О чём плачут на Руси

Сыночек

Свяжу тебе я, сыночка,

носочки.

Такие тёплые и мягкие,

чтоб вьюга

не пробралась к твоим ногам.

Недуга

чтоб не случилось

у чужой реки.

Листки уже опали от тоски,

не по-людски

с рукой пустой прощаться,

откуда ж полной

на селе ей взяться,

но то неважно,

некогда тужить,

не нам, сыночек,

а тебе служить,

врагов всё колотить

в окопе

да жить в крови,

словно в сиропе,

застывшем на ветру.

К утру

я успокоюсь и умоюсь,

не усну,

меня теперь прибьют

к тому окну,

которое выходит на тропу,

на ту,

где мы тебя сейчас проводим.

Мы часто ведь ответов

не находим,

вот и сейчас я их

не нахожу,

смирившись, просто жду,

но боль-то не проходит,

за нос водит,

рассказывает, что я зря грущу,

что зря ропщу,

ведь родину солдатом окрещу…

Но вдруг тобой чужбину угощу?

И не дождусь тебя

на сломанном пороге,

мне давеча приснилися

Пологи…

Письма давно нет,

видимо, в дороге.

Я с богом больше месяца молчу,

не говорю и не хочу,

он лжёт мне,

остальное лишь предлоги.

Неужто поразили так пороки?!

Неужто бы могилы так глубоки?!

И сына ты вовек не заберёшь.

Врёшь!

Ты сына мне спасёшь!

Вернёшь.

Неужто украдёшь?

Не верю.

Я настежь распахну все двери

и буду ждать свою потерю.

Может быть, всё-таки придёшь…

Когда свой пыл слегка умерю,

достану старые замеры,

ещё свяжу тебе носков.

Ещё теплее,

ещё мягче.

Сегодня солнце палит

жарче,

в дверях наш почтальон

всё плачет,

пришёл он не с пустой рукой…