Хейди Лис – «Никогда не сдавайся»

Он не просто рассержен, он кипит он злости.

— Повесь трубку, Эл, нет нужды разговаривать с ним. Не позволяй ему снова причинить тебе боль, — Ник говорит тоном под стать выражению своего лица. Холодный, громкий, уверенный и злой.

Я с ним не согласна.

— Нет, больше он не может причинить мне боль.

А потом я понимаю, что он, должно быть, неправильно истолковал мой намек, потому что парень начинает на меня кричать:

— Довольно, Эльза, скажи ему, что хватит! Ты покончила с ним раз и навсегда.

У меня отвисает челюсть. Я удивлена его гневу и тому факту, что он кричит на меня на моем рабочем месте. Убирая телефон от лица, я пытаюсь утихомирить Ника при помощи рук.

— Я не позволю ему снова причинить мне боль, позволь мне разобраться с этим, Ник.

Клянусь, что взгляд, который я посылаю ему, должен предупредить его о том, как все сложно. Черт возьми, естественно, что я шокирована, но мне не нужно, чтобы он давал волю эмоциям. Я не глупа, просто поражена, возможно, удивлена, но у меня все в порядке с головой.

В этот момент я понимаю, что единственная глупая вещь, которую я сделала – это поделилась с Ником тем, что было между мной и Михой в прошлом. Он знает слишком много, достаточно, чтобы причинить мне боль теми фактами, которые ему известны о нас с моим первым парнем. Ник знает все мои секреты. Если бы он когда-нибудь встретился с Михой, то я уверена, что он рассказал бы ему тот секрет, который бы его уничтожил. Основная задача Ника состоит в том, чтобы причинить Михе боль, но сделав это, он уничтожит меня. Я не могу позволить этому случиться. Будто весь мой мир постепенно разваливается на части. Зная, что власть приходит со знанием тайны, черт, я буду защищать ее всеми способами, которыми могу. Я никому не позволю использовать этот секрет, чтобы ранить кого-нибудь из нас. Я буду отстаивать его как львица, защищающая своего детеныша. Как мать, заступающаяся за свое дитя.

— Кто это? Это Ник? — спрашивает Миха с самой натуральной злобой.

Отодвигая телефон от лица, я смотрю на него с изумлением. Откуда, черт возьми, он знает о Нике? Стоп, я только что произнесла его имя вслух. Вот блин, у меня нервы ни к черту. Я не могу думать ясно. А о чем я должна думать? Сегодня объявилось мое прошлое и медленно ослабляет меня. Не знаю, насколько меня еще хватит, потому что, когда твое сердце разбито, а твоя душа разорвана в клочья, ничего не остается. Не важно, насколько ты сильный человек, есть так много всего, что можно потерять, прежде чем от тебя останется пустая оболочка.

Миха отчаянно пытается убедить меня выслушать его:

— Встреться со мной, по крайней мере, один раз. Пожалуйста, дай мне шанс объяснить все прежде, чем это превратится в огромную неразбериху. Умоляю тебя, Эльза, — голос Михи подрывает последнюю толику моей решительности. Все эти годы он преследовал меня во снах, а теперь звонит по телефону и умоляет о встрече. Как я до этого докатилась?

Мне нужно покончить с этим.

— Нет, просто, пожалуйста, оставь меня в покое. Живи своей жизнью, ведь я пытаюсь сделать тоже самое со своей.

Сейчас не время и не место для этого разговора. Либо я сейчас его закончу, либо упаду в обморок, а Ник разобьет телефон, или, еще лучше, доктор Дэвис выйдет в приемную из-за странного шума. Любой из них выглядит дерьмово, лучше всего положить трубку.

Полная решимости, я использую приглушенный, контролируемый тон:

— Мне нужно идти, сейчас не время и не место. Я на работе. Прощай!

Опуская телефон, я слышу его голос из трубки:

— Эльза, пожалуйста, не вешай трубку.

Упс… слишком поздно!

Мы с Ником возвращаемся ко мне. Я слишком взвинчена, чтобы есть или находиться в любом общественном месте. Проще сказать, что я действительно не в себе, и это недалеко от истины, ведь я разбита. Я понятия не имею, на что намекал Миха, когда сказал что ему нужно кое о чем поговорить. Я обо всем забыла, но Ник по-прежнему в ярости. Его непрекращающееся хождение взад и вперед по периметру моей гостиной, не помогает мне успокоиться или укрепить решимость.

— Ник, ради Бога, сядь, — я учащенно дышу сидя на диване с трясущимися руками, которые лежат на коленях. Опускаю голову и пытаюсь успокоить свое рваное дыхание. Я не шучу, когда говорю, что поведение Ника мне нисколько не помогает.

— Что, черт возьми, это за игра, Эльза? Почему он решил позвонить тебе? И что, черт подери, он имел в виду, говоря, что ему нужно поговорить с тобой о какой-то огромной возможной неразберихе? — Ник так расстроен, что готов пробить стену кулаком.

Я в изумлении смотрю на него, как бы спрашивая: "откуда мне знать?" Господи, пять лет прошло.

— Я рассказала тебе все, что знаю. Сегодня в клинике был Мэтт, скорее всего так Миха и узнал, как можно со мной связаться. Про остальное, я, так же как и ты, не имею понятия, — так, мне нужно выпить. — Это не имеет значения, не о чем говорить. Он бросил меня, конец истории. Как говориться, я знаю, что это не так, так же как и ты, но он никогда не узнает ничего об этом, верно? — мне нужно, чтобы он поклялся, что будет держать язык за зубами, если когда-либо у него появится шанс встретиться с Михой лично.

Ник раздраженно вздыхает, садится рядом со мной и притягивает меня в свои объятия.

— Прости, Эл, тебе нелегко. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль снова. И особенно, чтобы это сделал он.

Он потирает мои руки своими.

Я не могу с ним согласиться.

— Да, в таком случае, скажи моему сердцу передать об этом мозгу, хорошо?

Это не совсем правда. Моя голова на миллионы световых лет опережает мое больное сердце. В объятиях сильных рук, я расслабляюсь, позволяя своему телу осесть. Теперь шлюзы открыты, и маловероятно, что они будут закрыты в ближайшее время.

Вздох срывается с губ Ника:

— Интересно, что он хотел сказать тебе, — говорит парень практически без всяких эмоций. — Он был не у дел так долго. Весьма неожиданно, что он загорелся желанием поговорить, — могу сказать, что он напряжен, потому как руками он медленно сжимает мое тело. — Ну, и черт с ним.

Уверена, что Ник испытывает определенную неуверенность, когда речь заходит о Михе. Тот самый парень, по которому я тосковала последние пять лет, вдруг неожиданно появляется и хочет поговорить со мной.

Вытирая глаза, я распрямляюсь, чтобы извиниться:

— Мне так жаль, — слова выходят с сопливым беспорядком, который льется у меня из носа, но мне нужно, чтобы он понял, что я знаю, как ему тяжело. Бедолага, в конце концов, заполучил девушку, и теперь ее вторая половинка, появляется словно из ниоткуда.

Страдания сделали свое дело. Ник отчаянно потирает руками свое лицо.

— О, черт, детка, мне больно, и я сбит с толку. Я не хочу, чтобы этот ублюдок пришел и украл тебя у меня. Он тебя потерял. Он бросил тебя, когда ты в нем нуждалась больше всего. Я был с тобой… все эти годы. Ты плакала на моем плече. Я утешал тебя своими руками, и мои слова были тем, в чем ты нуждалась. Я, наконец-то, получил тебя. Наконец, ты позволила мне войти в свою жизнь, и я блин, боюсь тебя потерять. Он. Это всегда был он, — боль в его голосе соответствует выражению его лица, а это причиняет боль мне.

Его честность похожа на кинжал. С одной стороны, у меня есть любовь всей моей жизни, желающая поговорить со мной после всего этого времени. С другой стороны, моя страховка – Ник, крепкий, как сталь, и который боится потерять единственного человека, которого он так долго хотел. Парень, который никогда не отказывался от меня ни поздней ночью полной слез, ни во время приступов паники, и даже ни в те дни, когда я просто хотела сдаться. Он всегда был рядом.

Голоса за дверью нашей квартиры подсказывают нам, что пришла Лиза и скорее всего с Эйсом. Только этого мне еще не хватало сегодня вечером.

— О, черт, я не в настроении встречаться с ее парнем, — понимая, что они заходят, я вытираю глаза и делаю несколько дюжин успокаивающих вдохов. Ник крепче обнимает меня руками, говоря мне без слов, что все будет хорошо.

— Что это с тобой сегодня. Клянусь, ты ведешь себя странно, — говорит Лиза как обычно жизнерадостно. Нет!

Я не слышу ответа, поэтому Ник и я обмениваемся удивленными взглядами. Ник встречал Эйса несколько раз, когда я была на работе, или меня еще не было дома, поэтому, кажется я единственная, кто все еще не познакомился с ним.

Собираясь встать, я поворачиваюсь, и вижу, как взвинченная Лиза топает своими ногами. Она видит мой внешний вид, и я почти уверена, что выгляжу очаровательно зареванной, чем в принципе и занималась последние несколько часов.

Подруга застывает как вкопанная.

— Какого черта здесь происходит? — клянусь, она готова врезать Нику, думая, что он причина моего несчастного вида. Я просто чертовски опустошена, чтобы объяснять, поэтому вместо этого, просто качаю головой.

Ник говорит, подняв свои руки вверх:

— Не спрашивай меня, спроси ее.

Она озадаченно смотрит на меня. Я молилась весь день напролет, так что закатываю глаза, когда ловлю движение у нее за спиной. Блин, я почти забыла, что она пришла не одна. Я готова заговорить, но немею, когда входит он.

Иногда, ты получаешь от жизни несколько сюрпризов, которые лишают тебя дара речи. Возможно, даже получаешь несколько, которые могут пнуть тебя под задницу. Прямо сейчас я могу сказать, что получила оба в одном гигантском облаке дыма.

Несколько вещей происходят одновременно. Не уверена, что случилось первым, вторым или даже последним, но я слышу бормотание, комната начинает кружиться, выйдя из-под контроля, и я едва не падаю на пол. Клянусь, возможно, я даже отключилась на какой-то момент, но мой слух работает идеально.

Лиза визжит, как будто она прямо рядом с моим ухом:

— Иисус Христос, что, черт возьми, с ней произошло. Пип, проснись, мать твою.

Следующий, кого я слышу, это Ник:

— Детка, о, черт, я знал, что это произойдет. Сегодня было слишком много всего. Эйс, какого черта с тобой происходит? Лиза, что, черт возьми, случилось с твоим дружком вон там? Он выглядит так, будто увидел приведение.

— Да, кто, черт побери, знает? Он весь день какой-то странный, — Лиза, должно быть, потирает мои руки, я чувствую ее ледяные пальцы на себе.

А потом, я слышу это.

Я слышу его.

— Эльза, — голос звучит странно, но он есть.

— Что ты только что сказал? — Лизу ни с чем не спутаешь. — Что за черт?

Я слышу глухой стук, сопровождаемый длинным продолжительным вздохом. Мой мозг понемногу начинает соображать, в то время как я пытаюсь открыть глаза. Не уверена, хочу ли я этого. Ощущения, как руки Ника обнимают меня, а холодные пальцы Лизы гладят меня по волосам, успокаивают. Кружащаяся комната начинает замедляться, и все становится четче. Обезумевший Ник, и Лиза с широко раскрытыми глазами прямо перед моим лицом, пристально смотрят на меня. Медленно, я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на человека, который стоит на коленях передо мной со слезами, мерцающими в его глазах. Его выражение далекое и потерянное, и в этот час мое сердце рассыпается на кусочки. У него самые голубые глаза, которые я когда-либо видела.

После пяти долгих лет, наши глаза пристально прикованы друг к другу. У меня перехватывает дыхание. Я пристально смотрю на него слишком долго, а потом, подавляя рыдание, шепчу:

— Миха.

А затем… я слышу два очень громких вскрика.

Глава 10

Я тиха как церковная мышь, полагаю из-за того, что все еще чувствую себя ошеломленной. Это та неразбериха, на которую намекал Миха? Да, это определенно неразбериха. Лиза вскидывает руки в полнейшем негодовании и выражает свое недовольство так громко, что я уверена, все в нашем доме могут расслышать ее выволочку. Я не могу отделаться от мысли, что наша история могла бы породить великолепный ситком. Сейчас у меня такое состояние, будто я наблюдаю за всем со стороны, и это ничто в сравнении с постоянными криками, исходящими от Лизы.

— Я не понимаю, — тщетно разглагольствует она, обращая свою тираду на Миху. — Не говори мне успокоиться, Эйс. Как такое возможно, что моя лучшая подруга и мой парень оказались давно потерянными возлюбленными? Почему ты – Эйс? Почему не Миха? — она всего лишь делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Иисус Христос, ты знал, что я ненавижу тебя? За все то, что ты с ней сделал, — девушка взмахивает руками. — Конечно же, я понятия не имела, что на самом деле это ты.

Миха опускает голову, слегка покачивая ею. Столько эмоций сменяется на его лице, когда он нахмуривает брови.

Полагаю, мы все немного съежились, пока слушали, как Лиза давала волю своей ярости. Она упустила тот факт, что никто из нас ничего не знал, и мы все просто ошеломлены. Хотя казалось, будто ее разглагольствования никогда не закончатся, мы втроем все еще и слова сказать не можем от изумления. Эйсу – также известному как Миха, досталось больше всех. Все это время, пока парень пытался заставить Лизу успокоиться, он смотрел на меня. К сожалению, единственное, чего Эйс этим добился, так это еще сильнее вывел из себя мою подругу.

Миха все еще стоит на коленях на полу рядом со мной. Его глаза блестят и наполняются печалью, когда слезы стекают по его щекам. Он признался нам, что взял имя "Эйс", когда служил в военно-воздушных силах. Сейчас он редко использует свое настоящее имя. Пока он говорит, его пепельные глаза прикованы к моим, словно парень пытается оценить мою реакцию, раз я сижу и впитываю каждое сказанное им слово. Сказать, что я в шоке, значит не сказать ничего. Я недоверчиво качаю головой. Моя жизнь оказалась сбывшейся мечтой любого писателя. Никогда бы не подумала, насколько сложной или разбитой она станет, но сидя здесь и сейчас, потерянная в глазах того, кто разбил мое хрупкое сердце, я думаю, что из этого вполне возможно было бы создать трагический любовный роман. Мои мысли и мой взгляд устремлены к нему. Удивительные светло-голубые глаза Михи околдовывают меня. Я так и не забыла, какой у него пронзительный взгляд. Как это возможно, что сейчас мы здесь?

