Няня для майора

Глава 2

Антон

Я не привык отступать. Ни в чем и никогда. И, когда Демон попросил помочь разобраться с проектом их с Леной будущего дома, естественно, я не отказался. И дело даже не в том, что мы с Башметовым сдружились в последнее время, и не в том, что мне по-доброму нравится Капитошка. Просто, у меня имеется необходимый набор связей и знаний в области строительства. Так уж сложилось, что я не только боевой офицер-разведчик, а ныне – ведомственный сотрудник; я занимался проектами стратегических сооружений в одной местности. И пусть я был юным и находчивым, но помочь будущей семье я взялся с большим энтузиазмом. Тем более, Демон дал слово, что у его первенца крестным папой буду я. Не знаю почему, но это очень важно для меня.

С тех пор, как три года назад погибла Олеся, мы с сыном отдалились от людей – рядом лишь мой отец. С семьей Леси я не виделся с момента гибели жены, Ваньком они совершенно не интересуются. Не так – в Иване видят корень зла, причину гибели моей супруги. Хотя, виноват определенно я.

С Олесей мы встречаться начали еще в классе шестом. Я дергал ее за косички, провожал домой, а она иногда целовала в щечку, но чаще била портфелем по голове. Это была любовь, определенно. На следующий год мы уже и одну парту делили на двоих. Тогда приходилось много драться из-за Леськи, чуть что – губки надувала и пальчиком показывала на обидчиков. Казалось – мы не расстанемся никогда.

Однако, по окончании базовой школы все изменилось. У меня тяжело заболела мама, требовались деньги. Ради корки я поступил в ПТУ, а отец устроил к себе на деревообрабатывающий завод. Времени катастрофически не хватало, Леся бесилась, да и ей, в принципе, не нравился пацан с завода, тем более, что в классе появился новенький – он и занял мое место не только за партой, но и в сердце маленькой стервы.

Два года пролетели как один день. Казалось, маме становится лучше, а одноклассники пригласили на выпускной. В ту ночь мы снова сошлись с Олесей – помирились, так сказать. Она доказала, что только моя. Правда, вновь ненадолго. В конце лета маме стало хуже, а Леся уехала учиться в другой город.

Как только я получил свою корку плотника – оказался в сапогах среди новобранцев стройбата. Писал домой, писал ей, но радужные вести мне не возвращались. Отец скупо рассказывал о маминых делах – она не могла сама даже ручку в руках уже удержать, а Леся и вовсе молчала. Все стало понятно и так.

Вернувшись из армии, я похоронил маму и решил связать свою жизнь с военным режимом. Однако, лычки на погонах меня не устраивали – захотелось звезд, пришлось пойти получать вышку. Факультет телекоммуникационных систем по направлению радиоэлектронной разведки мне пришелся не только по душе, как оказалось, а еще и по зубам. Параллельно с учебой, в выходные, когда отпускали в увольнение, я занимался строительством нового дома для отца. Навыки уже были, с материалами проблем не возникало – на заводе неликвид, можно было взять за копейки. Очень хотелось счастья для отца, поэтому стремился создать ему комфортные условия встретить старость, да и у него появилась новая дама. Выпускался я старлеем, ну, собственно, и по возрасту я был на порядок старше сокурсников, но и отучился на отлично.

Офицерская форма, престижная военная специальность, приличный контракт – молниеносно стали привлекать девушек в мои объятия. Через год ко мне вернулась Леся, и больше не теряя зря времени, мы поженились. Супружеская жизнь требовала все большие затраты, поэтому я стал много отсутствовать дома, зарабатывая, однако теперь жена меня ждала. Еще через год мы узнали о грядущем пополнении нашей семьи на одного маленького человечка. Но Леся не хотела ребенка – тогда же призналась, что не создана быть матерью, пила таблетки и вообще не должна была забеременеть. Не то чтобы, я был прям шокирован, но рассудил так: материнские инстинкты обязательно возьмут верх, нужно только родить. По факту, я вынудил Олесю родить Ваню.

