Новогоднее чудо

Глава 1

— Всё-таки гирлянды — это явно нечеловеческое изобретение, — проникновенно вещал Мирон, жестикулируя бокалом пива. Жидкость в сосуде периодически опасно приближалась к краю, что явно не нравилось сидящему рядом полковнику. Тем более, Эдик весь вечер пребывал в весьма дурном настроении и явно не планировал поддерживать светскую беседу об особенностях новогодних украшений.

«А мы начинаем наше шоу Новогоднее чудо»! — донеслось из висящего на стене телевизора. Молодой парень в ярко-желтом пуховике стоял где-то на уличном тротуаре и вдохновенно вещал в камеру с улыбкой от уха до уха. — «Мы будем подходить к случайным прохожим и стараться исполнить их новогодние желания! Вот, например, девушка! Девушка! Девушка! Что вы хотите на Новый год?»

Что ответила девушка, я уже не стал слушать, только краем глаза заметил, как парень дарит прохожей цветастый конверт с логотипом известного фитнес-клуба.

— Эдуард Алексеевич, вы же у себя в конторе наверняка всё знаете, — чуть ли не локтем в печень потревожил Мирон соседа, ни капли не обращая внимания на его кислую физиономию. — Кто изобрел гирлянды? Маг какой-нибудь? Или ведьма? Ну не могут простые фонарики просто так поднимать настроение. Явно же секрет какой-то…

— Андрей, может быть твоему другу уже хватит пива? — осведомился у меня полковник. — Попроси Артема, пусть ему кофе нальет. Или вовсе коктейль из свежих яиц сделает.

— Зачем? — пожал я плечами. — Сидим культурно, никого не трогаем. Тем более, после тяжелой работы отдохнуть святое дело.

— Еще бы работу вы сделали, так цены бы вам не было, — проворчал Эдик. — Андрей, ну я же объяснял тебе. «Артефакт здоровья» был нужен для очень высокопоставленного человека. У него три инфаркта на работе случилось, возраст уже давно не юношеский, а стране жизненно необходим именно он на своей должности.

— Чиновник не может быть жизненно необходим, — икнул в бокал Мирон. — Они все сплошь и рядом бюрократы и взяточники. В Конституции четко сказано, что всё в стране держится на плечах народа. Значит народу артефакт нужнее.

— Тем более, чего уже теперь переживать, — добавил я. — Артефакт все равно, судя по твоим рассказам, одноразовый.

— Как это чего переживать⁈ — вскинулся было Эдик, но затем только обреченно махнул рукой. — Что с вами, идиотами, разговаривать?

Заброшенную усадьбу купчихи Глуховой мы искали долго, кружа по дорогам и полям Рязанской области. Координаты Эдика оказались неправильными, а связь в этих местах отказывалась работать от слова «совсем». Не то что навигатор, даже обычные звонки по мобильному не проходили. А к исходу пятого часа поисков желание набрать господина полковника, оставшегося в Москве, становилось всё сильнее и сильнее. Набрать и обматерить по матушке.

К тому моменту, когда фары выхватили из вечернего пейзажа давно облупившиеся колонны полуразрушенного здания, на улице уже начало стремительно темнеть, так что разглядеть развалины целиком не получалось. Окна зияли слепотой, а само здание, казалось, втянулось в землю от старости и всеобщего забвения. Но именно сюда вели ниточки старых легенд и полустёртые записи в архивах, которые откуда-то выкопал Эдик.

«Артефакт Здоровья» — звучало, конечно, пафосно, но господин полковник клялся, что в этом названии нет ни капельки шутки. Чудодейственное средство, способное исцелить от любых болезней и омолодить на десятки лет. Эдик утверждал, что мы ищем небольшой, вырезанный из яшмы, амулет в форме древа жизни, способный исцелять недуги и даровать физическую крепость. В легенде говорилось, что артефакт может стать ключом к спасению для многих, но излечит только кого-то одного.