Этот чертов день все никак не может закончиться. Кто бы мог предположить, что моя лучшая подруга будет встречаться с моим бывшим парнем? Объятия Ника не ослабевают, он излучает очень сильную злость к мужчине, который, как он думал, был просто Эйсом – парнем Лизы. Но это не так, он – тот парень, который уничтожил мою душу и разрушил мою волю много лет тому назад. Я в курсе, что Миха пристально смотрит на меня, и это выбивает меня из колеи. Эта сильная власть, которую он имеет надо мной, пугающе невыносима. Это одна из многих причин, почему я не могу смотреть ему в глаза… я слишком боюсь того, что могу в них увидеть. Пока тело Эйса дрожит от слез, стекающих по щекам, мне кажется, что хотя бы приблизительно, но я понимаю его чувства, и часть меня надеется на взаимность.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты плачешь? — спрашивает Ник у подавленного Михи.

Не очень дружелюбный вопрос Ника сразу же привлекает внимание Лизы и мое. Полагаю, нам всем интересно, почему Эйс выглядит немного потерянным. Эти его слезы, не так-то просто объяснить. Почему он плачет? Кажется, он столь же растерян, как и я. Мои чувства к Михе – только мои. Я уже давно сделала вывод, что он не чувствовал по отношению ко мне того же, поскольку я не видела и не слышала его много лет. Для начала он даже не объяснил, почему разорвал отношения.

Белый как привидение Миха откашливается. У него дрожит рука, когда он подпирает ею подбородок.

— Я понятия не имел, что почувствую, если встречу тебя снова после стольких лет. Это был шок, когда Мэтт рассказал мне, что видел тебя сегодня. Потом до меня дошло, что ты работаешь с Лизой. После этого кусочки мозаики постепенно начали складываться воедино, — его губы изгибаются в кривой улыбке. — Пип – это не просто какая-то девушка, это моя девушка, которая волновала меня много лет тому назад. И все еще волнует. Это была приятная неожиданность.

Он затихает, так как осознает, что все это время, которое Лиза упоминала меня, как Пип, я была Эльзой. Его Эльзой, из далекого прошлого.

— Это все, чем она была для тебя? — вопрос Ника больше похож на обвинение. — Какая-то девушка, которую ты когда-то знал? Иисус Христос, ты и понятия не имеешь о том, через что она прошла за последние пять лет. Возможно, у тебя и была жизнь, очень бурная жизнь, но только не у нее. Она страдала, прошла через ад, и все это из-за тебя!

Ник, будучи не в состоянии сдержать себя, выплескивает все. Миха выглядит бледным, как будто кто-то ударил его кулаком в живот. Он вздрагивает от каждого слова, которое произносит Ник. Честно говоря, я хочу заползти в какую-нибудь нору и переждать, когда закончится этот абсолютно дурацкий день. Жаль, что у меня нет времени на то, чтобы переварить, что все это значит для всех нас. Мы все связаны, так или иначе.

Я изо всех сил пытаюсь вернуться в реальность, но моя голова словно в тумане.

— Послушай, просто остановись. Ник, ему не нужно или неинтересно слышать все это. Мы были вместе когда-то, а потом он двинулся дальше по жизни. Пришло время и мне вернуться к своей. Я просто в шоке. Он встречается с Лизой, а я и понятия не имела, что это он. Это ничего не меняет, он с Лизой, а я с тобой. Теперь мы можем просто разойтись и забыть о прошлых ошибках.

Я не позволю Михе узнать, как много он значил для меня, и как сильно я боролась. Поставить моего защитника на место и открыто продемонстрировать себя, только так можно положить конец уничтожению того, что осталось от моего хрупкого сердца.

— Вот же ад!

Мы все резко поворачиваем головы в сторону Лизы. От каждого произнесенного слова, подруга начинает злиться все сильнее. Чем больше ее разум пытается принять происходящее, тем более возбужденной она становится.

— Почему ты так долго была одержима им? Просто насколько близки были вы двое? Я, например, не почувствую себя комфортно из-за всего этого, пока не узнаю, что произошло между вами двумя, — говорит Лиза, указывая пальцем прямо на меня.

Я прекрасно понимаю, как ей больно. Подруга чувствует растерянность и смущение от происходящего.

Ник тихонько бормочет, ведя односторонний разговор с самим собой:

— Я, со своей стороны, с удовольствием добавил бы некоторую информацию о трагедии Эльзы и Михи.

Только на этот раз он знает, что мы все услышим то, что он собирается сказать.

Я поворачиваюсь к нему лицом и взглядом бросаю ему вызов. Он не посмеет. Я уверена, что мои глаза говорят больше, чем я могу выразить словами, стоя рядом с Михой. Мой убийственный взгляд должен сделать свое дело, когда я открыто ставлю его на место.

— Ник! Довольно. Никому не нужно слушать мою историю. Все это мое. Я не хочу и не желаю рассказывать ее заново. Оставь ее в покое.

Мой бедный палец дрожит как листок у его груди.

— О чем, черт побери, он говорит, Эльза?

Миха наклоняется поближе ко мне, ликвидируя то открытое пространство, которое когда-то было между нами. Напряженное тело парня выглядит прямым словно доска, а грудь вздымается от порывистых вдохов, и клянусь, мне кажется, что я могу почувствовать его горячее дыхание, которое касается моего лица. Сейчас, мы стоим очень близко друг к другу.

Невольно я отступаю назад, не в восторге от пути, по которому пошла эта беседа. Я мысленно молюсь, глядя в потолок. Дыши, Эльза. Спокойно, разреши эту ситуацию прежде, чем она выйдет из-под контроля.

— Ни о чем, Миха, — говорю я, когда медленно открываю глаза. Мне с трудом дается каждый вдох. — Ты причинил мне боль, когда оставил меня без объяснений. Не нужно пересказывать историю заново, ты уже и так все знаешь. Юная девочка, по уши влюбленная в парня, который не ответил ей взаимностью. Это так очевидно.

Я смотрю в пол и сосредотачиваю на нем все свое внимание, лишь бы избежать настойчивого взгляда бывшего парня. Я знаю, что если буду продолжать смотреть на него, то погибну. Великолепно. Некоторые вещи никогда не меняются, его глаза все еще имеют надо мной такую огромную власть.

Громкий вздох Михи мгновенно привлекает мое внимание. Чего я не ожидала, так это резкой смены поведения. Его ноздри трепещут от каждого нервного вдоха. Одной рукой он с силой упирается в свое бедро, в то время как другой вызывающе вытирает губы.

— Откуда ты знаешь, что я не отвечал тебе взаимностью? Я был молод, глуп и совершил ошибку. Ты была важна для меня, но некоторые вещи просто сильнее нас, и мне пришлось стойко держаться до конца.

Глазами он умоляет меня поверить ему, а выражение его лица делается мягче с каждым произнесенным словом. Просто слышать, как он говорит мне, что я была важна для него, раскалывает мое уже и без того ноющее сердце на двое.

Я качаю головой, пытаясь не позволить его словам затронуть меня, даже если они для меня что-то значат.

— Уверена, что ты чувствовал необходимость поступить именно так. Мэтт кое-что рассказал мне сегодня о том, как ты ходил к моим родителям. Я никогда не получала известий и не знала о том, что ты заходил.

Я не могу сдержать слезы, задаваясь вопросом, было бы сегодня все иначе, если бы мне было об этом известно.

Вспоминая тот день, Миха едва сдерживает ухмылку, слегка закусывая нижнюю губу.

— Да, твой отец был совсем не рад, когда я появился на пороге вашего дома. По какой-то причине он был вне себя от ярости.

— Я знаю, эту чертову причину, ты придурок! — кричит Ник, и я не могу не подскочить от этого.

Мое спокойствие, пока казалось, что в комнате находимся только Миха и я, разрушено. Меня бесит, что Ник до смерти хочет рассказать ему мой секрет, и из-за этого я не могу скрыть свое раздражение.

— Ник! Закрой свой рот, прежде чем ты скажешь то, что будешь не в состоянии забрать назад.

Я никогда не повышала голос на Ника, но сейчас он довел меня до предела.

Лиза делает несколько шагов ко мне, вопрошая:

— Что за черт, Эльза? Что ты скрываешь? Очевидно, что Ник знает об этом.

Она переводит взгляд с меня на Ника, ожидая, что один из нас даст ответ.

В груди что-то сжимается, и мне с трудом удается сделать очередной вдох. Мне ненавистна сама мысль, что мое прошлое публично выставляется напоказ, и это может толкнуть меня назад в то место, из которого я так отчаянно пытаюсь вырваться. У меня начинает кружиться голова, и я быстро теряю ту крошечную частичку контроля, которая у меня была. Я не в силах устоять на ногах, и Ник обнимает меня прежде, чем я успеваю завалиться на пол.

— Ник, — говорит Миха, бездумно упираясь ладонью ему в грудь. — Если ты что-то знаешь, то должен рассказать мне, будь мужиком. Это очевидно, судя по обмороку Эльзы, что здесь есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, — Миха кажется обозленным, и он знает, Ник что-то скрывает. Миха никогда не был тем, кто позволит соврать, так что он будет настаивать и дальше, если ему нужно что-то выяснить.

В этот раз Лиза назвала меня Эльзой, и это плохой знак. Миха давит на Ника, который сейчас похож на бешенную собаку, и готов отдать все, лишь бы нанести удар противнику и рассказать то, что знает. Я должна остановить это безумие прямо сейчас. Мне нужно прояснить сознание и найти способ, как все уладить и выгнать их из моей квартиры.

Наклоняя свою голову в сторону Михи, я вызывающе даю волю своему страху:

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! Послушай, Миха Тейлор – ты бросил меня. Все, что я пережила или с чем имела дело, касается только меня. Я была одна. Я сделала все, что смогла, и неважно, что, черт возьми, ты хочешь прямо сейчас, ты этого не получишь!

От злости мое лицо искажает гримаса, и я впиваюсь ногтями в свои ладони. Мне нужно твердо стоять на своем. Я не могу рассыпаться на кусочки, по крайней мере, пока. И не перед ним.

Умоляя меня, Миха протягивает дрожащую руку:

— О чем ты вообще говоришь? Пожалуйста, расскажи мне.

Он блуждает по мне взглядом, в отчаянной попытке найти хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы.

Мой предел исчерпан. Поднимая клетчатый флаг, я заканчиваю:

— Вот, я хочу, чтобы вы все убрались отсюда. А еще лучше, я пойду в свою комнату. Я не могу больше иметь дело со всем этим прямо сейчас. Мне нужно идти завтра на работу, — направляя свой пристальный взгляд на Ника, мне приходится предупредить его, — если ты откроешь рот обо мне и моем прошлом, я заверяю тебя, между нами будет все кончено! Мои чувства и мое прошлое, принадлежат мне. И только мне.

Сжимая мои ладони, Ник проявляет свою непокорную сторону:

— Я не уйду, Эльза. Поэтому выкини это из своей головы.

Я выдергиваю свои руки из его захвата, когда вижу, как всем телом начинает трястись Лиза. Она разбита.

— Эльза, какого черта я здесь делаю? Моя лучшая подруга сокрушалась по какому-то парню, а оказалось, что этот парень мой. Что мне делать?

Она бродит взглядом по комнате, но не смотрит ни на одного из нас. Она ищет ответы, которые я просто не могу ей дать.

Мое сердце разрывается еще больше, когда я вижу свою подругу в таком смятении. Потерявшись в своих мыслях, я не подумала о том, что должна была учитывать и ее чувства тоже.

— О, Лиза, то, что случилось со мной, было давно. Теперь он с тобой, и честно говоря, Эйс не сделал ничего плохого, тем более тебе. Ты не можешь позволить этому повлиять на тебя и на него. Ни на кого из вас, — говорю я, бросая взгляд на Миху. — Ничто не изменится из-за меня. Я научилась справляться с этим. Я смирилась, помнишь? Мне просто нужно немного времени, — я замолкаю. Кто, черт возьми, знает, что мне нужно сейчас? — Даже не знаю, что делать.

Я так поглощена своими эмоциями, что мои нервы уже совсем не к черту. Как и Лиза, я вся дрожу.

— Эльза, можно нам поговорить хоть пару минут наедине? Я обещаю, после этого я оставлю тебя в покое. Одно могу сказать наверняка, я не хочу вставать между тобой и Лизой. Она любит тебя, и я вижу, как много она для тебя значит.

Мягкому и милому Михе так трудно сопротивляться.

Как мне противостоять ему? Сказать ему нет? Я никогда не могла сделать это, поэтому зачем начинать сейчас?

— Я не уверена, Миха. Ничего нет, что нам нужно было бы сказать друг другу.

Я произношу эти слова, в попытке убедить себя, что это правда. Но единственная правда заключается в том, что я просто хочу кинуться в его объятия, и чтобы он обнял меня в ответ. Хотя бы еще один разочек. Быть так близко к тому, по кому ты вздыхала и любила так долго – слишком мучительно. Его руки – это те руки, которые мне не следует хотеть, но в тоже время я страстно желаю их. Его губы, которые просят поговорить наедине, я хочу почувствовать их, хочу ощутить их прикосновение к своим губам, всеми правдами и неправдами. Я хочу его губы, его руки, черт, я хочу его всего. Я знаю, что это неправильно, но это не мешает мне желать его. Слава Богу, что это лишь мысли в моей голове.

Подходя ближе, он протягивает мне свою руку.

— Просто позволь мне объяснить, почему я уехал. Почему я так поступил. Просто дай мне сделать это.

Оставляя свою руку протянутой, он почти умоляет меня, призывая меня вложить в нее свою ладонь. Вот черт!

Ник категорически качает головой:

— Нет, мать твою! Ты не останешься с ней наедине.

Напряжение в комнате настолько плотное, что его можно резать ножом. Я продолжаю смотреть то на одного, то на другого парня, которые пытаются убить друг друга взглядом. Лиза проходит рядом с Михой, касаясь его руки.

— Нет, Ник, им нужно поговорить. Кажется, им обоим нужно расставить все точки. Эйс, я имею в виду… — потом она поворачивает голову, чтобы посмотреть на Миху. — Как, черт побери, мне тебя называть?

— Эйс – замечательно. Миха – тоже сгодится, — он говорит с Лизой, но сосредоточен все еще на мне.

— Ладно, ну, Эйс весь день вел себя странно, и теперь я знаю почему. Ему это нужно. Возможно, мне это не нравится, но я знаю, что Пип не сделает ничего такого, что причинило бы мне боль.

Голос Лизы так мил, доводы ее разума лишь еще раз доказывают, какая она благородная. Возможно, мне и не нравится эта идея, но Лиза и Миха подходят друг другу. Честно говоря, я никогда не видела ее такой счастливой, и это все благодаря ему.

