Немецкая катастрофа. Размышления и воспоминания

Предварительное замечание

Сумеем ли мы когда-нибудь в полной мере осознать тот чудовищный опыт, который выпал на нашу долю за двенадцать лет существования Третьего рейха? Он уже позади, но мы – все без исключения – еще не осмыслили его в полной мере. Разные стороны нашей судьбы представали перед нашими глазами в ярком и, казалось, недвусмысленном свете. Однако как все они связаны и между собой, и с более глубокими причинами? Как дело дошло – должно было дойти – от безграничных иллюзий, жертвами которых стали столь многие из нас в первые годы Третьего рейха, до безграничных разочарований и разрушений последних лет? Кто может объяснить это нам сегодня? Немецкая история богата трудными загадками и несчастливыми поворотами. Однако загадка, стоящая сейчас перед нами, как и пережитая нами катастрофа, превосходит в нашем сознании все подобные перипетии прошлых лет.

Приведенные здесь размышления являются лишь набросками, подготовкой к грядущим попыткам глубже осознать нашу судьбу. Из всего многообразия пережитого выбраны только отдельные проблемы, имеющие глубинное и долговременное значение. Я не буду, к примеру, говорить обо всех национально-политических успехах Гитлера в годы перед началом Второй мировой войны – ведь они так или иначе обернулись крахом. Возможно, некоторые немецкие читатели, вместе со мной проклинающие гитлеризм, сочтут мою критику немецких буржуа и прусско-германского милитаризма слишком резкой и найдут для обоих «смягчающие обстоятельства». Будто бы я сам и раньше, и сейчас не искал их! Однако в нынешней ситуации, на мой взгляд, намного важнее поискать соринки в собственном глазу. Кроме того, в силу весомых причин я не буду рассматривать известные проблемы будущего мира. Внутренней причиной того, что сегодня мы можем говорить лишь об отдельных сторонах случившегося, стали эмоциональные и интеллектуальные потрясения, испытанные всеми современниками и свидетелями этого ужасного времени – не только теми, кого непосредственно затронуло происходящее, но и наблюдателями со всего мира. Эти потрясения затрудняют любое суждение, как бы ни старались мы рассматривать вещи четко и объективно. Добавляется сюда и нехватка качественных, надежных источников информации.

Однако потребность в том, чтобы достичь более полного понимания случившегося с нами, существует и оправдывает даже несовершенные попытки. И мы можем надеяться предложить следующим поколениям нечто такое, чего не может дать исследование, основанное только на письменных источниках, – ощущение духа того времени, когда вершились наши судьбы; духа, знание которого необходимо, чтобы эти судьбы стали до конца понятными.

Поэтому я счел себя вправе рассказать или хотя бы упомянуть некоторые вещи, которые пока не могут быть подвергнуты критической проверке – например, характерные высказывания Гитлера, сообщенные мне заслуживающими доверия источниками. Следует ли отложить их в сторону? Я взял лишь те, которые, на мой взгляд, согласуются с сущностью этого человека. Позднее критика сможет на основании более обширных и надежных материалов подтвердить или опровергнуть их.

Предлагаемые читателю размышления не являются плодом исключительно сегодняшней финальной катастрофы. Я с первых дней считал захват власти Гитлером началом величайшего несчастья для Германии, вновь и вновь проверяя и дополняя свои впечатления в многочисленных беседах с мыслящими современниками. Тем самым я предоставляю слово интеллектуальным и политическим противникам Гитлера – в том числе в воспоминаниях, важных в контексте моих наблюдений. Я не мог позволить уйти в небытие тому, что слышал в разговорах с Грёнером[3], Брюнингом[4], Беком[5] и другими.

Большой помехой при написании этой книги стали проблемы со зрением. Кроме того, если не считать нескольких спасенных текстов, я был вынужден полагаться почти исключительно на собственную память. Прошу читателя снисходительно относиться к возможным ошибкам, возникшим по этой причине. И пусть мои заметки – сколь бы ограниченной ни была сегодня их ценность – помогут начать новую, хоть физически и согбенную, но духовно более чистую жизнь, пусть они укрепят нашу решимость употребить оставшиеся силы на спасение остатков немецкого народного духа и культуры.