О моем перерождении в сына крестьянского 3

О моем перерождении в сына крестьянского 20

Этап дв адцатый

— Уважаемый неофит, — смерив взглядом мою физиономию и поднятую руку, сказал препод.

Так-то он, говоря объективно, смотрелся недурно: лет тридцать с виду, шикарная волна вороных волос до ниже попы, перехваченная тремя заколками, рост примерно как у меня, то есть около метра восьмидесяти пяти, осанка танцора, гармоничные черты лица. Щеголеватый без чрезмерности наряд из эльфийского шёлка, ниспадающий-струящийся, словно водопад, на тогу чем-то похожий. Но так как я — не красна девица, мне этот тип сходу не понравился.

Не из-за экстерьера, понятно дело.

Сей персонаж, конечно, вида старался не подавать, но я всё равно чуял: наводить порядок в группе первогодок, пусть даже сильнейшей на потоке, он рад примерно так же, как лошадь грызлу. Младший магистр (то бишь маг ступени 60+, а если точнее, то уже скорее 70-) явно полагал, что может потратить своё время более интересно и продуктивно.

— Да-да, именно ты. Предупреждение о том, что в первый же день иллюзорные маски натягивать не принято, ты просто прослушал, или как?

— Нет. Мой куратор всё нужное изложил, а я не дурак, чтобы пренебрегать мудрыми советами.

— Тогда почему ты до сих пор в маске?

Что за кретинская ситуация. И ведь то, что дурит именно преподаватель, от последствий не спасёт. Что-то мне подсказывает: этот типус не только считает возню с первогодками утомительно-бесполезной, но и не привык прощать свои просчёты другим… вот прям по лицу читается.

Но и не ответить нельзя. Эх.

— Потому что я уродился именно таким, каким сейчас выгляжу. Так уж вышло, господин.

Именно так. Как себя ведёшь, так и назову. Не настолько велика у нас разница, чтобы я прогибался.

Младший магистр беззвучно шевельнул губами, показывая хороший класс безжестового каста, и принялся не просто глядеть на меня, а прямо-таки буровить взглядом. Зрачки у него при этом отчётливо засветились — сугубо в магическом спектре, не наяву.

Разумеется, чем дольше он буровил, тем больше эмоций проступало на его породистом лице. На миг насыщенно-синие глаза сместили фокус на мой знак гильдии с двумя золотыми звёздами. Вернулись к лицу, пытаясь выявить нечто пока не выявленное под новые шевеления губ. Которые закончились тем, что младший магистр слегка дёрнул левым углом рта.

И зажмурился на секунду, сбрасывая усиления зрительного потока. Это как раз трюк из базовых: достаточно «выровнять» ауру, прекращая подпитку.

— Продолжим, — сказал он, как ни в чём не бывало. — Кто имеет ступень выше пятидесятой?

Поднятые руки дружно опустились… за тремя исключениями.

Я. Орк. И зверолюд.

Ой, весело начинается студенчество моё. В человеческой (а также отчасти гномьей) Империи на лидерство среди сливок общества претендуют безродный иностранец да пара нелюдей. И ведь не то даже обидно, что эти трое так высоко взлетели — в конце концов, все мы тут зелень начинающая, все имеем шансы не продержаться даже первого года; обиднее, что свои не могут конкурировать с… вот этими.

Подтвердившими дворянство.

— Так. Может, не станете усложнять и назовёте свои ступени?

— Не могу в старосты, — рыкнул орк. Внушительно так. При том, что рычать явно не хотел, а просто вот такой обычный голос у него. — Они сильнее.

— Насколько я могу судить, — сказал Кот, — я уступаю гриннейцу.

— Отлично, — констатировал младший магистр, — значит, будешь заместителем старосты, а, кхем, гриннеец — старостой. Прошу сюда обоих.

Мы послушались. А куда деваться?

Когда я со своим новым замом подошёл к столу, препод знакомым уже жестом с зажатым в кисти личным терминалом устроил нам, хех, венчание на царство. Его терминал при этом издал сдвоенный звук вроде звона басовой струны, мой — знакомое уже «ди-да-ди-дон!», а тот, что у Кота — нечто вроде «пссст», только более модулированного.

Нетрудно догадаться, что нам упали подтверждающие документы. Но вот затем младший магистр слегка удивил, указав на стопку бумаги на столе рядом с чернильницей и спросив:

— Кружевом Словес владеете?

— Нет, — Кот.

— Да, — я. — Но зачем бумага, если можно в терминале всё оформить?