— Я беспокоюсь об Эл. Черт возьми, вы все думаете, что в этом нет ничего особенного? А я жил с этим, — произносит Ник, все время указывая на меня, — с ней, с тем как она чувствовала себя, и как все еще чувствует. Ты даже не поинтересовался, почему она так и не оправилась после тебя.

Потом он делает шаг к Михе.

— Она никогда не оправится после тебя. Ты почти уничтожил ее. Ты вывернул ее жизнь наизнанку. Пять лет. Ей потребовалось пять лет, чтобы преодолеть этот ад. А теперь ты хочешь побыть с ней наедине? ДА ПОШЕЛ ТЫ!

Отступая, Ник обнимает меня за плечи и притягивает так, что моя спина оказывается прижатой к его груди.

Весь этот крик ничего не решит. Если я соглашусь, то смогу покончить с этим вечером встреч. Кивая головой, я говорю:

— Отлично, мы все можем присесть и послушать, что ты скажешь. Таким образом, ничьи чувства не будут задеты. Никаких секретов.

Главная причина почему я так поступаю – это Ник и Лиза, которые не должны участвовать в еще большей драме, чем уже развернулась. К чему лгать? Я не хочу находиться наедине с Михой, пока в моей голове будет происходить битва желаний. Чем дольше он находится здесь, прямо передо мной, тем больше я хочу сесть и поговорить с ним. Знаю, это не то, что мне следует чувствовать, но, блин, я же человек. И мне долгое время было интересно, что же произошло с ним. Теперь я могу получить все ответы.

— Полагаю, есть тайны, которым суждено открыться. Возможно, если мы все будем откровенны друг с другом хотя бы раз, то сможем понять настоящие причины, — Ник играет с Михой, и, глядя на его лицо, я думаю, что Миха готов проиграть. Я оглядываюсь через плечо, чтобы пихнуть Ника локтем.

Он игнорирует меня и опускает взгляд, поэтому я поворачиваюсь и толкаю его в грудь так сильно, как только могу, чтобы завладеть его вниманием. Да, верно, помнишь меня?

— Я сказала НЕТ. Либо ты уважаешь мои желания, либо катись отсюда к черту.

Лиза активно пытается увлечь Миху за собой. К сожалению, он чересчур заинтригован всеми не очень тонкими намеками Ника.

Я слышу протесты Михи, и ничего не сработает, пока мы все находимся в одной комнате.

— Эльза, пожалуйста, давай поговорим наедине. Это займет лишь несколько минут.

Я не отвечаю Михе, мое внимание сосредоточено исключительно на Нике, который очень раздражен. Не уверена, кто из нас бесит его больше. Его взгляд мечется между мной и Михой. Здесь я безоговорочно согласна с последним, мы не можем сделать это с Ником в одной комнате. И, вероятно, будет лучше, если Лиза тоже не будет при этом присутствовать. Я позволю ему рассказать ей все после, потому что даже не уверена в том, что он хочет мне рассказать. Поднимая ладони вверх, я сдаюсь.

— Прекрасно. В моей комнате, — говорю я Михе, но мои глаза все еще прикованы к ледяному взгляду Ника.

— Что за черт! — он выгибает бровь, и клянусь, у него вот-вот повалит дым из ушей.

О, нет, он не будет говорить мне, что я могу делать, а чего нет. Ник приближается ко мне так, что между нами не остается никакого пространства. Он угрожающе возвышается надо мной, но я остаюсь на месте. Ник не сможет запугать меня.

— Ник, либо сядь с Лизой, либо уходи, — я протягиваю руку и впиваюсь пальцами в его подбородок. — Прямо сейчас, я не в состоянии говорить при тебе.

— Прекрасно, — зло отвечает парень, в то время как я все еще сжимаю его подбородок рукой. — Я не оставлю тебя. Может быть, если бы он сделал то же самое много лет тому назад, нас бы здесь сейчас не было.

Знаю, он пытается причинить Михе боль, но, тем не менее, его слова заставляют меня вздрогнуть. Раньше Ник никогда не пытался причинить мне боль. Я в курсе, что он старается задеть Миху, но черт, ведь это причиняет боль и мне.

***

Закрыв дверь своей спальни, я не смотрю ему в лицо. Вместо этого, я глазею в окно. Глядя на ночное небо, мои глаза снова наполняются слезами, как и каждую предыдущую ночь. Только сегодня мне не нужно задаваться вопросом, где же Миха. Он в моей комнате, и я безумно напугана. Не имея ни малейшего представления, что происходит у него в голове, мне остается лишь размышлять, думает он или нет, что я спятила, все еще вздыхая по нему после всего этого времени. Мой мозг даже просит узнать, чувствует ли он хоть десятую долю того, что чувствую я? Не уверена в этом, но бесспорно я не смогу спросить о чем-то подобном прямо в лоб.

Миха не раздумывая прерывает тишину. Он медленно подходит ко мне ближе, очень близко, но не касаясь меня. Мое тело дрожит от его непосредственной близости.

— Что произошло, Эл? Что я тебе сделал? Мне так жаль. Я никогда не переставал думать о тебе.

На этот раз он нежно сжимает мое плечо.

— Я так и не понял, что пытался сказать мне Ник, Эльза, пожалуйста, откройся мне, — его горячее дыхание касается волосков на моей шее, и это ощущается так сладко.

А потом он тянет меня за локоть, и энергия, которая струится от его прикосновения, ну, она почти поглощает меня. В ту минуту, когда я поворачиваюсь, то понимаю, что мне отчаянно нужно узнать, как защитить свое сердце. Мне нужно держаться на расстоянии от него. Мне нужно быть холодной, отдаленной и равнодушной к этому мужчине. Мне просто нужно, чтобы он ушел прежде, чем будет слишком поздно.

Возвращая свое потрепанное мужество, я подавляю и отбрасываю свою нервозность.

— Ты сказал, что собираешься объяснить мне, почему тогда уехал так быстро. Почему просто не сказал мне? Миха, что настолько сложное или ужасное могло произойти, что ты отвернулся от меня?

Глава 11

— Эл, сейчас тут только мы. Расскажи мне, что случилось после того, как я уехал? Я умираю здесь от осознания, что тебе было плохо и одиноко, и все это случилось из-за меня. Ты должна знать, это убивает меня, Эльза.

Умоляющим взглядом Миха ищет на моем лице хоть какие-нибудь ответы.

Закрывая глаза, я потираю руки, в попытке набраться сил.

— Миха, ты уничтожил меня. Я была так влюблена в тебя. Ты говорил мне, что тоже любишь меня, а потом бац, в один прекрасный день, безо всяких объяснений ты просто ушел, — мне отчаянно нужно, чтобы он понял, что я тогда чувствовала.

— Я знаю, Эл. Полагаю, Мэтт объяснил, что у меня не было выбора. Я был слаб, но мысль о том, что мне придется тебя покинуть, разрывала меня изнутри. Конечно, я чувствовал тоже самое! Я был чертовски влюблен в тебя. Но я обещал своему отцу, и он видел, как близок я был с тобой. Он знал, что я колебался, когда поднялся вопрос о том, что придется оставить тебя, — выражение на его лице – это чистая агония, когда он выражает весь свой сдерживаемый гнев и сожаление. — Он записал меня заранее. У меня не было выбора, я должен был уехать.

Услышав его сердечные слова, я не могу устоять на ногах и падаю на колени. Он только что подтвердил то, что я что-то значила для него. Как такое вообще возможно? Его отец – причина того, что я все это потеряла? Его, и, о Боже, он намекнул, что все это время я могла быть с ним? Если это правда, значит я могла бы иметь… нет! У нас был бы наш… малыш.

Раскачиваясь взад и вперед на коленях, я сжимаю руками свою голову, потому что она уже очень болит. Понимание того, что мы могли быть семьей все это время, парализует меня. Миха опускается на колени, присоединяясь ко мне, и сжимает меня в своих объятиях. Я не сопротивляюсь, просто не могу.

— Спустя какое-то время, я понял, что лучше не вмешиваться. Я решил подождать своего возвращения домой, чтобы найти тебя. Именно это я и сделал в первый же вечер, как оказался дома. Я пошел к тебе, но твой отец заставил меня поверить, что ты не имеешь никакого желания видеть меня снова. Только потому, что ты значила для меня, я отпустил тебя, позволил тебе жить своей жизнью.

Он дрожит всем телом, а на его лице появляется страдальческое выражение. Видеть Михи таким беззащитным и сломленным – это разрывает меня на части. Потребность прикоснуться к нему слишком сильна. Я просто обхватываю его лицо ладонями. Мы впиваемся друг в друга взглядом, когда понимаем, сколько же всего было упущено.

Я не могу поверить тому, что услышала, как будто это все какая-то дурная шутка. Мой смех, если только можно назвать его так, напоминает хохот злой ведьмы.

— Не могу поверить в это. Все, что я делала — это годами жила с мыслью, что ничего для тебя не значу. Все, что я чувствовала – безответная любовь.

У него учащается дыхание.

— Это не так, и никогда так не было.

То, как его светло-голубые глаза доминируют надо мной, то, как они говорят с моей душой – так захватывающе. Я должна спросить его об одной вещи, которая не давала мне покоя так долго, и пока мы честны друг с другом, я спрашиваю его так мягко, как только могу:

— Что случилось с твоим отцом, Миха? Объясни мне, почему ты так быстро уехал.

Миха сдвигает наши тела таким образом, что мы растягиваемся на полу у подножия моей кровати. Я внимательно слушаю его, заполняя пробелы. Некрасивая история, которая многое объясняет, как он был вынужден осуществить мечту своего отца. Какое-то время, следуя семейным традициям, она была и мечтой Михи тоже. На мгновение, мне кажется, будто Миха мог бы предпочесть меня, а не ВВС, и тогда все было бы иначе. Но его отец сделал выбор за него.

Его отец вдалбливал в голову своего сына то, что я была всего лишь шестнадцатилетним увлечением парня. Девушкой, которую он все равно бросит. Я просто не была его будущим или его жизнью. Миха рассказывает свою историю о том, как его разрывало в двух направлениях. Любовь ко мне и семейные традиции. Его отец победил, он получил желаемое.

— Почему нельзя было иначе, Миха? Это то, что я не понимаю. Почему нельзя было продолжить отношения со мной и пойти в ВВС? Почему обязательно нужно было выбирать? Почему так банально?

Я этого не понимаю.

Вздох, который из него вырывается, предупреждает, что меня ждет еще больше правды.

— Ты отвлекала меня, и отец ясно это видел и предупреждал меня. Он настаивал, что я должен пойти в ВВС с ясной головой, и ничего не должно тянуть меня назад, затуманивая мой разум. В любом случае, ничего не вышло, я никогда не переставал думать о тебе, той девушке, которую встретил в старшей школе. Такую живую, такую чертовски сладкую, в этом миниатюрном теле. Мою красавицу.

Он произносит мое прозвище, пока нежно проводит рукой по моей щеке.

Слушая его слова и видя его честный взгляд, который он дарит мне, я не могу не растаять в его руках. Из меня вырываются рыдания, когда он обхватывает своими большими ладонями мое лицо. Миха не сомневается, он усаживает меня к себе на колени и обвивает своими руками как одеялом. Я не отстраняюсь, а вместо этого охотно принимаю его объятия. Все эти годы, я желала почувствовать на себе его руки, и наконец-то, это желание сбывается. И это все, о чем я мечтала и чего хотела.

Я начинаю плакать еще сильнее, хватаясь за его рубашку так сильно, как только могу. Уткнувшись лицом в его шею, я позволяю исчезнуть тем годам, которые провела в печали. Его запах такой знакомый. Тело Михи стройнее и сильнее, чем было пять лет назад, но он все еще чертовски красив. Он выглядит взрослее с этими выступающими скулами на точеном подбородке. Он выглядит более утонченно. Возможно, он больше никогда не будет моим, но прямо сейчас, мне нужен этот краткий миг. Мне нужно погоревать, но здесь, рядом с ним, каким-то странным образом я получаю утешение.

Мужчину душат рыдания, когда он говорит:

— Мой мир не был прежним без тебя в нем. В моей голове был такой бардак, ты была той причиной, по которой я верил в любовь. Я так сожалею, Эльза. Пожалуйста, прости меня… за то, что был трусом, — целуя меня в лоб, он тихо вздыхает, — прости, что поддался на уговоры отца. Я мог бы иметь все, я должен был иметь все. Эта моя ошибка стоила мне очень дорого.

У меня сердце сжимается в груди, и я борюсь с желанием выкрикнуть ему, как много его ошибки стоили нам обоим.

— Мне это стоило тебя, и теперь я знаю, что ты пронесла всю эту боль с собой через годы. Я такой эгоистичный ублюдок, — говорит он, потирая тыльную сторону своей шеи. Слезы заливают нас обоих, и я понимаю, Лиза была права. Нам обоим нужен был этот момент, момент, чтобы вспомнить, задуматься и, возможно, даже простить.

Я опускаю защиту вокруг своего сердца.

— Я никогда не переставала любить тебя, Миха, ты был моим миром. Мне было шестнадцать, но ты был моей жизнью и моей целью. Возраст тут был ни при чем.

Я отстраняюсь и всматриваюсь в его светло-голубые глаза, которые наполнены чистыми, хрустальными слезами. Прежде чем я растеряю свое мужество, я всеми силами стараюсь найти свой голос.

— Можно я спрошу кое-что?

Миха вытирает мои слезы своим большим пальцем, и облегченно вздыхает.

— Конечно, можешь красавица, — с улыбкой говорит он.

Его чертова улыбка, о Боже, она меня убивает.

— Почему Эйс, а не Миха?

Помедлив какое-то мгновение, он скрывает виднеющуюся на лице гримасу боли и сожаления.

— Ты была единственной, кто звал меня по имени, — его взгляд опускается на мои губы, блестящие от пролитых слез. — Мое имя было только для тебя. Единственное, что я хотел слышать – как оно слетает с твоих губ. Тебя больше не было со мной, и я оставил эту часть себя с тобой. Эйс было просто заменой, как и любая другая девушка после тебя, — признается Миха и смотрит мне в глаза, чтобы оценить мою реакцию.

Я продолжаю пытаться понять, что он только что сказал мне, пробуя все это переварить. Зачарованно смотрю на его губы, а потом в глаза, и я задыхаюсь от того, что вижу в них. Наши глаза прикованы друг к другу, мы не отводим взгляд, будто внешнего мира не существует. Улучая момент, я быстро прижимаюсь своими губами к его. Соленый вкус наших слез тает на моем языке в тот миг, когда мои губы соединяются с губами Михи, мягкими и влажными. Еще один громкий всхлип покидает мое тело только от того, что я слышу стон мужчины, когда он с силой притягивает меня к своей широкой груди. Чувство, которое поглощает каждого из нас, можно описать только одним словом – вожделение. Отчаянная тоска рвется из нас наружу, а все благоразумие летит к чертям.

