О моем перерождении в сына крестьянского 3

О моем перерождении в сына крестьянского 17

Этап семнадцатый

Канэла Сенбон

Как она и ожидала, в Лесу Чудес оказалось ужасненько интересно.

Это же Лес Чудес!

То есть в сам Лес её не пускали. Ну, не очень-то и хотелось. Она же не дурочка какая, чтобы рваться туда, где могут съесть взаправду! А ещё отравить, покусать, запутать, закружить, покорябать, растопырить и даже — если совсем не повезёт влететь в кусты жгучницы около главного входа, как в тот раз — обжечь.

Канэла из-за этой противной жгучницы потом вся обчесалась. Целых три дня и ещё две с половиной ночи! Аж спать не могла! Почти. А щеку покрасневшую раздуло так, что она стала совсем-совсем кривая, с глазами разного размера.

Как монстрила жуткая, мутант, фу-фу-фу! Хоть от зеркала беги!

Ужасненько несправедливо, что её даже не стали лечить. Не полностью. Только превонючей мазью утром и перед сном и в полдень ещё вазюкали. Но эта превонючая мазь и не помогала почти. Всё равно оно всё чесалось, и горело, и опухало — страсть!

Дурацкая, дурацкая, дурацкая жгучница! Она же не знала! А как узнаешь-то, если ничего понятного не говорят?

Вот про тигрозавров говорят и показывают; про мерцающих гончих, даже про рыкозубов всяких — тоже, а про жгучницу — нет… «в Лесу Чудес неприятные неожиданности могут встретиться везде» — это же не понятное?

Во-о-от. И непонятное, и неожиданное. А как можно ожидать неожиданного? Может, как-то и можно, но ведь не объясняют, как! А Канэла же не дурочка, она бы уж поняла. Но куда там. Ох уж эти, которые взрослые…

Нечестно!

Ну и ладно. Зато бегать по всамделишному подземелью никто не запрещал. И воображать, что всё оно вокруг — настоящее Подземье, а не просто база Ассур. Это потому что дылда… ну, Вейлиф Который Вырос такую базу себе сделал. То есть вырыл. И Ассурам отдал, потому что потом ещё сильнее вырос и ему с красиво ужасненькой тётей Лейтой и лучшей старшей сестричкой Шелари и всеми остальными в Лес можно ходить свободно. И даже летать.

От них неприятные неожиданности сами с пути расползаются, разлетаются и разбегаются, не иначе. Даже жгучница препротивная, хух!

Ну, это если только командой в Лес ходить. Ей много раз и много кто про пользу команды говорил. Потому что в одиночку в Лес только Вейлиф может пойти. Наверно, он тоже был глупый, но потом поумнел.

И команду завёл.

Канэла тоже очень-очень хотела свою команду завести, но всё как-то неудачно. Чтобы в команде быть, нужна смелость. Вот как у неё. Или хоть в половину так. А у этих Ассуров со смелостью — ну, совсем швах. Это потому (как объяснил Который Вырос И Поумнел), что злая прапра красиво ужасненькой тёти всех их мучила, а злой Советник ещё заколдовывал гадко. Пока его самого не заколдовали — так, что он теперь в комнате у дылды в уголке изображает бревно.

Так ему и надо!

Потому что Канэла, конечно, знала, что гадко заколдовывать — ну, гадко. Про это тоже много раз говорили. Но она просто не понимала, насколько. А потом походила по базе, посмотрела на Ассуров, поговорила с ними — и как поняла! Это же настоящий ужас ужасный, взаправдашний… она уже почти взрослая и точно сильная, она на тренировках не плакала и после жгучницы не плакала, хотя и обчесалась, а тут…

Страшно. Зачем вообще надо делать так? Даже если совсем злой!

Зачем?

Она тогда ещё к деду Тарусу прибежала обниматься и снова немножко плакать и спрашивать зачем. Но даже сильный, умный, добрый деда ничего не ответил. Деда промолчал. И потом ещё долго молчал. Только по голове гладил осторожненько, пока она не утихла, и наконец сказал так:

— Научи их смелости. Юных Ассуров.

— Как это? И почему я?

— Ты — потому что маленькая. — А про «как» — ни полслова. Ох уж эти взрослые! — Они хорошо научены страху. Слишком хорошо. Взрослые пугают их очень сильно. Ты тоже пугаешь, но меньше. Может, этого хватит…

И тогда Канэла снова ка-а-ак поняла!

Только ничего у неё сразу не вышло. Наверно, потому, что чужой смелостью страх не прогнать. Для этого своя смелость нужна. А у Ассуров страх, действительно, был ужасно большой. Ужасно. Чудовищно.

Такой большой, что внутри для смелости уже не оставалось места.

Она всё думала и думала про него и про как его победить. И пока она думала, Канэле даже разок привиделся этот чужой страх в кошмаре. Чего с ней уже давненько не случалось, аккурат с той лихорадки, которую она подхватила полгода назад.

Сперва чужой страх явился как чёрная-пречёрная тьма, вся такая душная и тяжёлая. Эта тьма всё чернела, душила и тяжелила, и это тянулось ужасно долго. Даже вдвое дольше, чем долго. И втрое.

А потом во тьме открылись глаза. Два. А потом четыре. И шесть.

А потом — без счёта.

Эти глаза смотрели на тебя, и от этого становилось ещё хуже. И чем дольше они смотрели, тем хуже; и чем ближе они, тем хуже. Пока не стало совсем плохо.

А потом хуже, чем плохо.

Потому что бессчётные голодные глаза объединились в пару и приблизились. И ещё, и ещё, и совсем. Всё больше глаза, вокруг них внезапно-плавно лицо Ассур, близко-близко, женское — потому что страх любит женский облик. И когда лицо стало совсем близким, ты видишь, что оно улыбается.

Лицо в лицо. Глаза в глаза. Улыбается.

И ты просыпаешься с перехваченным горлом, вся в поту с головы до ног.

А проснувшись и продышавшись, понимаешь: глаза у страха были зелёные. Как у тёти Лейты (и у всех Ассуров вообще, но на её — похожее сильнее). Только у неё глаза просто ужасненько красивые, а вот у страха Ассур они, наоборот, красивые ужасно.

Злобно красивые. Гадкие.

Такие, что хочется их выколоть, притом взаправду. Выколоть, выколоть, выколоть! Остриём в середину!

И перебежать, как деда учил. Чтобы потом тихо подождать, пока оно, заколотое, не перестанет шевелиться. А потом ещё чуть-чуть. Убедиться, что подохло совсем.

Наверно, тогда Канэла опять поняла. То есть на самом деле поняла, да!

Ей открылось, зачем делать гадко и страшно: чтоб твой собственный выросший страх кусал их всех, а тебя не трогал. Гадко, да, но понятно же! Только Канэле совсем не хотелось кого-то кусать или давать кусать страху. Так гадкие делают, а она не гадкая совсем, не гадкая, не гадкая! Она хорошая! То есть она может убить — ну, как-нибудь потом, испытания пока не проходила, ей рано, она даже тропу не нашла ещё — но мучить не станет никого!

Чтобы не быть как та, с ужасными глазами.

(Уже потом она совсем-совсем поняла: когда даёшь своему страху кусаться, он кормится от покусанных, отчего становится всё больше и сильнее, всё чаще тянет тебя даже туда, куда сам не пойдёшь, чтобы делать то, что сама делать не захочешь совсем).

И когда Канэла поняла, то протянула руку за своей смелостью, взяла её в руку: тонкую, острую, опасную. И взяв её, она посмотрела на свой страх.

Внимательно. В упор.

Тогда страх заскулил, как мелкая подлая псина, а потом запищал, словно тощий крысёныш, а потом нырнул куда-то белым червячком и затаился. Ведь у червей нет глаз и потому им нельзя их выколоть, а значит, страху уже не так страшно.

Тогда она храбро встала и пошла мыться. От противного кошмарного пота и вообще, потому что уже вроде утро.

Но свою воплощённую смелость — сенбон — всё равно держала поближе. Он был достаточно смелый, чтобы не бояться ржавчины. Он вообще ничего не боялся, особенно всяких белых червей, так-то вот!

Но Канэла всё равно потом прибежала в комнату дедули, поговорить про страх и про вообще; вот только дедуля вместе со всеми опять куда-то в Лес улетел по своим всехным делам, и остались в подземелье только Ассуры с их вассалами. То есть сплошь неигрательные и скучные и все как один напуганные, без своей смелости.

И она заскучала.

…это всё потому, что всамделишное подземелье было большим только сначала. Когда она изучила его вдоль и поперёк, сверху и донизу, от входа-выхода до холодной кладовой, оно стало маленьким.

Так всегда бывает, уже бывало: сперва ходишь по дому, и он весь такой большой-пребольшой, прям ух! Но когда перестаёшь запинаться, он становится маленьким, а большим делается задний двор. Потом задний двор тоже делается маленьким, но квартал твоего дома ещё остаётся большим. Время идёт, квартал становится маленьким, но зареченская часть меж стенами пока ещё довольно большая — даже когда ты бегаешь правильно, по полчаса подряд и ещё дольше.

А Вейлиф выкопал хорошее подземелье, но даже поменьше квартала.

Мало! Мало-мало-мало! Нужно больше!

Канэла решила, что помочь вырасти подземелью Выросшего дылды — интересно и правильно и хорошо. Когда переселяли скучных Ассуров, ему уже помогали. Но маловато: надо ещё! А то чего оно такое тесное? Поэтому она взяла копалку, сгребалку и таскалку, оставшиеся от помогания, а ещё светилку-прилипалку. И пошла помогать.

(Эти самые светилки нравились ей куда больше обычных скучных шариков-со-светом: с ними можно было делать куда больше всяких штук, пусть даже от всякоштучности они заканчивались быстрее — иногда даже так быстро, что Вейлиф не успевал их чинить; но они с красиво ужасненькой тётей не сердились и Вейлиф всегда охотно делал новые светилки-прилипалки, даже разноцветные).

Только сейчас Канэла играть со светилками не хотела, а хотела подземелье. Ну то есть как бы целое Подземье, но своё собственное.

