Нежный омут (СИ)

Глава 1

- Тихо, ребят, тихо всем! – Пашка лихо вскочил с места, потянулся за пультом и увеличил звук. С голубого экрана, к которому теперь были обращены взгляды всех присутствующих, по старой доброй традиции вещал президент. Даже балагур Лешка заткнулся и с благоговейным выражением на лице слушал и внимал первому лицу.

Моя старая компания. Будучи школьниками, мы частенько собирались все вместе – как парни, так и девчонки – отмечали праздники, ссорились, мирились, переживали животрепещущие истории из личной жизни каждого, словом, были друг для друга опорным плотом. Позже многие разъехались учиться кто куда, некоторые подали документы в местные университеты, Лешка вот, к примеру, успел дважды вылететь и дважды, соответственно, зачислиться вновь. Он всегда отличался несерьезностью и этим очень напоминал мне дорогого и любимого Малыша.

Сегодня, в вечер тридцать первого, мы собрались все вместе дома у Ларисы, чтобы отметить праздник и, соответственно, разузнать друг у друга последние новости. Я больше молчала, хотя других слушала с удовольствием – было действительно интересно знать, чем занимаются те, с кем я провела большую часть своей жизни. Несмотря на то, что каждый из школьных друзей в чем-то неуловимо изменился, в целом это была все та же веселая слаженная компания. С ними я хотя бы не чувствовала себя чужой.

Президент озвучил ключевые слова, после чего Лешка громче всех начал считать удары курантов: едва прогремел последний удар, как наши ребята дружно закричали каждый на свой лад, послышался звон бокалов, разношерстные поздравления. Лариса щелкнула пультом и вместо заурядных новогодних телепрограмм грянула веселая музыка. Я дождалась, пока народ перемешается по комнате, после чего тихо выскользнула из просторного помещения и, найдя свою сумку, вытащила мобильный.

Несколько пропущенных – Дашуня, Саша и Малыш. Женька. Я постаралась скрыть разочарование, хотя и так знала, что никаких иных звонков поступить не может. Села на диванчик, набрала Дашкин номер и в ожидании ответа приложила трубку к уху.

- Алло! – Вместе с ответом я услышала громкую музыку; какие-то знакомые мотивы… - Марта, чего трубку не берем? Мы тут с Саней как раз тебя вспоминаем.

Я улыбнулась, кажется, подруга начала находить общий язык с девушкой своего брата, что очень хорошо.

- С новым годом, - сказала я.

- Да-да, и тебя тоже! Знаешь, мы все сейчас в «Ауре», жаль, тебя с нами нет. Тут так здорово, и божмики наши глотки рвут на заднем плане, слышишь?

- Да… Смутно узнаю Ромкин голос, - признала я.

- Просто он того уже… веселый, - засмеялась Дашка. – В перерывах между песнями порывается звонить всем своим бывшим пассиям с объяснениями. Он и твой номер пытался узнать, но Женька ему пыл немного поубавил…

- Мой номер ему зачем? – искренне удивилась я, так как к «пассиям» Романа, бывшим или действующим, себя никогда не причисляла.

- Сказал, что тебе наверняка скучно, а он мог бы помочь развеяться, - фыркнула Дашка. – Слушай, тут Саня тебе привет передает, но я ей трубку не дам, а то это надолго…

- Да ничего страшного…

- Эй, Мартышка, я сейчас тут всем ноги повыдергиваю!!! – Раздался где-то очень рядом с Дашуней знакомый басок. Малыш, как всегда весел, бодр и полон кровожадного энтузиазма.

- Чудовище, будь добр, уберись отсюда, - зашипела на него подруга. – Иначе я сама займусь твоими ногами… Саша! Забери эту гигантскую пакость… Алло, Марта, ты еще тут, или уже не тут?

- Даже не знаю, - фыркнула я, сделав знак появившейся в коридоре Ларисе, что скоро буду. – Даш, что там происходит вообще?

- Малыш нализался, ничего особенного. Но сейчас ему лучше не видеть Диму или твоего Кайдалова – убьет. Называет их зомби – когда уже мертвые, но еще ходят… Ну, ты понимаешь – ассоциации Малыша, они такие…

Мы простились с Дашкой, я передала всем привет, представила, как, должно быть, сейчас весело в «Ауре» - Рома с коллективом умеют разжечь толпу, хоть их творчество не всем приходится по вкусу. Энергии у солиста «Homeless» хоть отбавляй, да и остальные ребята от него не отстают, в общем, шоу наверняка уже сейчас имеет оглушительный успех. И все мои близкие там – Дашуня, Саша, Малыш, даже Женька… Несмотря на все недомолвки, что были между нами, он мне не чужой человек. Все-таки какое-то время мы очень тесно общались…

Женькино лицо, стихийно возникшее перед глазами, медленно растворилось; теперь я видела совсем другого человека, того, кого мне меньше всего хотелось бы сейчас представлять. Кайдалов пакостно усмехался, но взгляд его глаз красноречиво обещал рай на земле. И я снова и снова чувствовала себя на самом краю бездонной пропасти, внизу которой плещется игривый омут.

Этот праздник мог бы пройти совсем по-другому пути: я в компании любимого мужчины, в моей квартире, повсюду разноцветные гирлянды, создающие приглушенное свечение… Небольшая наряженная елочка, шампанское, красивые закуски и… ночь, стихийно перерастающая в утро.

Картинка окончательно померкла, и я усмехнулась, подумав, что никогда – никогда – этот красивый пейзаж не обратится в реальность. К тому же, я дала себе слово избавить собственную жизнь от присутствия в ней паутины и главного виновника – работяги-ткача. Конечно, рано или поздно мне придется вернуться назад и дальше получать образование. Мне нужно научиться больше не обращать внимания на мужчину, который никогда не сможет стать моим защитником, моей надеждой и опорой в будущем. Тщеславный себялюб, отчаянный эгоист и обольстительный грех – отныне всему этому нет и не будет места в моем сердце. Я сделаю все возможное, чтобы не нарушить слово, данное самой себе.

Я больше не буду прилежно исполнять роль игрушки для большого дяди, которого явно обделили вниманием в раннем детстве. Мне нужно строить свою жизнь правильно, не оборачиваясь назад и не отвлекаясь на заманчивые удочки, которые наверняка попробует забросить этот стратег и по совместительству паук, ткач, рыбак… Всесторонне развитая эгоистичная личность, скажем так. Я научусь не обращать внимания… игнорировать… и все будет хорошо.

- Марта, - Лариса вторично сунула нос в коридор и посмотрела на меня с явным упреком. – Вылезай-ка отсюда, пошли в комнату. Там Лешка натянул на себя мое платье и теперь дефилирует вокруг ящика с шампанским. Не хочешь на это взглянуть?

И в этот момент вновь ожил мой телефон – пришло новое сообщение. Номер был мне незнаком, но содержание краткого послания расставило все на свои места, возникший было вопрос отпал сам собой. «С праздником. Будь счастлива. Я жду тебя»…

***

Город встретил меня обширным снегопадом. Немного помечтав о том, как было бы здорово юркнуть сейчас в салон своей машинки, включить печку, потереть друг о друга озябшие руки и катить домой, я направилась к остановке. Конечно, можно было попросить Дашу меня встретить, так как с дорожной сумкой толкаться в автобусе не слишком приятное занятие, но я как-то не подумала, а сейчас уже поздно метаться.

Позади раздался сигнал автомобиля, на который я не обратила никакого внимания – встречать меня, как уже сказала, некому, а лишние телодвижения только замедляют процесс продвижения к заветному автобусу. Сигнал повторился, затем знакомый голос громко назвал мое имя, что уже само собой исключало ошибку. Я остановилась и просто наблюдала за тем, как серебристый лансер подбирается ближе, как открывается передняя дверь…

- Ты так замерзла, что ли? – удивленно поинтересовался Кайдалов, не покидая своего места. – Садись, подброшу.

- Мне близко, - глупо сказала я, хотя оба мы прекрасно знали, что это было не так.

- Садись давай, - начал злиться Кайдалов, чуть сморщившись – потоки ледяного воздуха, гуляющие по салону автомобиля, явно приносили ему дискомфорт.

Подумав, я все же сунула сумку на заднее сиденье и сама забралась туда же – подальше от яркого искушения. Кайдалов непонятно фыркнул и, перегнувшись, закрыл дверь переднего сиденья. Я стащила перчатки и принялась растирать озябшие пальцы.

- Могла бы позвонить, - сообщил как бы между прочим, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

- А… зачем мне вам звонить? – безличным тоном поинтересовалась я, тоже посмотрев в это самое зеркало.

- Интересный вопрос. Для того, чтобы не тащиться в такой холод на автобусе, наверное.

- Ничего, не растаяла бы.

Он только покачал головой, ничего на это не сказав, и вроде бы сосредоточился на дороге, а я на нем, само собой. Мы не виделись несколько недель, и за все время я здорово успела соскучиться по этому мужчине, хоть и страшно было признаться в этом даже перед самой собой. После всех многочисленных обещаний, которые я дала себе в канун нового года забыть его, очистить свою жизнь от его присутствия, выбросить из головы мнимые чувства, теперешнее мое состояние выглядело едва ли не предательством. Мне по-прежнему трудно сдерживать эмоции, когда он так близко, трудно и… почти невозможно.

В конце концов, ничего такого не происходит – человек предложил мне свою помощь, я не стала отказываться… Сейчас лансер пришвартуется к моему подъезду, и я быстренько прошмыгну внутрь. Я не дам Сергею ни единого шанса вновь увлечь себя в сомнительный водоворот эмоций, буду сопротивляться, перекрою все возможные пути, ведущие к данной цели, и у него не будет иного выхода, кроме как отступить, оставить меня в покое. Пусть поищет себе какую-нибудь абсолютно невменяемую наивную дурочку, я же понемногу приучаю себя к порядку во всем – мыслях, чувствах, самоконтроле. Меня больше голыми руками не взять; то время, которое я провела в Архангельске с друзьями и родственниками… Я поняла, что вдали от Кайдалова вполне себе могу существовать. Просто прошло слишком мало времени, чтобы мои чувства остыли и перестали донимать хозяйку разгоряченными картинами, состроенными коварным воображением. Ничего, я продержусь, когда-нибудь все это сойдет на нет, надо лишь вовремя уловить момент для остановки.

Я вновь пересеклась взглядом с Кайдаловым в зеркале заднего вида и сильно ущипнула себя за запястье – все правильные мысли едва было не улетучились, стоило тому улыбнуться и подмигнуть мне. Если так пойдет и дальше, то даже самоконтроль мне вряд ли поможет – слишком неравный запас оружия с обеих сторон. Зачем я вообще полезла в эту машину? Уж лучше бы двигала быстрее к автобусу…

Лансер притормозил у моего подъезда, и я, спешно схватившись за ручки сумки, буркнула:

- Большое спасибо, что подвезли. До свидания, Сергей Викторович.

Я полезла наружу, потянула за собой злосчастную сумку и сильнее положенного хлопнула дверью – от напавшего напряжения, должно быть. Попыталась нашарить ключ от домофона, но тот, как назло, затерялся где-то в кармашке сумки. Нервничая, я все пыталась отыскать дурацкую железяку, а Кайдалов тем временем быстро покинул машину и уже спустя пару секунд стоял рядом со мной перед тяжелой подъездной дверью.

- Эй, - он схватил мою руку чуть выше запястья и буквально заставил меня поднять взгляд. – Что за ерунда, а? Может, хочешь мне объяснить, что все это значит?

- Я… объяснить? – на всякий случай уточнила, хотя изначально было понятно, что этот фрукт так ничего и не понял.

- Разумеется, - он выпустил мою руку, прерывая контакт, и сунул ладони в карманы своей куртки. – Ты уехала, так ничего мне не сказав.

- Сергей Викторович, с какой стати мне рассказывать о своих планах всем преподавателям?

- Не всем, - он многозначительно качнул головой. – Мне.

- А вы как-то отличаетесь от остальных?

Он не выдержал и засмеялся, хотя в его взгляде сквозила настороженность. Кажется, я ставила его в тупик – явление само по себе невозможное.

- Молодец, - заявил он, прекратив веселье. – Был неправ, кое-чему ты действительно научилась… не тому, что было нужно.

- Я бы вас попросила впредь проводить испытания на ком-нибудь другом, - черт, где там этот ключ?!

Он вновь схватил меня за руку, вынуждая приостановить поиски, и дернул к себе, так, что мое лицо оказалось очень близко к его. Мне тут же захотелось закрыть глаза, обвить его шею руками и стиснуть так сильно, чтобы он и дернуться не мог… Хотелось самой поцеловать его, и вложить в этот поцелуй все свои чувства, все то, что долгое время переживала по его милости. Вместо этого я, словно загипнотизированная, смотрела в его глаза и слушала, что он говорит. А говорил он следующее:

- В нашей игре рокировки неприемлемы, Марта. Я не хочу… проводить свои испытания на ком-то другом, у меня уже есть вполне себе подходящая цель, не считаешь? К тому же, мы уже не раз находили общий язык, признай, это не так уж и сложно. Хочешь, я докажу тебе снова?..

- Не хочу, - пробормотала я, дернув рукой, однако он и не думал меня отпускать.

- Тебе это нравится так же, как и мне, - тихим, даже интимным полушепотом оповестил он, не прерывая зрительного контакта с моим горящим взглядом. – Будь иначе, ты давно слила бы меня деканату.

- Иди к черту, - процедила я сквозь зубы. – Игра продолжается только потому, что я не сделала этого? Ты хотел досадить дяде, чтобы тот стал объектом пересудов со стороны коллег, и с этой мирной целью закрутил со мной роман, так ведь? Но ты не учел, что я никому не скажу ни единого слова… Твой, казалось бы, удачный план провалился, и потому следующим твоим шагом было приглашение на день рождения Виктора Кая. Вот где ты оторвался по полной программе.

- По-твоему, я озабоченный придурок, который ставит целью своей жизни постоянно прессовать родственников компрометирующими выходками? - он ухмылялся, но его взгляд в очередной раз претерпел изменения, стал более жестким.

На какую-то долю секунды мне хотелось малодушно соврать и сообщить, что это не так, но… порыв я сдержала.

- Кто там разберет, что у тебя в голове.

- Ты снова ничего не поняла, - он недовольно усмехнулся и вновь сунул руки в карманы. – Я просто поражаюсь твоей способности выворачивать все иначе, чем есть на самом деле.

- Я ничего не выворачиваю; мое дело маленькое – наблюдать твои спектакли и делать соответствующие выводы, - к этому времени я, наконец, нашла ключ и быстро совместила его с домофоном. – Если зритель не понимает, что актер пытается изобразить на сцене, это говорит лишь о бездарности последнего, ну и о маразме сюжета тоже в какой-то степени…

Не дожидаясь, пока Сергей что-нибудь произнесет, я юркнула за дверь и только теперь смогла перевести дыхание. Чертов придурок… В первый же день моего возвращения умудрился все испоганить.

Глава 2

Следующие несколько дней прошли относительно мирно – я исправно посещала консультации перед экзаменами, усиленно отгоняя попутно возникающие мысли заглянуть в расписание любезного господина с мотком блестящей паутины в руках. Не стану говорить, что это было легко, вовсе нет; руки сами собой тянулись к любому предмету, имеющему доступ в интернет, будь то мобильный телефон, планшет одногруппника или автоматизированные системы, понатыканные едва ли не в каждом углу всеми любимого здания. Но как-то так выходило, что в моменты «слабости» со мной рядом находился кто-то из посторонних, а наличие живого свидетеля было мне вовсе ни к чему… И без того казалось, что все вокруг – знакомые, незнакомые, разницы не играет – в курсе нашей истории с Кайдаловым. Я только никак не могла понять, почему никто не торопился приставать с прямыми или хотя бы наводящими вопросами.