Жена замкнулась в себе, ребенком не занималась вовсе, а у меня начались длительные командировки. Было принято решение переехать в дом к отцу с его Тамарой. Когда я появлялся дома, у нас с Олесей шли скандал за скандалом. Списывали все на разлуку и послеродовую депрессию. Когда сыну исполнился год, я сам отправил Лесю по спа, фитнесам, психологам – только бы отвлеклась и вернулась в семью. Сработало наполовину. Однако, я не сомневался, что супруга по-прежнему любит меня. Ваня подрос и стал тянуться к маме, а она и не отталкивала. Прогресс на лицо. Я тешил себя мыслями о втором ребенке.

Но в один день все рухнуло. На Ванин четвертый День рождения, мы впервые ругались при свидетелях, а день спустя Леся ушла из дома. Проучить хотела. Мучительно длинную неделю я не получал никаких вестей от жены, а потом пришла теща, и, тыкая пальцем в сына, сказала, что это он убил свою мать. Ваня замкнулся в себе и перестал разговаривать, а я же тщетно пытался узнать, что произошло. Не все так просто. Жену кремировали за день до того, как ко мне пришла теща. И я бы занялся выяснением всех обстоятельств, но жены больше нет, а сыну остро требовалась помощь. Психологи, психотерапевты, психиатры, логопеды, учителя, воспитатели, профессиональные няни – никто не мог ни объяснить, что же с моим сыном, ни помочь это излечить. Я забыл, как звучит его смех, как выглядит улыбка.

Кольцо на безымянном пальце – напоминание об ошибках, ответственности, вине. Сослуживцы знают, а женщин в личное я не посвящаю, да и в целом близко не подпускаю.

С «Институтом жилища» я несколько раз пересекался по рабочим делам, руководит этой фирмой мой давний знакомый – Илья Романович. Поэтому, я предложил Демону именно эту фирму для разработки проекта небольшой реконструкции и достройки коттеджа будущей четы Башметовых. Почему-то Лене глянулся недострой – сказала, что участок правильной формы, расположение удачное, фундамент и стены по расположению устраивают, плюс, уже были подведены коммуникации к дому. Возникла необходимость скорректировать первоначальную планировку, добавить еще этаж. Благо, фундамент изначально заливали под трехэтажное строение. Опять же, проект на все инженерные сети (отопление и вентиляция, водопровод и канализация, электрообеспечение, включая телевидение и интернет) нужно было тоже поменять. Отдельно – еще проект на охрану дома и участка, план по благоустройству участка, постройкам (гараж, баня, беседка, детская площадка), и коммуникациям для них.

У будущей гражданки Башметовой глаза на лоб чуть не полезли, когда я стал объяснять, что нужно сделать. Сначала пробовала ругаться со мной, спорить, потом причитала, что участком можно и позже заняться. Однако, сдалась, когда я объяснил, зачем проводить коммуникации до благоустройства.

И что мы имеем в итоге? Дом стоит, а инженерные сети отсутствуют, потому что «Институт жилища» косячит в проектах, оказывается. Какой-то гений перепутал помещения на плане дома, и канализацию вывел в гардероб, а водопровод провел прямо в детскую. Ну а что? Нормальный такой план! Зато телевидению – самое место в санузле.

Мда, я рекомендовал фирму, мне и мордобой в ней устраивать, потому что, если придет Демон, то он их всех тихо передушит, по одному. А потом – спалит, к чертовой бабушке! Не хочу так Капитошку подводить – она баба сознательная, будет сухари своему таскать, конфеты из бумажек разворачивать… Вот и пришлось мне ехать, разбираться.