Копалка, сгребалка и таскалка для неё получались великоваты. Особенно сгребалка: длинная, аж жуть! Вот бы она была покороче раза в два, можно даже в три… Канэла, конечно, сильная, но всё-таки больше ловкая, чем сильная, и лёгкая ещё, и сгребалкой этой сгребать на таскалку землю — неудобно просто ужасненько! Да и копалка могла бы быть поменьше тоже, точно-точно. А вот с таскалкой проще всего: можно грузить её только до половины. Тогда тоже тяжеловато, но ещё так-сяк, и Канэла почти даже не запыхалась, когда таскала землю к выходу.

Раз стаскала и второй, а когда после третьего возвращалась, к ней пристала одна из Ассуров. Ещё меньше неё и уж точно слабее. Увязалась следом, наблюдала издали — ну, из-за поворота коридора; потом, когда Канэла отложила сгребалку и отпыхивалась, подошла поближе и тихо спросила:

— Что ты делаешь?

— Своё Подземье!

— Кто тебе сказал делать это? — ещё тише, шёпотом.

— Никто. Я сама!

— …

— Хочешь — будем вместе копать?

Но внутренний страх сразу съёжил мелкую, сделав ещё мельче, и смелая Канэла даже пожалела, что спросила. Немного. Она отпыхалась, снова взяла копалку и начала ею долбать-копать. То есть продолжила.

Подземелье само себя не выкопает!

Когда она снова вернулась с пустой таскалкой, оказалось, что мелкая никуда не ушла. Но Канэла Смелая не стала на неё смотреть (это и глупо и нечестно, потому что мелкие Ассуры даже прямого взгляда боятся и сами прямо никогда не смотрят). Канэла просто взяла копалку и стала долбать вокруг того места, где раньше уже до голой земли продолбала. Но корка поддавалась не очень-то.

Давно, ещё в заречье, Вейлиф Который Ещё Не Стал Дылдой говорил сложными словами, почему, только Канэла Смелая не запомнила.

Надо будет ещё раз спросить. Интересно же!

А пока она очень старалась эту противную корку раздолбать — так, что даже себе выносливостью помогала. У неё уже получалось, и хорошо: деда хвалил. Но помогала при этом осторожно, чтобы копалку не поломать, как светилку какую. Быть не только Смелой, но и Сильной неудобно, иногда. Потому что, как деда Тарус любит повторять, сила без точности — к беде.

— Зачем ты портишь стенку? — снова спросила та мелкая из Ассуров.

— Ты глупая, что ли?

— Нет!

— Тогда зачем переспрашиваешь? Я ведь уже говорила тебе: я делаю своё Подземье. То есть раскапываю наше ещё дальше.

— Ты портишь стенку. Уже испортила!

— Ну да. Но ведь я это не из баловства и не только для себя, я для всех!

— Зачем? Тебя ведь накажут!

«Вот пристала…»

— Меня не накажут, или накажут не сильно, — сказала Канэла. — А может, даже похвалят. Потому что подземелье наше тесноватое и маловатое. Значит, надо долбать-копать вширь и ввысь, чтобы не сидеть на головах друг у друга и не на четвереньках потом в прокопанном лазать. А то на четвереньках неудобно и медленно и потом пятна грязи остаются на коленках, как у землероек.

— Землероек?

— Это такие люди, которые копаются в земле. Они ещё в деревнях живут и навозом пахнут, фу-фу!

— А, ты про смердов.

— Может быть. Я сама-то — столичная штучка, фуф, — Канэла выпрямилась и немного размялась. Пригляделась к ладоням: нет, не натёрла. Хорошо. — Только не из богатеек, ты не подумай. Если точнее, я из зареченских. Ни разу в жизни деревень не видала и землероек тоже. Ну, не очень-то и хотелось.

— Если там навозом пахнет, я тоже туда не хочу.

— А помочь мне не хочешь? Точно?

— …

— Ну, как знаешь.

— И что надо делать?

Канэла объяснила. Правда, мелкая (на полголовы ниже неё!) зеленоглазая немочь оказалась так себе помощницей. Ну, маг же будущий, куда ей… хотя долбать копалкой всё-таки долбала, пусть и слабовато. Ну, всё польза.

— Слушай, — вернувшись с пустой таскалкой, будущий воин окликнула потешно пыхтящую немочь, — звать-то тебя как? Я Канэла! Сестрица Шелари, внучка Таруса.

— Я знаю, кто ты. Я — Ринха. Третья дочь Догэси Ассур, внучка Лейты Ассур и Онтафаша Шесерин.

— О! Так ты, выходит, принцесса рода?

— …

— Чего дрожишь? Я что-то не то сказала?

— …

— Извини, я не расслышала. Можешь повторить?

— Только на ушко.

— Ну, давай на ушко.

— У Ассур нет принцесс, — шёпот словно обжигал. — А пока я не приняла судьбу, я даже не Ассур.

— Это почему? У тебя на лице написано, что ты самая что ни на есть Ассур! Вон, глаза зелёные, как у тёти Лейты точь-в-точь, волосы в прозелень, кожа такая же.

— Это всё равно. Пока неизвестна моя судьба — я никто.

— Ты — Ринха, — нахмурилась Канэла. — Дочь Догэси, внучка Лейты. Ты очень даже кто-то! Есть имя и род — значит, и место в роду есть тоже!

— У Ассур не так.

— …

На это уже Канэле оказалось нечего ответить. Хотя хотелось, очень-очень. Но ведь нельзя же сказать, что правила Ассур какие-то глупые и нечестные и злые? Какие бы ни были, это — правила рода! Причём чужого.

— А лет-то тебе сколько?

— …

— На ушко?

— Много, — на этот раз шёпот почему-то казался ледяным. — Десять с лишним.

Канэла, в свои без малого девять лет успевшая взойти на третью ступень, чуть не онемела. Да как так-то? Быть того не может! Чтобы Ассур — Ассур! Четыре тысячи лет роду! — и на одиннадцатом году всё ещё не имела судьбы?

Но, выходит, бывает и так…

Ответить словами Канэле снова оказалось нечего. Но она сумела ответить без слов. Просто взяла и обняла Ринху.

Осторожно, но крепко.

— Ты чего? — шепчет, зажмурившись и не дыша.

— А разве непонятно? Обнимаю. Дылда Вейлиф говорит, что обнимашки — это хорошо. И он прав.

— Зачем это?

— Да просто так. Давай, подружка, не жмись — обнимись!

— Подружка?

— Ну да. Почему нет? Или ты против?

Почти минуту мелкая немочь стояла, не двигаясь. Но потом, медленно и неуверенно подняв руки, Ринха всё-таки обняла новую подружку в ответ.

Вот и славно. Начало — начато.

Теперь Канэла Смелая всех их передружит и заобнимает и научит смелости.

В её Подземье никто не останется одиноким-обиженным!

Идея с биологическим клонированием была, конечно, роскошна. Хороша со всех сторон. Лепа, сообразна и дивно союзна с идеей поучиться в Империи.

Один маленький минус: на практике с её воплощением полезли косяками (прям как рыба бедная спросонок лезет в сети рыбака) мелкие технические трудности.

Чепуховые такие. По отдельности.

Но вот взятые вместе…

Отчасти, конечно, виноват наш с Лейтой перфекционизм, один на двоих. Абы что творить, так-сяк и тяп-ляп нас не устраивало категорически. По многим причинам, но основная проста, как мычание: допустим, всё у нас наконец-то срослось, копирование наших сознаний в клонов завершилось полным успехом… и с какими выражениями лиц мы будем смотреть на этих самых клонов, если окажется, что их ожидаемая продолжительность жизни — приблизительно года полтора, от силы два? Причём даже вмешательство во всю (немалую уже) силушку Лейты может растянуть этот срок раз в пять, но вряд ли сильно больше?

Одноразовые люди, брр.

А с совсем уж ускоренно выращенными копиями примерно такая шляпа и намечалась. Когда с матерью-природой пытаются проделывать противоестественные вещи, вроде выращивания биоклонов человеческого происхождения и размера за три-четыре дня, она склонна мстить. В получившихся при первой попытке ущербных недоделок мы даже пытаться не стали копировать свои сознания, просто тихо утилизировали их примерно тем же способом, каким (недо)вырастили.

Ну, Лейта утилизировала.

Ей к каннибализму не привыкать. Увы. Как говорится, сама породила, сама и…

При, так сказать, втором подходе к снаряду моя боевая подруга вооружилась принципом «что делаешь, делай хорошо» и взялась за клонический процесс наиболее естественным, проверенным временем и эволюцией способом.

Забеременела. Ага.

То есть технически получилась не совсем беременность. Не естественная уж точно. От полового размножения млекопитающих там остался приблизительно один только способ снабжения эмбрионов-будущих-клонов питательными веществами: классический плацентарный. Ну и путь формирования духовных оболочек тоже использовался исконный, практически без изменений.

Потому что работает — не трогай, ага.

Над своей будущей копией Лейта особо извращаться не стала, просто запустила механизм партеногенетического размножения (пусть приматам и не свойственный). А вот с той яйцеклеткой, которая должна была стать моим клоном, поизвращалась всласть: извлекла, распотрошила, затем мой генный материал — взятый известным способом, предусмотренным матерью-природой — впихнула внутрь оболочки способом, ею не предусмотренным, как-то ещё дополнительно пошаманив; наконец, сунула эту яйцеклетку обратно и начала ждать созревания единоутробных не-близняшек.

— Как мы их назовём? — спросила она, когда стало ясно, что нетрадиционное зачатие состоялось успешно и прерываться не намерено, то есть на третий день.

Поскольку я тоже думал над темой, сходу предложил немудрёные анаграммы:

— Альтея и Филвей.

На том и порешили.

Правда, ждать пассивно кое-кто не захотел, замахнувшись на максимальное ускорение процесса. Потому что — а почему бы нет, собственно?

Да, девять женщин, как в том широко известном присловье, не могут родить одного ребёнка за месяц. Никак.

А вот целитель из рода Ассур с уровнем семьдесят плюс, как показала практика, способен довести вынашиваемых близнецов до, эм, этапа госприёмки за три месяца.

С половиной.

Мы могли бы управиться и поскорее, возможно, даже в разы, если бы не одна недоговороспособная змеюка. Та самая, в оазисе которой Лейта проходила эволюцию. Нам ведь даже сам оазис не требовался с купаниями в озерце, вполне хватило бы посидеть в ближних окрестностях пару месяцев. Оазису это даже пошло бы на пользу: в конце концов, моя боевая подруга вполне соответствует ему по стихии…

Но увы: договориться полюбовно не помогла даже её седьмая особенность, прошедшая эволюцию до золота (цитируя изменившееся описание: «доступен развитый безмолвный этикет монстров; если вы настроены мирно, даже раздражённые монстры не атакуют»). Хранительница оазиса не то чтобы погнала нас прочь поганой метлой: змеи не котики, у них даже лапок нет, метлу держать категорически нечем — но ясно дала понять, что никакого «немного пожить рядом» не потерпит.

