Неистинная

Глава четвёртая. Встреча

Арчибальд Альго

Многие думают, будто его высочеству Арчибальду неведом страх. Как иначе — разве можно бояться, будучи главой охранителей? На самом деле страх был единственным чувством, оттенки которого Арчибальд знал во всех подробностях. Он знал, что страх может как парализовать, так и вести вперёд. Знал, что, повинуясь страху, можно совершать подвиги, а можно, наоборот, бежать с поля боя. Он знал, что страх способен сделать человека растерянным и беспомощным и при этом он же способен озарять неожиданными и находчивыми решениями.

Арчибальд, хоть и был одним из сильнейших магов Альганны, прошёл все стадии страха. Его и парализовывало, и озаряло, и вперёд он шёл, и назад бежал… Хотя последнего, конечно, давно не случалось. Но в молодости, точнее, на практике в университете, когда их курс впервые отправился к Геенне «смотреть на демонов», — да, попятился. Потом было стыдно, несмотря на то, что они всем курсом тогда улепётывали — уж больно ретивый демон попался…

Но это, конечно, было до гибели Брианны, его невесты. В тот день Арчибальду было настолько страшно, что впоследствии он на несколько лет потерял способность что-то чувствовать. И рисковал собой, как мог, — по-юношески глупо надеялся последовать за любимой. Сколько ему тогда было?.. Да, двадцать два года. Совсем сопляк. Глупый и безумно влюблённый сопляк… С тех пор прошло почти тридцать лет, но Арчибальд больше не ощущал ничего подобного ни к одной девушке. Даже к Эн.

Так уж были устроены Альго — они влюблялись только раз и на всю жизнь. И, если любимый человек погибал, были обречены на одиночество — либо довольствовались симпатией. Так поступил двоюродный брат Арчибальда, император Арен, женившись на милой аристократке по имени Виктория восемь лет назад, так поступил и отец Арчибальда, вступив в брак с подходящей девушкой, поскольку избранницу завоевать не смог, даже несмотря на свой статус. И это подкосило его на всю жизнь. Он погрузился в работу и был отличным главным судьёй Альганны, но и муж, и отец из него получились не очень. Хотя, разумеется, грешно так думать — и Арчибальд старался не думать. Тем более что и он сам, потеряв много лет назад Брианну, поступил точно так же. И на долгие годы его единственным интересом стала работа.

Арчибальд бросался к Геенне каждый раз, когда она вспыхивала. Огромная огненная стена на севере Альганны, происхождение которой было толком неизвестно, чаще всего находилась в покое, но порой оттуда выбиралось что-то странное, и почти всегда разное. Это «что-то» никогда не было дружелюбным. Оно стремилось уничтожить всё, что вставало у него на пути — поэтому жители Альганны называли порождения Геенны демонами. А тех, кто боролся с ними, — охранителями.

«Самая опасная профессия в стране» — так говорили про охранителей. И Арчибальд с детства мечтал стать одним из них, несмотря на риск. Тем более что родовая магия Альго была крайне полезна в борьбе с демонами. Кроме эмпатии все члены их семьи имели особые отношения с огнём, в котором они не горели и из которого умели создавать плети, щиты и шары. Обычному магу, чтобы достичь подобного, нужно было долго учиться, и то не факт, что получится, — вольно обращаться с огнём могли только маги уровня архимагистров, но после специальных испытаний. У Альго же всё получалось само собой, с детства.

Среди охранителей ценен каждый архимагистр — как ни крути, он всё-таки сильнее архимага, — поэтому врождённые способности Арчибальда были огромным плюсом при выборе специальности в университете. Его никто не отговаривал — некому было. Хотя обычно желание стать охранителем в их семье не приветствовалось, слишком уж ценна жизнь каждого, кто носит фамилию правящей династии. И возможно, будь у Арчибальда братья или сёстры… или будь жива его мать… или если бы отец не был настолько погружён в работу и больше общался с сыном… Да, в таком случае, скорее всего, кто-нибудь попытался бы отговорить Арчибальда. Хотя вряд ли он послушался бы — слишком сильно его всегда привлекало охранительство, с самого детства Арчибальд мечтал быть в рядах защитников Альганны от демонов. В то время он, разумеется, романтизировал эту профессию, она казалась ему необыкновенно героической. Тогда Арчибальд ещё не знал, сколько в ней боли, крови, грязи и смерти…

