегаются мурашки. Не могу сдержать стон, выдыхаю в его губы. Мартынов ловит мой взгляд, и я понимаю, что все, назад дороги нет. Да я и не хочу останавливаться. Будь, что будет.

— Хочу тебя безумно, Поль, — шепчет мне жарко куда-то в шею. Не задумываясь, целую его сама, давая зеленый свет. Максим подхватывает меня под попку, заставляя обхватить его ногами. Держусь крепко, прижимаюсь к желанному мужчине. Чувствую его возбуждение. Мартынов целует меня с такой страстью, что темнеет в глазах. Он несет меня в комнату, где я расположилась, опускает на кровать, не переставая целовать. Все мысли оставляю за дверью спальни. Хочу просто насладиться этим мужчиной, даже если после продолжения не будет. Я подумаю обо всем завтра…

Просыпаюсь утром раньше обычного. Внизу живота приятная тяжесть. Кажется, я до сих пор возбуждена. Какой стыд! Переспала с боссом, да еще и через две недели знакомства! Позорище, Полина! Не так тебя родители воспитывали! Но весь стыд проходит, когда вижу мужчину в своей постели. Он крепко спит на животе, обняв подушку. Правое плечо и лопатку украшает татуировка. Просто отвал башки! Рассматриваю, пока могу. Это что-то похожее на чешую дракона или доспехи рыцаря… Не совсем понятно… Красиво и мужественно, все под стать Мартынова. У меня тоже есть рисунки, но не крупные. Самый большой на спине, но довольно тонкого исполнения.

Сижу и бесстыже рассматриваю спину моего любовника. Неужели я решилась на это?! Взгляд скользит по мышцам спины, ниже, на крепкие ягодицы. Теперь эта часть Мартынова — мой личный фетиш.

— Нравлюсь? — звучит неожиданно громко в тишине спальни голос мужчины. Подскакиваю от неожиданности, одеяло падает с кровати. Тянусь за ним, но неуклюже соскальзываю на пол вслед за одеялом. Мартынов тихо смеется, притягивает меня к себе спиной, обнимает своими ручищами. Целует в затылок, шепчет на ушко: — Прости, не хотел тебя напугать, лисичка, — одна его ладонь сжимает мое бедро, второй притягивает еще ближе. — Ты чего так рано встала? М? Сбежать от меня решила? — мурлычет он, целуя мою шею.

— Были такие мысли, — пытаюсь пошутить я. Чувствую, что краснею. Наверно, после всего, что было этой ночью, я в принципе краснеть не должна. Но как-то так получается…

— Неет, Поль. Не отпущу тебя теперь, — говорит он мне в затылок. Чувствую его возбуждение своей спиной. Краснею еще больше.

— Вообще, или из постели, — решаю уточнить, немного поведя попкой. Мартынов прикусывает мое плечо, тут же проводит по укусу языком, прихватывает мочку уха. Я и не знала, что мое тело настолько чувствительно к ласкам. Сегодня была настоящая ночь открытий.

— Вообще, Поль. Даже не думай о свободе теперь, — говорит серьезно. — Грачев хлопочет, чтобы тебя быстрее развели. Ты моя теперь, ясно? — целует шею, сжимая в объятиях.

Выбираемся из постели ближе к обеду. Сбегаю от Мартынова в душ, закрыв дверь на щеколду. Зверь, а не мужчина! Сколько же в нем сил. Хотел еще в душ со мной, ага. Тогда бы точно только к вечеру выползла из-под него. Ноги до сих пор подрагивают.

Быстро купаюсь, надеваю домашние леггинсы и спортивный топ. Сверху широкую футболку. Выхожу, шлепая босыми ногами, иду в кухню. Мартынов в чем мать родила стоит возле кофемашины. Когда замечаем меня, бесстыдно поворачивается и рапортует, показывая вчерашние чашки:

— Кофе остыл, пришлось сварить новый, — лукаво улыбается, протягивает мне большую чашку латте.

— Господи, Маакс, прикройся, — выдыхаю, прикрывая глаза, бросаю в него свое полотенце, которое почему-то принесла из ванной. Видимо, просто чтобы чем-то занять руки. Мартынов ловит полотенце на лету, смеется. Подходит ко мне, целует в висок.

— Поооль, ты до сих пор стесняешься что ли? — прикусывает мое ушко. — Прекращай, лисичка.

Целует в губы быстро и уходит в ванную, закинув мое полотенце на плечо. Смотрю в след, задерживаюсь взглядом на его заднице. Хорош! Перевожу дыхание, усаживаюсь за барную стойку и решаю позвонить Ольке.

— Привет, матреха! — радостно приветствует подруга, как будто уже все обо мне знает.

— Привет, — тихо говорю я.

— Как прошел вечер? Платье произвело фурор?

— Не то слово, Олька.

— Тааак, подруга, рассказывай! — чувствует она интересную историю.

— Оль, давай, когда приеду к тебе, окей? Я…

— Ты не одна что ли? Очуметь! Мартынов с тобой?! Я так и знала! Говорила тебе, огонь мужик!

— Оля, блин! — перебиваю ее восторженные возгласы я. — Потом давай. Как там мои калушатки?

— Да все хорошо, а то ты не знаешь! С утра сходили в кофейню, позавтракали.

— Ты их совсем разбалуешь, — причитаю я.

— Ой, да ладно, просто мне было лень готовить… — смеется подруга.

— До конца жизни с тобой не рассчитаюсь…

— Так, Поля, я не поняла, это что вообще за настроение! Я вообще-то безвозмездно помогаю… Хотя…Когда я постарею и заведу сорок кошек, ты будешь подавать мне стакан воды и кормить моих котофеев… ведь будешь?

— Конечно, буду, — говорю искренне, улыбаюсь. Чувствую губы на своей шее. Мартынов в одном моем полотенце вышел из душа. И как я не услышала его шагов. Как вообще человек его комплекции может передвигаться настолько тихо… — Ладно, Оль, скоро приеду к вам.

— Пока, матрех, можешь не торопиться! — смеется подруга и завершает звонок.

— Я же приготовила чистое полотенце, — указываю телефоном на бедра Мартынова.

— А мне твое нравится больше… оно тобой пахнет, — утыкается носом мне в шею и опять меня нюхает.

— Маньяк, — смеюсь я, уворачиваясь от его носа. — Щекотно, Мааакс!

— Скажи еще раз…

— Что сказать?

— Вот это твое «Мааакс», слушал бы на репите! — он сжимает меня в объятиях. Сижу на барном стуле, Мартынов стоит между моих разведенных бедер. Поглаживаю пальцами его шею, а он ластится, как огромный кот.

— Надо завтракать и ехать за детьми, — говорю я.

— Так поехали, по дороге купим вкусняшек…

Смотрю и не верю. Он со мной собрался что ли?

— Ну что ты так на меня смотришь, Поль? — он кладет ладони на мои бедра, слегка сжимает пальцы. — Детям надо ко мне потихоньку привыкать… Чего тянуть…

— Макс, я…

— Ты мне до сих пор не веришь?

— Я верю, — беру в ладошки его лицо. — Просто все так быстро закрутилось… Может не будем торопиться?

— Я просто тебя подвезу, Поль. Василий уже в пути, я ему смс сбросил перед тем, как в душ идти. С минуты на минуту приедет. Давай собираться, — командует он и снимает меня со стула. Целует в макушку и, шлепнув по попке, говорит: — Это для скорости.

Иду в спальню переодеваться. Мартынов поднимается в свою комнату. Через несколько минут стучит в дверь моей спальни и говорит:

— Поль, ты скоро?

— Я готова, — открываю дверь, любуюсь мужчиной. Черные потертые джинсы, белая футболка, косуха… Мы, не сговариваясь, оделись одинаково. На мне черные джинсы с высокой талией и белая футболка.

— Вот, а я о чем говорю, — говорит он будто сам себе. — Даже фэмили лук подбирать не надо, — целует меня в висок, берет за руку и ведет за собой. В коридоре обуваемся, я накидываю куртку, беру на всякий случай сумку с документами, ключи и выхожу за Мартыновым в подъезд. Он замыкает квартиру своим ключом, берет меня за руку и ведет к лифту. Так и спускаемся к машине. Василий не подает вида, что удивлен происходящим. Открывает нам заднюю дверь Каддилака, обходит авто и садится на место водителя. По пути заезжаем в кондитерскую, Мартынов выбирает пирожные на свой вкус, попадая в яблочно. Ни одного промаха, как будто знает, что мы с детьми любим…

К Олькиному дому подъезжаем ближе к трем. Я выхожу из машины первая, иду звонить в домофон, пока Василий и Максим аккуратно берут пакеты с вкусняшками.

