Не смей

Глава 40

Камилла

Три часа. Мы просидели за столом с моими бабушкой и дедушкой целых три часа! Я искусала себе все губы. Щёки с внутренней стороны были истерзаны. Если бы у меня была привычка грызть ногти, я уверена, что мой маникюр сегодня был бы безнадёжно испорчен.

Казалось, что Кирилл чувствовал себя с моими родными, как рыба в воде. Хотя, по пути ко мне домой, он нервничал не по-детски. Но, судя по всему, собрался и постарался расслабиться.

Бабушка выловила меня на выходе из ванной, и затолкала обратно. Никогда не видела её такой оживлённой. Глаза горели, как у девчонки.

- Ты бы видела, как он на тебя смотрит, девочка моя! – Трясла меня за плечи, словно это ей сейчас глазки строили. – Не вздумай брыкаться! – Меняется в лице, сводя светлые брови на переносице. – Упустишь его, я сама лично тебя высеку лозиной!

Конечно, не высечет, но наверняка всю душу из меня вытрясет… я знаю бабушку…

Как ему удалось обаять её за такое короткое время?

Проводив Кирилла, я разлеглась на своей кровати, и мечтательно уставилась в потолок.

Он так сильно изменил меня. За такой короткий срок.

Я не могла выйти из состояния постоянных переживаний. Я винила себя в потере ребёнка, я каждый божий день возвращалась мыслями к тому моменту, когда почувствовала первые недомогания. А потом слова врача, о том, что моего ребёнка не удалось спасти. Мне не дали на него взглянуть. Хотя, это был, хоть и не до конца сформировавшийся, но человечек. Крошечный, невинный…

Уже сейчас я понимаю, что это было правильным решением. Если бы я его увидела… даже не знаю, смогла бы я это пережить? Не представляю, какого это, смотреть на своё мёртвое дитя…

И я изо дня в день прокручивала в голове эти мысли. Они съедали меня, мучили. Превращали в озлобленного человека без цели. Без смысла. Просто злиться на весь мир. Вот, что было для меня смыслом.

А потом появился он. Терпел мои выходки, мои грубые слова. Незаметно прокладывал тёплую дорожку к моему сердцу. Наши с ним глупые, но такие отчаянные перепалки, возвращали меня в реальность. Клешнями вытаскивали из трясины злобы на весь мир. Он перетягивал одеяло на себя, принимал все мои ядовитые выпады на себя. И я сама не заметила, как неприязнь и раздражение превратились во что-то большее. Во что-то тёплое, что так и рвалось наружу.

Я поднялась с постели и достала из сумки телефон.

Включив его всего лишь раз, вчера поздно вечером, и на пару минут, я позвонила бабушке, чтобы предупредить её о том, что останусь на ночь в доме у Соболевых. Отзвонилась и пролистала сообщения. Увидела, как минимум шесть оповещений о том, что мне пытался дозвониться Денис, и снова выключила телефон.

Сегодня ночью, в ответ на его откровения, я поделилась своими. Я рассказала всё, что происходило между мной и Денисом за последние пару месяцев. Я рассказала ему о том, как мой бывший меня ударил. Впервые за несколько лет, что мы были вместе. И о найденных наркотиках тоже рассказала.

- Значит, я оказался прав… – Подытожил Соболев, видимо, вспоминая, как сам стал свидетелем его неадекватного состояния.

- Я сегодня куплю тебе новую сим-карту, Ками. А как только мы закончим ремонт… – От нечаянного напоминания мне становится стыдно. Я недобросовестно выполняю свою работу… делаю для себя вывод: нужно работать с теми людьми, с которыми тебя не связывает ничего, кроме рабочих моментов. Иначе… о профессионализме не может быть и речи… – Ты переедешь ко мне.

Я не стала спорить и портить момент. Хотя, эта идея не кажется мне такой уж плохой, но я считаю, что говорить об этом пока ещё рано.