В принципе.

И нет: использовать оазис для новой эволюции со слиянием золота в пурпур, до которого Лейта практически дозрела — тоже не даст.

Пугливая какая. Не хочет, понимаешь, способствовать развитию конкурентки. Точнее, той, кого принимает за конкурентку, ибо в Лесу Чудес среди монстров с этим делом всё просто до примитивности. Хорошо ещё, что после неудачной попытки дипломатии удалось разойтись бортами без драки: пошипели, да и разбежались.

Но всё равно козлина она противная, а не змеюка!

Из-за дефицита маны подходящего спектра и плотности ускорять созревание плодов пришлось за счёт дедовских средств. А если без экивоков, то аппетит моей боевой подруги, и так увеличенный, временно сделался откровенно баснословным. Невзирая на применение внешнего пищеварения (самые неаппетитные особенности я, пожалуй, опущу) и внешнего же дыхания, ей приходилось даже обычным способом, перорально, поглощать в сутки порядка пятнадцати тысяч килокалорий.

И результат подобного форсажа не замедлил проявиться. Нет, с массой тела проблем не возникло, да и не могло возникнуть. Но… несмотря на все принимаемые меры, температура тела Лейты на третью неделю поднялась до 38 градусов, а в конце первого месяца и уже до самого конца колебалась между 39 и 40 градусами. Это, хочу заметить, при активном отводе тепла через биоскафандр и регулярные, по пять-шесть часовых сеансов ежесуточно, прохладные ванны!

Что ж, пробежать за три с половиной месяца путь, что размеренным шагом занимает девять — это вам не дунуть-плюнуть-растереть! Это тяжелейший труд…

На котором она новый уровень взяла. Семьдесят первый.

Хорошо ещё, что сами роды заняли ровно три минуты. И прошли совершенно безболезненно, без каких-либо накладок и травматизма. Потому что метаморфизм решает, да. Мне только и осталось, что поприсутствовать, засвидетельствовать и помочь завести клонов из родильного бассейна во внешние репликаторные… эм… ну, пусть — мешки. Или просто репликаторы, биопанк-вариант. Их Лейта как раз-таки вырастила по упрощённой «одноразовой» методике заранее.

Потому что успешно завершённые роды, разумеется, стали только промежуточным этапом клонирования. Ждать естественного взросления наших особенных деток мы, как законченные перфекционисты, тоже не собирались.

Ускорять, так ускорять! Даёшь три пятилетки за полгода!

Можно предположить, что настолько ускоренный рост привёл бы к тому же результату, что и во время первой попытки. Но, как мы обнаружили, тут есть нюанс: возможность ускорения физического роста зависит от меры развития духа. Чем плотнее, крепче и сложнее последний, тем быстрее развивается тело.

Кстати, развитие духа тоже ускоряется пропорционально его базовой плотности; любопытное наблюдение и весьма перспективное, с кучей полезных следствий. Моя собственная взрывная акселерация заставила выдвинуть это предположение, а последующий опыт с ускоренным ростом клонов его подтвердил.

Собственно, первоначальный, сравнительно медленный этап нашей второй попытки клонирования, сходный с обычной беременностью, так затянулся и продвигался так экстремально именно потому, что есть чёткий предел у естественной скорости формирования духа. Если бы змеюка не оказалась козлиной, мы бы смогли воспользоваться повышенным, благоприятно сконфигурированным внешним фоном — ну а так ударные темпы развития клонов пришлось обеспечивать Лейте.

Лично. На внутренних резервах и с привлечением внешних ресурсов.

Доращивание в репликаторах предусматривало дополнительное многократное (но уже сравнительно безопасное) ускорение именно потому, что самый важный, критичный этап развёртки духовных структур остался позади.

Гм, гм. Эх. Я сказал — позади?

Ну, если брать физическую и магическую составляющие процесса, то да. А вот с ментальной всё, разумеется, только начиналось.

Нетрудно догадаться: у созревания разума тоже есть чёткий предел естественной скорости формирования (увязанный, само собой, с развитием ЦНС). Причём если его ужимать, результат не порадует. Запланированное нами ураганное биологическое созревание клонов не оставляло ни малейшего шанса на обретение полноценного разума естественным путём. Провалив важнейшую часть с копированием сознания и памяти, мы получили бы вполне зрелые тела, да…

Но ум в них застыл бы на уровне младенцев. Навеки. Или же «просто» очень надолго, что нас тоже никак не устраивало.

Возможно, последовательные усилия опытного менталиста с подспециализацией на исцелении и формировании сознания (либо божественное чудо третьего ранга) смогло бы подтолкнуть таких клонов — фактических ментальных калек — до состояния дееспособности. Но лично проверять это нам, конечно, не хотелось и не планировалось.

Без привлечения сторонних ресурсов и специалистов мы с Лейтой даже при самых больших стараниях смогли бы, по некоторым предварительным расчётам, довести клонов с календарным возрастом в полгода, выросших до пятнадцати физиологических лет, до ментальных кондиций четырёх- или пятилетних детей — но не более. Это если просто воспитывать более-менее обычными методами, совмещая их с ударной гормональной стимуляцией ЦНС.

Плохой итог. Неудовлетворительный. Совершенно недостаточный.

В общем, мы с ней пошли ва-банк. Или наши клоны получат разум через копирование, или они останутся умственно отсталыми на ближайшие десятилетия, если не века — потому что об утилизации рождённых почти нормально людей, покалеченных из-за наших же ошибок, речи идти не могло. Это же не эмбрион абортировать, заведомо не имеющий ещё даже зачатков самосознания!

А меж тем с копированием разумов намечались проблемы. Также предсказанные и предвиденные, но…

Лёгкость, быстрота и естественность, с какими Тень Иллюзиониста получала копию моей сущности, преизрядно меня разбаловала. Да, я знал, что мана иллюзий чрезвычайно податлива, что она принимает новую форму и новую сущность по малейшему напряжению воли, что мыслью и воображением влиять на иллюзии проще простого (особенно при моём-то героическом классе с его многочисленными, взаимно усиливающимися бонусами). И я, разумеется, заранее знал, что с биологическим мозгом клона о подобной лёгкости лучше не мечтать.

Но всё равно недооценил меру сложности задачи.

Там, где ментальный резонанс, переливающий мою сущность из Лица в Тень, ещё и естественно самоуглубляющийся, походил на процесс надувания воздушного шара — и по скорости, и по обманчивой простоте — тот же самый резонанс при его направлении на клона напоминал попытку выдавить горячее (но всё равно недостаточно разогретое, чтобы хотя бы немного размякнуть!) стекло.

Да, стекло аморфно; да, оно течёт даже при комнатной температуре, просто очень-очень, запредельно медленно. Да, если разогреть стекло до температуры кипения воды, оно начнёт течь в разы быстрее…

Всё равно так медленно, что раньше поседеешь, чем заметишь хоть какие-то перемены невооружённым глазом.

Попытки первичного ментального резонанса с клонами мы начали довольно рано, примерно за месяц до родов: к тому времени их физические и духовные тела созрели достаточно, чтобы одно лишь прикосновение воли-внимания уже не несло серьёзной угрозы, не обещало спалить зачатки тонких оболочек напором маны. Но пытаться не просто наблюдать, а хоть в малой степени влиять?

Нет-нет! Слишком рано.

Полмесяца до родов? Всё ещё рано. Даже не само намерение, но тень его — и недосформированные ткани мозга, как с тревогой замечала Лейта, начинают искажаться, как и слишком нежные духовные оболочки. Следовало ждать ещё.

И мы ждали.

Неделя до? «Стекло» греется всё сильнее, становится податливей, но так медленно… мучительно, пугающе медленно…

Но вот Альтея с Филвеем перемещены в репликаторы. Ждать больше нельзя: именно после родов начинается основной этап формирования сознания, промедлишь — и здравствуй, умственная отсталость. Так что мы начали — со всей деликатностью, разумеется, не желая загубить результаты долгих стараний — «выдувать стекло».

А оно, мативо, не выдувалось! Ну никак!

Отдельная сложность заключалась в том, что это у меня имелся опыт передачи сущности моей Тени и какие-никакие ментальные навыки. А у Лейты-то вместо этого полезного задела в описании первой же её классовой особенности, Изменённой Крови Ассур, в разделе про недостаток, значится:

Требования контроля для создания любых чар, кроме принадлежащих школам целительства и воплощения, увеличены.

На практике это означало осложнения при манипуляциях маной любого вида, кроме маны двух названных школ. Чистые аурно-волевые воздействия ментального спектра в исполнении боевой подруги тоже проходили тяжелее и выходили более грубыми. Понятно, что мы предвидели эту беду и что она заранее усердно тренировала именно мысленно-эмоциональный обмен; также её штраф к контролю частично нивелировался более высоким уровнем и маленькими невинными хитростями опытного целителя (да-да, я снова про щупальца, в нашем конкретном случае — про передачу по ним ментальных импульсов).

Но всё же Лейте задача давалась сложнее, факт.

…как будто мне она давалась сколько-нибудь легко!

К счастью, решению задачи поспособствовало то же, что и мешало. Я про иные, побочные задачи — а хлопоты, связанные с обустройством «отдельной» части рода Ассур, включая вопросы ведения хозяйства и управления, никто с нас не снимал.

Одним из ключевых недостающих элементов стало решение вопроса Ринхи. А потом и нескольких других «несуществующих» членов рода.

Но первой стала она. Причём ещё и с результатом выше среднего.

Гриннейская Девятка и все прочие боги скопом, благословите Канэлу! Если бы не её наивный вопрос, нельзя ли вылечить Ринху (а что бедолага изрядно задержалась в развитии — увы, чистый медицинский факт), мы, замотавшиеся и раздёрганные, могли ещё долго ходить мимо этой бедняжки. Которую я хоть и обещал научить улыбаться и смеяться, но всё как-то стыдился да боялся, что не получится… а в итоге, вестимо, прокрастинировал, не делая ничего. Отчего стыдился ещё сильнее, и так по кругу.