Я провожу руками по его волосам, а затем крепко хватаюсь за них, дергая его голову назад настолько, что наши губы разъединяются. Все мои эмоции облачаются в слова:

— Я так сильно ненавижу тебя, так долго… Господи, я отдала тебе всю себя, Миха… Я отдала тебе так много, больше, чем ты даже представить себе можешь.

Мои слова затихают, когда наши губы соединяются вновь. Притяжение между нами столь же мощное, как это было тогда. В тот момент, когда его гладкие, упругие губы прижимаются к моим, у меня внутри вспыхивает жаркое пламя. В животе трепещут бабочки, в то время как мои руки дрожат от неукротимого желания. Моя связь с Михой настолько нереальна, как будто наши тела все еще помнят друг друга. После всего этого времени, наши губы по-прежнему находят все те местечки для ласк, покусываний и облизываний.

От нас летят искры, когда наши губы знакомятся вновь. Миха обхватывает руками мой зад, прижимая меня к себе и создавая достаточно трения по своей ноющей эрекции. Каждое прикосновение разжигает огонь в моей пульсирующей киске напротив его очень твердого члена. Одежда, которая на нас надета, единственное, что отделяет Миху и меня от возможности получить желаемое, которое жаждут наши тела.

Чувственность его пальцев, ласкающих мои волосы, уносит меня в то время, когда мы сидели в его комнате, а наши занятия уступали место поцелуям. Воспоминания того, что он мог сделать со мной своими руками, вырывают из моей груди еще больше рыданий. Мой мозг воспроизводит в памяти более счастливое время, но какова была этому цена? Страдание, что я испытала, когда он уехал. Это напоминает мне о непреодолимом чувстве потери.

Снова ощущая свое горе, я знаю, что мои страдальческие рыдания напомнят ему те времена, которые лучше забыть. Миха нежно поглаживает мои щеки своими большими пальцами, стирая мои слезы.

— Ш-ш-ш-ш, красавица, ты со мной. Ты там, где должна быть, где всегда была.

Наше неровное дыхание замедляется, заполняя тишину моей комнаты.

Единственная проблема с его словами в том, что у них тоже есть цена, и та цена терпеливо ждет в соседней комнате. Наш невинный разговор вдохнул жизнь в страсть и сладострастные поцелуи. Я просто не могу поддаться этому, потому что в процессе причиню боль себе и кое-кому еще. Это неправильно, но если я буду отрицать то, что хочет мое сердце, то все будет разрушено.

— Черт, прости, Эл, — едва дыша произносит Миха. — Нам не следует этого делать, я притащил тебя сюда не за этим. Я просто хотел поговорить и попытаться вымолить у тебя прощение. В идеале, мы все могли бы стать друзьями.

Миха знает, что набит дерьмом, и я не уверена, зачем вообще он об этом говорит.

— Лиза – твоя подруга, не уверен, как даже начать понимать, насколько закручена эта ситуация, — поднимаясь на ноги, он подходит к окну и смотрит в небо. — Черт, у меня сейчас все перемешалось, Эл. Я чувствую… я знаю, что возможно, мне не стоит…

О, нет.

— Больше ничего не говори, — я поднимаюсь на ноги и останавливаю его. — Ты с Лизой, и кажется, вы оба счастливы. Мы уже в прошлом, там нам и стоит оставаться. Вопрос лишь в том, сможем ли мы в дальнейшем стать друзьями? Ведь естественно, что мы будем видеться друг с другом.

Я неохотно касаюсь своих зацелованных губ, и у меня такое чувство, будто они горят огнем. В моей голове витает мысль, что возможно сейчас, Миха и я могли бы по-настоящему быть вместе снова. Возможно ли это? Может ли это произойти? Боже мой, зачем я думаю об этом? Конечно, мы не можем. Слишком много всего произошло, чтобы когда-нибудь снова было это пресловутое – "мы".

Миха поворачивается и пристально смотрит на меня, пытаясь понять, о чем я думаю. Я все еще не верю своим глазам, что он здесь, и мое тело накрывает волна ревности. Мне известно, что чувствует к нему Лиза, но вопрос в том, что чувствует к ней он? Мысль, что, возможно, Миха любит ее, причиняет мне боль, и зеленоглазое чудовище хочет поднять свою безобразную голову. А еще есть Ник, что мне с ним делать? Я хочу начать рвать на себе волосы, когда осознаю, насколько сложной стала эта ситуация.

Миха раскрывает для меня свои объятия:

— Давай попробуем сделать это. Я хочу дружить с тобой, Эльза. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни любым возможным способом, каким только можно, и если это будет просто дружба, тогда хорошо, но если больше…

Он опускает свои руки, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Не уверена, что сейчас происходит в его голове.

Ошеломленная и, блин, почти потерявшая дар речи, я несколько раз открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит. Пытаюсь еще раз.

— Что ты имеешь в виду?

Очень медленно, он осматривает мое тело, а потом впивается взглядом мне в глаза.

— Только то, что сказал. Если я не могу иметь большего, тогда мы будем друзьями.

— Ты бы хотел большего, со мной? Даже спустя все это время? — озадаченно спрашиваю я. Я бы солгала, если бы сказала, что эта идея не волнует определенную часть меня, но эта же часть чертовски напугана.

— Ты действительно спрашиваешь меня, по-прежнему ли я хочу тебя? Перестань, Эл, я только что сказал тебе несколько минут тому назад, что любил тебя. Твое место в моих руках, а не в его, — говорит он, направляя палец в сторону гостиной. — Возможно, это лажа, но если бы у меня был выбор… я выбрал бы тебя. Я всегда выберу тебя.

Задыхаясь, я хватаю ртом воздух, и прижимаю свои дрожащие пальцы к губам.

— А как же Лиза? — шепчу я.

Миха улыбается глубоко вздыхая.

— Мне нравится Лиза, и вплоть до сегодняшнего дня, мне казалось, что я испытываю к ней достаточно глубокие чувства. А потом неожиданно, девушка, которую я никогда не переставал любить, возвращается в мою жизнь. Трудно просто проигнорировать это, красавица.

Взглядом, он бросает мне вызов, а его губы манят меня так, что у меня кружится голова.

Я всхлипываю, а потом мой голос ломается:

— Мы не можем, — шепчу я, продолжая качать головой, потому что искренне с ним не согласна. — У тебя есть Лиза, а я была одинока и опечалена до прошлых выходных. Я сказала тебе последнее "прощай", и наконец, впустила Ника. Сейчас, я смущена и сердита, хоть и чертовски счастлива, что ты здесь передо мной. Черт побери, что мне с этим делать, Миха?

Я не могу устоять на ногах, и сажусь на свою кровать, не сдерживая дрожь, охватившую мое тело. У меня внутри разгорается битва. Как я могу просто отключить свои чувства к Нику, или просто уйти, зная, что Миха вернулся?

— Покажи мне, Эльза, — с тяжелым вздохом просит меня Миха.

В замешательстве, я резко поворачиваю голову, неуверенная в том, что он имеет в виду.

— Показать тебе что?

Он указывает на свое бедро.

— Свою татуировку. Ту, что ты сделала, чтобы меня не забыть?

О, нет, он подбирается слишком близко, черта с два, я покажу ее ему. Я не понимаю, как и зачем он запомнил болтовню Лизы о том, что я делала, но он в курсе всего.

Долго и пристально, я умоляюще смотрю ему в глаза.

— Я не могу, Миха, пожалуйста, не проси меня об этом. Это больше для меня, чем для кого-либо еще.

— Я разбит и знаю, как много боли ты испытала. Малышка, я хочу исправить это. Я хочу, чтобы ты дала мне шанс исправить всё.

Голос в моей голове кричит мне: "Черт, нет!"

— Не могу, — но знаю, что мое сердце одновременно вопит мне: "Глупая, проснись, наконец-то он здесь".

— Мне нужно хорошенько все обдумать, ведь наши решения повлияют не только на нас, но и на двух замечательных людей. Ты помнишь, что ты в отношениях с Лизой?

— Красавица, я здесь исключительно для тебя. Как я уже сказал, даже если мне доведется быть только другом. Я буду лучшим чертовым другом, который у тебя когда-либо был. Просто знай, я не покину тебя еще раз, никогда… снова.

Рукой Миха обнимает меня за плечо, это его способ доказать мне знать, что он серьезен. Я прижимаюсь лицом к его груди, закрываю глаза и глубоко вдыхаю аромат мужчины. Успокаивающий эффект, который он оказывает на меня, самый сильный, чем я когда-либо ощущала за пять долгих лет.

— Спасибо, что рассказал мне свою историю, но даже если теперь я знаю, что ты действительно любил меня, черт возьми, это причиняет мне огромную боль. Но, по крайней мере, сейчас я знаю, что не была сумасшедшей.

Просто знать, что он любил меня, уже дает мне малую толику удовлетворения.

Глубоко вздыхая, Миха произносит:

— Ты никогда не была сумасшедшей. Не было ни одного дня, когда я не думал о тебе. Пожалуйста, знай это.

— Хорошо.

— Я лучше вернусь обратно, прежде чем Ник выбьет дверь, — посмеиваясь, говорит Миха.

Поворачиваясь, я подхожу ближе, чтобы лучше видеть парня.

— Что, черт возьми, мы скажем им? — спрашиваю я, кивая в сторону гостиной.

— Ничего, — отвечает он, качая головой.

— Правда что ли? — удивляюсь я, хлопая себя по лбу.

— Давай просто преподнесем это так, будто мы говорили о том, что было пять лет тому назад. Все просто, — Миха целует меня в макушку. — Просто знай, у меня к тебе глубокие чувства. Я здесь для тебя, Эльза, всегда.

Я нежно отвечаю:

— Спасибо тебе за это, Миха, — а потом дарю ему свою самую искреннюю улыбку. Пока все идет не плохо.

— Просто помни, я здесь для тебя, если когда-нибудь ты будешь готова собрать кусочки того, что у нас было раньше. Не уверен, как все обернется с Лизой, особенно теперь, когда я знаю, что ты вернулась в мою жизнь. Просто помни, твоей вины нет в том, что с ней происходит. Я просто не могу пообещать, что она будет частью моего будущего.

Я не отвечаю, потому что у меня нет слов. Мое хорошее настроение исчезает. Откровенно говоря, мое сердце слишком переполнено противоречивыми эмоциями, чтобы беспокоиться еще и об этом. Прежде всего, я должна беспокоиться о собственном благополучии. Не поймите меня превратно, я не хочу причинять боль Нику или Лизе, но Михе нужно хотя бы попытаться выкинуть меня из своей головы. Любые обещания того, что могло бы быть, должны быть забыты. Слишком много всего произошло, и я боюсь, что поезд уже ушел… давно ушел.

Я согласна, что жить поблизости от него будет сложно, чем жить без него вовсе, но я должна оставаться сильной и помнить, что по какой-то неведомой мне причине, наши жизни пошли в разных направлениях.

Я наблюдаю за ним, как Миха медленно открывает дверь моей комнаты, а потом исчезает за ней, закрывая ее за собой. В тот миг, когда я слышу щелчок закрывающейся двери, то опять начинаю плакать. В ту же минуту моя дверь открывается вновь, но другая пара рук притягивает меня к теплой груди. Эти руки, хоть сильные и приятные, но не те, которые я ждала. Знать, что хорошо для тебя, и что хочет твое тело – две совсем разные вещи. Не так давно моим губам напомнили то, о чем они так долго скучали.

Сильно зажмуриваясь, я отчаянно цепляюсь за те ощущения, когда тело Михи прижималось к моему. Его губы ласкали мои, и его руки плотно прижимались к моей коже, пока он нашептывал мне на ушко ласковые слова. Внутренняя борьба и желание оттолкнуть этого мужчину, встречается с моей необходимостью и стремлением вместо этого, укрыться в его объятиях. Мне хочется сдаться, каждая моя клеточка мечтает и тоскует по тому времени, когда он контролировал мое тело. Мое ноющее сердце в сочетании с влагой между моих ног только доказывают, как сильно я хочу почувствовать его руки и рот на каждом дюйме своего тела. Однако мои размышления прерывают.

— Ты в порядке, Эл? Он не заморочил тебе голову, не так ли? — голос Ника кажется собственническим.

Из меня вырывается истерический смех, потому что я как раз думала о сексе с Михой, ведь это именно то, чего я хочу. Вот только Ник говорит не об этом. О, Боже, я должна выкинуть эту идею из своей головы сию же минуту.

Закусив губу, я пытаюсь сдержать свое разыгравшееся либидо. Мне нужно побыть одной, и мне нужно, чтобы Ник ушел, чтобы я смогла начать здраво рассуждать.

Изображая зевоту, я делаю вид, что хочу спать.

— Я в порядке, просто устала и хочу лечь в постель. Я морально вымотана.

— Хочешь, я останусь с тобой сегодня ночью? Лиза ушла с ним, — говорит Ник, в то время как в его взгляде вспыхивает надежда.

Он говорит в точности противоположное тому, что я хочу от него услышать.

Вздыхая, я понимаю, что он так сильно расстроен, что даже не может произнести его имя.

— Ты можешь называть его по имени, Ник. Он – Миха, и я не собираюсь разваливаться на части каждый раз, когда слышу его имя, — медленно и глубоко вдыхая, я умоляю его, — иди домой, мне нужно побыть одной.

Задумываясь на мгновение, он, наконец, все понимает.

— Ладно, — говорит он, кивая мне. — Я понял, просто позвони мне, если тебе нужно будет поговорить.

— Я позвоню, и спасибо тебе, Ник, ты всегда был рядом со мной.

Направляясь к двери, он останавливается и оборачивается.

— Я всегда буду здесь для тебя, — говорит он, как будто хочет сказать больше, но не может. Он в последний раз улыбается и выходит.

Наконец я одна. Внезапно, я осознаю, как же на самом деле одинока. Я срываю свою одежду, надеваю шорты и майку и забираюсь под одеяло. Свет выключен, и как в любую другую ночь я ищу утешения, глядя на яркое ночное небо. Лунные тени как проблеск жизни, ищущий пристанища в глубине тьмы моей жизни.

Я всегда находила покой в темноте. В тени мои слезы оставались незамеченными. Я могла развалиться на части, и никто бы об этом не узнал. Со временем, я обнаружила, что мне очень спокойно в темноте. Я могла скрыть, кем являлась, и никто не осудил бы меня и не посмотрел бы так, будто я кого-то разочаровала. Это была просто я, всегда одна и сама по себе. Годы одиночества помогли мне хранить свое сердце.

