Ну ты, Маша, и коза!

Глава 56

Маша

Когда я увидела, что он в одном полотенце, я чуть не развернулась и не рванула прочь бешеным галопом.

Я, конечно, пришла как раз за этим… За тем, что он прячет под этим самым полотенцем. Но чтобы вот так сразу…

Он что, не собирается одеваться? Похоже, нет. Расхаживает практически голый с таким уверенным видом, как будто на нем костюм и галстук.

А я… тоже чувствую себя голой. В этой неприлично короткой юбке. Она новая. Я купила ее только сегодня, когда поняла, что мне не в чем соблазнять босса. Блестящую тунику я ему уже демонстрировала, а больше у меня ничего разврратного нет.

Я в нее еле влезла, кстати. А к ней добавила атласный тол на тонких бретелях, который надела на голое тело. И туфли на шпильках.

Да, я выгляжу как шлюха! Пока я шла к боссу, ко мне три мужика пристали и еще десять шеи свернули. А ему вообще по барабану!

Он никак не реагирует на мою выпадающую из топа грудь и вываливающуюся из юбки попу. Не поддается на мои неуклюжие попытки соблазнения.

Ну не умею я этого! Никогда никого не соблазняла. Никогда не было такого, что я прям хотела секса и первая начинала. Инициативу всегда проявлял Богдаша.

А тут приходится все самой!

Роман вообще не чешется. Только коньяк глушит. И мне подливает.

А Олег говорил, что он по мне сохнет… Вот вообще не похоже! Олег ошибся? Конечно, он мог ошибиться.

А я уже замуж за босса собралась! Назло подлому изменщику Богдаше.

И выйду! И буду счастлива! А Богдан пусть таскается по всяким помойным кошкам. Хоть бы он там сифилис подцепил и у него хер отвалился!

Как же я его ненавижу…

Коньяк обжигает горло и бьет в голову.

Не помню, когда я в последний раз ела. В желудке уже давно легко и пусто. А теперь и в голове так же. Легко. Звонко. Горячо.

Безбашенно…

Надо идти в наступление. Сейчас или никогда!

Никогда мне не подходит. Значит – сейчас.

Босс выпадает в осадок от моего предложения жениться. И – от просьбы расстегнуть юбку.

Я, честно, вообще не верю, что он это сделает. До этого момента он вел себя как замороженный пельмень.

А сейчас… он берет и расстегивает мою юбку. Реально расстегивает молнию!

Но это мало что меняет. Юбка не падает к моим ногам. Она слишком плотно облегает мою огромную ж…

– Как она снимается? – спрашивает Роман.

Который попытался стянуть ее вниз, но не смог.

– Попробуйте через голову.

Он выполняет мою команду. Юбка ползет вверх. А моя решимость и безбашенность резко стремятся к нулю.

Я чувствую, как попа постепенно оголяется. Как его ладони касаются кожи и мне становится невыносимо жарко. И дико неловко.

На мне красные кружевные стринги, которые я тоже купила сегодня. Они не прикрывают практически ничего. А еще – там спереди дурацкое сердечко.

– Миленько, – произносит Роман.

И хмыкает.

Продолжая стягивать с меня юбку. Вместе с ней задирается мой атласный топ.

– Подними руки, – командует босс.

И тянет всю конструкцию вверх.

Я запутываюсь в своей одежде. Она вся застревает где-то на уровне плеч. Может, потому что я невольно пытаюсь сопротивляться раздеванию. Хотя сама на него напросилась…

Это просто позорище какое-то!

Я не могу выбраться из юбки и топа, как ни дергаюсь, как ни стараюсь.

А Роман даже не пытается мне помочь! Что он вообще делает? Смотрит, как я корячусь?

– Вытащите меня! – пищу я. – Нет, лучше оденьте обратно! Я передумала вас соблазнять!

– А так даже удобнее, – задумчиво произносит мой босс.

– Что – удобнее?

Он не отвечает. Он просто берет и… поднимает меня на руки.

– Что вы делаете? – верещу я.

Он опускает меня на кровать. Лицом вниз. Попой кверху. Руки у меня стянуты юбкой, попа практически голая, а босс… он в одном полотенце!

Или уже без него?

Наверняка полотенце слетело, пока он меня тащил… Но я этого не вижу. Я вообще ничего не вижу.

Я только чувствую, как горячая мужская ладонь ложится на мою попу. На правую половинку. Сжимает ее… как будто раздвигая…

Это так бесстыдно!

– Что вы делаете? – слабо пищу я.

На вторую половинку приземляется вторая ладонь…

– Давно надо было это сделать, – хрипит босс. – Ты так напрашивалась!

– Я?

До сегодняшнего вечера у меня и в мыслях не было!

– Ремнем или так? – слышу голос босса.

– Ч-чего?

– Пожалуй, для начала обойдусь без ремня.

И он… шлепает меня по попе!

– Ай!

– Больно?

– Да!

– А так?

Он шлепает еще сильнее.

– Да!

– Рад, что тебе нравится.

Козел!

– А-а-а! – ору я. – За что вы меня лупите?

– А ты не знаешь?

– Нет! Ай!

– За то, что крутишь хвостом. И вертишь перед всеми своей дерзкой попкой. За то, что без уважения относишься к старшим…

Каждое слово сопровождается смачным шлепком, от которого моя попа полыхает огнем.

Это полный беспредел! Я не могу поверить, что это происходит на самом деле.

