Нельзя

Глава 23

— Я думала, похитители выдвигают требования, чтобы похищение имело хоть какой-то смысл, — произнесла нарочито скучающим тоном, пока пикап пробирался через лес.

Около получаса назад мы выехали из города и продолжали ехать в неизвестном мне направлении. Поля, маленькие домики, снова поля и, наконец, лес, через который мы пробирались, не замечая ни грязи, ни поваленных деревьев. Демьян умело управлял машиной, но я всё равно боялась, что мы где-нибудь застрянем и я опоздаю на работу.

— Зачем выдвигать требование, если весь смысл похищения заключается в объекте похищения? — задал Демьян риторический вопрос. — Я похитил тебя ради тебя.

— И что собирается делать со мной мой похититель?

Пикап остановился близ берега небольшого озера. Демьян заглушил двигатель и повернулся ко мне, с неожиданно серьёзным выражением лица.

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой делать, — прозвучало весьма недвусмысленно.

Мы оба понимаем, что между нами существует определенного рода накал эмоций. Влечение, что находится под запретом, но которое мы не в силах сдержать. Не получается. Не выходит, когда он смотрит на меня так жадно, так, словно я — особенная.

— Искупаемся? — внезапный вопрос парня заставил меня открыть рот в изумлении.

— В шесть утра? В холодном озере?

— И голышом, — плутовская улыбка, приподнятая бровь и озорные искры в голубых глазах, и мои щеки пылают огнем.

— Ну, уж нет! — закачала я головой. — Хочешь замерзнуть и простыть — давай без меня.

— Ты не хочешь меня греть? — притворно обиделся Демьян, вскинув светлые брови.

— Я не хочу мокнуть.

— Как знаешь, — произнес парень и вышел из пикапа, но дверь не закрыл.

Не глядя на меня, парень нарочито медленно снимал с себя одежду: кожаную куртку, футболку, расстегнул ремень джинсов, ширинку, потоптался с ноги на ногу, видимо, скидывая кроссовки и, наконец, снял джинсы, оставшись в одних черных боксерах.

— Может, хотя бы ноги помочишь? — попробовал он ещё раз меня уговорить. — Посидишь на пирсе, посмотришь на меня красивого…

— И скромного, — добавила я, усмехнувшись. — Хорошо, прослежу, чтобы ты не утонул.

— Волнуешься за меня, — удовлетворенно кивнул Демьян. — Встретимся на пирсе.

Сказав это, он повернулся к озеру и с разбегу прыгнул в воду, подняв брызги.

Взглядом проследила за тем, чтобы он вынырнул. Заметив появление светлой головы из воды, с облегчением выдохнула и решилась тоже, пойти к пирсу и опустить ноги в воду. Вышла из пикапа и поняла, что узкие джинсы не так-то просто закатать. Немного поразмыслив, сняла их, тем более, что длина толстовки позволяла немного походить без штанов, не рискую сверкать голым задом.

Мои действия не остались без внимания голубых демонических глаз. Хоть парень и пытался скрыть довольную улыбку, получалось у него это, откровенно говоря, паршиво.

Молча прошлась до края пирса и села на него, с опаской опуская ноги в воду. На удивление, вода оказалась не такой уж и холодной в столь ранний час. На секунду даже пожалела, что под рукой не было купальника или на мне белья поприличнее белой майки и в тон ей кружевных трусов.

— Начало неплохое, — подплыл ко мне Демьян, самым наглым образом, устраиваясь между ног.

— Ты холодный, — заметила я, когда его торс коснулся внутренней стороны моих бедер.

— Может, согреешь? — бровь со светлым шрамом призывно поднялась.

Близ пирса озеро было неглубоким, поэтому наши с ним лица были на одном уровне, что его, несомненно, радовало.

— А ещё ты наглый и самоуверенный, — добавила я и намеренно отклонилась назад, заметив, что губы парня начали приближаться к моим.

— А я бы тебя согрел, — наклонив голову, Демьян провел кончиком носа по моей шее, едва касаясь.

Судорожно вздохнула, ощутив трепет и жар, зарождающийся внизу живота.

— Не сомневаюсь, — ответила, стараясь унять дрожь голоса.

— Сними толстовку. Не искупаешься, так хоть позагораешь.

— В шесть утра?

— Уже достаточно тепло, — повел он плечом.

Несколько секунд на размышление и я, всё-таки, сняла толстовку и отложила её себе за спину. Подняла взгляд и увидела недобрый огонек в светлых глазах, который не предвещал для меня ничего хорошего.

— Нет, — сказала я тихо и покачала головой.

— Да, — уверенно кивнул Демон, обнял меня за талию, притянул к себе и, не оставив мне ни малейшего шанса для сопротивления, нырнул вместе со мной в озеро.

