Николай Гаврилович Славянов

В России и за рубежом

К концу 1896 года на всех заводах России по способу Н. Г. Славянова было исправлено всевозможных деталей (орудийных лафетов, судовых механизмов, доменного и мартеновского оборудования, валов прокатных станов, якорей, цепей, зубчатых колес и т. д.) общим весом более 42 тысяч пудов, из них на Мотовилихинском заводе под руководством Славянова — 26 тысяч пудов. Эти данные свидетельствуют о том, что электрическая сварка на заводах, кроме Мотовилихинского, использовалась слабо.

Славянов большое внимание уделял вопросам пропаганды своего изобретения, внедрения его в производство. Популяризация электрической сварки началась задолго до получения изобретателем патента. Все это, конечно, не давало Славянову никакой экономической выгоды. Больше того, на все опытные работы он расходовал свои личные средства.

Изобретатель не один раз участвовал в различных промышленных выставках и этим содействовал внедрению электросварки на других заводах. Он обучил электросварке многих рабочих Мотовилихинского завода и других предприятий. Широкая пропаганда электросварки проводилась в печати. В 1891 году «Горный журнал» опубликовал большую статью Славянова «Электрическая отливка металлов». В том же году вышла книга «Электрическая отливка металлов по способу горного инженера Николая Славянова (Ведомость о работах, произведенных с помощью электрической отливки горного инженера Славянова в Пермских пушечных заводах)». Напечатанная в частной типографии в Петербурге за счет изобретателя, эта книга имела очень небольшой тираж: всего пятьсот экземпляров. Но она стала популярной. В течение двух лет ее перевели на три языка: немецкий, французский и английский. Немецкое издание имело тираж 1600 экземпляров, французское — 900, английское — 5700 экземпляров. В 1892 году русский журнал «Известия общества горных инженеров» напечатал статью Славянова «Об электрической отливке и электрическом уплотнении металлов», а «Горный журнал» еще раз поместил статью «Электрическая отливка металлов».

На Мотовилихинский завод стало поступать довольно много писем и запросов. Общество горных инженеров попросило изобретателя подготовить второе издание его книги. Но Славянов решил не заниматься переизданием, а написать новую книгу, что и было выполнено. Книга под названием «Электрическая отливка металлов. Руководство к установке и практическому применению ее» была издана в том же 1892 году в Петербурге. Она, по словам Л. Д. Радунского, «явилась первым в мире руководством по дуговой электросварке и подробной инструкцией электросварщику, написанной на строго научной основе». Любопытно, что берлинский журнал «Сварочный вестник» в 1929 году перепечатал эту книгу.

Славянов, как указывалось выше, был участником Урало-Сибирской научно-промышленной выставки, Четвертой электрической выставки в Петербурге, Всероссийской промышленно-художественной выставки в Нижнем Новгороде. Изобретение Славянова в 1892 году демонстрировалось на Московской электрической выставке, а в 1893 году — на Всемирной электротехнической выставке в Чикаго, где изобретателю «за дуговую электрическую сварку» была присуждена золотая медаль. На Всемирной выставке в Чикаго экспонировался так называемый Славяновский стакан: обработанный в виде двенадцатигранной призмы с круглыми основаниями сплавленный из разных металлов брусок, высверленный внутри. История этого экспоната такова.

Некоторые американские газеты и журналы, в целом положительно отзываясь об изобретении Славянова, в то же время указывали, что оно непригодно для сварки цветных металлов: шов якобы получится очень непрочный, а спаивать цветные металлы с черными вообще нельзя. Чтобы опровергнуть это, Славянов и наварил своим способом разные металлы один на другой. Были сварены: колокольная бронза, томпак (сплав меди и цинка), никель, сталь, чугун, медь, нейзильбер (группа медно-цинково-никелевых сплавов серебристого цвета), бронза. Получился металлический стакан весом 5 килограммов 330 граммов, высотою 210 миллиметров.