Впрочем, это ведь к лучшему, для меня по крайней мере. Понятия не имею, о чем могла бы поведать любопытствующим людям.

Кайдалов снова принялся за свои штучки – а может, просто решил, что мое присутствие не является столь необходимым для его ауры? Не знаю, да и думать особо не хочу – кажется, я только-только начала понемногу, слой за слоем, снимать паутину со своих плеч. Пока только плеч, но ведь большое всегда начинается с малого. А Сергей… В редкие минуты, когда нам доводилось пересечься друг с другом, он только странно улыбался, ничего не говорил и вообще не предпринимал никаких попыток вновь что-либо прояснить.

- Э-э-эй, зайка, постой!

Задумавшись, я в самый последний момент увернулась от прыгающей на меня не слишком массивной тушки – никто иной, как самый известный «бомж» нашего города с какой-то стати решил осветить своим небритым ликом стены университета. Впрочем, Роман ничем не рисковал – эти каменные глыбы выдерживали и не такие потрясения.

- А я смотрю, знакомые все лица, - выразил пока непонятную мне радость Роман. – Ты давно вернулась, краса ненаглядная?

Этот тон был мне знаком, он совершенно точно характеризовал солиста «Homeless», но абсолютно не вписывался в мое настроение. Именно поэтому я поспешила сложить руки у груди и устремила в сторону Ромы выжидающий взгляд.

- Сними этот мешок, - Женькин приятель, казалось, совсем не видел моего нежелания вести глупые разговоры. Он выразительно дернул меня за край длинного и, что уж греха таить, мешковатого свитера, за что немедленно получил по лапам. Ухмыльнулся и выставил вперед ладони. – Блин, что такое, зайка? Тебе намного круче в прежних платьях, куда ты их подевала?

- Ром, я как-нибудь обойдусь своими силами, без советов начинающего стилиста, - терпеливо объявила я.

- К кому ни подойди – Рома, ты идиот, вали отсюда подальше и поскорее, - парень продолжал скалить зубы в ослепительной улыбке, которая наверняка действовала на пару-тройку его самых отвязных местных фанаток. – А между прочим, через каких-то парочку лет я стану звездой мирового масштаба, и тогда посмотрим, кто будет выглядеть идиотом, а кто – снисходительным умницей.

- Послушай, снисходительная умница…

- О, нет-нет-нет, - Роман дурашливо склеил ладони и сделал округлые глаза; воистину, в нем тихо умирал великий, но только не певец, а актер. Впрочем, с голосовыми данными у парня проблем также не было. – Пока что ты еще можешь называть меня просто по имени.

- Ром, чего тебе надо? – мои губы против воли расползлись в легкой полуулыбке – шуты и балагуры и в самом деле могут влиять на настроение окружающих.

- Ты меня сбила с мысли, - бомжик всплеснул руками. – А-а… Слушай, мы что-то совсем не видимся – Дашулька, Саня, ты… о тебе вообще отдельный разговор, душа моя. Слышал краем уха, что ты имеешь дело только с преподами и изредка снисходишь до гитаристов…

- Что?! – Разговор как-то сразу перестал быть шуточным; мои глаза выкатились от изумления. – Что ты несешь?!

- А чего не так? Гитарист – это Женька наш, олух деревянный, а препод…

- Ты понятия не имеешь, о чем болтаешь, - резко бросила я.

- Ну, куда уж нам, бедным артистам… - Ромка почесал затылок. – Ладно, не бери в голову – я и правда могу увлечься. Слушай, раз ты у нас девица на выданье – в смысле, в мешках вон ходишь – может, со мной в клубешник закатишься, а? Обещаю, скучно не будет.

- Рома, я же могу дать прозрачную наводку Максиму, - тактично намекнула я, сопроводив это предложение многообещающим взглядом.

- Че Максу-то?

- Он все еще не видел Диму, - продолжала я тонкие намеки. – Пока тот где-то прячется, Макс свирепеет и исходит желанием прищемить кому-нибудь… хм, шею.

- Ладно, ладно, зайка, я понял – ты не в настроении и не хочешь общаться с нормальными парнями. Дима, кстати, не прячется – через пару дней вернется в город, Дашка должна об этом знать.

- Может, и знает, - пожала я плечами.

- И у них там легкие терки, Макс зря бесится. Дашуля сама кому хочешь и чего хочешь… отщемит. Ладно… Если что, мой номер у тебя есть.

- К счастью, нет, - пробормотала я, глядя вслед удаляющемуся Роману.

Он, конечно, шут, абсолютно несерьезный человек и тот еще любитель почесать языком просто так, но какие-то основания для подобных утверждений определенно имеет. Впрочем, чего гадать – моя физиономия рядом с Кайдаловской несколько дней светилась на прилавках, и при известном желании в перекошенной гримасе вполне можно узнать милую скромную девушку-математика. Рома, похоже, узнал – ну или ему подсказали знающие люди. Я ничего не могу сделать с обретшими почву сплетнями, теперь в моих силах лишь пытаться не обращать внимания, игнорировать явные вспышки стихийного интереса, пытаться как-то забыть, абстрагироваться, освободиться… Что я и делаю, впрочем.

- Странный выбор, - раздалось позади ленивое замечание.

Странно, но отчего-то первым же возникшим желанием было медленно сосчитать до трех, что я, собственно, и сделала. Короткий перерыв пошел лишь на пользу – Кайдалов не заметил стихийного блеска в моих глазах; к тому моменту, как я обернулась, предательские искры исчезли.

- Здравствуйте, - подчеркнуто вежливо буркнула я, разумно решив пропустить мимо ушей его замечание, которое Сергей явно надеялся развить, уцепившись за мою уточняющую реплику.

Впрочем, если Кайдалов решил во что бы то ни стало до чего-то докопаться…

- Слушай, я не понимаю, ты этих мальчиков измором взять хочешь? – весело «вернул» Сергей разговор в нужную ему колею. – Сначала бедолага с гитарой, теперь этот кастрированный мачо…

Я усмехнулась, хотя должна была разозлиться – Сергей ведь только этого и ждал.

- А вы что, ревнуете?

Он засмеялся и бросил короткий взгляд по сторонам – коридор не пустовал, однако до нас никому не было никакого дела.

- Ну, еще бы, - он легонько качнул головой, при этом не сводя с меня взгляда. – Между прочим, мы отлично ладим между собой, а?

- Точно, - охотно подхватила я. – С вами легко иметь дело – как-никак, родственные связи обязывают. Яблочко от яблоньки, или как там…

- Так, если тебе понравились мои родственники, может, предпримем еще пару вылазок в стан лучшего друга? – он хитро подмигнул, хотя взгляд его глаз стал едва ли не ледяным. Я пока затруднялась сказать, почему.

- Прошу прощения, мне нужно готовиться к экзаменам, - честное слово, меня так и подмывало расшаркаться перед ним, но присутствие в коридоре других людей все же останавливало.

- Похвальное стремление к учебе, - назидательно пробурчал Кайдалов. – Ты помнишь, что должна мне курсовую?

Я едва было не разинула рот, чтобы резко бросить какую-нибудь гадость – нет, такого нахала действительно нужно тщательно и долго искать по всему белу свету. Кайдалов улыбался, пакостно так, в своем излюбленном стиле, а я злилась, но в то же время изо всех сил пыталась доказать нам обоим обратное. Казаться равнодушной (мой надуманный идеал) не получалось – не тот у меня характер, чтобы носить спасительные маски. Всегда ненавидела эту свою черту – открытость; каждый раз она меня подводила.

- Теперь курсовые и зачеты принимают только по хвостовкам, - с трудом процедила я сквозь зубы. – При всем желании я не смогу заказать хвостовку для несуществующей курсовой, так что, наверное, мы с вами все-таки не будем возвращаться к этому досадному вопросу…

- Ну, почему же? – Кайдалов придвинулся ближе, всего один короткий шаг, но чувство было такое, словно меня с силой отбросили к самой стене. – Я могу лично выписать тебе столь необходимый документ. Видишь, какой добрый и снисходительный руководитель…

- Хватит, - резко бросила я, тут же, впрочем, пожалев о своей несдержанности – если у Сергея и имелись какие-то сомнения на мой счет, теперь все становилось ясно даже круглому идиоту. Я уверена, сейчас даже Малыш бы понял, что ничего не прошло… и неизвестно, пройдет ли вообще.

- А-а, гусеница выбирается из кокона, - Сергей плотоядно усмехнулся и вновь сделал короткий шаг. Его ладонь с легкостью поймала мою и сжала, от мелких окончаний по всему телу направляя потоки горячих волн. – Чего стоят твои трепыхания, бабочка? Мы оба знаем, к чему все в итоге придет – вспомни, как забавно ты создавала видимость побега мышки от кошки месяцами раньше. Хотя… было весело, правда.

- Замолчи, - я рванула руку, но не избавилась от его захвата. С каждой последующей секундой понимала, что шансы на победу в этом раунде увеличиваются у Кайдалова по экспоненте. Теперь я могла только обороняться – он плотно занял позицию осаждающего. – Ты что, совсем ненормальный? Да тебе даже дядюшка не поможет, если сейчас тут пройдет декан…

- А ты часто его тут видела? – дурашливо озадачился Кайдалов, после чего усмехнулся и приблизил свое лицо к моему. – Я могу сделать с тобой все, что только захочу – прямо здесь, сейчас, несмотря на этих зевак, которым все равно нет до нас никакого дела. И декан, и дядя, и сам папа Римский могут занять первые места и вооружиться попкорном, потому что их запреты на меня не подействуют, а шоу я могу устроить еще то…

- Придурок, - покачала я головой, едва сдерживаясь. – Ты ненормальный, понял? Я же сразу поняла… И все поняли… Все мне говорили, а ты…

- А я умею не только говорить, но и делать, да? – он с трудом сдерживал смех. – Серьезно, бросай эти штучки обиженного ребенка, я ведь и правда по тебе скучал. С тобой круто, честно – вот если бы ты еще понимала то, что так очевидно для меня… Мы бы свернули горы, ну или этот притон знаний для начала.

Я молчала, не зная, что делать и как, собственно, реагировать на его слова – такие… волнующие с одной стороны, и такие неприятные с другой. Я ведь действительно не понимала, о чем он говорит и каких целей при этом придерживается – то ли хочет провести еще пару ночей в моей компании, то ли никак не уймется с этим своим стремлением кому-то что-то доказать. Более того, я сомневалась, что Сергей мог бы сам дать верный ответ на этот животрепещущий вопрос…

Ясно одно – верить ему нельзя, лить мед в уши Сергей Викторович умеет в совершенстве, он в этой сфере непревзойденный профи, и не мне тягаться с ним в тщетной надежде хоть на миллиметр перетянуть канат в свою сторону. Какие бы цели ни преследовал Кайдалов, мне с ним не по пути. Надо свернуть, пока не поздно…

«Я скучал по тебе».

… И вернуть мозгу способность управлять предательским телом.

«Я скучал по тебе».

Да что за черт?! Я знаю, по чему именно скучал чертов змей-искуситель, хоть и сомневаюсь, что его яд за время моего отсутствия не отравил мозг какой-нибудь такой же наивной девчонке. И все же хочется поверить, ужасно хочется поверить хотя бы на небольшой промежуток времени.

Нет, этот ткач должен идти к черту – в смысле, Алле, Виктору Каю и неведомому дядюшке, всем трем вместе взятым. Хотя в этом рассаднике змей под названием «Кайдаловы» наверняка пасется еще множество таких же гарпий, более близкое знакомство с которыми я, пожалуй, пропущу.

- Сергей Викторович, посмотрите, вам самое время отправляться на пару, - я выразительно покосилась на электронные часы, украшавшие стену под потолком, и сделала пару шагов назад. – Да и мне тоже пора. Увидимся на экзамене.

- Да, - он выдал такую улыбку, что можно было не сомневаться – меня ждут испытания. – Ждать осталось недолго, правда?

«А злодей-то не шутит…», вновь всплыло в голове, когда я, не удержавшись, оглянулась, чтобы проводить его удаляющуюся фигуру взглядом.

Глава 3

Первый экзамен я сдала удачно – на твердую четверку, хоть и переживала, что не смогу связать и двух слов по заданной теме. Мне повезло вытащить один из первых билетов, а была уверена, что вытащу, как обычно, что-нибудь из самого сложного. Вторым предстояло сдавать математический анализ… Что и говорить, я нервничала так, что не могла сосредоточиться на подготовке к сдаче предмета. Кайдалов может меня валить, а может отколоть какой-нибудь гадкий номер при свидетелях, но это не так уж важно – главное, что он будет там. Кайдалов будет находиться рядом со мной, станет буравить меня этим своим испытующим взглядом, презрительно поджимать красивые губы, вербально передавать сигналы вызова, чтобы смутить, окончательно подавить, заставить отречься от тех мыслей, что так долго, методично и последовательно вбивала в свою голову. Что мы не пара, например – отличная мысль, правда ведь? Не пара же, черт побери, и я ясно это понимаю. Мне не потянуть этих отношений, какими бы яркими и взрывоопасными они не были. Этот мужчина способен свести с ума, что он и делает, собственно. Каждая вторая, если вообще не первая студентка в нашем универе пытается обратить на себя его драгоценное внимание, и это не прекратится никогда, будет длиться из года в год, и, если каким-то странным образом я продержусь столько, это время сожжет все мои нервные клетки дотла, без остатка. Сдавшись, я обреку себя на вечную ревность, мучения, подозрения… Он не будет верным, а мне не нужны эти проблемы.

Глупые самоуверенные мысли. Кайдалов уже использовал меня по назначению, чему я с радостью способствовала, полагая наивно, что все-таки он не так уж плох, как говорят. Вот чем завершилась моя ошибка – полнейшим крахом всего. Я хотела исчезнуть, раствориться где-нибудь на просторах своей дальней родины, но все же вернулась назад – здравые мысли о неоконченном образовании и потраченных впустую годах взяли верх. Я думала, Кайдалов сообразит, что может не возиться с безнадежно влюбленной дурочкой и переключит свое внимание на другую непокоренную вершину, но не тут-то было; Сергей повел себя странно с самого моего приезда. Он зачем-то встретил меня на вокзале, зачем-то отвез домой, зачем-то продолжает выделять из толпы, при коротких встречах не отводит и даже не старается скрыть свой взгляд… Что это все может значить? Быть может, я не до конца отыграла свою роль, и у Кайдалова в закромах имеется контрольный удар по самолюбию Виктора Кая? Хотя нет, папашка уже сполна насладился моим обществом, да и вряд ли Сергей полагает, что сумеет еще раз затащить меня к своим родственничкам на огонек. Значит, его цель гораздо ближе, и я вижу только один возможный, а, главное, логичный вариант – дядюшка, приближенный самого ректора. Вот для чьих глаз я должна быть усладой.