— Ваше высочество… Ваше высочество! — раздался рядом чей-то высокий и пронзительный голос, и Арчибальд поднял голову от документа, на который смотрел уже с минуту, отвлёкшись на собственные мысли. А главное, непонятно даже, о чём думал-то? Брианну вспоминал? Отца с матерью? Геенну? Всё сразу, вперемешку, наверное… Потому что устал. Удивительно, но работа над документами, оказывается, утомляет гораздо сильнее демонов. — Вы что-нибудь решили?

Что он решил, что он решил… Защитник, запульнуть бы папку с этим дурацким законом о титулах куда-нибудь в угол и забыть про неё, как про страшный сон. А ещё лучше — сжечь. Но нельзя ведь!

— Всё верно, Роберт. В случае смерти одного из супругов титул за вторым сохраняется при условии, что брак длился более десяти лет и есть совместные дети, в том числе приёмные. В ином случае титул возвращается. Формулировки верные. Хотя накануне меня за них раскритиковали ваши коллеги, но его величество согласен представить Совету архимагистров закон в таком виде.

— Да, ваше высочество, — кивнул представитель судебного комитета, законник, с которым обычно работал Арчибальд. Роберт Гройден был уже пожилым человеком, седым, как лунь, не задавал лишних вопросов, ничему не удивлялся, а так как давно вырастил не только детей, но и внуков, то имел много свободного времени и с удовольствием занимался поручениями Арчибальда. Естественно, за дополнительную плату. Но делал он всё быстро, что было главным плюсом Роберта — император, как все знали, ждать не любил. — А что с проектом закона о лишении привилегий членов семей заговорщиков? Там всё верно?

Арчибальд скрипнул зубами. Ох уж эта инициатива Арена… Аукнется она им ещё, точно аукнется…

— Абсолютно. Но я посмотрю с утра ещё раз на всякий случай. Сейчас уже видеть не могу всё это.

Роберт слабо улыбнулся.

— Понимаю, ваше высочество. Тогда до завтра.

Когда Гройден вышел из кабинета, Арчибальд откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сидел так несколько минут, наслаждаясь тишиной. Он давно и прочно любил одиночество — потому что людей и обязанностей в его жизни было порой слишком много.

Но сегодня он устал скорее от документов и сухих формулировок. А вот к людям, как ни странно, хотелось.

Арчибальд открыл глаза и посмотрел на браслет связи на запястье левой руки. Семь часов вечера… Что ж, ещё не поздно наведаться в город.

О том, что двоюродный брат императора периодически выбирается «на волю» под иллюзорным амулетом, знали немногие. Знал его величество, знали глава службы безопасности и охрана Арчибальда, был в курсе Гектор Дайд и его ведомство — в общем, все, кто был нужен для обеспечения сохранности жизни принца, знали, остальные были в неведении. Даже ближайшие соратники-охранители, в том числе Бастиан Алтериус — друг Арчибальда и главный из двоих заместителей. Его высочество никогда не относил себя к людям с открытой душой и делился, в основном, только необходимой информацией, и то лишь с близкими. Но получить звание близкого было не так-то просто. Даже если Арчибальд хорошо относился к человеку, был знаком с ним много лет и знал как облупленного, рассказывать о личном не спешил. Не хотел, да и не чувствовал необходимости, привыкнув к одиночеству, которое особенно остро ощущалось в окружении людей.

Вылазки, которые предпринимал Арчибальд, не всегда приходились на столицу. Он переносился в разные города в зависимости от настроения, бродил по улицам, разговаривал с незнакомцами, наведывался в театры и музеи… Знакомился с женщинами. Подобные знакомства не были его целью — но в том случае, если Арчибальд встречал симпатичную девушку, которая была не против лёгких отношений, он не отказывался. Брат императора никогда не выбирал тех, кто страдал бы, узнав о расставании — хотя о расставаниях речи не шло, ведь ни с кем из этих девушек он не был вместе по-настоящему. Да они даже и не знали, кто скрывается под иллюзорным амулетом. Хотя Арчибальд всегда представлялся своим настоящим именем — но мало ли в Альганне аристократов с таким же именем?

