Невеста на замену

Глава 20

День тянулся мучительно долго. Казалось, каждая минута равняется чуть ли не целому часу. Так, всегда бывает, когда чего-то приходится ждать, а я очень ждала Адашева с новостями. Вдобавок мне совершенно нечем было заняться.

Главный уничтожитель времени — бездумный процесс прокручивания ленты постов в соцсетях, из-за отсутствия телефона, был мне недоступен. Доверия Адашева ко мне хватило, чтобы не запирать мою дверь, но оказалось недостаточным, чтобы я нашла в сумке среди своих прочих вещей телефон.

От прогулки по дому я отказалась ровно через пять минут после того, как вышла из комнаты, так как сразу откуда ни возьмись появился один из тех парней, что приезжали в съёмную квартиру вместе с Адашевым, и повсюду следовал за мной по пятам.

Пыталась смотреть фильм, но тоже не вышло. Я никак не могла сосредоточиться на сюжете, и раз за разом ловила себя на мысли, что даже не понимаю, что происходит на экране. К тому же я постоянно бегала к окну, чтобы посмотреть, не приехал ли Вадим. В результате взяла одеяло с подушкой и устроилась на широком подоконнике, там и провела большую часть дня.

Лишь когда время перевалило за полночь, сползла с насиженного места и перебралась в постель, решив, что Вадим, гад такой, заночевал в другом месте и сегодня уже не приедет.

Не знаю, как долго просто таращилась в потолок, но когда свет автомобильных фар, глубоко заглядывая в комнату, скользнул по окну, сразу вскочила с кровати, чтобы посмотреть, кто приехал.

«Явился, не запылился», — промелькнуло в голове, когда увидела, как Вадим выходит из салона машины и неторопливой походкой уставшего человека бредёт к дому.

Я до такой степени измучилась за день, ожидая Адашева, что сейчас уже не хотела его видеть, поэтому вернулась в постель.

В конце концов, если новости есть, то никуда они от меня не денутся до утра.

Решение отложить разговор с Вадимом на завтра продержалось у меня в голове не дольше десяти минут, после чего я начала терзаться сомнениями. А вдруг Адашев завтра уедет раньше, чем я проснусь? Или, может быть, он успел выяснить, кто хотел моей смерти, а я тут лежу в неведении, когда уже можно с облегчением выдохнуть?

В результате вновь встала и, накинув халат, выскользнула из спальни.

Коридор третьего этажа, как и весь дом в столь поздний час, освещался лишь мягкой подсветкой и стояла полнейшая тишина. Куда идти и где искать Вадима, я понятия не имела, но услышав едва уловимый звук, похожий на звон стекла, доносившийся снизу, поспешила к лестнице.

Спускалась крадучись и на цыпочках, как будто воришка. Миновав второй этаж и ещё не спустившись с последних ступеней лестницы, заметила, что на первом этаже было немного светлее и там кто-то находился. Присев на ступеньку, я затаилась, чтобы чуточку понаблюдать, прежде чем выдать своё присутствие.

Вадим, не отрывая взгляд от пляшущего огня в камине, полулежал на диване. Пиджак он снял, расстегнул верхние пуговицы рубашки, закатал рукава до локтей, а ноги для удобства закинул на мягкий пуф. В правой руке он держал бутылку крепкого алкоголя и время от времени к ней прикладывался.

Последний пункт обескураживал. Сколько Адашева знаю, он пил лишь тогда, когда того требовал случай, и то больше делал вид, чем возливался. А тут он глушил бутылку, мало того, что один, так ещё и прямо из горлышка.

— По какому поводу пьянка? — намеренно громко поинтересовалась я, но Вадим, как ожидалось, не вздрогнул, а лишь медленно повернул голову в мою сторону.

Я тут себе все губы в кровь искусала от беспокойства, а его ничем не прошибить.

— Думал, ты спишь, — устало и полусонно протянул он.

— А я думала, ты раньше вернёшься, — с этими словами я поднялась, преодолела оставшиеся ступени и лишь когда устроилась в кресле возле уютного жара камина, спросила. — Новости есть?

— Пока нет, — коротко ответил он, на что я так же лаконично отозвалась:

— Врёшь.

Вадим закатил глаза, тяжко вздохнул и выдал:

— Конкретной информации нет, а делиться непроверенными фактами и предположениями не вижу смысла.

— Смысла он не видит, а моё мнение опять не в счёт, — фыркнула я и повторила свой изначальный вопрос. — Так с какой радости или, наоборот, неудачи ты тут устроил вечеринку с бутылкой?

— Не знаю, — пожал плечами Адашев. — Захотелось. Угостишься? — полностью присев и протянув мне бутылку, спросил он.

— Почему бы и нет, — тоже подалась вперёд и перехватила эстафету принятия на грудь коньяка из горла.

Стоило сделать большой глоток коньяка, как меня тут же всю перекосило: глаза слезились и грозились вылезти из орбит, а желудок обожгло так, что казалось, при выдохе у меня изо рта вырвется пламя, как у огнедышащего дракона.