Я машинально отшвырнула от себя тетрадь, в которой старательно записывала кайдаловские лекции, вскочила на ноги и немного побегала из угла в угол – думала, некое подобие движения поможет успокоиться. Остановившись, некоторое время растерянно осматривала до тошноты знакомую обстановку комнаты. Вспомнился тот вечер, когда Сергей впервые заявился ко мне в гости; тогда еще вышла до жути некрасивая история с не вовремя пришедшей Дашкой, которая при виде Кайдалова едва сумела устоять на ногах. В тот момент я чувствовала себя ужасно, сейчас же вспоминать тот минувший эпизод неожиданно интересно. Нет, все-таки он действительно ненормальный, этот математик – свобода свободой, но столь категоричное непринятие существующих в обществе приличий и порядков… Хотя…

Я закусила губу и попыталась сосредоточиться на том, что сейчас действительно важно – предприняла попытку подумать о завтрашнем предмете. Отыскала тетрадку, вновь распахнула ее на середине, пробежалась глазами по тексту, постаралась повторить прочитанное про себя, и едва не выругалась – ничего не получалось. Прочитанный текст исчезал, вместо не слишком ровных букв я видела ухмыляющуюся физиономию Кайдалова, представляла, как доволен он будет, поняв, что имеет все шансы меня завалить. И ведь действительно завалит, как пить-дать.

В дверь требовательно заколотили, и я как-то сразу подумала, что пришел Малыш – манера оповещения была очень похожей. В который раз отложив тетрадь, я прошествовала к двери и, не глядя в глазок, повернула замок. На пороге обнаружился весьма неожиданный дуэт, вернее даже трио – Саша, Дашуля и вино.

Черт.

- Все-таки, как вы похожи с Максим Палычем, - покачала я головой, пропуская девчонок внутрь.

- Кто именно – я или Даша? – живо отреагировала Сашка, закрывая дверь.

- Брат и сестра – одна Сатана, - перефразировала я на свой лад. – А… слушайте, вы что это придумали?

Дарья демонстративно потрясла в воздухе бутылкой.

- Ничего особенного, посидим, поболтаем перед завтрашним экзаменом.

- Я пас, - тут же отказалась я, представив, как при виде моей разнесчастной физиономии Кайдалов все больше и больше приходит в великолепное расположение духа. – Вы что, забыли, кто завтра принимает экзамен?

- Сергей, папаша его, Викторович, - витиевато определила Дашка. – За вечер ты все равно не станешь умнее, а мы зато поможем тебе расслабиться.

- Да тут на троих как раз по бокалу выходит, - вмешалась Саша. – Ни тебе головной боли, ни каких других последствий. Зато напряжение спадет, тут Дашка права.

Я покосилась на раскрытую тетрадь, представила, как проведу остаток вечера в обнимку с конспектами, буду вчитываться в каждую строчку, но так ничего и не запомню… Да ну их, в таком случае; девчонки правы.

- Ладно, давайте, - и в подтверждение своих слов я вновь захлопнула тетрадь.

Чуть позже мы сидели в гостиной – я, с ногами забравшись в кресло, девчонки на диване – и разговаривали о… ну, о чем могли разговаривать подруги, дорвавшиеся до алкоголя, пусть и в малых дозах? Конечно, о парнях.

- Слушай, ты, конечно, извини, но Макс мне такого про твоего Диму рассказал, - Сашка покачала головой. – Куда он, кстати, делся?

- Дима или Макс? – Дашка расслабленно откинулась на спинку дивана и запрокинула голову. – У Димаси дела по работе, скоро явится назад. Знаешь, чем дольше он отсутствует, тем больше я понимаю, что должна была придержать свой нрав и больше молчать. Наверное, сама его спровоцировала, девчонки.

- Ты – больше молчать? – я беззлобно засмеялась, прекрасно понимая, что с Дашкой такой номер не пройдет. Хотя… я вспомнила наш с ней разговор в тот день, когда Дима привез меня к показу интересного ролика – Алла, Дарья и Кайдалов. Помнится, подруга вскользь упомянула о том, что Дима пытается ее перекроить под себя. Я тогда не слишком впечатлилась, зная характер Дашки, но… всякое бывает.

- Ужасно грубый человек, - Саша передернула плечом.

- Да, - безразлично протянула Дашка, но уже спустя пару секунд выпрямила спину и поочередно посмотрела на нас с Саней. – Нет, девчонки, вы не думайте о нем плохо, он на самом деле не так уж плох. Да, грубый, воспитание хромает, но…

- Хромает? Да там этого воспитания – ноль, - поднажала Саша.

- Знаешь, как интересно мы с ним познакомились?

Я закатила глаза и заерзала, удобнее устраиваясь в кресле. Сознание немного туманилось, зато пришло столь долгожданное спокойствие, даже безразличие.

Саня, на свою беду, покачала головой, после чего Дашуля цепко схватила ее за запястье, разворачивая к себе, и принялась пересказывать хорошо известную мне историю о занудстве Димы, который так зациклился на необходимости прочесть подруге лекцию о мартышках за рулем, что с этой благой целью резко сменил маршрут и припарковался рядом с Дарьей. И о его последующих изысканиях после того, как не впечатлившаяся подруга не слишком вежливо его послала.

Я сидела и улыбалась, слушая все это. В голове мелькали соответствующие картинки, все представлялось очень живо и почему-то до жути романтично. Странно, в то время, когда отношения Даши с Димой только развивались, они не казались мне романтичными; более того, Дима всегда представлялся угрюмым занудным типом, и я понятия не имела, что привлекает в нем веселую подвижную Дашку. Сейчас все виделось через какую-то иную призму; прокручивать в голове давно известные события было приятно.

- У нас с Максом все вышло по-другому, - сказала Саша, дождавшись окончания Дашкиной истории. – Мы были едва знакомы, да что там, я просто знала, что есть такой весельчак и балагур Максим Вихрев, а он… Он вообще не должен был про меня знать, так как я очень далека от их тусовки. Потом оказалось, что он давно меня приметил, однажды пришел на лекцию, наплевал на запреты препода, сел рядом со мной и принялся рассказывать, почему я должна быть с ним. Сказать, что я удивилась – вообще промолчать. Я была в шоке.

- Узнаю свое чудовище, - хохотнула Дашка. – Толстолобый монстр, просто невозможное создание. И тем не менее тебе удалось прибрать его к рукам.

- Как ты это сделала? – пробормотала я.

- Да легко и просто, - вместо Сани ответила Дарья. – Мартиш, ты посмотри на эту парочку – Максим тупой, очень легко попадает под влияние более сильной личности, коей и является наша Саша. Разве тут поспоришь?

- Не так уж он туп, - со вздохом поправила Саня. – Но в остальном… Я сильнее, девчонки, это точно. И потому Максим никуда и никогда не денется, - она тонко засмеялась и толкнула Дашку в бок. – Даже ты ничего с этим не сделаешь.

- Да брось, я уже смирилась с этим стихийным наказанием, - хохотнула та в ответ.

Я улыбалась, наблюдая за ними со своего места; меня немного повело, хотелось закрыть глаза и под негромкое девичье бормотание дремать, прислушиваясь вполуха к интересным разговорам. Но моим мечтам не дано было сбыться; обсудив своих парней, они плавненько перекочевали к моим баранам… в смысле, барану. Пауку. А, черт, в этом уже никому не разобраться.

- Хватит размазываться по креслу, - потребовала Дашка. – Давай держать отчет. Говори четко и по делу – будешь завтра дрожать, как испуганный кролик?

Я фыркнула.

- Не фырчи, - Саша очень забавно проговорила это слово, так как язык у нее слегка заплетался. – Будешь или нет? Вопрос-то правильный.

- Чего вы пристали? – я махнула рукой. – Давайте лучше про Максима и Диму…

- Про Кайдалова и экзамен, - жестко обрубила Дарья. – Мы пришли-то с этой целью, чтобы быть уверенными, что этот козел не сможет довольствоваться твоим пришибленным видом.

- Ну, спасибо, - это неожиданно показалось обидным.

- Да было б за что, - Дашка поднялась со своего места и, сделав пару шагов, опустилась на подлокотник моего кресла. – Марта, серьезно, ты можешь вообще ничего не рубить в матанализе, но не позволяй Кайдалову видеть своего истинного отношения.

- С предметом я тебе помогу, - оживилась Саша. – У меня есть один хлопчик…

- А Макс о нем знает?

- Упаси боже, - серьезно ответила Саня.

- С Кайдаловым хлопчики не прокатят, - я развела руками.

- Да при чем тут… Смотри, ты потихоньку сбрасываешь мне свои задания, я бегу к хлопчику… тьфу, Юра он! Так вот, Юра решает, и я отсылаю тебе верный вариант.

- Сань, ты забываешь, что этот упырь наверняка не будет сводить с нее глаз, - покачала головой Дашка, запуская ладонь в мои волосы. – Смотри, какая она у нас красавица, Сергей Викторович наверняка будет…

- Даш, - вмешалась я.

- Ну а что не так?

- Все так, - я выскользнула из кресла и остановилась неподалеку от окна. Поднятая девчонками тема мне абсолютно не нравилась.

Они в шутку обсуждают, что якобы Кайдалов от меня без ума и все такое, в то время как я доподлинно убеждена в обратном. Все эти странные подобия отношений, подстегиваемые стараниями Кайдалова, служили только ступеньками по пути к его главной цели. А я ведь влюбилась, как последняя идиотка, напрочь потеряла голову, едва не разорвала отношения со всеми своими немногочисленными добрыми знакомыми – это была малая часть того, на что я готова была пойти, чтобы остаться с ним рядом.

Внезапно мне стало жарко, руки затряслись, а губы сами собой зашевелились, как у человека, лежащего в бреду. Я распахнула окно и замерла, ловя потоки свежего холодного воздуха с улицы. Босым ногам стало прохладно, однако я продолжала стоять на одном месте, не совсем понимая, что это со мной происходит. Голова кружилась, стихийные потоки самых разнообразных мыслей, не выходящих за рамки основной темы, только усугубляли положение.

Значит, цель. Я всегда была пресловутой целью, и сейчас, решив раз и навсегда оборвать болезненные отношения, тем не менее продолжаю ею быть. Черт, хватит. Нет сил больше чувствовать себя диким зверем, которого умышленно загоняют ближе к ловушке, чтобы раз и навсегда захлопнуть смертельный ящик. Я должна сделать так, чтобы расставленные сети сыграли против охотника – это единственный способ избежать неминуемого капкана. Откровенно говоря, я давненько должна была так поступить… Духу не хватало, да и ума тоже.

Меня охватило странное возбуждение, которое явно можно было приравнять к азарту. Резко захлопнув окно, я развернулась и, обогнув растерявшихся девчонок, прошествовала к зеркалу, остановилась напротив и критическим взглядом осмотрела свое отражение. Никаких изменений в моей внешности, конечно, не произошло, ни в лучшую, ни в худшую сторону. Я собрала волосы на затылке, повертела головой, разжала ладонь, смотрела, как слегка вьющиеся пряди рассыпаются по моим плечам. Я не вижу в своей внешности ничего интересного, но что-то определенно привлекает Кайдалова. Что – глаза, нос, губы, лоб, может быть? Или все в совокупности? Медленно провела ладонями вдоль талии, остановив пальцы на бедрах. Да, конечно. Его явно привлекает мое тело – лицо уже идет в качестве приложения, что ли?

Где-то в глубине души оставались противно нудящие сомнения, однако я уже раскрывала дверцы шкафа для того, чтобы тщательным образом изучить свой гардероб.

Ромка сказал, что мне не идут «мешки» и выразил мнение, что я сильно изменилась, прекратила носить платья и выглядеть привлекательно. Пусть идет к черту, недоумок, но в одном он все-таки прав, спасибо ему за удачно выраженный совет. Завтра у Кайдалова день Х – господин будет принимать экзамен; он наверняка озаботился тем, чтобы придумать для меня какую-нибудь каверзу. Что… что мешает мне сделать то же самое для него?

Глава 4

- Да все я поняла, не нуди, - Дашка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, внимательно вслушиваясь в недовольно шипящую мембрану телефона. Стоя рядом, я гадала, с кем же общается подруга – Димой, Максом, или еще каким-то неопознанным субъектом? Не могу сказать, что данный вопрос являлся для меня животрепещущим, однако в каком-то смысле отвлекал от более тяжелых раздумий.

Кайдалов куда-то запропастился, и сейчас вся группа терпеливо дожидалась его у запертой двери кабинета. Я уговаривала себя не нервничать и смотреть куда угодно, только не в сторону лестницы, однако то и дело косилась туда, откуда и должен был появиться Сергей. Что, если с ним что-то случилось? Опаздывает на пару минут, вряд ли… Да и что с ним может произойти, если подумать – кружит голову какой-нибудь тупой курице с ярко размалеванной физиономией? Самый вероятный вариант.

Я перебросила ремешок сумки в другую руку, переступила с ноги на ногу, одернула юбку чересчур короткого, как сейчас казалось, платья. Дашка посмотрела на меня с недоумением, но ничего не сказала – продолжала слушать невидимого собеседника. Кто ж там, все-таки, звонит? Где Кайдалов?

Я заметила его сразу же – едва услышала голоса со стороны лестницы, тут же развернулась в том направлении. Кайдалов неспешно приближался, то и дело обращая взор на незнакомую мне девицу, идущую рядом. Девица была симпатичной, к тому же блондинкой – я помнила особую любовь Сергея к светловолосым представительницам слабого пола. Слишком короткая юбка платья тотчас перестала меня занимать; в моих размышлениях всплыл другой объект. Субъект. Черт знает, как его можно охарактеризовать…

- Похвальная тяга к знаниям, - похвалил Кайдалов всех сразу, приблизившись. Девица отсеялась сама собой – свернула к кабинету, расположенному через дверь от нашего. А у меня появилось стойкое желание вцепиться ему в физиономию.

- Сергей Викторович…

Я искоса следила за тем, как мои одногруппницы облепили Кайдалова, наперебой что-то спрашивая. Сергей распахнул дверь кабинета и сделал приглашающий жест – мои одногруппники поспешили занять выгодные места. Дашка спешно заканчивала болтать, я подхватила ее под руку и потянула к кабинету.

- Какой настрой? – Негромко поинтересовался Кайдалов.

Я бросила в его сторону быстрый взгляд.

- Как перед экзаменом, - съехидничала.

Он усмехнулся краями губ и одобрительно кивнул.

- Как думаешь, что это – кульминация, развязка или эпилог?

- Что?..

- На этом все заканчивается, - он пожал плечами. – Мои занятия с вашей группой. Что же касается моих занятий с тобой… Выбери одно слово из предложенных, мне ведь нужно знать, какой из сценариев выбрать.

Я сжала пальцы на Дашкином локте, словно призывая себя сдерживаться. Сценарии… Какие еще сценарии?! Или он весь вечер накануне потратил на составление всевозможных планов? Как глупо…

Дашка запихнула замолчавший мобильник в сумку и бросила на Кайдалова виноватый взгляд.

- Извините, - прошипела, даже не стараясь скрыть неприязнь в интонации.

- Ну что вы, могли бы еще поболтать, - тот развел руками, как бы невзначай бросив взгляд на наручные часы. – Вы забрали у группы… пять минут. Уверен, ребята вам это простят. Прошу.

И он вновь сделал приглашающий жест. Дашка прошла в аудиторию, я, соответственно, за ней. Проходя мимо Кайдалова, я почувствовала, как его пальцы легко и очень быстро сжали мою ладонь. Я не останавливалась. За моей спиной захлопнулась дверь.

- Ну что, - бодренько возвестил Кайдалов, потрясая в воздухе файликом с распечатанными билетами. – Давайте, по очереди, выбирайте себе наказание и возвращайтесь на места. Про шпаргалки, гаджеты и прочее в том же духе повторять в тысячный раз не буду, вы и без меня можете декламировать все это наизусть.