— Вот оно значит как, Поля?! — подскакиваю на месте от пьяного голоса Димы. Он стоит передо мной, смотрит брезгливо. — Я места себе не нахожу, ищу ее по всему городу, чтобы поговорить…а она с непонятными мужиками разъезжает… Меня прессует адвокатишка, грозя оставить ни с чем, а тебе плевать! Сссуккка ты, Поля… — он не успевает договорить, как ловит хук от… Василия. Смотрю непонимающе на водителя, потом на Максима, в двух руках держащего пакеты.

— Извините, Полина, не сдержался, — извиняется Василий. Смотрю на валяющегося в клумбе почти бывшего мужа. Вот совсем его не жалко… Кусты, которые он помял — да, а его — нет.

— Спасибо, Василий, — благодарю его и поворачиваюсь к Максиму. Он успел подойти к лавочке и поставить на нее пакеты. — Максим, давайте вместе поднимемся к Оле. У Василия ссадины… — указываю на костяшки. Василий отрицательно машет головой, а Мартынов хитро улыбается и говорит:

— Если Ольга не будет против…

— Думаю, что не будет…

Пока мы решаем вопрос, к нам подходят два молодых парня в форме ППС.

— Граждане, что происходит?

— Да вот, пьяный, свалился в клумбу, кусты замял, — говорит Максим серьезно.

— Сейчас разберемся, — кивает один из служителей закона и начинает куда-то звонить. Мы спокойно поднимаемся к Ольке на этаж. Она уже ждет в проеме приоткрытой двери. Я ей написала смс, что буду не одна. Но что нас будет трое — она не знала. Окидывает скептическим взглядом Василия, кивает ему на дверь ванной комнаты. Они уходят туда, а мы идем к детишкам. Они радуются, соскучились, мои калушатки. Макар здоровается с Мартыновым за руку и ведет его показывать, какой большой паззл они вчера собрали с Олькой и Никой. Я прохожу на кухню, вынимаю коробки из пакетов, накрываю на стол. Завариваю чай. На кухню входят Олька и Василий. Он выглядит довольным. Видимо, медсестричка ему очень понравилась. Олька выгляди смущенной, но быстро берет себя в руки.

В тесной кухоньке становится слишком мало места, когда к нам присоединяется еще и Мартынов. Усаживаем мужчин на кухонный диванчик возле окна, дети садятся на табуретки слева. Им много времени не надо, похватали сладостей и унеслись в комнату. Олька разогрела картофель, запеченный с мясом.

— Что мужчинам эти сладости… Им мясо надо, — пояснила она, когда я посмотрела на нее вопросительно. Перевожу взгляд на Мартынова. Он хитро мне подмигивает. Так вот оно что, сводничеством занимаетесь, Максим Георгич!

Вечер приходит незаметно. Василий сначала немного тушуется в присутствии босса, потом вливается в беседу. Ближе к шести он уезжает. Олька выходит его провожать.

— С каких пор ты сводником стал, м, Максим Георгич? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Сам счастлив, и хочу, чтобы все вокруг тоже счастливы были…

Ставлю тарелки в раковину и, поворачиваясь, чмокаю Максима в губы.

— Вот в чем прелесть маленькой кухни, — улыбается он и щипает меня за попу.

— Мааакс, — шикаю на него, видя, что в кухню входит Олька. Она загадочно улыбается. Похоже, что здоровяк-водитель пришелся ей по душе.

Расходимся ближе к восьми. Вызываем такси, едем домой. Мартынов по умолчанию едет с нами. Вечер заканчиваем просмотром нового мультика. Дети уходят готовиться ко сну.

— Поль, случилось что? — спрашивает Максим.

— Нет, с чего ты взял, — говорю в ответ, улыбаюсь.

— Ты не хочешь, чтобы я остался, — утвердительно говорит, смотрит на меня внимательно.

— Я этого не говорила…просто дети дома, и я не смогу…

— Поль, я могу переночевать на втором этаже, чтобы тебя не смущать. Но не уйду.

Кладу голову на его плечо, переплетаю наши пальцы в замок. Мартынов целует меня в макушку.

— Я тебе не говорил раньше…сюда приезжает два раза в неделю женщина…

Мои глаза округляются, отстраняюсь от мужчины.

— Блин, Поля, ты неправильно поняла…Лидия Семеновна — моя домоуправительница. Она живет в моем доме, иногда к маме ездит помогать по хозяйству, а сюда приезжает навести порядок и приготовить еду. Она была на больничном, поэтому вы не пересеклись. Но завтра она приедет, я вас познакомлю, — улыбается.

— Хорошо, но я и сама могу заниматься домом…

— Зачем, если есть человек, который может это сделать за тебя? А ты можешь уделить больше времени детям…и мне… — нежно шепчет на ушко и притягивает к себе за плечи. Из коридора доносятся голоса детей. Отстраняюсь, чмокаю Мартынова в щеку и иду укладывать калушаток.

— Мама, мы спаааать, — забегают они в комнату. Целуют меня, машут Мартынову. — Спокойной ночи, — и уносятся в комнату. Мартынов переводит на меня взгляд, улыбается.

— Надо бы им отдельные комнаты сообразить, — говорит задумчиво, обнимает. — Вот если бы ты переехала в мою комнату, сделали бы детскую из второй гостевой…

— Давай не будем торопиться, Макс, — выдыхаю, удивляясь его настойчивости. — Мы ведь едва знакомы, не знаем друг друга совсем…

— Поль, ну ты опять? Я ведь не мальчик, чтобы отношения скрывать…

— А у нас отношения?

— А ты так не считаешь? — он смотрит внимательно мне в глаза.

— Я не знаю…

Мартынов выдыхает тяжело, берет мои щеки в свои огромные ладони и спрашивает:

— Вот скажи мне, Полина, я тебе нравлюсь?

Задыхаюсь от такого прямого вопроса, пытаюсь отвести глаза, но Мартынов не позволяет.

— Скажи мне, Поль?!

— А ты как думаешь? — повышаю голос, но тут же беру себя в руки. — Или ты думаешь, что я с каждым встречным…

Не успеваю договорить, Мартынов закрывает мне рот поцелуем, касается нежно, но напористо. Сердце пускается в галоп.

— Если ты еще раз скажешь такую глупость… — он выдыхает мне в макушку, касается виска губами.

— Это ты задаешь глупые вопросы, Максим!

— Просто хочу услышать от тебя… Знаешь, мужчины тоже любят ушами иногда, — улыбается.

— Нравишься, — говорю тихо, утыкаюсь лбом ему в плечо.

— Вот и хорошо, Поль. Потому что это взаимно, и я не в том возрасте, когда надо перед кем-то отчитываться и чего-то ждать. Взрослые ведь люди. Чего тянуть. Дети ко мне привыкнут, ты тоже привыкай, — вновь чмокает в висок.

На столе вибрирует телефон. Мой. Оповещения сыпятся одно за другим. Беру, открываю свой инстаграм. В Директе куча сообщений. Открываю.

«Полина, сразу не поняла даже, что это ты!» и прикрепленная фотография из одного из сообществ нашего города. Наша фотография с Мартыновым, с благотворительного вечера. Я смотрю в сторону, Макс на меня. Его рука на моей талии. Открываю следующее сообщение. Фото с заголовком «Новая спутница Максима Мартынова», и коммент от клиентки «Полиночка, ты у нас теперь знаменитость». Столько сообщений, и все с вопросами и комментариями.

Оборачиваюсь к Мартынову, он стоит близко. Прикрываю глаза, чувствую, что даже уши горят.

— Макс…

— Поль, ты чего?

Отдаю ему телефон, Макс просматривает сообщения, фото. Хмурится. Потом смотрит на меня и, улыбаясь, говорит:

— Ну ведь ничего страшного не произошло, Поль… Фотки приличные, никого из нас не компрометируют…

— Я не готова вот к этому, Макс, — киваю на телефон.

— Ну уже поздно, Поль. Я не буду скрывать наши отношения. И не хочу скрывать свою женщину!

— Макс… — прикрываю глаза, ну как ему объяснить… — Я ведь тебе уже говорила… У меня не законченные отношения, я замужем вообще-то. И если в статьях мелькает моя фамилия, значит, для журналистов не проблема узнать и все остальное. А у меня обязательства перед моими детьми, понимаешь? Ладно бы только меня коснулось, но ведь и их задеть может…

Мой монолог прерывает звонок телефона Мартынова.

— Да, — говорит он строго. — Да, видел. Угу. Разберитесь с этим побыстрее…Хорошо… Спасибо, Глеб Константинович.