Сегодня ночью я не нахожу утешения, глядя на луну. Нет, сегодня ночью я чувствую себя раздетой, голой и разоблаченной. Я потеряна, не имея никакого представления, как вести себя рядом с парнем, которого любила так долго. Как я могу видеть его в объятиях своей подруги и не терять самообладания? Когда он будет прикасаться к ней, смогу ли я улыбаться и чувствовать себя хорошо? Будет довольно трудно сказать себе, что все в порядке, когда единственное чего я буду хотеть – это почувствовать на себе его руки.

Пытаясь заснуть, я чувствую приступ страха, потому что у меня нет ни малейшего представления о том, что делать. План быть счастливой от того, что моя подруга в объятиях парня, которого она обожает, но которого люблю я – проблема.

Когда я погружаюсь в сон, меня уносит в другом направлении. Меня охватывает дрожь, а из горла вырываются стоны. Я не понимаю, что происходит со мной во сне, пока не слышу это. Звук слабый, но постепенно становится все более отчетливым. Это плач младенца. Я знаю этот плач, который уносит меня назад в пятое апреля, ровно на четыре года назад в этот же день.

Глава 12

О, Боже, мышцы болят, у меня всё болит. Лицо бледное, пальцы сжимают простыни, глаза сжаты, и я чертовски хочу, чтобы кто-нибудь был рядом. Всё время, пока меня зашивают, я молча молюсь, чтобы пройти через этот день, не сойдя с ума. Мне очень нужно, чтобы рядом был кто-то, кто держал бы мою руку, говоря мне, что всё будет хорошо. Я хотела в это верить, но бесцветные взгляды и менее чем тёплые улыбки вокруг ни капельки меня не успокаивали. Моё тело дрожит, как осиновый лист, каждый рывок стежка напоминает мне, насколько я была раскрыта, и это почти заставляет меня учащенно дышать.

Слыша его плач, я отчаянно пытаюсь взглянуть на него. Они сразу же забрали его, как будто он вообще не мой. Они знают, что от него отказываются для усыновления, и я задыхаюсь от вероятности, что они, возможно, никогда не позволят мне его увидеть. Его ручки и ножки двигаются в хаотичном беспорядке, каждый крик, вырывающийся из его ротика, пронзает моё сердце, как кинжал. Он не простой малыш, нет, этот малыш мой. Неважно, что это лишь на короткое время.

Каждая слеза, стекающая по моим щекам, наполнена радостью и болью, каждая наполнена тяжёлой необходимостью принять то, чего никогда не будет. Я одна, испугана, и в данный момент моё сердце разрывается в клочья. После всего этого времени осознание того, что это мальчик, причиняет мне невыносимую боль. А мысль о том, что у Михи есть сын, расстраивает меня ещё больше. Я представляю себе их вместе, держащихся за руки, играющих в мяч. Понимая, что этого никогда не произойдёт, я медленно пытаюсь отодвинуть свои эмоции прочь. Чтобы пережить это в одиночку, я должна буду изо всех сил стараться заглушить все свои эмоции, которые, без сомнений, будут обрушиваться на меня волнами снова и снова.

Прорвавшись в этот мир, он заявил о своём присутствии. Он был энергичным и полным жизни. Копна волос на головке – всё, что я выхватила из нескольких взглядов на него. Медицинский персонал обращал на меня мало внимания, точнее, вообще не обращал. Они просто понесли его оценивать по шкале Апгар, даже не остановившись, чтобы дать мне узнать о его состоянии. В отличие от большинства остальных матерей в родильном блоке, у меня не было ни мужа, ни парня, со мной не было даже мамы.

Нет, мои родители приняли это решение за меня. Они пришли в ярость, когда я сообщила им, что действительно забеременела в шестнадцать лет. Они неоднократно говорили мне, что я была слишком юной для ответственности воспитывать ребёнка одной. Я никак не могла ухаживать за ребёнком, когда сама ещё не перестала им быть. Отъезд Михи вынудил меня делать это самостоятельно. Он уехал прямо перед тем, как я узнала. Потрясённая, удивлённая и до безумия перепуганная, я надеялась, что смогу найти утешение и понимание у родителей. Ну, я была неправа, кроме того, я единственный ребёнок в семье, у меня больше никого не было. Это заставило скучать по моим дедушке и бабушке ещё больше. Моя бабушка, Фэй, встала бы на мою сторону без всяких вопросов, но моя реальность была несколько иной. Близких друзей я не имела, а всё свободное время я проводила с Михой.

Я не была готова взглянуть в лица родителей, никакое количество времени не могло подготовить меня к этому. Сказать, что я была разочарована… что ж, это было бы на порядок выше того, что чувствовали тогда они. Не проявляя и грамма понимания, они сообщили мне, что мой малыш будет их грязным маленьким секретом. Они разработали план, чтобы в дальнейшем не смущать себя. Спустя несколько дней они перестали препираться друг с другом и объединили силы, чтобы изолировать меня от моей жизни, насколько мне было известно.

Они перевели меня на домашнее обучение, а к тому времени, когда у меня появился живот, отправили меня в дом моей тётушки Пегги, почти за пятьдесят миль оттуда. Они называли это "шестимесячным отпуском". Кого, чёрт побери, они разыгрывали? Это не было шестимесячным отпуском. Я была изолирована четырьмя стенами своей комнаты, конечно, стерильно белыми. Большинство дней я скрывалась, смотря телевизор или читая книги. Когда моя дорогая тётушка возвращалась с работы домой, я шла прямиком в свою комнату. Так было меньше стычек. Дни тянулись долго, а ночи ещё дольше. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. Они планировали прятать меня до тех пор, пока я не рожу ребёнка и не отдам его в агентство по усыновлению. Моя тётушка, в лучшем случае, воспитанная, проявляла такую же добросердечность, как и мои родители. Пегги искренне согласилась с ними. Для неё я была распутной девчонкой, которую испортил парень постарше. Но в действительности они ошибались. Я была влюблённой девочкой, и да, хотя и не запланировано, это всё-таки произошло. В жизни всякое случается и не всегда всё идёт по плану.

Я пыталась снова и снова объяснить, что Миха – не просто юношеское увлечение. Он был моей второй половинкой, я знала это, и даже объяснила это самому Михе однажды днём. Причина, по которой я была в этом уверена, проста: я всегда верила, что, когда я найду свою родственную душу, свою причину чтобы дышать, я почувствую всё это до самых костей. Это чувство не так уж легко отодвинуть в сторону или выбросить вон. Оно там, и оно растёт до тех пор, пока не достигнет твоей души, навсегда оставляя свой след. Миха сделал всё это и даже больше. Никакое количество времени и пространства между нами не может задеть или изменить то, что я чувствовала к Михе Тейлору. Попросту говоря, он был единственным. И всё равно, шестнадцать мне лет или шестьдесят, я знала, что это правда.

Факты были неопровержимыми, а любящая пара будет учить моего маленького мальчика всем тем вещам, которым не сможем Миха и я. Они будут вытирать его слёзы, когда он плачет, учить его ходить и писать. Думаю, он вырастет вылитым Михой. Хотя мне и грустно немного, эта мысль успокаивала меня на протяжении последних нескольких месяцев одиночества. Наш малыш не мог быть с нами, но, по крайней мере, он жив. Просто знать, что он где-то там, означает, что Миха и я существовали. Мы любили друг друга достаточно, чтобы создать его. Он – моё доказательство того, что любовь существует.

Позже, той ночью, моя депрессия и рыдания прорвались сквозь моё тело в приступе лихорадки. На протяжении всей моей беременности у меня не было ни единого момента без чувства любви или ощущения быть желанной, это оставило свой отпечаток. Теперь шрамы снаружи соответствовали шрамам внутри. Теперь я потеряла мою последнюю связь с ним... ушедшим навсегда. В мой последний триместр я проводила время, проводя руками по своему животу размером с баскетбольный мяч, зная, что часть Михи была во мне. Это родство и связь сохраняли мне спокойствие, когда я чувствовала, что моё сердце и душа теряли связь с реальностью.

Моя дверь потихоньку открывается, когда входит моя медсестра, Алиша Харкинс, останавливаясь, чтобы оглянуться и увериться, что она вошла в мою комнату незамеченной.

— Эльза, милая, я бы не смогла простить себя, позволив им забрать твоего сына, не дав тебе подержать его хотя бы раз.

Подойдя к моей кровати, она, как будто само собой разумеющееся, вручает мне малыша, которого бережно держала в своих руках. Мои глаза сдерживают слёзы нервозности, а дыхание останавливается, когда я вижу малыша в розовой шапочке. Я озадачена, потому что моё сердце желает малыша, но не этого. Моё сердце тоскует по мальчику. Глядя на неё в полном замешательстве, я озадачиваюсь, почему она перепутала младенцев. Неужели она забыла, что у меня был мальчик? Глядя на неё, я качаю головой и спрашиваю:

— Я не понимаю, зачем Вы принесли мне эту малышку?

Я понижаю свой голос, чтобы не разбудить младенца у неё на руках.

Её глаза наполняются слезами.

— Нет, милое дитя, это твой малыш. Агентство по усыновлению заставило нас надеть на него розовую шапочку, чтобы ты не смогла забрать его, если бы пришла в детскую комнату. Это стандартный протокол в подобных ситуациях. Этот малыш – твой. Ему нужно узнать его настоящую маму, прежде чем агентство заберёт его утром.

Она едва закончила говорить, когда её слёзы закапали вместе с моими. Знаю, что она, скорее всего, ставит на карту свою работу ради… чего? Шестнадцатилетней девушки? В данный момент я не смогла бы полюбить её ещё больше. Сколько ей ни говори, как безмерно я благодарна, этого было бы недостаточно. И никакие объятия не смогли бы это выразить.

— Боже мой, Вы сделали это для меня? — спрашиваю я, не отрывая своих глаз от моего малютки. — Он такой красивый.

Должна признать, он был прелестен, как нераспустившийся бутон. Нежно покачивая его в своих руках, я провожу своим пальцем по его маленькой ручке. Сию же минуту он чувствует моё прикосновение, протягивает ручку и хватает меня. Сила его хватки вызывает новый поток слёз и трепета, когда меня омывает, похоже, каждая эмоция. Он держится за мой палец, как будто это его спасательный круг, я никогда не забуду это чувство. Никто не отнимет у нас это мгновение: ни мои родители, ни врачи – никто. Это мой момент наслаждения, мой сын, мой маленький мальчик. Я наблюдаю за тем, как он сжимает мой палец, и мне чертовски это нравится, а мой сердечный ритм взлетает к небывалой высоте.

Мои когда-то текущие слёзы горя превратились в счастье. Прижимая его ближе к себе, я целую его головку и вдыхаю его аромат новорождённого. Моё тело легко узнаёт его, оно болит за него. Напряжённость жжёт живот, моя матка сокращается, а груди пульсируют, они так сильно болят. Я не теряю ни минуты, рассказывая ему, как сильно я его люблю, как сильно ненавижу то, что его заберут от меня. И я ещё больше разбиваю себе сердце, рассказывая ему о его отце. Когда с моих губ срывается имя Михи, я терзаюсь тем фактом, что он не имеет ни малейшего представления о том, что у него есть сын. Боже... Миха... пожалуйста, прости меня за то, что меня заставляют сделать... Знай, у меня не было другого выхода.

Пока мой разум поглощён Михой, я смотрю в глаза своего сына и надеюсь на каждую каплю силы, потому что я должна рассказать ему то, что Миха никогда не сможет.

— Однажды ты будешь таким же, как твой папа. Он самый замечательный человек, которого я знаю. Он не знает о тебе, но я уверена, он любил бы тебя так же сильно, как и я.

Мои постоянные, обильно текущие слёзы мешают разглядеть его милое маленькое личико. Его щёки такие большие, что он похож на херувима. Слегка посмеиваясь, я вспоминаю свои детские фотографии. У меня были такие же щёки. Он прелестный, просто чертовски безупречный.

Медсестра Харкинс вряд ли скажет хоть слово, она позволяет нам иметь это непрерываемое время. Выйдя из комнаты, она периодически возвращается, чтобы проверить нас. Она даже позволила мне покормить его, пока смотрела за другими своими пациентами. Она действительно ангел.

— Ох, милая, каждый день я вижу множество новых матерей. Большинство дней это самая лучшая работа, которую можно иметь – видеть, как в этот безумный мир приходит новая жизнь. К сожалению, к некоторым из тех новых мамочек у меня нет большого доверия. Мне сложно выразить это словами, чтобы правильно это объяснить. Самое сложное – быть в тот момент более взволнованной, чем не такая уж радостная мать, которой ты помогаешь. Такие ситуации редкие, но они случаются. Однако ты – исключение. Это горечь, больше трагедия. Всё в одиночку, не имея рядом совершенно никого. Я не знаю твою историю, тебе и не нужно рассказывать её мне. Это написано у тебя на лице, в твоих глазах, и это выплёскивается наружу с каждым словом, которое ты говоришь своему сыну. Ты бы стала потрясающей матерью, и, надеюсь, однажды ты ею станешь. Сейчас, правда, у Бога другие планы. Ты делаешь, что можешь, дитя, и я так горжусь тобой. Требуется чертовски много мужества, чтобы сидеть здесь, зная, что ваше с ним время ограничено, но ты убедилась, что он знает, как сильно ты его любишь. Держи это при себе, всегда.

***

Хватая ртом воздух и обливаясь потом, я сажусь прямо на своей постели и тянусь к своему горлу. Мне не снилась эта ночь некоторое время, но, уверена, встреча с Михой – причина того, почему сегодня ночью это произошло. Как мне ему рассказать? Объясниться или промолчать? Я теряюсь в догадках и сейчас не хочу думать об этом. Мне очень нужно прилечь и вспомнить, каково было держать его на своих руках, как он потянулся к моему пальцу. Я просто сделаю то, что сказала мне медсестра Харкинс... "Держи это при себе, всегда".

Закрывая глаза, я шепчу:

— Спокойной ночи, Майкл, мой малыш, мой сыночек... всегда и навсегда.

Глава 13

Не удивительно, что на следующее утро я отпросилась с работы, ссылаясь на своё плохое самочувствие. Доктор Дэвис, как обычно, был обеспокоен и велел мне отдыхать. Я сказала ему, что всю ночь не спала и плохо себя чувствую. По крайней мере, эта часть была правдой. Я провела весь день в постели с выключенным телефоном. Никто не удосужился выяснить, что со мной, и я была благодарна за это, потому что мне нужно было побыть одной.

