Неженка и космодесант

Глава 31

Я лежу и наблюдаю, как в круглых огромных иллюминаторах на стене и потолке каюты Рэя проносятся яркими огнями звёзды. Сейчас они — единственный источник света здесь. Смутно, мерцающими всполохами освещают большую удобную кровать, на которой мы лежим, и светлые панели стен, двери, ведущие в коридор.

Наверное, я заснула у Рэя на руках еще в душе, провалилась в сон как в пропасть, потому что совершенно не помню, как я с влажными распущенными волосами оказалась в постели, прижатой к горячему мужскому телу.

Спать совершенно не хочется. Я настолько взбудоражена произошедшем, что мысли скачут, мешая уснуть. После всего случившегося мне нужна тишина, хочется побыть одной, но в голове мерцает образ Арда, лежащего в регенерационной капсуле.

Я помню, как он выглядел, когда я увидела его впервые. И какой разительный контраст с тем, каким он выглядел в медицинском отсеке, как он был неподвижен и странно тих, когда я прижималась к нему, лежа рядом.

Увы, сейчас я не уверена до конца, что мое присутствие и странный сон помогли ему, но мне хочется убедиться, что с ним действительно все в порядке.

Рэй и словом не обмолвился помогла ли я Арду, или все это было зря. Размышляю с минуту, а знает ли сам Рэй сейчас о состоянии старшего брата, и прихожу к выводу, что скорей всего да. У меня давно складывается ощущение, что они то ли чувствуют, то ли знают, что друг с другом, ощущают как-то на расстоянии.

В голове мелькает мысль разбудить его и спросить, но я быстро прогоняю ее. Лучше сама схожу и посмотрю своими глазами.

Аккуратно выпутываюсь из-под одеяла и выскальзываю из объятий крепко спящего Рэя.

Хоть теперь я знаю, куда идти, и уверена, что не заблужусь, все равно воспоминания о нежданно обнаруженной каюте Гвайза заставляют сердце сделать резкий кульбит. Но это больше не повторится — уверяю я себя.

С тихим шипением дверь каюты закрывается за мной, и я оказываюсь в полутемном коридоре. Свет мерцающих индикаторов и глухой гул систем корабля рождают убаюкивающий ритм. Вероятно, все его обитатели спят, коридоры почти темные, лишь слегка освещены, указывая мне путь.

Стараюсь шагать уверенно, хотя внутри все еще чувствую легкую слабость. Я двигаюсь вперед, прислушиваясь к собственным шагам. Но чем дальше иду, тем больше внутри нарастает странное чувство, будто за мной наблюдают.

Когда я достигаю поворота, слышу шаги. Кто-то целеустремленно шагает мне навстречу. Через несколько мгновений мой взгляд сталкивается с Шэором.

Он замирает на секунду, будто не ожидал меня здесь увидеть, но быстро приходит в себя и делает решительный шаг ко мне. Странное выражение пробегает по его лицу: смесь гнева, недоверия, раздражения и чего-то ещё, более глубокого, спрятанного, темного, что я не могу сразу распознать, а он хочет скрыть.

— Откуда ты такая взялась? — бросает он мне резко, без предисловий, словно продолжает давно начатую беседу.

Его голос звучит тихо и зло. Я непонимающе хмурюсь.

Он втягивает носом воздух, принюхиваясь ко мне. Кровь приливает к моему лицу. В этот миг мне кажется, что я вся пропахлась Рэем и запахом нашей близости.

Шэор шарит глазами по моей фигуре. Заводится с пол-оборота, раздувает ноздри, тяжело дышит.

Не могу понять, что его злит?

Неужели то, что Рэй был со мной, хотя я тут “главная подозреваемая”?

Или то, что я одна ночью брожу по коридорам и снова “направляюсь к своему сообщнику”?

Я невольно отступаю на шаг, упираясь спиной в холодную стену. Он приближается, и его присутствие давит, словно мощная гравитация. Мне хочется сжаться в комочек, спрятаться от него и его напирающей агрессивной ауры.

Его дыхание прерывистое, будто он пытается сдержаться изо всех сил, но контроль трещит по швам.

Против своей воли, улавливаю его запах: резкий, солоновато-металлический, есть в нем еще что-то, напоминающее запах едва уловимого дыма. Ничего не могу с собой поделать, хочется вдыхать его еще и еще. Стараюсь незаметно втянуть носом воздух, заполнить им легкие.

Пауза затягивается. Мы просто стоим в коридоре и … принюхиваемся друг к другу?

— Я чувствую, как ты пахнешь, — продолжает он сквозь зубы, словно обвиняет меня. — От этого кружится голова. Глаза у тебя такие, что сердце замирает… Так смотришь! Ты как наркотик! Кто тебя подослал? Зачем ты здесь?

Вжимаюсь в стену, прижимаю ладони к облицовочным панелям, стараясь не дрожать. Что он несет? Я никем не подослана и не понимаю, в чем он хочет меня обвинить.

Но в его голосе я различаю неуверенность, почти отчаяние, будто он сам не верит в то, что говорит, но вынужден держаться за эту версию, чтобы не потерять контроль.