Я смотрю на Мартынова выжидающе, но он не успевает ничего сказать. Мой телефон загорается и на экране высвечивается видео звонок от свекрови. Этого еще не хватало. Мы с ней итак не в лучших отношениях, а тут еще развод, и журналисты…

Отвечаю на вызов.

— Добрый вечер, Светлана Николаевна, — пытаюсь улыбнуться, сажусь за стойку так, чтобы Мартынова в кадре не видно было.

— Добрый ли, Полина? — скептически вздергивает бровь. Я молча смотрю на нее. — Мне Дима говорил, что ты ушла от него к какому-то мужику, но я не хотела в это верить…Как ты могла, Полина! Оставить Димочку в таком состоянии одного! Ты же мудрая женщина, у вас двое детей…

Господи! Как же надоело слушать это все… Всегда я виновата, плохая жена!

— Я не уходила к какому-то мужику, Светлана Николаевна. Я ушла, потому что Дима постоянно пьет, а в тот день, когда я уехала с вещами, он ударил меня и чуть не изнасиловал…

— Ой, ну что ты говоришь, ерунда какая! Подумаешь, пощечину дал… значит было за что… Димочке твоего внимания не хватало… Он мужчина, ему секс нужен…

— Работы ему не хватало, Светлана Николаевна! Поэтому не нужно на меня все сваливать…

— Ну теперь-то ты с богачом, конечно, какой тебе там Дима… и даром не нужен, да, Полина? Не думала я, что ты…

— Так, стоп! — не выдерживаю я. — Наши отношения с Димой Вас не касаются! Развод — дело решенное. Нянчите сами своего сына. И обеспечивайте! Я устала, ясно? И не обязана отчитываться Вам! Да, кстати, пусть поскорее ищет работу… Я не собираюсь дальше платить за него кредит…

— Да как ты можешь, неблагодарная дрянь…

Смахиваю вызов, отключаю телефон. Моя выдержка дает трещину. Всхлипываю, закрываю лицо ладонями.

— Поль… — чувствую на плечах теплые ладони Мартынова. И скинуть бы их, но так не хочется… Он ведь, кроме Ольки, единственный человек, который меня не упрекает и поддерживает во всем. Он сделал для меня намного больше за эти дни, чем кто бы то ни было. — Не слушай бредни престарелой стервы. В ее глазах любая женщина недостойна ее сына, она ведь мать. Даже несмотря на то, что сын ничего из себя не представляет… — обнимает меня крепко, гладит по спине успокаивающе. Обнимаю в ответ, вдыхаю аромат Мартынова, прикрываю мокрые от слез глаза. — Не плачь, лисичка, скоро все наладится… Глеб Константинович обо всем позаботится…

— Спасибо, Максим, я так тебе благодарна… За все, что ты делаешь для меня…для нас…

— Глупости не говори, Поль! Как я могу не делать для своей женщины… Ты ведь моя, Поль?

Смотрю заплаканными глазами на губы Мартынова. Он такой серьезный сейчас, между бровей залегла глубокая складка. Поднимаю руку и пальцем веду по морщинке.

— Твоя, Макс, — отвечаю тихо. Максим расслабляется и вздергивает уголки губ в улыбке.

— Вот и хорошо. Значит, доверься мне! И ни о чем не волнуйся… Я все решу…

Он целует меня в губы и начинает движение вместе со мной в сторону коридора. Приподнимает меня, ставит мои ступни сверху на свои, улыбается.

— Держись крепче, лисичка. Дядя Максим ведет тебя баиньки.

Хихикаю, сразу вспоминаю своего папу. На семейных праздниках, когда он меня приглашал на танец, вот так же ставил на свои ноги. И мы танцевали… Как же я скучаю по нему… Его не стало слишком рано, а за ним и мамы…

Что-то меня понесло не в ту сторону. Смотрю на Мартынова, он крепко меня держит и идет в сторону моей комнаты. Пока я переодеваюсь, он расстилает кровать и скидывает майку. Штаны не снимает.

— Не смотри так, Полина, — улыбается на мой настороженный взгляд. — Просто полежим, хорошо? Я не уйду сейчас.

И я ему за это благодарна. Зная себя, не усну до утра. Буду думать о словах свекрови, а в итоге начну себя винить… Пусть лучше Мартынов будет здесь! Хочу отвлечься… Укладываюсь ему под бок, обнимаю. Такой теплый, вкусно пахнет. Прикрываю глаза, чувствуя его легкий поцелуй в макушку, и проваливаюсь в тревожный сон.

Максим

МАКСИМ

Не представляю, сколько терпения и силы таит в себе эта хрупкая женщина! После разговора со свекровью Полина совсем сникла. Не нашел ничего лучше, чем уложить ее спать. Утро вечера мудренее. Поля забывается тревожным сном, ее пальцы на моей груди подрагивают, дыхание то затихает, то становится шумным, будто сейчас заплачет. Но я понимаю, что она спит, и просто лежу и глажу пальцами ее плечо.

Чертовы журналисты! Испортили настроение моей девочке! Я-то уже привык к публикациям в прессе, нарастил броню. А Полина — душа ранимая. Ну ничего, привыкнет…

Не замечаю, как тоже засыпаю. Утром встаю раньше всех, выхожу из Полиной комнаты, иду в кухню. Слышу звуки посуды, значит Лидия Семеновна уже здесь. Надеваю футболку, захожу в кухню.

— Ой, Максимушка, а ты здесь? Я думала, что только Полина с детками дома… — улыбается мне эта добрейшая женщина. — Я сейчас тебе завтрак быстренько…

— Доброе утро, Лидия Семеновна. Не торопитесь, я вместе с Полиной позавтракаю, — улыбаюсь в ответ. Эта женщина стала для меня второй матерью. Немного шумная и суетливая, но рядом с ней я улыбаюсь. Как с Полиной…

— Хорошо, мой хороший… Я завела тесто на булочки… скоро будут готовы. Давай кофе тебе сварю пока… — она включает кофемашину, затем ставит передо мной чашку и начинает хлопотать по кухне. Я залипаю в телефоне, читаю новости, любуюсь нашими фотографиями из статьи про благотворительный вечер. Минут через пятнадцать в кухню входит Полина, застывает на пороге, топчется неуверенно. Поднимаю на нее глаза, улыбаюсь.

— Доброе утро, — говорю, поворачиваюсь к Лидии Семеновне. — Лидия Семеновна, познакомьтесь, это моя Полина… Поль, это Лидия Семеновна, мой близкий человек и домоуправительница…

Лидия Семеновна улыбается и по-родственному обнимает Полину.

— Как же я рада, Поленька, что ты появилась в жизни Максимушки!

Полина смущается, но прыскает со смеху.

— А то вон, какой красавец вымахал! А все одни, да один… Ох, что это я болтаю… Булочки пора ставить в духовку…

Полина с удовольствием слушает рассказы Лидии Семеновны, которая сдает меня со всеми потрохами, улыбается, рассказывает о моем детстве, как дрался с мальчишками, защищая соседскую девчонку, которую они постоянно дразнили. Ее рассказ прерывается, когда в кухню залетают два маленьких урагана.

— Очень приятно познакомиться, молодые люди… Садитесь скорее за стол, булочки готовы, и какао…

Дети с восторгом в глазах смотрят на домоуправительницу. Она явно пришлась им по душе, как и они ей.

— Отпустим родителей сегодня по делам, а, малышня? — спрашивает она их, подмигивает мне. А я и забыл, что на сегодня у нас планы. Полина непонимающе смотрит.

— Встреча, — напоминаю ей.

— Я совсем забыла… — Поля трет ладонью лоб и смотрит на часы. — Спасибо, Лидия Семеновна, все было очень вкусно…

— Мне в радость, Поленька, — улыбается женщина в ответ. — Ты не переживай, мы с детками найдем, чем заняться, — говорит улыбаясь. Поля переводит взгляд на детей, сомневается. — Мы будем готовить мясной пирог, — Лидия Семеновна поясняет и спрашивает: — Мне нужна будет помощь, могу я на вас рассчитывать, молодые люди?

— Дааа, — весело кричат дети, явно радуясь интересному занятию.

— Я, если что, буду на связи… — Полина кивает.

— Не переживай, деточка, мы справимся, — похлопывает домоуправительница по плечу Полине и возвращается к своим делам. Полина уходит готовиться к встрече. Сегодня у нас футбольный матч. Встреча больше дружеская, чем рабочая, поэтому можно расслабиться. Погода на улице солнечная, но по прогнозу конец октября не такой теплый, как хотелось бы. Не заморачиваюсь с одеждой, надеваю черные джинсы и футболку в цвет. Беру косуху, спускаюсь на первый этаж. Стучу в дверь Полины, оказывается не заперто. Улыбаюсь, оглядывая свою помощницу. Синие джинсы с высокой талией, черный укороченный топ… Загляденье! Волосы уложила просто вперед, стоит у зеркала, смотрит в отражении на меня.