В этот вечер, отправляясь в Граагу, его высочество не ставил цели с кем-то познакомиться. По правде говоря, он считал, что за последний месяц женщин в его жизни было слишком много. Из-за расставания с Эн, а потом и её свадьбы Арчибальд временно пустился во все тяжкие. И в перерывах между активациями Геенны вместо того, чтобы возвращаться во дворец и помогать брату, кутил в разных северных городках, проводя время в кабаках и борделях. Вернувшись в столицу по приказу императора, Арчибальд в первый день с трудом мог смотреть Арену в глаза — всё же было стыдно за своё нелепое поведение. Но… разочарование, по-видимому, оказалось слишком велико.

Он возлагал большие надежды на отношения с Эн — девушкой, которая три года назад спасла… нет, не жизнь Арчибальда. Она вернула ему магию, вылечила сломанный энергетический контур. До Эн, занявшейся изучением повреждений магических контуров во время учёбы в аспирантуре, считалось, что подобные травмы неизлечимы, и Арчибальд, попав в Императорский госпиталь после очередной тяжёлой борьбы с демонами Геенны, даже не надеялся, что вернётся в строй. Однако Эн смогла его вылечить, совершила невозможное, и Арчибальд…

Нет, он не влюбился. Но был очарован этой девушкой, необычной и целеустремлённой. И впервые после гибели Брианны его сердце всё-таки дрогнуло… До любви там было далеко, но Эн ему нравилась. Причём настолько, что Арчибальд даже приставил к ней охрану, которая была нужна не чтобы охранять — по крайней мере, первоначально, затем всё изменилось, — но чтобы следить за Эн. Его высочество опасался, что, пока он пытается решить проблему их разницы в социальном статусе, девушку уведут. В итоге и увели, но не из-за положения в обществе — избранник Эн тоже был аристократом и, благодаря закону о титулах, который всё-таки провели император и Арчибальд, смог на ней жениться. А ведь изначально принц разрабатывал этот закон под себя… Понимал, что Эн не согласится стать любовницей, и пошёл к Арену с предложением разрешить всё-таки браки между аристократией и нетитулованными. Думал, император будет возражать, однако брат, как выяснилось, и сам давно хотел этим заняться.

Вот так и началось то, из-за чего Арена едва не убили…[6]

Однако закон о титулах всё равно был принят — с огромным скандалом и решительными возражениями, но был. Вот только проблемы на этом не закончились. Разрешив браки между аристократией и нетитулованными, Арен и Арчибальд решили одну проблему, но взамен приобрели ещё больше проблем. Арчибальд искренне сочувствовал брату, который был вынужден бороться с колоссальным по своим масштабам заговором против себя, и помогал ему, чем мог. Вот только интриги никогда не были коньком Арчибальда, он в них ничего не понимал. И вообще предпочитал попросту испепелять всё, что его не устраивало, не тратя лишнее время на разбирательства. Поэтому помочь Арену он мог в основном только собственно с законом о титулах, взяв на себя курирование его проведения и решение всех вопросов, связанных с ним.

От многочисленных формулировок, в которые Арчибальд вынужден был вникать, просчитывая последствия от каждой, болела голова. Он скрипел зубами, раздражался и бесился, но не отказывался от слова, данного Арену, и страдал молча. Прекрасно понимал, что брату и так сейчас несладко и будет бесчестно перевесить на него одного ещё и эту проблему. Хотя Арен в вопросах судебных формулировок всегда соображал лучше Арчибальда. Впрочем, он во всём лучше соображал — Арчибальд был уверен, что и охранителем брат был бы отменным. Мечтал ведь когда-то в юности… Но мечта, увы, не сбылась — после смерти императора Александра, дяди Арчибальда, среди претендентов на престол Венец выбрал Арена. Была такая особенность у их фамильного артефакта — после смерти императора (или императрицы) или отречения от престола Венец сам выбирал себе хозяина. Как это работало, никто точно не знал. Впрочем, и в целом функционирование родовой магии было во многом тайной за семью печатями. Особенно если речь шла о родовой магии Альго.