Что ж. Если уже и младшенькая сестрёнка Шелари видит проблему — придётся что-то с ней делать. Мои глаза Наблюдателя боятся, щупальца моей боевой подруги растут из разных, порой довольно неудобных мест, но мы собрались и решительно приступили к делу.

Основой всего стала моя пятая особенность — Наставник Чародейской Йоги. Всё же одно дело — исцелять травмы духа, и совсем-совсем иное — развивать этот самый дух (причём не абы как, а в конкретном направлении, не губя скрытый потенциал). Без моей помощи Лейте не хватало ни уровня, ни полученной откровением Старшей Диагностики Духа, что фактически не так уж значительно отставала от высших чар, ни цветущих способностей за номерами 10 и 11.

А главное — ей не хватало опыта. Опять. Критически.

Но с моей помощью удалось нащупать путь. Я словно стал живой линзой, что дополнительно фокусировала восприятие; катализатором, который одним своим присутствием облегчал тонкие влияния на, гм, материал. И получилось… интересно. Вот прям очень-очень. Этакий вывернутый хак системы.

Да, Ринха приняла судьбу. Но как!

Обычно в такой момент дитя получает, выражаясь моими терминами, профиль характеристик и может выбирать особенности. У меня в своё время всё пошло вверх тормашками: особенности я получил в готовом виде, а характеристики выбрал.

У внучки Лейты выбора не осталось вообще. Но едва ли кто-то на её месте стал бы жаловаться на результат!

Получена особенность: Щепка На Волнах(серебряный ряд)

В момент принятия судьбы вы приняли помощь старших, более развитых и могущественных существ; это не могло не отбросить свою тень на дальнейший путь.

Преимущества: вынужденный комменсализм. Повышенный фон маны для вас благоприятен, негативные эффекты от пребывания в нём уменьшены кратно. Облегчено обретение особенностей и выбор класса при наличии образца (образцов) в тесном контакте с вашими телом и духом.

Недостатки: самостоятельное восхождение по ступеням чрезвычайно осложнено. Получение особенностей обычным способом, своими силами, блокировано. Пребывание в низком фоне маны истощает и со временем может привести к регрессу с утратой набранных ступеней.

Получена особенность: Росток Духа Жизни II(бронзовый ряд)

Наследие рода Ассур, спящее в вашей крови и духе, в момент принятия судьбы получило очищение и усиление через тесный контакт с главой рода.

Преимущества: дополнительное усиление связи тела и духа. Гибкость и чувствительность ауры заметно увеличены, овладение чарами исцеления даётся легче.

Недостатки: овладение чарами некромантии значительно затруднено.

Получена особенность: Внутренняя Пластичность II(бронзовый ряд)

Дух, в момент принятия судьбы отразивший часть чужого мастерства, получает толчок. Но помните: подъём на вершину всё ещё остаётся вопросом личных усилий.

Преимущества: внутренние практики становятся вашей путеводной нитью и скрытым преимуществом. Возможности самоконтроля расширены, доступно выраженное влияние на значения граней собственной судьбы.

Недостаток: чем сильнее самоуглубление, тем сложнее привести в движение тело и ауру, вплоть до полной неподвижности. Заметно повышена уязвимость духа как к мгновенным, так и к длительным негативным влияниям.

Предел особенностей(3 из 3) для нулевой ступени достигнут, сочетание получено и связано. Выбор начального класса невозможен.

Ваш удел на нулевом уровне — выдающийся (серебряный), средний талант. Количество основных значений на гранях судьбы — 18 (серебряный удел, равномерное распределение, изменение недоступно). Количество дополнительных свободных очков развития — 40 (серебряный удел). Выбор значений на гранях судьбы невозможен, распределение продиктовано особенностью Щепка На Волнах и обстоятельствами принятия судьбы.

Полное имя: Ринха из высокого рода Ассур (развернуть свиток прозвищ)

Вид: человек

— (от крови нелюдей до девятого колена включительно — чиста)

Размер: медный ряд [обычный] (развернуть свиток свойств тела)

Угроза: ржавый ряд [слабый]

Ступень развития: 0

Судьба:

Грань мощи

Опора [выносливость] 2

правые знаки [сила] 1

левые знаки [ловкость] 1

Грань живучести

Опора [живучесть] 2

правые знаки [адаптивность] 2

левые знаки [резистентность] 1

Грань действия

Опора [энергия] 4

правые знаки [плотность] 2

левые знаки [качество] 7

Грань прозрения

Опора [сенситивность] 8

правые знаки [контроль] 4

левые знаки [восприятие] 8

Грань лидерства

Опора [упорство] 2

правые знаки [воля] 1

левые знаки [харизма] 3

Грань разума

Опора [интеллект] 4

правые знаки [мудрость] 4

левые знаки [гибкость] 2

Что тут можно сказать?

Для начала, старт Ринха получила неплохой. Получше, чем примерно все Ассур за последние столетия. Выдающийся удел — это выдающийся удел; не в каждом роду владетельных баронов ребёнку гарантирована такая судьба. А для обычного высокого рода раскрытие подобного потенциала — и вовсе праздник.

Далее: девочка отхватила (в ослабленном и изменённом виде, конечно) самые вкусные из наших особенностей. От Лейты — аналог Бутона Духа Жизни, от меня — аналог Наставника Чародейской Йоги.

А вот что до её личной особенности…

Щепка На Волнах вызывает у меня двойственные чувства. Мягко говоря. Здесь как раз тот случай, когда преимущества и недостатки особенности (а она полностью заслуживает своего рангового серебра, без вопросов!) практически уравновешены. Да, с нею Ринха становится в Лесу Чудес подобна лилии в озере, и цветение её обещает выйти поистине роскошным. С другой, без своего озера лилия увянет. Даже вылазки на Опушки, в лагеря ходоков, теперь для внучки Лейты, скорее всего, заказаны.

А самостоятельно выжить здесь, в плотном фоне, имея ржавый ряд угрозы… что тут объяснять?

Но.

Покуда о Ринхе есть кому позаботиться, рост её обещает выйти стремительным и простым. Самостоятельное восхождение осложнено? Диета из насыщенных маной продуктов нивелирует это. Получение новых особенностей блокировано? Но за счёт всё той же Щепки На Волнах гарантировано копирование особенностей. А полученные копии можно и нужно пустить на ослабление недостатков Щепки. Тут главное не спешить, чтобы не нарваться на полноценное духовное увечье (которым эта особенность может стать при неудачном слиянии с неприятной лёгкостью). И, конечно, не пытаться копировать чужие особенности до того, как позволит уровень.

…Сам собой возникает вопрос: почему благородные не пользуются тем же хаком системы, который мы с Лейтой нечаянно изобрели?

Очевидный ответ: а кто сказал, что они им не пользуются?

С другой стороны, слишком уж много факторов должно сойтись, чтобы такое вот вмешательство в судьбу оказалось скорее ко благу, чем к худу. Мы ведь прошлись по самому краю, буквально! Ещё немного — и полученный жребий забросил бы Ринху в калеки. Сейчас она худо-бедно может развиваться и даже имеет неплохие перспективы. А что, если бы ей пришлось сразу, на месте сливать полученные особенности ради того, чтобы нивелировать полученные тяжкие штрафы? Вот-вот, то-то и оно.

Спокойное ожидание обычного принятия судьбы на этом фоне как-то понадёжнее смотрится. Менее рискованным. Вот прям в разы.

Ну и сами мы с Лейтой, скажу без лести — едва ли не оптимальные «духовные крёстные», как и Ринха — самая подходящая «крестница». Задержавшаяся с переходом на нулевой уровень, но почти готовая к этому, ждущая от этого мира лишь минимального толчка; духовный целитель, разом достаточно могущественный, чтобы сделать этот толчок — и не такой могущественный, чтобы одним неосторожным «шевелением» размазать Ринху в блин, выжигая её тонкие структуры, калеча или даже убивая. Далеко не факт, что выходец из другого рода целителей, не-Ассур, в принципе смог провернуть что-то похожее без последствий. Ну и я свою партитуру отыграл, как надо. А обладающих аналогом особенности Наставник Чародейской Йоги, да на моём скромном уровне, тоже едва ли найдётся много.

В общем, повезло. Всем нам, но Ринхе особенно. Из отстающих, да сразу, одним огромным скачком, в число новых надежд своего рода. Вон, глазками хлопает, никак не может до конца поверить в случившееся. Осознать перемены и принять их.

Впрочем, тут бы и кто постарше да покрепче не сразу справился.

Зато Канэла, как услышит новость, точно примется вопить и прыгать за двоих.

(И так оно и вышло. Ну а что я, Кнопку не знаю? Да как облупленную!)

…сделать приятный сюрприз, выдав маленькой несчастной девочке полные руки света — это, само собой, хорошо. Но ещё лучше, что этот сюрприз, а вернее, способ его доставки, помог нам определиться с методиками передачи-копирования сущности от нас к клонам. Не, так-то понятно: там ещё вышло до чёртиков сложной работы. Причём, что характерно, в цейтноте, в перманентном гадании, успеем — не успеем, выгорит — не выгорит. Неприятная фигня этот цейтнот, с какой стороны ни посмотри. Одно слово: родня дедлайна. Ближайшая, злобная.

И в деталях расписывать наши потуги с решением всплывающих задач, с успехами и лютыми внезапными фейлами я, пожалуй, не стану.

Долго оно и мало кому интересно. И секретно, причём всерьёз. Полноценное биологическое клонирование, совмещённое с (успешным!) клонированием сущности — это ведь бомба почище атомной. Так что нет, не будет здесь деталей сверх изложенного (и, кстати, я бы не обольщался насчёт того, что всё изложенное — верно во всех подробностях; не люблю лгать, но уж по такому случаю…).

Довольно уже и того, что я могу лично подтвердить: полноценное клонирование тела, духа и разума возможно, хотя и крайне непросто.

И, кстати, совсем полным оно не получилось.

Вероятно, такое в принципе недоступно смертным. Или нужны иные методы, не такие, как наши.

Говоря кратко, Альтея и Филвей в своей финальной форме, перед выпуском из репликаторов, как непохожие близняшки примерно семнадцати биологических лет (отчего мой клон, между прочим, получался старше меня: такой вот, х-хе, маленький пердимонокль), оказались скорее нашими с Лейтой детьми, чем просто копиями. Уровни в районе тридцать плюс: у сестры чуть выше, у брата чуть ниже. Классы и большинство особенностей — ниже грейдом, неполный набор и ослабленные версии… правда, с надеждой, что по мере развития это исправится.