Однако, как говорят в народе, беда не приходит одна. Мной, а если точнее, моей семьей, крайне настойчиво заинтересовались органы опеки, тут никакое удостоверение от них отмахнуться не помогает. А все потому, что я не отдал сына в школу, и справки соответствующей нет. И не будет. Врачи напишут, что Иван – умственно отсталый, а я же знаю, что это не так. Нам просто надо перебороть, преодолеть трудный период, и все непременно наладится.

В общем, пришлось мне сына брать, на комиссию везти сегодня. Естественно, напялил лучший костюм – не в форме же ехать. Пусть гадают, какой у меня социальный статус. Если денег захотят – лучше заплачу, чем дам издеваться над Ваней. А потом, мы вместе поехали в чертову фирму. Институт, тоже мне, мля.

Пока я устраивал разнос директору с главным инженером, сын сидел в приемной с планшетом. Выхожу из кабинета: планшет есть, а Ваня пропал. Секретарша мямлит – ни бэ, ни мэ, ни кукареку – сказать нормально ничего не может.

Пипец!

Ринулся в туалет – ребенка нет, сунулся к машине – тоже пусто, вернулся назад – эффекта, как и не было. Н-да, директор сегодня попал! Получил, что не обеспечивает безопасное нахождение в стенах своей фирмы. Он давай скорей на пост звонить – там и сообщили, мол, да, полчаса назад из архива сообщение прислали, что похожий по описанию ребенок у нее. Что за “она”? Что значит, “у нее”? Это как понимать – похищение, что ли?

Полетел я искать архив, а по моим следам засеменили директор с главным, и женщина в форме охраны прибежала еще. Найти помещение, именуемой архивом, оказалось не такой тривиальной задачей. Расположение – дальнее, таблички на двери нет, да еще и под лестницей. Прям – чулан под лестницей на Тисовой улице. А может, в этом помещении обитает вторая Катя Пушкарева? Ваня, ну куда ты влип, а?

Вламываюсь в кабинет, почти вынося дверь с петель – это не я такой сильный, просто ветхая дверка. Вижу: мой ребенок с упоением что-то ест под песенку розового поросенка, который работал раньше на госпожу Белладонну. А рядом с ним еще один ребенок, только лет на десять старше. Рыжая, как и мой сын, юная девчушка. Должно быть, практикантка – уж больно молоденькая, наверное, и восемнадцати еще нет.

Естественно, я был зол. Но не на сына с новоиспеченной подружкой, а, скорее, на самого себя. Идиот! Я так испугался, что потерял своего ребенка. Почему, ну почему я не мог его закинуть к Капитошке? Ваня вполне спокойно остается с ней и с мелкой Галкой. Забавная девчушка такая. Помню, как Лена ее на пары с собой взяла. Пришлось тогда нашей преподше и плясать, и петь, и танцевать, чтобы укачать кроху. Уверен, что у Демона будет большая семья, я бы тоже хотел. Но…

Стоило лишь сыну увидеть меня, как радость начала сходить с его лица. Не понял!?

– Иван! Быстро встал и подошел ко мне! – может, и не слишком дружелюбно, но я переволновался – мне простительно, как отцу-одиночке.

Бегаю, волнуюсь, ищу сына, а он чаи гоняет с какой-то девицей! Меня пару часов назад соцслужбы прессовать пытались – грозят сына забрать в детдом. Я – вдовец, живу вдвоем с Иваном. Он в сад не ходил, и школу не посещает, няни и педагоги на дому не задерживаются в нашей семье, плюс, еще и моя работа, когда могут сорвать среди ночи или в выходной. Дедушка любит присматривать за внуком, но со стороны – картина гадкая получается. Еще и сегодня заявление бывшей тещи всплыло, якобы, я жену до суицида довел, показания каких-то свидетелей предоставили, разбирательство начинают. В таких условиях Ваня всегда должен быть рядом – только так я смогу его защитить, а он тут пироги наворачивает!

Еще и девица эта влезла в наши семейные дела.