К сожалению, последующие дни таким спокойствием не отличались. Ник без конца названивал и навещал меня всякий раз, как только мог. Лиза пыталась быть вежливой, хотя такое редко бывает. Она даже держала дистанцию на работе. Все в офисе могли легко заметить видимую напряжённость между нами. Хотя я и словом не обмолвилась. Иногда лучше ничего не говорить. Миха оставил меня в покое, и сказать, что я успокоилась, было бы преуменьшением.

Каждый день я просыпалась, ходила на работу, даже ужинала с Ником несколько раз, главным образом потому, что он продолжал твердить мне об этом. Потом я выяснила, что ложусь спать одна, продолжая разочаровывать его. Я не чувствовала никакого желания близости с ним или с кем-либо другим. Мне просто нужно было моё пространство. Мало-помалу, казалось, я забираюсь назад в темноту, откуда я так сильно старалась сбежать.

Я пережила самую долгую, самую неловкую неделю в истории. Вынужденные есть, спать и работать в этом причудливом водовороте судьбы, Лиза и я оказались в довольно ошеломляющем положении. Первые дни после той ночи, когда Миха оставил меня одну в моей комнате, лишили меня дара речи и вконец запутали. Казалось, все мы ходили по яичной скорлупе, потому что каждый боялся задеть чьи-нибудь чувства. Либо так, либо никто из нас не знал, что, чёрт побери, друг другу сказать. Я буду придерживаться последнего. Так как понятия не имею, что сказать моей соседке по комнате. В ней бурлит эта нервная энергия, которая начинает сводить меня с ума. Ник, в лучшем случае неприветливый, медленно отдаляется от меня, и, главным образом, я позволяю ему это.

Уверена, Миха не рассказал Лизе о нашем поцелуе, потому что, если бы он сделал это, к настоящему времени она бы уже сказала мне что-нибудь. А чтобы ухудшить ситуацию ещё больше, она пригласила Миху и Ника на ужин. Так как Лиза может приготовить только жареные сандвичи с сыром, сделать ужин вызвалась я. Но у меня есть скрытая причина. Я подумала, что готовка займёт меня. А чем более занятой я буду, тем меньше вероятность неловкого разговора с Михой. Дерьмо, эта ночь будет отвратительной. Я могу только представить, как тяжело будет находиться с ним в одной комнате. Единственное, что в состоянии делать мой мозг – это помнить тот чёртов поцелуй. Клянусь, мои губы до сих пор покалывает от воспоминания вкуса его обжигающих губ. Господи Иисусе!

Стук в дверь предупреждает меня, что самая неловкая ночь вот-вот начнётся.

Хлопоты на кухне, как я и планировала, до сих пор приносят свои плоды. Мои чёртовы нервы заставляют меня смущаться и постоянно поглядывать через плечо, доставая из холодильника салат и помидоры. Проигрывая у себя в голове любимую песню, я пританцовываю и насвистываю, не замечая, что моё уединение на кухне нарушено.

Потирая руки, Ник выглядит готовым помогать мне, а не находиться в другой комнате.

— О, я могу помочь тебе нарезать салат?

Не могу удержаться, чтобы не улыбнуться его приятному лицу. Он притворяется взволнованным, хотя даже мы чувствуем себя неловко. Я так рада, что он здесь. Он производит на меня тот успокаивающий эффект. Взяв нож, он помогает мне закончить салат. Мы смеёмся, болтая. Я дорезаю остатки сельдерея и замечаю, что он прислонился к столу, наблюдая за каждым моим движением. Ладно, это совсем не помогает моим нервам.

Я не обращаю внимания на его взгляд.

— Я закончила, спасибо тебе за помощь. Ты можешь просто стоять здесь и таращиться на меня или присесть. Странно, они смотрят телевизор, — шепчу я, указывая ножом в сторону гостиной. — А ты стоишь на кухне со мной.

— Указывающей вокруг этим ножом, хотя мысли только о нём, — вздохнул Ник довольно громко. — Необходимость быть честным заставляет меня нервничать, — говорит он, покусывая свою нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

Его попытка пошутить довольно забавная, но не в этот раз.

— Не беспокойся, — я одариваю его полуулыбкой. — У меня нет желания порезать что-нибудь ещё, кроме салата.

— Ух, пожалуйста, — говорит он, закатывая глаза.

Уронив нож на стол, я говорю:

— Попробуй пообщаться, поговорить, повеселиться.

Просто произносить слово "повеселиться" кажется странным. Кто, чёрт побери, думает, что это весело, когда всё больше похоже на пытку? В тоже время мы смеёмся.

Неожиданно входит Лиза. Ну, это больше похоже на топот её ног.

— Ладно, это не работает. Мы там, а вы двое прячетесь на кухне. Идея была для всех нас, чтобы мы поладили друг с другом и нашли общий язык. Я хочу, чтобы все мы здесь были друзьями.

Она обращается к Нику, но её глаза сосредоточены на мне. Что я могу сказать? Я – повар. Я там, где и должна быть.

Открыв рот, чтобы что-нибудь сказать, мои глаза встречаются с Михой, подходящим позади Лизы, скорее всего заинтересовавшись, о чём это мы говорим.

— Эй, — убеждаю я, поднимая вверх свои руки. — Я готовлю всем ужин. Я не прячусь и никого не избегаю. Если вы все хотите поболтать, вперёд, но не стойте у меня на пути. Мне нужно сделать чесночный хлеб.

— Люблю твой чесночный хлеб, Эл. Я помню его, как ни странно, — выпаливает Миха. Единственной проблемой является тот факт, что с тех пор, как я делала это для него, прошло много лет.

Все глаза устремляются на него, но он не обращает на это внимание.

— Эй, простите, но это правда. Несколько раз она делала его для меня в моём доме. Вся моя семья ела его.

Его объяснение добавляется к шоку и озадаченным выражениям лиц, направленных на него.

— Смотрите, — выходит из себя Миха, явно недовольный. — Если мы все собираемся быть рядом друг с другом, то нам нужно преодолеть тот факт, что Эльза и я знаем друг друга. Глубина наших отношений не важна.

Сказанное им действительно имеет смысл, поэтому я киваю, соглашаясь. А кое-кто очевидный и не согласный, как оказывается, стоит рядом со мной, и он действительно не рад. Его кулаки плотно сжаты, он покачивается из стороны в сторону и выглядит так, будто готов начать драку. Я приготовилась ко всему, чтобы ни собирался сказать Ник.

— Да, — незамедлительное рычание Ника не удивляет меня. — Если ты веришь во всё это дерьмо, браво! Знание того, что ты спал с обеими моими подругами, просто не укладывается у меня в голове.

Честность Ника заставляет эту ситуацию казаться намного хуже. Зачем он об этом заговорил? Мы даже не сможем добраться до ужина. Судя по лицу Лизы, он завел её.

— Иисус, Ник, — Лиза настолько в шоке, что хлопает его по груди. — Спасибо, что напомнил мне. Твою мать!

Легко понять, что её разум выходит из-под контроля от того факта, что у меня были отношения с её парнем. Поверьте мне, я проигрывала это в своей голове. Зная, что у Михи была интимная близость с ней после того, как мы были вместе, эту пилюлю сложно проглотить. Не важно, сколько времени прошло. Я решаю ускорить этот процесс и подвести этот вечер к концу без кровопролития. Чем быстрее мы поедим, тем быстрее мы сможем назвать это вечером.

И, как я и предсказывала, эта ночь – крушение поезда в процессе изготовления. Все замолчали. Это сводит меня с ума.

— Этот ужин просто классный. Именно то, что нам нужно, уже чувствуется любовь.

Мой сарказм очевиден, когда я намазываю масло на хлеб, добавив больше чеснока, чем предполагала.

Миха начинает смеяться так громко, что мы все поворачиваем свои головы к нему, как будто он сошел с ума, но я не могу удержаться, чтобы не присоединиться к нему. Конечно, Лиза и Ник даже не улыбнулись.

— Чёрт, это классика, — говорит Миха, заканчивая сильно смеяться. — Эй, вы двое. Эльза и я успокоились. Если бы вы оба завелись немного покрепче, то могли бы взорваться.

Рот Ника открывается от потрясения:

— Действительно чертовки смешной чувак.

Щёлкнув рукой, Миха пропускает мимо ушей его комментарий.

— Ничего смешного, просто пытаюсь понять, сработает это дерьмо или нет, — подняв брови, заканчивает Миха, пожимая плечом.

Повернувшись, чтобы уйти из кухни, Лиза оглядывается через плечо:

— Я потеряла свой аппетит.

Я хочу наорать на неё, потому что, для начала, это была её идея.

Все меня раздражают, Миха и Ник впиваются друг в друга сумасшедшими противостоящими взглядами. Я пытаюсь держать себя в руках и не сорваться, поэтому закусываю свою губу так сильно, что вот-вот пущу себе кровь. Я хочу привлечь их внимание, поэтому довольно громко роняю свой нож. Моя уловка работает идеально. Все пары глаз устремляются в мою сторону.

— Сели, чёрт побери, — резко говорю я сквозь зубы. — Все будут есть эту потрясающую еду, и вам всем она будет нравиться. Мы будет вести нормальную беседу, будто давно не видевшиеся друзья, и будем вести себя, как цивилизованные люди. Усвойте это. Если здесь кто-то и огорошен, то это я, но я спокойна, как удав, поэтому займитесь этим.

Я лгу сквозь чёртовы зубы, но мне пришлось солгать, чтобы пережить этот чёртов вечер.

Продолжая с моим менее чем дружелюбным отношением, я добавляю:

— Ник, накрывай на стол. Лиза, хватай салат. Миха, просто сядь и наслаждайся.

Кажется, это работает, потому что все они без споров просто кивают головами.

Мы – четвёрка, сидящая за столом – граничим с тем, чтобы ощущать такие же неудобства, как на обычном стоматологическом осмотре. Ведётся светский разговор, но, честно говоря, это просто-напросто любезности.

— Итак, Лиза, как работа? — спрашивает Ник.

Серьёзно? У меня отвисает челюсть. Ему так неудобно, что он спрашивает её о работе?

Натянутая улыбка, которую она посылает в ответ, такая же нескладная.

— Спасибо, хорошо. Как твоя?

Он отвечает ей так доброжелательно, что это отвратительно. Мне хочется блевать, но краешком глаза я вижу Миху, сдерживающего улыбку и качающего головой. Он пытается придумать, что сказать, в этом я уверена по выражению его лица.

— Ужин был сказочным, Эл. Я объелся, — говорит Миха, поглаживая свой живот. Вместо того чтобы остановиться на этом он покусывает губу, чтобы сдержать смех, с какой-то неуверенностью в глазах. Боюсь, что он не закончил, да, многое случится.

— Спасибо, что пригласила меня на ужин и приготовила для всех нас.

Тёплые слова и искренняя улыбка, которую он дарит мне, почти плавят моё сердце.

—Ты сделала хорошее дело, — его радость блекнет при взгляде на Ника. — Я знаю, у вас нет желания сидеть сейчас здесь, и, честно говоря, у меня тоже. Это чертовщина какая-то, не важно, с какой стороны на это смотреть.

Ник добавляет:

— Ты прав.

Его замечание менее чем проницательное.

Я не смею смотреть кому-либо в лицо. Вместо этого я пялюсь на свою едва съеденную порцию на тарелке. Мои внутренности скрутило, нервы на пределе, и чтобы ухудшить и без того тяжёлое положение Миха начинает поглаживать под столом мою ногу. Он сидит слева от меня, и в тот момент, когда чувствую, как его тёплая рука начинает ласкать мою ногу, я едва не подпрыгиваю. В ту минуту, когда я делаю попытку двинуться, он сжимает свою руку, заставляя меня остаться там, где я сижу.

Никто не замечает моего внезапного движения. Лиза занята потиранием своих висков, а Ник буравит взглядом потолок, без сомнения, проклиная себя. Никто не смотрит на Миху или меня, если уж на то пошло. Слава Богу!

— Эй, — говорит Миха, оставляя свою руку покоиться на моей ноге. — Это правда. Мой мир перевернули вверх дном. Мы все почувствовали это, давайте не будем притворяться. А сейчас вопрос таков: сможем ли мы преодолеть это? — помедлив минуту, но не дождавшись от кого-либо хотя бы слова, он продолжает. — Вы трое долгое время были друзьями, и меньше всего мне хочется разрушить это. Если я должен буду уйти, то я сделаю это.

— Это мысль, — говорит Ник, хлопая рукой по столу.

— Что ты говоришь, Эйс? — кажется, Лиза вернулась на Землю.

Громкий стон вырывается из горла Ника.

— Можем мы все просто называть его по имени? Как бы то ни было, глупо называть его Эйсом.

То, как он произносит "Эйс", неприятно. Я уверена, он сделал это, чтобы достать Миху.

— Что значит глупо? Это-то тут причем? — огрызнулся Миха, как я и предполагала.

— Дерьмо, — сказала Лиза, но её глаза задерживаются на нём, вопрошая, ответит ли он на вопрос.

У него нет шанса ответить, потому что Ник всё ещё гнёт свою линию.

— Просто это кажется мне глупым, приятель. Я не понимаю этого, — бросая свою салфетку на стол, допрашивает Миху Ник.

— Это все из-за Эльзы, Лиза, — говорит Миха, обращаясь к Лизе, а не к Нику. — После того, как я уехал из дома и поступил в Академию, я стал называться Эйсом.

— Почему?

Её глаза полны любопытства.

Оставив мою ногу, Миха потирает затылок. Могу сказать, что он нервничает и похож на идиота, мне хочется успокоить его. Опустив руку под стол, я осторожно хватаю его за бедро. Невинный жест предполагал только приободрить его. Взгляд, который он посылает мне в ответ, мягкий, но когда его светло-голубыми глазами овладевает неуверенность, в них появляется сомнение. А потом я чувствую, как его рука накрывает мою. Моё сердце не может удержаться, чтобы не начать учащенно биться. Он нежно переплетает свои пальцы с моими. Наши руки ищут поддержки друг у друга, как мы всегда делали. Этот небольшой жест всего лишь частица того, что кажется естественным для нас, для прежних нас, как бы то ни было.

Наши невысказанные слова убедительно свидетельствуют о той чрезвычайно сильной связи, которая у нас есть. Наши души поют мелодию, знакомую только нам. Мои зубы впиваются в нижнюю губу, а глаза наполняются слезами. Расскажет ли он ей правду, почему он больше не назывался Михой? Ради неё, надеюсь, что нет. Что касается меня, возможно, я изнемогаю, чтобы ещё раз услышать его причину.

Подыскивая правильные слова, он пристально изучает вопрошающие глаза Лизы. Он начинает и несколько раз останавливается, всякий раз делая паузу. Когда он начинает говорить, это звучит нежно и мило.

— Уехав, я понял, как сильно скучаю по тому, что я чувствовал, когда Эл произносила моё имя, — говорит он с абсолютной честностью.

