Нечем дышать

3 сентября

Самагаун, Горкха, Непал

3500 метров

Привет всем из очаровательной деревушки Самагаун! Мы добрались.

Ну, мы все, кроме главного человека – Чарльза Маквея. Не переживайте; он не отказался от своей миссии. Остался в Катманду, чтобы закончить какие-то организационные дела. Кажется, на фоне бумажной работы, бюрократических проволочек и сбора денег вопросы логистики для миссии – это более сложное испытание, чем само восхождение.

В альпинизме все зависит от удачи – даже то, чтобы добраться до горы. Сильный ливень грозил задержать нас в Катманду, но, к счастью, дождь прекратился на достаточно длительный промежуток времени, чтобы мы смогли добраться до вертолетов. Путь до Самагауна, ближайшей к Манаслу деревне, занял бы неделю (хотя наши шерпы, по общему мнению, преодолели бы это расстояние за пару дней), поэтому Дуг решил, что разумно будет лететь.

Что это был за полет! Сразу после двух часов дня мы взлетели и пошли на малой высоте над раскинувшимся внизу Катманду, вдоль извилистой реки, уворачиваясь от облаков и продираясь сквозь дождь. Вскоре мешанина зданий уступила место зеленым террасам и джунглям, на которых небесно-голубыми точками были разбросаны крыши домов – с высоты трудно было понять, как люди добираются до своего стоящего на отшибе жилья. После короткой остановки на дозаправку мы поднялись выше, и пейзаж снова изменился: на этот раз под нами были сосновые леса и горные хребты, а по обе стороны, с уступов, водопадами срывались потоки воды. Скажу честно: только ради того, чтобы увидеть всю эту красоту с вертолета, стоило попасть в экспедицию.

Самагаун расположен у подножия Манаслу, но гора упорно прячется за скоплением облаков – ведь сейчас конец сезона муссонов – и пока что не показала свое лицо. Предвкушение становится острее.

Я пишу это в местной чайной рядом с ревущим огнем. Хозяйка гостиницы, Шаши, приготовила кофе с молоком, и я уже запустила руку в свой запас вкусняшек. За деревянными столами сидят альпинисты со всего мира, и мы все готовимся отправиться в главное приключение нашей жизни.

Как известно многим из тех, кто читает это, я стала знаменитой после неудачной попытки восхождения. Но Чарльз обладает удивительной способностью вселять уверенность даже в самых неуверенных. Я знаю, что под его руководством у меня все получится. Он излучает успех каждой клеточкой своего тела. За то короткое время, что я провела с ним в Катманду, стало ясно, что Чарльз вдохновил целое поколение альпинистов. Он принадлежит к тому типу людей, которых мы должны прославлять. Каждый его шаг на горе приближает изменение наших представлений о том, чего способно достичь человеческое тело в самых неблагоприятных условиях. И для меня большая честь идти вместе с ним по этому пути.

Какой у нас следующий этап? Так как мы уже на высоте, мы проведем здесь день, чтобы привыкнуть к разреженному воздуху. А потом основной темой приключения станет соблюдение старой альпинистской максимы: «Поднимайся высоко, спи низко», чтобы организмы приспособились к большим высотам. Это включает в себя ротации, то есть когда ходишь вверх и вниз по одному и тому же маршруту и каждый раз сталкиваешься с одними и теми же ужасающими препятствиями: нависающими над тобой сераками, глубокими расселинами и почти вертикальными ледяными стенами.

Естественно, Чарльз преодолевает все это без дополнительного кислорода и без перил. Он знаменит тем, что умеет великолепно адаптироваться к высоте и передвигаться на восьми тысячах с той же легкостью, что и на уровне моря.

Ну а я… А что я? Я плохо представляю, как справлюсь даже с дополнительным кислородом. Заранее это выяснить невозможно, да и способа в полной мере подготовить организм не существует. Мне только и остается, что брести вперед, пока не достигну вершины… или не получу указание повернуть назад.

И, конечно, подъем на вершину – это только половина битвы. Многие альпинисты говорят, что спуск – не менее трудное испытание.

Так что пожелайте мне удачи! Она мне понадобится. На горе может случиться что угодно.