– За то, что провоцируешь, дразнишь, манипулируешь, – продолжает мой явно слетевший с катушек босс. – Ты плохо себя ведешь, Машенька. Кто займется твоим воспитанием, если не я?

Глава 57

Глава 57

Роман

Вдох-выдох. Тише, тише…

Дыши, Рома, дыши. Выдыхай. Подбери слюни. И яйца. И… мля! Как не наброситься на нее и не всадить по самые?..

– Прекратите!

– Ну что ты, Машенька. Я только начал.

– Гад! – пищит она. – Тиран и садист!

– Еще какой.

Вот только я уже не шлепаю разгоряченную покрасневшую попочку. Я ее глажу, мну и тискаю.

Идеальная!

Как налитой спелый персик. Который только и ждет, когда в него вонзят…

Маша, которая только что лежала спокойно и лишь пищала, вдруг начинает отчаянно возиться на кровати. Видимо, суровое воспитательное садо-мазо ей все же нравилось, а вот мои внезапные нежности – не очень.

Раз – и она выпутывается из юбки с майкой, стаскивает их через голову. Остается в одних лишь стрингах. То есть, практически голенькая.

Вся – как спелый налитой персик.

Она поднимается на четвереньки. Фак… От открывшегося вида я стремительно теряю остатки разума.

Это лучшее, что я видел. в жизни! Упругие стоячие арбузики с торчащими розовыми сосочками. Тонкая талия. Небольшой аппетитный животик. Так и укусил бы его!

Машенька садится на колени. Я стою перед ней. Между нами стоит он.

Мой раздувшийся от спермы, предельно напряженный, разрываемый дикой похотью член.

Он покачивается из стороны в сторону, притягиваемый одновременно двумя магнитами – левым и правым соском Машеньки.

А она, удивленно расширив глаза и приоткрыв ротик таращится на него.

– Боже… – срывается с ее губ.

Это звучит скорее испуганно, чем восхищенно.

Что, такой страшный?

Маша делает неожиданную вещь: просто зажмуривает глаза. А для верности закрывает лицо руками.

Как маленькая девочка! Типа – я в домике. Я ничего не вижу, меня никто не видит… Если бы!

– Рома… – шепчет она. – Прости меня.

Что это еще за покаяние? Неужели мое воспитание сработало?

Или коньяк? Или…

– Маш, что случилось?

– Я… Я…

Ее непослушные губы пытаются что-то прошептать. Но ничего не выходит. Ей как будто страшно в чем-то признаться.

Настолько страшно, что зажмуренные глаза и лицо, закрытое руками, не помогают.

– Что такое, Машенька? – ласково спрашиваю я.

А сам уже оборачиваю бедра слетевшим полотенцем. Потому что понимаю – нет. Это точно – нет.

Ничего не будет.

Маша не в адеквате. В ней сто пятьдесят коньяка, примерно столько же невыплаканных слез, и – пара литров дури. Которую я так и не смог выбить.

Мля. Вернуть на место полотенце не получается. Максимум, что я могу сделать – повесить его на член, как на перекладину для сушки.

Пока Маша мучается от неведомого раскаяния, я достаю из шкафа шорты и надеваю их

– Рома… – снова начинает она.

Ну вот. Мы перешли на “ты”. Хоть какой-то прогресс.

– Да, моя козочка.

На этой фразе она убирает руки от лица, резко распахивает глаза и выпаливает:

– Я сказала Богдану, что выхожу замуж.

– За кого?

– За тебя.

Капец…

– Прости!– лепечет она.

– А с чего такие крайние меры?

– Да потому что он… Он… козел и кобель!

Ясно.

Он – кобель. А я кто?

Лох педальный?

Глаза у Маши теперь открыты. И до нее, похоже, внезапно доходит вся пикантность ситуации. Она пытается прикрыть грудь руками. Растерянно улыбается, потому что сама понимает тщетность этих попыток.

– Я такая дура… – шепчет она.

Не могу не согласиться.

Я протягиваю ей свой гостиничный халат. Помогаю встать и завернуться в него.

Она теперь слишком близко!

А я все еще пытаюсь собрать остатки воли и разума…

Маша поднимает на меня свои огромные глаза, наполненные слезами. Утыкается мне в грудь и всхлипывает. Я глажу ее по голове.

Да, она малолетняя дурочка. Богданчик – это просто детская ветрянка, которой нужно переболеть. Нет там никакой любви.

Но больно ей сейчас по-настоящему. Я это понимаю. Кто не страдал от несчастной любви в девятнадцать лет?

– Это пройдет, – говорю я.

– Когда?

– Завтра.

Она всхлипывает сильнее. Прижимается ко мне мокрой щекой.

– Ну всё, – говорю я.

– Что – все?

– Иди.

– Куда?

– В свой номер.

– Ладно… – растерянно шепчет она.

Нахер!

Я ей не подружка. И сила воли у меня на исходе.

Поэтому я открываю дверь и практически выгоняю растерянную Машу. Потом, правда, догоняю. Потому что ключ она забыла. Вместе со всей одеждой.

Я помогаю ей открыть дверь, заталкиваю ее в номер.

Иду к себе.

Вопрос дрочить или не дрочить больше не стоит. Стоит хер. Просто на разрыв.

Захожу в ванную. Сжимаю его в руке. Пара движений. Сиськи Моники перед глазами.

Я выстреливаю в потолок…

Глава 58