Нэнси Дрю: Исчезнувшая реликвия. Гонка со временем. Фальшивая нота

Глава первая Друзья и соседи

Меня зовут Нэнси Дрю. Подруги говорят, что я вечно ищу неприятности на свою голову, но это неправда. Неприятности сами меня находят.

Возьмём, к примеру, прошлую неделю. Я вернулась домой в пятницу вечером с благотворительного обеда, и, как только переступила порог, до меня донеслись громкие крики.

– Если вы ничего не предпримете, я сидеть сложа руки не стану! – сердитый голос эхом разлетался по коридору. – Помяните моё слово!

– Ого, – пробормотала я, навострив уши. Незнакомый голос, в котором явно сквозило отчаяние, доносился из кабинета моего отца, и я поспешила туда.

Когда мне было три года, моя мама умерла. Папа воспитывал меня один и, по-моему, отлично справлялся. И я не одна им восхищалась.

Если бы жителей нашего родного городка Ривер-Хайтс попросили составить список самых честных и уважаемых адвокатов округи, Карсон Дрю занял бы первое место. Офис папы располагался в центре города, но время от времени он принимал клиентов в уютном, обитом деревянными панелями домашнем кабинете на первом этаже нашего просторного дома в колониальном стиле.

Я на цыпочках подошла к кабинету, отбросив назад волосы, которые едва доставали мне до плеч и постоянно лезли в лицо, и припала ухом к полированной дубовой двери. Подруги сказали бы, что я подслушиваю. Я бы ответила: «Собираю сведения».

Послышался тихий и властный голос моего отца:

– Прошу, давайте успокоимся и всё обсудим. Уверен, мы вскоре доберёмся до сути.

– Уж надеюсь! – воскликнул его собеседник. – В противном случае я не постесняюсь подать в суд. Я приличный владелец собственности, всегда плачу налоги, а тут мои права нарушают самым возмутительным образом!

Мне начинало казаться, что голос принадлежит знакомому человеку, и я стала гадать кому, поэтому не сразу услышала шаги за дверью. Я едва успела отпрыгнуть и чудом не рухнула лицом на пол, когда дверь резко отворилась.

– Нэнси!

Папа вышел из кабинета и вскинул брови, очевидно, недовольный тем, что я стояла под дверью. Крупный, со вкусом одетый господин вышел вслед за ним. Его волнистые седые волосы были взлохмачены, а на лбу проступили капельки пота. Папа жестом указал на него.

– Ты уже знакома с нашим соседом, Брэдли Геффингтоном.

– О, точно! – вскрикнула я, поняв, кому принадлежал голос. Брэдли Геффингтон не только жил совсем неподалёку от нас, но ещё и управлял местным банком, где мы с папой держали счета. – Э-э, то есть, конечно, мы знакомы! Здравствуйте, мистер Геффингтон. Рада вас видеть.

– Привет, Нэнси, – ответил он и пожал мне руку со слегка раздосадованным видом, а потом повернулся к отцу. – Я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды, Карсон. Если это дело рук Гарольда Сафера, он поплатится за свои выходки. Это я вам обещаю.

Я удивлённо заморгала. Гарольд Сафер тоже обитал в нашем спокойном зелёном районе у реки, владел местной сырной лавкой, был довольно эксцентричным, но обходительным и приветливым. Все его любили.

– Прошу прощения, мистер Геффингтон, – сказала я. – Можно узнать, чем мистер Сафер вам досадил?

Брэдли Геффингтон пожал плечами.

– Можно, конечно. Пусть все об этом знают, чтобы никому больше не пришлось через такое пройти. Он растоптал мои кабачки!

– Кабачки?.. – удивлённо переспросила я.

– А ведь правда, почему бы вам не рассказать обо всём Нэнси? – предложил папа. – Она у нас детектив-любитель. Вдруг ей удастся напасть на след? А там решим, как быть дальше.

Я поняла, что папе сложившаяся ситуация кажется забавной. У него очень ответственный подход к работе, клиенты всегда могут на него рассчитывать, даже в самые тяжёлые времена. Кто бы мог подумать, что после всех его знаменитых дел, крупных побед и важных речей перед присяжными от него потребуют заняться кабачками!

К счастью, Брэдли Геффингтон ничего не заметил.

– Да, я слышал, что у Нэнси талант к раскрытию преступлений. – Он задумчиво смерил меня взглядом. – Что ж, хорошо. Вот факты. Ещё во вторник вечером у меня в огороде росли прекрасные кабачки. Пять кустов. По меньшей мере двенадцать великолепных, почти спелых плодов. В своём воображении я уже смаковал жаренные на гриле или запечённые кабачки… – Геффингтон сцепил руки в замок, причмокнул губами, а затем печально покачал головой.

– Что же случилось? – спросила я.

– В среду утром я пошёл в огород полить растения перед работой. Там я их и обнаружил, мои кабачки. Точнее, то, что от них осталось!

Его голос дрогнул, и он закрыл глаза, явно расстроенный этими воспоминаниями.

– Их как будто побили дубинкой! Вся грядка была в зелёной жиже и кусочках кожуры!

– Какой ужас! – отозвалась я. Странно, кому могло взбрести в голову надругаться над урожаем кабачков? – Почему вы так уверены, что виноват мистер Сафер?

Брэдли Геффингтон закатил глаза.

– Он всё лето ныл и жаловался, что мои сетки для помидоров загораживают ему вид на его треклятые закаты.

Я еле сдержала улыбку. Если не считать огромного выбора сыра в его лавке, больше всего Гарольд Сафер был знаменит своей одержимостью бродвейскими спектаклями и закатами.