Я поймала на себе его взгляд и успела заметить, как проворный Стас, пользуясь тем, что Кайдалов смотрит в другую сторону, успел подметить доставшийся ему билет. Подавив в себе зависть к ловкачу, и понимая, что мне с такими фокусами никак не справиться, я поднялась со своего места и направилась к преподавательскому столу. К этому времени билетов осталось мало; особо ни на что не надеясь, я вытащила первый попавшийся, тут же пробежалась глазами по строчкам и с облегчением поняла, что на четверку, если сильно постараться, вполне могу что-нибудь наскрести.

- Встречаемся на пересдаче? – донеслось до меня ехидное замечание.

Кайдалов не мог промолчать, пользуясь тем, что остальные не обращают на нас никакого внимания. Резко вскинув голову, я одарила Сергея Викторовича таким взглядом, от которого тот, казалось, стушевался. Впрочем, мне наверняка все это показалось… Ничего не ответив, я сжала между пальцами листок с заданиями и отправилась обратно на свое место.

Теория… Я помню эту тему. Да, все эти картинки так точно всплывают в голове, словно все было каких-то пару дней назад… Я захожу в знакомую аудиторию без всякого энтузиазма, не обнаруживаю поблизости Дашки, от скуки пристаю к нашей старосте с ничего не значащими вопросами. А когда звенит звонок, и в поле моего зрения впервые появляется Сергей Викторович Кайдалов, я без всякого интереса, однако с некой долей любопытства украдкой рассматриваю его. Он мне не слишком нравится – тот парень с парковки намного симпатичнее и интереснее, чем этот тип в темном костюме. Нет, все-таки немного кривлю душой; есть что-то в этом мужчине завораживающее, что-то цепляющее взгляд и мысли. Что-то, из-за чего добрая половина аудитории выглядит бодрой, свежей и отдохнувшей прямо с утра.

Я помню, как он выглядел, все до мелочей помню, но ведь – подумать только – в первую нашу встречу он меня почти ничем не заинтересовал. Мне казалось, что я думаю только о красавчике с парковки, хотя на самом деле – я только теперь это поняла – мои мысли то и дело затрагивали этого человека. Я не могла признать это сразу, не было никаких оснований, но теперь… После того, как с того дня столько всего произошло… Я не имею права продолжать кривить душой.

Не слишком ровным почерком я спешно царапаю на стерильно чистом листке бумаги предложение за предложением. В моей голове звучит его голос, медленный, размеренный, но отнюдь не монотонный. Я вспоминаю свое удивление в тот момент, когда сообразила, что для лекции Кайдалов не подготовил никаких материалов. Он не рисовался, показательно отметая научные труды; он просто посвящал нас в то, о чем сам знал очень хорошо. Он не диктовал по памяти заученные до оскомины строчки, написанные многократно награжденным за заслуги перед наукой дядей; он давал нам информацию, которую перед этим самостоятельно формулировал в четкие предложения.

Я оторвала взгляд от наполовину исписанного листка и, подняв голову, тотчас натолкнулась на внимательный взгляд. Кайдалов сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Черт… Ладони покрылись потом, мне стало так неуютно… даже страшно. Страшно представить, о чем, в свою очередь, сейчас думал он. Явно не вспоминал о нашей первой встрече, однозначно не задумывался над своими действиями тогда… Но что же за мысли посетили сейчас его голову? Коварные способы напакостить не поддавшейся на сомнительные байки девице?

Я не могла сказать, что очень хорошо его знаю, именно поэтому его мысли, как и возможные действия, все еще оставались для меня загадкой. Завалит или не завалит? Выкинет очередной номер или сдержит свою мятежную натуру? Схватит меня за шкирку и заставит позировать для совместного фото, которое впоследствии будет украшать рабочий стол дядюшки-ректора, или кто он там…

Чушь.

Опустив глаза, я принялась читать задачу.

Что это за бессвязный набор цифр, которых надо как-то объединить в одно связное решение? Я несколько раз перечитала задачу, все четче понимая, что понятия не имею, как это решать. Ни единой подходящей формулы не всплывает в голове… Черт. И шпаргалки не вытянешь, раз этот… преподаватель не сводит своего взгляда. Не удержавшись, я вновь бросила быстрый взгляд в его сторону, чтобы лишний раз убедиться – так оно и есть. На сей раз наш зрительный контакт продержался чуть дольше. Не знаю, что на меня нашло, но… мне наверняка показалось, однако в его взгляде чувствовалась поддержка.

Неправильно сказала, да и не может это в самом деле быть правдой. Скорее я поверю в то, что Кайдалов мысленно потирает ручки, представляя, как методично, с видимым удовольствием будет меня «топить».

Еще раз пробежалась глазами по условию задачи, однако на сей раз взгляд зацепился за знакомые слова. Я должна помнить эту лекцию, Кайдалов объяснял… Да, точно объяснял. В тот день он был не в духе, от аудитории скорее отмахивался, хотя внешне все выглядело, как обычно. Присутствовали разговоры в форме глупые вопросы - искрометные ответы, Кайдалов не терял своего чувства юмора даже в не слишком радужном расположении духа. Потом Женька объяснил мне, что у преподов была какая-то попойка, и этим, скорее всего, объяснялся помятый вид драгоценного Сергея Викторовича.

Я словно услышала его голос, «увидела» доску, исписанную формулами. Сильнее сжала ручку и несмело воспроизвела их на своем листке. Дальше дело пошло куда лучше, цифры, такие непонятные, вдруг сами собой расположились по местам. Если это называют открывшимся вторым дыханием, то теперь я точно знаю, что скрывается под столь незамысловатым понятием.

Закончив писать, я вновь не смогла удержаться, чтобы не посмотреть в сторону Кайдалова. Он улыбался.

***

- Давайте, идите сюда, - приветливо звал Сергей Викторович, подбородком указывая на стул рядом с собой.

Я уже давненько сидела в компании исписанного листка, не решаясь подняться и начать ответ. Большая часть аудитории уже опустела, остались только пара девчонок, один парень и мы с Дашкой. Стас отстрелялся одним из первых; пользуясь занятостью Кайдалова, парень ловко перекатал нужное с «подручных средств». Надо, что ли, потребовать с него хотя бы шоколадку?

- Мартина, - его голос уже не звучал так приветливо. – Идите сюда, я не кусаюсь. Между прочим, ваше время быстро подходит к концу.

Сграбастав в ладонь листок, я поднялась и все же направилась к Кайдалову.

Он пробежался глазами по исписанным строчкам, хотя было заметно, что написанное не слишком его интересует. Я устроилась на стуле рядом и терпеливо ждала, когда от меня потребуют ответа. Покосилась в сторону аудитории – все быстро строчили свои задания, пользуясь тем, что Сергей отвлекся на мою писанину. Только Дашка не участвовала в скором флешмобе; подруга внимательно смотрела на меня с таким видом, точно всерьез готовилась броситься грудью на амбразуру.

Какую, черт побери, амбразуру? Броситься грудью тут можно только на Кайдалова… Я непроизвольно свела брови у переносицы; такие мысли мне абсолютно не нравились. Хватит, был уже такой случай, когда я всерьез причисляла Дашку к стану врагов, норовящих упасть в мягкие кайдаловские объятия. Как хорошо, что возникшие сомнения столь быстро улетучились… Не знаю, к чему бы меня все это привело.

- Дерзайте, - Кайдалов придвинул ко мне мой собственный лист и принял прежнюю позу. – Я вас слушаю.

Повернув к себе конспект, я принялась вяло что-то рассказывать, стараясь как можно меньше смотреть в текст и говорить по памяти. Это было тяжело, так как мысли напрочь выветривались из моей головы. Вдобавок ко всему я почувствовала на своей колени теплую мужскую ладонь, и тут же сбилась с предложения. Кайдалов едва заметно усмехнулся, а я, поняв, что своим смятением только доставляю ему удовольствие, продолжила говорить, только теперь громче и четче.

Ладонь медленно поползла вверх по ноге, однако я понимала, что дальше Кайдалов не зайдет – в аудитории его действия не останутся незамеченными. К тому же все это меня только подстегивало; я как-то пропустила момент, когда кайдаловские манипуляции перестали наводить на меня панический ужас. Я даже почти не дрожала – вещь совершенно непостижимая. Что-то пошло не так, и мы оба это почувствовали. Я почему-то отказывалась действовать по его сценарию, запинаться, краснеть, попеременно бледнея, дрожать всем телом и лепетать так, чтобы каждый в этой проклятой аудитории понял – дело нечисто.

Он резко убрал ладонь и прервал меня на полуслове.

- Хватит, - буркнул он, забирая у меня листок. – Давайте посмотрим задачу. О, да тут и решение есть? Что же вы сразу не сказали? Может, тогда бы и теорию пропустили… Скучная штука-то – теория…

Из аудитории послышались смешки. Я положила ногу на ногу, придвинулась ближе к краю преподавательского стола, чтобы лучше видеть свой же почерк.

- Ага, - Кайдалов потянулся к своей ручке. – Смотрите-ка, Мартина, тут вычисление не слишком верное… Смотрите…

Он принялся быстро что-то писать прямо поверх моих любовно выведенных цифр. Придвинувшись еще ближе, я рассмотрела: «Подожди на кафедре».

- Исправляйте, - он передал мне ручку. – Если сможете пересчитать, я ставлю вам отлично.

Прежде чем взять предложенную мне шариковую ручку, я с недоверием покосилась на Сергея. Он уже не выглядел таким отстраненно-расслабленным, как в самом начале экзамена; его глаза горели странным огнем. Я склонилась над листком и еще раз перечитала его лаконичную фразу. Повертела в руках ручку, не зная, что нужно «исправить», что написать… Решение пришло спонтанно, как это обычно и бывает. Внизу, под кайдаловской фразой я написала всего лишь одно слово – «Эпилог» - после чего вернула Сергею и ручку, и, собственно, лист. Он смотрел не меньше минуты; все это время я в нетерпении сжимала дрожащие ладони и не отводила взгляда от его напряженного лица. Что-то пошло не так, я вновь это почувствовала.

Все не так. Все с самого начала было не так.

Я должна была встречаться с Женькой, кружить его ЭВМ вместо мозга капризными девчачьими истериками, попеременно наведываться в компании своих девчонок в клуб, к Максу… Кайдалов должен был игнорировать мой интерес и беспристрастно читать свои дурацкие лекции. И… Черт возьми, он не должен был быть таким привлекательно сексуальным, таким красивым, умным, харизматичным… Мы не должны были пересечься однажды в клубе, не должны были танцевать, касаться друг друга, позволять языкам страстного пламени ласкать разгоряченную близостью кожу. И эта кафедра, где все случилось в первый раз… она должна была быть всегда под замком, чтобы никто не мог проникнуть внутрь. Черт, черт, черт!

Все неправильно. И то, что я по-прежнему чувствую, только глядя в его сторону, неправильно тоже.

Что значит мое решение прекратить наши встречи – попытка доказать, что у меня тоже имеется гордость, или упрямое проявление мазохизма, вся суть которого вечно терзать себя мыслями о том, чего больше никогда не будет? И что умнее – пользоваться моментом, угождая своим желаниям, или раз и навсегда провозгласить нерушимое вето, надеясь на то, что все скоро пройдет? Я очень много думала об этом, но по-прежнему не знаю ответа.

- Отлично, - негромко объявил Кайдалов, потянулся за зачетной книжкой и принялся заполнять строчку.

Я бросила в сторону Дашки растерянный взгляд, подруга, внимательно следящая за процессом, ответила мне тем же. Мы обе решительно отказывались понимать, что происходит.

- Поздравляю, - Сергей протянул мне зачетку, которую я тут же взяла.

- Спасибо.

Вскочив с места, я не замедлила покинуть аудиторию, задержавшись лишь для того, чтобы забрать сумку. Кайдалов вызвал следующего для ответа. Я собиралась подождать Дашку, и с этой целью устроилась на лестничном пролете, возле подоконника. Не так далеко от кабинета, я сразу увижу Дарью, и, если повезет…

Кайдалова.

Глава 5

Телефон вновь зазвонил, однако я не спешила подниматься и отвечать настырному абоненту. Скорее всего, это либо кто-то из девчонок намерен вытащить меня в небезызвестную «Ауру», либо родители, периодически вспоминающие о моем существовании. В «Ауру» я не собиралась – желания оказаться в гуще веселящихся людей не было, а с родителями все равно разговоры очень короткие.

Абонент, действительно, настырный – знакомая мелодия повторяется уже третий раз. Вздохнув, я все-таки поднялась и, отыскав пищащий аппарат среди небрежно сваленных грудой вещей, покосилась на экран. В этот самый момент пришло еще и сообщение. «Марта, сообщи мне о своем решении – либо мы продолжаем занятия, либо я вычеркиваю твое имя из расписания». Марина, конечно. Сейчас как раз должна проходить вторая половина нашей тренировки, а я даже не думала отправляться в спортивный комплекс. Не хочу, просто не испытываю никакого желания собрать вещи, натянуть на себя верхнюю одежду, идти заводить машину и ехать по направлению к упомянутому зданию. Не хочу, не знаю, почему. Просто в какой-то момент мне стало скучно и неинтересно, стихийно возникшая антипатия мешала продолжать занятия с Мариной. Однако и сказать тренеру о том, что больше не хочу заниматься, не могу – мешают мысли о долгом времени, потраченном на все это дело.

Время клубочком свернулось у моих ног, и все замерло, затихло, словно предоставляя мне шанс самой справиться с тем неосязаемым эфемерным чувством пустоты, которое давно уже терзает меня изнутри, не давая ступить и шагу. Я хочу что-то сделать, и не могу, руки опускаются сами собой, снова и снова я обнаруживаю себя на треклятом диване без всякого движения; снова и снова прогоняю непрошенные мысли, сама не замечаю, как невольно пытаюсь хватать их, словно воздушных змеек, за длинные нити-хвосты, но безуспешно. Воздушные змеи растворяются где-то далеко в небе, а на смену им приходят другие, еще более быстрые, волнующие, суматошные.

Я больше ничего не хочу. Нужно двигаться, идти как можно дальше и исключительно вперед, не оглядываясь более через плечо, не устремляя взгляд туда, где осталась существенная часть меня самой. Ящерицы как-то существуют без своей части, вот и я научусь отращивать потерянное. В сущности ведь нет ничего сложного.

А апатия пройдет – разве может быть иначе? В конце концов, время сотрет из моей головы все волнующие воспоминания, и все станет если не как прежде, то уж точно лучше, чем есть сейчас. Мне некуда бежать, я прочно застряла здесь, в этом городе, в этой квартире, среди определенной группы людей. Осталось по меньшей мере три года, только после получения диплома я смогу позволить себе исчезнуть отсюда как можно дальше, а может, к тому времени все устаканится само собой, Кайдалов найдет еще сотни таких же глупых смазливых девочек, а я встречу надежного человека, который меня полюбит. И не слишком красивая история, получившая свое завершение моим лаконичным ответом, забудется, канет в лету, растает под массивным слоем пыли времен.

***

В аудитории было весьма шумно. Войдя, я привычным движением бросила сумку на парту и опустилась на стул. Рядом немедленно материализовалась Анька, как всегда, с какими-то бумагами подмышкой.

- Зачетку не отдам, - предупредила я. – У меня еще есть, что сдавать.

- Да и не надо, - только отмахнулась староста, присаживаясь рядом.

Я с некоторым недоумением следила за тем, как она разворачивает перед моим носом какое-то глянцевое издание.

- Слушай, так ты реально с Кайдаловым… - Она не решилась продолжать, и только глазами указала на уже знакомый мне снимок.