С характеристиками всё примерно так же: да, у клонодеток они пониже наших родных, но это, само собой, ровно до момента, пока эликсирный тюнинг не пройден и пока Лейта их не на всех нужных тигрозаврах покатала.

Ну и так, по мелочи: у Альтеи провалы в памяти, благо что не слишком заметные; у Филвея вместо моей простецкой морды — аристократическая физиономия Ассура-чистокровки; у обоих — отклонения в характере от, так сказать, эталонных значений. С перспективой усугубления, потому что добиться полной синхронизации сущностей нам не удалось.

Зато удалось создать кривоватую и косоватую, но действующую чародейскую версию слияния. Или же «синхронизацию содержимого папок». У Лейты из-за дебафа на ментальную магию неполную, откуда и провалы в памяти клона, но всё же.

Внутренний перфекционист на этом месте мог бы возопить: так чего ради старались-то? Это ж провал!

А я ему отвечу: какой же это провал, когда удаётся за ничтожный, в сущности, срок обзавестись такими вот клонодетками с потенциалом, что всяко не ниже нашего? Стартовая позиция у того же Филвея куда лучше моей, мотивация ровно такая же; буду страшно удивлён, если на штурм пороговой пятидесятой ступени ему потребуется больше двух-трёх лет. В общем, биологическое клонирование с передачей ещё и памяти, и личности, и немалой доли прогресса в развитии духа — это именно бомба. И большой секрет из категории «только для двоих»: меня и Лейты. (То есть четверых: по очевидным причинам Филвей с Альтеей тоже в курсе).

И это проблема. Потому что тайные дела плоховато стыкуются с принципом «относись к ближнему своему, полному клону своему, наделённому копией памяти и личности твоей, как к себе самому».

Для работы репликаторов я отдельное подземелье выкопал. Как я с боевой подругой ныкался от всех-всех-всех, чтобы тихохонько, не оставляя следов, его навещать — отдельная, не вполне цензурного содержания песТня. Достаточно сказать, что ради этого мне пришлось переизобретать в пару к ветролёту тайную подлодку. Но вот час пробил, шило вылезло из мешка, а клоны покинули репликаторы, и настал час для очередного Серьёзного Разговора.

Открытого, с участием всех заинтересованных.

— Не вижу большой проблемы.

Узнаваемая — собственная — мимика не в зеркале, а на лице типичного сородича Лейты вызывает когнитивный диссонанс. Лёгенький такой, ненавязчивый, из разряда «здесь что-то не так, но вроде оно не опасно».

Что не опасно, это хорошо. Мне ещё не хватало ловить от своего клона эффект зловещей долины.

А вот в иных аспектах хорошего мало:

— Хочешь сказать, что субъект с лицом, как у тебя, который дуб-дубом в целительстве, зато весьма характерно применяет плотные иллюзии — это так, мелочишка, никто и не почешется?

— Я хочу сказать, — Филвей немного напоказ вздыхает, — что ты слишком торопишься, папочка. И суетишься слегка не по делу.

— Присоединяюсь, — Альтея юна и свежа, как розовый бутон в каплях росы. Но при этом она же изумительно уверена в себе (Лейта далеко не сразу даже после победы над своей прапра стала такой), до мурашек холодна — и это тоже создаёт когнитивный диссонанс. — Не упоминая даже о том, что характерное для Ассур личико до выхода в люди можно поменять… на данный момент мы с младшим — ваш засапожный клинок, про который никто не знает, и срочности с рассекречиванием лично я не вижу.

— Ты, — подхватывает Филвей, — в куда более нежном возрасте и с куда меньшим арсеналом чар два года в одиночестве провёл. Чем мы хуже?

— Совершенно ничем, — завершает Альтея, словно они свои речи репетировали.

Только они не репетировали.

— Вы что, ментальный резонанс тренируете? — это уже я.

— Конечно, — Филвей. — Имея выбор, я бы предпочёл мультиклассировать в нечто, связанное с мозгами и разумом. Потому что дырку эту надо закрывать, что называется, ещё вчера. Опять же: уметь исцелять тело и дух — хорошо, но без умения исцелять разум, как говорится, маловато будет.

— Мне, — Альтея, — эта специализация тоже интересна. Именно в плане исцеления. А младший на самом деле лелеет планы на комбинаторику с иллюзиями, то бишь менталистику с опорой на артефакты.

— Не хотите, значит, почивать на лаврах и разведанными путями ходить?

— Не хотим. Раз с точным копированием, включая копирование уровня сил, всё равно толком не вышло — почему бы не попробовать?

— В коррекции планов, — опять Филвей, — ничего дурного нет. Ну да, мы со старшенькой по вашей коллективной мысли должны были держать масть в Лесу Чудес, пока вы в Магистериуме студентствуете. Увы-увы, мы силушкой не дотянули, замена хлипковата оказалась. Но это она, то есть мы, сейчас такая. Не вполне адекватная. А что уже через полгодика будет? Мы ведь на месте стоять не станем. Не из таковских.

— Кстати, — Альтея, — старшая моя, нельзя ли внести в наши версии брони некоторые обновления?

— Про обновления потом, — Лейта впервые за последние полчаса разомкнула уста. — Или вы решили, что всё важное мы уже благополучно обсудили?

— А разве нет?

Я с боевой подругой переглянулся.

— Резонанс?

— Да. Это куда быстрее, чем словами объяснять, да и — в качестве побочного результата — проверить кое-что совсем не помешает.

— Ну, давай.

— И нас, что характерно, не спросили, — хмыкнул Филвей.

— А вы типа категорически против?

— Да не. Это у нас подростковый бунт такой, — а ухмылочка при этом паскудная-препаскудная. Неужели тоже моя? Да быть того не может! — Можешь не обращать внимания — и падать в синхрон без дальнейших расшаркиваний.

Ну, я и упал…

Ощущения трудноописуемые. И ведь вроде без того постоянно взаимодействую Лицом с Тенью — но там не то. Потому что Тень — она уж слишком «я», даже в неполном слиянии. А вот Филвей… с ним никак не выходит «дожать до тождества». Он просто слабее, меньше и как быу́же. Намного, намного, намного твёрже Тени и неподатливей её. Такой же, как я, но при этом… не такой. Предельно близкий, но отделённый от меня незримой пеленой.

Трудноописуемо, да.

Кроме того, само падение в синхрон длится дольше, чем при создании очередной Тени. Даже сейчас, когда приближение к грани внутреннего тождества доведено до практического максимума. Дух и тело дружно сопротивляются, не хотят принимать изменения, и дожать их своей волей… не выходит.

Наверно, даже и не может выйти.

Полагаю, здесь стоит очередной естественный барьер. Возможно, что аж концептуальный, нерушимый и абсолютный. А возможно, дело просто во мне. Моей слабости, неопытности и глупости.

Впрочем, преграда глупости разве не концептуальна? Поди-ка, пробей!

Как бы то ни было, актуальный потолок синхрона достигнут уже спустя считанные минуты — и я узнаю, чем занимался и о чём думал мой клоносынородич в те двое без малого суток вне репликаторного мешка, которые он провёл с момента, так сказать, рождения. Узнаю в том числе моменты, в полный рост отдающие вуайеризмом. Или лучше воспринимать это как, мнэ, специфический брейнданс?

Странными способами усложняется моя сексуальная жизнь. Вдвойне странными с учётом того, что Филвей в значительной степени (пока ещё) тоже я. И что он узнаёт обо мне в том числе то же самое. Ну или вроде того. И мы оба это понимаем.

Лёгким кринжем это всё отдаёт, вот что я вам скажу.

…поднимаюсь из синхрона, снова становлюсь чем-то отдельным. Отодвигаю смущающее, кручу в голове воспоминания о довольно робких, но любопытных своих-чужих опытах по части настройки ментального резонанса — тех самых, которые мы с Лейтой давно запланировали, да всё никак не могли провести за суровым дефицитом времени. Ну что тут поделать?

Некогда нам часами сидеть в специфических медитациях, не-ког-да! А у клонодеток время есть. И это, определённо, удобно.

Филвей меж тем задумчиво тянет:

— Цейтнот, значит…

— Гильдейские оживились… — почти одновременно, Альтея.

Оба правы. Хотя и не совсем.

До полноценного цейтнота ещё месяц с лишним. Время есть. И при этом его отчётливо маловато. Да и не в гильдейских ребятах дело. Не только в них. Нам вообще каких-то особо жёстких рамок никто не ставил, но… если пользоваться льготой при поступлении в столь желанный для нас обоих Магистериум Магнум…

Придётся ускорить подготовку.

Аккурат на второй день после того знаменательного разговора с клонодетками случился упс. Масштабный такой, причём усугублённый некой формой автокатализа. Чудовищный в самом буквальном смысле этого слова.

И я даже не могу оправдаться в духе «но ведь ничего не предвещало». Потому что предвещало. Ещё как.

Причём мы с Лейтой сознательно подкидывали дровишки в огонь… эх!

Доподкидывались.

…Когда ветролёт взлетел и встал на курс, ведущий в глубины Леса, я бросил в пространство, никому конкретно не адресуясь:

— На обратном пути завернём к пчелосам.

— Опять пчелосы… — протянула внучка Таруса.

— Не хочешь порадовать нашу мелкоту сладеньким? — покосился я, прищурясь.

— Это запрещённый приём!

— Ну вот и не чирикай.

Шелари надулась. Но скорее напоказ, чем взаправду.

Она и сама никогда не отказывалась от порции вкусняшек, благо что с её режимом тренировок набрать даже лишние грамм двести не представляется реальным. Сколько в топку ни кинь — всё вспыхнет сухой соломой! Просто в «противостоянии» пчелосам для неё нынче, после очередной модернизации брони made by Лейта, даже в микроскоп нельзя углядеть намёка на какой-то вызов.

Подошли, позаимствовали часть мёда, ушли. Дело на двадцать минут. Без шуток и преувеличений, буквально. Даже дым-машину для облегчения грабежа включать не обязательно.

Но я её всё равно включу: раз уж Временное Копирование Субстанции освоил, причём в версии усиленной, позволяющей копировать смеси, а не чистые вещества — надо этим пользоваться и отрабатывать полезный алхимический трюк. Да и удобнее с дымом: меньше пчелос по броне ползает.