Когда Адашев прикладывался к бутылке, он даже не морщился, пил спокойно, как обыкновенную воду. Насмотревшись на него, я с чего-то решила, что и у меня получится так же… а вот ни фига.

— Дал, называется, ребёнку поиграть со взрослой игрушкой, — проворчал Адашев, забирая эту самую игрушку, пока я её в приступе кашля не выронила из рук.

— Гадость, — чуть ли не отплёвываясь пожаловалась я, но когда коньяк ударил в голову, почувствовала, как часть тревоги ушла, напряжение в груди спало, тело расслабилось, и тогда вопреки неприятным ощущениям я заявила. — Но хочу ещё.

Адашев сначала удивлённо на меня посмотрел, после чего произнёс:

— Могу предложить более мягкую алкотерапию — белое сухое. Согласна?

— Согласна, — кивнула я, а когда Адашев встал и направился в сторону кухни, бросила ему вслед. — А ещё я согласна на мясную или сырную нарезку, лучше всё вместе и на мандаринки.

Через каких-то пять-десять минут мы с Вадимом сидели за накрытым столом, кто с вином, кто с коньяком и расслаблялись.

Мы шутили, смеялись, иногда на что-нибудь жаловались, обсуждали серьёзные вещи, словом, отдыхали хорошо и душевно, до того момента, пока речь не зашла о сложившейся ситуации и Адашев меня не спросил:

— Катя, как ты могла подумать, что между мной и Евой есть связь, разве не чувствовала, как я к тебе отношусь?

Вообще-то, у меня было несколько причин решить, что Адашев опять спелся с Евой, а я ему интересна лишь как фиктивная жена и не более. И будь я трезвой, начала бы с главной причины, но так как во мне булькало уже прилично вина, начала я с самой обидной:

— Когда девушка привлекает мужчину, и он видит, что она отвечает ему взаимностью, плюс они живут под одной крышей, он не станет раз за разом отправлять её спать в одиночестве. Мужчина наверняка предпримет попытку сблизиться и зайти дальше, чем подержать её за руку. А почему ты на меня так странно смотришь?

Ещё мгновение назад, Адашев расслабленно сидел, откинувшись на спинку дивана, теперь же он выпрямился, весь напрягся и очень нехорошо прожигает взглядом из-под нахмуренных бровей. Он сейчас похож на жаждущего крови бойцовского пса, который только и ждёт повод напасть и разорвать.

— Хочешь сказать, когда ты сбежала, и я сходил с ума, не зная, где ты и что с тобой, потому что дал тебе время меня лучше узнать и не потащил сразу в койку?! — прорычал он.

— Ну не только поэтому, — тут же дала заднюю я. — Если мужчина не страдает острой формой стеснительности, а в нашем случае мужчина ею как раз не страдает, он же не станет молчать и скажет девушке о своих чувствах.

— То есть всё это время я терпел зря?! — Адашев продолжал гнуть своё, по-моему, даже не услышав, что я перед этим сказала.

— Конечно, не зря, — дрожащим голосом ответила я, так как реакция Вадима откровенно пугала. — Но теперь, когда знаю, что ты терпел, да ещё и ради меня, я это очень-очень оценила.

— А я теперь, когда знаю, что можно было не давать тебе времени и не терпеть. Не хочу больше терпеть.

Я от заявления Адашева и того, с каким предвкушением оно было сказано, аж протрезвела. Одно дело, когда за тобой красиво ухаживают, как было, когда мы жили в квартире, и совсем другое сейчас… такое чувство, как будто Вадим не любить меня собирается, а наказать, причём в грубой форме.

Надо уносить ноги. Срочно.

— У-у-у, какой поздний час. Мне, пожалуй, пора к себе, — осторожно, без резких движений поднялась с кресла и мелкими шажочками, не поворачиваясь к Адашеву спиной, двигаюсь в сторону лестницы.

— Я тебя провожу, — пожирая меня взглядом, сказал Адашев.

— Не стоит, — нервно улыбаясь, замотала я головой. — Сама дойду. Тебе же ещё убирать со стола.

— Потом уберу, — отмахнулся он, тоже поднялся на ноги и только сделал первый шаг, как мои нервы сдали, и я бросилась бегом вверх по лестнице.

Топот быстрых шагов за спиной, не оставил сомнений — Вадим всё же решил меня "проводить".

Выжимаю из организма всё и несусь на максимальной для себя скорости, по возможности стараюсь за один шаг перепрыгнуть сразу две ступени. Однако расстояние между мной и Адашевым всё равно сокращается. Ещё чуть-чуть и догонит.

— Твою же, — зло ругнулся Вадим, и я возликовала. Он споткнулся, и у меня появилась пусть небольшая, но фора.

Правда, радость длилась недолго — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы вбежать по двум последним пролётам лестницы и промчаться по коридору, а когда оказалась в спальне, поняла, как сильно сглупила.