– Мужчина, как вы думаете, если молодая и красивая девушка, выбирает в качестве места работы архив, то что это значит? – делает театральную паузу и, повышенным тоном, продолжает. – Она любит ТИ-ШИ-НУ! Вон отсюда!

Мда, девочка, это была твоя стратегическая ошибка. Никто не смеет на меня орать. Тем более – соплячка, да еще и гражданская. Три “ха”! Присматриваюсь к этой смертной. Надо же, боится. Хотя, правильно – женщина должна знать свое место, я ведь не ее мужчина, чтобы, как Демон, жить на коврике у двери из-за небольшой провинности. Ладно. Допустим, косякнул Башметов знатно, но и Лена перегнула. С Лесей я так на задних лапках не танцевал никогда.

Что же, а девчонка очень даже ничего внешне. Стол освободить, девочку переодеть, нет – лучше раздеть, волосы распустить. Твою налево! Она же маленькая совсем, о чем я думаю!? Лучшая защита – это что? Нападение, оно самое! Решаю обхамить эту пигалицу. Пусть проваливает из моей головы.

И, нет бы она просто отступила. Бабы! Дергает моего сына со стула, и прячет себе за спину. Это сейчас была смелость? Нет, скорее глупость. Как же бесит эта рыжая, как апельсин, девица. Ну точно, Абесинка и есть. Смотри ты, и с именем угадал, Инна Семеновна, значит. Еще и мужланом меня назвала, спорит. До фонаря все! Сына заберу, а потом и с Романычем разберусь – он что-то пикнуть пытается. Ну и порядочки у него тут. Неудивительно, что проектировщики так жестко лажают. Еще и сроки все срывают. И ведь я не за бесплатно просил. Заключен договор на выполнение проектных работ и оказанию услуг по авторскому надзору за ходом строительства и благоустройства, сумма договора совсем не смешная.

И я почти был готов пойти на мировую, пока не увидел, как мой сын обнимает эту постороннюю девку! Я зависаю, вот правда. Пытаюсь вспомнить, когда Ваня меня обнимал, да еще так искренне, и не помню. Не было такого, должно быть, и ни разу. Обидненько.

– Ну ладно, не выходит по-хорошему, будет по-моему.

Буквально через два шага оказываюсь перед девчонкой. Ей бы сбежать, не стоять на моем пути, ведь я иду к сыну. Ладно бы, Абесинка не выступала по поводу и без, нет же, с вызовом таким смотрит….

Вообще не раздумывая, делаю подсечку, и закидываю девчонку себе на плечо.

Согласен, немного варварский жест получился. Но не надо меня пытаться вывести из себя. А девица на моем плече трепыхаться начинает. Даже не так. Ее прям колотит всю. Не сразу могу разобрать что это: смех, страх, возбуждение. И лишь когда, без того сильные ноги (должно быть, девочка в прошлом легкой атлетикой занималась), прям-таки каменеют под моей рукой, я распознаю явный приступ панической атаки. Быстро, но аккуратно усаживаю ношу на стул, присаживаюсь напротив, но не касаюсь. Наблюдаю, как девчушка пытается нормально вдохнуть, но не может – сидит, плачет. Да что, черт возьми, с ней такое!? Хотя, тут уместнее другой вопрос – почему? Ну да, подхватил посторонний мужик, чтобы передвинуть с пути, но это ведь не повод впадать в панику! Лучше бы мне по роже съездила, ну или по шарам... Хотя, остановимся на роже.

– Простите, пожалуйста, Инна...эммм...Семеновна. Я совсем не хотел вас напугать – лишь передвинуть с пути, чтобы забрать сына.

Молчит, всхлипывает, все никак успокоится не может, даже донести свои дрожащие руки до лица, чтобы вытереть слезы, не в состоянии. Твою ж налево! Виноват, признаю. Но, все равно не понимаю. Девочка, кто ж тебя так обидел в прошлом? Или это я такой страшный негодяй? Никогда раньше так не встревал, слишком резко я из обвинителя превратился в подсудимого – девочку обидел. Правду говорят, все когда-нибудь случается впервые.

