Новый знакомый

III

Черезъ два дня утромъ Головцовъ уходилъ на службу и пришелъ проститься къ женѣ.

— Помните-ли вы, что вамъ надо сегодня сдѣлать? — спросила она его, давъ поцѣловать свою руку.

— Не только помню, а ужъ какъ только проснулся, то началъ мучиться, предвкушая эти посѣщенія, — отвѣчалъ Головцовъ, тяжело вздохнувъ.

— Какой скиѳъ! Какой сарматъ! А еще вращаетесь въ хорошемъ обществѣ. Но три вамъ надо сдѣлать визита, три, а не два. Я вписала въ вашу записную книжку и Голяшковскаго Павла Матвѣича и его адресъ.

— Ахъ, этого никогда даже и въ лицо не видалъ! Кто онъ, скажи мнѣ пожалуйста?

— Чиновникъ. Гдѣ-то служитъ и на хорошемъ счету у начальства. Онъ племянникъ мадамъ Кубырской. Очевидно, не безъ средствъ, потому что держитъ пару лошадей. Ну, съ Богомъ.

Головцовъ ушелъ.

На службѣ онъ просидѣлъ спокойно до трехъ часовъ. Но въ три его словно что кольнуло. Онъ сталъ убирать бумаги и сказалъ своему помощнику:

— Если меня директоръ спроситъ, то скажите ему, что я уѣхалъ по очень нужному дѣлу.

Въ швейцарской, надѣвая шубу, Головцовъ схватился за карманъ сюртука и не нашелъ въ немъ записной книжки, въ которой были записаны имена, фамиліи и адреса трехъ лицъ, которымъ нужно было сдѣлать визиты.

— Забылъ… Какая досада! Забылъ… — прошепталъ онъ. — Художника-то адресъ я еще помню… Моховая, 66… цифра такая, что втемяшилась въ голову. А вотъ этого Таненберга — хоть убей, не могу вспомнить. Да тамъ еще Голяшковскій есть. Неужели ѣхать домой за книжкой? Ахъ, Варвара Тимофѣвна! И навязала-же ты мнѣ обузу этими визитами! — вздохнулъ онъ.

Но тутъ у него мелькнула въ головѣ адресная книга, что адреса можно узнать по адресной книгѣ. На душѣ его сразу отлегло.

— Принеси-ка ты мнѣ адресную книгу сюда, — сказалъ онъ сторожу. — Спроси у экзекутора. Скажи, что я прошу.

Сторожъ побѣжалъ наверхъ и черезъ пять минутъ вернулся съ книгой. Присѣвъ за столикомъ въ швейцарской, Головцовъ началъ отыскивать адресъ Таненберга. Таненберговъ было два: Іосель Борухъ Таненбергъ, мѣдно-котельный мастеръ и Генрихъ Викентьевичъ Таненбергъ, коллежскій совѣтникъ.

«Навѣрное послѣдній, — подумалъ Головцовъ. — Не съ евреемъ-же жена познакомилась, — улыбнулся онъ. — Таненбергъ Генрихъ Викентьевичъ… Пески… Девятая улица».

Голяшковскихъ было два: одинъ коллежскій ассесоръ, другой статскій совѣтникъ.

«Этого я никогда въ лицо не видалъ, но жена говорила, что онъ молодой человѣкъ, стало быть статскимъ совѣтникомъ онъ никоимъ образомъ быть не можетъ. Навѣрное онъ коллежскій ассесоръ», рѣшилъ Головцовъ и, потребовавъ у швейцара клочекъ бумаги и карандашъ, записалъ адресъ. Голяшковскій жилъ гдѣ-то на Васильевскомъ островѣ, въ девятой линіи.

«Какая даль! — мелькало у него въ головѣ. — Пески, Васильевскій островъ. Хорошо еще, что художникъ Захарцевъ по дорогѣ приходится: въ Моховой… Захарцевъ… Захарцевъ… Какъ-бы не забыть его фамилію! Давеча забылъ… Помнить фамиліи — это для меня наказаніе».

Выйдя изъ подъѣзда, Головцовъ взялъ на часы извозчика и поѣхалъ на Пески.

«Хорошо кабы не застать дома этого Таненберга! — думалъ онъ. — Оставилъ-бы ему визитную карточку. Впрочемъ, что тутъ! Хоть и дома онъ будетъ, такъ все равно оставлю карточку».

Вотъ и девятая улица Песковъ, и домъ, показанный въ адресной книгѣ. Домъ былъ большой, новый. Головцовъ остановился у подъѣзда, вышелъ изъ саней и вошелъ въ подъѣздъ.