— Надень сверху курточку, там прохладно, — предупреждаю я, на что Полина улыбается. Кивает, берет из шкафа утепленную джинсовку.

— Пойдет? — надевает куртку на себя, спрашивает. Куртка оверсайз, как сейчас модно. Не знаю, почему мне раньше не нравился подобный стиль, но на Полине эти безразмерные вещи смотрятся просто супер. Зная, какая она миниатюрная под широкой курткой, я начинаю заводиться. Выдыхаю, киваю Полине.

— Отлично! Нам пора, Поль, а то потом в пробку попадем.

Дети провожают нас и уносятся обратно в кухню. Мы спускаемся на парковку, запрыгиваем в машину. Сразу тянусь к Полине за поцелуем.

— Все утро об этом мечтал… — признаюсь я. Полина отвечает на мой поцелуй с такой страстью, что мы оба теряем реальность. Прихожу в себя, смотрю на ошалевшую Полину. Она сидит верхом на мне и часто дышит. Когда я успел ее перетащить к себе на колени — сам не знаю. Утыкаюсь носом в ее шею, вдыхаю любимый аромат.

— Что ты со мной сотворила, женщина!

Она целует меня в макушку и перебирается обратно на свое сиденье. Ее щеки опять красные, глаза затуманены.

— Поехали, а то в пробку попадем, — переводит тему она, и мы выезжаем со стоянки.

Добираемся быстро, и, как вип гостей, нас сразу проводят на наши места. Удобное расположение ложи позволяет видеть игру в деталях. Отдельный вход, удобные кресла, небольшой фуршетный столик с угощениями. Партнеры и заказчики присоединяются немного позже. Пока я с ними обсуждаю текущие дела, Полина стоит у бортика и наблюдает за игрой. Никто из присутствующих не бросает сальных взглядов на мою помощницу. Представил я ее сегодня как свою девушку и помощницу в одном лице. Полина сначала смутилась, но потом успокоилась.

Не могу вникнуть в суть разговора мужиков, сижу, смотрю на Полину. Красивая, невозможно отвести взгляд. Видимо, что-то почувствовав, Полина оборачивается в нашу сторону. На глазах солнечные очки, но я знаю, что она смотрит на меня. Улыбаюсь, не отводя взгляда. Она улыбается мне в ответ. Сердце срывается в бешеный ритм. Сглатываю. Видимо, стар я уже для таких эмоций, когда от одного взгляда на женщину как пьяный. Да и не встречал еще ни одной, чтобы вот так залипал… До Полины.

Она оборачивается на крик толпы. Одна из команд забила гол. Мы с мужиками и не следим за игрой. Они пьют вискарь, закусывают угощениями, что принесла официантка. Я сегодня за рулем, поэтому цежу потихоньку минералку со льдом.

После игры спускаемся на парковку, усаживаемся в машину. Полина звонит Нике и, удостоверившись, что все хорошо, смотрит на меня.

— У них все в порядке. Даже удивительно, что они так быстро сошлись с Лидией Семеновной.

— Она умеет расположить к себе, и детей и взрослых. Добрейшей души человек…

— Да, хорошая женщина… а это ее «Максимушка»… — хихикает, хулиганка.

— Поехали ко мне? — спрашиваю Полину.

— Мы и так у тебя живем, Макс, — Поля улыбается, кладет ладонь на мое колено, чуть сжимает пальцы. Выдыхаю сквозь зубы воздух, возбуждение рядом с этой женщиной — это уже привычное состояние, но я хочу большего… Хочу ее…

Полина хочет отдернуть руку, но я перехватываю ее запястье, притягиваю ближе. Кладу ее ладонь на свой пах, прикрываю глаза, когда ее пальчики сжимают меня.

— Поехали ко мне, Поль. Не в квартиру, — смотрю ей в глаза.

— Поехали, — соглашается она, и быстро отстраняется. Пока Полина не передумала, завожу мотор и быстро выезжаю с парковки. Едем долго, попадаем в пробку на выезде от стадиона, затем из города. Мое терпение лопается, когда мы проезжаем мимо лесопосадки. Резко выворачиваю руль, съезжаю с дороги прямо к деревьям, глушу мотор. Полина испуганно смотрит на меня. Рывком отстегиваю свой ремень безопасности, затем ее.

— Не могу больше ждать, Поль, — поясняю я, перетягивая ее к себе на колени. Целую жадно, не могу насытиться. Окна в машине тонированные, поэтому не переживаю о том, что кто-то нас увидит. Снимаю с Полины куртку, целую шею, ушко, прихватываю зубами мочку. Полина прижимается ко мне, ерзает возбужденно. Откидываю свое сиденье в лежачее положение, падаем с Полиной назад. Она вскрикивает от неожиданности, смеется. С ума меня сводит, лисичка.

Несмотря на плюсовую температуру за окнами, стекла запотели. Мы часто дышим, прижимаю к себе обнаженную Полину. Она расслабленно целует мою шею. Глажу ее спину пальцами, растираю капельки пота вдоль позвоночника.

— Ты просто зверь, — хихикает она. — И я с тобой становлюсь дикой, — признается и приподнимается, кусает меня за подбородок. — Не думала, что когда-то решусь на секс в машине, — ее щеки розовеют.

Довольно улыбаюсь, понимая, что это для Полины впервые. Да, хорошая машина Кадиллак, просторная. Не зря купил.

Притягиваю Полину к себе, снова чувствуя, что возбуждение возвращается.

— Неееет, Макс, иначе мы никуда не доедем сегодня. А нам еще в город возвращаться…

Быстро спрыгивает с меня на свое сиденье и принимается натягивать на себя одежду. Трусики не может найти, поэтому надевает джинсы прямо без них.

— Чувствую себя развратницей… — смеется, снова краснея. — Что ты со мной сотворил, мужчина! — возвращает мне мою же фразу она.

— Совратил в своих корыстных целях, — кидаю шутку, смеемся, заканчивая одеваться. Целую Полину, прежде чем завести мотор. Едем еще полчаса.

Дом встречает нас тишиной. Входим в прихожую, включаю свет. Полина с интересом осматривает пространство, улыбается своим мыслям. Подходит к фотографиям, которые повесила в рамках моя мама. Подхожу сзади, обнимаю Полю за талию, прижимаюсь к ней всем телом. Целую в висок.

— Это твои родители? — спрашивает Полина, указывая на фотографию.

— Да, заочно представлю, Георгий Иванович и Мария Леонидовна. А это — моя сестра, младшенькая, Ксюша, — улыбаюсь, глядя на снимки.

— Я по-другому представляла твой дом, — Полина улыбается, откидывает голову мне на плечо.

— Очень интересно, — хмыкаю. — Расскажешь?

Полина поворачивается в моих руках, улыбается, кладет ладошки мне на плечи.

— Нууу… дом в моем представлении должен был быть такой модный, со строгими линиями, все в лофтовом стиле… А у тебя тут уютно, шторы на окнах, фотографии в рамках…

Улыбаюсь, довольный, как кот, наевшийся сметаны.

— За этот уют спасибо маме и Ксюхе. Знаешь, как они взяли в оборот дизайнера… Бедная Марина (1), что ей пришлось вытерпеть…

Полина смеется в голос, утыкаясь носом мне в грудь. Подхватываю ее под попку и несу в спальню. Чувствую себя подростком, хочу все время касаться Полины, желательно без одежды. Мда, Макс, поплыл ты, мужик. Надо поторопить Грачева. Жду свободы этой женщины даже больше, чем она сама.

Открываю ногой дверь своей спальни, прохожу вглубь, опускаю все еще смеющуюся Полину на кровать. Нависаю над ней, смотрю в глаза. Они у нее невероятные. В первую встречу взгляд был словно потухший, усталый настолько, что даже было жаль ее… но сейчас я вижу совершенно другие глаза. Они улыбаются. В уголках глаз Полины лучиками расходятся небольшие морщинки. Наверно, раньше она часто улыбалась. И мне так нравится то, что рядом со мной ей комфортно, и хочется улыбаться…

Целую Полину в губы, смещаюсь к щеке, затем к ушку, на шею… Не могу остановиться, хочется зацеловать ее всю…

Вот и добрались мы до горяченького)) Кстати, у Марины будет своя история. Но это позже)

Полина

ПОЛИНА

Просто невероятный день! Подумать не могла, что тот хмурый и опасный мужчина, который меня напугал в первую встречу, окажется таким добрым, внимательным и страстным. Сижу на пассажирском сиденье внедорожника и смотрю на Максима. Он внимательно следит за дорогой, одна его рука на моем колене, второй расслабленно держит руль. Не могу сдержать улыбки, как малолетка, ей Богу! Даже стыдно за свое поведение! Но не могу ничего с собой поделать, губы сами растягиваются. Хочу, чтобы так было всегда. Вот эти бабочки в животе и мурашки от прикосновений. Я никогда не была такой чувственной, готова ластиться к Максу, как кошка! Настолько новы для меня все ощущения, которые я испытываю рядом с этим невероятным мужчиной! Словно и не чувствовала никогда раньше. А сейчас мой организм проснулся, и подкидывает мне гормоны, как дрова в топку.