Кстати, очень интересно, для кого именно старается Эдик? Наверняка у человека есть деньги, и он сможет заплатить более, чем щедро. Здоровье по нынешним временам дорогое удовольствие, а уж дополнительные года жизни… Мирон наверняка опять машину поменяет, а я…

— Андрюха, мы похоже опоздали, — отвлек меня от мечтаний про несметные богатства напарник. — Смотри, машина какая-то.

— Может мы просто не туда приехали? — пытался разглядеть я через окно местность. Впрочем, лесные пейзажи уже давно слились для меня в нечто одинаковое и невыразительное, но сейчас возле обочины в свете фар виднелась небольшая иномарка. Из машины никак не получалось разглядеть, есть ли кто-то в салоне или нет?

— Ну ты же у нас хранитель карты, — пожал плечами Мирон и потянул из пачки очередную сигарету. — Тебе Эдик схему рисовал какую-то, фотографии давал. Смотри, сравнивай. Просто мне кажется, что мы на месте, но вот информация Эдика явно протухла.

— То есть машина тебя не волнует? — кивнул я в сторону чужого автомобиля.

— Абсолютно, — Мирон выпустил длинную струю дыма. — Если мы опоздали, то переживать бессмысленно, приз ушел кому-то другому. А если это просто какие-то туристы, тогда вряд ли они нам помешают.

— Туристы? Здесь? В такое время? — удивился я. — Ты серьезно?

Я вытянул с заднего сиденья сумку и достал из нее книгу. «Хроники забытых усадеб Рязанской Губернии. Том II». Кстати, дореволюционное издание. Если Эдик про нее не вспомнит, то можно будет продать Мосе с огромным наваром.

— Приметы вроде бы сходятся. Вид по фотографиям тоже. Хотя в такой темноте уже и не разглядеть ничего. Так что думаю, что мы по адресу. А вот кто наши конкуренты, это уже вопрос.

Мы вылезли из машины, и я непроизвольно поежился от холодного ветра. Подняв воротник куртки, я спрятал руки в карманы и подумал, что нам еще отсюда до Москвы часа четыре пилить придется. Как бы не опоздать до Нового года, иначе и Светка обидится, и Алиса расстроится.

— Ну вот, — ухмыльнулся Мирон. — А говорят, что медведи не боятся морозов. Неправильный ты медведь, Андрюха. Шарлатан.

— Ага, панда, китайская подделка, — беззлобно огрызнулся я. — Порядочные медведи в такую погоду давно в спячку впали. Лежат себе в берлоге, лапу сосут, а не по заброшкам бродят в поисках сокровищ.

— Вот так бы Эдику и ответил, — пожал плечами мой напарник. — Но ты ж сам говорил, что гонорар неплохой наклевывается, а я просто не могу бросить друга в одиночестве.

— Хорош заливать, — непроизвольно улыбнулся я. — А то я не знаю, что у тебя теща приехала на праздники, вот ты и рад смыться из дома куда угодно. Хоть в заброшку, хоть на луну.

— Не убедил, — буркнул Мирон, копаясь в багажнике и распихивая по карманам снаряжение. — Просто совпало так.

Машина оказалась пуста, а капот холодным. Судя по всему, хозяева автомобиля припарковались еще днем, хотя это все равно не объясняло цели их прибытия. Другой вопрос, что без точной наводки в усадьбе так долго делать нечего. Может быть, что-то случилось?

Вблизи усадьба производила еще более гнетущее впечатление, чем могло показаться изначально.

Трёхэтажное здание из тёмного кирпича, полуразвалившиеся колонны у парадного входа, провалившаяся в нескольких местах крыша. Сквер перед зданием представлял собой хаос из обломанных статуй, спутанных кустов сирени, превратившейся в колючую чащу, и ржавой ограды.

— Странно, что никто хозяйственный до сих пор не уволок эту дуру, — указал Мирон на массивную входную дверь, которая, казалось, была сделана из цельного куска дерева. Она давно слетела с петель и лежала на входе, как надгробная плита.