Он несколько раз в год отправлялся в Нью-Йорк и проводил там одну-две недели, посещая все бродвейские шоу, на какие только хватало денег и времени. А здесь, в Ривер-Хайтс, он построил у себя за домом просторную террасу с видом на реку – исключительно ради того, чтобы каждый вечер любоваться, как солнце утопает в блестящей глади.

Вот только ещё Гарольд Сафер славился своей добротой и мягкосердечностью. Он даже спасал дождевых червей, унося их с дорожки перед своим домом после ливня. Мне не верилось, что такой человек способен взять в руки дубинку и уничтожить чей-то урожай кабачков!

– Хорошо, – вежливо ответила я. – Вот только почему пострадали кабачки, если ему мешали помидоры?

– Это не ко мне вопрос! – воскликнул Брэдли Геффингтон. – Ты детектив, ты и выясняй, в чём причина. Я знаю только одно: мои овощи погибли, и никто, кроме Сафера, не мог так со мной поступить! – Он взглянул на наручные часы. – Так, мне пора. Обеденный перерыв вот-вот закончится, а я ещё хочу заглянуть в садовый универмаг и узнать, есть ли у них рассада кабачков.

Мы с папой проводили его к выходу.

Закрыв за Геффингтоном дверь, папа повернулся ко мне.

– Не против в этом разобраться? – спросил он. – Знаю, дело дурацкое, но мне не хочется, чтобы добрые соседи ссорились на пустом месте.

Я кивнула. Папа был прав. К тому же если по району и правда разгуливает овощной маньяк с дубинкой, лучше как можно скорее выяснить, кто он и зачем это делает.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – пообещала я. – Ко мне скоро придут Бесс и Джордж. Мы собирались сходить за покупками, но они наверняка не откажутся помочь мне с расследованием.

В эту же секунду позвонили в дверь. Я поспешила её открыть и увидела на пороге своих лучших подруг.

Несмотря на то что Бесс Марвин и Джордж Фейн были двоюродными сёстрами, они удивительно отличались друг от друга. Если бы в словаре делали иллюстрации, то к прилагательному «женственный» непременно поместили бы фотографию Бесс. Она была хорошенькой, светловолосой, фигуристой, с ямочками на щеках, с целым гардеробом платьев в цветочек и шкатулкой изящных украшений, которые подчёркивали её безупречную красоту. А вот спортивная Джордж с угловатой фигурой предпочитала серёжкам и ожерельям джинсы. Она коротко стригла свои тёмные волосы и никому не позволяла называть её полным именем – Джорджия.

Папа поздоровался с моими подругами и вернулся в свой кабинет. Я провела Бесс и Джордж в гостиную и рассказала про историю с кабачками.

– Ты это всерьёз? – как всегда прямолинейно заявила Джордж. – Тебе настолько не хватает тайн и загадок, что ты готова расследовать такое?

Бесс хихикнула.

– Не вредничай, Джордж. Бедняжка Нэнси не сталкивалась с грабителями или похитителями вот уже… Сколько? Недели две-три? Неудивительно, что она так отчаялась!

– Знаю-знаю, – произнесла я с улыбкой. – Дело на первый взгляд скучное, но мне хочется выяснить, что произошло на самом деле, пока мистер Геффингтон и мистер Сафер не разругались. Будет просто ужасно, если они начнут судиться из-за такой ерунды. Их дружбе придёт конец!

– Ты права, – согласилась Бесс.

– Вот видишь. Так вы мне поможете?

Бесс выглядела слегка разочарованной – она обожала ходить по магазинам. Правда, мгновение спустя она одарила меня бодрой улыбкой и сказала:

– Почему бы и нет?

Джордж кивнула и с хитрой ухмылкой добавила:

– В конце концов, вполне возможно, что загадка Крушителя Кабачков поможет нам удержать Нэнси от расследования более опасных преступлений!

Вскоре мы сидели на уютном диване в изысканной гостиной миссис Корнелиус Махоуни, соседки Брэдли Геффингтона. Кроме нас в гостях у нее оказались мисс Томпсон и миссис Цукер, которые жили на той же улице. Миссис Махоуни сразу пригласила нас в дом, как только мы постучали в дверь, чтобы нам не пришлось стоять под палящим солнцем, и предложила выпить с ними чаю.

– Вот, мои хорошие, – произнесла миссис Махоуни своим тонким голоском, опуская перед нами поднос с напитками. Её добрые карие глаза блестели из-под аккуратной седой чёлки. – Холодный чай со льдом – самое то для жарких деньков! И печенье берите, не стесняйтесь! – Она махнула рукой на огромное блюдо с выпечкой, стоявшее на отполированном до зеркального блеска кофейном столике из красного дерева.

– Такое расследование мне по душе, – прошептала Джордж и потянулась за печеньем. Она могла объедаться сладким и не толстеть ни на грамм, чем сильно раздражала пышную Бесс.

Эллен Цукер, привлекательная женщина лет тридцати, одарила меня ласковой улыбкой и помешала ложечкой сахар в чае.

– Ну что, Нэнси, как дела у твоего отца и у Ханны? Пожалуйста, передай ей, что мне очень понравился рецепт… Минутку. – Миссис Цукер встала и поспешила к открытому окну. – Оуэн! Я же тебе говорила не выходить на дорогу! Иди играть на задний двор, пожалуйста!

Мы с подругами переглянулись, и я едва подавила смешок. Когда мы подошли к дому миссис Махоуни, четырёхлетний Оуэн Цукер играл на подъездной дорожке в бейсбол. Нам с Бесс и Джордж доводилось за ним приглядывать по просьбе его родителей, и мы прекрасно знали, как сложно уследить за этим бойким, энергичным малышом.

Миссис Цукер со вздохом опустилась на диван.