— Воробушек. Ху! Ху! Ху!

Это в чужой разговор со своим специфическим смехом влез Гилой по прозвищу Сторица. Шелари сделала вид, что ей плевать, даже попытку щёк и ушей покраснеть задавила. Но от Наблюдателя вроде меня истину не скроешь. Что ж, ещё немного циферок к общему счёту Сторицы; терпеть не могу, когда задевают близких!

(Моё тайное прозвище, выданное Гилою, сугубо для внутреннего употребления — Гнилой… увы, оно полностью и неоднократно оправдано им же самим).

Сегодня по плану, озвученному и доведённому до всех открыто, этот Авангард-ветеран должен указать нам путь к паре любопытных мест, богатых на добычу.

По плану… что ж, на первый взгляд ситуация смотрится выигрышной для всех. Сам Гилой получил предоплату в полной мере: Лейта вернула ему полгода назад утраченную руку и выдала броню вроде нашей, ну, разве малость попроще. Так сказать, экспортный вариант без тюнинга (но с парой небольших, хех, сюрпризов). Причём, если Сторица подкинет нам действительно стоящие места и если мы успешно их окучим, он расплатится за исцеление и броньку фактически за один-единственный не сильно долгий — не более пары суток — рейд.

Да, боевая подруга берёт за услуги настолько дёшево. Но нет, нельзя сказать, что она демпингует или недобирает своё. (Хотя и демпингует, конечно: подражатели из числа коллег по цеху, тоже способные на фенопластическую регенерацию нужного качества, обычно выше уровнем, богаче опытом, а потому толще статусом — и берут дороже). Штука в том, что возвращение в строй ветеранов гильдии оплачивается из своего рода пенсионного фонда той же гильдии.

Да не в лоб и презренной наличкой, а связями и скидками. Большими.

Достаточно сказать, что нынче за счёт тех скидок я, Гарих и Шелари обзавелись индивидуальными комплектами потоковых артефактов (в каждом по пять предметов и каждый даёт усиление +6). Не предел возможной крутизны, хотя местечко для шестого предмета в каждом наборе предусмотрено; штука в том, что нам пока и того многовато.

А что же Тарус и Лейта? Во что упакованы они?

Ну, боевой дед носит комплект шесть на шесть, тоже под него сделанный. Но шестой артефакт комплекта включает на час в сутки, не более, обычно ограничиваясь пятью работающими артефактами. Даже с его ступенью — а он уже примеряется к пороговой семидесятой! — нагрузка от полной шестёрки артов великовата.

А вот моя боевая подруга временно таскает комплект шесть на шесть, но не кастомный, точнее, не полностью кастомизированный. Её нынешний обвес подогнан под усреднённого высокоуровневого члена рода Ассур и вскоре будет передан Альтее.

Почему Лейта готова мириться с условным ширпотребом, пусть даже из вышесреднего сегмента? Да просто ждёт: для неё нынче заказан (тоже «на вырост», и сильно) куда более внушительный набор. Фактически максимальный из доступного. Не только и не просто индивидуальный, но ещё и с тонкой регулировкой, позволяющий усиливаться с градиентом. То бишь не или — или, не «жарим усилением вовсю — или отключаем, без компромиссов!», нет. Вскоре (как раз к планируемому поступлению в БИУМ) её ждёт нечто из разряда «каждый составляющий элемент можно включать в четверть силы, вполовину, в три четверти и на полную, по выбору, в любой момент».

И да: полное усиление от одного предмета в её будущем личном комплекте уже достигнет +8. Фактический максимум, ибо что-то более крутое в носимый артефакт не втиснуть технически.

Вот если речь не об артефакте, который носят, а о том, в который влезают… но это уже совсем другая история, а скорее, ода Первому Дому Империи, поднявшемуся именно на таких фокусах; её пока отложу: и так растёкся мыслию по всяческим поверхностям со страшной силой!

Напоследок надо сказать, что индивидуальный регулируемый комплект великих артефактов будет выдан Лейте с лютейшим дисконтом. В некотором роде это награда за труды на ниве (почти) дарового исцеления страждущих от церкви Триединства Святых и союзных им церквей гриннейского пантеона. Потому что кое-какие мои догадки оказались верны. Да-да-да! В изготовлении потоковых артефактов участвуют жрецы. Именно поэтому, как я ни старался, никак не мог разглядеть в таких вещах рунной структуры: нельзя увидеть то, чего нет.

Там только тень власти и силы бога-покровителя, вплавленная в материал.

И всё.

Только вот с удержанием этой силы в материальном мире, конечно, полно своих сложностей. В частности, это приводит к тому, что разрыв между теми артефактами, что ещё на +6, и теми, что уже на +8, выходит прям разительный. Если мои прикидки не врут, жрецу примерно так же «легко и просто» выдать усиление одного параметра на +8, как чудо третьего ранга сотворить. То есть всё-таки полегче, потому что напор не такой мощный — но и вместе с тем нифига не легче, вернее, тяжело на иной манер: ведь этот напор надо держать сравнительно стабильным долго.

Аккурат до момента, пока артефактор его не «уловит» и не «зафиксирует», что происходит далеко не мгновенно… и даже, полагаю, не быстро.

Отчасти в этом причина, почему большинство артефактов четвёртого порядка, которые на +8, на самом деле являются артефактами на +4×2. Там тоже без сложностей никуда, работа артефакторов становится существенно сложнее, да и запрячь двух разных жрецов делать одно дело — тот ещё квест, но всё же вариант более реальный.

…Так вот, возвращаясь к Гилою.

Этот, кхе-кхе, персонаж, как уже сказано выше, Авангард-ветеран. Но не самый обычный, а из редкой категории ходоков-одиночек.

Да, бывают и такие. Но редко.

Даже огромный опыт (а ему под полтораста годков!), набор самых разных сенсорных и сторожевых артефактов, специфические особенности и, конечно, типичная для Авангарда высокая защита с отличной сопротивляемостью различным негативным факторам не уберегла его от невезения. Пусть и умеренного. Одну руку только потерял, а не голову; причём руку ему, как опять-таки сказано выше, Лейта уже приставила обратно. То есть вырастила.

Почему Сторица — одиночка? Он что, не понимает рисков, тупой или не в меру авантюрный?

Да всё он понимает!

Просто ни в одну нормальную группу его надолго не примут. Не потерпят. Очень уж этот типчик токсичен. Не буквально, но от того немногим легче.

Тарус для него почти не авторитет: как же, Разгрызающий ведь вдвое моложе и, по мнению Сторицы, слабее! О мои полномочия Лидера Гилой вообще ноги готов вытереть, хотя до прямого игнорирования приказов дело пока не дошло, выделываться ТАК он не спешит. Про Шелари с Гарихом даже заикаться не стоит: их Сторица в лучшем случае игнорирует, в худшем — пытается подколоть.

Иногда успешно — вот как сейчас, с «воробушком».

Более-менее уважителен этот типус только с Лейтой, потому что она среди нас единственная, кто сопоставима числу ступеней. Кроме того, она помогла ему вернуться в строй, да и в целом отношение воинов к магам (а заодно — потомственным аристократам: сам-то он из плебеев) сказывается.

Но в комплекте идут вожделеюще-раздевающие взгляды.

Добро хоть не слова и не действия. Видать, даже такой вот Гнилой… хм, я хотел сказать — Гилой, да… понимает своим межушным ганглием, что если предложит главе высокого рода прогуляться в полночь на сеновал, то в лучшем случае подвергнется осмеянию; а если от широты души полапает вожделеемую округлость, намекая на свои желания мануально — моментально вылетит из команды на пинках, причём без понравившейся шкурки и с увеличенным долгом.

Так что он, в общем, сдерживается. Уж как умеет-может.

Но всё равно бесит!

С-с-союзничек, Ньярлатотепа ему в жёны. Бездетный завсегдатай борделей, махровый эгоист, пожизненная кислолицая обиженка, аутист-отшельник и грубиян… рыжеволосый (точнее, уже наполовину седой, но в душе точно рыжий!), длиннорукий и коротконогий диспластик с магическим тату кроваво-алого глаза на чисто выбритом затылке и расплющенным, как у боксёра, носом… и ладно ещё внешность, но характер! Бронепоезд его забодай, да я за обе жизни даже кого-то сравнимого по общей патологической мразотности не припомню!

Ни в жизнь мы бы не стали вести дела с этим, если бы не хитроплан.

Ну да ничего. Недолго уже осталось терпеть.

— Прошу, укажите нам дорогу, Сторица, — напомнил я максимально ровно.

— Для начала давай на закат, пацан. Ой. То есть, э-э, Лидер.

Что характерно, никаких извинений. Даже робких попыток в ту сторону — ноль.

— На закат. Принято.

— Закат — это во-о-он туда, ага?

— Я знаю.

— Да брось, я ж для общей пользы стараюсь, пацан! Ой. Ничего, что я тебя опять пацаном назвал?

— Ничего. Я ведь годами именно это самое и есть.

— Ага. Это самое, точно. Ху! Ху! Ху! Ху!

Одно слово — Гнилой. Человек-говно. И ведь это он сдерживается, реально!

Жуть. Психотерапевта на него нет…

Первой точкой, на которую нас вывел Сторица спустя примерно час, оказалась плантация живокорня. Поменьше размером, но зато не бурого, а красного, с хорошими шансами на вызревание алого поближе к центру.

Плантация эта по сравнению с той, которую мы нашли когда-то сами, и маскировку имела — моё почтение, и охранялась пропорционально лучше. Довольно сказать, что саму плантацию засечь с воздуха не давал Большой Древень: окончательно утративший мобильность, но от этого лишь более опасный монстр-флоромант. Нет, не в том дело, что он вырастил какую-то специальную завесу. Хотя он вырастил — и даже довольно убедительную, четыре пункта из пяти ему за мимикрию.

Просто Большой Древень — в отличие от малых, с которыми мы рубились, и Средних — это уже достаточно здоровенная пакость, чтобы своим многоствольным телом накрыть всю плантацию живокорня. Полностью.

Причём с некоторым запасом.

— Я как на него наткнулся, — разливался Гилой, — чуть зубы не раскрошил. Такой приз, что лучше и желать нечего, а не достать! Никак! Я ж не самоубийца, чтоб к самой серёдке соваться, где алые найти можно. И ступень у меня не та, чтобы рискнуть да хоть пару корешков отщипнуть с краю.