Я пожал плечами и молча шагнул внутрь здания. Внутри пахло не просто пылью и плесенью, а чем-то ещё, похожим на тошнотворный запах тления.

— Нам нужна библиотека, — прошептал Мирон. — Если верить описаниям, то артефакт именно там.

— Скорей всего, это наверху, — поискал я взглядом лестницу. Лучи наших мощных фонарей резали темноту, выхватывая остатки былой роскоши. Когда-то здесь наверняка слышался веселый смех, встречали гостей и проводили балы, а сейчас всё выглядело довольно печально. Паркет под ногами оказался вспучен, при каждом шаге он скрипел и, как живой, прогибался.

Внезапно мой взгляд зацепился за почерневший от времени портрет, висевший на стене. Семейная пара в строгой одежде середины девятнадцатого века. Мужчина с бакенбардами и холодным, пронзительным взглядом, женщина — бледная, с потухшими глазами. В свете фонарей казалось, что они следят за нами и причем сильно недовольны столь поздним визитом.

— Андрей, не тормози, — ткнул меня в бок Мирон. — Вон лестница!

Если честно, я очень боялся, что старые ступеньки попросту развалятся под нашими шагами, но они лишь стонали и держались. Я в очередной раз проклял Эдика, но поворачивать назад уже было поздно.

Мы оказались на галерее, которая как бы нависала над главным залом. Здесь тоже хватало мусора и разрухи, но вот указателей, где какая комната явно никто не повесил.

— Налево, — уверенным голосом заявил Мирон и буквально скользнул в ту сторону, куда только что указывал ладонью.

— Стой! — мой фонарь выхватил из темноты что-то неправильное. Отметив краем глаза, что Мирон действительно замер на месте, я повел фонарем обратно, пытаясь понять, какая именно деталь интерьера меня смутила.

Кроссовки… Кроссовкам «New Balance» здесь явно не место. Особенно, одетым на чьи-то ноги. У подножия небольшой служебной лестницы, ведущей, видимо, на третий этаж или в чердачные помещения, лежала человеческая фигура.

— Смотри, — указал я на тело Мирону, который немедленно извлек из кармана электрошокер. Впрочем, надобности в оружии пока явно не было. Фигура не двигалась, так что мы рискнули подойти поближе.

Мужчина, лет тридцати, одет в джинсы и темную куртку. На голове небольшое пятно спекшейся крови. Рядом валялся потухший фонарик.

— А вот и наши конкуренты, — почему-то прокомментировал я. — А ты боялся, Мирон.

— Я и сейчас боюсь, — отреагировал мой напарник. — Хотя бы потому, что он явно не сам себе голову разбил. А следов второй машины не было.

— Резонно, — согласился я с другом. — Но он вроде бы жив, а не двухсотый. Значит, убивать не хотели.

— Или рассчитывали вернуться? — предположил Мирон.

— Бред какой-то, — покачал я головой. — Ты еще скажи, что Новый год скоро, поэтому решили не убивать парня.

— Ну а что? — пожал плечами Мирон. — Ничто человеческое никому не чуждо. Впрочем, я думаю, что всё банальнее. Видишь вон тот кусок бруса? Похоже, эта громадина просто свалилась ему на голову, вот он и потерял сознание.

— Ты думаешь, что он был один? — не согласился я с другом. — Мне казалось, что к дому вели две пары следов. Где же тогда напарник?

— Ушел за помощью, — тут же отозвался Мирон. — Или на крышу полез, чтобы сеть поймать. Мой мобильник, например, сеть категорически не ловит.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — На всё то у тебя ответ найдется.

Я аккуратно начал переворачивать парня на спину и с облегчением услышал вырвавшийся у того из груди слабый стон.

— Жив? — нетерпеливо спросил Мирон, сразу переключаясь в режим активности. Он протянул мне вытащенный из кармана перевязочный пакет, а затем сунул тампон, влажный и пахнущий каким-то запахом.