4

Солнце вынырнуло из-за горы и залило лучами террасу чайного домика. Сесили держала в руках чашку, над которой змеился пар, ее блокнот и ручка лежали на столе. Она облокотилась на перила, и те предательски заскрипели. Внизу, под террасой, блеял козел. Все остальное вокруг было погружено в тишину.

Для многих час был ранний, поэтому Сесили любовалась видами, проникаясь атмосферой в одиночестве. Телефон заряжался в номере, фотоаппарат так и лежал в сумке. Вместо того чтобы документировать момент, она сделала еще один глоток чаю и устремила взгляд вдаль.

Острые как бритва пики главной и восточной вершин пронзали небо, напоминая раздвоенный хвост левиафана в глубоком синем море. По сравнению с горой Сесили чувствовала себя крохотной. Песчинкой. Ей до сих пор не верилось, что она собирается дойти до вершины.

Не наглость ли это – даже пытаться дойти?

Но ради этого она поставила на карту все. Свою карьеру. Свои финансы. Свой дом. Так что сейчас нужно сосредоточиться на горе, высящейся впереди.

Из кухни долетел запах пури, традиционного непальского жареного хлеба. Из номеров потянулись постояльцы. На другой стороне улицы, на террасе еще одной, окрашенной в голубой цвет, гостиницы тоже появились люди. Они потягивались и вдыхали свежий воздух Гималаев.

– Волшебно, правда?

Это была Элиз в теплой куртке из розового флиса и вязаной шапочке. Ее сопровождали два француза из команды «Высотного экстрима», с которыми они познакомились прошлым вечером. Сесили посмотрела в блокнот, вспоминая их имена. Ага, Ален и Кристоф. Они пешком пришли из Катманду и собирались провести в Самагауне пару дней, чтобы акклиматизироваться, прежде чем двигаться в базовый лагерь.

– Выглядит нереально.

Один из мужчин – Сесили решила, что это Ален, – стоял рядом с Элиз. Вчера вечером он развлекал всех историями о своем последнем восхождении. Где это было, в Афганистане? Сесили не знала, что это за гора, но название звучало солидно и угрожающе.

Как много гор, как много историй, как много собственных «я», как много зазубрин… Трудно все их упорядочить.

– Это будет проще простого, – сказал Кристоф, фотографируя пейзаж камерой телефона.

– Что? – изумилась Сесили, уставившись на него.

Он пожал плечами.

– Ладно тебе. Манаслу – несложная гора. За этот год на нее поднялись двести пятьдесят человек. Страховочная команда уже во втором лагере. Это как высокогорная виа феррата[12].

Ей стало обидно за Манаслу. Она проходила по виа феррата в Озерном крае – по «железной тропе» с металлическими лестницами и широкими мостами, которые превращали сложные маршруты в безопасные. Но этот маршрут даже с перилами будет в тысячу раз труднее.

– Манаслу известна как «гора-убийца».

Кристоф хмыкнул.

– В тот или иной год каждая гора становится убийцей. Сейчас Манаслу – такой же коммерческий проект, как Эверест.

– Тогда зачем ты приехал?

Вокруг вершины снова стали собираться облака, окутывая ее подобием покрывала. Должно быть, ветер там, наверху, невероятно сильный.

– А почему бы и нет?

Сесили уже открыла было рот, собираясь ответить, но его приятель, Ален, опередил ее:

– Не обращай на него внимания. Он любит шутить. Ты права: Манаслу опасна. Все большие горы опасны. Из-за этого риска я долго держался подальше от восьмитысячников.

Сесили устремила взгляд на Алена. Элиз и Кристоф перемещались по террасе, делая фотографии.

– Что заставило тебя передумать?

– Я приехал сюда в память о своем друге, Пьере Шарруэне. – На его лице промелькнула тень. – В прошлом году он погиб на Эвересте.

Сесили ахнула:

– Сожалею. А что случилось?

– Мы точно не знаем. Кажется, он исчез на обратном пути к четвертому лагерю. Но до вершины дошел. – Ален вывел на экран своего телефона фотографию молодого мужчины в синих светоотражающих солнцезащитных очках. Мужчина стоял на коленях перед множеством молитвенных флажков на плоской вершине Эвереста. – Фото сделал его шерпа. Пьер был очень опытным альпинистом…

– Наверное, тяжело вот так терять друзей.

– Более чем тяжело. Это непостижимо. – Ален вздохнул. – В зоне смерти невозможно проводить полноценные поиски, не говоря уже о расследовании. Я приехал сюда, чтобы оставить флажок на вершине, в память о нем.