Недолго думая, Арчибальд перенёсся в центр Грааги на Дворцовую площадь, побродил по ней, разглядывая витрины ближайших магазинов, купил у одного из лоточников целый пакет свежих пончиков, присыпанных сахарной пудрой, и отправился в центральный парк. Сегодня у его высочества было настроение побродить по аллеям в одиночестве, любуясь на проблески света фонарей в переплетённых ветвях деревьев, стоящих по краю дорожек, посидеть на лавочке… Для обычных людей, правда, в нынешнюю погоду сидение на уличных скамейках, скорее всего, закончилось бы простудой — всё же начало апреля, и пусть весна в этом году выдалась не морозная, до лета ей было далеко, — но Арчибальд не был обычным человеком, а Альго не мёрзли никогда. Поэтому он легко мог сидеть даже на куске льда довольно-таки продолжительное время.

Время было не самое позднее, но на улице уже темнело, поэтому на парковых дорожках почти не было гуляющих — тем более что день был не выходной. Но и те, что встречались Арчибальду, не обращали на него никакого внимания. С того момента, как принц вошёл в парк, он мысленно активировал ментальную составляющую своего иллюзорного амулета, которая позволяла ему оставаться незаметным для окружающих. Кроме его собственной охраны, разумеется.

Через полчаса хождения по парку Арчибальд всё-таки сел на одну из лавочек и расслабленно вытянул ноги. Пончиков в пакете почти не осталось, но вокруг принца всё равно тут же зашевелились местные птицы, в основном воробьи и голуби. Ходили вокруг лавки и откровенно попрошайничали, едва не заглядывая в глаза. На них ментальная магия не распространялась. Арчибальд, усмехаясь, кидал птицам кусочки сладкого теста, наблюдал, как они клюют еду, отпихивая друг друга, и, наверное, поэтому не сразу заметил, что его одиночество нарушено.

Аллея, изгибаясь, уходила от принца в разные стороны, причём слева спускалась по пригорку вниз, а справа проход был пологим и хорошо освещался, и Арчибальд отлично видел, что по дорожке быстрым шагом, почти бегом, двигаются трое. Впереди была девушка, а позади неё, шагах в пяти, — мужчины, и, судя по темпу бега, догонят они эту бедняжку секунд через десять.

Положив на лавочку почти опустевший пакет, Арчибальд поднялся, разминая плечи и ощущая резкий подъём настроения. Драка! Отлично! Размяться — вот чего ему не хватало в этот унылый вечер, а вовсе не пончиков. В том, что охрана не станет вмешиваться в происходящее, Арчибальд не сомневался. Двое мужчин, причём даже не магов, судя по отсутствию и энергетических контуров, и эманаций иллюзорных амулетов, — для принца так себе соперники. Он даже магией пользоваться не собирался, тем более что в их семье считалось: использовать магическую силу против обычных людей можно только при прямой угрозе для жизни. В остальных случаях следовало пользоваться исключительно кулаками.

Но к девчонке это правило — не применять магию — не относилось, тем более что она сильно запыхалась от быстрого бега — того и гляди шлёпнется и расквасит нос. Поэтому Арчибальд аккуратно прибавил девушке ходу при помощи нехитрого заклинания ускорения, увеличив её отрыв от преследователей, и только потом шагнул вперёд, на дорожку.

— Ребята, вас не учили, что с женщинами нужно обращаться уважительно? — усмехнулся Арчибальд, разглядывая участников конфликта. По девушке, правда, он лишь мазнул взглядом, убедившись, что она не маг, а затем вновь посмотрел на её преследователей. Одеты вполне опрятно, но, кажется, пьяны. Видимо, захотелось вечерних развлечений, однако девушка не оценила кавалеров. — Лучше убирайтесь, пока я добрый.