– Бедный Оуэн. Боюсь, ему ужасно скучно ходить за мной от дома к дому. Дело в том, что всю последнюю неделю я навещаю соседей, чтобы собрать деньги на фейерверк для Дня наковальни.

Я улыбнулась: сегодня миссис Цукер пришла точно по адресу. Миссис Махоуни считалась одной из самых состоятельных дам в городе, а её покойный муж был единственным потомком Этана Махоуни, который основал «Корпорацию наковален Махоуни» в начале девятнадцатого века. Компания давно закрылась, и единственным напоминанием о ней служил ежегодный праздник – День наковальни, но семья до сих пор располагала немалыми средствами. Корнелиус, супруг миссис Махоуни, потратил бо́льшую часть состояния на винтажные автомобили и финансовые махинации. Все вспоминали его как человека жадного и вредного, который ничего хорошего в своей жизни не сделал и ни у кого не вызывал симпатии. Зато сама миссис Махоуни была невероятно щедрой, и соседи её любили. Она восстановила доброе имя Махоуни вкладами в благотворительность.

– Мне кажется, Оуэн найдёт, чем себя занять, – заметила Бесс, наблюдая за тем, как малыш забегает за угол дома с битой под мышкой и мячом в руке. – Помню, в прошлый раз, когда я за ним приглядывала, он заявил, что хочет приготовить печенье. Не успела я оглянуться, как он вывалил на пол всё содержимое холодильника!

– Как это на него похоже! – воскликнула миссис Цукер, и все дружно рассмеялись.

– Ну что, девочки, с чем вы к нам пожаловали? – спросила мисс Томпсон – весёлая, чем-то похожая на птицу дама лет сорока, которая состояла вместе со мной в комитете волонтёров и работала медсестрой в местной больнице. – Пытаешься решить очередную загадку, Нэнси?

Я застенчиво улыбнулась, а мои подруги хихикнули. Я уже говорила, что у нас в городе все знают о моей страсти к расследованиям?

– Ну, вроде того. Кто-то надругался над овощными грядками мистера Геффингтона.

Миссис Цукер ахнула.

– Надо же! Со мной произошло ровно то же самое. Несколько дней назад кто-то растоптал все мои кабачки.

Любопытно. Миссис Цукер жила через дорогу от мистера Геффингтона, и их разделяло всего несколько участков.

– Вы знаете, кто это мог быть? – спросила я.

Миссис Цукер покачала головой.

– Я подумала, что это подростки решили подшутить или какой-нибудь зверь забрёл в огород. Наверное, всё произошло вечером, когда я ходила по домам и собирала пожертвования. Время было позднее, муж уехал в центр города на деловой ужин, а Оуэн играл с нянечкой, так что никто ничего не видел. Честно говоря, я не особенно расстроилась, тем более что и мой муж, и Оэун не очень-то жалуют кабачки.

– Я их понимаю.

Джордж потянулась за печеньем и продолжила:

– Сама терпеть не могу эту гадость.

– Значит, виновника никто не видел, – задумчиво повторила я и посмотрела на остальных дам. – А вы не замечали ничего странного? Не было ничего подозрительного в тот вечер, три дня назад?

– Не знаю, – ответила миссис Махоуни. – Ты спрашивала других соседей? Гарольд Сафер живёт на той стороне Блафф-стрит. Может, он что-нибудь видел?

Эти слова напомнили мне кое о чём.

– Я слышала, что старый дом Петерсонов недавно продали. Кто-нибудь знает, кто его купил?

– Я знаю, – вызвалась мисс Томпсон. – Какая-то юная француженка по имени Симона Валинковская.

– Валинковская? – повторила Джордж. – Звучит не очень-то по-французски.

– Ну, про это я вам ничего не скажу, – отозвалась мисс Томпсон. – Она туда въехала три дня назад. Мы с ней ещё не встречались, но, насколько я поняла, у неё очень важная должность в городском музее.

– Любопытно, – пробормотала я. Разумеется, новые соседи не могли быть замешаны в порче кабачков. И всё же нельзя оставлять без внимания тот факт, что Симона переехала в наш район именно в тот день, когда произошло «овощное преступление». Есть ли здесь какая-то связь, или это всего лишь совпадение? Расследование покажет.

Мы с подругами допили чай, поблагодарили миссис Махоуни за гостеприимство, попрощались со всеми и вышли из дома. Мистер Геффингтон и миссис Махоуни оба жили на Блафф-стрит. Я взглянула на дом мистера Геффингтона: симпатичное здание в колониальном стиле, окружённое опрятными цветочными клумбами. Подъездная дорожка вела к бетонному крыльцу и зелёной лужайке за домом. На заднем дворе, насколько я знала, располагался огород мистера Геффингтона, откуда открывался великолепный вид на реку, как и из остальных домов по эту сторону улицы.

Я посмотрела направо, где стоял уютный дом мистера Сафера в стиле Тюдоров, а потом налево – на домик в деревенском стиле, с огромным крыльцом и заросшим садом.

«Отличное место для тайного укрытия», – подумала я, рассматривая кусты и сорняки, которые выглядывали с заднего двора. От участка мистера Геффингтона их отделял только белый частокол в три фута высотой. При желании через него несложно было перемахнуть.

Разумеется, главный вопрос был не в том, как совершили преступление, а почему. Какой смысл забираться в чужой огород и давить ни в чём не повинные кабачки? Пока что у меня не появилось никаких предположений по этому поводу.

Джордж проследила за моим взглядом.

– Сцена преступления? – спросила она. – Пойдёшь собирать отпечатки пальцев с баклажанов?

Я шутливо толкнула её локтем.

– Брось! Давайте посмотрим, дома ли новая соседка.