От прохладной воды перехватило дыхание и сковало грудь. Во рту застряло сотни невысказанных слов и преимущественно матерных, но высказать их под водой не было возможности.

Рефлекторно удерживая парня за шею, вынырнула из воды, жадно вдохнув воздух.

— Ненормальный! — ударила ладонью по поверхности воды и отплыла в сторону, чтобы заодно его ни утопить. — А если бы я плавать не умела?

— Тут пешком можно плавать, — раздался за спиной сдавленный смешок. — К тому же, я рядом.

— В том-то и дело, что ты рядом, — огрызнулась я, пытаясь взглядом найти хоть какую-нибудь лестницу или поручни у пирса, чтобы выбраться из воды. — А пока ты рядом, мне это не сулит ничего хорошего.

— Прям ничего хорошего? — остановил меня Демьян, встав передо мной недвижимой скалой. Его голос был спокоен, но глаза говорили за него. Именно таким взглядом он смотрел на меня тогда на крыше. Именно так он смотрел на меня на кухне моей квартиры.

— Абсолютно ничего хорошего, — произнесла я сдавленно, стараясь не смотреть на его губы.

Один взгляд — и у нас снова снесет крышу.

— Так тоже ничего хорошего? — он подошел ко мне вплотную, теплые ладони легли мне на задницу и приподняли меня в воде, прижимая к крепкому мужскому телу, что теперь казалось горячим. — Совсем ничего хорошего?

— Совсем, — шепчу ему в губы наглую ложь.

Мне хорошо. Мне чертовски хорошо в его сильных руках, что кажутся надежными. Эмоции и мысли, что сумбурно возникали в моей голове, топили любой здравый смысл, любое воспоминание о моем статусе замужней женщины. Рядом с Демьяном я чувствовала себя свободной и дело тут не в браке, а в чем-то ином. Совершенно иной характер свободы. Внутреннего раскрепощения. Казалось, что и дышать рядом с ним легче.

— Совсем? — повторяет он мой вопрос и едва уловимо касается моих губ своими. — Даже так?

— Даже так — уже не шепот, скорее дыхание.

И снова все мои внутренние барьеры сносит цунами его близости. Первая набрасываюсь на его губы и получаю в ответ не менее горячий поцелуй. Сладость момента, его губ, прикосновений. Нежный и в то же время страстный поцелуй полный противоречий и желания.

Мы оба на грани сорваться. Ещё немного и в стороны полетят немногочисленные остатки одежды. Я понимаю, что я к этому готова. Готова раствориться в нем, как сахар в воде. Полностью, чтобы на дне моих сомнений не осталось никакого осадка.

Замираю, услышав из открытого пикапа знакомую мелодию. Демьян её тоже узнает, тяжело дышит, но не торопится мен отпускать.

— Ненавижу эту песню, — усмехается он, но в его улыбке нет ни капли веселья.

— Нам пора возвращаться.

Нехотя пытаюсь оттолкнуться, но парень не отпускает. Продолжая удерживать меня на руках, направляется к берегу.

— Дно каменистое. Поранишься, — отвечает он на мой незаданный вопрос и лишь на берегу ставит меня на ноги на сырую от росы траву.

Едва нахожу в себе силы, чтобы отойти от Демьяна, который смотрит на меня как-то слишком серьёзно, словно пытаясь разгадать меня или прийти к какому-то решению. Он первый отходит от меня и возвращается в озеро, ныряя в него с головой.

Разворачиваюсь на пятках и быстрыми шагами приближаюсь к пикапу, на пассажирском сидении которого оставила свой телефон. Мелодия перестала играть, на экране показалось оповещение о пропущенном звонке от Ильи и только что поступившем от него смс: «Какого хрена не отвечаешь? Живая вообще?»

Вероятно, он волнуется. Возможно, даже всю ночь не спал, ожидая моего возвращения домой. Хотя… совокупность факторов, такие как первый звонок за все утро и единственное смс — слишком очевидно говорили о том, что вспомнил он обо мне только потому, что ему никто не приготовил завтрак, не сварил кофе и не нагладил чистую рубашку.

Ставлю телефон на беззвучный режим и переворачиваю экраном вниз. Возвращаюсь к пирсу, от которого Демьян отплыл уже достаточно далеко, беру свою толстовку и неторопливо, боясь поранить стопы о мелкие камни, возвращаюсь к пикапу, чтобы одеться. Открываю заднюю дверь, так как её стекло «наглухо» тонировано, джинсы и толстовку кладу на заднее сидение. Снимаю майку и несколько раз её выжимаю. Надевать обратно её бессмысленно — она все еще мокрая и будет противно липнуть к телу. Тянусь к толстовке, чтобы надеть её и иметь возможность снять трусы, не оголяя полностью зад.