— В терминале вы всё потом продублируете, — чуть усмехнулся препод, — а вот вести документацию для архива придётся по старинке. Традиция.

И присел за стол с краешку, утыкаясь в свой терминал и почти демонстративно самоустраняясь от процесса. Ну да, ну да, бросьте котёнка в воду, авось выплывет…

К счастью, я отнюдь не котёнок. Да и зам мой нынешний… мы с Котом переглянулись.

Что можно сказать вот так, сходу? Силён. Уровень где-то пятьдесят третий или даже чуть выше. В самом деле уступает мне, но далеко не фатально. Ростом тоже уступает, но не сильно; а если свои ушки-на-макушке, заострённые и с половину ладони размером, вытянет вверх, то вполне сойдёт за ровню.

Лицо чуть менее выразительное, чем у людей, но всё те же подвижные уши отчасти возмещают дефицит активной мимики. В тёплом и ровном приморском климате напяливать на себя избыток тряпок он не стал, поступив почти как я и ограничившись тёмно-зелёной накидкой до середины бёдер, из-под которой самым краем показывался… ну, нечто вроде короткого дхоти или, может, килта. Специфическая такая штука и даже очень: в полулюдских северных диалектах термином макхатсу называют любую одёжку-для-чресел, от трусов и шортов до юбок и даже, хех, гульфиков с прочими… котеки. На ногах (а Коты пальцеходящие) у моего зама имелись опять же специфические получеловеческие сандалии на босу ногу — пиршахо. Такие держатся ровно до момента, пока пальцы ног чуть сжаты, и слетают, как только Кот захочет совершить к цели мощный рывок. Кстати, помимо знака потока на правой стороне груди у него на левом плече красовалась лента с хитрым узором. На один из (немногих) мне знакомых клановых узоров он не походил, но запомнить я его запомнил.

Поищу потом в библиотеке.

Благодаря большому количеству открытого тела всякий, имеющий глаза, мог видеть, что этот конкретный Кот — не редкий, а вполне типичный. Серый, полосатый, с почти человеческими кистями рук (правда, пальцы покороче и их всего четыре… что создаёт некоторые сложности при изучении магии, так как жестовый компонент надо адаптировать под такую анатомию). Глаза жёлто-зелёные и радужка шире людской, но всё-таки не дотягивает до звериных пропорций; зрачки круглые, взгляд спокойный.

Закончили оценку и кивнули мы друг другу практически одновременно. Сработаемся.

Встав за кафедру, я оглядел аудиторию.

— Всем привет. Начнём знакомство. Итак, я — ваш новый староста, Вейлиф. Из Гриннея.

— Чернородный, что ли?

— Учтите на будущее, что более корректное и вежливое наименование для таких, как я — хынтош, или подснежник, или берзай-дан на современном зальмарском. Но да, разумеется, вы можете называть меня и чернородным… со стороны господ из высоких и владетельных родов, уступающих как ступенью, так и возрастом звучит довольно жалко, но кто я такой, чтобы мешать вам позориться? Так вот…

— Да ты старше меня, дылда!

— … как я начал было говорить, пока меня не прервал один дурно воспитанный господин в третьем ряду, помимо иных достоинств, хвастать которыми мне не позволит скромность, я прошёл аттестацию в гильдии «Жезл и Кинжал» на две золотых звезды…

— Ты! Чернородный! Не смей меня игнорировать!

— … причём боем и победой. Поэтому я бы не рекомендовал вам вести себя как тот господин…

— Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь?

— … который даже до сих пор не осознал своего положения.

И действительно: не осознал. Потому что безмолвный безжестовый каст, с помощью которого я без лишней помпы организовал вокруг одного крикуна барьер безмолвия (односторонний), заметить не так-то просто. А во время действия мои чары, так скажем, ещё более малозаметны.

Не каждый монстр различит, где уж этому комнатному благородию, поднявшемуся, по всему судя, скорее на еде с эликсирами, чем на неустанных трудах и риске…

— Неужели вы заставите нас ходить согбенно, господин староста? — поинтересовалась девушка лет шестнадцати, сидящая в первом ряду, и нарочито фальшиво изображая испуг.

— Разумеется, нет, — улыбнулся я ей. — Но вот к вежливости и взаимному — подчеркну: взаимному! — уважению я постараюсь приучить всех. В меру моих скромных возможностей, да. А теперь сделаем так: я буду по очереди вас вызывать сюда, за кафедру, а вы будете представляться. Заодно обновим наши контакты в терминалах. А пример подаст мой заместитель. Прошу.