О, Господи, он собирается рассказать ей правду. Смертельной хваткой сжимая своими пальцами его, я пытаюсь привлечь его внимание, чтобы попросить его остановиться. Не причинять ей боль правдой. Единственная проблема – мой жест может быть также расценён как знак поддержки. Что это нормально, рассказать ей правду. Чёрт. Затаив дыхание, я настраиваю себя на всё, что слетает с его губ.

— Когда я уехал, старый я остался позади. Мне хотелось слышать своё имя, исходящее из её уст. "Эйс" стало заменой. Я потратил годы, вспоминая, как она повторяла моё имя, зная, как оно произносилось самым сладким голосом, который я когда-либо слышал.

Он говорил так нежно и чрезвычайно мило, как будто обнажал свою душу, будучи совершенно честным с ней. Миха не лжёт, даже когда сделать это было бы проще всего. Как можно не попасть под его чары? Видеть его здесь, слышать его милые слова, держать его за руку под столом – нет слов, чтобы объяснить, что я чувствую к нему прямо сейчас.

Я изо всех сил держусь за его руку, моё тело дрожит, когда слёзы достигают моих губ. Отчаявшись прекратить это, я пытаюсь встать и выйти из-за стола. Мне нужна передышка. Только Миха не позволяет этому случиться, он крепко держит меня под столом. Я застряла здесь, поэтому быстро смахиваю слёзы со щеки второй рукой. Ник протягивает мне салфетку. Чтобы не раскрыть отказ Михи отпускать мою руку, я беру её у Ника свободной рукой.

— Ты всё ещё любишь её, не так ли?

Вопрос Лизы больше похож на утверждение, чем на вопрос. Её глаза ни разу не покинули явно потрясённое лицо Михи.

Он незамедлительно любезно отвечает:

— Я не знаю, переставал ли когда-либо любить её, та часть моего сердца была закрыта в течение многих лет. Я никогда не знал, увижусь ли с неё снова, — его голос ломается, заставляя глотнуть коктейля. — Эта неделя была самой трудной в моей жизни, второй после недели, когда я уехал из города и... покинул её.

Его глаза медленно оставляют Лизу, чтобы задержаться на моих, прежде чем меня поражает его очаровательно милая улыбка.

Положив руки на стол, Ник наклоняется ко мне поближе.

— Ты всё ещё любишь его, Эл? — любезно спрашивает он.

Моя голова раздумывает над его вопросом. Не в состоянии сконцентрироваться на чём-либо или на ком-либо, я спрашиваю себя: "Как, чёрт побери, мне нужно ответить на это?" Что должно ответить – моё разум или моё сердце? Я сама-то знаю ответ?

— Что?

Слово проскальзывает сквозь мои губы, но именно моим глазам трудно сосредоточиться на противоречивом лице Ника.

— Просто будь честной со мной, — его слова искренние, в них нет ни грамма злости. — Мы все заслуживаем знать, что ты чувствуешь, так как Миха довольно много выложил о своих чувствах к тебе.

Как такое возможно, неужели это правда? Сейчас я не могу доверять себе, не могу поверить во что-либо, неужели я правильно его поняла?

Боль и печаль – единственные эмоции, с которыми я привыкла жить все эти годы. Сейчас обе эти эмоции закипают, готовые пролиться с каждой новой слезой, стекающей с моих глаз. Из моего горла вырываются рыдания, и я отчаянно ищу способ рассказать им о своих чувствах, хотя совершенно не уверена в них. Сказать, что я в замешательстве – ничего не сказать.

— Я не знаю, как должна себя чувствовать.

Внезапно в моей голове возникает вихрь эмоций, желающий увидеть, кто займет верхнюю строчку в моём сердце. Вынужденная объяснить своё состояние после пяти долбаных лет, я чувствую не только боль, но и злость. С тех пор, как в мою жизнь вернулся Миха, прошёл слишком короткий промежуток времени. А они ждут, что я точно буду знать, какие чувства испытываю. Они не понимают, что не всё в мире настолько ясное, не всё в нём делится на чёрное и белое... иногда вещи бывают серыми.

— Я не уверена, — это самый честный ответ, который я могу им дать. — Когда ты любишь кого-то так, как я, это нелегко забыть.

Переводя свой взгляд между Ником и Лизой, я стараюсь не показаться стервозной или грубой. Миха молчит, но втайне от посторонних глаз держит мою руку мёртвой хваткой.

Я продолжаю:

— Очевидно, моя боль ни для кого не секрет, поэтому я не могу лгать и говорить, что чувствую себя замечательно. Всё не так, и у меня нет ответа для тебя, потому что я не знаю.

— Эл, — Ник пытается успокоить меня, протягивая свою руку, чтобы положить на мою. — Никто не ожидает, чтобы кому-нибудь из нас было хорошо. Но нам нужно быть достаточно честными, чтобы сказать, что всё изменилось, — отвечает он, подолгу задерживая свой взгляд на каждом из нас, прежде чем остановиться на Михе.

— В ту минуту, когда ты снова появился в её жизни, я понял, что всё изменится. А почему нет? Та Эльза, которая, в конце концов, избавилась от тебя и позволила мне войти в свою жизнь, исчезла в тот миг, когда её взгляд упал на тебя. По тому, как она смотрела на тебя, даже слепой мог увидеть, как сильно вспыхнула её любовь к тебе. Меня это не радует, но также я не могу препятствовать своей подруге в любви всей её жизни. Независимо от того, что я об этом думаю.

— Я не могу... простите.

Лиза выскакивает из-за стола и выбегает через парадную дверь, не потрудившись закрыть её за собой.

Не мешкая ни секунды, Миха встаёт.

— Лиза, подожди.

Он больше ничего не говорит, просто следует за ней.

Ник остался пялиться на свою тарелку с непроницаемым выражением лица. Я так и сижу, положив руки на колени. Тепло, когда-то согревавшее мою руку, когда Миха её держал, теперь оставило лишь холод и одиночество. Слёзы рекой текут из моих глаз, и мною овладевает неожиданное желание уйти. Я встаю из-за стола, остро нуждаясь в горячем душе. Уверена, Ник поймет намёк и уйдёт. По крайней мере, я надеюсь!

Второпях, я раздеваюсь и включаю душ настолько горячий, насколько может выдержать моё тело. Забравшись туда, я позволяю воде пронзать мою кожу, охватывая эту боль. Мой тихий плач исчезает и стекает в канализацию вместе со слезами. Даже представить не могу, сколько раз я была в подобной ситуации... уходя плакать в душ. Слишком много, чтобы сосчитать.

Завернувшись в своё полотенце, я не могу не заметить, как опухли и налились кровью мои глаза. Просушивая волосы, я опускаю голову вниз, направляясь в свою комнату, даже не задумываясь об ужине и грязной посуде. Я собираюсь забраться под своё одеяло и остаться там на все выходные. К счастью, Ник понял намёк и ушёл после быстрого ухода Лизы и Михи. Я легко могу представить, как Ник, возможно, обескуражен в этот момент. Он чувствует зловещее предзнаменование того, что я не готова продолжать с ним отношения. Мне нужно примириться с Михой и тем, что это подразумевает. Только Бог знает, что происходит между ними сейчас. Уверена, для Лизы, было трудно слышать, как Миха признавался ей, что никогда не переставал любить меня, и проглотить эту пилюлю. Я не могу винить её. Бедняжка находится в самой гуще всей этой неразберихи между мной и Михой.

Когда темнота заполняет мою комнату, каждая слеза, стекающая с моих глаз, оставляет после себя лишь беспокойство. Я смотрю на свои часы и понимаю, что с ухода Лизы прошло уже три часа. То, как она ушла, вся расстроенная, расстраивает меня. Меньше всего я хочу причинить ей боль. Часть меня терзает чувство вины за всё это. Не думала, что смогу опуститься ещё ниже, но, похоже, я была не права.

И тут я слышу, как открывается и закрывается входная дверь... а потом щёлкает замок. Я расслабляюсь, вздыхая, и успокаиваюсь, потому что она дома и в безопасности. Но мне страшно, что она, возможно, не захочет видеть меня, поэтому я решаю остаться здесь и посмотреть, войдёт ли она ко мне.

Я тиха как мышка, слушая, как моя дверь медленно открывается. Моё тело повернуто спиной к двери, а глаза закрыты. Я надеюсь, она увидит, что я сплю, потому что у меня нет сил, чтобы заводить долгий разговор. Не сегодня ночью. Я задерживаю дыхание, ожидая, что она что-нибудь скажет или, ещё лучше, развернётся и уйдёт в свою комнату.

Пока ничего. Я понимаю, что мысленно отсчитываю секунды.

Издав неуверенный вздох, я чувствую, как моя кровать прогибается, так как рядом со мной кто-то присел. Похоже, я не смогу спрятаться от этого. Я поворачиваю голову и в блеске луча лунного света, попавшего на мою кровать, вижу, кто именно забрался в мою постель. Луна прекрасно выделяет моего посетителя, освещая его лицо.

— Миха, — шепчу я в полном шоке.

— Привет, красавица. Я должен был вернуться и проверить, как ты.

Мои глаза щурятся, когда я изо всех сил стараюсь взглянуть через его плечо.

— Где Лиза?

Его голова наклоняется в сторону, прежде чем он вздыхает.

— У меня, она в отключке. Слишком много выпила и вырубилась. Я взял её ключи и вернулся сюда, чертовски надеясь, что Ника здесь нет.

Я издаю робкое "Ах". Отвечая на его мольбу, говорю:

— Он ушёл, и я не ожидаю его возвращения в ближайшее время.

Глаза Михи расширяются, отмечая, что мои слова могли потенциально означать.

— Ушёл навсегда?

Да, он казался полным надежд!

Я киваю, плотно сжав губы.

— Было ошибкой думать, что мы когда-либо сможем стать чем-то большим, чем просто друзьями. Этого не должно было произойти, он видел это, как и я.

Впервые с тех пор, как в кадр вернулся Миха, я призналась кому-то, включая саму себя, что у нас с Ником никогда ничего не получится.

— Спасибо.

Миха не теряет времени даром, опускаясь своим телом на моё. Его руки обвиваются вокруг моих плеч, а его поцелуй настолько интенсивный, что трусики мокнут. Моя решительность совершенно расшатана, поэтому я охотно двигаюсь к нему. Я больше не борюсь с этим чувством, я буду наслаждаться тем, что снова так близка к нему. Протянув свою руку под моими коленями, он передвигает наши тела так, что я полностью оказываюсь под его твёрдым, как камень, телом. Его стоны и мои всхлипы – единственные звуки, которые раздаются по комнате.

С каждым своим вдохом он шепчет мне на ухо:

— Детка, я так скучал по тебе.

— Миха, — шепчу я в сказочном состоянии. — Неужели ты сейчас здесь, со мной?

Реальность его присутствия здесь вызывает во мне настолько сильные эмоции, что они выливаются в громкие всхлипывания. Моё тело дрожит, когда наконец-то отмечается тяжесть этого момента.

Миха берет мою руку в свою и ласково целует её.

— Да, красавица, и я больше никогда не оставлю тебя.

Его слова – музыка для моих ушей.

Ох, неужели это возможно?

— Как... а что насчёт Лизы?

Моя голова медленно проясняется. Всё, что я вижу в своей голове – это Лиза, и я паникую. Мысль причинить ей боль не очень приятна мне.

— Шшш, — говорит он, прижимая палец к моим губам. — Не сейчас, не сегодня ночью. Это о нас и том, что нам нужно. Что мы значим друг для друга. Боже. Пожалуйста, позволь мне любить тебя, Эл. Господи Иисусе. Позволь мне любить тебя так, как я мечтал делать это последние пять лет.

Я так потеряна, его слова возносят меня на новую высоту. Мой разум окутал туман, и единственное, на чём я могу сконцентрироваться – это его огромное тело. Он прикасается ко мне, целует меня, хочет меня. Я хочу его, он нужен мне, и моё тело жаждет вновь зажечь то, что мы когда-то имели.

— Уважаемый господин Миха, заставьте меня вспомнить, как хорошо это было. Ты нужен мне.

Я в таком отчаянии и нужде. Каждый болезненный крик, вырывающийся из моего горла, выражает горячее желание прикоснуться к нему. Я так невероятно отчаялась связаться с тем, что у нас когда-то было. Как, чёрт возьми, я могла думать, что смогу когда-либо почувствовать это с кем-то ещё?

— Я скучала по нас. Для меня невозможно было забыть это. Мне снова нужно это, Миха. Мне нужно почувствовать, как ты любишь меня. Мои мечты помнят каждый миг нашей ночи, проведённой вместе.

Покачивая своим телом на моём, он целует кончик моего носа.

— Я тоже никогда не забывал, это только ты, малышка. Никто никогда не мог занять твоё место в моём сердце и моей душе, Эльза. Я чертовски не могу сдержаться, как сильно я люблю тебя. Я никогда не терял надежду найти тебя снова.

Мы оба обнажаем наши души, глядя друг другу в глаза. Я не могу сдержать себя. Моё глубокое желание – убедиться, что он понимает, как сильно я по нему скучала.

— Я так долго жила в неуверенности, что же ты чувствуешь ко мне. И пыталась убедить себя, что ты любишь меня так же, как я люблю тебя.

Мне нужно вытереть свои слёзы, но Миха опережает меня. Он лишь целует каждую из них, когда они падают. Откидывая голову назад, он медленно садится на колени, осматривая каждый дюйм меня. Моя голова падает в сторону, в то время как глаза прикованы к его. Каждый длительный всхлип, который вырывается из моего горла, посылает сильную дрожь по всему моему телу. Теперь я не могу остановиться.

— Я всегда любила тебя... всегда, Миха.

Наконец, я позволяю своему сердцу одержать победу, признаваясь ему в этом.

— Малышка, мне так жаль, — осторожно говорит он. — Я сделаю это для тебя, клянусь в этом.

Он говорит, снова медленно опускаясь до тех пор, пока наши лбы не соприкасаются друг с другом.

Я теряюсь в том, как его тело прижимается к моему, но моё тело неожиданно замирает. Внезапно я вспоминаю, что случилось после его отъезда, и понимаю, что нет ни единого способа для того, чтобы он смог сделать это со мной... с нами. О, Господи, как же я ему скажу? Как дать ему знать, что где-то живёт частичка нас? Что у нас есть ребёнок? Оттолкнув его от себя, я поднимаюсь, едва не свалившись со своей кровати.

— О, Боже, Миха. Я должна тебе кое-что рассказать, но я не представляю как.

Мои глаза борются со страхом. Я испугана и с трудом пытаюсь не просто подобрать правильные слова, но хотя бы вдохнуть воздух. Моя грудь сжимается, заставляя меня с трудом дышать.

