∙ ГЛАВА 13 ∙
БО

Когда воскресным вечером на подъездную дорогу въехала машина Дакоты, я встал с крыльца и стал наблюдать, как она шла по гравию. И чем ближе она подходила, тем яснее я видел что-то новое в её лице, что можно было истолковать только как облегчение, смешанное с опаской.

— Посмотри, кто вернулся, Руби.

Она поднялась на крыльцо.

— Прости. Это заняло больше времени, чем я планировала.

— Всё в порядке, — я встал, открыл перед ней сетчатую дверь и вошёл следом. Она схватила свои вещи с кухонного стола, присоединилась ко мне в гостиной, села напротив и, откашлявшись, перевернула чистую страницу в своём блокноте. — Тебе нравится проводить время с мамой?

— Да, — сказала она, скрестив ноги, включила диктофон и осторожно положила его на кофейный столик. — Хорошо, итак…

Она замолчала, будто глубоко задумалась. Я ждал, закинув руки на затылок.

— Извини, — сказала Дакота, её обычная уверенность поколебалась. — Немного задумалась. Расскажи мне, когда всё это началось. После того, как на тебя обратила внимание компания из «Большой тройки». Когда ты впервые понял, что твоя карьера пошла вверх?

— В тот вечер, когда я выступил на «Грэмми». Без сомнения, именно тогда я понял. В последнюю минуту у них отказалась выступать одна группа, а мы случайно оказались в городе, так что организаторы подключили нас. Как раз в это время у нас всё только начиналось, и это просто вывело нас на совершенно новый уровень.

— Я помню это выступление, — тихо пробормотала она.

— Ты видела? Я надеялся, что ты в тот вечер увидишь меня. Я тогда в самом конце подмигнул в камеру, это было для тебя.

Её глаза широко распахнулись, остановившись на полсекунды на мне.

— Я думала, ты просто подмигнул толпе.

— Нет, — покачал я головой. — Тебе. Всегда тебе. Всё только тебе.

— Всё?

— Мой менеджер решил, что это будет моей отличительной чертой, фишкой. Сказал, что каждое выступление должно этим заканчиваться. Это всё равно, что дать автограф и нацарапать внизу опознавательный знак.

— Как ты себя чувствовал на гастролях? — спросила она, рисуя ручкой круги на полях блокнота. Что-то подсказывало мне, что её мысли витали где-то далеко.

— Как я уже говорил, в основном одиноко. Обычно после шоу мы заходили в местный бар. Ребята отправлялись на поиски…

— ...на поиски?

— Поиски женщин, — сказал я, продолжая, — но мне это, по правде сказать, никогда не нравилось. Я выпивал пару бокалов и возвращался в автобус. Ложился спать. Или работал над новой песней, если не мог заснуть… Большую часть ночей я лежал в постели и думал о тебе.

Её ручка остановилась на полпути.

— Правда?

— Да. Я думал о тебе чуть ли не каждую ночь.

— Кто такая Дейзи? — Её вопрос был журналистским эквивалентом неожиданного левого хука.

— Я думал, ты не проводила никаких исследований.

— Нет, не проводила, — она вздёрнула подбородок, внезапно более сосредоточившись, чем минуту назад. — Мама как-то упоминала, что ты был помолвлен или женат, или что-то в этом роде с девушкой по имени Дейзи. Ты сказал, что тебе было одиноко, и мне стало любопытно.

Её вопрос был скорее личным, чем журналистским.

— Она моя бывшая невеста.

Дейзи Фоксворти много чем обладала, но она никогда не могла стать Дакотой Эндрюс. Задорная чирлидерша с жизнерадостным характером, способная время от времени заставить мужчину забыть о боли, она была той, кем не была Дакота Эндрюс. Вот почему меня к ней тянуло. Мне нужно было что-то другое. Что-то, что заставило бы меня забыть её. Дакота Эндрюс была змеиным укусом, а Дейзи Фоксворти – противоядием. Или, по крайней мере, так я говорил себе, прежде чем поумнел и понял, что мне никогда не найти лекарства или замены тому, в чём я больше всего нуждался.

— Полагаю, твой образ жизни не способствовал здоровым отношениям? — спросила она.

— Любопытство сгубило кошку, — ухмыльнулся я. — Если хочешь знать, почему у нас с Дейзи ничего не вышло, тогда сделай одолжение – спроси прямо. Я сказал твоему продюсеру, что не будет закрытых вопросов, — я встал, взял на кухне пару бутылок пива. — Поверь мне. Тебя это заинтересует.

Я снял крышку и протянул ей бутылку, когда улетучился белый дымок.

— Всего лишь один вопрос, — сказала она. — Многих твоих фанатов интересует твоя личная жизнь и почему ваши отношения не сложились. Что-то в этом роде.

— Фанаты, ха, — сделав глоток, я упёрся локтем в колено и наклонился вперёд, глядя на красивую штучку, которая отчаянно пыталась притвориться, что ей на меня наплевать.

— Думаешь, я с тобой нечестна? Нет. Исследования показали, что поклонники любят воображать себя рядом со своими любимцами, — заявила она. — Обсуждение неудачных отношений делает тебя в их представлении настоящими и искренними. Это приподнимает завесу, которую мало кто из публичных фигур когда-либо приоткрывает. И заставляет почувствовать тебя досягаемым, хотя бы как фантазия. Наши зрители будут наслаждаться этой информацией. Поверь мне.

— Зрители, — я сделал ещё глоток.

— Твои фанаты. Твои преданные поклонники. Те, кто расстроен и убит горем из-за твоего ухода.

— Я не собираюсь уходить насовсем. Просто не буду выступать. Но собираюсь писать песни. Только позволю петь их вместо меня молодым исполнителям и новичкам.

Она что-то нацарапала на бумаге.

— Рада это слышать. Именно такая информация мне и нужна. В любом случае, поверь, мне не хочется знать о твоих неудачных отношениях с Дейзи, но наши зрители хотят. Так что, пожалуйста. Просвети меня.

— Я встретил её в гастрольном туре по Миссисипи, — сказал я. — Она работала в баре, куда мы зашли после шоу, и у нас всё закрутилось. В ту ночь она уехала со мной из города и не возвращалась до тех пор, пока я не расторг нашу помолвку.

— Как долго вы были вместе?

— Года три, наверное, — ответил я. — Мы хорошо проводили время, и Дейзи была милой девушкой, но, всё же, она не стала самой большой любовью моей жизни, и продолжать отношения было бы несправедливо по отношению к ней. Я хотел жениться на ней, потому что думал, что она сможет меня излечить.

— Излечить тебя? — её губы скривились в улыбке, как будто она находила забавным, что я объявил себя сломленным.

Если бы она только знала.

— Я думал, она сможет заставить меня полюбить так же сильно, как я любил тебя.

Дакота громко сглотнула, щёлкнула ручкой, отложила её в сторону и остановила диктофон. Она взглянула на меня, её жёсткий фасад растворился, и передо мной предстала девушка с остановившимся взглядом и самой грустной улыбкой, которую я когда-либо видел.

— Что ты делаешь? — её голос завораживал, словно ласковый огонь.

— Я, Кота? Просто я выполняю своё обещание. Я вернулся за тобой.

Загрузка...