— А что именно Древень высадил по периметру?

— Мне откуда знать? Я не дурной, ху-ху, чтоб к такому чуду под стрекала лезть.

— Внучка, — шевельнулся Тарус, разглядывая, как и мы все, местность с высоты через встроенную оптику шлема. — Дай оценку возможным угрозам.

— Не менее двух сенсорно-заградительных полос по периметру основного тела монстра, — после краткой паузы ответила Шелари. — Стена колючника видна визуально, хотя разновидность так, на глаз, не определить. Возможны… мутации и сюрпризы. Что именно станет воплощать этот Средний Древень, когда проснётся — тем более неясно.

— А как у него с пробуждением?

— По Зелёному Бестиарию Вальты, периферия пробуждается в среднем за девять-пятнадцать секунд. Пробуждение стволов — секунд двадцать, двадцать пять. И выход из спячки Ядра — от сороковой секунды. Но…

— Но?

— Встречаются сенсорные полосы с функцией ускоренного пробуждения. Иногда уже у Средних. В случае Больших Древней — часто. Если такую полосу потревожить, Древень может переходить к полной активности на треть быстрее. А то и вдвое.

— Ху-ху! Прилежно, прилежно! А делать-то что будем?

— Десантироваться, — отрезал я. И принялся уточнять задачи.

…в принципе, всё прошло по плану.

Щёлку в куполе маскировочных вьюнов я раздвинул телекинезом: воздействие разом слишком малое и медленное, чтобы вызвать реакцию периферии Древня. Затем сквозь эту щёлку десантировалась вся группа, в том числе и Гилой, и даже Лейта. Мы поставили на скорость и, в общем, не прогадали: уже спустя полминуты, выдернутая иллюзорным канатом через всё ту же щель, вся пятёрка авантюристов-десантников покинула опасную территорию.

А к моменту, когда одураченный монстр пробудился полностью, все мы уже снова находились на борту ветролёта, оценивали добычу и делили её.

Всего удалось выкопать восемь корешков: пять красных и аж целых три алых. Дополнительные живокорни успели добыть Тарус с Шелари (воспользовались своей классовой резвостью) и, фанфары! Сторица. Опыт не пропьёшь, к тому же он рванул к цели первым. Иронично, что оба его живокорня оказались алыми. И когда я, наложив стазис, подвинул их обратно добытчику, Гилой аж опешил:

— Ты чего, па… Лидер?

— Да ничего. Это твоя честная доля. Мы же сюда ещё не раз вернёмся, дорогу я запомнил. В общем, не обеднеем. Бери!

— Вот как, — словно бы вопреки логике, Сторица аж помрачнел. Ненадолго.

Но ничего не добавил и драгоценные алые коренья забрал.

— Куда теперь?

— На юг. Но чуть к востоку.

— Так?

— Примерно так. Держи немного в сторону от того пламенного кратера. Левее.

— Ясно.

Всего полчаса полёта, может, чуть больше — и вот уже новая точка. Чародейский оазис смешанного спектра воды и камня, по форме — очередной кратер с озерцом на дне, похожим по форме на опрокинутого снеговика (то бишь круг побольше с кругом поменьше, прилепившимся сбоку). Как водится, по берегам озерца и паче того на его дне росло много чего такого, что любой алхимик заскачет в экстазе…

И, конечно же, всё это охранялось семейкой мощных монстров. Этакие помеси бобра с громоступом. Причём в главе семьи больше было от громоступа, даже ярко-жёлтые полосы на шкуре намекали; а в трёх его самках — каждая тоже, впрочем, с откормленного бегемота размером — от бобра.

— Любую пару из этих, помельче, я бы завалил точно. Со всей тройкой пришлось бы изрядно повозиться, — пошёл бахвалиться Гилой, — но тоже завалил бы. Вот насчёт главнюка, если б вышел один на один, не уверен: больно он крепкий, с каменной шкурой своей. Но целой группой-то этих точно можно перебить. Раздёргать, отвлечь, надурить — и вальнуть. А потом…

— Всё бы вам, мужчинам, кого-то дурить и валить, — хмыкнула Лейта. — Но зачем оно, если можно взять добром? Лидер, высади меня с краешку, пойду пообщаюсь.

— Ты чего это задумала, госпожа Ассур?

— Скоро сам увидишь, — ответил я, улыбаясь.

Уж сколько раз наблюдал сценки вида «охотники реагируют на тесное общение Лейты и монстров», а всё никак не надоест.

Столько эмоций… столько выпученных глаз и отвисших челюстей… мням!

Наверно, в душе я немножко тролль.

…боброгромоступ оказался упрям и жаден. Просто добрым словом, точнее, на одном безмолвном этикете боевой подруге договориться не вышло. Её особенность номер семь в качестве средства дипломатии могущественна, но далеко не всесильна (ну да это ещё по козе стало ясно, то бишь по водяной змее).

И настал черёд дипломатии канонерок.

Местный босс качалки под шелестящий рёв, напоминающий звук столкновения волны прибоя с каменистым берегом, хлестнул одну из окрестных скал тугой и толстой струёй воды, исторгнутой не пастью, как можно было бы ожидать, а грубоватым заострением в передней части морды. Ничуть не удивлюсь, если такая струя вышибет вон обитые сталью ворота крупного замка, наплевав на чары укрепления. (Ну, если это будут чары не выше шестого круга). Чистый и честный S-ранг, тут без сомнений. А боброгромоступ ещё и продержал струю воплощаемой воды почти минуту. Что ж, монстры всегда превосходили разумных в грубой мощи, это не новость…

На безмолвный вызов, разумеется, нашёлся ответ.

Приняв свой Ангелический Аспект, я шарахнул по скале на глазах у хозяина оазиса своим внушительно выглядящим дрыном (а по факту, конечно, Мистическим Разрядом, во всю мощь пятого круга). Затем по той же скале отработал Гилой Сторица, взмахнув своим широким, укороченным и как бы обрезанным на конце клинком, в то же время во всё горло гаркнув:

— Молот Подземного Грома!

Жахнуло знатно, эхо до облаков докатилось.

Ну а финализировал демонстрацию наших атакующих возможностей Тарус со своей потоковой коронкой Тысяча Клыков. Мало того, что он нанёс несчастной скале примерно треть от повреждений, нанесённых водной струёй; важнее, что сделал он это, развив скорость, от которой я бы на месте боброгромоступа на задницу присел и без разрешения вставать не поспешил.

В общем, после второго раунда переговоров монстры позволили нам тихо-мирно собрать малую часть местной флоры. А в качестве аллаверды Лейте дали сделать с собой что-то такое, отчего хозяин оазиса, не дожидаясь, пока мы свалим, с радостными звуками и прозрачными намерениями вскарабкался на одну из своих самок.

— Надо было всё-таки его завалить, — буркнул Гилой, устраиваясь в своём кресле на борту ветролёта. — Как раз когда отвлёкся на…

— Какая жестокость, — прервал Тарус немного театрально. Перестав быть калекой, дедушка Шелари стал временами проявлять (ранее хорошо скрытое) чувство юмора. — Испортить такой момент мужчине? Это и жестоко, и грубо.

— Он монстр!

— И что? Это же не делает его самкой.

Сторица нахмурился. Терпеть насмешки — даже такие, вполне безобидные — нравилось ему куда меньше, чем раздавать их.

— Куда теперь? — спросил я, напоминая о деле.

Продолжая хмуриться, Гилой указал направление. Однако весьма скоро, уже на подлёте, стало очевидно, что с новым местом творится неладное.

По словам проводника, нашей целью должны были стать окрестности старого, давно замолчавшего парового кратера. Однако в отличие от того, который стал оазисом Жизни и домом водяной змеи (козы! И нет, я ещё долго не устану поминать её глупую опасливую жадность!), этот, примеченный некогда Сторицей во время его странствий, переменился в сторону Воздуха… с довольно редким оттенком Ментала.

А ещё, что не очень-то типично для оазисов Леса Чудес, бывший паровой кратер обжили духи. Если, конечно, слово «обжили» можно применять к ним, не рискуя выйти в зону неудачных метафор.

Стоит ли считать духов чем-то живым?

В узком смысле, конечно, нет. Духи имеют мало общего с «формой существования белковых тел» — хотя вполне способны воплощаться в одну из таковых форм различными способами. Коли на то пошло, в архиве рода Ассур есть авторы, описывающие принятие судьбы как «промежуточный этап формирования духа предельного порядка сложности в пригодном для этого физическом теле».

Однако даже те духи, что лишены воплощения в подлинно живом, не лишены ни способности чувствовать и реагировать, ни способности меняться, ни способности помнить и развиваться. Разумеется, способности эти ограничены и специфичны, но несомненны. В общем, если говорить о жизни особенной, опирающейся не на белковый катализ биохимических реакций в водных растворах, а на стоячие волны в море маны, на одушевление гармонизированных по высоте и спектру стихийных проявлений — что ж, в этом случае духи скорее живы, чем нет.

…но с духами конкретного кратера что-то произошло. Потому что ничего хоть немного сходного я впереди не чуял. Зато очень даже чуял троих… или четверых? Да, пожалуй, четверых… людей, окружённых примерно тремя десятками сигнатур, которые в обычных условиях определил бы как характерные для монстров.

Вот только монстры стайного типа обычно однородны. Да, они различаются по силе, да, у вожака обычно имеется какая-нибудь дополнительная особенность или хоть способность — но не более того. Среди конкретной стаи тех же, например, мерцающих гончих не встретишь экземпляра, умеющего вместо Размытия ставить Стену; и уж тем паче не сыщешь мерцающую гончую, освоившую атаку Стрелой Света. Такого просто не бывает и быть не может: ветвь эволюции у них не та.

А вот монстры там, впереди, окружившие группу людей…

Значит, вот оно? Началось или вот-вот начнётся? Подавив собственное резкое напряжение и оставив лишь закономерный уровень тревожного удивления, я плавно остановил ветролёт примерно в километре от места действия и изложил диспозицию.

— Итак, — начала дозволенную речь мой Советник, — ты предполага… кха? Кха!

— Гилой… — Тарус уже стоял с оружием наголо, да и Шелари с Гарихом заметно напряглись, готовясь взорваться мгновенным движением, но опасаясь навредить.

— Ничего страшного! — нервно объявил Сторица, прячась у Лейты за спиной. — Пока ничего. Это просто знак моей серьёзности. Потому что если — потому что если — что если — что если. Если. Есслллиииии. Е.