– Все это очень трогательно. Подожди… расследование? А зачем?

– Мне трудно об этом говорить. – Его голос дрогнул, и он, отвернувшись, посмотрел на гору.

Сесили хотелось утешить его. Она чувствовала, что его скорбь – это пропасть, которую не поможет преодолеть дружеское прикосновение, однако должна была сделать хоть что-то.

– Конечно. Выпьешь чаю?

Сесили взяла флягу, которую дала ей Шаши, и наполнила одну из чашек, расставленных на столе. Ален с натянутой улыбкой взял ее и сделал глоток. Его плечи немного расслабились. Чай всегда помогал.

Сесили проследила за его взглядом, стараясь не выдать свое волнение.

– Надеюсь, нашей экспедиции повезет больше.

– Альпинизм опасен. Это знает любой, кто проводит время на высокогорных пиках. Но определенные происшествия просто не должны случаться.

– Ты говоришь о том, что случилось с Пьером?

Он снова вздохнул и отвернулся.

– Прости, – поспешно добавила Сесили. – Ты не обязан рассказывать мне.

– Дело не в этом… Я и сам хотел бы знать больше. Его шерпа утверждал, что Пьер отстегнулся от перил, чтобы облегчиться, а потом сорвался. Но Пьер никогда не отступил бы в сторону от маршрута. В этом я уверен. – Глаза француза блеснули, в голосе зазвучал гнев.

– А он мог страдать от горной болезни? Может, у него закружилась голова…

– Не исключено.

Сесили внимательно всмотрелась в его лицо.

– Но ты так не считаешь.

Ален колебался, дуя на свой чай.

– Да, не считаю. – Он заговорил так тихо, что ей пришлось наклониться: – И у меня есть для этого основания: я говорил с ним. После того как он добрался до вершины, по спутниковому телефону. Тон его был совсем не радостным. Пьер сказал, что он один, что шерпа отстал и что кто-то преследует его. Что он боится, что этот человек хочет причинить ему вред. Я тогда подумал: «О господи, у него горная болезнь; у него галлюцинации…» И все же я никогда не слышал, чтобы он говорилтаким голосом. В нем звучал неприкрытый… ужас. Прежде чем я успел ответить, связь оборвалась. А потом я узнал, что Пьер не вернулся в четвертый лагерь. Вот так. – Он щелкнул пальцами. – Пропал. Великолепный альпинист исчез.

– Ты думаешь, что кто-то действительно что-то сделал с ним?

Ален со стуком поставил чашку на стол.

– Тут кое-что не стыкуется. Вот поэтому я и приехал сюда. Да, я хочу оставить флажок, но еще желаю задать некоторые вопросы. И поэтому иду в той же команде, что и он, и с тем же проводником.

– Кто это?

– Дарио Трэверс. Я просто хочу понять, что случилось там на самом деле. Такой опытный альпинист, как Пьер, не мог оступиться.

Сесили опустила взгляд и обнаружила, что Ален с силой сжимает перила. И поняла, что нужно сделать. Она буквально услышала, как Джеймс – профессиональный горный журналист – орет, чтобы она задавала вопросы. Он бы уже вовсю тут вынюхивал, давил бы на Алена, вытягивал бы из него подробности той подозрительной смерти. Однако под тенью Манаслу Сесили почему-то не могла избавиться от страха, который холодным комом лежал у нее в животе. Смерть подкрадывалась и к самым опытным альпинистам. А она – новичок, и ей не хочется задавать вопросы. Ей надо держаться за мысль, что все будет хорошо.

И все же она должна делать свою работу. Вдруг это поможет отвлечься от грядущих опасностей?

Сесили проглотила свой страх.

– Ален, не знаю, помнишь ли ты, как я вчера говорила… в общем, я работаю на журнал «Дикая природа», освещаю историю Чарльза… Пьер не должен быть забыт, и если с ним действительно что-то случилось, я хочу, чтобы об этом узнали. Ты готов ответить еще на несколько вопросов?

Даже если смерть Пьера стала результатом трагической случайности, рассказ Алена можно вставить в статью о Чарльзе. Это поможет объяснить, что заставляет людей штурмовать эти высоченные вершины. Рассказать о риске и самопожертвовании. О жизнях, потерянных в погоне за целью, которая вела человека на протяжении всего его жизненного пути. Подготовить фон для описания достижений Чарльза.

