О чем говорят немцы. Рассказы с юга Германии

Страшная судьба драников

Как человек с белорусским пашпартам (да-да, это и есть паспорт, а почта на белорусском это «пошта»! А морда это… «пЫса», живите теперь с этим) в ДНК я имею часть мачанки, бабки и драников. Бабка – это такая запеканка из драничного теста, но не будем о вкусном.

Как истинный эмигрант я торжественно готовлю немецкой семье драники со сметаной! И…

Барабанная дробь, интрига, все напряглись в ожидании кульминации, новоприбывшие держатся за сердце…

Драники в Германии едят с ЯБЛОЧНЫМ ПЮРЕ!

Выносите всех упавших в обморок.

Когда я увидела это в первый раз, у меня случился не то чтобы культурный шок, а инфаркт всего Батьки. Сейчас страсти немного поутихли, у меня родились и выросли немецкие дети, поэтому к драникам стол делится на две коалиции: белорусская (я, брат и сын) со сметаной; немецкая (муж, дочь и свекровь) с банкой яблочного пюре.

Возле стола сидит независимой комиссией овчарка Джинни и ждет, пока у кого-то упадет кусочек еды.

Общий вес и возраст коалиций примерно одинаков, поэтому мы терпим друг друга. Взаимно стараемся проявлять понимание и толерантность, но получается плохо, потому что, давайте честно, есть драники с яблочным пюре – это преступление! Немецкая сторона, однако, не сдает позиций и припоминает мне дегустацию дуриана и сюрстрёмминга.

– Но, – парирую я, – единоразовая дегустация в лесу не означает, что я теперь буду издеваться над кулинарным наследием! А драники с яблочным пюре могут есть только исключительно страшные люди, никто не знает, что они еще могут вытворить!

Джинни печально вздыхает и так же печально смотрит в глаза этим бессовестным людям, которые мало того что едят драники с яблоками, так еще и кусочком не поделятся. Свекровь, однако, как самый старший член семьи, не собирается сдавать позиции и пытается надавить авторитетом и опытом.

– Сто лет прожила, шесть детей вырастила на картошке с яблоками, и ничего! Людьми стали!

– Ха! – отбиваю я эту подачу. – Они, наверное, и кейл ели!

Кейл, она же Grünkohl, – это такая развесистая листовая капуста, которую все модные блогеры добавляют в смузи, потому что это крайне полезный суперфуд. Но в немецкой кухне кейл тушат битый час, и она становится по вкусу и консистенции как вареные старые тряпки.

Но свекровь не лыком шита.

– Рассольник с перловкой, – припоминает она мне.

За рассольник становится обидно, и я крою его брюссельской капустой, которая вообще-то довольно вкусная, но в вареном виде неумолимо пахнет ношеными тапками и собачьими пуками.

– Гречка! – не отстает свекровь. – Гречка землей пахнет!

Я открываю рот, чтобы припомнить мэтт, свиной фарш, абсолютно СЫРОЙ, который принято намазывать на хлеб, но вспоминаю, что его очень любит дочка. Или оксеншванцзуппе, суп из бычьих хвостов, который неплох по вкусу, но на вид похож на содержимое канализации, но его очень любит муж. А невыносимо вонючий сыр хандкезэ я сама люблю! Хоть после него надо чистить зубы, как после сюрстрёмминга.

– Да, – говорю я и зачерпываю ложкой сметану. Да.

Свекровь с триумфом кидает собаке кусок драника. «На, – говорит она псине, – поешь нормальной немецкой еды!»