Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы

Глава 3. Рождество и Новый год в императорской семье

Прежде чем мы окунемся в праздничную обстановку в палатах и дворцах, давайте вспомним, что до перехода на григорианский календарь в 1918 году Рождество праздновали до Нового года – 25 декабря. Поэтому и начнем мы по порядку – с Рождества.

До воцарения Петра I русские цари не устраивали балов на Рождество, главной частью праздника была церковная служба. Но чем дальше, тем больше светских увеселений добавлялось к религиозному празднику. Так, Алексей Михайлович, отец Петра I, проводил Рождество, занимаясь богоугодными делами. Накануне Рождества Алексей Михайлович в сопровождении охраны тайно посещал больных и заключенных, одаривал на улице нищих. А его доверенные лица в это время раздавали милостыню на Земском дворе и Красной площади. На Рождество Алексей Михайлович посещал заутреню в Золотой палате, а потом выходил в Столовую палату, где принимал патриарха и духовенство. В честь праздника Столовую палату украшали коврами, в переднем углу ставили кресло для царя, а рядом – кресло для патриарха. Бояре сидели на лавках, а подданные рангом ниже стояли. Когда приходил патриарх, все присутствующие славили Иисуса Христа рождественскими песнопениями. Потом полагалось пировать. О заключенных и пленных тоже не забывали: на Рождество в 1663 году праздничным обедом накормили 964 человека[29].

На неделе перед Рождеством во многих городах в церквях устраивали Пещное действо – церковный чин с элементами театра.

Действо рассказывало историю спасения отроков Анании, Азарии и Мисаила из огненной печи. «Пещь» – церковнославянское написание слова «печь». Сюжетная основа действа – истории из третьей главы Книги пророка Даниила. С одной стороны, оно было частью богослужения и происходило на всенощной во время Седьмой и Восьмой песен канона, с другой – это было театральное представление с огнем от печи, смелыми отроками, коварными злодеями и небесным ангелом. Пещное действо впервые упоминается в расходной книге Новгородского Софийского собора и датируется 1548 годом.

Трое юношей в огненной печи. Неизвестный художник. 1400–1410 годы.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 33, fol. 212v, 88.MP.70.212v

Постановку Пещного действа в Успенском соборе экранизировал Сергей Эйзенштейн в фильме «Иван Грозный».

Наследники Петра I не только ходили в церковь и сидели с подданными за праздничным столом, но и веселились. Например, Елизавета Петровна, которая очень любила наряжаться, особенно в мужское платье, предпочитала справлять Святки по старинным обычаям и велела придворным в эти дни носить карнавальные костюмы без масок. Также императрица пела с девушками[30] святочные песни[31].

Екатерина Вторая, несмотря на немецкие корни, тоже любила православные Святки. В Зимнем дворце играли в жмурки, пели и танцевали, а сама императрица даже плясала «русскую» на балах.

Одну из святочных игр описал офицер Семен Андреевич Порошин – воспитатель Павла I: «Справа, взявшись за ленту, все в круг стали. Некоторые ходили в круг и других били по рукам. Как эта игра кончалась, стали опять все в круг, без ленты, уже по двое, один за другого и гоняли третьего. После того пели “Заплетися, плетень”, плясали по-русски, плясали польский менуэт и контрдансы. Императрица Екатерина во всех этих играх сама участвовала и по-русски плясала с Никитой Паниным. Великий князь Павел Петрович тоже много танцевал. В начале увеселения вышли из внутренних государственных покоев ряженые. Их посадили за круглый стол, подносили пунш»[32].

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Неизвестный художник. XVIII век.

Austrian National Library, Austria

При Екатерине играли в фанты, и сама императрица не стеснялась исполнять условия игры. Как-то раз императрице выпало сесть на пол, что она и сделала, хотя такой фант по правилам приличия никак не соответствовал ее статусу.

Портрет российской императрицы Екатерины II. В. Эриксен. XVIII век.