Я промокнул рану и максимально осторожно перевязал рану.

— По идее, ничего серьезного, — сообщил я напарнику, ощупывая тело парня. — Сотряс, конечно, есть, но вряд ли особо тяжелый. Кости целы, других ран не видно.

Мирона мой краткий отчет удовлетворил полностью, поэтому он просто и без затей сунул под нос парню пузырек с нашатырным спиртом.

— А-а-арх, — издал тот звук, как будто вынырнул из воды после долгой задержки дыхания. Несколько мгновений он пытался сфокусировать взгляд, а потом попытался вскочить на ноги.

— Тихо, тихо, — придержал я его рукой. — Куда ты такой резвый? Подожди, в себя приди. Зовут как?

— Максим, — представился парень, переводя недоумевающий взгляд с меня на Мирона. — А вы кто? Спасатели? А где моя жена? Где Аня?

— Та-ак, — протянул я. — Понятнее пока не стало. Ты здесь один лежал. А сколько вас было? Только двое? Или кто-то еще? Что вы вообще здесь делаете?

— Мы ищем… — начал говорить Максим, но внезапно запнулся, глядя на нас теперь с подозрением.

— Мужик, ты дурак? — поинтересовался я у него. — У тебя жена пропала, а ты мнешься, что лишнее сболтнешь. Говори, куда она могла пойти?

— В библиотеку, — выдохнул Максим. — Там за шкафом потайной ход.

Очень интересно. Кто же это у нас такой информированный, что сведения из архивов неведомым гражданским раньше целого полковника слить успел?

Библиотека усадьбы оказалась огромным залом. Резные и величественные книжные шкафы, когда-то служившие доказательством богатства своих хозяев, теперь стояли пустые, с выбитыми стеклами, или лежали, разбитые, на полу. Максим, шатаясь, привёл нас к одному из массивных шкафов в дальнем углу. Он оказался отодвинут от стены, а за ним зиял чёрный прямоугольник прохода в каменной кладке, из которого тянуло ледяным, затхлым воздухом.

Мы неторопливо вошли в проход. Узкий, низкий коридор, сложенный из грубого камня. Воздух здесь был настолько холодным, что казалось застывал сосульками, а вот стены наоборот почему-то оказались теплыми и мокрыми на ощупь.

Коридор заканчивался открытой настежь дверью, из которой лился мягкий, мерцающий, зеленоватый свет. А еще до нас отчетливо доносился женский голос, который пел медленную и, на мой вкус, даже немного заунывную песню. Складывалось ощущение, что там за дверью мать укладывает дитя и сейчас просто поет ему колыбельную, но что-то в напевах звучало неправильно. Слишком холодно. Фальшиво. Я бы даже сказал, с оттенками злости.

Комната за дверью оказалась круглой, вероятно, когда-то была зимним садом или личной молельной. Сквозь разбитый стеклянный купол виднелось серое небо. Но свет исходил из центра помещения. Там, на низком каменном постаменте, стояла открытая шкатулка из тёмного дерева, и из неё лилось это фосфоресцирующее зелёное сияние. И вокруг неё, медленно кружа в каком-то бесшумном, призрачном хороводе, двигались фигуры.

Они были полупрозрачными, как дым, но в их очертаниях угадывались черты людей: длинные, старомодные платья, фраки, напудренные парики. Лица были бледными масками с пустыми глазницами. Их было пять или шесть.

Рядом с постаментом спиной к двери, стояла девушка в легком пуховике, джинсах и кожаных полусапожках.

— Аня, — то ли прошептал, то ли выдохнул Максим. Я едва успел зажать рот парню, пока он не начал орать, привлекая внимание своей благоверной. Девушка то ладно, но вот призраки… В таких домах они, как правило, весьма сильны. Для начала надо осмотреться.