Уже в который раз за сегодня, меня поражает безмолвное общение сына с Абесинкой. Я в принципе не видел, чтобы сын ТАК шел на контакт с кем-то, да еще и с незнакомым человеком, разве что, с Галчонком Капитошки. Но там прелестная малышечка, а здесь… Рассматриваю девчушку. В который раз подмечаю – хорошенькая. А Ваня подходит к ней, кладет ладошку на щеку, утешает. Такой жест действует лучше валерьянки – Инна наконец успокаивается.

– Так, значит, Утенок Ваш сын? – спрашивает, наивно хлопая глазками.

Че-е-го-о?! Меня накрывает новая волна злости.

– Как ты назвала моего сына?

– Утенок. Он сам себя так назвал, – Надо же, Инна – само спокойствие, еще и сына моего к себе прижимает. Стерва.

– Он...что сделал?! Мой сын не разговаривает! Как он мог тебе что-то сказать? – я сейчас начну убивать. Как же она меня бесит!

– Ммм, ну хорошо, показал. Под комбинезоном майка с Дональдом Даком, вот мы и сошлись на «утенке», да, Утенок?

Сын снова меня удивляет, показывает язык и прячется за Абесинкой. Я не понимаю, что происходит. Одно то, как он ей выдал наш секрет про тайное прозвище… Это ведь я придумал называть Ваню Утенком. Он, будучи совсем маленьким, смеялся «га-га-га» и, возможно, «Гусенок» звучало бы логичнее, вот только я гусей терпеть не могу – щипаются больно, паскуды. Но это второстепенные нюансы.

Встреваю в новую перепалку с девчонкой, сына она мне отдавать не хочет – документы ей нужны. Спрашивается, ну вот что ты прилипла к чужому ребенку?! И Ваня тоже хорош – меня так давно не обнимал. Я что, ревную? Да, и что? Это ведь МОЙ Утенок, а тут эта, Абесинка.

Пришлось просить принести мне документы из машины. Терпеть не могу, когда лазят в моих вещах, но выбора нет – я не могу спустить глаз с этой парочки напротив. Рыжий альянс, прям. Спасибо, Романыч, подыграл.

Абесинка пытается Ваню заманить за стол – небось думает, что я дам им и дальше общаться. Нет уж. Этой мой сын, а если соплячка хочет детей, пусть родит сначала. Вот же ж! Сын все равно к ней тянется, обнимает. Ведьма она, что ли?

Наконец, паспорт оказывается у меня в руках. Протягиваю документ Инне, но отдавать не спешу.

– Предлагаю обмен – я тоже хочу знать, что за фрукт меня здесь строит.

Девчонка ухмыляется, снова огрызается, а еще и этот детский жест. Улыбаюсь. Жаль, что девочка еще совсем. Будь постарше, я бы объяснил, что бывает, когда бесишь дядю, еще и язык ему показываешь. Но Инна – маленький забитый ребенок, если судить по панической атаке. Поэтому, лишь молча отдают своей паспорт, и беру ее.

Наблюдаю, как листает, вчитываясь в каждую строчку. Когда Абесинка поджимает губы понимаю – наверное, данные о жене увидела. В паспорте же не пишут «вдовец». Надо бы пояснить, хотя зачем?

– Утенок, так ты у нас Иван Антонович, правильно? – спрашивает Инна у сына.

Он согласно кивает и так виновато мне улыбается.

– Сын, я на тебя не сержусь, – Хочу добавить, что понимаю его, сам бы не прочь провести время в такой компании, жаль девочка маленькая.

Быстро изучаю паспорт, а это забавно, Инна Семеновна Антонова, дата рождения пятнадцатое октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года. А может, не такая уж и маленькая?