Черт. Я-то думала, что все уже забыли; так нет же, неосведомленные обнаруживаются, как всегда, в самое неподходящее время.

- Ань, тебе читать больше нечего?

- Нет, серьезно – правда?

- Что – правда?

- Заметно вообще не было.

- Ань, - я одним движением закрыла дурацкий журнал. – На снимке я, рядом с писателем Виктором Каем. Что плохого в совместной фотографии фаната и кумира?

При слове «кумир» у меня отчего-то заныли все зубы; оставалось надеяться, что внешне это никак не проявилось.

- Но рядом еще и Сергей Викторович, - резонно заметила Анька.

- И еще парочка человек, - охотно подхватила я, явно давая понять, что не намерена продолжать разговор.

- Ладно, - староста посмотрела на меня внимательнее, и, видимо, что-то такое уловила. – Не хочешь, как хочешь. Просто Кайдалов многих завалил, и некоторые могут попробовать решить это через тебя, как через приближенного…

- Ань, вот что ты несешь?

Староста пожала плечами, вскочила со стула, переложила бумаги и вдруг задала еще один вопрос:

- А что он пишет, ну, Кай этот?

Точного ответа я, конечно, не знала, оттого замешкалась.

- Снежную королеву в пересказе на фантастику, - брякнула я. – Ань, ну что ты ко мне привязалась? Найди сама и прочитай.

В это время прозвенел звонок, и Анька-таки упорхнула на свое место. А я, покосившись на ее спину впереди, медленно раскрыла оставшийся лежать журнал на нужной странице и повела ладонью по хорошо знакомой фотографии. Меня трудно узнать, если не приглядываться, зато Кайдалов – младший, разумеется – позирует на камеру во всей красе. Улыбается так пленительно, устоять попросту нет никаких сил… Пальцы дрогнули, задержавшись на его лице, прочертили кривую по овалу. Мне нравилось проводить ладонью вдоль его лица, касаться его кожи, ловить в ответ многообещающие взгляды и замирать от предвкушения. Когда он был рядом, я совсем теряла голову, не принадлежала себе самой, с восторгом зарывалась все глубже в паутину, охотно позволяла шелковой сети оплести каждый сантиметр моего податливого тела. Что теперь изменилось? Мне стало больно. Я заглянула непозволительно далеко – позволила себе представить безмятежное будущее – за что и приходится теперь расплачиваться. За минуту счастья месяцы страданий…

А ведь в самом начале – теперь даже смешно – я предвидела нечто подобное, хоть и не предполагала, что может быть так трудно, так больно и тяжело выносить период «после». Ведь, в сущности, у меня пропал интерес ко всему, что меня окружает. Я больше не хочу махать кулаками в спортзале с Мариной, не хочу сплетничать, как раньше бывало, с Дашкой в ее гостиной, не имею желания наведываться в «Ауру», чтобы послушать местных знаменитостей. Ничто больше меня не интересует.

Но – вот ведь противоречивая натура? – если бы передо мной стоял выбор, стереть воспоминания и вернуть свою прежнюю жизнь, или заново прожить все наши моменты с Сергеем, я бы колебалась между этими двумя вариантами. И вовсе не факт, что в итоге выбрала бы первый, самый лучший. Меня все еще тянет к Кайдалову, и сила этого притяжения неимоверна. Не знаю, иссякнет ли она когда-нибудь.

***

Саша отрывисто бросила, что будет ждать меня в буфете, кажется, у нее появились какие-то новости. Пообещав вскорости быть, я бросила вглубь сумки тетрадь, поднялась с места и направилась в уговоренное место.

Быстрее всего было через кафедру, и если я не хотела опоздать на следующую пару, нужно было выбрать именно этот путь. Если идти в обход, я проплутаю пять-семь лишних минут, и в итоге буду в буфете как раз перед самым звонком. Ничего со мной не случится, если я все-таки облегчу себе задачу и пройду мимо кафедры.

Кому я впоследствии облегчила задачу, в действительности так и осталось под вопросом. Меня схватили сзади за локоть и, протащив полтора метра до двери кафедры, решительно втолкнули внутрь. За моей спиной щелкнул замок, словно лишний раз подтверждая: легко не будет.

Дыхание сбилось; не оборачиваясь, я чувствовала присутствие Кайдалова за своей спиной. Мне казалось, что еще секунда, и его ладони привычным жестом лягут на мою талию, притянут ближе, и моя спина соприкоснется с его грудью. Ладони вспотели от предвкушения, сердце билось, как ненормальное, грозя пробить грудную клетку и вырваться-таки на свободу. Где-то за спиной, очень близко, замер без движения Сергей. Он почему-то молчал, быть может, ждал, когда я обернусь и обрушу на него поток бессвязных обвинений, как это бывало раньше. Только сейчас я могу представить, как глупо и смешно все это выглядело.

Молчание.

Зачем он это делает? Чего хочет добиться? Я больше ничего не понимаю.

Я все-таки обернулась и, мысленно себя подбадривая, взглянула ему прямо в глаза.

Почему у него такой вид? Хищник растерян, быть может, он и сам не понимает, что делает? В его глазах застыло странное выражение замешательства, может, именно поэтому он не делает никакой попытки приблизиться?

- Что ты делаешь? – негромко спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Открой дверь.

Я перевела взгляд на замок, но Сергей не думал следовать моему примеру. Он смотрел на меня, и от его взгляда я вдруг отчетливо ощутила прохладную дрожь, пробежавшуюся по моему телу.

- А ты хочешь выйти?

В моей голове всплыли немедленные аналогии с просьбами студентов во время пар, хотя Сергей вряд ли имел в виду именно это. И все-таки, от него можно было ожидать даже такого; Кайдалов вполне мог предлагать мне сейчас очередную замудренную игру.

Ты с ним не играешь, настойчиво напомнила я себе самой. Больше никаких игр.

- Прекращай, - бросила я.

Оцепенение несколько спало, и я, пользуясь этим, сделала пару шагов по направлению к двери. Взялась за дверную ручку, поднажала… И тут же оказалась вжатой в стену.

А вот это уже запрещенный прием, один из тех, какими так любит пользоваться господин Кайдалов. Мое дыхание вновь сбилось, только теперь оттого, как близко ко мне находился Сергей. Чуть протянув руку, можно коснуться его лица, слегка подавшись вперед – ощутить вкус самого незабываемого поцелуя. А дальше по накатанной…

- Это ты прекращай, - шепнул он мне на ухо, склонившись при этом еще ближе. – Кто и что тебе сказал? Перед кем на сей раз играется эта комедия? Перед твоими друзьями? Или перед всеми этими певчими петухами, которых ты стаями таскаешь следом за собой?

Какой у него голос, когда он вкрадчиво шепчет… И есть ли смысл дальше строить из себя независимую, в то время как эта самая зависимость уже давно стала частью меня? Куда лучше покориться желаниям, сказать сейчас какую-нибудь глупость и потянуться навстречу мужчине всей моей жизни. Черт…

Давай, вспомни тот вечер, ресторан, вспышки фотокамер, озарившие твою перекошенную физиономию, победные ухмылки этого самого мужчины… Все еще хочется продолжения?

Да.

Хочется, но не продолжения, а… реванша?

Ерунда. Мне просто нужен повод оправдать собственное поведение прежде всего перед самой собой. Вот уже несколько минут Кайдалов находится так близко, и его близость не может не оказывать на меня пагубного влияния. Постепенно растворяются границы между контролем и волей, еще немного, и будет попросту не до оправданий своих поступков.

Я с силой оттолкнула его от себя и сделала шаг вперед, вновь сокращая возникшее между нами расстояние. Всего на секунду в глазах Кайдалова опять мелькнула растерянность, быстро сменившаяся огоньками предвкушения. Ему однозначно понравилось, хоть он вряд ли мог понять до конца, откуда появилась такая перемена в моем поведении. Я подошла еще ближе – теперь позади него был стол, заваленный всякими документами, тот самый, который когда-то служил импровизированной опорой мне. Сергей оперся ладонями о столешницу и улыбнулся, все так же не сводя с меня взгляда.

Теперь я стояла очень близко, почти вплотную к нему. Подняв руку, медленно провела тыльной стороной ладони по небритой щеке, пальцем обвела контур его губ – при этом взгляд Сергея потемнел еще больше. Чем бы ни руководствовался Кайдалов в своем нежелании оставить меня в покое, одно я знала точно – он завелся. Почему-то сие открытие подействовало на меня сильнее, чем полагалось. Кайдалов резко схватил мое запястье, отнял руку от своего лица, легонько склонил голову.

Молчание.

Покачав головой, я рванулась из его захвата, другой рукой провела по его груди. Он больше не мешал, с явным интересом ожидая продолжения, а я именно в эту секунду ощутила себя акробатом, пересекающим тонкий канат над глубокой пропастью. Этот переход скорее убьет меня, чем развлечет толпу зевак на обоих берегах. Почему я не подумала об этом раньше?..

Поздно отступать. Паническое отступление приведет к полнейшему краху быстрее, чем пропасть поглотит неразумного храбреца.

- Что тебя больше всего раздражает – стайка певчих петухов, или то, что я не хочу подчиняться твоим правилам? – поинтересовалась я негромко.

Он резко вскинул голову и заулыбался.

- Меня раздражает твоя необучаемость и то, что я никак не могу донести до тебя самых простейших истин, - охотно ответил Сергей, таким образом давая понять, что идет на контакт, и мои правила пока что не встречают сопротивления с его стороны.

Я кивнула и, не спуская глаз с его лица, принялась медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. Кайдалов заметно напрягся, хотя на лице его по-прежнему наблюдалась знакомая ухмылка.

- Ты считаешь себя хорошим педагогом, - протянула я, не отрываясь от своего занятия. – Наверняка одна мелкая неудача не может изменить этого мнения.

- Почему же неудача? Ты слишком рано начинаешь судить о моих способностях…

Я устроила ладони на его груди, прижалась теснее и, подняв голову, коснулась губами его губ, не в поцелуе, просто легким движением. Он тут же прижал меня к себе и резко развернул спиной к письменному столу.

- Ты меня путаешь, - негромко оповестил он, не убирая рук. – И это интригует. Но знаешь, еще немного, и я совсем перестану тебя понимать.

Я вновь его оттолкнула, ловко увернувшись от поцелуя, и, устроившись прямо на столе, принялась теребить молнию на платье, язычок которой как раз находился на уровне груди.

- Ты сказал, что моя необучаемость тебя раздражает, - сказала я как бы между прочим, бросив быстрый взгляд в его сторону. – А что же будет, если тебе все же удастся привить мне свои прописные истины?

Кайдалов приблизился и, подняв большим пальцем мой подбородок, несколько секунд молча смотрел мне в глаза. Пропасть, над которой простирался спасительный канат, словно разверзлась еще шире, в приглашающем жесте раскрывшись перед балансирующим на грани акробатом.

Не спеша отвечать, Сергей поцеловал меня, и на этот раз я не стала его отталкивать – мои возможности были на пределе. Признаться, я понятия не имела, каким будет исход нашей опасной встречи наедине, однако в глубине души все еще надеялась на свою выдержку. Которая, впрочем, уже трещала по швам, вовсю тянула вниз, мешая преодолеть опасный путь над пропастью.

Обвив его шею руками, я притиснулась к нему сильнее и смогла убедиться в том, что Кайдалов завелся, полагаясь не только на собственное чутье. Вспомнился тот день, когда вот здесь же, едва ли не на этом самом месте Кайдалов ловко провел меня, потешаясь над моими попытками отплатить ему его же монетой. Тогда у меня вообще ничего не вышло, он был начеку, да и я в полной мере не владела собой.

- Если мне все же когда-нибудь это удастся, - заговорил, отвечая на мой высказанный ранее вопрос. - Ты перестанешь обращать внимание на других, научишься быть самой собой, отпустишь напряжение и поймешь, наконец, как это здорово – быть свободной от глупых предрассудков и ошибочных мнений. Быть может, ты станешь лучше понимать меня; в этом случае, как я уже говорил, мы могли бы свернуть горы и свести с ума этот дрожащий мир.

Его поцелуи стали напористее, а объятия теснее, и я, сообразив, что рискую упустить время для остановки, с трудом разжала ладони и опустила руки. Я больше не двигалась, и он не мог не обратить на это внимания.

Отстранившись, он с любопытством посмотрел на меня.

- Продолжай, - бросила я как можно более равнодушным тоном, подражая его интонации в тот самый день. – Кажется, тебе больше не удается контролировать свои эмоции?

Держу пари, он вспомнил тот день; именно поэтому, весело фыркнув, он покачал головой и засмеялся. Я спрыгнула со стола и проворно схватила ключ, который валялся в некотором отдалении. Сергей больше не делал попыток меня удержать; кажется, ему слишком понравился мой выпад, ведь я поступила так же, как когда-то он сам. Уроки в действии, высшая похвала учителю. Я едва не заскрежетала зубами от этой мысли, подскочила к двери и сунула ключ в замок. Однако перед тем, как покинуть кафедру, не могла упустить возможности оставить последнее слово за собой:

- Мир дрожит, потому что такие, как ты, его расшатывают. Хотя в одном ты прав: возможно, я действительно начинаю понимать, что происходит у тебя в голове. И, знаешь, мне страшно от одной только мысли, что хотя бы половина этого каким-либо образом перейдет ко мне. Я слишком дорожу своим рассудком.

Покидая кафедру, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, я вернула Кайдалову один из «долгов», а с другой… Понимала, что лукавила, когда говорила последние предложения. Я действительно могла бы попытаться его понять, и, быть может, принять вот таким. Он знал то, о чем мне было неведомо, и хотел, по его же словам, пристрастить меня к своим знаниям. Вот чего я боялась на самом деле, потому что в таком случае вряд ли смогу сопротивляться. Эта странная связь попросту никогда не оборвется, и я стану заведомо обреченной вечно сиять в блеске его замудренных фантазий.

Глава 6

Сгорбившись, низко наклонив могучую головушку, Макс что-то сосредоточенно выискивал в своем телефоне. За неимением другого занятия я с любопытством следила за тем, как он то и дело тыкает пальцем в сенсорный экран. Несколько минут назад неожиданно притащился Дима, и Дашка, навесив на лицо не слишком дружелюбное выражение, отправилась его встречать; мы же с Малышом остались предоставлены сами себе.

Макс, наконец, оторвался от телефона и, задумчиво почесав затылок, уставился на меня.

- Слушай, а что вообще можно подарить на день рождения?

- Кому?

- Саньке, - Макс снова уткнулся в светящийся экран. – Тут написана какая-то лажа. Если я притащу ей одну из этих…

- У Саши день рождения? Когда?

- Через неделю. Так как, идеи есть?

- Не знаю. Может быть, что-то из косметики?

- Ага, - почему-то обиделся Малыш. – Чтобы она меня потом этими же мазилками и раскрасила? Притащил ей однажды красную помаду…

- Мне кажется, это не совсем ее стиль, - осторожно заметила я, припомнив, что Саша предпочитает естественный макияж.

- А че? Прикольно было бы, - не согласился Макс.

А до меня дошло, с кем я пытаюсь вести разговоры о косметике. Худшего собеседника, чем Малыш, придумать действительно трудно.

- Может тогда… купить ей какую-нибудь большую игрушку? – предположила я, рассудив, что такой подарок не оставит равнодушной ни одну девушку.

Но Малыш решительно забраковал столь удачный вариант.