Максим, похоже, умел соображать быстро, поэтому перестал дергаться почти сразу и только кивнул, увидев Мирона с поднесенным к губам указательным пальцем. Я с опаской убрал ладонь от его рта, но парень только глубоко вздохнул и принялся ждать наших указаний.

Молодец! Вот только пылкого влюбленного дурака нам сейчас не хватало.

Впрочем, в какой-то мере я его понимал. Жена Максима находилась в окружении призраков и даже не пыталась убежать. Она просто стояла, запрокинув голову, словно подставив лицо невидимому дождю. А еще она улыбалась.

Широкая, блаженная, совершенно не соответствующая месту улыбка. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий, устремленный куда-то внутрь себя, на какие-то собственные эмоции и переживания.

— Андрюха, они ей голову кружат, — прошептал Мирон, и в его голосе слышалась злость. — У девки так скоро крыша поедет.

Мои кулаки непроизвольно сжались, но спешка в данном случае могла только всё испортить. Судя по всему, Аня нашла то, что искала, но даже подумать не могла, что артефакт мог кто-то охранять. Призраки могут жить вечно и не всегда спешат убить сразу нарушившего их покой.

Призракам скучно. Они хотят поиграть, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя живыми. Это же так приятно — задурить голову попавшей в их сети жертве. Соблазнить картинами покоя, счастья, исполнения желаний. Иллюзией мечты, которая, казалось, никогда не сбудется.

Я просто уверен, что девушка сейчас видит ребенка. Того самого малыша, о котором мечтала, засыпая по вечерам в объятиях любимого мужа. Ей чудится дружная веселая семья, собравшаяся у новогодней елки и со смехом открывающая подарки.

Девушка погружается в свои мечты, как в болото, и если не помешать, то она может утонуть в этих грезах с головой. В таком случае результат будет исключительно печальным. В лучшем случае, Аня навсегда станет пациентом психиатрической лечебницы. А в худшем, ее сердце или мозг попросту не выдержат столкновения с реальностью, и тогда Максим рискует похоронить жену.

Тем временем призраки кружили вокруг девушки в причудливом хороводе. Им нравились ее эмоции, их забавляло трепыхание жертвы в паутине и радовало то, что они защитило свою ценность.

— Андрей, давай попробуем солью, — шепотом предложил Мирон. — Если сработает, то есть шанс выдернуть ее из круга. По идее, времени прошло не так много, она должна выдержать.

— Аня! — внимательно слушавший наши переговоры супруг все-таки не выдержал. — Аня, я здесь! Беги!

Я едва успел схватить его за куртку, но уже было поздно. Призраки замерли, а затем как по команде разом повернулись в нашу сторону. Воздух в комнате сгустился, наполнился низким, угрожающим гулом, словно глубоко под землей запустили старый и давно проржавевший мотор.

Аня медленно повернулась к нам, и теперь неестественная кукольная улыбка на её лице смотрелась немного жутковато.

— Макс… Любимый… ты здесь, — девушка как будто растягивала слова, подражая кому-то, отчего ее голос обрел неестественные интонации. — Посмотри, какая красота… У нас все получилось! Я вижу нашего сына… Валерку… Так, как ты и хотел…

Призраки взвыли и синхронно двинулись в нашу сторону. Они не шагали, они плыли над полом, становясь плотнее и темнее. Холод нарастал волной, выжимая воздух из лёгких.

— Это ложь, Аня! Очнись! — кричал Максим, пытаясь вырваться из моих рук, и с каждой секундой удержать его становилось всё тяжелее. — Они обманывают тебя!

Но девушка по-прежнему находилась во власти грез, а призраки подплывали всё ближе.

— План «Б»! — крикнул Мирон, отталкивая Максима назад, в коридор. Он выхватил мешочек с крупной солью и швырнул его вперёд, в середину приближающихся фигур. Соль, рассыпаясь, прошла сквозь них, не причинив вреда. Один из призраков, по виду мужчина в военном мундире позапрошлого века, лишь усмехнулся беззвучно, обнажив чёрные дыры вместо зубов.

