Ночь с адвокатом

41.

Максим

Всю мою жизнь, я постоянно избегал разговоров о своем отце. Меня дико бесило, что люди хотели во мне видеть его, или что еще хуже, подлизывались ко мне, чтобы подобраться к нему.

Когда в тебе бурлят амбиции, а никто толком ничего не видит, кроме твоей фамилии, начинаешь люто ненавидеть источник всех проблем. Я считал, что источником был успех отца, и в принципе, он сам.

Но когда его не стало, начал думать, что не против был бы все это пережить снова, хоть на один день вернуться туда, где мы постоянно с ним выясняли, кто из нас круче. Жаль, что сейчас это просто нереально.

Папа долго болел, и казалось бы, я должен был подготовиться к худшему, но не бывает такого. Как не готовься, смерть близкого человека все равно приносит душевную боль. Сколько не готовься.

- Может поедем в церковь пораньше? - тихо спрашивает Даша, наблюдая как я завязываю галстук, собираясь на похороны.

От слез ее лицо опухло, а под глазами залегли тени. Как бы у них в последнее время не ладились отношения, как бы некрасиво он с ней не поступил, она все равно продолжала его любить, а теперь его нет. О покойниках либо хорошо, либо никак, так ведь?

- Нет смысла туда ехать раньше, его привезут в десять часов, - смотрю на себя в зеркало, отмечая, что узел сегодня получился просто отлично, Эдуарду Максимовичу понравилось бы.

Сразу вспомнилось, как много лет назад, когда я был практически пацаном, он учил меня завязывать галстуки, ровно так, как учил его дедушка. Словно это наш семейный узел, передаваемый из поколения в поколение.

Даша понимающе кивает, но заметно, что расстроена. Думаю, мачеха просто хочет больше времени провести с ним, хоть это уже и не он вовсе.

- Саша придет? - звучит вопрос, о котором я старался не думать все эти два дня.

- Нет, - твердо отвечаю. - Она и не знает, что произошло.

- В смысле не знает? Ты что, не сказал ей, что твой отец умер? - сразу улавливаю какую-то обиду в голосе.

- Не сказал, у меня не было такой возможности.

Да, и честно, я даже ее не искал. После того, как Саша вылетела из моей квартиры, и я готов был помчаться следом, чтобы сказать ей, как виноват, мне позвонили из больницы. У отца уже была предсмертная агония, я не мог бросить его в такой момент.

Кроме меня, у знаменитого футболиста и бабника, никого не осталось. Всех отвадил. Все жены, друзья, коллеги, остались где-то за кадром. Только я.

Это был самый тяжелый час в моей жизни, видеть, как на твоих глазах умирает родной человек тяжело, но я сцепив зубы, остался. Это было так же важно, как попрощаться и услышать, что он меня любит и гордится мной, хоть сомневаюсь, что он понимал, что именно я сижу рядом. Его слова были похожи на бред, но от этого не утратили свою ценность.

- Максим, я надеюсь, ты теперь откажешься от этого процесса? Из-за капризов Эдика рисковать своим счастьем крайне глупо, - Даша прикасается к моему плечу, но мне сейчас все эти разговоры просто не к месту.

- Как здорово ты назвала мою карьеру, “счастьем”, - хмыкаю я.

- Прости, конечно, но мне плевать на твою карьеру, с твоим-то характером, ты без работы не останешься, а вот девушку можешь потерять. Она хорошая, чистая и светлая, а не то что все эти… - слезы широкими дорожками катятся по ее лицу, и спирает дыхание. - Жизнь такая короткая, Максим, но она дает нам шанс быть счастливыми, хотя бы это короткое время. Не трать его зря, и пошли к черту этого Левченко с его просьбами, Саша не заслужила, чтобы ее обокрали, тем более, ты. Она никогда тебя не простит за это.

Знаю. Кажется, она уже меня не простит, за мою легкомысленность со Светой, за ауру секретности. А ведь я просто забыл, что у Светки есть ключи, и тем более не ожидал, что после того, как она замутила с каким-то коллегой, вернется снова в наши непонятные отношения. Я никогда ничего ей не обещал, и уж тем более не думал заводить со Светой семью, не после того, как понял, что не могу нормально дышать без Саши.

- Она увидела у меня в квартире Свету, - открыто произношу я.

Вся проблема в том, что мне нужно с кем-то поговорить на эту тему, а кроме Даши, говорить особо ни с кем не хочется.

Глаза мачехи становятся в два раза больше от удивления.

- И как это произошло? - сразу интересуется она.

- Ну, я привез Сашу к себе, а там была Света. Как-то так и произошло. Сам не ожидал.

- И что Света у тебя делала? Вы что, опять вместе? Максим ты сейчас идешь по протоптанной дорожке своего отца, отвлекаясь на всякую шушеру. Зачем тебе она была нужна вообще?

Осуждение в глазах правильной Даши, я видел долгое время своей жизни, но почему-то всегда ей доверял. Она осудит, но длится это, всего несколько минут, потом-то мачеха берет себя в руки, а все потому, что обладает исключительно порядочными взглядами и ей всегда кажется, что все должно быть по инструкции.

- Мне было с ней комфортно, Даша. Свету никогда не волновало кто мои родители и что я могу ей дать. Она просто была рядом.

- Пока не появилась Саша, в которую ты влюбился.

- И это тоже, - как бы между прочим, соглашаюсь я.