А еще я неожиданно я чувствую его боль, словно она — и моя тоже. Мне хочется пригладить его черные волосы, успокоить, заставить поверить, что я не опасна. Непроизвольно тянусь к нему рукой, так хочется его коснуться. Но он замечает и дергается, словно от удара.

— Ты всех околодовала! И Рэя, — он презрительно кривится, — и даже Арда! Они только и твердят про тебя, и про то, какой ты подарок! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Хочешь себе всех троих?!

Его лицо искажает злая гримаса. Глаза горят, отражают слабый свет коридора. Зрачок топит чернотой светлую радужку, расширяется до размеров вселенной после Большого взрыва.

На меня смотрят две черные дыры.

Я отшатываюсь от его слов, ударяюсь затылком об стену и морщусь от боли. На глазах выступают обидные слезы.

Злость мигом слетает с лица мужчины, обнажая растерянность.

— Ты ударилась? Больно? — Спрашивает севшим вмиг голосом. Пораженно наблюдает, как в глазах закипают слезы и катятся по щекам.

Сердце колотится.

Я не знаю, что ему возразить, но я никогда не думала о том, как это выглядит со стороны. И сейчас краснею удушливой волной. Эмоции кроют словно цунами, я теряюсь в их захлестывающих волнах.

Начинаю подозревать, что ощущаю не только свои эмоции, но и его. Он слишком близко, он слишком давит.

Все — слишком.

Мне стыдно от его слов, и обидно от несправедливых обвинений. Но самое сложное, что я уже и сама не знаю — а так ли они несправедливы? Хоть я никогда не думала про “заполучить всех троих”. Я просто хотела помочь, я не просила меня похищать и… спасать тоже не просила!

Растерянно моргаю, дезориентированная в буре обрушившихся на меня чувств.

Шэор пальцами стирает дорожку слез с моей щеки. Не удержавшись, гладит кожу щеки тыльной стороной ладони.

— Какая нежная, — произносит он с мукой в голосе, — Невозможно удержаться, — шепчет он, жадно обводит глазами мое лицо и длинные распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Я не сразу понимаю, что он говорит.

— Невозможно не прикоснуться, не присвоить… — последние слова звучат почти как признание в безысходности.

Шэй стискивает челюсти. Он злится. Но не на меня — на себя.

Пораженно смотрю на него, не зная, что я должна делать и как реагировать. Не успеваю ничего, он резко срывается с места, оказывается вплотную ко мне. Его руки упираются в стену по обеим сторонам от меня, запирая меня в тесном пространстве между собой и холодным металлом.

Распахиваю глаза и задыхаюсь от подскочившего к горлу пульса. Во рту мигом становится сухо от напряжения, искрящего молниями между нами.

В следующую секунду все вдруг перестает существовать. Он целует меня — резко, жестко, словно наказывает меня за то, что я есть. Это не нежный поцелуй, а битва. Его губы требуют ответа, а моё сердце скачет, как обезумевшая птица, запертая в тесной клетке.

Я чувствую его горячее обжигающее дыхание, а тело, в которое я упираюсь обеими ладошками в попытке остановить его, буквально излучает жар.

Он не дает мне опомниться в этой битве, одна его рука забирается в мои волосы, давит на затылок, не давая избежать поцелуя, подчиняет себе. Другая — обвивает по талии, прижимая меня к себе так тесно, что я теряю равновесие. Покачиваюсь и оказываюсь прижата к напряженному мужскому телу.

Попытка сопротивляться тонет в жаре его прикосновений. Он стискивает меня в объятиях, не оставляя шанса отстраниться.

Я чувствую его пульс, он словно по всему телу стучит четкими быстрыми ударами, и улавливаю судорожный выдох, как будто Шэй сам собой недоволен. Для него это не просто поцелуй — это вспышка ярости, страсти и вины одновременно. Все смешивается в нем.

Я не знаю, что мне делать. Хочется закричать, но голос застревает в горле. Хочется оттолкнуть его, но силы словно покинули меня, а еще — какой-то странной частью себя я не хочу, чтобы он прекращал. Это чувство пугает еще сильнее, чем его грубые прикосновения.

И он, будто почувствовав мои сомнения, отпускает меня на долю секунды, смотрит в глаза с угрюмой мольбой, а затем снова прижимается своими губами к моим, пьет мое дыхание…

Слышу стук своего сердца в ушах. Мои ладони давно не упираются в его грудь, а обхватывают его шею, притягивая голову к себе.

И даже когда он, наконец, отстраняется, тяжело дыша, прижимая меня к стене своим телом, я не могу заставить себя взглянуть ему в глаза. Мне страшно, и горячо, и стыдно, и странно хорошо одновременно. Жуткая смесь, от которой сознание дрожит в мареве, словно мираж.

Шэор долго молчит, потом резко выпрямляется, с трудом отводит взгляд. Я вижу, как он сжимает кулаки и стискивает зубы, пытаясь взять себя в руки. На несколько мгновений в коридоре царит звенящая тишина. Мои губы горят от его поцелуя, а в голове царит полный хаос.

Мы стоим друг напротив друга и тяжело дышим, и одновременно вздрагиваем, отпрянув друг от друга, когда неожиданно у нас обоих на комм с резким звуком приходит оповещение.