Макс смотрит вперед, но начинает улыбаться.

— Полина Викторовна… Хватит на меня так смотреть! Иначе мы свернем на обочину… — его пальцы на моем бедре сжимаются чуть сильнее, разгоняя по телу мурашки. Сглатываю скопившуюся слюну, прикрываю глаза.

— Извините, Максим Георгич, — говорю с притворным сожалением, отводя взгляд на дорогу. — Я так больше не буду…

— Я тебе не буду! — угрожающе говорит он, смеясь. Тоже улыбаюсь, так тепло на душе. По радио тихонько какая-то медленная песня современных исполнителей. Макс начинает потихоньку подпевать припев:

— Самая, самая, самая моя… Завербован феромонами… тебя не описать…

Самая, самая, самая моя… Мы с тобой сорвемся за кордон, обнимем небеса…

Смотрю на него, не могу поверить своим ушам. Макс улыбается, смотрит на меня…

— Вот, Полина Викторовна, совсем мягким стал с тобой, песни пою… — он подмигивает мне, улыбается. Задерживаю дыхание, смотрю на Мартынова. Наверно, странно сейчас выгляжу. Прикрываю глаза, вдыхаю воздух. Легкие жжет от недостатка кислорода.

— Да вы романтик, Максим Георгич, — пытаюсь пошутить я. Сердце пытается выпрыгнуть, бьется диким ритмом в горле, которое я тру ладонью, надеясь успокоиться. Нельзя, Полина! Нельзя влюбляться… Хотя поздно, похоже… Втрескалась в Мартынова, как девчонка, и что с этим теперь делать — не могу представить.

Погружаюсь в свои мысли, Максим тоже молчит. Ловлю себя на том, что с этим мужчиной даже молчать комфортно. Просто слушаю мелодию, льющуюся из динамиков, смотрю в окно. В молчании доезжаем до дома. Выходим из машины. Нервно поправляю прическу. Мне кажется, что все вокруг сразу поймут, чем мы с Максом занимались. Хоть мы и приняли душ, но я ощущаю запах секса. Он настолько плотно нас окутывает, что начинаю чаще дышать. Мартынов подходит близко-близко, обнимает меня за плечи, целует в висок. Настолько простой жест, но так много для меня значит… Никто не целовал меня так раньше, кроме папы. Он поддерживал меня всегда и во всем, и чмокал в висок, прямо как сейчас Макс. На глаза наворачиваются неожиданные слезы. Пытаюсь сглотнуть подступивший комок, но не сдерживаюсь и всхлипываю.

— Поль, ты чего? — Мартынов растерянно смотрит на меня. А мне стыдно отчего-то. — Лисичка, не пугай меня так… Что стряслось, м? Я что-то сделал не так?…

— Нет, ты что… я просто… не знаю, как объяснить… расчувствовалась…

Мартынов выдыхает облегченно, обнимает крепче.

— Ты же ничего не скрываешь от меня, Поль? Мы ведь доверяем друг другу?

— Не скрываю, доверяем, да.

Макс целует меня в макушку, вздыхает.

— Успокоилась? — спрашивает неуверенно. Киваю, уткнувшись в его плечо. Вдыхаю аромат Мартынова, да, действительно, успокоилась. Даже странно ощущать себя защищенной рядом с мужчиной… — Пойдем, лисичка, там детки заждались, наверно…

Отлипаю от Макса, стираю пальцами остатки влаги с щек. Мартынов поправляет легким движением мою челку, запахивает на мне куртку, чмокает в губы и берет за руку. Поднимаемся в квартиру. Дети весело смеются, Лидия Семеновна тоже хохочет. Проходим в гостиную, где расположилась веселая компания. Они играют в настольную игру, не замечая нашего появления. Понимаю, смотря на детей, как им не хватало бабушки. Вот такой доброй, любящей бабули. Свекровь не общалась с ними так, как совсем незнакомая для детей домоуправительница Мартынова. Мне даже казалось, что калушата раздражали родную бабушку, и она никогда не приглашала их к себе погостить, да и у нас надолго в гостях не задерживалась, ссылаясь на срочные дела. А тут такой поворот. Дети с обожанием смотрят на Лидию Семеновну, и она отвечает им взаимностью. Непроизвольно сжимаю пальцами ладонь Мартынова, он смотрит на меня, улыбается, приподняв брови, типа: «Ну я же говорил, а ты волновалась…».

Наконец нас замечают, Макар и Ника несутся к нам. Мартынов подхватывает Макара на руки, подбрасывает к потолку. Мой сынишка заливисто хохочет. Ника обнимает меня. Целую ее в макушку, спрашиваю:

— Как дела, калушатки?

— Мама, бабушка Лида нас научила готовить пирог, — с восторгом в глазах говорит Ника. Мое сердце замирает.

— А еще мы приготовили ужин. Все вместе, представляешь, — громко и эмоционально говорит Макар, обхватив одной рукой шею Мартынова, второй — мою. — Получилось очень вкусно! Я сам резал помидоры и огурцы для салата, — с гордостью говорит сынок, а у меня опять ком в горле.

— Спасибо Вам, Лидия Семеновна, — говорю женщине, которая поднялась с дивана и, улыбаясь, смотрит на нас.

— Не за что, деточка. Мне в радость. У тебя замечательные детки, такие смышленые! — говорит она искренне и достает телефон. — Встаньте ближе, хочу вас сфотографировать.

Я смущаюсь, переводя взгляд на Макса. Он встает прямо, держа Макара так, чтобы малыш обнимал нас обоих. Ника встает посередине перед Макаром. Не могу отвести взгляда от улыбающегося Мартынова. Он такой довольный, смотрит на Лидию Семеновну.

— Вот здорово, — комментирует она, глядя в свой телефон. — Какие вы красивые, просто загляденье… — она подходит ближе, разворачивая к нам экран своего смартфона. Действительно, Макс очень гармонично смотрится с детьми… моими детьми… Он довольно улыбается, дети тоже. А я смотрю на него влюбленными глазами! Господи, влюбилась как девчонка! И мне так страшно, что все это может закончиться…

Пытаюсь улыбнуться, но не получается.

— Нужно срочно распечатать эту фотографию, — хлопочет в коридоре Лидия Семеновна, обуваясь. — Поставлю в рамку. Максимушка так редко улыбается… такой серьезный стал, когда только вырасти успел… — причитает женщина. Я подаю ей пальто, наконец, немного расслабившись. Это ее «Максимушка» просто огонь! Дети подбегают к домоуправительнице, обнимают. Она целует каждого в обе щеки.

— Бабушка, а когда ты еще к нам приедешь? — спрашивает Макар.

— Думаю, что на неделе приеду, а потом на выходных, — улыбается женщина, оборачиваясь ко мне. — Поленька, если нужна будет помощь, не стесняйся, звони… — мне тоже достается поцелуй в обе щеки. Мартынов тоже подходит за порцией нежности, сам целует женщину в щеки. Прощаемся, Макс закрывает дверь.

— Может, надо было отвезти Лидию Семеновну? Как она по темноте в такую даль… — спохватилась я, глядя в веселые глаза Мартынова.

— Не волнуйся, Поль, она на машине…

— Бабушка Лида водит машину? — с восторгом спрашивает Макар.

— Дааа, она еще мне на дороге фору даст, — улыбается Макс.

— А какая у нее машина? — с интересом спрашивает Ника.

— Красный Фольксваген Жук, — говорит Мартынов с гордостью.

— Ну ничего себе! — дети в восторге, в припрыжку убегают в гостиную. Начинают собирать свою игру в коробку. Раскладывают разбросанные подушки на диван. Смотрю на часы, времени почти десять.

— Так, малыши-карандаши! Время позднее, давайте купаться, чистить зубки. Я уложу вас спать, — улыбаясь говорю, наблюдая за своими такими самостоятельными и взрослыми детьми. Они убегают в сторону своей комнаты, берут полотенца и наперегонки несутся к ванной. Вздыхаю, смотря им вслед.