Таких стаканов было изготовлено два. Один в 1892 году экспонировался на Четвертой электрической выставке в Петербурге, а другой был послан в Чикаго. Стакан, который демонстрировался на электрической выставке в Петербурге хранится в электротехническом музее Ленинградского политехнического института, а второй — в Пермском краеведческом музее.

Как это ни парадоксально, но одними из первых пропагандистов великого изобретения Славянова явились… церковники. Им электрическая сварка металлов пригодилась для ремонта церковных колоколов. В связи с этим старожилы рассказывают такую любопытную историю.

На железнодорожных станциях Мотовилиха и Левшино в конце прошлого века долгое время находились два одинаковых сигнальных колокола, звук которых, мелодично-бархатистый, по словам железнодорожников, очень нравился пассажирам. И вот у левшинского колокола оторвалось било. Начали звонить обрезком рельса о край колокола и отбили от него кусок весом в три фунта (весь колокол весил полпуда). Звук, конечно, был не тот. Опечаленный начальник станции попросил Славянова отремонтировать колокол.

Изобретатель провел анализ сплава разбитого колокола, сделал из такого сплава электрод и заварил выбитый край. Взяв на время исправный колокол с Мотовилихинской станции, оба колокола повесили за перегородкой и в присутствии знатоков звона стали звонить поочередно то в один, то в другой. Разницы в звуке не оказалось.

Прослышал об этом староста Мотовилихинской церкви и обратился к Славянову с вопросом: нельзя ли способом сварки исправить большой церковный колокол. Изобретатель ответил, что величина колокола роли не играет, только понадобятся специальные приспособления и больше металла на электроды. Обрадованный староста привез в литейную двенадцатипудовый колокол, имевший чуть не аршинную трещину. Но оказалось, ремонтировать колокол нельзя — это была священная церковная утварь: колокола переливали, а ремонтировать их никогда никому не приходилось.

Прихожане, подкупленные дешевизной ремонта (они знали, что исправление станционного колокола стоило всего 38 копеек), отправились за разрешением к пермскому епископу Петру. Владыка не сказал ни да, ни нет, и ремонт колокола оттянулся почти на год. Только после просьб из других приходов, где тоже имелись неисправные колокола, а денег на покупку новых не было, епископ Петр, наконец, решился. Славянову сообщили: «Его преосвященство находит возможным разрешить на подведомственных ему (Славянову. — А. Ш.) заводах произвести ряд опытов над исправлением церковных колоколов».

Одними из первых явились с колоколом крестьяне из села Уинского. У них в 1890 году во время трезвона на пасху отвалился от почти пятидесятипудового колокола кусок весом в три пуда девять фунтов. Три года собирали прихожане деньги на новый колокол, но собрали всего двести рублей, а нужно было пятьсот рублей, не считая доставки.

Славянов лично сам ремонтировал уинский колокол. На его ремонт и доставку туда и обратно крестьяне израсходовали всего 58 рублей 50 копеек. Колокол подвесили на колокольню, и батюшка освятил его после ремонта. Оставшиеся деньги прихожане пропили, не отходя от церковной ограды, и так начали «клепать» в отремонтированный колокол, что он снова лопнул: трещина прошла поперек сварки. Хмель у мужиков прошел очень скоро, и они, сняв колокол с колокольни, снова повезли его к «колокольному мастеру».

Рано утром восемь мужиков с четырьмя пудовыми кадками меду остановились в Мотовилихе у дома Славянова, чуть не шепотом заговорили:

— Не прогонит, чай?

— Всякое может случиться.

— Идем, идем, чего там — прогонит…

Затащив кадки в прихожую, попросили прислугу доложить горному начальнику о себе. Когда Николай Гаврилович вышел, один из мужиков, брякнувшись на колени, начал:

— Ваше превосходительство…

— Встать! Встать! — вдруг крикнул Славянов. — Пока не научитесь обращаться ко мне, не буду с вами разговаривать.