— Соль не работает! — выдохнул Мирон, отступая. — Они слишком сильны здесь, в своем доме!

— А если так? — я нажал кнопку на электрошокере, но дуга высоковольтного разряда тоже не произвела должного эффекта. Призраки лишь на мгновение отпрянули, но даже не подумали отступать.

Одно из призрачных созданий, женщина в истлевшем платье, протянула вперед руку и попыталась схватить Мирона. Мой друг отпрыгнул назад, уворачиваясь от длинных пальцев, которые на глазах превращались в шипастые щупальца.

Зачарованный нож прошел сквозь тело мужчины в потертом сюртуке, по всей видимости бывшего дворецкого, но все-таки вызвал хоть какое-то возмущение. Призрак зашипел и попятился, стараясь держаться подальше от моего оружия. Нож работал, но это была капля в море. Рука бывшего военного достала Мирона и порвала рукав куртки, оставив большую кровоточащую полосу на его руке.

— Надо уходить, — крикнул я напарнику. — Здесь в доме мы ничего с ними не сделаем.

— Хватай шкатулку, — отозвался Мирон, размахивая плеткой из медной проволоки. — Я заберу девушку.

В этот момент Максим оттолкнул меня и рванулся к жене. Он упал на колени перед девушкой и, не обращая внимания, на призраков начал трясти девушку.

— Аня, очнись! Аня, пойдем домой! Аня, тебе задурили голову! Аня! Аня!

Призраки завыли. Звук был леденящий душу, смесь ветра в печной трубе и детского плача. Они сомкнули круг вокруг пары, и я почувствовал, как что-то холодеет у меня внутри…

— Шкатулка, Андрей! — рявкнул Мирон. — Забери шкатулку! Она дает им силы и агрессию!

Интересная версия, но спорить момент явно неподходящий. Мирон думает, что шкатулка выступает якорем. Пока артефакт здесь, на своём месте, призраки черпают из него силу. Он был не просто охраняемым сокровищем — он являлся источником их существования в этом месте.

Трансформация произошла внезапно. Мозг сам решил, что сейчас будет лучше обернуться в звериный облик. Призраки взвыли еще громче, но я уже не обращал на них внимания. Я влетел в круг, толкнув тушей Максима с Аней, а затем схватил пастью шкатулку.

Теперь к выходу! Мирон орал что-то матом и как мельница размахивал руками с зажатой плеткой из медных проводов в одной и ультрафиолетовым фонарем в другой.

— Бегите! — орал он, отвешивая пинки Максиму и поднимая на руки Аню.

В этот момент на меня набросилось два призрака сразу и лапы обожгло холодом. В голове проносились чужие образы: смерть в лихорадке, отчаяние, гнев на живых, на весь мир. Эмоции призраков били в меня, как дубины, но я только рычал и сильнее сжимал челюсти со шкатулкой.

— Отдай! — проскрежетал голос прямо у меня в голове. — Это наше! Наше… наше…

Мы вывалились из комнаты в коридор и помчались по нему, не оглядываясь. За спиной стоял жуткий гул, вой, треск ломающихся камней –призраки, лишённые своего якоря, выходили из-под контроля, их энергия рвала реальность вокруг.

Мы выскочили в библиотеку и понеслись дальше, не останавливаясь. Я сносил тушей прогнившую мебель, огромными прыжками буквально летел вниз по лестнице к выходу.

Холодный уличный ветер показался мне приветом из другой реальности, который освежал и возвращал способность мыслить ясно, а в голове, утихая, продолжали умоляюще шептать голоса.

— Это наше… Наше… Наше…

Я остановился только возле джипа Мирона и тут же услышал матерные крики напарника. Если теория профессора Швецова верна, и обсценная лексика действительно отгоняет нечисть, то кто-то только что очистил площадь в радиусе не меньше пяти километров.