Он заманил меня в цирк, который я, к слову, не очень люблю. Из-за подневольных животных, которых мне всегда было жаль. Из-за клоунов, что всегда вызывали во мне неподдельный ужас. Но Соболеву удалось меня подкупить знакомством с его младшей сестрой, и тем, что ни животных, ни клоунов в программе не предвидится. Шоу акробатов.

За всю свою жизнь в цирке я была не более трёх раз. И этого мне хватило. Но предстоящий поход, я ждала с нетерпением.

Поставив телефон на зарядку, я скинула с себя тряпки, и, запаковав себя в тёплый халат, отправилась в душ. На сегодняшний день, у меня были планы. Я собиралась привести себя в порядок, выцепить Сашку, и затащить её с собой в интересное местечко.

Мой бывший одноклассник Лёня, который всегда увлекался живописью, работает сейчас в модном тату-салоне. В моей голове лет с шестнадцати засела мысль о маленькой и символичной татуировке. Но обстоятельства сложились иначе, и мне было не до того.

Но после сегодняшней ночи, я всё же решилась. Миниатюрная буква “Ж” будет красоваться на моем запястье. Она будет символизировать жизнь. Движение вперёд. И только я буду знать, что этот символ делится на две части. Ровно посередине, вырисовывая две буквы “К”. Кирилл и Камилла…

- Мы с Ритой съезжаемся.

Гарик, с довольной рожей, тянется за очередной порцией мясного салата, приготовленного лично Антоном полчаса назад.

- Да ну на хуй? – Удивляется Горький, тут же оглядываясь назад. Он обещал Варе не ругаться при ней. – Созрел?

- Я давно созрел. Ритка выделывалась.

- Я вообще не понимаю, почему ты с ней так возишься… ты же знаешь её, как облупленную. Её вообще спрашивать не надо… – Заключает Антон, снова оглядываясь. Захар отошёл с телефоном в соседнюю комнату. И некоторые вещи ему необязательно слышать. – Её надо, как котёнка… за шкварник, и потащил… – Шепчет Игорю и заходится смехом, когда лицо брата вытягивается.

- Вот именно таким образом у нас и состоится её переезд… – Гарик деловито поддевает вилкой кусок свинины и забрасывает себе в рот. – Только Авдееву не говори.

- Харыч?! – Тут же подхватывает Горький, и издевательски подмигивает блондину. – Ты тут кое-что интересное пропускаешь!

Гарик резко отодвигает свой стул, и, не задумываясь ни на секунду, бросает в брюнета вилку. Горький в последний момент успевает согнуться, уворачиваясь от холодного оружия. Слышит, как та звенит, сталкиваясь с напольной плиткой.

- Ты убить меня решил?! – Смеётся, и поднимается со своего стула.

- Дерьмовый у тебя салат. – Цедит Гарик и демонстративно отталкивает от себя пустую тарелку.

- Я вижу… – Антон подкатывает глаза и достаёт из кармана телефон. – Где Соболев?

- Позвони и узнай.

Игорь встаёт из-за стола и нехотя поднимает вилку. Бросает ту в раковину и включает воду. Моет за собой посуду, отмечая, что давно уже хочет вот так же. С Ритой. На кухне. Готовить. Дурачиться, есть. А потом идти спать. Или не спать…

- Что тут у вас было? Чего орали?

Вернувшийся Авдеев, забрал из рук Гарика вымытую тарелку, схватил вилку, что недавно летала по кухне, и уселся на место Антона.

- Семейные разборки… – Уточняет Антон, и прижимает к уху телефон. Смотрит, как Харыч накладывает себе в тарелку сразу две порции и прячет усмешку. Вечно голодный… – Приятного аппетита. – Бросает другу, слушая гудки. – Гарик сказал, что салат – объеденье!

Кирилл

Вот так день…

Решение поговорить за круглым столом с её роднёй, оказалось совершенно спонтанным. Но, как говорится, слово не воробей. Сказанного не вернёшь. И раз уж я предложил, а она, не раздумывая, согласилась, мы позавтракали и, одолжив автомобиль отца, отправились к её деду. И к бабушке, разумеется.

