Глава 6

Из потока мыслей меня вырывает сигнал машины, и я моргаю, смотря как Марк, стирая в хлам шины, уезжает на своем желтом Chevrolet Camaro.

Скотина! Какая же он скотина!

Добегаю до общежития почти ничего не видя от слез.

Ну как добегаю. Дохожу быстро, так что дыхания почти не остается, а сердце чечетку отплясывает. И от бега, так как я не привыкла передвигаться с такой скоростью, и от Него. Него. Него.

А-а-а…

Как же хочется на себе рвать волосы, в его лицо ногтями впиться, чтобы перестал быть таким красивым, чтобы перестал ночами тревожить. Душу бередить.

Чтобы просто перестал… на меня смотреть.

Ну вы поняли? Это все мое предложение. С подачи все той же красотки Васи.

Раньше вообще Марк меня не замечал, а я с дуру девственность свою предложила. А потом, типа пошутила.

И все… Заметил.

И друзья его заметили, что он меня заметил. И подшучивать стали. Черт.

Ну и чего мне спокойно не жилось? Что мне нужно, то от жизни?

Учеба есть, родители живы, подруга вон влюблена, другая подруга…

Лучше не думать, где Ника теперь обитает. И жива ли еще…

Ее к себе какой-то бандит взял жить. И она, окрыленная примером Василисы, что тоже жила с бандитом, решила улететь навстречу криминальной любви в Питер.

Только вот не учла, что таким людям изменять нельзя.

Мне ее жаль, хоть она и оказалась той еще дурехой. И с Марком переспала, хотя прекрасно знала, что он мне сильно нравится.

Очень мягкое обозначение той болезни, что сжигает мой мозг уже пару лет.

– Привет, – пока я стою в нашей худенькой комнате и все еще перевожу дыхание, приходит Паша.

Немного замыленный после тренировки, но как всегда на позитиве.

– Ты в порядке? Извинился хоть твой ухажер?

Можно ли его слова про чувство вины назвать извинением? Наверное, в его понимании, да.

Но прощать надо тех, до кого есть дело. А мне до него нет дела. Нет, понимаете! «Врунья», – шепчет дебильный внутренний голос.

И мне плевать на то, как он перебирал мои волосы, как оттягивал их, чтобы шею лизнуть. Как губу кусал и целовал, целовал, целовал и вопрос этот чертов, снесший все рамки приличия:

– Ты хотела мне девственность свою подарить? Солгала?

– Нет.

– А меня почему выбрала?

– Потому что ты лучший… Самый офигенный…

Самой от себя противно, что вот это все ему говорила. Как собаченка.

Два дня.

Ему потребовалась два дня, чтобы я согласилась купить чулки и прийти в них в универ. Потому что ему так больше нравится.

А потом… Лучше не вспоминать.

– Извинился, – киваю с кривой улыбкой и смотрю, как Паша переодевается.

Удивительное дело, гей в женской спальне общежития, скажите вы. Я и сама удивительное дело в общежитии.

Я должна дома жить, в своей роскошной спальне, спать в кровати с балдахином, смотреть, как садовник стрижет кусты, а я здесь.

Блажь или необходимость? Мне было так нужно.

Паша стягивает футболку, и я смотрю на подкаченный торс танцора и понимаю, что нигде во мне эта красота даже не отдается. Сердце не стучит сильнее, внизу живота тишь да гладь. Между ног засуха.

Мне все равно на его тело, зато на тело Марка я могу смотреть часами.

Что и делаю, если честно, регулярно. Залипаю в инстаграме на его странице.

Он себя любит. Особенно во время боя, и выкладывает сразу по несколько крутых фото, чтобы представители женского общества исходили слюнями.

И как я могла вообще поверить, что такой красавчик посмотрит в мою сторону, будь я хоть трижды девственница?

Это только в книжках, там мажоры и спортсмены влюбляются в таких, как я.

Но как приятно было хоть на миг поверить в сказку, окунуться в мечту с головой, как в горячий источник в зимнюю стужу. И я грелась, рассекала воду, смеясь на его глупыми, пошлыми шутками, ощущала на губах опытные губы.

Вот только вода из парной очень быстро превратилась в прорубь, а я из булочки слишком стремительно превратилась в толстуху.

Я не всегда ею была, просто в какой-то момент вкусняшки стали заменять мне вечно работающего отца и вечно недовольную мною мать.

Пока Паша втыкал в телефон, я быстро переоделась и улеглась на кровать. Немного почитала и вспомнила, что с обеда ничего не ела.

Это все Марк. Я пока с ним два дня была, вообще только одно капучино выпила.

Потянулась рукой под подушку и нащупала шоколадку, что спрятала сюда с утра. Достала и начала разворачивать.

– Ты очень громко худеешь, – заметил со своей кровати Паша, а я только отмахнулась.


Плевать. Еда самый безопасный антидепрессант, какой придумало человечество. Не глотать же мне таблетки, или пить, или курить.

Это все вредно.

А вот еда…

Загрузка...