Едва коснувшись ткани, чувствую робкое прикосновение пальцев к своей обнаженной спине. Не оборачиваюсь — знаю, что за спиной Демьян, а значит, бояться нечего.

Разве что своих желаний…

Опускаю голову и стыдливо прикрываю руками грудь.

Теплые ладони ложатся на плечи и ведут линии вниз по рукам, заставляя их опустить и не прятаться. От его прикосновений тело, покрытое мурашками, наливается теплом, расслабляется, и я вновь забываю обо всем.

Нежный поцелуй в изгиб шеи, и я чувствую, как у меня кружится голова. Отклоняю голову в сторону и закрываю глаза, наслаждаясь прикосновениями губ к тонкой кожи шеи.

Пульс ускоряется, когда теплые ладони касаются живота и, поглаживая его, спускаются всё ниже. Сглатываю вязкую слюну и кусаю губы, сдерживая стоны наслаждения. Да, мне хорошо. Мне больше, чем просто хорошо, но признаться в этом сложно даже самой себе. Потому что я вновь ступаю на запретную тропу. На ту, по которой не ходят замужние женщины, забываясь в объятиях другого мужчины, позабыв о данных когда-то клятвах.

Удерживаясь за последние крупицы сознания, разворачиваюсь в руках Демьяна и заглядываю в голубые глаза, в которых плещется откровенное желание. Открываю рот, чтобы сказать, что нам нельзя этого делать. Нельзя снова переступать грань дозволенного. Нельзя забывать, кто мы есть и что нас ждет там — в городе, в который мы всё же будем вынуждены вернуться.

Но все слова застревают в горле, когда он с жадностью голодного хищника набрасывается на мои губы. Упрямый язык хозяйничает у меня во рту и мне это нравится. Нравится подчиняться его воле, позволять ем делать всё, что он только пожелает.

Но отчего-то именно сейчас, мне тоже хочется его себе подчинить. Хотя бы раз попытаться подчинить себе мужчину и убедиться в том, что учитываются не только его желания, но и мои.

Встаю на цыпочки и обхватываю руками его шею. Отступаю назад и тяну на себя, с удовлетворением замечая, что он охотно следует за мной. Упираюсь спиной в пикап и Демьян без слов понимает, чего я хочу.

Не разрывая поцелуя, он поднимает меня над землей и прижимает к себе. Рефлекторно обхватываю крепкий литой торс парня ногами и запускаю пальцы во влажные светлые волосы. Обстановка вокруг нас меняется и я спиной чувствую прохладную кожу заднего сидения пикапа.

Сердце вновь пускается вскачь, когда я вижу нависающего надо мной парня. Чувствую как его затвердевшая плоть упирается мне в складочки через ткань трусов — единственную ткань, что на нас ещё осталась.

Его пальцы касаются моего подбородка и опускаются все ниже. Дразня и лаская обнаженную кожу, каждый нерв которой ждал его прикосновений. Чем ниже опускаются его пальце, тем большей тяжестью наливается низ живота.

Дрожа в его руках от наслаждения, не сдерживаю стон, когда разгоряченные похотью губы касаются груди. Влажный язык ласкает набухший сосок и я выгибаюсь дугой ему навстречу. Бесстыже прижимаюсь промежностью к твердому члену и он толкается в ответ.

Снова запускаю пальцы в его волосы и тяну на себя, жадно целуя. Трусь о его естество и не сдерживаю стон, когда он вновь толкается в ответ. Чистое обоюдное животное желание, которое дошло до точки кипения.

Тихие стоны, учащенное дыхание, сумасшедшее сердцебиение… Мы практически занимались сексом, не раздевшись полностью.

— Как же я тебя хочу! — шепчут его губы страстно, терзая мою шею. — Башню сносит.

— Нам нельзя, — пытаюсь я себе напомнить, но вновь утопаю в его ласках.

— Тебе нельзя, — нависает надо мной Демьян. Светлые глаза заволочены туманом ядовитой похоти. — А я хочу и скоро сорвусь.

— Мы сошли с ума, — качаю я головой и обхватываю его лицо ладонями.

— Давно, — соглашается он и на губах появляется хитрая улыбка. — И уже жду нашу следующую встречу.

— Почему?

— С каждой нашей новой встречей на нас становится всё меньше одежды. Сейчас мы в одних трусах — значит, следующая встреча будет самой горячей.

— Дурачок, — тепло улыбаюсь и закрываю глаза, наслаждаясь тяжестью его тела, когда он стискивает меня в объятиях и вдыхает запах волос.

— Пора возвращаться?

— Пора, — шепчу в ответ.