Я ждал чего угодно, но не такого тёплого приёма.

Я часто задавался вопросом, каков Пётр Михайлович вне стен больницы? Так вот… совершенно другой. Небо и земля. Ни тебе вечно сдвинутых густых бровей, ни недовольно поджатых губ, ни ядовитого сарказма. Удивил, так удивил.

Я сто лет не ел блинов. Да ещё с начинкой. С мясом, с творогом, с печенью, с рисом и яйцом… Пирог, от которого пахло яблоками и корицей. Зелёный борщ. Просто, какой-то гастрономический рай для такого, как я.

Мне пришлось отказаться от предложенных пятидесяти грамм, но я с удовольствием выпил травяной чай. Думаю, что проверку на пьянство я прошёл.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍После обеда, я обещал и своей бабушке заехать в гости. И, кажется, сегодня у меня будет перегруженное меню.

Дружеские посиделки с Петром Михайловичем и его дражайшей супругой, мне понравились. Если честно, освоился я довольно-таки быстро. За столом мы даже ни разу не вспомнили инцидент на парковке, когда я по-свински расчищал себе путь, за счёт миниатюрной машины Камиллы. Сейчас стыдно…

Оставшись наедине с главой семейства, я слегка напрягся, ожидая подвоха с его стороны. Но единственное, что я услышал от него, это беспокойство, связанное с ублюдком Денисом. Эта мразь решила пройтись по всем. Конченный.

- Я волнуюсь. Не знаю, что у него на уме, Кирилл. Но он бы не стал заявляться к нам не имея конкретной цели. Понимаешь меня?

- Я предупредил его, чтобы он больше не появлялся рядом с Камиллой или с вами, Пётр Михайлович. – Пытаюсь уверить старика в том, что всё под контролем.

- Просто присматривай за ней хорошо. Договорились? – Он снимает с носа очки, и трёт переносицу пальцами.

- По-другому и быть не может. – Улыбаюсь и отодвигаю от себя пустую кружку. – Всё будет хорошо, Пётр Михайлович.

- Ты когда на работу думаешь? – Старик ехидно мне улыбается, меняя тему, и от этой его ухмылочки, мне становится не по себе. – Много отдыхать тоже вредно, молодой человек.

- Через пару дней буду, как штык. – Выжимаю из себя улыбку и чувствую, что мои рабочие будни будут, ох какими насыщенными…

- Проснулась, Спящая красавица?

Саша раздирает свои веки, и даже тусклый свет кажется ей сейчас мучительно ярким и болезненным. Перед глазами расплывается чьё-то лицо, но голос кажется очень знакомым.

- Где я? – Девушка пытается осмотреться, но пелена перед глазами не позволяет этого сделать. Ей холодно. Зубы начинают отбивать чечётку. Язык почти не шевелится. Ощущение, что он распух… руки на запястьях свело. Она не может ими пошевелить. Ноги не чувствуют пальцев. Шея ноет, словно ей на плечи водрузили коромысло с десятью полными вёдрами.

- Дома.

Чья-то рука оглаживает её лицо, и заправляет выбившиеся кудри за ухо.

- Что? – Всё ещё не придя в себя.

- Временный дом, тоже дом.

Вуаль с глаз начинает падать, и лицо напротив приобретает чёткие очертания. Денис.

- Что ты сделал со мной? – Понимая, что находится под воздействием чего-то, в чем она совершенно не разбирается.

- Ты спала настоящим лошадиным сном, Саня. – Парень тихо смеётся и подносит к её губам маленькую бутылку с жидкость. На вид вода. А там… чёрт не разберёт… – Попей.

Она открывает рот, и позволяет Денису напоить её. Вода. Кажется, что, всё-таки, вода.

- Что тебе нужно? – Девушка отрывает губы от пластикового горлышка.

- Ничего особенного. – Парень убирает бутылку, и садится напротив дряхлого дивана на корточки. – Мне нужно, чтобы Ками спасла свою любимую подружку…