- Что за ерунду ты мне советуешь? – окончательно обиделся Макс. – Я что, на придурка, по-твоему, похож? Буду выглядеть каким-то лохом с этими твоими игрушками. – он помолчал. - Да ну тебя!

Он вознамерился было покинуть комнату, но появление Дашки под ручку с Димой немного скорректировало Максимкины планы. Малыш плюхнулся обратно на диван и недобро посмотрел на «пропажу». Я, в свою очередь, тоже не испытывала никакой радости от встречи с Димой.

Дашкин приятель поздоровался, Малыш только неторопливо на это кивнул и с удобством откинулся на спинку дивана.

- Слушай, Ромео, мы что-то все давно тебя не видели. Я склоняюсь к мысли, что тебе лучше сразу пойти броситься под поезд…

- Смотрите, какой у нас тут знаток классики, - бросила Дашка. – Чудовище, лучше перечитай бессмертные произведения. А с Димой мы сами как-нибудь разберемся.

- И правда, - вмешалась я, поднимаясь и беря Макса под руку. – Даш, я пойду, мне еще нужно заскочить к Марине и решить насчет тренировок.

- В ФОК едешь? – протянул задумчиво Малыш, все еще не спуская взгляда с Димы. – Поехали вместе, мне там нужно одного кореша навестить.

- Поехали, - пожала я плечами.

Дарья с видимым облегчением проводила нас за пределы дома, после чего вернулась обратно. Макс, сосредоточенно натягивая шапку на массивную черепушку, остановил свой взгляд на моей машине и ловко припустил к передней двери.

- Хочешь, я поведу? – Поинтересовался Малыш, уже устраиваясь на сиденье рядом.

- Еще чего.

- Смотри, не убей меня, - совсем не смешно пошутил Малыш.

Я промолчала.

- А вообще Дима не дурак, - ожил Макс где-то спустя пару минут. – Додумался притащиться до того, как я бы сам начал его искать.

- Оставь их в покое, пусть сами решают, что им делать, - посоветовала я.

- Да им только дай волю, - махнул рукой Макс. – Дашка, она хоть и подбешивает иногда, но все-таки сестра мне, никуда от этого не деться. И если надо будет, я этому классическому Ромео…

- Понятно, понятно.

- Ну, а ты что – решила бросить свои занятия?

- Наверное, - я пожала плечами. – Бросать жалко, но и желания продолжать больше никакого нет.

- Это все период дурацкий, - философски изрек Малыш таким тоном, что заслужил моего изумленного быстрого взгляда. – Пройдет. Надо просто переждать, и все вернется. Ну, желания там…

Я засмеялась, а Макс, сообразив, что сморозил чушь, фыркнул и легонько пнул меня в плечо.

- Ладно, ладно, чего сразу ржать-то?

Я ничего не ответила, так как в это время искала, куда бы приткнуть машину. Удобное место нашлось, правда, пока я парковала свою колымагу, успела выслушать несколько нелицеприятных комментариев о своих водительских навыках. Успокаивало только, что произнесены они были Малышом – можно попросту не принимать всерьез.

Войдя в спортивный корпус, мы разделились – Малыш вальяжной походкой направился в качалку, где, по его словам, и находился искомый «кореш», а я отправилась к Марине. Тренер, как обычно, медитировала подальше от основной группы; похоже, у нее самой занятий сейчас не было. Меня она заметила, однако оторвалась от медитации не сразу, мне пришлось подождать несколько минут. Марина двигалась, как кошка, ловко, почти невесомо. Меня всегда восхищали ее движения.

После непродолжительного разговора, во время которого я чувствовала себя провинившейся школьницей перед строгим учителем, был достигнут консенсус: я пока ничего не бросаю, просто делаю небольшой перерыв. При этом Марина посетовала на то, что даже самый маленький отдых между занятиями крайне нежелателен. Я не считала, что и в самом деле смогу растерять все свои навыки, поэтому на уловку не поддалась и, пообещав оповестить тренера о сроках своего «возвращения», поспешила обратно к машине.

Максим уже был тут, прыгал вокруг машины, ладонью сгребал снежинки с плоских боков автомобиля, но, увидев меня, свое занятие прекратил.

- Куда теперь? – поинтересовалась я, загружаясь на водительское сиденье. Дверь рядом хлопнула.

- Мартышка, а поехали выберем подарок моей кисе, - предложил коварный Малыш. Я почему-то не сомневалась, что эта мысль пришла ему в голову раньше, не сию минуту, как он пытался сейчас изобразить.

Для того, чтобы придать себе важности, я не спешила с ответом, завела машину, покопалась с радио, и только после повернулась к Максу.

- Вряд ли я подскажу тебе что-то дельное…

- Да брось, - он только отмахнулся. – Не буду же я, как дурак, ходить один по всяким девчачьим отделам. Мне компания нужна.

- А ты по «девчачьим» не ходи.

Малыш забавно зашипел, и в итоге мы все-таки отправились в торговый центр. Тот самый, в котором не так давно мы с Кайдаловым выбирали подарок непревзойденному Виктору Каю. Проклятье, теперь каждый уголок этого города, где я бывала вместе с Сергеем, будет служить мне несмываемым напоминанием о собственной глупости, ничтожности и в то же время всколыхнет едва утихшие воспоминания о минутах счастья.

Макс неожиданно продемонстрировал несвойственное мужчинам упорство, и за пару часов протащил меня едва ли не по всем отделам торгового центра. Странно, почему я всегда считала нашего Малышку ярым ненавистником шопинга? Впрочем, шопинг, как таковой, его как раз и не интересовал. Максу хватало пары минут, чтобы понять, есть ли в отделе искомый товар, либо нет. Признаться, я едва успевала бросить мимолетный взгляд на тесно заставленные витрины, как Малыш тянул меня прочь в соседний отдел. Я несколько раз вслух зареклась ходить с ним в качестве компании куда бы то ни было, а в магазины – особенно, отдельным пунктом, но Макс моими угрозами не впечатлился. В конце концов, прямо выразив Малышу протест, я оповестила, что буду дожидаться его снаружи, после чего выпорхнула в коридор и, пока шла к диванчику, набрала Дашу.

- Мартиш, куда ты дела мое чудовище? – Сразу же поинтересовалась подруга.

Я машинально обернулась и сквозь стеклянную витрину еще раз посмотрела на Малыша.

- Мы выбираем подарок Саше. Почему ты не предупредила, что с Максом ни в коем случае нельзя ходить в магазины?

В ответ раздался веселый смех – судя по всему, привычки брата не были для Дашки новостью.

- Вы, кажется, собирались оздоровляться, а не шопиться, - резонно заметила подруга.

- С твоим братцем никакого здоровья не хватит, - пожаловалась я.

Устроившись на диванчике, положила сумку слева от себя и перехватила телефон другой рукой.

- Смысл отрицать очевидное? Ладно… Кстати, я буду не против, если вы еще немного поболтаетесь по магазинам. Только не веди Макса в салоны женского белья, он их почему-то очень стесняется. А в остальном… Чудо, а не спутник.

Я прорычала в трубку пару грозных фраз, после чего сунула телефон обратно в сумку и со скучающим видом огляделась вокруг. Все равно неизвестно сколько ждать Малыша.

От нечего делать проверила почту, заглянула на свои странички в социальных сетях. Новых сообщений не было, если не считать привычный спам с назойливой рекламой. Все от той же скуки заглянула и туда – проворные рекламщики предлагали стать успешным работником, выполняя всего лишь пять правил. С текстом я ознакомилась, но ничего интересного для себя не почерпнула, оторвала взгляд от экрана и поглазела по сторонам. Макса поблизости не обнаружилось, зато возле одного из ближайших отделов мелькнула знакомая фигура.

Кайдалов? Я прищурилась, но фигура уже скрылась из зоны видимости. Спешно сунув мобильный в сумку, я вскочила с места и направилась в ту сторону. Само собой разумеется, в моих планах не было подстраивать нашу встречу, просто было интересно, ошиблась я, или нет.

Я вывернула из-за угла и тут же сделала спешный шаг обратно – Кайдалов стоял в паре метров отсюда, приложив к уху телефон. Разумнее всего было бы уйти, но сам черт, по-видимому, удерживал меня на месте, не позволяя двинуться ни на миллиметр. До моего слуха донесся знакомый голос:

- Где тебя носит? Я на втором этаже. Поторопись, у меня еще есть пары.

Я заметила, как Малыш, неожиданно вывернув из очередных стеклянных дверей, энергично мотает черепушкой в моих поисках. Конечно, очень скоро он меня увидел, скроил недовольное выражение лица и начал приближаться. Я только помотала головой, на что Макс не обратил вообще никакого внимания. Больше всего я боялась, что Сергей сейчас пойдет прямо и как раз наткнется на нашу парочку, однако он, кажется, выбрал противоположное направление. Осторожно высунувшись из-за угла, я увидела только его удаляющуюся спину.

И с кем же он, интересно, встречается? Я ощутила потребность немедленно броситься следом, однако вынуждена была притормозить, потому что подошедший Малыш схватил меня за локоть.

- Нет, ты точно обезьяна, - недовольно буркнул он. – Сказала, подождешь на диванчиках, а сама скачешь…

- Макс, ты что, уже все купил?

- Ну ясен пень! Я же не вы, девчонки, мне часами лазить ни к чему.

И, сказав так, Макс вознамерился продемонстрировать мне содержимое своих пакетов, на которые я поначалу не обратила никакого внимания. Выставив вперед ладонь, я сделала знак, чтобы он притормозил.

- Подожди, все покажешь, но позже, ладно? Подожди меня возле машины.

И, больше не тратя времени, я оставила Малышку в недоумении и быстрым шагом направилась следом за Кайдаловым, на ходу стягивая распущенные волосы в тугой пучок на затылке. Маскировка черт-те какая, но Сергей привык видеть меня с распущенными локонами, может, на пучок он не сразу обратит внимание?

Только увидев впереди его спину, я значительно уменьшила шаг и на приличном расстоянии пристроилась следом. Кайдалов неспешно миновал несколько отделов, свернул и теперь двигался вдоль разноцветных витрин. Приди ему охота обернуться, и он тут же бы меня увидел; сообразив это, я поотстала и направилась следом только тогда, когда он снова повернул.

Таким образом спустя какое-то время мы оказались возле небольшого фонтанчика; здесь было не слишком много людей. Из ближайшей двери навстречу Кайдалову выплыла очередная из блондинок, а я мысленно чертыхнулась – такое пристрастие Сергея к светловолосым нимфам меня, обладательницу неопределенного цвета темного оттенка, раздражало все больше. Дальнейшая «слежка» была бессмысленной; я развернулась, чтобы уйти, и едва не врезалась в широкую грудную клетку Малыша.

- Что ты тут делаешь? – зашипела я, бросив быстрый взгляд за плечо.

- За тобой иду, - честно ответил Макс, потрясая шуршащими пакетами. В эту секунду мне как никогда сильно хотелось его убить; вместо этого, быстро обогнув Малыша, я схватила его под локоть и, прикрываясь Максовым крупным телом, направилась в противоположную сторону.

- Смотри-ка, а там Серега…

- Серега, Серега, - проворчала я. – Кажется, он никогда тебе особо не нравился.

- Но подойти-то поздороваться надо…

- Не надо, - отрезала я, таща не слишком упирающегося Макса подальше.

Мы почти достигли лестницы, когда Макс вдруг остановился и, поморщившись, буркнул:

- Забыл купить одну штуку…

Я только махнула рукой – слушать, о чем там позабыл Малыш, было совершенно не интересно. Сообщив, что буду ждать уже в машине, я принялась спускаться по ступенькам. Мысли то и дело возвращались к Кайдалову, убедить саму себя в том, что его свидания с незнакомыми (да и знакомыми тоже) блондинками вне пределов моих интересов, не получалось.

Все мои интересы сузились до одного-единственного человека, и пока что я решительно не представляла, как заставить себя переключиться на что-то другое.

Как давно он знает эту девицу, кто она ему? Было ли между ними что-то, или блондинка для него кто-то вроде подруги детства? Хотя, даже если и так, я не верю, что между ними никогда и ничего не было, это противоестественно. А с другой стороны, у меня ведь тоже есть друзья противоположного пола, и ни с одним из них я не заводила романтических отношений.

Вот ведь бред.

Толкнув от себя тяжелую дверь, я вышла на улицу и направилась к машине. Однако меня ждал сюрприз, а именно серебристый лансер, стоящий бок о бок к моему автомобилю. Хозяин обнаружился тут же; невзирая на холод, топтался в куртке нараспашку и даже не пытался сделать вид, что моя персона его не интересует.

Что-то быстро он попрощался с той блондинкой.

Кайдалов сделал пару шагов мне навстречу и остановился напротив.

- Ты проигрываешь, - довольно сообщил он, сунув ладони в карманы куртки.

Я подавила в себе желание подойти ближе и застегнуть молнию на его куртке.

- В каком смысле?

- Серьезно думаешь, что я тебя не видел?

- Ну почему же? Мы оказались в одном торговом центре…

Он покивал, вроде бы соглашаясь.

- Ты очень быстро ушла, а я только собирался познакомить вас с Аленой.

Да, слежка за кем-то – явно не мое.

- Может, как-нибудь в другой раз.

Я скривила губы в улыбке, повернулась к машине и принялась рыться в сумке в поисках ключей. Отвлекшись, не заметила, как Сергей оказался совсем рядом.

- Не торопись, Макс все равно еще внутри.

- Ты, кажется, куда-то спешил.

Сказала, и тут же спохватилась – ведь мне, по идее, знать об этом неоткуда. Впрочем, он все равно меня видел, какая теперь разница?

- А я уже уезжаю, - Кайдалов, к моему удивлению, не стал заострять на этом внимания. – Нужно поговорить, но позже. Я заеду вечером, и…

- Нет, - слишком резко бросила я.

Казалось, в его взгляде мелькнуло удивление.

- Не хочешь, чтобы я приезжал?

- Это ни к чему.

…хорошему не приведет, тут же добавила про себя.

Я ожидала всего, чего угодно, но только не следующей фразы:

- Может, так даже лучше, - произнес он загадочно, и посмотрел в сторону торгового центра. - А вон и Макс. Не смею задерживать, Мартина.

Я молча смотрела за тем, как он разворачивается, открывает переднюю дверь лансера, сметает ладонью снег.

- Сергей! - крикнула неожиданно для себя, тут же смутившись. - А... что ты хотел?

- Да так... - Мне показалось, он специально напускает тумана. - Увидимся, - и, захлопнув дверь, он принялся заводить мотор. Спустя минуту машина исчезла из поля моего зрения

Глава 7

Весь вечер я чувствовала себя, словно на иголках – вскакивала, лишь только мне казалось, что во двор въехала машина. Нетрудно догадаться, что я, не поверив такому легкому отступлению Кайдалова, ждала его внезапного приезда. Мне казалось, я хорошо его выучила, и мои отказы для него являются только поводом к активным действиям. Я бродила по комнатам, останавливаясь, чтобы в очередной раз прислушаться, все чаще подходила к двери и смотрела в глазок. Словом, совершала бессмысленные действия; я ждала его сегодня, понимая, что это самое ожидание подобно капитуляции. Если бы он действительно пришел, я… Затрудняюсь с точным ответом, но говорю с вероятностью более семидесяти процентов, я бы его впустила.

Но его все не было. Минуты текли ужасно медленно, я маялась, пыталась чем-то себя занять, злилась, насылала на Кайдалова проклятья одно за другим, мерила комнату шагами, замирала у двери и окна. Он не пришел.

Может, он наконец-то понял, что настало время поискать другой объект для обучения?