– Ты журналистка?

– Не беспокойся, я не буду использовать то, что ты сейчас рассказал. Но мы же можем сделать официальное интервью?

После напряженного молчания Ален кивнул:

– Приходи в базовый лагерь «Высотного экстрима», и мы поговорим нормально. У меня есть еще фотографии Пьера; может, они тебе пригодятся?

– Конечно. С Чарльзом я буду говорить только после вершины, так что у меня масса времени, которое можно посвятить твоему другу.

– В каком смысле «после вершины»? – Ален потер заросший щетиной подбородок.

– Он поставил условие, что даст мне интервью только после того, как я достигну вершины.

Француз нахмурился.

– Послушай, я не руководитель твоей группы, и я точно не так силен, как Чарльз. Но мне все это не нравится. Нельзя давить на человека, чтобы он дошел до вершины. Восхождение на гору, особенно на такие гигантские пики, – это одно из тяжелейших испытаний для человеческого организма.

– Ты думаешь, у меня не получится?

Ален помотал головой:

– Дело не в этом. – Он накрыл ее руку своей. – Просто… гора всегда будет здесь. Не рискуй больше необходимого ради вершины.

– И ради истории.

Он вгляделся в ее лицо. Возможно, ее отчаяние уже пробивалось на поверхность.

Звон кастрюль и сковородок разрушил установившуюся между ними связь.

– Завтрак, ребята! – закричал Дуг.

– Я пойду. – Сесили оглянулась на гору. Теперь вершина была полностью скрыта под плотным слоем облаков. Девушка заморгала – уж больно быстро произошла перемена. – Прими мои соболезнования. Надеюсь, ты получишь ответы.

– Я тоже, – сказал Ален и добавил тише: – Будь осторожна.

– И ты тоже.

В столовой Грант, Зак и Мингма уже сидели за одним из длинных деревянных столов. Остальные группы рассредоточились по залу; воздух был наполнен гулом разных языков и диалектов. У каждого была своя причина, чтобы стремиться дойти до вершины. У каждого была своя история.

Элиз появилась из кухни, расположенной в конце зала. Одной рукой она обнимала Шаши, в другой несла большой бидон с кипятком, который поставила на стол их группы.

Единственное свободное место за столом было рядом с Грантом. Судя по его виду, тот второй день подряд мучился похмельем и сейчас закрывал лицо, низко натянув бейсболку.

Сесили решила не садиться рядом с ним. Вместо этого она пристроилась рядом с железной печкой, от которой шло приятное тепло. На стене над ней были развешаны фотографии знаменитых шерпов и альпинистов. Некоторые были с автографами. Естественно, там присутствовал и Чарльз – вернее, рекламный плакат его миссии «Четырнадцать чистых вершин».

Неожиданно перед ней появился очень высокий мужчина.

– Сесили?

У нее отвисла челюсть, рука непроизвольно метнулась ко рту.

– О господи! Бен!

5

Несмотря на то что Бен стоял наклонившись, его голова касалась стропил. Бен Данфорт. Водитель, который вез их на «Три вершины», конкурирующий журналист-путешественник и один из давних друзей Джеймса.

– Что ты здесь делаешь?

– Могу задать тебе тот же вопрос. Я здесь для восхождения. Разве Джеймс не говорил тебе?

– Нет…

– Черт, извини. – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Я же знал, что вы с ним разбежались. Какой же я идиот…

Сесили пожала плечами. «Разбежались» совсем не отражало то, как ее бросили и выгнали из дома за «преступное» желание записать большое интервью.

Сесили посмотрела за Бена, пытаясь привлечь внимание кого-нибудь из членов группы, но все были заняты оживленным разговором. Она судорожно сглотнула.

– Ты здесь работаешь?

– Нет, просто давно мечтал подняться на все восьмитысячники. Так что я здесь в индивидуальном походе. Но пользуюсь логистикой «Высотного экстрима».

– Даже не знала, что ты такой серьезный альпинист.