— Сам убирайся, — ответил тот, что был покрупнее, останавливаясь в нескольких шагах от Арчибальда. Откровенно говоря, он был даже намного крупнее Арчибальда — поэтому и вёл себя настолько борзо. А ещё он, разумеется, не ощущал перед собой принца. Обычные люди не могли видеть энергетический контур, но магов тем не менее частенько просто чувствовали нутром. — Ну, или можешь присоединиться к нам, если хочешь. Мы не жадные! Смотри, какая кукла!

«Кукла»… Да, похожим образом рассуждали многие преступники — они не видели в жертве живого человека, воспринимая его только как куклу, которую очень весело и интересно ломать. Повезло этим вечером девчонке…

И пока соперники хором громко и заливисто смеялись, Арчибальд, бросив девушке краткое:

— Уходи отсюда, — сам кинулся на мужчин.

Он почти никогда не ждал первого удара, с детства предпочитал перехватывать инициативу у противника сразу, дезориентируя его подобной активностью. С демонами подобная стратегия не всегда работала хорошо, а вот с людьми — да, не подводила. И давала Арчибальду несколько секунд форы. За эти секунды он успел ударить здоровяка в корпус с такой силой, что мужчина моментально согнулся пополам, и встретил блоком попытку дать себе в челюсть второго противника. Сделал подсечку, заставив того плюхнуться на задницу и громко выругаться, выбил у опомнившегося бугая нож, который тот вытянул из голенища сапога в качестве убедительного аргумента, а потом ещё раз ударил в корпус и по шее, чтобы любитель погоняться за девочками упал носом вниз. Мужик что-то провыл и забулькал — под ногами у него очень кстати оказалась небольшая грязная лужа, — но Арчибальд не вслушивался. Он как раз заметил, что второй противник, поняв, что дело пахнет неприятностями, пытается убежать, и всё-таки воспользовался магией, заставив мужчину остановиться и замереть. Опустил голову — первый уже вставал, стирая грязь с лица не менее грязными ладонями.

— Вот ты неугомонный, — пробормотал Арчибальд, дождался, пока бугай встанет — не бить же его в процессе? — и вновь повалил на землю, но на этот раз ударом ноги, чтобы руки не марать. Пригляделся — живой вроде… Но без сознания.

Что-то хилая какая-то драка у него сегодня вышла, бывало и повеселее. А эти… то ли слишком пьяные, то ли драться не умеют. Не задели даже ни разу. Скукота.

Поморщившись, Арчибальд уже хотел воспользоваться браслетом связи, дабы вызвать дознавателей — нет, не свою охрану, а обычных рядовых дежурных магов из дознавательского комитета, — когда наконец заметил, что девушка никуда не убежала, а так и стоит до сих пор чуть сбоку от него, возле лавочки, застыв, как муха в янтаре.

Красивая. Густая копна кудрявых тёмных волос, правильные черты лица, хорошие фигура и кожа. Никаких иллюзорных амулетов — значит, настолько привлекательна она сама по себе. Вот только в глазах — в свете фонарей было непонятно, какого они цвета, — отражалась такая паника, что Арчибальд даже удивился. Он же вроде спас её сейчас, почему она настолько трусит? Или думает, что он теперь воспользуется своим положением победителя? Тогда отчего не убежала?

— Я тебя не трону, не волнуйся, — произнёс он как можно мягче и снял эмпатический щит, решив разобраться в эмоциях незнакомки.

И едва сам не упал на землю от неожиданности…

Эмпатия — и дар, и проклятье. По крайней мере, так всегда думал Арчибальд, и император был с ним согласен — тем более что он как эмпат был сильнее. Но Арчибальду хватало и собственного дара, чтобы порой зарабатывать головную боль и звон в ушах от чужих эмоций. И чем больше людей было рядом, тем громче была какофония в его голове, поэтому эмпатический щит Арчибальд носил почти круглосуточно, снимая в основном лишь когда находился в одиночестве. Или если ему было интересно, что чувствует собеседник, — вот как сейчас.