Мирон положил девушку прямо на снег, а затем свалился рядом, хватая ртом чистый морозный воздух.

Аня наконец перестала улыбаться. Она села и посмотрела вокруг дикими, непонимающими глазами, сначала на нас, потом на Максима, затем на свои руки, и, наконец, разрыдалась. Максим прижал её к себе, сам дрожа как в лихорадке.

Я открыл багажник и достал запасную одежду. Мандраж потихоньку проходил и стоять голым на ветру становилось некомфортно.

Одевшись, я отдышался и, наконец-то, посмотрел на свою добычу. Деревянная без украшений и надписей шкатулка почему-то казалась теплой и даже вроде как пульсировала. Она живая что ли?

— Ну давай, не томи, — попросил подошедший Мирон. — То или не то?

Я открыл крышку и заглянул внутрь. На истлевшем, когда-то бордовом бархате лежал амулет. Почему-то я представлял, что он будет крупнее и выглядеть, как какая-то фигурка или знак. В шкатулке же оказался кругляш размером с абрикос. Какой-то камень. Я не сильно большой специалист, но в голове всплыло слово «яшма». Зелёного цвета, с прожилками коричневого, золотистого, тёмно-синего, создававшими удивительно сложный узор, напоминающий сплетение корней, ствола и кроны.

— Красиво, — прокомментировал заглянувший мне через плечо Мирон. — Вроде маленький, а есть в нем что-то такое… мощное. Вот я даже сразу верю, что внутри источник жизненной силы. Интересно, а как его активировать?

— Попросить, — тихо, почти шепотом произнесла Аня. — Главное, чтобы это было искренне и от всего сердца.

Я смотрел на амулет и чувствовал, как меня начинает наполнять какое-то нереальное блаженство. Усталость забывалась, появлялось чувство покоя, боль в поврежденном плече отступала и становилась тусклой.

— Андрюха, он реально настоящий, — прошептал Мирон. — Настоящий! Ты представляешь, сколько мы на нем заработаем?

В свете фар в глазах напарника я увидел восторг исследователя, нашедшего легенду.

— Мы прославимся!

В наступившей тишине вздох прозвучал громко и отчетливо. Я оглянулся и посмотрел на Максима с Аней, которые стояли позади нас в нескольких шагах. Девушка, похоже, по-прежнему пребывала в глубоком шоке. Она буквально вцепилась в мужа и сильно сжимала его руку, то глядя на нас с Мироном, то пряча лицо на мужской груди.

Я посмотрел на них, затем на Мирона и негромко спросил:

— Коньяк будете?

В салоне, выпив пару рюмок и немного придя в себя, Максим оттаял и наконец-то рассказал более-менее связно историю их приключений.

Восемь лет брака. Отчаяние. Клиники. Обещания врачей, которые не сбывались. Бабка из деревни родителей, которая рассказала историю об усадьбе и чудодейственном средстве. Её уверенные слова и знание мельчайших деталей дарили надежду…

— Представляете, она не только рассказала, как добраться, но и план усадьбы нарисовала, а затем подробно описала, как открыть тайный вход за шкафом, — жестикулировал разомлевший Максим. — Ну как не поверить? Мы уже готовы были в любые чудеса поверить.

— А про призраков она вам говорила? — спросил Мирон. Максим покачал головой.

— Говорила только, что место «сильное», что нужна чистота помыслов. Мы думали, это метафора…

— Вот же… — выругался Мирон. — Андрей, может подождем здесь старую кошелку? Ясно же, что она ребят, как жертву использовала. А чуть позже придет на всё готовенькое. Так-то шансов забрать артефакт гораздо больше.

— Тебе в Новый год больше заняться нечем? — остановил я порыв товарища. — Вот только охоты на ведьм мне не хватало. Поехали лучше, нам еще до Москвы добраться надо. Ребята вы как? Вас куда-нибудь подвезти?

Максиму за руль в таком состоянии садиться не стоило, а вот ли Аня водить машину, я как-то не поинтересовался.