От этой мысли сделалось невыносимо страшно. Что, если я и правда навсегда его оттолкнула? Не этого ли я хотела, упорно уворачиваясь от его словесных атак, пряча глаза от прожигающих взглядов? Теперь, кажется, добилась, чего хотела, но очередная переоценка приоритетов вновь перевернула все мои планы. Теперь я хочу, чтобы он приехал. Правда хочу? Нет, ни в коем случае, я ведь уже вырвалась из вязкой трясины, вытянула себя из пленительного омута, избавилась от воды, которая так и норовила накрыть с головой. Я разорвала прочную паутину, только для того чтобы… захотеть назад?

Я не сильная самоуверенная девушка, я просто слабая зависимая идиотка, которой никогда не хватит смелости, а главное, решимости избавиться от наваждения. Больше нет четкого понимания, что хорошо, а что плохо, понятие гордости очень размыто, чувства стремительно берут верх над здравыми мыслями, и теперь все, что еще совсем недавно казалось логичным и правильным, теперь норовит утащить в пучину ненависти к себе самой.

Кто может сказать с уверенностью, что до этого я поступала правильно, прогоняя прочь чувства и вычеркивая из своей жизни важнейшего человека? А кто сообщит, что я была бы права, если бы продолжала изображать обманутую жертву, забыла про гордость и растворилась в любимом? Все время я балансировала где-то посередине, иногда переступая грань то в одну, то в другую сторону, но в конечном итоге осталась там же, где и была. Ничего не изменилось.

Или… Может, прав был Макс, когда говорил, что это просто такой тяжелый момент, который надо просто пережить? Вдруг мысли сами собой исчезнут, я освобожусь от тяжких раздумий, в один прекрасный день вздохну полной грудью и почувствую себя свободной?

Возможно ли это?

***

Всю следующую неделю мы не виделись, что само по себе было странно. Я не искала встречи с Кайдаловым, хотя и ждала, что он сам меня отыщет. Этого не происходило, что лишний раз подтверждало мои опасения – на сей раз конец действительно произошел. Я чувствовала себя ужасно, совершенно запуталась и уже не знала, чего в действительности хочу – забыть или послать к черту все здравые доводы, улыбнуться Кайдаловской семейке и сказать им всего одну короткую фразу: «Не дождетесь».

Но в них ли проблема? Если бы я чувствовала, что действительно нужна Сергею, то стала бы обращать внимание на его родственников? Я бы смогла абстрагироваться от их мнения. Но ведь все дело в том, что для Кайдалова я никогда не была важным человеком, любимой девушкой. Просто игрушка, забава, развлечение, мимолетные встречи. Вот с чем в действительности я не смогла примириться – с его равнодушием.

***

День рождения Саши мы праздновали все на той же даче. Максим, невзирая на холод, затеял шашлыки, остальные парни его, конечно же, поддержали. Дима, как и в прошлый раз, порадовал глаз своим нарядом: облачившись в теплые ватные штаны и куртку, он стал визуально шире раза в три и лично у меня вызывал стойкие ассоциации с колобком. Шапка-ушанка какого-то дичайшего вида только усиливала эффект. Впрочем, Дашке нравилось; весь вечер она таскала его за «уши», а Дима только весело фыркал.

Малыш позвал весь состав «бомжей», хотя Саша, подозреваю, об этом ничего не знала. Когда ребята появились у ворот, я почувствовала смутное беспокойство, которое, впрочем, быстро улетучилось. Рома с порога принялся горланить песни, сгреб Сашу в охапку и провальсировал с ней до самой гостиной, пока на это не обратил внимание Макс. Женька и остальные ребята рассыпались по комнате.

Уже позже я, прислушиваясь к громким веселым крикам с заднего двора (там, как несложно догадаться, заводил переворачивающий шампуры Малыш) переместилась из гостиной в небольшую комнатку и на всякий случай проверила телефон. Пусто. Тут-то меня и застал Женька.

Парень вошел и остановился в двух шагах от меня. Молча принялся таращиться за окно. До нас долетали смутные выкрики – неугомонный Роман радовал Сашиных соседей песней из своего репертуара.

Поначалу ко мне вновь вернулась настороженность, однако слово за слово, и мы разговорились. Женька сказал, что встречается с девушкой, которая ему нравится, а я вдруг поняла, как на самом деле эти слова были важны для меня. Оказывается, я все еще чувствовала себя виноватой перед этим парнем.

- Ты была права, - сказал он в конце концов. – У нас бы ничего не получилось, потому что ни ты, ни я не испытывали друг к другу серьезных чувств. Какое-то ребячество, ничего серьезного.

- Да, - согласилась я. – А как твоя девушка? Почему ты не взял ее с собой?

Он помолчал, но потом все же ответил:

- Она – просто способ провести свободное время. Тоже ребячество. У меня нет потребности кого-то любить, мне и так очень даже неплохо.

Я ощутила смутное беспокойство; мне казалось, что сейчас прямо на моих глазах молодая копия Кайдалова рассуждает о том, что впоследствии способно испортить жизнь не одной девушке. Хотя, скорее всего, я преувеличиваю, и мои мысли – не более чем попытки вновь вспомнить о Сергее.

- Вообще у меня словно наступила белая полоса, - протянул Женька, мечтательно глядя куда-то вдаль. – Меня больше ничто не тревожит, все складывается просто отлично, и в личной жизни, и в учебе, и в группе. И с Кайдаловым удачно подфартило – знаешь, он ведь с этого семестра должен вести в нашей группе.

Я с недоумением посмотрела на Женьку.

- Что ты имеешь в виду?

- Его увольнение, разумеется, - как ни в чем не бывало оповестил Греднев.

- Увольнение?..

Теперь пришла Женькина очередь демонстрировать удивление.

- А ты не знала? Странно, я думал, ты должна быть первой из осведомленных…

Я пропустила намек мимо ушей.

- Почему он ушел? Его уволили, или он сам?

- Марта, это больше по твоей части, - начал раздражаться Женька. – Я просто сказал, что мне повезло… Да, а почему ты не знала? Он что…

- Не гадай, - резко бросила я.

- Да всем известно, что вы вместе. Это я, как дурак, не замечал… Но проехали, я вовсе не хотел касаться этой темы.

Пару-тройку минут я просто смотрела на пейзаж за окном, ничего толком не видя. Голос Романа становился отчетливее – похоже, парни возвращались в дом. Я резко развернулась спиной к окну и посмотрела на Женьку.

- Пошли, там уже все готово.

***

Можно было бесконечно делать следующее – гадать, по каким причинам Кайдалов больше не является преподавателем в нашем университете, и прикидывать, какую роль в этом сыграла я. Конечно, особых надежд на то, что он сделал это из-за меня, я не испытывала, однако, если призадуматься, это ведь очень даже возможно. Дяде надоело закрывать глаза на деятельность племянника, и Кайдалов вылетел с работы, либо… либо он сам написал заявление, преследуя какие-то свои цели. Немного понимая, каким образом он способен мыслить, могу предположить, что нудная работа сеющего доброе и вечное утомила Сергея, и он решил что-то изменить, а начал с работы.

Впрочем, мои скудные предположения таковыми и оставались, а подтвердить их или опровергнуть мог только Сергей. Спустя несколько дней мне случайно стало известно, что его вообще нет в городе. Как долго он пробудет за пределами, когда вернется и вернется ли вообще – ответов к этим вопросам не было. Я понимала, что отсутствие Кайдалова (о котором я столько мечтала, содрогаясь) пойдет только на пользу нам обоим, однако все же ничего не могла с собой поделать. Ложась спать, представляла его, пыталась отгадать, что он делает; просыпалась – и вновь то же самое. В университете стало как-то пусто и скучно, я каждый день ходила на пары, но чувство было такое, что эта обязанность стала ненужной и бесполезной. Теперь можно было не надеяться на случайную встречу, но я по-прежнему, проходя мимо кафедры, испытывала трепет.

Куда подевалась моя решимость, почему от нее теперь, кажется, не осталось никаких следов? Канула в пучину неизведанного следом за Кайдаловым, и правильно – за ним следовать интереснее, чем оставаться со мной. Подумать только – я столько раз пыталась освободиться от него, и теперь, когда у меня начало получаться, готова добровольно сложить руки и сделать шаг назад.

Все-таки он никогда не делал мне ничего плохого, был рядом, дарил счастливые минуты, плавно перетекающие в часы, а то, что происходило с его семьей… В конце концов, он прав – меня все это касаться не должно. С какой стати я приняла все так близко к сердцу, какая разница, что думают обо мне в террариуме? Я, в свою очередь, тоже позволяла себе нелицеприятные мысли в их сторону.

О чем это я? Неужели эти мысли всерьез, и я готова закрыть глаза на враждебное к себе отношение? Готова сдаться?

Как бы там ни было, теперь в этом нет никакой необходимости – Кайдалов исчез, и когда появится вновь, неизвестно.

А спустя несколько дней, около десяти часов вечера раздался звонок телефона.

Я тупо смотрела на экран мобильного, от неожиданности даже забыв нажать кнопку принятия вызова. Оцепенение спало быстро, и я, приложив трубку к уху, опустилась на подлокотник кресла.

- Так и будем молчать? – с привычной интонацией поинтересовался Кайдалов, и я, хоть не могла его видеть, сразу представила, как он вальяжно сидит в кресле и усмехается краями губ.

- Пытаюсь прийти в себя, - ответила правду. – Не каждый вечер раздаются такие звонки…

- Будем надеяться.

Я молчала, хотя в голове вертелось очень много самых разнообразных вопросов и глупых фраз. Говорить что-либо из этого вслух было бы весьма неосторожным шагом, однако и молчание не могло считаться выходом.

- Ты хотел попрощаться? – Наконец, собравшись с силами, поинтересовалась я, крепче сжав телефон в ладони. – Тогда, на парковке. Почему не сделал этого?

- Попрощаться? Нет. Нет… - добавил, точно сомневаясь. – Мне нужно было принять решение, и я думал, что после разговора с тобой сумею выбрать правильный вариант.

- Но разговора не получилось.

- Как оказалось, я придавал этому слишком большое значение.

- Да? – При этих его словах я почувствовала легкий, но довольно ощутимый укол. – Тогда зачем ты звонишь?

Теперь паузу взял он.

- Все получилось неправильно, - сказал словно с неохотой. – Ты всегда это понимала, правда? А до меня редко доходит с первого раза.

- Это ты о чем?

- У меня ничего не выходит. Не получается поступать, как раньше. Ты словно что-то со мной сделала, - он засмеялся непривычно тихо и вдруг совсем другим голосом продекламировал: - Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, — этого довольно: смотришь на небо — и ты счастлив. И говоришь себе: "Где-то там живет мой цветок…»

Я замерла, все во мне словно оборвалось. Он никогда не говорил мне ничего подобного; все время, на протяжении которого длятся наши странные отношения, разговоры между мной и ним состояли из перекрестных шипов, что, однако, не мешало моим чувствам развиваться. А вот он… Как раньше, так и теперь представляется мне неразрешимой загадкой.

В уголках глаз предательски защипало.

- Что на тебя нашло? – Пробормотала, понимая, что это самый неудачный из всех возможных ответов.

- Экзюпери, - серьезно ответил Кайдалов.

- Я не о том, ты… - я сбилась с мысли, так как нужных слов подобрать все не получалось.

- Я просто задал себе вопрос и понял, что не знаю ответа. Моя роза осталась где-то очень далеко, и хотелось бы верить, что ей сейчас так же тоскливо, как и мне.

Он ставил меня в тупик каждой последующей фразой. В моей голове просто не укладывалась эта новая информация – Кайдалов, проводящий параллели между очаровательной печальной сказкой и нашими отношениями. Либо он по неизвестным причинам решил меня разыграть, либо пьян и сам не ведает, что несет.

И все же мне нравились такие перемены, чем бы они не были вызваны.

- Ты думаешь, я развлекаюсь? – Он правильно определил причину моего молчания. – Думаешь, я не способен говорить о серьезном? Нести околесицу может кто угодно, всегда сложно отличить настоящие слова от притворства. И прежде чем поставить на ком-либо крест, сначала все-таки попытайся взглянуть глубже.

Он засмеялся, словно разбавляя собственные слова, такие нетипичные, но этим цепляющие.

- Если бы я знала, что увижу нечто новое… Ты ведь не просто так набрал мой номер? Может, я действительно что-то упустила из виду.

- Кое-что упустила, - охотно согласился Сергей. – Ты никуда от меня не денешься. И дело не в том, что я тебя не отпущу, а в том, что ты сама не станешь уходить.

Я зажмурилась и потрясла головой, словно пыталась сбросить с себя его слова, представляющиеся мне пресловутой паутиной. Может, необходимо избавить себя от выслушивания всего этого, бросить трубку и отключить телефон? Но ведь так хочется еще послушать…

- Я говорил уже много раз, но ты не слышишь. Знаешь, в чем суть проблемы? В твоей зависимости от общества. Ты боишься, что люди – родные, друзья и просто знакомые – осудят тебя за связь со мной. Поэтому ты крутишься, изворачиваешься, делаешь все возможное, чтобы мне противостоять. У тебя изначально не было ни единого шанса.

- А твоя проблема? В чем? Я знаю точный ответ. Ты испытываешь маниакальную потребность отделиться от мнения большинства, и с этой целью делаешь все наперекор. И я – всего лишь одна из попыток добиться этой цели. Средство достижения.

- Плюс и минус, - он усмехнулся, никак не комментируя мой монолог. – В сумме дают положительный результат. У нас не все потеряно, как видишь.

Я вдруг почувствовала усталость; у меня не было никаких сил заводить с ним бесполезные споры. Он все равно останется при своем мнении, а я никогда не сумею преодолеть пропасть, разделяющую нас. И этот звонок, по сути, не имеет ни малейшего значения. Нам не переиграть друг друга, многочисленными попытками мы сделаем только хуже.

- Что ты предлагаешь? – Вздохнула я в трубку.

- Подождать пару дней. А потом я вернусь.

Глава 8 Было уже

довольно темно, но свет, создаваемый уличными фонарями, позволял рассмотреть остановившуюся у подъезда серебристую машину. Я отошла от окна, застегнула куртку, пару секунд думала, брать или не брать сумку, и в итоге оставила ее у двери.

Он позвонил и сказал, что подъедет, а я не стала тратить время на возражения – в любом случае мы так или иначе встретимся; если я не выйду, он поднимется сам. Да и для себя я уже решила, что спущусь. Меня разрывали сомнения, я металась между желаниями и здравыми доводами, которые ближе к назначенному часу генерировались просто с чудовищной быстротой. И все же я помнила наш телефонный разговор, на протяжении которого, как мне показалось, Сергей демонстрировал ранее невиданные мной качества. Быть может, он не совсем пропащий?

Из машины он не вышел, и я, распахнув дверцу, устроилась на сиденье рядом.

Кайдалов протянул руку и коснулся моей ладони, я бросила на него быстрый взгляд. Видя, что сопротивления не будет, он сильнее сжал пальцы.

- Будем молчать?

Я едва заметно пожала плечами. Было странно, как-то неправильно сидеть рядом с ним так близко, но и увеличивать расстояние не хотелось. Кажется, я сама не знала точно, чего хочу.

Он потянул меня за руку к себе и, подавшись вперед, поцеловал, однако ответного отклика не дождался. Что-то сдерживало меня.

Кайдалов выпустил мою ладонь и, развернувшись, завел мотор. Машина плавно тронулась с места, а я, точно отмерев, закрутила головой.