— Я не хочу слышать, если тут замешан Ник. То, что его руки были на тебе, бесит меня. Даже просто мысль об этом вызывает у меня желание надрать ему задницу.

Я скучала по этой его ревности.

Слегка повернув голову, я расслабляю тело, но в мыслях бьюсь над своими следующими словами.

— Нет, не это. Я не была ни с кем после тебя до... прошлых выходных.

Как это ни стыдно заметить.

Мои слова, должно быть, дошли до него, потому что он встает с кровати.

— Ты серьёзно, Эл? Никого после меня?

Хорошо, он выглядит довольно потрясённым, и я не знаю, почему.

Я чувствую себя немного неловко, потому что уверена, что за последние пять лет он занимался сексом много раз. Сделав глубокий, вселяющий мужество вдох, я закрываю глаза:

— Я не могла делать это. Никто даже близко не подходил. После того, как ты однажды испытал любовь всей своей жизни, никто другой не сможет соответствовать этому образу.

Я медленно открываю глаза и улыбаюсь, не зная, какой реакции от него ждать.

Его улыбка настолько заразительна, что она почти крадёт мой следующий вдох. Дрожь пробирает моё тело, а он тянется к моей руке, соединяя наши тела.

— Иди сюда, красавица. Просто в моих мыслях ты совершенна, и ты снова доказываешь, что я чертовски прав. Никто не может сравниться с моей красавицей.

Я не хочу портить его настроение, и поверьте, я могла бы сидеть так всю ночь, слушая, как он рассказывает мне о том, какой идеальной он меня считает... но! Мне всё ещё нужно отыскать смелость рассказать ему. Не уверена, что после этого он будет думать, что я идеальна.

Задерживая свою руку, я нехотя делаю шаг назад.

— Миха, есть кое-что, что мне нужно рассказать тебе.

Мои глаза большие, как блюдца, и чертовски нервные. Хватит ли мне смелости для этого разговора?

Миха не отвечает словами, нет, он срывает свою рубашку. Время для разговоров действительно закончилось. Подходя ближе, он протягивает мне руку. Когда я беру её, он не теряет ни секунды, притягивая меня к себе. Мой разум полностью отключается, и я позволяю своим желаниям взять верх. Видя его без рубашки, я теряю дар речи, а мой мотор набирает обороты. Его время в ВВС чертовски пошло ему на пользу. У него поджарое тело, в форме, с мускулами во всех нужных местах. Не так уж и много, но достаточно, чтобы представить его в журнале.

У меня всё перепуталось, и я забыла всё, что должна была ему рассказать. Вид его абсолютной красоты дает мне моментальную амнезию, но у меня нет возможности пялиться на него слишком долго, потому что он берётся за подол моей рубашки и стаскивает её через мою голову. Моя грудь полностью обнажена, соски делаются твёрдыми под его пристальным взглядом.

— Бог мой, посмотри на себя, — шепчет он, глядя на мою обнажённую грудь. — Ты стала потрясающей женщиной.

Его возбуждённые стоны разжигают мои похотливые желания, которые сейчас вспыхивают пламенем и выходят из-под контроля.

Из-за его полуобнажённого тела в моём мозгу происходит короткое замыкание, и я не могу дышать. Найдя свой голос, я нервно признаюсь:

— Моё тело претерпело некоторые изменения за последние пять лет.

Хорошо, это вроде как начало правды. С тех пор как у меня появился Майкл, моя грудь стала полнее, более округлой. А бёдра теперь определённо немного шире, но, к счастью, никаких растяжек. Те ночные растирания детским маслом сотворили чудеса.

Его стон затягивается.

— Ну, чтобы ты ни делала, ты выглядишь просто потрясающе.

О, чёрт, он не имеет даже малейшего представления о том, что говорит.

Опустившись передо мной на колени, он осторожно прокладывает путь поцелуями вниз по моему телу. Целует, лижет и покусывает дюйм за дюймом, уделяя особое внимание каждой груди. Я не могу сдерживать стоны, когда изгибаю своё тело под его нетерпеливо ждущим ртом. Пока я собираюсь с духом, он продолжает давать волю своему виду пыток. Чтобы остаться на своих ногах, мне изо всех сил приходится держаться за его плечи. Я потерялась в этом невероятном чувстве и опускаю голову назад, утопая в волнах экстаза.

Его страстные прикосновения не лишены нежности, но, к тому же, и требовательные. Массируя и дразня мою грудь, он по-прежнему оставляет след обжигающе горячих поцелуев, возносящих меня к новым высотам. Определение Михи по поводу предварительных ласк – это всё то, что сведёт меня с ума. Эта маленькая эротическая сцена готова стать ещё более горячей. Миха воздаёт должное моему пупку, кружа своим языком вокруг него, погружая его внутрь раз или два. Это, мягко говоря, странное ощущение, которое заставляет меня извиваться. Я изо всех сил стараюсь не хихикать.

Чтобы не сдерживать его от страстных прикосновений, я покачиваю своими бёдрами и позволяю глазам закатиться. Поддавшись страсти, он играет с моим телом, словно это хорошо настроенный инструмент, дополнительно разжигая моё либидо. Вырываясь, как адское пламя, моё пылающее желание обостряется, когда его руки ложатся на мои бёдра. Вдруг я начинаю понимать, что его губы замедляют темп и приближаются к моей татуировке. Татуировка – я совершенно забыла о ней до сего момента. Я напрягаюсь, когда опускаю взгляд в его глаза. Он нежно обводит её пальцем, но осторожно, чтобы не задеть. Он такой милый, когда целует мою кожу поверх неё. Ни слова, ни вопроса... он забыл о ней... и я была так благодарна.

Наслаждаясь ощущением его рук, я закрываю глаза и издаю тихий стон.

— О, Миха, ты не представляешь, как сильно я скучала по тебе. Вообще без понятия.

Он отвечает силой сжатия моих бёдер и тяжёлым дыханием. Вглядевшись, в ту минуту, когда его глаза ищут мои, я вижу на его лице лишь искреннюю печаль.

— Детка, — он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я скучал по тебе больше, ты была нужна мне больше. Я должен прикасаться к тебе и вкушать тебя, вознести тебя до небес и обратно, малышка.

Найдя резинку моих шортиков, он стягивает их вниз по моим ногам. Медленно, дюйм за ноющим дюймом, до тех пор, пока они не достигают моих лодыжек. Я выхожу из них, откидывая через комнату. Жёстче, чем это нужно было, но, чёрт побери, они были на моём пути к желаемому.

Он смеётся, наблюдая тот путь, где приземляются мои шорты. Подняв свои сверкающие светло-голубые глаза опять ко мне, он перестаёт улыбаться, и в его глазах загорается необузданная похоть.

— Блин, посмотри на себя, малышка.

Должно быть, мои красные кружевные трусики-танго. Я просто вытащила первую попавшуюся пару после душа, не имея ни малейшего представления, что произойдёт сегодня ночью. Сейчас я благодарю мои счастливые звёзды за то, что я схватила сексуальную пару, оставив старушечью до следующей ночи.

— Я хочу вкусить тебя, красавица.

Его голос чертовски сексуальный. Он совершает путь своим языком вдоль резинки моих трусиков-танго. Прелюдия Михи достойна книг рекордов. Он погружает моё тело в пламя лишь своим языком. Он даже не прикоснулся ко мне там, где нужен мне больше всего, но, блин, когда он сделает это, я уж точно взорвусь.

Я словно всю жизнь мечтала быть с ним таким образом снова. Моё тело тосковало по нему и ныло при воспоминаниях.

Своими большими пальцами рук он проводит по обеим сторонам моих трусиков. Вверх и вниз, он медленно приближается к моему теперь уже мокрому центру. Я стону так громко, что, возможно, меня слышат мои соседи, но, кажется, он не слишком заботится об этом. Он не спешит, проводя своим носом взад и вперёд, когда его пальцы берут и рвут мои кружевные трусики-танго в клочья. Блин, моя любимая пара.

Не теряя ни минуты, он кидает их через голову. Я полностью открыта для него сейчас. Гладкая и блестяще мокрая.

— Ох, малышка, мокрая и безумно красивая. Эльза, всё выбрито. Ух ты, вот это совершенство.

Подавшись вперёд, он вдыхает мой аромат.

Господи Иисусе, я задерживаю дыхание и почти готова вспыхнуть. Я безумно готова и жажду, чтобы он коснулся меня. Держась за его плечи, я нетерпеливо раздвигаю ноги чуть шире, предоставляя ему доступ к месту, предназначавшемуся только для него.

Раздвигая мои нижние губы своими большими пальцами, он наносит удар своим языком по моему ноющему клитору. Он делает это, всё время глубоко глядя в мои глаза.

— О, мой Бог!

Поднявшись на носочки, я вонзила свои ноги в его плечи. Я так близка к сокрушительному оргазму. Каждое содрогание проносится с сильной дрожью, начинающейся от конца моего позвоночника и заканчивающейся на кончиках пальцев ног. Его язык зажигает факел в моём животе, что пылает ярким пламенем по всему моему телу. Каждое прикосновение его языка вызывает мяуканье, идущее из глубины моей души. Я начинаю выкрикивать его имя и в то же самое время вращать бёдрами у его рта. Чем больше он ласкает меня, тем мокрее, кажется, я становлюсь, мои соки медленно стекают по моим ногам. Мой экстракт извергается ему в рот, и он жадно поглощает его. Этот эротичный, самый личный обмен, словно наркотик, который я хочу всё больше.

Миха энергично реагирует. Он становится более настойчивым, держа меня в своих сильных объятиях, вводя свой язык мне в центр то внутрь, то наружу. Он долго и настойчиво лижет между входящими толчками, и мои бёдра напрягаются, моля о большем. Не желая терять свою власть надо мной, его сильные руки обхватывают мой зад, пальцами сдавливая мою кожу так сильно, что они, несомненно, оставят свои следы.

Мой чрезмерно мокрый центр прижат к его жаждущему рту и нуждающемуся языку. Боль от лёгкого укуса отправляет меня в забвение, когда его зубы вонзаются в мой увеличенный клитор. Звёзды вспыхивают в моих сжатых глазах, я чуть не падаю на него сверху. Но Миха и не дёргается, он приводит меня в равновесие, когда его рот пожирает всю мою сладость.

Едва сумев открыть свои глаза, я оступаюсь, падая в его ждущие руки. Он вытягивает свои пальцы, сплетая их вместе. Свидетельство моего возбуждения блестит у него на подбородке, в то время как глаза его сверкают. Его возбуждённой улыбки достаточно, чтобы зажечь меня снова. Не желая терять ни минуты, я наклоняюсь вперёд, открывая рот, будто собираюсь поцеловать его, но вместо этого провожу языком от его подбородка до жадных губ.

Мой язык смакует остатки моего удовольствия. Заводясь ещё больше, я овладеваю его губами. Покусывая и полизывая, прокладываю свой путь к нему наверх, теперь я у него на коленях, толкаю его на пол. Его руки покоятся у меня на бёдрах, когда я демонстрирую ему свою версию приватного танца. Вырисовывая бёдрами большие круги, я верчу задом прямо на его эрекции, которая, без сомнения, умирает, чтобы выйти и сыграть. Я опускаю своё тело, будто предо мной воображаемый шест.

Мягкий стон слетает с его губ:

— Эльза, детка.

— Шшш, — говорю я, не желая, чтобы он рассеял мою сосредоточенность. Я не уверена, как женщины зарабатывают этим на жизнь.

Он медленно движется, чтобы опустить свою застёжку-молнию... на моём лице расплывается улыбка, когда он делает это, и мои глаза загораются. Теперь нас куда-то уносит. Потянув его вверх вместе с собой, я начинаю вместе с ним расстёгивать его ширинку. Откинув его руку, я берусь за это сама, желая раздеть его. Я опускаю его джинсы и вызываю глубокие похотливые стоны из его горла. Желание возникает в глубине его светло-голубых глаз, поглощённых чистым экстазом.

Его рычание низкое и сексуальное.

— Красавица, я не протяну, если ты будешь продолжать играть со мной. Как бы я не любил твою кокетливую сторону, я здесь умру. Сейчас мне нужно твоё тело, глубоко и чертовски сильно. Во второй раз... мы можем сделать это медленно и сладко.

Гримаса боли оставляет след на его лице, когда он берёт в руку свой увеличившийся член.

Перенеся взгляд от его глаз, наполненных болью, к его руке, я всхлипываю.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — говорю я, кладя свою руку поверх его. Ослабляя его хватку, он роняет свою руку, заменяя её моей. За его джинсами следуют трусы-боксёры, когда я опускаю их вниз по его ногам. Он быстро пинает их через комнату к моим трусикам. Эрекция Михи большая и гордая, и я касаюсь своим языком её кончика, чтобы вкусить блестевшую бусинку смазки.

— Ах, я не выдержу и двух секунд, если ты будешь так делать, Эльза. Чёрт, ты и представить себе не можешь, как долго я желал, чтобы твои губы обернулись вокруг меня.

Стоя на носочках, Миха проводит своими руками по моим волосам.

— Шшш, у нас вся ночь, детка, — говорю я, крепко обнимая заднюю часть его бёдер. — Это о тебе и обо мне, и сегодняшняя ночь – это всё о нашем воссоединении.

Приятно и спокойно, я долго облизываю его член от корня до кончика.

— Господи Иисусе, — Миха дрожит всем телом.

Обхватив мою голову, он наклоняет свой таз вперёд.

— Боже, Эльза, пожалуйста, возьми меня себе в рот.

Так я и делаю.

Его мягкие милые слова ещё больше сокрушительны с тем, как раскрываются его губы, а его голова откидывается назад. Я никогда не видела Миху более красивым, чем он был сейчас. Не медля ни минуты, я вбираю его всего себе в рот до самого горла и изо всех сил стараюсь не подавиться. Вместо того чтобы брать его дюйм за дюймом, я беру его быстро, отчаянно дыша через нос. Я не хочу разрушить этот момент, подавившись или, ещё хуже, вырвав.

— Эл, если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, — его ноги дрожат вместе с голосом, — перестань!

Я не слушаю его и не отвечаю. Вместо этого я выпрямляюсь на коленях, сильнее держась за его бёдра, позволяя себе расслабиться и высосать его, зная, что приближается его финал. Теперь уверенный, он обхватывает мою голову, направляя мой рот точно туда, где он его хочет. Настойчиво толкая свои бёдра, он шипит сквозь зубы, произнося моё имя в глубоком стоне.

— О, чёрт, Эл, я собираюсь кончить.

Он поднимается на цыпочках, выдыхая порыв воздуха через свои стиснутые зубы.

Обхватив его яички, я постанываю, сосу и вращаю языком, принимая всё то, что он должен мне дать.