- Макс, женщина никогда не делает ничего просто так, ты не боишься, что ее привязанность выльется во что-то более глобальное, чем ваши свободные отношения, за все время их существования?

- Не боюсь, мы поговорили и она нехотя, но согласилась со мной. Это длится слишком долго и вряд ли наши отношения найдут счастливый конец в Загсе под свадебный марш.

- А ее отец? Не страшно?

Наверняка мне должно быть страшно, но почему-то не становится. Не знаю, может я по понятным причинам в шоке и все риски еще мной не оценены?

- Ты ходишь по очень острому краю, Макс, - Даша качает головой туда-сюда. - Ты со всех сторон обижаешь Сашу, разве не понятно? Я сомневаюсь, что ты такой из себя герой-любовник, чтобы постоянно закрывать глаза на твои косяки. То этот процесс, то твоя бывшая-непонятно-какая девушка из кустов выпрыгивает… тебе тридцать лет, самому не надоело жить в таком режиме?

Надоело. Но в этот момент, произносить все эти страхи вслух, не хочется. Сегодня не тот день, когда я могу себе позволить разбираться в отношениях.

А с другой стороны, если не сейчас, то когда? Будет у меня возможность донести до Саши, что мне больше никто не нужен и что я дошел до высшей точки, когда готов был лишиться лицензии, лишь бы не слышать и не видеть ее слезы?

Все намного глубже. Я понимаю, что здесь не стоит вопрос денег, сколько самого того факта, что Левченко ничего не сделал ради нее, еще и изменял, а по итогу вообще выставил на улицу. Просто все сводится к тому, что если бы изначально я бы знал все это, знал бы ее… всего этого процесса, можно было избежать. Мне никогда не все равно, кого я представляю в суде, но здесь, могу с чистой совестью признаться, ошибся.

- Не переживай, Даш, - обнимаю мачеху за плечи, - с Сашей все нормально, вчера Дима отозвал иск, больше ее магазину он не несет угрозы.

- Как это отозвал иск? Почему? - Дарья резко отходит от меня, словно сейчас из моего рта вылетело что-то сверх ужасное.

- Наверное, потому, что у него не было адвоката под боком, которым можно манипулировать. Испугался. Мало ли почему? Главное, он это сделал.

- Ты что, бросил его?

- Я бы не назвал это бросил, просто разорвал с ним договор, - нехотя закатываю глаза. - Правда мои партнеры не в восторге от этого, они нацелились на результат и дележка такого магазина как АлексШоп, сослужило бы неплохой рекламой для нашей фирмы. Думаю, когда я вернусь на работу, меня ждут разборки.

Наступает пауза. Мачеха переваривает все то, что я только что сказал.

- Ты сделал это сразу после того, как умер Эдик?

Господи, за кого она меня принимает?

- Нет, Даша, еще раньше, просто до Левченко доходило долго, он не мог даже подумать, что его план не сработает.

- Ты сейчас говоришь о Степане Левченко? - осторожно уточняет.

- Да, у нас с ним был долгий и напряженный разговор, в котором я ясно дал понять, что не марионетка для его планов.

И это все правда. Мне за всю мою карьеру не доводилось еще разрывать договор, но думаю, это того стоило.

Я больше так не могу, все это слишком мощно ударило по моим чувствам. Забрать у Саши половину ее детища, означало поставить точку в наших отношениях, а я не хотел этого.

Пусть меня назовут эгоистом, мне плевать. Главное, чтобы женщина, которая мне дорога была в целости и сохранности, а все остальное сейчас просто неважно.

- Он угрожал тебе?

-Пытался, - устало выдыхаю. - Но у него как видишь, ничего не получилось, я тоже могу красиво угрожать.

-Ну, а Саше ты сказал, что сделал? - Даша не выдерживает, и с нетерпением ждет подробностей.

- Нет, - отвечаю, поджав губы. Саша, естественно, в курсе, но рассказать ей обо всем лично не довелось. Пусть так. Я не знаю, как в дальнейшем сложатся наши отношения, но от того, что мы мягко говоря, сейчас порознь, только лучше. Кругом одни недоброжелатели.

-Почему? - мачеха снова начинает плакать, и я снова не знаю, как ее успокоить.

-Потому она вряд ли меня сейчас захочет видеть. Нужно время, чтобы она осмыслила все. Прокрутила в своей голове. Ну, или не знаю, решила, что встреча со мной испортила ей жизнь…

Бл*дь. Почему это все должно быть так сложно? Раньше я всегда был уверен, что мне не нужна вся эта любовь, ведь по сути, что хорошего, что мой отец постоянно находился в любви, искал ее? Что это ему дало? А теперь я понимаю, что медленно, но уверенно загибаюсь от одной только мысли, что Саша далеко, что она не знает, что я чувствую к ней. И хуже всего то, что я просто не знаю, что делать дальше.

-Ты молодец, - изрекает после всего Даша, поправляя воротник на моей рубашке. - Ты поступил прежде всего, по совести. Но я все равно не верю в такую удачу, такие люди просто так от денег не откажутся.

Она все это говорит, а мне уже хочется побыстрее выйти из квартиры, чтобы не чувствовать себя как на душевном допросе, ведь она права. Не откажутся.

-Максим, - останавливает меня женский голос, когда я хочу выйти на внутренний дворик дома. - Ты заплатил этому Диме?