Чем сильнее эмоция, тем чётче её ощущает эмпат. И эмоции девушки оказались очень сильными, но не неприятными, как Арчибальд изначально предполагал. Тем более что страх, который он ожидал услышать, — одно из самых неприятных чувств, от него обычно веет холодом и подташнивает.

Да, страх в её эмоциях был. Но куда сильнее оказалось что-то ласковое и тёплое, дрожащее, словно огонёк свечи, когда его касаешься дыханием. Восхищение? Нет, не совсем. Хотя и оно тоже. Симпатия? Нет, сильнее.

Эта девушка словно… влюбилась в него? Вот так, с первого взгляда? Потому что спас и защитил? Похоже на то…

Арчибальду казалось, что он даже слышит биение её взволнованного сердца. Оно колотилось в груди, и дыхание незнакомки было сильным, глубоким, но прерывистым, отчего грудь вздымалась и чуть раздувались ноздри хорошенького носика, будто девушка пыталась принюхаться.

В Арчибальда влюблялись и раньше. Но не с первого взгляда — такого в его жизни ещё не было. И всегда без страха, скорее, с вожделением, особенно если были в курсе его статуса. Но никакой физиологии в эмоциях девушки Арчибальд не чувствовал. Страсть была элементарной эмоцией и ощущалась проще всего. Здесь же явно что-то… сложное. Но очень приятное, даже несмотря на страх. Более того — страх придавал чувствам девушки какую-то особенную перчинку. Хотя Арчибальду всё же хотелось его убрать — ему не слишком нравилось, когда его боялись. Впрочем… его ли?

Он, нахмурившись, прислушался к эмоциям незнакомки — может, она всё-таки боится не его, а самой ситуации? Но нет… Страх имел направленность, он предназначался Арчибальду. А ещё отчего-то словно возвращался к самой девушке, будто она опасалась себя. Странно.

— Не бойся, — сказал его высочество и постарался улыбнуться, но в процессе подумал, что кривая улыбка способна испугать даже сильнее её отсутствия, и перестал. — Я для тебя не опасен. Сейчас вызову дознавателей, пусть упакуют этих… хм… А потом провожу тебя до дома. Договорились?

— Д-да, — ответила девушка, отчего-то вздрогнув всем телом и запнувшись, и страх усилился. Но при этом остальные эмоции тоже стали сильнее, да настолько, что у Арчибальда появилось ощущение, будто его погрузили в тёплую или даже горячую ванную, с ароматической солью, полную лепестков свежих цветов. А потом ещё и горячего шоколада принесли. — К-к-конечно…

Арчибальд смотрел на девушку несколько мгновений, пытаясь разобраться в происходящем, но так и не смог понять, отчего её одолевают подобные эмоции. Поэтому всё-таки перевёл взгляд на браслет связи, вызвал дежурных дознавателей и, зная, что охрана объяснит ситуацию без его участия, вновь посмотрел на незнакомку.

Она уже не дрожала, но по-прежнему ощущала страх. И то самое тёплое и сладкое чувство, от которого Арчибальду становилось легко и приятно. И хотелось прижать девушку к себе, чтобы проверить, как это чувство станет меняться в дальнейшем. А может, и поцеловать…

Но это всё-таки было не в принципах его высочества. Он никогда не хватал незнакомых женщин в охапку, чтобы поцеловать, и вообще считал, что в отношениях не стоит торопиться, даже если они не предполагаются обременительными в будущем.

— Пойдём, — произнёс Арчибальд, кивнув на дорожку. — Сейчас здесь будут дознаватели, но мы можем уйти. Если хочешь, конечно. Можем и остаться.

— Лучше… пойдёмте, — ответила девушка тихо, вздохнув. Голос у неё был не менее красивый, чем всё остальное. Нежный и певучий, слегка хрустальный — он просто ласкал слух. — Или мы должны остаться… как свидетели?

— Не должны. У меня есть охрана, они тоже свидетели. Всё расскажут.

— Охр… — девушка запнулась, словно была удивлена, но никакого удивления Арчибальд в её эмоциях не уловил. Всё затмевали страх и эта демонова влюблённость, из-за которой его высочество с трудом соображал. — Но… почему они не вмешались?