— Мы в гостинице номер сняли, — подала голос девушка. — Километров десять отсюда.

Проводив ребят до отеля и проследив, что они точно зашли в номер, мы с Мироном вновь уселись в машину и синхронно посмотрели друг на друга.

— И что теперь? — поинтересовался Мирон. — В Москву за гонораром?

Мы помолчали, думая каждый о своем, но, судя по всему, в одинаковом направлении.

— Кстати, Мирон. В шкатулке еще монеты обнаружились, — произнес я как можно равнодушнее. — Золотые похоже. Древние…

— Так-то амулет сам на находку века тянет, — в тон мне ответил Мирон, глядя в окно и щелкая зажигалкой. — Мося от зависти удавится, если узнает. И с Эдика наверняка стрясти можно неплохо. Про ипотеку лет на пять забыли бы…

— Монеты тоже наверняка редкие, — продолжал гнуть я свою линию. — Да и сама по себе шкатулка вещь недешевая.

Мирон посмотрел на шкатулку, а затем на меня.

— Ты чувствуешь? — наконец спросил он. — Он не просто даёт силу. Он… уравновешивает. Лечит душу.

— Эдик говорил, что артефакт не просто лечит раны. По легенде, он «наполняет жизнью» и «возрождает утраченное». Его сила — в даровании жизни.

Я вспомнил глаза Ани, когда та пришла в себя. В них плескались боль и растерянность. Как будто самую заветную мечту вырвали из рук, а затем попросту растоптали на глазах. И глаза Максима… Полные любви, страха и той самой отчаянной надежды, которая и привела их в этот ад.

— Глобально, я не против. Но пообещай мне, что разрешишь снять крики полковника на телефон, — потребовал Мирон и мы расхохотались.

Эдик почему-то не кричал. И не орал. И даже практически не ругался. Он сокрушался с таким видом, как будто заранее знал, что артефакт мы не привезем. Но высказать недовольство для порядка надо обязательно.

— Эдуард Алексеевич, Новый год же! — приставал к полковнику Мирон. — Давай хотя бы в честь праздника по коньячку хряпнем!

«А мы продолжаем наше шоу, которое может сделать ваш праздник чуть-чуть ярче!» — продолжал восторгаться ведущий в телевизоре. Худой мужик в странной кроличьей шапке получил сертификат магазина автозапчастей, а подросток лет тринадцати — коробку с огромными наушниками.

— Смотрите! Смотрите! — буквально подпрыгнул на стуле Мирон.

— Молодые люди, молодые люди! — подскочил ведущий к молодой паре на тротуаре. — Хотите новогоднее чудо?

Я посмотрел на экран и непроизвольно начал улыбаться.

— А нам уже не надо, — глядя прямо в камеру, смело ответила девушка. — Мы уже встретили в этом году доброго волшебника, который исполнил нашу мечту!

— Что вы говорите⁈ — продолжал отыгрывать свою роль ведущий. — И что же это за чудеса? Расскажете нам?

— С радостью, — улыбнулась Аня и четко произнесла в камеру. — Мы хотели ребенка, но долгое время у нас ничего получалось. И вот недавно мы встретили доброго волшебника, который подарил нам настоящее новогоднее чудо!

— Я правильно понимаю? — подхватил ведущий. — Вы беременны?

— Да! — складывалось ощущение, что Аня через экран смотрит прямо на меня. — И мы хотим огромное спасибо этому человеку. Спасибо тебе, Седых Эдуард Алексеевич!

— Что-о-о? — возмущенный рык Эдика потонул в заливистом смехе Мирона.

— Какой же вы хороший человек, — с чувством произнес Артем, ставя перед полковником бокал пива. — Дарите людям чудеса! Примите в знак искреннего восхищения!

Я с улыбкой смотрел на возмущенного Эдика и смеющегося Мирона, а гирлянды в этот момент начали светиться чуточку ярче…