В ситуации с Беном «использование логистики» какой-либо компании вроде «Высотного экстрима» означало, что он будет принимать решения о восхождении самостоятельно: сам себе установит план акклиматизации и штурма вершины. Это также означало, что он должен самостоятельно запастись кислородом и провиантом, хотя и сможет пользоваться палатками «Высотного экстрима», и сам наймет шерпу – ведь даже у него не хватало опыта, чтобы подниматься в одиночестве. Такое было доступно только альпинистской элите.

Бен плюхнулся на лавку, и Сесили, все еще не оправившись от шока, примостилась рядышком.

– Так дешевле, – продолжил он. – После того как мы с Джеймсом поднялись на Аконкагуа, я подхватил высотную лихорадку. Это все равно что зуд, когда тебе постоянно хочется почесаться. Однако это первая вершина, до которой я смог добраться за последнее время. При наличии семьи очень трудно путешествовать!

Он достал телефон и показал ей заставку: фото двоих румяных детишек, улыбавшихся щербатыми ртами. Сесили одобрительно произнесла: «О!», но мыслями была далеко. Бен сказал, что не на работе, но… рассказал бы он ей, если б его направил журнал «Дикая природа»? Не прислали ли его ей на замену? Или он работает на конкурирующее издание?

Требовалось срочно сказать что-нибудь – уж больно долго она молчит, и если он из конкурирующего издания, не стоит показывать ему свое недоверие. Пришлось вытащить из глубин памяти имя его жены.

– Значит… Мел не против, что ты здесь?

Бен скупо улыбнулся.

– Она справляется. Это же моя мечта. Пусть она отвлекает меня от семьи, разрушает мой организм… но это непреодолимое влечение. Я думал, что покончил с этим, когда родился мой сын, – но нет. Я здесь. И решил, что если собираюсь исполнить свою мечту постоять на вершине мира, то должен начинать, пока я достаточно молод и бесшабашен. – Он засмеялся. Почему-то Сесили казалось, что Мел там, в Англии, совсем не смеется, «справляясь» (например, с их двумя детьми), как выразился Бен. Она надеялась, что он знает, как ему повезло. – Ну а тебя что привело на Манаслу? Большой шаг вперед по сравнению со Сноудоном. Кстати, я рад, что ты оправилась после той истории. – Он похлопал ее по плечу.

Сесили напряглась. Ее всегда раздражала легкомысленность Бена, этот извращенный защитный механизм истинного мачо, минимизировавший эффект такого ужасного происшествия. Ведь Бен тогда был там; он первым увидел, как это на нее подействовало. Она откашлялась.

– Я освещаю финальную гору Чарльза для «Дикой природы».

Его глаза широко открылись.

– Черт побери! Ты все же добилась этого неуловимого интервью? Невероятно… Чарльз как современный Мэллори[13]. Приятно, что на вершине окажется британец.

– Я тоже так думаю.

Бен потер нос и хмыкнул.

– Круто. Большая работа. Джеймс знает?

– Да, – процедила девушка сквозь стиснутые зубы.

– Спорим, он дико бесится, что не участвует. – Сесили буквально видела, как Бен мысленно складывает кусочки мозаики – ее решение написать лучший репортаж за свою карьеру и тем самым обставить его друга, потом их разрыв. – Слушай… может, ты познакомишь меня с Чарльзом?

Блеск в его глазах застал Сесили врасплох. Он был слишком хорошо знаком ей и означал, что Бен почуял сенсацию.

Сесили похолодела. Оглянулась и очень обрадовалась, заметив, что Дуг жестами подзывает ее.

– Уверена, у Чарльза, когда он приедет сюда, не будет свободной минутки, так что посмотрим. Я пойду к своей команде. – Она резко встала и едва не стукнулась головой о выступающую дымовую трубу.

– Погоди секунду. Мы сможем встретиться в базовом лагере?

– Не знаю. Я буду со своей командой.

Бен наклонился и схватил ее за руку.

– Сесили, пожалуйста. Я здесь совсем один. – Он попытался засмеяться, но смех застрял у него в горле.

Сесили замерла. Вполне возможно, что у него и в мыслях нет переходить ей дорогу. Ведь это довольно сложное дело – приехать в такое место, как это, изолированное от всего мира, рисковать жизнью без команды или без надежного проводника. Возможно, Бен просто рад видеть знакомое лицо. Или же он великолепный актер. Но все равно нельзя ослаблять бдительность.

– Я попробую найти тебя.

– Это много значит для меня. Спасибо, ты настоящий друг. – Бен выпустил ее руку.