Мартынов подходит сзади, обнимает меня, целует в висок. Прислоняюсь к нему спиной. Так уютно и тепло в его объятьях… Даже в десятилетнем браке не чувствовала себя так…

— Ну и чего ты опять напряглась, Поль?

— Ничего, просто… неважно.

Поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. Поднимаюсь на носочки, чмокаю в губы, улыбаюсь. Максим вздыхает, обнимает меня крепче, утыкается носом мне в висок.

— Как я жил без тебя, лисичка, не представляю… — шепчет мне на ухо, а у меня мурашки по спине от его слов. Так приятно такое слышать, не передать… Чувства переполняют, обнимаю Макса, вдыхаю его аромат, пьянею от своих чувств. Из ванной слышится шум, пытаюсь отстраниться, но Мартынов не отпускает далеко. Обнимает меня за плечо. Господи, какой он большой! И весь мой… по крайней мере пока…

Дети выходят из ванной и с важным видом идут в комнату, с интересом на нас поглядывая.

— Пойду их уложу, — говорю Мартынову и, дотянувшись до его подбородка, быстро чмокаю. — Колючий, — улыбаюсь, проводя ладонью по его щеке.

— Да, надо чаще бриться, — потирает пальцами подбородок Макс, улыбаясь.

— Не надо, мне нравится, — говорю я и, смутившись своих слов, быстро выскальзываю из его объятий. Скрываюсь в комнате у детей и перевожу дыхание. О чем ты только что сказала ему, Поля… Чтобы он не брился?

Мне раньше не нравилась растительность на лице мужчин. Точнее, это вполне эстетично выглядит на других. Но у меня никогда не было мужчины с бородкой или щетиной. А у Димы и вовсе почти не было растительности на лице. А тут прямо гормоны взбесились.

Дети засыпают быстро, стоит им только коснуться головой подушек. Укрываю их одеялом, целую каждого в макушку и потихоньку выхожу из комнаты. В гостиной выключен верхний свет, горит только торшер возле кресла. Мартынов сидит на диване, раскинув руки на спинке. Его глаза прикрыты. Подхожу ближе, любуясь мужчиной. Он приоткрывает глаза, смотрит на меня из-под ресниц, улыбается, хлопая ладонью по дивану рядом с собой.

— Я думала, ты пойдешь к себе, — говорю, присаживаясь рядом с ним. Он обнимает меня за плечи рукой, притягивая ближе.

— Не хочу без тебя… — он шепчет мне в висок и целует, слегка касаясь губами. Ведет ими к уху, на шею… — Соскучился…

— Мы весь день провели вместе, — улыбаюсь я, пытаясь сдержать восторг. Ну что за мужчина!

— Все равно, — улыбается мне в плечо, слегка прикусывая. — Мне тебя мало.

Такого откровения я не ожидала. Щеки начинают гореть от смущения. Поворачиваю голову к Мартынову, смотрю в глаза. Провожу ладонью по щеке, улыбаюсь. Макс улыбается в ответ.

— Пойдем спать, лисичка, — целует меня в нос и вздыхает. Поднимается с дивана, тянет меня за собой. В мою спальню. Притормаживаю неосознанно. — Ты чего? — Макс смотрит на меня непонимающе. Сама не знаю, что меня останавливает. Просто я так не привыкла показывать свои чувства при детях… — Приставать не буду, обещаю, — говорит Мартынов, поднимая правую руку вперед ладонью.

— Хорошо, — говорю, открывая дверь и проходя внутрь первой. Макс идет за мной. Беру полотенце, целую Мартынова в щеку и иду в душ. По привычке закрываю задвижку, раздеваюсь, настраиваю температуру и становлюсь под горячие струи. Капли упруго бьют по лицу, стекая по груди и плечам. Стою так несколько минут, пока не ощущаю сквозняк… и понимаю, что я уже не одна. Макс прижимается ко мне со спины, ведет руками по плечам. Оборачиваюсь к нему, улыбается коварно. Смещает меня немного в сторону, чтобы дотянуться до рычага.

— Мы вкрутую сваримся, лисичка. Как ты моешься в таком кипятке? — спрашивает, настраивая воду чуть прохладнее. Смеюсь, глядя на то, как он морщится от горячей воды. Максим переводит рычаг на тропический душ. Сверху срывается холодный поток, заставляющий нас отпрянуть в разные стороны. — Прости, — смеется он. Холодная вода быстро сливается из труб, и когда становится теплой, мы одновременно делаем шаг навстречу друг другу. Сумасшествие, которое не отпускало весь день, но затихло, когда мы вернулись домой, накрывает с новой силой. Целуемся, не в силах оторваться друг от друга, Макс сжимает меня в объятьях, и мне так хорошо… И ему хорошо… Его возбуждение упирается мне в живот, но я не испытываю стыда или смущения. Мне нравится… все в этом мужчине нравится, несмотря на то, что, казалось бы, недавно познакомились.

Макс разворачивает меня к себе спиной, целует мою шею и плечи. Упираюсь руками в прохладный кафель стены. Этот контраст прохлады под пальцами и жара от прикосновения губ любимого мужчины сводит с ума. Прогибаюсь в спине, упираясь в него попкой. Он сжимает мои ягодицы пальцами, рычит что-то мне в шею. Мда, Поля, ты похотливая самка, оказывается. Улыбаюсь своим мыслям. Такая я себе нравлюсь намного больше прежней. Плевать, что подумают другие. Главное, что нам хорошо…

Максим

МАКСИМ

Не мог оторваться от Полины, мои руки словно примагнитились к ней. Такая потребность в близости этой женщины сводит с ума. Влюбился как мальчишка! Улыбаюсь своим мыслям. Раньше меня не прельщала мысль о том, что рядом со мной будет одна единственная женщина. Да и о женитьбе не думал. Только родители неустанно напоминали, что уже давно пора жениться. Но сейчас меня совершенно не напрягает эта мысль и я рад, что судьба свела меня с этой невероятной женщиной. Она словно с другой планеты. Нежная и ранимая в своих чувствах, но сильная и импульсивная, если дело касается ее близких. Вспомнил, как она схватила меня за грудки, когда узнала, что по моей инициативе ее уволили из салона. Как горели гневом ее глаза. Уже тогда можно было понять, что в Полине есть огонь. И я очень доволен тем, что именно рядом со мной она раскрывается. Мне, как мужчине, это очень льстит. Прижимаю к себе теснее спящую рядом Полину, целую в висок, прикрываю глаза. Надо немного поспать, иначе завтра не смогу собрать себя в кучу.

Утро наступает неожиданно быстро. Когда открываю глаза, Полины уже нет рядом. Смотрю на часы, почти семь. Встаю с кровати, оборачиваю вокруг бедер вчерашнее полотенце, в котором вышел из душа и, как воришка, выглядывая из двери, выхожу из комнаты. С кухни доносится детская болтовня, а значит, можно спокойно идти на второй этаж одеваться.

Когда спускаюсь вниз, дети уже позавтракали и собираются идти одеваться. Полина улыбается, ставит передо мной тарелку с пышным омлетом и чашку с кофе.

— А ты? — спрашиваю, глядя на одиноко стоящую перед ней кружку с латте.

— Я с детками перекусила, осталось только кофе допить… — она опускает взгляд в чашку.

— Поль, ты чего, опять? — недоумевая, смотрю на неуверенно перебирающую пальцами бока чашки Полину.

— Макс, я совсем забыла… моя машина ведь осталась возле офиса. Как я упустила этот момент, не знаю, совсем голову с тобой теряю… — сказала и смутилась своих слов.

— И я с тобой обо всем забываю, — дотянувшись до ее руки, притягиваю к себе и целую подрагивающие пальчики. — Ну ничего, я быстро поем и отвезем малышей, не переживай. Василий уже внизу.

Полина опять краснеет, но согласно кивает. Я закидываю в себя завтрак, Полина ставит посуду в посудомойку. Делаем все так, будто каждый день так было. Дети обуваются, одеваются. Полина открывает дверь, пропуская детей в подъезд. Помогаю ей надеть пальто, она выходит за детьми. Закрываю на замок дверь, спускаемся вниз на лифте. Дети довольно болтают. Выходим из подъезда, Василий нас уже ждет. Распахивает заднюю дверь, а там… Пожимаю ему руку в знак благодарности, усаживаю восторженного Макара в автокресло, пристегиваю ремни. Ника забирается следом, пристегивается. Полина пытается не показать, но я вижу, что она не ожидала такой предусмотрительности. Честно сказать, я тоже не ожидал. Помогаю Полине забраться на сиденье рядом с детьми, захлопываю дверь. Запрыгиваю на переднее сиденье, улыбаюсь. Василий тоже улыбается, смотрит в зеркало заднего вида на ребятню. Такой довольный… С чего бы это? Ловит мой вопросительный взгляд, но не комментирует ничего. Заезжаем сначала в садик Макара, затем в школу Ники. Когда девочка скрывается за дверьми школы, Василий выходит, отстегивает детское кресло, убирает в багажник. Пересаживаюсь к Полине, беру ее за руку. Она не сопротивляется, сжимает свои длинные тонкие пальчики.