The Rijksmuseum

При Петре I Рождество стало приобретать черты светского мероприятия, с балами и карнавалами, а вот семейным праздником его сделал Павел I, который предпочитал проводить этот день в кругу семьи, без пышных торжеств и балов до утра.

В XVIII веке семейные отношения отличались от современных, а между родителями и детьми практически не было тепла и близости. Поэтому то, что дети Павла получали отцовское благословение перед сном и могли присутствовать при его утреннем одевании, уже выделяло его на фоне современников. Сын Павла Петровича, Николай I, вспоминал: «Отец часто нас проведывал, и я очень хорошо помню, что он был чрезвычайно весел с нами. Мы спускались регулярно к отцу в то время, когда он причесывался. Это происходило в собственной его опочивальне. Он тогда бывал в белом шлафроке и сидел в простенке между окнами»[33].

В начале XIX века Рождество продолжало быть главным зимним праздником. К нему готовились заранее и отмечали с пышностью и размахом, а вот Новый год отмечали скромнее. Александр I мог в этот день заниматься государственными делами: «31 декабря 1809 года вечером тридцать пять сановников, предназначенных состоять членами совета, получили повестки собраться на другой день (в Новый год) утром, в половине девятого, в одной из зал дворца»[34].

Портрет российского императора Павла I. Неизвестный художник. XVIII век.

The Rijksmuseum

«К девяти часам прибыл государь, – читаем мы у барона Корфа. – Собрание это было необыкновенно торжественно, и никогда еще никакое учреждение не открывалось так в России. Александр с председательских кресел произнес речь, исполненную чувства, достоинства и таких идей, которых также никогда еще не слыхали с престола»[35].

Портрет российского императора Александра I. К. Г. Я. Мёрнер. XIX век.

The Rijksmuseum

В целом типичное Рождество монарха выглядело так: обязательная литургия в церкви, днем – поздравления от иностранных гостей, приближенных и военных, торжественный обед. В этот же день или днем позже – маскарад.

Но бывали и исключения. При Николае I на Рождество в Зимнем дворце проходили военные парады.

25 декабря 1833 года в стенах дворца состоялся парад, в котором участвовали три сводных батальона из различных полков, один общий взвод из лейб-гвардии Литовского полка и два полувзвода из лейб-гвардии Гвардейского экипажа и Саперного батальона. Каждую часть сопровождали барабанщики и горнисты.

Сперва все подразделения собрали на первом этаже Малого Эрмитажа, в Манеже Зимнего дворца, а затем распределили по шести парадным залам. Когда построения были окончены, Николай I лично обошел ряды войск и поприветствовал участников парада, а затем отправился на литургию вместе с женой и сыном.

После божественной литургии императорская семья обошла все войска и вернулась в свои покои.

То есть такой парад был больше похож на торжественный выход царской семьи, но с участием войск. Подобные парады были распространены в правление Николая I, но в дальнейшем их уже не проводили.

При Александре III у императорской семьи появилась традиция посещать публичные елки. Каждый год 25 декабря император и императрица с детьми отправлялись в манеж Кирасирского полка на праздник для нижних чинов Собственного Его Величества конвоя, Сводно-гвардейского батальона и дворцовой полиции. На следующий день праздник повторяли для тех, кто был накануне в карауле. Мария Федоровна лично вручала солдатам и казакам подарки.

Портрет российского императора Николая I. Неизвестный художник. 1836 год.

The National Museum in Warsaw

Для офицеров елку устраивали 26 декабря в Арсенальном зале Гатчинского дворца: украшали ель, раскладывали на столе подарки, а после вручения презентов угощали всех чаем. Александр III считал правильным разделить Рождество с людьми, которые охраняли его самого и всю семью.

Николай II продолжал семейные традиции. Так, 25 декабря 1895 года вместе с семьей он посетил елку Конвоя и Сводного батальона в придворном манеже, 26 декабря император снова отправился на праздник, в этот раз – в манеж на елку второй половины Конвоя и Сводного батальона, а 27 декабря устраивалась елка офицерам.