Сначала задела Адашева претензией, видите ли, он ко мне как к женщине не прикасался, после чего ему ударило в голову немедленно это исправить. Вот так без романтики и нужного настроя я, разумеется, не хочу. И что я сделала, чтобы этого не допустить? Удрала из гостиной. Где Вадиму при любом раскладе совесть бы не позволила и пальцем тронуть меня — дом ведь полон охраны, и любой из парней, которому вдруг приспичило среди ночи попить, мог спуститься на первый этаж и нас застукать.

Объявив себя горе-стратегом, захлопнула дверь в комнате, и поскольку она не запиралась изнутри, чтобы Адашев не вошёл, просто навалилась на неё всем телом.

И это стало моим вторым «гениальным» решением за ночь.

Такое чувство, словно вместо препятствования я, наоборот, всячески помогаю Адашеву. Вес моего тела помешает Вадиму войти в спальню, ровно так же, если придвинуть табуретку к двери. То есть никак.

В ванной есть замок, и изнутри можно закрыться. И плевать, что замок не самый надёжный, а дверь декоративная. Адашеву в любом случае понадобится время, чтобы преодолеть этот барьер. Возможно, за это время он уже успокоится.

Всё, что успела — это добежать до ванной и схватиться за ручку, но скользнуть внутрь не позволил Вадим, он догнал меня и заблокировал дверь, придавив её рукой.

Ладонь Адашева как раз у меня перед лицом, а сам он, вплотную прислоняясь грудью к моей спине, стоит позади. Мы оба глубоко и шумно дышим, и если я от страха и быстрого бега вверх, то Вадим явно от злости. Он над своей физической формой по пять раз в неделю в зале работает, навряд ли бы его дыхание сбилось из-за подъёма на третий этаж.

— Ты меня пугаешь, — тихо, почти шёпотом, призналась я.

— Сейчас я сам себя пугаю, — хрипло отозвался он, одним резким движением развернул меня к себе лицом и тесно прижал.

Как же страшно я ошибалась, думая, что Вадим разозлён. Дела обстоят гораздо хуже: он в дикой безудержной ярости. Его взгляд прожигает меня с одной стороны обвиняюще, а с другой — со жгучим желанием. Отчего становится непонятно, он меня сначала придушит, а затем съест, или сперва съест и лишь после придушит?

Замечая, что черти в глазах мужа с каждым мгновением только распаляются и беснуются всё сильнее, шумно сглатываю, упираюсь ладонями в его грудь и толкаю его от себя. Разумеется, безрезультатно. Всё, чего добилась, я теперь отчётливо ощущаю руками, какое у Вадима горячее тело и в каком бешеном ритме колотится его сердце.

Адашев, продолжая пристально смотреть мне в глаза, берёт мои руки за запястья, поднимает их вверх и фиксирует над головой.

— Не надо, — испуганно тяну я, на что Вадим только слегка мотнул головой.

— А что не так? Я всего лишь делаю то, что ты хотела. Разве нет?

Я бы во всё горло крикнула «Нет», но не успела. Адашев заткнул мне рот требовательным поцелуем…

Помню, как отчаянно мычала, как отворачивалась, как колотила Адашева по плечам кулаками, как пыталась его пнуть, но хоть убей, не помню, когда прекратила сопротивляться и начала, с не меньшей пылкостью, чем у Вадима, отвечать на поцелуй, а ещё не поняла, каким образом мы оказались в постели.

На интуитивном уровне я всегда знала, что сдержанный и где-то холодный в повседневной жизни Вадим, окажется настоящим ураганом в интимном плане, но даже не предполагала, каких масштабов и силы будет этот ураган.

В то время как я только успела расстегнуть рубашку Вадима и вытянуть её из брюк, он не снял, а именно содрал с меня всю одежду, а его руки блуждали и делали всё, что хотели, впрочем, как и губы с языком. В его объятиях было настолько волнительно, жарко и до одурения хорошо, что моё тело, содрогаясь от удовольствия, откликалось на каждое прикосновение, а сама я напрочь забыла, что молодой неопытной девушке положено стесняться, и позволяла творить с собой всё…

— Нет, я не должен был так, — пробормотал Адашев и замер на краю того самого решающего момента, после которого мы должны были стать по-настоящему мужем и женой.

Почувствовав небывалый холод, приподнялась на локтях и замутнённым от возбуждения взглядом наблюдала за тем, как вставший с кровати Вадим, низко склонив голову, глубоко дышит.

— Ты охренел?! — прорычала я.

— Прости. Ради бога, прости. Не знаю, что на меня нашло. Сейчас возьму себя в руки и успокоюсь.

У меня аж рот открылся от абсурдности ситуации. Я готова его прибить за то, что он остановился, а он извиняется за то, что это вообще начал.

И как ему объяснить, что мне надо?

Как-как? Обыкновенно словами через рот.

— Адашев, пока ты с товарищем и правда не успокоился, немедленно возвращайся ко мне и займись делом, — потребовала я.

— Уверена? — с обалдевшим видом спросил он.

— Если ты ещё что-нибудь дурацкое спросишь, клянусь, получишь затрещину! — на полном серьёзе пригрозила я, после чего взгляд Вадима многообещающе потемнел, и мы продолжили…