— Василий, спасибо Вам… вы так предусмотрительны… — благодарит Поля.

— Это не я, Полина Викторовна, это Ольга… — отвечает он, и тут же замолкает, видимо, сболтнув лишнего.

— В каком смысле? — ротик Полины округляется от удивления, но Василий, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида только нервно передергивает плечами. Не дождавшись ответа, Поля переводит взгляд на меня.

— Я не в курсе, — пожимаю плечами я, улыбаясь.

В офисе оживленно, но в приемной непривычно пусто. А я и забыл, что Надя ушла в декрет. А от мысли, что Полина будет не рядом за столом, а за дверью, становится грустно. Беру себя в руки. Надо приводить мысли в порядок и работать, а то совсем расслабился. Целую Полину в висок, оставляя ее в приемной, сам прохожу в кабинет, оставляя дверь немного приоткрытой. Слышу, что к Полине приходят посетители, приносят документы, что-то спрашивают. Звонит рабочий телефон, она отвечает довольно профессионально. Горжусь своей девочкой! Умница она у меня!

Неделя пролетает быстро, Полина в среду и четверг работает в салоне. Дела налаживаются, клиенты потихоньку возвращаются к своему мастеру, да и реклама на страничке салона дает свои плоды. К старым клиентам присоединяются новые. В дни, когда Поля в офисе, она здорово мне помогает. В пятницу вечером у нас снова выход. Но не слишком официальный. День рождения одного из заказчиков. Полина вешает в шкаф чехол со сменной одеждой, оставляет в комнате отдыха свой волшебный чемоданчик. Теперь я знаю, что в нем косметика и всякие женские штучки. День проходит как одно мгновение, ближе к пяти Поля заглядывает в кабинет.

— Я могу собираться? — спрашивает. Смотрю на часы, вот это я закопался в бумаги, не заметил времени…

— Конечно, иди, — киваю, улыбаясь. Полина уходит, а я решаю вернуться к бумагам, чтобы не присоединиться к своей помощнице в душе. Соблазн настолько велик, что я решаю выйти в приемную и сварить кофе. Включаю кофемашину, смотрю, как темная жидкость наполняет чашку. Раздается стук в дверь, в приемную входит Грачев.

— Максим Георгиевич, добрый вечер. Полины Викторовны нет? — удивляется он, оглядывая пустое рабочее место Поли.

— Я за нее, — улыбаюсь адвокату. Он улыбается моей шутке и говорит:

— Я с новостями. Суд по бракоразводному процессу назначен на понедельник. Не удалось сделать все без присутствия Полины Викторовны.

— Мы приедем, спасибо, Глеб Константинович, — пожимаю руку адвокату, забираю у него документы. Прощаемся, возвращаюсь в кабинет, кладу документы в свой офисный портфель. Успеваю допить кофе, когда Полина открывает дверь комнаты отдыха. Не могу спокойно смотреть на это великолепие. Волосы уложены в стильном беспорядке. Открытые плечи, вырез на груди сердечком, стройная фигурка Поли то ли в костюме, то ли в комбинезоне… Черном, как всегда. Те «адовые шпильки», которые так ругала Полина после благотворительного вечера.

Перевожу взгляд с ее ступней выше, любуюсь своей женщиной. Улыбаюсь хитро, смотря в ее глаза.

— Что? — смекает она о чем я думаю. — Может, я напрашиваюсь на массаж, — смеется Полина и смущенно улыбается.

— Для того, чтобы получить массаж, не обязательно обувь неудобную носить, Поль. Достаточно просто положить свои шикарные ножки мне на колени…

— Я запомню эту информацию, — улыбается она и выходит в приемную. Иду в комнату отдыха, принимаю душ, переодеваюсь в черную рубашку и черные брюки. Оставляю верхние две пуговицы рубашки расстегнутыми, галстук не беру, все-таки это не официальная встреча. Достаю из шкафа пакет с подарком и выхожу в кабинет. Дверь в приемную приоткрыта, и я слышу голос моего программиста. Ему что, медом тут намазано? В груди разгорается огонь. Это ревность, сомнения нет. Так происходит каждый раз, когда к Полине приближается мужик ближе, чем на метр. Выхожу в приемную с каменным выражением лица. Сергей сразу прощается и быстро уходит.

— Что он хотел?

— Документы принес… — Полина смотрит на меня недоуменно.

— Мне не нравится, что он вьется вокруг тебя, — говорю строго, но Полина лишь улыбается. Подходит ближе, целует в небритую щеку. — Чего ты улыбаешься?!

— Да Вы ревнуете, Максим Георгиевич! — довольно говорит она, берет меня за руку, переплетает наши пальцы. — Не стоит, я ТЕБЯ люблю… — говорит тихо и замолкает, будто сказала это случайно. Пытается отстраниться, но я удерживаю ее рядом. — Макс… — Полина опускает ресницы, в глаза не смотрит.

— А я ТЕБЯ люблю, Поль, — говорю ей. Полина поднимает удивленные, круглые, как блюдца глаза. Улыбаюсь, целую ее губы. — Я рад, что мои чувства взаимны. И это значит, что я больше не буду скрывать наши отношения. Да, Поль. Надоело! Хочу держать тебя за руку, а не просто идти рядом по коридору. И целовать тебя, когда захочется, а не только когда мы наедине…

Полина краснеет. Она прекрасна в своей неиспорченности, я и не думал, что встречу такого не развращенного современным обществом человека. Ее смущение заставляет мое сердце биться в ускоренном ритме.

— Ну что, пойдем? — спрашиваю, чуть сильнее сжимаю в своей руке ее ладонь. Помогаю ей надеть пальто. Она кивает и послушно выходит со мной из приемной. Замыкаю дверь, веду Полину к лестнице. Навстречу попадаются редкие работники, которые еще не успели уйти домой. В их числе на первом этаже я вижу и программиста. Довольно улыбаюсь, теперь, когда я держу свою женщину за руку, ни у кого не возникнет сомнения, что она МОЯ. И никто не будет подкатывать к ней свои я… фаберже.

Филатов провожает нас взглядом побитой собаки. Да, жаль парня. Но это моя территория, и моя самочка. Господи, Мартынов, откуда такие мысли. Ну и фантазия! Усмехаюсь, Полина смотрит на меня вопросительно. Качнув головой, типа все нормально, открываю перед ней дверь. Василий уже ждет у входа. Улыбается нам, кивает. Вот мужик, кремень. Вроде и общались в неформальной обстановке, но не переходит черту начальник-подчиненный в рабочее время.

Доезжаем до ресторана быстро. Пафосное место, не люблю такие заведения. Но куда деваться, Пушкин любит пустить пыль в глаза. Входим в зал, оставив верхнюю одежду в гардеробе. Плечи Полины расправляются еще сильнее. Любуюсь ее аристократической осанкой, беру за руку. Боковым зрением вижу какое-то оживление. Ну конечно, журналисты… Они ловят нас возле красиво оформленной фотозоны. Делают несколько снимков, но не успевают засыпать вопросами. К нам подходит именинник. Отдаю ему подарок, пожимаю руку. Полина удивлена, но быстро берет себя в руки, сдержанно поздравляет Пушкина. Он пытается приобнять Полю, но натыкается на мой острый взгляд. Поднимает ладони вверх в примирительном жесте, показывает направление к нашему столику. Веду Полину, улыбаясь. Сейчас для лисички будет сюрприз. Главное остаться после этого целым и невредимым.

Полина

ПОЛИНА

Вот это новости. Оказывается именинник Пушкин. Господи, хоть бы при нем так не назвать! Вот позорище будет! Александр Сергеевич принимает поздравления, тянется обниматься. Похоже, он уже успел отметить праздник. Улыбаюсь, когда хозяин вечера натыкается на взгляд Мартынова. Макс такой милый в своей ревности, не могу просто! Пушкин показывает нам направление к столику. Мартынов берет меня за руку, идем с ним через зал. Гости оборачиваются нам вслед. Некоторые женщины кривят силиконовые губы. Ну понятно, отвергнутые. Улыбаюсь, видя довольное лицо Мартынова. Он сияет как начищенный самовар, ведет меня к выделенным для нас местам. Подходим ближе… Господи… Меня словно окатили кипятком. Кожа начинает гореть, сжимаю руку Макса. Ну как он мог мне не сказать…

За столиком сидят четверо. Мужчина и женщина в возрасте и молодая пара. Ну как молодая, девушка лет двадцати пяти и мужчина возраста Макса.