- Куда мы едем?

Он ничего не ответил, только улыбнулся и покачал головой, словно намекал на то, что дальнейшие расспросы бесполезны.

Машина въехала в арку и вскоре остановилась возле высокого многоэтажного дома. Сергей заглушил мотор, выключил свет, после чего покинул автомобиль и, быстро обогнув капот, распахнул дверь с моей стороны.

Хорошо, что руку не подал, а то бы я просто потеряла дар речи.

- Идем.

Я выбралась из теплого салона автомобиля и, задрав голову, принялась рассматривать здание, но Кайдалов устроил руку на моем локте и потащил меня к подъездной двери.

- Что это за место? – предприняла я еще одну попытку, но Сергей продолжал хранить молчание, только улыбался загадочно.

Лифт поднял нас на десятый этаж; оказавшись на лестничной клетке, Сергей сразу двинулся к темной металлической двери, оснащенной цифрой «65», извлек из кармана ключи и, дважды повернув в замке, сделал приглашающий жест. Я вошла внутрь; дверь за моей спиной захлопнулась.

На мои плечи легли его ладони, и я резко развернулась, сбрасывая их.

- Ты привез меня к себе?

Щелкнул выключатель, в комнате загорелся свет.

- Сначала хотел отвезти тебя на кафедру, но нас ведь туда никто не пустит в такое время.

- Я не понимаю, - пробормотала я, и это действительно было так, иначе как объяснить то, что Сергей беспрепятственно стащил с меня куртку и даже определил ее на вешалку?

- Что ты не понимаешь? – Кажется, он начал злиться. – Я был с тобой честен, а ты в отместку строишь из себя малахольную девицу.

- Какую девицу?

Он предпочел не услышать вопрос и скрылся в темноте коридора. Подумав, я все же принялась стаскивать сапоги.

Это какой-то сон или розыгрыш, или все вместе.

Свет в коридоре он так и не зажег. Потоптавшись немного на месте, я все же направилась следом за Кайдаловым.

- Сергей Викторович! – Позвала я, нарочно применив к имени отчество.

Он опять не ответил. Ну что за человек – раньше его было не заткнуть, а теперь и слова не вытянешь.

Я наугад пошарила ладонью по стене в поисках выключателя, но в тот же момент сама оказалась придавлена к плоской поверхности. Поверх моей ладони легла его ладонь, легонько придавила; тут же вспыхнул свет. Оказывается, выключатель все это время был совсем рядом.

- Зачем ты привез меня сюда? – Тупо спросила я и сама едва не скривилась – вопрос был, как обычно, что надо.

- Затем, что пришло время поговорить, как ты и хотела. Мы можем еще долго продолжать в том же духе, нам обоим нравится устраивать друг для друга ловушки. Ты будешь плавиться в моих руках и одновременно с этим причитать, какой я гад и что дальше так продолжаться не может, а я буду соглашаться и, в свою очередь, не упущу ни единой возможности подкрепить твои слова действием.

Я замерла, глядя прямо ему в глаза. Слова Кайдалова эхом отдавались в моей голове, я словно пробовала каждое из них на вкус, а цельная картинка почему-то не вырисовывалась, маячила неясными очертаниями.

- Так было, - не могла не согласиться я. – Пока мы не побывали на празднике твоего отца. А после, если ты помнишь, я просила тебя оставить меня в покое.

- Когда я вел тебя в ресторан, то был уверен, что ты готова разделить со мной мои маленькие шалости.

- Шалости? Послушай, мне кажется, тебе нужна не я, а нянька.

Он громко засмеялся.

- Думаешь, не справишься с такой ролью? А я считаю наоборот. Мы уже говорили об этом, мы отлично дополняем друг друга, Марта. При случае ты сумеешь меня сдержать, а я, в свою очередь, освобожу тебя от всех этих дурацких переживаний и предрассудков. Плюнь на все и слушай меня. В конце концов, - ехидная усмешка вновь сопровождает его слова, - я твой преподаватель.

- Уже нет, - так же ехидно напомнила я.

- Бывших преподавателей не бывает, - парировал Кайдалов, отлепился от стены и направился вглубь квартиры.

Стоять на месте было бессмысленно, оттого я последовала за ним.

Мы оказались в гостиной. Я не смогла сдержать любопытство и быстро осмотрелась. Просторное помещение, справа темный диван, напротив – два широких белых кресла, журнальный столик с какими-то незначительными второстепенными предметами, парочка картин на стенах. В целом все миленько, никаких разбросанных вещей и толстых пыльных слоев. Последнее странно – какое же логово паука обходится без паутины?

Но это так, к слову.

- И все же я по-прежнему не понимаю твои мотивы, - заговорила я.

- Понимаешь. Именно поэтому ты согласилась поехать со мной, - он приблизился и остановился в шаге от меня. – Я понятия не имею, что будет дальше, но сейчас – и это очевидно – мы будем держаться вместе, потому что это единственно верный вариант. Что-то происходит, меняется, и мы оба это чувствуем. Ни у одного из нас уже нет права выбора.

- Если это твой способ признаться…

- Можешь считать так, - он устроился на диване и замер, откинув голову на спинку. – Я думал о том, что ты говорила. Мне нравится, что происходит сейчас между нами, но иногда ты перегибаешь палку.

Я опустилась на диван рядом с ним и сцепила ладони в замок перед собой.

- Я перегибаю палку?

- Ну конечно, - он резко выпрямился и повернул ко мне лицо. – Эти твои закидоны с «эпилогами» и ярым, но довольно-таки показным отрицанием моего присутствия в твоей жизни. Ты опять хочешь обелить себя в глазах других, пытаешься изобразить черт знает что, отрицаешь свои же желания, и ради чего?

- Ты... действительно так думаешь?

- Я всегда так думаю.

- Уже одно то, что я вообще с тобой связалась, доказывает… - я сбилась, но тут же продолжила с другой отправной точки. – Конечно, мне не все равно, что подумают обо мне другие люди, да и как может быть по другому? В глазах остальных я… лучше даже не представлять, кто именно. И ведь никому абсолютно не важно, что я чувствую, почему поступаю так, а не иначе.

- Это снова доказывает, что я прав.

- Ты можешь быть прав. Но истинная причина моих «закидонов» все же совсем другая.

- Ну, тогда, может быть, озвучишь?

Я раскрыла было рот, но тут же снова плотно сжала губы, словно боясь, что слова могут вылететь сами собой. Не стоит говорить того, о чем я на самом деле думаю, это может все испортить. Или… портить уже нечего? Кайдалов предложил поговорить, и, кажется, он не пытается прибегнуть к какому-нибудь из своих любимых фокусов. Он ждет от меня честности, и, если я не скажу ему, мы никогда не договоримся до чего-то дельного.

Ну, давай. Зачем, в таком случае, ты позволила ему привезти тебя сюда?

Он ждал.

- Я не хочу быть твоей игрушкой, - сказала, вновь уловив в своих словах глупые интонации. Сколько раз ему говорили что-то подобное? – Тебе все равно, что со мной происходит, а я так не могу. Это не для меня, ты можешь это понять? Я не гожусь на роль строптивой куклы, от которых ты так тащишься.

- Думаешь, я этого не вижу? – он широко улыбнулся, заставляя меня чувствовать себя еще глупее. – Может, поэтому ты все еще не освободилась от моего присутствия, как думаешь? Строптивые куклы забавляли меня года полтора назад, теперь же я потерял к ним интерес. Может, ты слышала о моих романах в стенах универа? Нет? Конечно, нет, потому что мне не интересно возиться с раскрасками. Я искал девушку, которая сможет стать такой, какой я хочу ее видеть. И теперь, - он вдруг схватил меня за запястье и резко притянул к себе, - теперь, когда я ее нашел, пути назад нет.

- Я не буду под тебя подстраиваться, - я тщетно попыталась избавиться от захвата. – Пусти меня, Сережа. Ты только что подтвердил мои слова – я для тебя пешка, которую при умелой игре можно привести в королевы.

- Так и будет, - шепнул он, не отпуская, полоснув шею горячим дыханием. – Ты мне нужна, а пешкой или королевой – уже не важно. Я сам справлюсь со всем остальным, тебе нужно только учиться делать так же.

Я, наконец, вырвалась, вскочила на ноги и сделала пару шагов от дивана. Кайдалов тоже встал, но не двигался.

- Я не буду делать так, как ты хочешь.

- Но ведь ты только этим и занимаешься, - его глаза засияли. – Сопротивляешься, зная, как мне это нравится, - шаг в мою сторону. – Я не упущу своего, ни в коем случае. Слишком долго я к тебе приглядывался.

Приглядывался – это слово больно резануло слух. Я развернулась и быстрым шагом направилась в прихожую с намерением тотчас отсюда уйти, но Сергей не дал мне этого сделать. Я не успела даже выйти из комнаты, когда он догнал меня, спиной прижал к своей груди.

- Не так быстро. Я говорил тебе, что много думал? Так вот, решение нашлось. Ты не сможешь от меня избавиться, да ты этого не хочешь. Только мне известны твои истинные желания, ведь от остальных ты тщательно их скрываешь.

Я почувствовала, как рукава кофточки соскальзывают с моих плеч, попыталась было вернуть их обратно, но Кайдалов перехватил мои ладони своими. В таком положении двигаться было бесполезно, и я дернулась скорее из упрямства. Ужасно хотелось съездить ему по нахальной самоуверенной физиономии.

- Теперь наша маленькая игра переходит на другой, более интимный уровень, - шепотом оповестил он, щекоча своим дыханием мочку моего уха. – Посторонним вход воспрещен. То, что будет происходить между нами, теперь касается только нас; все остальные – побоку, они не важны, никто не важен. Ты сказала, что не хочешь быть моей игрушкой – глупости. Мне нравится играть с тобой точно так же, как и тебе со мной. Я твоя игрушка, ты – моя. Можешь считать это новым уроком.

И, не дав опомниться, он развернул меня лицом к себе и, прижав к стене, принялся целовать. Я растерянно обвила руками его шею, неосознанно прижимаясь сильнее; кажется, я потеряла свои ориентиры в бесконечной череде его странных, но очень привлекательных доводов. Моя одежда как-то быстро спикировала на пол, я даже не успела спохватиться и предотвратить этот процесс. Впрочем, к тому моменту я мало что соображала, мысли перепутались, где-то вдалеке билась здравая идея о том, что Кайдалов в очередной раз меня обошел, где-то схитрил, приплел красочных слов, приукрасил действительность… В итоге его хитрости сработали, а я опять осталась в проигрыше.

Но в каком проигрыше! Если я не свихнулась от нахлынувших эмоций, то Сергей действительно оповестил о том, что отныне мы вместе. Не бегаем друг перед другом, радушно размахивая красной тряпкой, а переводим свои маленькие шалости на другой, «более интимный» уровень. Черт, звучит-то как привлекательно! И если мне уже не суждено когда-либо поумнеть, собрать волю в кулак и вычеркнуть Кайдалова из своей жизни (что само по себе представляется непомерной задачей), я приму обновленные правила этой игры.

***

Я провела ногтем по стыкам музыкальных дисков, сложенных стопкой на полке, пробежалась глазами по названиям групп. Некоторые названия были мне знакомы, некоторые впервые привлекли внимание. Судя по подборке исполнителей, Сергей не зациклен на каком-то одном музыкальном направлении, слушает все подряд, любит популярную музыку. Один из дисков валялся в отдалении, возле каких-то научных методичек; я поднесла коробку к глазам и не смогла удержаться от смешка – «Garbage». То, что мы слушали когда-то давно в моей машине. Диска внутри нет.

Моего слуха коснулись первые знакомые аккорды. Кайдалов остановился у двери, усмехнулся и многозначительно подмигнул, я бросила коробку из-под диска обратно на стол и направилась к Сергею. Напряжения больше не было; все вдруг плавно опустилось на свои места, стало простым и понятным, как пресловутое дважды два. Я как никогда чувствовала в себе силы продолжать, не пыталась разубедить саму себя в правильности моих действий; я перестала искать причины немедленно вернуться к себе, запереться в квартире и сетовать на то, какой – цитата – Кайдалов гад. Какой смысл плыть против течения, когда все самое важное скрывается как раз-таки в неизведанных опасных пучинах волн? Я больше не боюсь воды и не слышу пугающих предупреждений; мне удалось совладать со своими тараканами, ну или… почти удалось.

Одно точно – дорогу назад я уже позабыла.

***

- Спрашивай, спрашивай, - великодушно закивал Сергей.

Я помедлила, на какую-то долю секунды подумав, что вопрос мой может показатъся не слишком удачным.

- Ты из-за меня ушел из университета?

Он засмеялся так, словно я в самом деле сказала какую-то несусветную глупость. Это показалось обидным, и я нахмурилась, но тут же, не удержавшись от резкого толчка, упала рядом с ним на темное покрывало.

- Хочешь знать, почему я ушел? – В голосе вновь знакомые вкрадчивые нотки. – Мне надоело там прохлаждаться.

- Тебе нравилась эта работа, - не согласилась я, вспомнив свое удивление, когда Кайдалов впервые демонстрировал аудитории знание своего предмета без подручных средств.

- А я и не сказал обратного, мне и сейчас нравится, вон, на досуге почитываю методички… - он вновь засмеялся и сказал уже другим голосом: - В последнее время я совмещал преподавательскую деятельность с работой в бизнесе – задания на проектах, консалтинговые услуги… Можно сказать, до меня наконец-то дошло, что научная степень никогда не принесет мне особенного удовлетворения, и я бросил заведомо «гиблое» дело, пожалел собственное время и нервы. А ты… Ты подвернулась как раз во время релевантного периода, когда я был на перепутье, раздумывал, в какую сторону свернуть.

- И в итоге остался болтаться в подвешенном состоянии, - докончила я, припомнив, каким он представлялся мне в самом начале. – Ты очень долго решал, и теперь… когда дело сделано, не жалеешь?

- Нет, - он подтянул меня за руку ближе. – Я сделал шаг в нужном направлении, как пойдет дальше – посмотрим. Я не хочу чего-то экстраординарного, мне вполне хватает всего того, что я в состоянии достигнуть сам.

Я перевернулась на спину и замерла в таком положении. По телу вдруг пробежал неприятный холодок, хотя все было более чем хорошо. Наверное, за все время наших с Сергеем метаний я привыкла к тому, что нужно постоянно быть начеку, проверять слова Кайдалова на «второе дно», тщательно следить за тем, чтобы он ни в коем случае меня не переиграл. Хотя последнее можно отбросить – переиграл меня он давно, основательно и по всем параметрам.

Он запустил руку в мои волосы и взлохматил без того спутанные пряди.

- А когда ты решил, что я… что мы должны держаться вместе? – припомнила я его же собственные слова, не сообразив сразу, как можно выразить свою мысль яснее. Однако Сергей понял.

- Когда ты отдавила мне ногу? – ответ прозвучал как вопрос. – Или когда стреляла в меня глазищами, едва я переступил порог аудитории?

- Я стреляла глазищами?

- Еще как, - он усмехнулся. – Парочка ударов, как видишь, достигла цели.

Я не успела ответить: Сергей молниеносно навис сверху, опершись на руки по обе стороны от моего тела, и, не отводя взгляда от моих глаз, наглядно показал, как, в его интерпретации, выглядели мои попытки пронзить его стрелами. Не удержавшись, я фыркнула и попыталась было сбросить с себя Кайдалова, но тот был начеку. Откуда-то из глубины квартиры истошно завопил мой мобильник, однако ответить я смогла только спустя какое-то время.