Все участки со стороны реки на Блафф-стрит находились ниже, и спуск получался довольно крутой. Осторожно шагая по каменным ступенькам, мы вышли в узкий сад перед бывшим домом Петерсонов. Добравшись до крыльца, я позвонила в дверь.

Мне тут же открыли, и на порог вышла улыбающаяся девушка лет тридцати с длинными волосами до плеч и завораживающими чёрными глазами. Она была одета просто, но со вкусом: в льняное платье и босоножки на широком каблуке.

– Здравствуйте, – произнесла она тёплым голосом с заметным акцентом. – Чем могу помочь?

Я представила себя и подруг. Не успели мы объяснить причину своего визита, как девушка жестом пригласила нас войти.

– Прошу, проходите. Меня зовут Симона Валинковская, и я буду очень рада познакомиться со своими новыми соседями.

Вскоре мы с девочками уже стояли в удивительно просторной гостиной. Я ни разу не была дома у Петерсонов, но подозревала, что при них эта комната выглядела совершенно иначе.

Несмотря на то что везде стояли неразобранные коробки, Симона явно успела немного украсить новое жилище. Над камином висела большая картина, написанная маслом, а высокие окна во двор прикрывали стильные занавески. На полках у противоположной стены стояли книги с тиснением на корешках, а на самой стене висели экзотичные веера из слоновой кости. Бесс в открытую разглядывала роскошные драгоценности на угловом столике.

– Ух ты, – выдохнула я. – Сколько у вас всего интересного, мисс Валинковская!

– Пожалуйста, можно называть меня по имени и обращаться на «ты».

– Хорошо, – сказала Джордж. – Потому что я вряд ли смогла бы произнести «Валин… Валик…» Ну, ты поняла. На уроках французского в старшей школе такому не учили!

Симона рассмеялась. Искренние замечания Джордж явно удивили и позабавили её.

– Это не французская фамилия, – объяснила она. – Мой прадедушка сбежал в Париж из России, когда началась революция.

Моё внимание привлекла вытянутая золотая сфера, инкрустированная драгоценными камнями, которая стояла на каминной полке в миниатюрной стеклянной витрине, запертой на замок.

– Это он привёз из России? – спросила я, показывая на неё пальцем.

Симона кивнула.

– Да. Это подлинное яйцо Фаберже, наша главная семейная ценность. Конечно, не одно из тех, которые Фаберже изготавливал для царской семьи. Большинство из них хранятся в музеях, а не в частных коллекциях. Однако это всё равно настоящее сокровище, и мы очень им гордимся, как и нашими русскими корнями.

Симона рассказала нам и про другие вещицы, выставленные в гостиной. Меня так увлёк её рассказ, что я на время забыла, зачем мы на самом деле к ней пришли.

Наконец Симона хихикнула и произнесла:

– Извините, что я всё о себе да о себе. Мне очень хотелось бы больше о вас узнать. Что привело вас в мой дом?

– Наша Нэнси – детектив, – сказала Бесс.

– Вот как? – удивилась Симона. – Вы же ещё совсем юные! Я думала, американские детективы – это седеющие угрюмые джентльмены вроде Хамфри Богарта[1], а не хорошенькие девушки!

Я покраснела и поспешила объяснить:

– Конечно, я не настоящий детектив. Я только помогаю своему папе-юристу с его делами. Вот сегодня мы пытаемся выяснить, кто уничтожает кабачки в огородах в нашем районе.

– Кабачки? – повторила Симона.

– Это овощ, который по-французски называется courgette[2], – объяснила Джордж.

Я удивлённо на неё взглянула. Неужели Джордж запомнила это на уроках французского?

Впрочем, она любила искать интересные факты в интернете – может, прочитала там?

Так или иначе, её выборочная память не раз нас выручала.

Симона рассмеялась.

– Понятно. Что ж, боюсь, от меня пользы никакой не будет, – сказала она. – Последние три дня я только и делаю, что разбираю коробки. Даже в окно выглянуть времени нет, не то что выйти из дома! Можете смело вычеркнуть меня из списка подозреваемых. Я бы ни за что не стала портить кабачки – я бы пожарила их во фритюре! Да и огорода у меня нет, так что преступнику здесь нечего делать.

Я подошла к окну, которое выходило на задний двор, и мой взгляд упал на кое-что очень любопытное.

– Слушай, а это разве не грядка с кабачками прямо у тебя за домом?

Глава вторая Приглашение на вечеринку

– Что? Где? – с искренним изумлением воскликнула Симона и подбежала к окну. Бесс и Джордж тоже к нам присоединились, и мы все вчетвером уставились на неухоженный сад. Я показала пальцем на длинные усики, которые оплетали разросшуюся живую изгородь из розовых кустов. За большими листьями виднелось около шести вытянутых зелёных плодов.

– Да, и правда похоже на кабачки! – заметила Джордж.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась с нами Симона. – У меня пока не было времени осмотреть участок. Пойдём посмотрим, что там.

Мы с подругами поспешили за ней и через кухню вышли на задний двор. Он тоже находился на склоне и резко уходил вниз в сторону реки, заканчиваясь обрывом, огороженным низкой каменной стеной. Правда, к ней было не подобраться, поскольку розовые кусты перегораживали по меньшей мере половину двора.

Мы встали на цыпочки и заглянули за изгородь. За ней едва виднелся заросший огород. Помидоры росли где попало, зелёный лук уже перезревал. Усики кабачков оплетали всё вокруг.

– Наверное, несколько семян с прошлого года попали в землю и пережили зиму, – предположила Бесс. – Похоже, тебе всё-таки удастся поесть жареных кабачков, Симона!