Мужики робко переглянулись. Один несмело проговорил:

— Поди, надо: ваше высокое превосходительство…

— Да что вы, голубчики! Вот недолга, — улыбнулся Славянов.

— Николай Гаврилович, — выступил вперед волостной писарь Мельников, — научите, как обращаться: мы — мужики темные…

— Так вот и надо: Николай Гаврилович… А вас как звать? — обратился Славянов к мужику, который падал на колени.

— Меня-то? Я Епишка Палашкин.

— А отца как у вас зовут?

— Отец Софронкой был, а прозвище — не осудите — неприличное было.

— Вас, значит, зовут Епифан Софронович. Вот так и надо обращаться нам один к другому… А это что за кадки?

— Медку от нашего прихода вашему… вам, Николай Гаврилович.

— Зачем вы пришли ко мне?

— Колокол, Николай Гаврилович, опять лопнул, — почти хором ответили мужики.

Выслушав рассказ о злоключениях колокола, Славянов оделся и вместе с мужиками отправился на завод. Колокол был отремонтирован за четыре часа. После сам Николай Гаврилович, рабочие-сварщики и мужики из Уинского пили чай с медом в квартире Славянова.

Как мужики ни отнекивались, а Славянов уплатил им за мед по рыночной цене. Необыкновенно довольные, со связками баранок в мешках — гостинец детишкам от жены Славянова Варвары Васильевны — отправлялись мужики в Уинск, за сто пятьдесят верст. На этот раз ремонт колокола обошелся им в 34 рубля 70 копеек.

Спустя некоторое время Славянов запросил Уинское волостное правление написать ему о том, как служит колокол, и получил такой ответ:

«Господину Горному инженеру Николаю Гавриловичу Славянову. На отношение от 14 апреля с. г. за № 109, волостное правление имеет честь уведомить Вас, милостивый государь, что вторично исправленный ныне великим постом на пушечном заводе, в Мотовилихе, по способу электрической отливки колокол Уинской церкви в 48 пудов, в течение всей пасхальной недели подвергался трезвону, причем замечено, что он выносит порядочные удары своего языка и звук его сохранился вполне, за что правление со своей стороны, выносит Вам, как изобретателю электрической сварки, благодарность.

Волостной заседатель Курьянов.

Волостной писарь Мельников».

История с исправлением уинского колокола скоро стала известна многим приходам. По указанию епископа Петра священник Илья Попов написал в «Пермских губернских ведомостях» специальную статью, в которой рекомендовал везти в Мотовилиху колокола для сварки по способу горного инженера Николая Гавриловича Славянова. Поступление колоколов для ремонта было столь значительным, что на заводе открыли специальную литейную по восстановлению колоколов. Здесь исправляли колокола из самых различных мест, даже из таких далеких, как Старая Русса Новгородской губернии, Кронштадт. Колокол из Кронштадта, названный рабочими «Иван Кронштадтский», весил восемьсот пудов. У него был отбит край весом в 89 пудов, и он имел 18 трещин.

Однажды на заседании Русского технического общества в Петербурге Славянова спросили: нельзя ли его способом отремонтировать знаменитый царь-колокол. Изобретатель ответил, что в принципе это возможно. Он занялся исследованием вопроса. Посетив проездом Мбскву, Славянов внимательно осмотрел колокол.

Чудо-колокол, отлитый русскими умельцами Иваном и Михайлой Маториными, Гаврилой Смирновым и Андреем Маляровым в ноябре 1735 года, имел вес более двенадцати тысяч пудов. Когда он еще лежал в литейной яме, 29 мая 1737 года случился пожар: над колоколом загорелось деревянное строение. В яму начали падать пылающие бревна. Боясь, что колокол расплавится, сбежавшиеся люди принялись поливать его водой. Колокол лопнул: от него откололся кусок весом более чем в семьсот пудов, появились трещины. Спустя сто лет, в 1836 году, его подняли и поставили на пьедестал.