— Они вмешались бы, если бы увидели, что мне грозит опасность. Но опасности не было.

— Не было… — эхом повторила незнакомка, глядя на Арчибальда во все глаза. В её эмоциях что-то дрогнуло, и принца на мгновение опалило жаром чужого восхищения. — Вы… смелый человек…

— В данном случае — не очень, — усмехнулся Арчибальд, ничуть не красуясь. Для него драка с двумя обычными хулиганами, даже не магами, не была проявлением смелости. Только скуки. — Так что, мы с тобой идём или остаёмся?

— Идём, да, — кивнула девушка, и Арчибальд заметил, как она сглотнула, когда он подал ей руку. Но руку всё же приняла, осторожно и с опаской, при этом вспыхнув одновременно и от страха, и от… да, это была уже не только влюблённость, но и желание. Именно оно всегда так зажигает кровь в ответ.

Интересная девушка. Красивая и необычная.

Арчибальд пока не отдавал себе отчёта в том, что значат все эти его мысли и к чему они приведут, но знал одно — знакомство следует продолжить.

— Как тебя зовут? — спросил Арчибальд через минуту, когда они отошли на некоторое расстояние от места недавнего действия. Позади уже раздавался треск — значит, дежурные дознаватели наконец начали прибывать, построив пространственный лифт на место происшествия.

— Айрин, — ответила девушка, и голос её дрогнул. А Арчибальд едва не хлопнул себя ладонью по лбу — и как он умудрился не осознать, что общается с аристократкой? Ощущал ведь пульсацию родовой магии, но из-за анализирования чувств незнакомки не обращал на неё внимания. — Айрин Вилиус. А… вас?

Действительно необычная девушка. «Пустышка». Таких в столице было не много, меньше, чем пальцев на одной руке.

Вилиус… Арчибальд, как и любой аристократ, помнил наизусть виды кровной магии по фамилиям аристократических родов. Значит, Айрин — менталистка, умеет влиять на настроение, ухудшать или улучшать его. Да, в борьбе с преследователями такое помогает мало — они в любом случае будут бежать дальше.

— Арчибальд, — ответил он, решив пока обойтись без фамилии. Хотя, если Айрин спросит — скажет. — Можешь не «выкать» мне, если хочешь.

Страх усилился, охладив эмоции. Что же это такое, откуда он?

— Ты меня боишься? — прямо поинтересовался Арчибальд, нахмурившись. Хотелось остановиться и посмотреть Айрин в глаза, потому что сразу после этого вопроса страх вновь стал сильнее, хотя Арчибальд не видел для этого никакой объективной причины.

— Вы всегда так делаете? — ответила Айрин вопросом на вопрос, кажется попытавшись улыбнуться. Заодно и увильнуть от прямого ответа. — Не стараетесь дипломатично что-то вызнать, а сразу в лоб интересуетесь…

— Дипломатия — не мой конёк, — согласно кивнул Арчибальд, усмехнувшись. Вспомнил, как Арен часто просил его быть «менее прямолинейным». — Я охранитель, подобные навыки там не нужны. А ты кем работаешь, Айрин?

— Я актриса в «Варьете Родерика».

Вот теперь его высочество на самом деле остановился и, развернувшись, посмотрел собеседнице в глаза. Он до сих пор не понимал, какого они цвета, но ясно видел, как взволнованно они сверкают. А ещё Арчибальду казалось, что Айрин покраснела.

— Ты серьёзно или шутишь?

— Почему вы думаете, что я шучу? — Вновь усиливающийся страх холодил кровь, которая по-прежнему вспыхивала под влиянием откровенной влюблённости девушки. Теперь она даже заиграла новыми красками — ведь Айрин не отводила взгляда. Смущалась, боялась, но не отводила.