– Да, только если я туда проберусь через все эти колючки! – отозвалась Симона. – Надо попросить Пьера, чтобы он расчистил тропинку.

– Пьера?

– Ты меня звала? – раздался прямо у меня за спиной бодрый мужской голос.

Я подпрыгнула от неожиданности. А когда обернулась, встретилась лицом к лицу с красивым молодым человеком, пожалуй, лет на десять младше Симоны. Судя по тёмным глазам и острым скулам, он был её родственником.

– А вот и ты, Пьер, – сказала Симона. – Познакомься с моими новыми подругами – Нэнси, Бесс и Джордж. Девочки, это Пьер, мой племянник. Он тоже из Парижа. Я пригласила его к себе на летние каникулы. Он учится в Чикагском университете.

Пьер отвесил неглубокий поклон и произнёс с сильным французским акцентом, глядя на Бесс:

– Очень приятно. Для меня честь встретить таких очаровательных леди.

Мы с Джордж обменялись понимающими взглядами и ухмылками. Парни всегда выделываются перед нашей подругой.

– Надеюсь, тебе нравится у нас в Ривер-Хайтс, – вежливо ответила Бесс и улыбнулась Пьеру. – Конечно, город небольшой, но у нас много всего интересного происходит.

– Oui[3], – вставила Симона, лукаво улыбаясь. – Взять хотя бы налёты на грядки с кабачками. Похоже, нам повезло, что у нас в саду ещё растут courgettes, Пьер. Судя по всему, кто-то вознамерился уничтожить все кабачки в городе.

– Да, – подтвердила я и посмотрела на свои наручные часы. Сегодня вечером я обещала своему парню, Нэду Никерсону, сходить с ним на свидание в кино, и до сеанса оставалось уже не так много времени. Мне очень понравилось у Симоны, но больше задерживаться было нельзя. Я ещё хотела успеть поработать над расследованием. – Симона, нам пора. У вас и самих наверняка много дел.

Пьер выглядел слегка растерянным, но с его лица не сходила улыбка.

– Куда же вы так спешите? – Он положил руку на плечо Бесс. – Скажите, mesdemoiselles[4], вы же к нам ещё зайдёте? Ко мне скоро должны приехать друзья из Франции, и я уверен, что им было бы очень приятно с вами познакомиться. Может, устроим вечеринку по этому случаю?

– Вечеринку? – переспросила Джордж и покрутила в пальцах усик кабачка. – Звучит здорово. А скоро – это когда?

Симона посмотрела на свои часы.

– Думаю, с минуты на минуту, – ответила Симона. – Они были в гостях у других знакомых дальше по реке, а сегодня днём собирались выехать к нам. А по поводу вечеринки – как насчёт того, чтобы собраться завтра вечером?

Я кивнула.

– Отличная мысль. Спасибо!

Возможность лучше узнать наших новых соседей меня обрадовала. Пускай Симона не помогла нам пролить свет на дело о кабачках, она была интересной и дружелюбной девушкой.

Мне не терпелось послушать об экзотических вещицах, которыми она украсила гостиную, и, конечно, об интригующей истории её семьи.

– Прекрасно! – Пьер хлопнул в ладоши. – Тогда договорились. Завтра в семь вечера вас устроит?

– Конечно, – отозвалась я. Бесс и Джордж кивнули. – А сейчас нам правда пора. У меня скоро свидание с парнем.

– О, разумеется, не будем вас задерживать, – сказала Симона и мило улыбнулась. – Можешь привести его завтра на вечеринку, Нэнси. И вы, девочки, тоже можете прийти с парой.

– Да, – добавил Пьер. – Наверняка у таких красавиц есть молодые люди!

Ямочки на щеках Бесс стали ещё отчётливее.

– Не то чтобы, – призналась она. – Из нас троих занята только Нэнси.

– О, печально, – сказал Пьер, хотя расстроенным он явно не выглядел. – Что ж, мы с моими друзьями постараемся вас развлечь.

– Не сомневаюсь, – с улыбкой произнесла Бесс и игриво похлопала ресницами. Пьер широко улыбнулся в ответ.

Мы пошли обратно к дороге. Только не через дом, а в обход по лужайке вдоль низкого забора, который помечал границу участка мистера Геффингтона. Я с любопытством заглянула туда в надежде увидеть какую-нибудь зацепку на месте преступления. К сожалению, мистер Геффингтон уже убрался в огороде, и тот выглядел опрятнее некуда – как и всегда.

Я обернулась и посмотрела на заросли роз. Может, злоумышленник спрятался в кустах, а потом в подходящий момент перемахнул через забор и набросился на кабачки мистера Геффингтона? Или спустился по крутой бетонной лестнице со стороны дороги и обогнул дом под покровом темноты? Или это правда мистер Сафер пробрался во двор соседа и уничтожил его любимые овощи?

Последнее предположение звучало чересчур натянуто. Однако если мои многочисленные расследования чему меня и научили, так это тому, что нельзя отбрасывать ни один из вариантов, каким бы нелепым он ни казался. Вот что мне особенно нравилось в этом занятии – любое дело могло повернуться как угодно, и невозможно было предугадать ответ, не распутав все ниточки.

Мы вышли на тротуар и попрощались с нашими новыми друзьями. Симона с Пьером вернулись в дом, а мы отправились в сторону дома мистера Геффингтона.

– Пьер – очень милый парень, согласны? – заметила Бесс, оглядываясь назад.

Джордж хмыкнула.

– Ага, только теперь тебе надо прислать ему счёт из химчистки за то, что он буквально залил тебя слюнями.

Бесс покраснела.

– Ой, брось. Он просто дружелюбный.