В 1893 году вышла из печати книжка Славянова «О возможности исправления Московского царь-колокола». В ней изобретатель дал детальный проект ремонта колокола по своему методу.

Вопросом исправления царь-колокола занимались многие, но все проекты сводились к его переливке. Только в 1890 году Н. Н. Бенардос предложил отремонтировать колокол электросваркой и выпустил брошюру «Проект способа починки, перевозки и подъема царь-колокола».

Предложение Славянова исправить царь-колокол было встречено по-разному. Одни приветствовали его, другие же отнеслись резко отрицательно. Так, газета «Русские ведомости» писала о том, «что московские техники настолько заинтересовались предложением Н. Г. Славянова, что Московское отделение Русского технического общества предполагает устроить специальное заседание, в котором примут участие и члены политехнического общества. Помимо доклада Н. Г. Славянова, будут подвергнуты обсуждению и предложения других лиц. Для наглядного ознакомления со способом, предлагаемым Н. Г. Славяновым, будет продемонстрирована на опыте примерная спайка довольно большого колокола, а затем по окончанию спайки, будет исследовано качество звука спаянного колокола». В то же время газета «Гражданин» метала громы и молнии: «Для чего нужно реставрировать «Царь-колокол»? Сейчас он имеет значение памятника, а тогда будет иметь значение практическое. Кому оно нужно?.. Не для чего трогать «Царь-колокол», как не для чего заряжать «Царь-пушку».

Дискуссия в таком духе продолжалась три года, в 1892–1894 годах. Но автор проекта не участвовал в ней: его мало интересовал вопрос — нужно или не нужно исправлять царь-колокол. Он знал, что сделать это технически возможно, а практическое решение зависело не от него. Дело кончилось тем, что правительство не разрешило ремонтировать царь-колокол.

Изобретение Славянова было высоко оценено передовой технической общественностью. Так, журнал «Наука и жизнь», говоря о Московской электрической выставке, писал в 1892 году: «…Мы видели на выставке образцы работ, исполненные при помощи плавильника Славянова, и должны сознаться, что образцы эти дают полное право надеяться на быстрое и обширное распространение этого прибора и электрического плавления вообще, так как оно дает возможность быстро и удобно производить такие работы, которые считались до сих пор совершенно невозможными».

Экономические выгоды электрической отливки были настолько очевидны, что, начиная со времени выдачи патента Славянову, никто не оспаривал значения этого изобретения, но, несмотря на это, она очень медленно внедрялась в производство.

К 1896 году электрическая сварка по способу Славянова применялась на паровозостроительном заводе в Коломне, на заводах Леснера и Невского механического товарищества в Петербурге, на трех заводах в Варшаве, в Обществе пароходства и торговли в Севастополе, в Сормовских и Нижегородских судоремонтных мастерских, на Ижевском, Воткинском, Луганском и Златоустовском заводах. Имели эти установки некоторые портовые и железнодорожные мастерские. Кажется странным, что даже Обуховский завод, родственник и ровесник Мотовилихинскому, до 1895 года не имел установки электрической сварки по способу Славянова.

Гораздо энергичнее, чем в России, дуговая электрическая сварка металлов стала применяться на заграничных предприятиях. Уже в 1890–1892 годах Славянов получил патенты на свое изобретение во Франции, Англии, Австро-Венгрии, Бельгии, Германии, США, Швеции, Италии, и за границей сразу высоко оценили все преимущества электрической сварки.

Особенно широко изобретение Славянова стало использоваться на предприятиях Германии и США. В Германии первое место по количеству и весу обрабатываемых способом Славянова деталей занимали заводы Круппа в Эссене. В США больше всего электрическую сварку начали применять на машиностроительных заводах и в железнодорожных мастерских.