Новогодние стихотворения

Звучат часов медлительных удары,

И новый год уже полувозник;

Он близится; и ты уходишь, старый!

Ступай, иди, мучительный старик.

На пир зовут: я не пойду на пир.

Шуми, толпа, в рассеяньи тревожном;

Ничтожествуй, волнообразный мир,

И, суетный, кружись при блеске ложном

Мильонов свеч и лучезарных ламп,

Когда, следя мгновений бесконечность,

Мой верный стих, мой пятистопный ямб

Минувший год проталкивает в вечность.

Скорей, скорей! – настал последний час —

И к выходу ему открыты двери.

Иди, злой год. Ты много взял у нас,

Ты нас обрек на тяжкие потери…

Умолк, угас наш выспренний певец.

И музами и славою избранной;

Его уж нет – торжественный венец

Упал на гроб с главы его венчанной.

Угас и он, кто сыпал нам цветы

Блестящего, роскошного рассказа

И Терека и бранного Кавказа

Передавал заветные черты.

Еще певца маститого не стало,

Еще почил возлюбленный поэт,

Чье пенье нам с первоначальных лет

Игривое и сладкое звучало…

Умолк металл осиротелых лир.

… … … … … … ….

Суровый год! Твой кончен ход унылый;

Последний твой уже исходит час;

Скажи, ужель поэта в мир могилы

Могучего переселив от нас,

Земле взамен ты не дал поселенца,

Руками муз повитого? Ужель

Ни одного ты чудного младенца

Не положил в земную колыбель?

Да и взойдет он! Таинственных велений

Могуществом, быть может, уж влеком,

В сей миг с грудным родимой молоком

Он пьет струи грядущих вдохновений,

И некогда зиждительным огнем

Наш сонный мир он потрясет и двигнет,

И песнь его у гроба нас настигнет,

И весело в могилу мы сойдем…

Чу! С двора стучится в ставни:

Узнаю богатыря.

Здравствуй, друг, знакомец давний!

Здравствуй, чадо декабря!

Дым из труб ползет лениво;

Снег под полозом визжит;

Солнце бледное спесиво

Сквозь туман на мир глядит.

Я люблю сей благодатный

Острый холод зимних дней.

Сани мчатся. Кучер статный,

Окрылив младых коней,

Бодр и красен: кровь играет,

И окладисто-горда,

Серебрится и сверкает

В снежных искрах борода.

Кони полны рьяной прыти!

Дым в ноздрях, в ногах – метель!

А она-то? – Посмотрите:

Как мила теперь Адель!

Сколько блеску хлад ей придал!

Други! Это уж не тот

Бледный, мраморный ваш идол:

В этом лике жизнь цветет;

Членов трепетом и дрожью

Обличен заветный жар,

И из уст, дышавших ложью,

Бьет теперь – чистейший пар,

Грудь в движении волнистом;

Неги полное плечо,

Кроясь в соболе пушистом,

Шевелится горячо;

Летней, яркою денницей

Пышно искрятся глаза;

И по шелковой реснице

Брызжет первая слеза.