— Действительно, ничего страшного, — повторила моя боевая подруга, аккуратно снимаясь с «обрезанного» клинка Гилоя, что насквозь проткнул её в районе нижней части правого лёгкого: аккуратно так, минуя рёбра. Впрочем, это не помешало бы ему мгновенно и многократно усугубить ситуацию, рванув оружие влево и чуть вверх, разом разрубая позвоночник и сердце. Ну, эту угрозу Лейта отсекла. — Ещё несколько секунд, и рана закроется, а через минуту от неё и следа не останется, вообще.

— Что происходит? — Тарус, как и следовало ожидать, не очень-то поверил в то, что инцидент исчерпан.

— А это мы сейчас объясним, — сказал я, вздыхая. — Время пока есть.

— Уж будьте любезны! — выпалила Шелари.

— Внучка.

— А что они…

— Не мешай!

Две минуты объяснений, в самой сокращённой версии. От которых наш ветеран-Арьергард мрачнеет на глазах, да и пара молодых воинов в восторг не приходят.

— И что теперь? — Тарус, в полной сосредоточенности.

Что? Хороший вопрос. Боевая подруга и Советница, как насчёт комментариев? Я обмениваюсь со своей — уже, действительно, снова совершенно целой — красавицей взглядами и без слов понимаю, что трепаться и дальше предоставляют мне.

Ну и ладно. Не впервой.

— Теперь мы с Лейтой предпочли бы спуститься туда и эвакуировать ту часть засады, которая человеческая. Без вмешательства предателя в этом даже нет каких-то… неразумных рисков, а вот принести на блюдечке Акхэрэтту Угшэру дополнительно ещё и такую знатную добычу — перспектива заманчивая. Но…

— Прямо говори.

Иногда дедуля Шелари так грозен, что ажно ваще ух.

— Да я и так вроде не виляю. Ладно-ладно! Проблема в том, что там, внизу, лишь на виду штук тридцать предположительных химер. А это почти наверняка значит, что в игру влезли прям с ногами старшие кровные родичи Лейты — они же активные члены Багрового Ковена.

— Вейлиф называет их троицей мерзких, — решила всё-таки поддержать меня морально боевая подруга. — Лингас, Хонтрили и Орьета. Помимо основной родовой специализации, имеют уклон, соответственно порядку перечисления, в менталистику, ритуалистику и химерологию. Так что участие именно Орьеты подтверждено с шансом более семи к десяти.

— К сожалению, — добавляю, — даже с одной лишь Орьетой бодаться мне бы ой как не хотелось. Ибо каждый из той троицы старше тысячи лет и ступень имеет выше восьмидесятой. А насколько старше и выше — неведомо.

— К счастью, — подхватывает Лейта, — я прогнозирую с шансом почти в единицу, что лично никого из троицы там, внизу, нет. Они слишком стары и осторожны, тогда как решение вопроса со мной для них даже близко не назвать жизненно важным.

— К сожалению, — снова я, — при использовании какого-то прокси… посредника для управления химерами… троица — и даже Орьета соло — остаётся крайне опасной.

— План-минимум выполнен, — Лейта, — Гилой захвачен. Не следовало ему злить нас, нацепив мою живую броню. Очень, очень глупый ход. И преждевременный. Мог бы подождать, пока мы совещаемся, а вмешаться лишь тогда, когда откажемся лететь на помощь к этим якобы «ходокам в беде». Когда и если откажемся.

— В общем, теперь вы знаете предпосылки и расклад. Проголосуете за то, чтобы минимизировать риск — развернёмся и улетим в Мелир, сдавать с потрохами Гилоя.

— И покажем, что струсили? — фыркнула Шелари. — Это ж такое приключение! На нём в один момент можно ступени две взять, если не три!

— Внучка…

— А что сразу внучка?

— Риск велик, — медленно сказал Гарих. — Но также и просчитан, верно?

Киваю:

— Насколько вообще можно просчитать такое — да.

— Тогда я отдаю свой голос почтенному Тарусу. Он самый опытный воин здесь, ему и решать, стоит ли оно того.

— Я бы сказал, что не стоит.

— Но? — Лейта изящно приподняла правую бровь.

Вздох.

— … но я понимаю, что другого случая щёлкнуть по носу Багровых на таких удобных условиях не представится.

— И?

Новый вздох. С которым контрастирует азартный огонёк на дне глаз:

— И мы — принимаем бой.

Что ж, это мы тоже просчитали. В конце концов, по Шелари отлично видно, какова истинная, пусть как угодно глубоко запрятанная, натура её любимого деда! Неспроста он именно Арьергард-ловкач, специалист не по защите, а по атаке.

…но вот тонкость расчёта, с которым оценят уже нас, мы недооценили.

Возможно, фатально.

Начиналось-то всё неплохо. Бодро, весело, со свистом. Точнее, с воем Сирен Губителей. Что людей, что химер — направленный с высоты полусотни метров мощный тоскливый звук накрыл всех; и далеко не все оказались готовы к такому повороту дел. Большая часть химер бежала либо застыла в оцепенении, а ещё боеспособных резво принялись резать Тарус и Шелари, мелькающие в Рывках.

Впрочем, это случилось не раньше, чем наш боевой дед отрубил единственному воину из группы «отчаянно обороняющихся» руки. Что сделало остальных очевидно беззащитными перед десантировавшимся им чуть ли не на головы Гарихом, который ввёл их в оцепенение своей свирепой суровостью не хуже, а то и лучше, чем мои площадные акустико-ментальные чары.

Ну а отрубленные руки… мелочь!

Их Лейта, уже имевшая аналогичный опыт, живенько и аккуратно приставила на место; но к тому моменту воин уже пускал пузыри, надёжно и крепко усыплённый. Да и остальные трое разделили его участь.

Тогда я приопустил ветролёт, чтобы погрузить пленных на борт…

И вот тут-то насторожённый капкан клацнул острыми зубьями. Даже ожидание некой масштабной пакости не помогло избежать последствий.

Что случилось? Да очередные химеры. Целая стая их, летающая. Наделённые способностью управлять воздухом, они могли бы догнать ветролёт, вероятно, даже на полном ходу; наделённые вдобавок способностью рассеивать магию в небольшом радиусе от себя, они явно создавались с прицелом на противостояние магии иллюзий. Да и любой тонкой магии вообще. Я, например, до последнего не замечал их лёжку, точнее, не отличал тушки этих уродливых птиц с головами миног от груды камней.

Тут Орьета явно меня переиграла.

Приземлиться-то в бывшем паровом кратере я успел — или, скорее, мне щедро и усмешливо позволили успеть — но не подлежало сомнению, что взлететь снова нам не дадут. Более полусотни специализированных химер, быстрых и манёвренных… причём управление воздухом позволяло им в том числе успешно защищаться от акустической составляющей Сирен Губителей, а что до ментальной составляющей…

Антимагия. Против тонких воздействий — оптимально.

Да, Орьета явно выучила свои уроки!

Предоставив нам ещё целую минуту на осознание своего положения, незримая кукловодка принялась наращивать давление, выводя на поверхность всё новых и новых химер. Причём таких, что не чета малому передовому отряду, предназначенному на заклание и для самоуспокоения излишне уверенной в себе добычи. Тот-то состоял из тварей верхнего серебра, а изображать силу, сковывающую целый отряд ходоков, мог сугубо за счёт того, что те ходоки дрались строго напоказ. Ну и за счёт разнообразия своих (неприятных) способностей…

Теперь же третья из мерзких, чтоб ей почернеть и сгнить, принялась спамить как дополнительными серебряными, так и монстрами золотого ряда. Причём далеко не только начального. Демонстрируя полный контроль не только над верхней полусферой.

Из разом вскрывшихся тоннелей, ведущих в Подземье, чего только не полезло: здоровенные многоножки с головами броненосцев, скарабеи с хвостами ящериц, парящие невысоко над землёй синие червяки с акульими пастями, страусы с кожистыми крыльями от летучих мышей и велоцирапторы со щупальцами кальмаров, вживлённых в задницы (зачем, пресвятая Девятка, ну вот зачем⁈), гигантские фуфисы в чешуе, ещё более здоровенные фуфисы в костяной броне, какие-то мохнорылые мерзости с пульсирующими, покрытыми слизью хоботами…

Но особое внимание приковывали элитные химеры: шестилап, что изначально был, кажется, взрослым быкорогом, но обзавёлся тремя головами гигантских змей — парой на переднем конце и ещё одной дополнительной там, где раньше был хвост; извращённый, изувеченный тигрозавр, ставший четвероногим, рогатым и плешивым; слепая, уродливо вздутая кожистая гора на аж пяти парах слишком тонких ног, изнутри которой раздавалось злобное гудение — очевидно, живой и ходячий улей какой-то насекомой мерзости; нечто совсем уж гротескно огромное, похожее на длиннорукого великана, вылезшее из тоннеля на четвереньках и выпрямившееся на поверхности во весь рост, позволяющий ему заглядывать в окна пятого этажа, но окутанное плотными клубами жёлтого пара, отчего все подробности внешности оставались скрыты; наконец, трёхметровый колобок розовой плоти, живо напоминающей о дождевых червях, по бокам которого именно черви-переростки, увенчанные трёхгранными роговыми клинками, и торчали.

Сила каждого элитника, навскидку, составляла пару звёзд золота. А бывший быкорог, бывший тигрозавр и великан в своём паровом облачении тянули, пожалуй, и на все три звезды каждый. Суммарная же угроза, да под управлением человеческого разума, старого и злобного…

Нет, нам столько не вывезти, можно даже не пытаться.

Хорошо ещё, что весь этот паноптикум, поистине достойный кисти Босха и Дали, не очень-то спешил переходить в атаку. Он просто оказывал на нас психическое давление одним лишь своим присутствием.

И на меня этот парад уродов точно давил так, что будьте-нате. До тошноты.

Впервые за свою вторую жизнь я остро пожалел, что избрал удел Наблюдателя и потому могу созерцать всех ЭТИХ в подробностях, омерзительность которых кому-то другому объяснить просто не смогу. Чуть ли нетри четверти химер Орьеты — это самые настоящие, живые и дышащие эстетические бомбы. Буэ! Тьфу, тьфу, чтоб их развидеть!

Но увы. Смотреть нельзя развидеть, и тут уж без запятых.