Я присел за стол рядом с кафедрой, уступая место, и Кот не подвёл:

— Чистого простора вам, равные! — дипломат, однако. Господами, по имперскому обычаю, звать не стал: они не его господа. Свободными, по обычаю полулюдей, тоже не назвал: со свободой тут, как я уже успел понять, сложно, и не все в неё в принципе верят так, как потомки лабораторного мяса, за право жить своим умом в своё время платившие кровью и душами (преимущественно собственными, но и с живорезов северных плату взимая). Однако он грамотно подхватил брошенную мной нить, про взаимное уважение, и нашёл архаичное, но вполне уместное в нашей ситуации обращение. — Моё имя — Сахт-Нирар, я счастливо рождён в клане Шепчущего Ковыля трибы Кота. Больших боевых заслуг нет у меня, но полную сотню имеющих таковые могу я сокрыть в прериях… на любой срок.

Ага. Значит, мастер иллюзорной маскировки, даже, возможно, не территориальной, а групповой. Это, кстати, тоже чары не пятого, а скорее шестого круга, если не выше; и лично я повторить такое не возьмусь. Даже если надо замаскировать лагерь на отдыхе, а не кочевье.

Тут без профильных особенностей и способностей — никак. Мозги закипят.

— Спасибо за откровенность, равный, — сказал я. И спросил:

— Кто следующий?

…когда ни много, ни мало сорок два челов… то есть разумных существа должны встать за кафедру, представиться и сказать о себе пару слов (иногда самостоятельно, иногда с помощью моих наводящих вопросов), а потом вернуться на место, такая процедура занимает больше времени, чем можно было предположить. Особенно если учесть, что некоторые из особо нежных цветочков имперской оранжереи явно не привыкли даже к такой вот, сильно урезанной версии публичных выступлений.

Далеко не все они, но некоторые из них — смущались. Мялись. Теряли дар речи. Шептали так, что даже я, сидящий рядом, еле разбирал сказанное (глубоко вдохни; медленно выдохни; ещё раз: вдох и выдох, вдох и выдох… а теперь повтори то же самое немного громче и разборчивей, пожалуйста; вот и умница, ничего сложного, правда? В следующий раз станет легче).

Они попросту были детьми — в основном. Ну ладно, подростками.

Не намного лучше, как по мне.

И я начал понимать нашего младшего магистра, оперативно самоустранившегося от всего этого. Сразу видно опытного человека.

В группах с более высокими номерами, как я успел заметить, народ в целом подобрался постарше и посамостоятельней, пусть и ниже ступенями. А если не ступенями, то рангами классов. Ведь что такое, в сущности, чары пятого круга, освоение которых открывает дорогу в БИУМ? Это — если нормально учить, а не брать как классовую способность или особенность — достижение, посильное отпрыску простецов с его или её хилым классом где-то в районе полусотенного уровня. То есть магический, но обычный класс на десятом, необычный на 25-м и выдающийся на 50-м как раз после продвижения до серебра и получения личного дворянства позволит уверенно выучить магию пятого круга. А вот раньше 50-го, с необычным классом… ну, если совсем уж извернуться, можно и справиться. Теоретически.

Но в сильнейшую группу БИУМ с такими вводными не попасть.

Здесь, среди сильнейших, правили бал потомки высоких и владетельных родов. Имеющих как минимум серебро аккурат с 25-го. Для обладателей классов более высокого ряда учить профильные чары легче; именно для серебряных иллюзионистов пятый круг — первый из высоких, или продвинутых — уверенно доступен на ступени 40+. Для золотых — даже на 30+. При этом достигают этих вот 30+ и 40+ дворяне довольно рано. А почему бы и нет, если им для этого достаточно просто вкусно и полезно кушать?

Впрочем, таких, которые свои ступени наели, в БИУМ всё-таки пихать не станут. Здесь собираются те, кто их хотя бы отчасти заработал. Показал перспективность. О, эта вечная ярмарка тщеславия…

Поэтому, если я правильно понял ситуацию, деток отправляют в маг-ВУЗ как можно раньше. Для похвастать. Критерий достигнут, пятый круг разучен? Хотя бы только одни чары, попроще, и не особо твёрдо? Вперёд, твой род тебя не забудет! И… новая волна закономерно превращается в филиал детсада.

Всё лучше понимаю нашего препода. Хоть он и то ещё козлище безрогое, раз скинул свою работу на меня. При случае я ему это припомню, а пока… просто примечаю достойных.

Принцип, в сущности, довольно прост. Достойные выше уровнем и моложе годами.