Это же родители и сестра Мартынова! Вот интриган! Мама Максима встает с места, следом за ней и отец.

— Максим, наконец-то вы пришли! — говорит отец. — А то мы уже заскучали.

— Познакомь нас, сынок, — говорит его мать, не отрываясь смотря мне в глаза. Ее выражение лица такое одухотворенное, что мне становится не по себе.

— Ну, заочно вы уже знакомы, — довольно улыбается Мартынов. — Полина, это Георгий Иванович и Мария Леонидовна, мои родители, — он делает паузу, приобнимает меня за талию. — Ксения Георгиевна, моя любимая сестрица, и ее муж, Демид Александрович Костровский.

— Можно просто Ксюша.

— Можно просто Демид, — говорят одновременно и смеются.

— Дорогие родственники, позвольте представить, моя Полина, — улыбается Мартынов. Приветливо киваю.

— Приятно познакомиться, — говорю, пытаясь улыбнуться. Мама Макса умилительно складывает ладошки вместе, глаза ее становятся влажными.

— Ну наконец-то! Нам-то как приятно, правда, Георгий? — отец Макса одобрительно кивает, а Мария Леонидовна продолжает. — Вы такая красивая пара! — восклицает, а затем шепотом мне на ухо. — Мы так рады, дочка, — обнимает меня за плечи, вздыхает, отстраняется. — Ну что же мы стоим, присаживайтесь!

Макс садится рядом с Демидом. Я рядом с Марией Леонидовной. Сначала чувствую себя не в своей тарелке под любопытными взглядами родственников Мартынова. Но он держит меня за руку и я немного успокаиваюсь. Затем вечер набирает обороты, начинается шоу-программа. Гости устремляют внимание на сцену и на некоторое время все забывают о нас с Максимом.

Мою щеку печет весь вечер. Так происходит, когда кто-то пристально смотрит. Пока все за нашим столом увлечены происходящим на сцене, поворачиваю голову и натыкаюсь на пристальный злой взгляд женщины. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не выражение лица. Такое ощущение, что она еле сдерживается, чтобы не скривиться. Догадываюсь, конечно, почему она так на меня смотрит. И даже не отводит свой брезгливый взгляд, когда я смотрю на нее. Ну, в общем-то, мне наплевать на обиженную женщину, которая прожигает меня пол вечера своими черными глазищами. Отворачиваюсь, когда Макс сжимает чуть сильнее мою руку.

— Ты чего застыла, Поль? — спрашивает он.

— Во мне сейчас просмотрят дыру, — говорю я, показывая взглядом в сторону высокомерной дамочки. Макс не сразу, но оборачивается в нужную сторону. Кривит губы недовольно.

— Твою ж за ногу! — ругается себе под нос.

Наблюдаю изредка за женщиной-коршуном, она налегает на шампанское. Официанты не успевают подливать напиток ей в бокал. Стараюсь не проявлять своего интереса, но Мария Леонидовна замечает мой взгляд. Касается моей руки, склоняется ближе и говорит на ухо:

— Поленька, я так понимаю, что Максим тебя не предупредил… Но я как его мать, должна сказать. Эта неприятная женщина — бывшая невеста Максима. Они были вместе четыре года…и, слава Богу, расстались. Потом Максим тебе сам расскажет. Прошло семь лет, а она все не успокоится, постоянно делает пакости… Судя по ее поведению, она уже пьяна, и вполне может подойти и устроить скандал. Я очень надеюсь, что ты…ты должна быть готова к потоку негатива, Поленька.

Прикрываю глаза, выдыхаю. Ну примерно так я и думала. Не может посторонняя женщина так смотреть. Пока я слушаю Марию Леонидовну, дамочка за соседним столом поднимается и идет в нашу сторону.

— Ну прямо семейная идиллия! Все семейство в сборе, да еще и новая подстилка Максика, — она неприятно хмыкает, смотрит на меня. — И как тебе быть одной из нескольких? Знаешь, Макс всегда был очень любвеобильным… — она икает. Похоже, перебрала с алкоголем.

— Регина, ты как всегда пьяна и совершенно бестактна! — говорит отец Макса.

— Ну вам-то я всегда была как кость в горле, — говорит она обиженно. Снова икает, ее тело качается, словно на ветру. Не смотрю на нее. Надо же себя так не уважать, чтобы подойти к бывшему и еще что-то предъявлять… Сижу на краешке стула, стараясь не ударить в грязь лицом, молчу. Мартынов по-прежнему держит меня за руку, поглаживает большим пальцем мое запястье.

— Ты пьяна, Регина, — вмешивается Ксюша. — Пойди, проветрись…

— Тебя, мелкая, спросить забыла, что мне делать… — она повышает голос. На наш столик начинают оборачиваться гости. Ведет себя неподобающе Регина, а стыдно почему-то мне…

Поднимаю взгляд и вижу, как к нам быстрым шагом спешит именинник. Он подхватывает Регину под локоток и пытается увести. Она сопротивляется, но все же Пушкину удается ее забрать. Они скрываются за дверью недалеко от сцены. Выдыхаю облегченно. Макс целует мое запястье.

— Извини, я не знал, что Пушкин ее пригласил, — в его голосе столько сожаления, что мне становится не по себе.

— Ты-то тут причем? — пытаюсь расслабиться, но не получается. Спину словно заклинило в прямом положении.

— Вовремя Пушкин подоспел, — говорит Георгий Иванович. — Полина, я надеюсь на то, что Вы не будете принимать все на свой счет. Обиженная женщина может наговорить что угодно. Но вы с Максимом должны доверять друг другу…

— Мы доверяем, пап, — говорит Мартынов и смотрит на меня выжидающе. — Доверяем же?

Киваю и сжимаю его пальцы. Максим улыбается, тянется ко мне, целует в висок. Обожаю, когда он так делает. Этот невинный жест значит для меня даже больше, чем признания. Улыбаюсь, ловлю на себе довольные взгляды родственников Мартынова. Его сестра нагибается над столом и говорит:

— Ты настоящая вообще?

— Не поняла вопроса, — говорю в замешательстве.

— Не обращай внимания, — говорит Демид и целует жену в щеку. Какие они красивые, глаз не оторвать!

— Потанцуем? — неожиданно спрашивает Макс и, дождавшись моего кивка, поднимается со стула. Подает мне руку, ведет на импровизированный танцпол перед сценой. Вокалист исполняет песню «Lady in red”, Макс прижимает меня к себе и ведет в танце. Я немного расслабляюсь, смотрю в глаза Мартынова. В них столько всего скрыто… Обнимаю его за шею, стоим качаемся. Закрываю глаза, чтобы просто насладиться моментом. Макс касается моего лба своим, сжимает меня чуть сильнее. Выдыхаю ему в губы, он легко касается поцелуем.

— Поехали домой, Поль? — в его голосе столько надежды, что не могу ему отказать. Открываю глаза, смотрю сначала на моего мужчину, затем вокруг. Ксения и Демид танцуют неподалеку. Родители Макса сидят за столиком и о чем-то шепчутся, поглядывая то на нас, то на Ксюшу. Улыбаюсь, сама не знаю чему. Мне нравится семья Максима. Они такие дружелюбные, с ними тепло и спокойно. Давно не чувствовала себя настолько комфортно.

Когда песня затихает, возвращаемся к столику, прощаемся со всеми. Подходим к имениннику. Он немного взволнован, извиняется за неподобающее поведение своей сестры. Огооо, ну ничего себе, поворот. И подумать не могла, что они с Региной могут быть родственниками. Стараюсь скрыть свое удивление, и, как мне кажется, это мне вполне удается. Выходим в холл, забираем из гардероба верхнюю одежду. Накидываю пальто на плечи, но Мартынов не позволяет мне так выйти на улицу. Заставляет надеть пальто «по-человечески», застегивает на все пуговицы и только потом отпускает меня. Выходим на крыльцо ресторана, а на улице погода сделала сюрприз. Дождь льет как из ведра. Хорошо, что Василий подогнал машину к самым ступенькам, и мы не успеваем вымокнуть. Запрыгиваем в салон автомобиля, Василий трогается с места, без лишних вопросов везет нас домой. По дороге молчим, я ничего не спрашиваю, а Мартынов сам не рассказывает. Поднимаемся в квартиру тоже молча, но Макс не выпускает моей руки из своей большой теплой ладони. Мои же пальцы словно заледенели, так бывает, когда я сильно нервничаю. И хотя сегодня все обошлось, но неприятный осадок остался.