– Ага, – шутливо проговорила я. – И ты, конечно, даже не заметила его симпатичное лицо. Как и приятный французский акцент. Как, впрочем, и то, что он не сводил с тебя глаз, пока мы там стояли!

– Ну вас, – отмахнулась Бесс и показала пальцем на дом мистера Геффингтона. – Не хочешь зайти туда осмотреться? Конечно, в огороде никаких следов не осталось, но, может, найдутся свидетели? У картофеля, знаешь ли, есть глазки.

Я закатила глаза. Какая дурацкая шутка! Впрочем, так она, вероятно, хотела разрядить обстановку, а я и сама была не прочь поменять тему разговора.

– Нет, лучше сначала поговорить с мистером Сафером. По мнению мистера Геффингтона, он – главный подозреваемый. Я уверена, что он невиновен, но мистер Сафер мог что-нибудь заметить или услышать, что навело бы нас на след настоящего преступника.

Джордж пожала плечами.

– Неплохой план, – признала она. – Только не спрашивай, на какие интересные мюзиклы он ходил в последнее время, а то застрянем там до позднего вечера.

Мы спустились в сад перед домом Гарольда Сафера. Здесь ступеньки были не просто каменными или бетонными, как у остальных в этом квартале, а украшенными разноцветными стёклышками, которые образовывали радужный узор.

Я подошла ко входной двери и нажала на звонок. По дому разлетелась тихая мелодия известной песни «Над радугой» из мюзикла «Волшебник страны Оз».

В коридоре послышались торопливые шаги. Через мгновение дверь распахнулась, и перед нами предстал Гарольд Сафер с огромным деревянным молотком в руках.

Глава третья Крик о помощи

Я ахнула от неожиданности и воскликнула:

– Зачем вам это?

В голове тут же предстал яркий образ размозжённых кабачков.

Гарольд Сафер быстро заморгал, явно потрясённый моей реакцией.

– Ты о чём? – Тут он опустил взгляд на молоток. – А, колотушка? Я хотел повесить карниз на кухне, но сегодня всё прямо из рук валится. – Он вздохнул и театрально закатил глаза.

– Вы с помощью этого пытались установить перекладину для занавесок? – уточнила Бесс. – Неудивительно, что у вас ничего не вышло. Давайте помогу. У вас есть ящичек с инструментами?

Гарольд Сафер удивлённо вскинул брови, но всё же жестом пригласил нас войти:

– Он в подвале.

– Сейчас вернусь, – бросила Бесс и умчалась.

– Она знает, что делает? – с сомнением обратился Гарольд Сафер к нам.

– Однозначно да, – успокоила его Джордж. – Бесс со всеми приспособлениями хорошо управляется, не только с теми, что предназначены для макияжа.

Я кивнула. Те, кто плохо знал Бесс, часто удивлялись тому, что она мастер на все руки. Со стороны она выглядела как беспомощная блондинка, которая и лампочку сама вкрутить не способна, но на самом деле у неё был настоящий талант. В это сложно поверить, но Бесс могла починить всё что угодно, от сломанного тостера до заглохшего мотора. Для неё обычный карниз – так, детские игры.

– Не переживайте, мистер Сафер, – сказала я. – Она быстро справится.

Гарольд Сафер вздохнул.

– Что ж, тогда я рад, что она вызвалась мне помочь.

Сказав это, он и провёл нас на кухню, которая располагалась в дальней части дома.

– Я скоро с ума сойду без занавески. Мне казалось, на это уйдёт минут пять, не больше, а потом можно будет вернуться к своим делам. Ещё этот чокнутый сосед сверлит меня взглядом всякий раз, как я захожу на кухню. Представляете? Кто-то надругался над его огородом, и он вбил себе в голову, что это я! Видели бы вы его вчера вечером, когда он выдирал сорняки на грядках. У него в голове явно крутились такие грязные ругательства, что мне впору было бы пойти помыться!

Кухня оказалась чистой и просторной. На белых стенах в рамках висели плакаты с бродвейских шоу. Большие окна выходили на двор. На полу у одного окна лежала блестящая медная перекладина, рядом с ней валялись льняные занавески и погнутые гвозди, а вокруг них собралась маленькая кучка пыли.

– Да, мы слышали об истории с кабачками, – сказала я. – Собственно, поэтому к вам и пришли. Нам хочется выяснить, кто на самом деле за этим стоит.

– Правда? Вот замечательно, – отозвался Гарольд Сафер и плюхнулся на табурет у стола. – А то я уже боюсь выходить на улицу!

Конечно, он преувеличивал, но его слова напомнили мне о том, что к этому делу надо подойти с большой ответственностью, пускай мои подруги и не воспринимают его всерьёз. На кону добрые отношения между соседями! Если мистеру Саферу, любителю красивых видов, приходится занавешивать окна исключительно из-за мистера Геффингтона, значит, всё совсем плохо.

Тут к нам пришла Бесс с небольшим молоточком и другими инструментами.

– Ну вот, – бодро произнесла она. – От этого будет куда больше пользы, чем от колотушки. Джордж, помоги мне с кронштейнами.

Джордж поспешила к сестре, а я села на табурет рядом с Гарольдом Сафером.

– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

Он пожал плечами.

– Спрашивай, Нэнси. Скрывать мне нечего – ни от тебя, ни от кого-то другого, что бы там ни говорил мой узколобый, одержимый кабачками сосед. Знаешь, сначала его обвинения меня забавляли. Ты можешь представить, чтобы я пробрался в его сад, размахивая дубинкой, как первобытный человек, и набросился на его драгоценные овощи? Впрочем, тут нельзя не вспомнить старую шутку: что вас ждёт, если слон пройдёт по вашему огороду?

– Что? – спросила я.

– Овощное пюре! – с ликованием объявил мистер Сафер.