Что до первых, которые выдались уровнем, обратил на себя внимание наш третий номер, орк:

— Тедан я, сын Вержи Шерстопряхи. Из третьего мингана Синих Бунчуков. Отмечен серебряной пайцзой второго ранга с девизом Ночного Дыма.

Уровень примерно 50 или 51, по возрасту — как бы не старший в группе. То есть с перспективами у него не очень, зато вроде как ветеран и соображает, что к чему.

Вроде как. Бог весть, не одарит ли меня его орочья психология какими-нибудь вывертами…

Порадовали также разнополые близнецы, которые оказались не эльфами. Не совсем:

— Я — Гаирон, старший брат Гаираэш. Мы аэльфари, полукровки. Не смотрите на юный вид: обоим нам за тридцать, а ступени наши близки к пятидесятой. Надеюсь на долгие, крепкие связи с вами, равные.

— Я — Гаираэш, сестра-близнец Гаирона. К сказанному братом добавить мне нечего.

Скрытные. Откуда родом — молчок, чьи родственники — молчок, чем их стиль иллюзий отличен от стилей остальных присутствующих, в чём его сильные и слабые стороны — молчок. Даже про точный возраст только гадать можно. Полвека — это ведь тоже «за тридцать»! Но хоть соображают в силу возраста нормально (надеюсь) и спесью шибать не намерены.

Уже хорошо.

Что же до юных — без шуток юных, это прям видно — но именно в силу этого особо перспективных, способных скакать вверх по лестнице развития студентов с мощными серебряными и даже золотыми классами, то… особо запомнилась другая троица.

— Разрешите представиться: Вынрэнэти, высокий талант имперского рода Баэч. Золотой класс, ступень 34, владею двумя чарами пятого круга! Требую подобающего статуса!

Девчонка лет 13, край 14. Но держится уверенно, не жмётся и не мямлит. Правда, это её требование звучит стрёмно… ну да ничего, посмотрим, что дальше будет.

Памятка самому себе: поискать в библиотеке БИУМ про род Баэч.

— Разрешите представиться: Малхет из рода Шэрыссо. Имперского рода, удостоенного белого золота. Но близкого к чистому золоту! Имейте это в виду и не вздумайте забыть, иначе пожалеете.

А это вот тот самый юный скандалист, который меня чернородным обозвал. С виду чуть постарше Вынрэнэти, 14–15 лет, ступень примерно та же.

Ходячая проблема. Ненадолго же ему хватило сделанного внушения…

Про род Шэрыссо тоже надо узнать. И поскорее.

— Разрешите представиться: Зэндэма из рода Тайтиш. Это в Зальмаре Благословенном. Я слишком юна для истинных заслуг, но надеюсь заработать их здесь, в Империи. Рада знакомству с вами всеми!

Опять какие-то тонкие культурные нюансы, от меня ускользающие, но ощущаемые на кончике иглы и на краю поля зрения. Проклятье!

По сути: должен заметить, эта Зэндэма хороша. Ступень её приближается к сороковой, хотя и не вплотную, а потому лёгкое касание акселерации (и гены, и природные данные вообще) вылепили из этой юницы вполне соблазнительную красотку. Хоть сейчас под венец! Смуглая стройняшка с очень недурной фигурой танцовщицы, тёмно-ореховые косы аж до колен, радужки столь светлые, что уже почти белые — но с тёмной каймой по внешнему кольцу.

Если бы не Лейта, я бы не отказался за ней приударить. Нет, реально хороша, чертовка этакая! И отлично знает это сама… что немного портит ситуацию.

Не особо люблю кокеток.

А вот амбициозные юнцы точно будут вокруг неё виться, как пчёлы вокруг распустившейся розы. И потому Зэндэма — тоже проблема. Как бы не побольше, чем Малхет. Парней-то на место ставить проще, тут способы стары, практичны и отработаны…

Ну да ничего. Справлюсь и тут. Не дура же эта зальмарка, в конце концов.

Среди магов откровенные дураки отсеиваются быстро.

…разумеется, запомнил я не только перечисленных, но и вообще всех членов группы. Хорошо быть молодым, здоровым и с высокой мудростью! А если бы я даже поленился запоминать соучеников, никуда бы не делись создаваемые по ходу дела записи в личном терминале. Тут уж спасибо за выработанную помалу из-за практики чародейства многозадачность. Как говорится, глазами смотрю, ушами слушаю, аурным восприятием оцениваю и тут же, не отрываясь от процесса восприятия, делаю заметки хорошо знакомым способом, через Кружево Словес, для надёжности и полноты данных присовокупляя к «личным анкетам из архива старосты» ещё и небольшие многоспектральные портреты.