— Господинъ Таненбергъ здѣсь живетъ? — спросилъ онъ швейцара.

— Здѣсь… Пожалуйте… Третій этажъ… Шестой номеръ.

— Вотъ, передайте ему карточку.

Головцовъ полѣзъ въ бумажникъ за карточкой.

— Да докторъ дома-съ… Пожалуйте наверхъ. У нихъ пріемъ больныхъ сегодня, — сказалъ швейцаръ.

— Какъ пріемъ больныхъ? Какъ докторъ? Да развѣ онъ докторъ? — изумленно воскликнулъ Головцовъ.

— Точно такъ-съ… Каждый день, кромѣ вторника и пятницы, принимаютъ больныхъ отъ четырехъ до пяти часовъ… Они по женской части… дамскія у нихъ болѣзни…

«Стало быть, я ошибся. Это не тотъ, — подумалъ Головцовъ. — Жена говорила, что онъ чиновникъ».

Онъ сталъ прятать визитную карточку обратно въ карманъ и спросилъ швейцара:

— Скажите, швейцаръ, онъ баронъ?

Швейцаръ улыбнулся.

— Какое-съ! Они изъ евреевъ… А только очень хорошій докторъ. Вы пригласить его къ дамѣ желаете? Такъ пожалуйте. Тамъ запишутъ вашъ адресъ. У нихъ каждый день акушерка дежуритъ; она и по письменной части… и записываетъ. Неугодно-ли шубу здѣсь оставить?

— Ничего мнѣ не надо! — сердито произнесъ Готовцовъ и уже уходилъ въ двери на улицу. — Ну, женушка! Задала она мнѣ задачу! — раздражительно бормоталъ онъ, садясь на извозчика. — Да и надо-же было такъ случиться, что я забылъ свою записную книжку!

— Куда теперь, баринъ, прикажете? — спрашивалъ извозчикъ.

— Въ Моховую!

Головцовъ былъ сильно разсерженъ и на жену, и на себя.

«Боже мой, Боже мой! Сколько мы у себя отнимаемъ времени изъ-за какихъ-то глупыхъ яко-бы приличій. Надъ китайскими церемоніями смѣемся, а сами тѣ-же китайцы. Вѣдь вотъ теперь директоръ можетъ спросить меня для нужныхъ объясненій, а я странствую по улицамъ, забѣгаю въ подъѣзды. И зачѣмъ? Ни я этому Таненбергу не нуженъ, ни онъ мнѣ. Ну, зачѣмъ ему моя визитная карточка, спрашивается? Подамъ я ему эту карточку, будетъ она валяться у него на письменномъ столѣ, а потомъ запылится и полетитъ въ печь».

Подъѣзжая къ Моховой, Головцовъ ужъ думалъ

«А кто его знаетъ, этого Таненберга… Можетъ быть, это тотъ самый и есть, гдѣ я сейчасъ былъ, а жена перепутала, что онъ чиновникъ. Можетъ быть, онъ докторъ и есть, и на самомъ дѣлѣ докторъ, а жена говоритъ, что онъ чиновникъ? Вѣдь женщины насчетъ всего этого ой-ой-ой! Недавно она съ нимъ познакомилась гдѣ-то на велодромѣ, что-ли? Я самъ его видѣлъ только мелькомъ разъ на четвергахъ у Марьи Ильинишны… игралъ я въ это время въ карты… На доктора-то все-таки, какъ мнѣ помнится, онъ не похожъ… Очень ужъ онъ жидокъ и моденъ… въ вычурныхъ воротничкахъ, галстухъ подъ подбородокъ… Впрочемъ, нынче физіономіи обманчивы. Нѣтъ опредѣленнаго типа. Вонъ мой портной Краузе. Портной, а смотритъ дипломатомъ. Таненбергъ… Вѣдь что скверно, такъ это то, что жена потребуетъ непремѣнно, чтобъ я ему завезъ визитную карточку, нужды нѣтъ, что я ужъ проѣхался сегодня къ какому-то Таненбергу, очень можетъ быть и къ настоящему Таненбергу, къ тому, котораго я отыскивалъ, потому что по адресной книгѣ онъ показанъ чиновникомъ, коллежскимъ совѣтникомъ. Впрочемъ, нѣтъ, — рѣшилъ Головцовъ. — Про этого песковскаго Танепберга швейцаръ сказалъ, что этотъ не баронъ и даже изъ евреевъ».

Ѣхали по Моховой. Головцовъ читалъ нумера на домахъ и, наконецъ, ткнувъ извозчика въ спину рукой, сказалъ:

— Подержи направо у подъѣзда. Надо спросить.