— А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — фыркнул Арчибальд, неожиданно развеселившись. Занятное всё-таки вышло приключение! И он действительно отвлёкся от всех насущных проблем. Но не из-за драки — из-за этой девушки. Актриса, надо же! Все актрисы, которых принц знал до этого момента, никакого смущения перед ним не испытывали. И влюбляться даже не думали — в их эмоциях всегда преобладало безразличие. А в поступках — холодный расчёт. Правда, среди них и не было аристократок, одни нетитулованные — а значит, до недавних пор они не могли рассчитывать на статус более серьёзный, чем любовница. — Или это исключительный случай?

— Исключительный, — чуть улыбнулась Айрин, на этот раз вполне искренне, и страх стал меньше. — Вы, ваше…

Она запнулась, побагровев так, что видно стало даже в вечернем апрельском полумраке, и Арчибальд рассмеялся, покачав головой.

— Догадалась, значит. Догадываются далеко не все и не сразу. Мало ли в столице Арчибальдов?

— Которые ходят с охраной под иллюзорным амулетом, скрывающим даже родовую магию? Дерутся с двумя противниками, не используя дар? Сомневаюсь, что много, — ответила Айрин почти дерзко, но по-прежнему не отводя глаз. — Я не была уверена, конечно, однако…

— Поэтому ты меня боишься? — перебил девушку Арчибальд, вслушиваясь в эмоции. Он ожидал новой вспышки страха сразу после этого вопроса, но её не последовало. Зато нежность лилась на него сплошным потоком, ласковым теплом окружая сознание. — Из-за того, что я — Альго?

Мимо. Страх не усилился. Значит, дело не в этом. Да и появился он до того, как Арчибальд сказал своё имя.

— Нет, я… — Айрин закусила губу, вздохнула. Эмоции неуверенно задрожали, заволновавшись. — Я просто испугалась тех мужчин…

Почему-то принцу показалось, что Айрин недоговаривает или даже врёт, но он решил не уточнять этот момент. Сам разберётся со временем.

— Не бойся, они не причинят тебе вреда больше, — спокойно ответил Арчибальд и вновь подставил девушке локоть. — Цепляйся, и пойдём. Тебе куда? Не в театр, надеюсь?

— Что вы, уже слишком поздно, — она покачала головой, принимая его руку. — Но я сегодня и не играю. В театре по четвергам выходной.

— А завтра? — поинтересовался Арчибальд. В голову неожиданно пришла одна идея. В конце концов, почему бы и не поухаживать за девушкой? Да и в театре он давно не был. — Играешь?

— Завтра — да. А вы… хотите прийти?

— Второй раз повторюсь: ты догадливая.

— Это просто очевидно. Раз вы спрашиваете…

— «Ты», Айрин. Говори мне «ты». Тебя это ни к чему не обяжет.

Она молчала несколько мгновений, а потом еле слышно прошептала:

— Разве?..

— Не обяжет, — подтвердил Арчибальд твёрдо, убедившись в своей догадке — после его предложения говорить «ты» Айрин вновь начала бояться. И сильно. Значит, она опасается принуждения… — Мой статус — не причина давать согласие на что бы то ни было, учти это. Я ничего не требую от женщин, которые говорят мне «ты». И никак их не наказываю за отказ. В конце концов, это просто не по-мужски, Айрин.

Страх не уменьшился. Видимо, не верит. Или обида на кого-то другого столь велика, что Айрин невольно проецирует своё отношение к тому человеку и на всех остальных?

— Я учту, ваше… Арчибальд, — вздохнула она, тем не менее выполнив его просьбу.

— Вот и хорошо. Так где ты живёшь?

Она назвала адрес, и его высочество, несколько секунд поразмыслив — далековато всё же от центрального парка, чтобы идти пешком, — решил заказать магмобиль. Айрин не возражала, и ещё через пару минут они усаживались в тёплый салон поданной машины.

Арчибальд довёз Айрин до дома в районе Новой Грааги, где у девушки была квартира, по дороге расспрашивая о завтрашнем спектакле, затем проводил до подъезда и, поцеловав на прощание маленькую дрожащую ладонь, отправился во дворец.

Настроение его высочества сильно улучшилось, хотя Айрин, само собой, в тот вечер не применяла по отношению к нему родовую магию.