Я вежливо хихикнула.

Когда мистер Сафер начинал говорить, вклиниться в его монолог было уже практически невозможно.

– Ну хорошо, – сказала я, – а вы замечали или слышали что-нибудь необычное во вторник вечером?

– Нет, ничего. – Он пожал плечами. – Помню, домой я тогда вернулся после заката и включил запись «Скрипача на крыше». Это один из моих самых любимых мюзиклов, и я, признаюсь, слушал его на довольно большой громкости. Даже не сразу услышал звонок в дверь, когда миссис Цукер с малышом Оуэном пришли заглянуть ко мне после ужина, спросить, могу ли я пожертвовать что-нибудь на День наковальни. Так что сама понимаешь, даже если бы в соседнем дворе из пушки стреляли, я бы и ухом не повёл.

– Понятно. – Я кивнула. – А вы видели сцену преступления следующим утром? Я имею в виду раздавленные кабачки.

– Нет, – ответил мистер Сафер. – Видишь ли, лавку я открываю около десяти утра, поэтому редко когда просыпаюсь раньше девяти. К тому времени, как я спустился на кухню, Брэдли, вероятно, уже прибрался. В общем, я ничего не заметил. Даже не знал о том, что произошло, пока он не ворвался ко мне в лавку и не набросился на меня с криками и воплями.

– Он пришёл в вашу сырную лавку, чтобы предъявить вам обвинения? – уточнила я.

– Да. Представляешь, какая наглость! – Мистер Сафер выглядел оскорблённым. – Хорошо ещё покупателей тогда не было. Как только я понял, что произошло, сразу ему объяснил, что это не моя вина. Только он мне не поверил. Проворчал что-то о правосудии и выбежал, хлопнув дверью. И как ему в голову могло прийти, что я на такое способен?!

– Он сказал, вы ругались на его сетки для помидоров, которые загораживали вам вид.

– Что? – с искренним удивлением отозвался мистер Сафер. – Шутишь? С тех пор сто лет прошло. Я давно понял, что он не собирается убирать эти сетки – и почему они такие высокие, не знаешь? Как будто он там пытается воссоздать сцену из «Магазинчика ужасов»[5], только с помидорами вместо цветка. Так вот, когда я понял, что от сеток никуда не деться, я просто-напросто подвинул свой диванчик вправо на несколько ярдов, и вуаля – здравствуйте, волшебные закаты!

Я заморгала, пытаясь утрясти в голове услышанное.

– Ясно. Тогда, наверное, вопросов больше нет. Спрошу у других соседей – может, кто-то из них заметил что-нибудь важное.

Гарольд Сафер кивнул.

– Вы уже заходили в дом по другую сторону от Геффингтона? Слышал, туда в начале недели въехала какая-то юная леди. Мне не терпится с ней познакомиться, но пока не выдалась возможность. Говорят, она дочь какого-то сказочно богатого европейского путешественника. Вероятно, даже королевских кровей. Вы можете в это поверить? Здесь, в нашем старом городишке, – европейская аристократка!

– Мы только что от неё, – призналась я. – Её зовут Симона, и она очень приветливая. Правда, о голубой крови она не упоминала. И, к сожалению, тоже ничего не видела в тот вечер, когда надругались над огородом мистера Геффингтона.

– Жаль. Эх, что ж! Я все пытаюсь объяснить этому невыносимому Геффингтону, что его любимые кабачки, скорее всего, попортили еноты, только и всего. Конечно, он и слушать не желает! Говорит, что еноты тут ни при чём, разве что вдруг научились махать кувалдами! – Мистер Сафер закатил глаза.

Я сочувственно ему улыбнулась и покосилась на Бесс и Джордж. Они вставляли медный карниз в кронштейны, которые уже повесили на стену. Мистер Сафер тоже повернулся к ним и воскликнул:

– О, потрясающе! – Он хлопнул в ладоши и спрыгнул с табурета. – Вы мои героини! Спасибо вам огромное. Вы мне просто жизнь спасли!

– Нам это никакого труда не составило, мистер Сафер, – любезно ответила Бесс. – А теперь мы, наверное, пойдём.

– Нет-нет, подождите! Давайте я хотя бы угощу вас холодной газировкой в знак благодарности. – Он поспешил к холодильнику. – Никаких «нет»! И слышать не хочу! И потом, мне буквально необходимо с кем-нибудь поделиться впечатлениями от «Кордебалета», который заново начали показывать в Нью-Йорке. Я ездил туда на прошлых выходных…

Я переглянулась с Бесс и Джордж. Очевидно, в этот раз монолога о мюзиклах не избежать. Впрочем, меня это не расстроило. Пока Гарольд Сафер описывал театральную постановку, я тихонько сидела и размышляла над фактами, которые удалось собрать.

Я постепенно начала понимать, что это преступление на самом деле куда более запутанное, чем казалось на первый взгляд. Пускай со стороны оно выглядит банальным, добраться до истины будет нелегко. Пока что я не нашла ни свидетелей, ни улик, мотив оставался неясным, и непонятно было, в каком направлении двигаться. Мало того, с огорода убрали все улики, если они там, конечно, были. Ну и как теперь найти злоумышленника?

«Улики всегда найдутся. Надо только искать. Смотреть внимательнее», – напомнила я себе, когда мистер Сафер передал нам стаканы с газировкой, продолжая радостно вещать о театре.

Настроение у меня немножко поднялось. Я продолжила раздумывать над делом, потягивая газировку. Конечно, нам пока мало что удалось раскопать. Но надо же с чего-то начинать!

