Новогодние рассказы о чуде. Соловей, который пел зимой

Станислав Ефанов. Когда кончится снег

Дверь приоткрылась, и в проеме показалось озадаченное лицо Риты.

– Еще долго? Вас все ждут.

Артем и без того места себе не находил. Ему лишней минуты не хотелось проводить в этом казенном коридоре с запахом старого линолеума. Среди этих нездорового цвета стен, которые не спасали даже аляповатые рисунки, изображавшие известных мультгероев. Их схожесть с оригиналом была весьма относительна – все эти без души нарисованные Волк из «Ну, погоди!», Смешарики и Карлсон с банкой варенья. Нарисованы людьми, которым было все равно.

Сходство Артема с оригиналом хоть и было на уровень выше, но сейчас, в кругу этих неживых мультяшек, он и сам походил на нелепое подражание главному зимнему волшебнику.

– Скоро, скоро, – пробормотал он и внезапно запнулся, издав такой звук губами, точно задумал битбоксить, но на самом деле хотел от чего-то отплеваться.

Не получилось. Он оттянул пушистую бороду на резинке и пальцами снял прилипшую к языку ворсинку искусственного меха.

– Вечно он опаздывает.

– Он?.. – удивленно переспросила Рита.

– Тут я, тут! Бегу! – донеслось из дальнего конца коридора.

Она высунула голову и всмотрелась. Артем медленно закрыл глаза. На бегу запахиваясь в костюм Снегурочки и поправляя болтающиеся косы, к ним спешила еще одна подделка под зимнюю сказку.

Рита выскользнула сквозь щелку в двери и прикрыла ее за собой, привалившись спиной и оставив руки под поясницей.

– Простите! – кричала Снегурочка уборщице со шваброй, огибая на цыпочках ведро с водой и едва не поскользнувшись на мокром линолеуме.

Наконец она предстала перед Ритой, поправила на голове съехавшую от бега шапку с соломенного цвета париком и широко улыбнулась:

– Антон, можно Тоха.

Тоха уверенно протянул руку для приветствия. Рита вяло вложила свою ладонь в мужскую пятерню и перевела полный растерянности взгляд на Артема. В его глазах она искала не то сочувствие, не то объяснение. Даже расшитый серебром наряд, синие сапоги и длинные косы с вплетенными в них голубыми лентами не могли скрыть главного: Снегурочка была не канон. Артем протяжно вздохнул.

– Но вы не говорили, что… – не закончив фразу, Рита покосилась на Снегурочку.

Вместо ответа Артем красноречиво перехватил посох в другую руку и закинул красный мешок через плечо.

– Между прочим, – не принимающим возражений тоном заявил Тоха, – в японском театре все роли исполняют мужчины. Даже женские.

Рита поморгала:

– Но мы же не в японском театре.

– Что за гендерные стереотипы. Вы позволите? – Тоха оттеснил Артема от двери, прочистил горло и сказал предельно высоким голосом, на который был способен: – Время волшебства!

Рывком головы он отбросил косу с плеча. Женский голос ему удался с натяжечкой. Рита присмотрелась к парню: вполне миловидный, гладко выбрит. Неумело нанесенные румяна тоже вносили какой-никакой вклад в общее дело. И все же она колебалась.

– У меня будут неприятности… – не то сказала, не то спросила она.

Тоха смерил ее строгим взглядом и поторопил, на этот раз подчеркнуто низким голосом:

– Так и весна настанет.

Мужской бас на контрасте с образом сказочной внучки возымел отрезвляющий эффект на Риту. Она суетливо заправила за ухо прядь русых волос.

– Да-да, конечно! – И скрылась за дверью.

Оставшись наедине, Артем и Тоха коротко осмотрели друг друга. Артем зыркнул осуждающе, а Тоха приятельски подмигнул. Еще и кулаком шутливо ткнул в плечо Артема: не дрейфь, мол, все отлично будет.

А через несколько секунд из-за двери донеслось множество детских голосов:

– Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка!

– Готовь подарки, дедуль. – Тоха оттянул бороду на Артеме и отпустил ее, отчего она смешно спружинила обратно.

– Вали уже, – процедил Артем мимо дырки в бороде. На язык опять налипла ворсинка.

Спустя полтора часа в блестящем золотом шаре отражался выпуклый Артем. Он сидел напротив искусственной елки, и в развешанных на ней шарах выпуклым становилось все: эта комната, придвинутые к окнам парты, и сами окна с бумажными снежинками на стеклах, и длинные скамьи вдоль стены, на одной из которых сидел Артем.

Он сгорбился совсем как настоящий старик, свесив голову и сложив локти на коленях. Белоснежная борода, бесившая тем, что ее ворс постоянно налипал на язык, шапка и пустой красный мешок валялись рядом. Увитый мишурой посох с искрящейся снежинкой был приставлен к стене.

Артем чувствовал себя фальшивым – как эта пенопластовая снежинка на посохе. Как эти пластиковые сосульки на елке, выдающие себя за хрусталь. Таким же искусственным, как эта неживая ель.

Под ногами головная боль уборщицы – разноцветное конфетти, все, что осталось от детского праздника. Не видеть бы всего этого. Этих детских лиц, их глаз и улыбок, от которых останавливается сердце.

Раздарены подарки – одинаковые для всех наборы конфет в красочных картонных домиках с изображениями счастливых лиц в окошках. Отгремели все эти «Раз, два, три, елочка, гори!», все эти «Мороз и солнце; день чудесный!», прочитанные нескладно или же с нарочитым выражением, и прочие «На веселых на утят…». Было тихо. Из коридора гулко доносился звон ключей охранника. Вдалеке хлопнула не то дверь, не то окно. В воздухе пахло подгоревшей запеканкой.

Тоха тоже был выпуклым. Он расхаживал рядом и рассматривал такие же выпуклые стенды с детскими рисунками на стенах. Шапку с пришитыми к ней длинными косами он держал в руках за спиной, не замечая, что косы волочатся по полу. Рисунков было много – подписанные детскими именами художества: «Катя, 7 лет»; «Таня, 4 года»; «Богдан, 6 лет». Каракули разной степени схожести с реальностью, экспрессионизм в чистом виде: машины на колесах всех возможных форм, кроме круга, зайчики с ушами разной длины, фантастические цветы экзотических очертаний, домик, а рядом с ним человечек и черная собака. И, разумеется, Смешарики, потому что их легко нарисовать. Почти так же легко, как автомобильные колеса.

– Позоришь меня, – злился Артем. – Ты мог стать зайчиком.

Тоха как раз разглядывал рисунок с этим персонажем.

– Зайчика я играл в шесть лет, забыл? Не хочу быть актером одной роли.

– Медвежонком, ежиком, кем угодно!

– Ну хорош бухтеть. Мы же с тобой не просто дед с внучкой, мы команда!

– Клоун.

– Да брось, все ж нормально прошло. Для программиста у тебя отлично получается. Даже сымпровизировал, когда девочка забыла рифму. Так и меня переплюнешь.

– Только один мальчик спросил: почему Снегурочка такая хриплая, она что, курит?