Мистер Сафер уже разошёлся, и остановить его было никак нельзя. Он описал весь мюзикл в мельчайших подробностях, а после настоял на том, чтобы показать нам фотографии заходящего солнца, которые снял у реки. Потом ему захотелось, чтобы мы послушали новую запись популярного мюзикла, которую он нашёл в интернете. Здесь Джордж заинтересовалась – правда, не песнями, а тем, как он их скачал. Она могла часами болтать о компьютерах с теми, кто разделял её увлечение, а мы с Бесс, вот беда, совсем ими не интересовались и пользовались только для того, чтобы проверять электронную почту и искать зацепки по тому или иному делу.

Наконец нам удалось спастись. Мистер Сафер проводил нас до двери.

– Спасибо большое, что зашли, девочки, – весело прогремел он. – За помощь с занавесками я вам особенно благодарен. Как и за то, что вы взялись прояснить этот неприятный инцидент с кабачками. Если уж кто и доберётся до истины, так это наша великая сыщица из Ривер-Хайтс, Нэнси Дрю! – Он подмигнул мне. – Когда-нибудь обязательно напишу о тебе мюзикл, моя дорогая!

Я улыбнулась. Мистер Сафер повторял это с тех пор, как про меня впервые написали в газете, когда я раскрыла запутанное дело.

– Спасибо вам за всё, мистер Сафер. Мы будем на связи.

Вскоре мы с Бесс и Джордж уже спешили по дороге к моему дому.

– Жалко, мы не со всеми успели поговорить, – заметила я, глядя на часы. – Из разговора с мистером Сафером я поняла, что преступника нужно найти как можно скорее.

– Да, понимаю, – согласилась Джордж. – Похоже, мистер Сафер очень расстроен.

Бесс кивнула.

– Они с мистером Геффингтоном и раньше не очень-то ладили, но такого ещё не было. Надо что-нибудь сделать, пока они вконец не разругались.

– У меня через час свидание с Нэдом, – сказала я, когда мы подошли к моему дому и остановились у припаркованной машины Бесс. – Можем продолжить расследование на выходных, если вы не заняты.

– Хорошо, – ответила Бесс за них обеих. – Кстати, надень ту лавандовую блузку, которую ты ещё ни разу не доставала из шкафа. Она отлично подходит к твоим глазам, подчёркивает их цвет. А, и не забудь помаду! Честное слово, она всё меняет!

Бесс неустанно пыталась привить нам с Джордж интерес к одежде и косметике, но нас, в отличие от неё самой, это совершенно не интересовало. Мне нравилось иногда ходить по магазинам и красиво одеваться по особым случаям, но я особо не забивала себе голову, а Джордж всегда была пацанкой. И если уж Бесс до сих пор не превратила её в модницу, вряд ли это вообще когда-нибудь произойдёт.

– Ладно, постараюсь выглядеть по-человечески, – пообещала я Бесс и подмигнула Джордж. – До завтра!

Мы попрощались, и я поспешила в дом. Папы нигде не было видно, зато наша экономка, Ханна Груэн, готовила ужин на кухне. Отец нанял ее, когда умерла мама, и для меня она стала частью семьи. На первый взгляд Ханна казалась строгой и немного холодной, но у неё было большое и доброе сердце.

– А, вот и ты, Нэнси, – сказала Ханна, вытирая руки о фартук. – Тебе только что звонили. Девушка, и такая встревоженная! Я записала её номер в блокнот.

– Спасибо. – Я подошла к блокноту. На странице аккуратным почерком Ханны были выведены имя и номер Симоны. – О! Это же новая хозяйка дома, в котором раньше жили Петерсоны. Мы с ней познакомились сегодня днём. Интересно, что она хотела?

Был только один способ это выяснить – перезвонить, что я и сделала. Симона взяла трубку, и я едва узнала её голос – так она была расстроена.

– Нэнси! Как я рада, что ты со мной связалась! Мы с Пьером почти никого не знаем в Ривер-Хайтс, так что обратиться нам особо не к кому.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как во мне нарастает волнение. Голос Симоны дрожал. Было ясно, что стряслось нечто ужасное.

– Я зашла в гостиную и увидела, что моё яйцо Фаберже… Оно пропало!

Глава четвёртая Похищенная реликвия

Пять минут спустя я уже стояла на крыльце Симоны. Не успела я нажать на звонок, как она открыла дверь. Лицо у неё было красное и хмурое.

– А! Это ты, – сказала она, чуть смягчившись. – Заходи. Я ждала полицию. Я им позвонила сразу, как только обнаружила пропажу.

– Наверняка они скоро приедут, – вежливо ответила я, решив не упоминать о том, что шеф Макгиннис из полицейского департамента Ривер-Хайтс спешит приниматься только за те дела, благодаря которым у него появится возможность попасть на первые страницы газет Чикаго. – А пока расскажи, пожалуйста, что именно произошло.

– Конечно.

Симона жестом предложила мне войти.

– Проходи, я познакомлю тебя с друзьями Пьера. Они помогут мне всё объяснить.

Я прошла за ней в гостиную. На сцену преступления она не походила. За последние несколько часов ничего не изменилось.

Разумеется, за одним исключением. Стеклянная витрина на каминной полке, где до этого красовалось яйцо Фаберже, пустовала, а её дверца была открыта.

– Ты не прибиралась здесь после того, как оно пропало? – спросила я.

Симона помотала головой.

– Я всё оставила как было. Похоже, вора интересовало только яйцо. Он больше ни к чему не притронулся.

– Любопытно.

Вдруг до меня донеслись голоса с кухни. В комнату вошёл Пьер с тремя молодыми людьми.

– Нэнси! – воскликнул он, завидев меня. – Я так рад, что ты пришла! Позволь представить тебе моих друзей. Это Жак, Тео и Рене.