Но это уже для себя. Потому что я не поленился устроить нечто вроде двойной бухгалтерии: общий список соучеников с минимумом данных, буквально голый алфавитный перечень, и намного, намного более детальные записки чисто для себя.

Успевать и то, и то оказалось не сильно сложно, благо что терминал поддерживал нечто вроде аналога сенсорного экрана: тонкое плетение Кружева им воспринималось как единое «нажатие» хитро распределённой формы, которая могла запоминаться им как один фрейм. Почти как мысленный ввод, очень удобно. Правда, сразу возникает вопрос: за счёт чего это всё работает, кто/что, где и в какой форме мои записи сохраняет и так далее, но… я же собираюсь дополнительно на потоке артефакторики лекции слушать? Вот там наверняка и узнаю основы.

— Господин, — обратился я к просидевшему всю процедуру с краешку нашему, ну, скажем, Щёголю, — формальное знакомство группы 5846−1–6–1 завершено. Жду новых указаний.

— Завершено? Чудно. А где список группы для архива?

— Вот он, — я продемонстрировал тот самый алфавитный список, созданный Обратным Кружевом Словес буквально несколькими секундами ранее, пока последний, 42-й студент возвращался на место. Ну и что, что помимо самих чар мне пришлось ещё дополнительные инструменты из плотной иллюзии делать: например, валик для чернил? На моём уровне это не представляет никакой сложности.

(Звучу, как клишированный Избранный Герой из второсортной сянься, брр!)

— Хм? Ладно, сойдёт. — Снова заняв место за кафедрой, Щёголь слегка повысил голос, — Внимание всем! Запомните, а лучше запишите в терминалах: я — младший магистр школы иллюзий, Гэрэт Шестой из рода Арыд-Нуст. С этого дня и часа я — ваш официальный общий куратор. Однако у меня есть масса иных, более важных занятий, поэтому по всем вопросам обращайтесь сперва к своему старосте, Вейлифу. Вот к нему, да. И только если вопрос окажется неразрешим силами благородного с 55-й ступенью и даже с привлечением ваших кураторов, можете просить о помощи меня. Вы теперь студенты, а значит, пора уже привыкать к некоторой самостоятельности. Засим позвольте откланяться, господа.

После чего Щёголь просто свалил из аудитории. Каззёл!

За кафедру пришлось скоренько вставать мне.

— Наш общий куратор нас покинул, однако я со всем уважением попрошу выслушать ещё пару слов. А начну с вопросов. Вы все успели заселиться? Поднимите руки, если у кого-то с этим проблемы. Ни у кого? Чудесно. Все разобрались с функциями личных терминалов, прежде всего поиском маршрутов? Ага. У кого остались вопросы, не стесняйтесь, чуть позже подойдите, я покажу, как это работает. Последний по очереди, но не последний по значимости вопрос: вы все определились с персональными расписаниями? Если кто не определился, опять-таки прошу задержаться. И ещё, ради чего я просил вашего внимания. Ко мне вместе с полномочиями старосты пришёл список общих мероприятий университета. Точнее, ссылка на этот список. Как нетрудно догадаться, в стенах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз каждый день и даже каждый час происходят десятки различных событий, порой никак не связанных с учёбой. Зная время и место, можно посетить вечеринку, устраиваемую кем-то из старших учеников, найти разовую подработку в одной из оранжерей, получив в качестве платы материал для зелья или даже эликсира, присоединиться к клубу любителей гонок на вэрстах (вообще без понятия, что это такое, но звучит завлекательно), заранее записаться на открытую лекцию кого-то из высших магистров и так далее. Но!

Тут я обвёл аудиторию взглядом, намекая на особую важность сказанного. Малхет из рода белого золота Шэрыссо скорчил рожу, но ограничился лишь этим проявлением невоспитанности.

— Даже имея серебряный терминал, я не имел доступа к списку общих мероприятий. Это, как можно понять, — привилегия преподавателей и в меньшей мере старост. Без моей помощи вам будет существенно сложнее включить внеучебную активность в персональное расписание так, чтобы не помешать учёбе. Так что составьте списки тем, занятий и направлений активности, интересных лично вам, и перешлите мне. Но помните слова одного мудрого человека: нельзя объять необъятное. И ещё помните, что этим вечером среди аллей центральной части университета состоится праздничный ужин с развлекательной программой и, в частности, выступлениями иллюзионистов. Можно будет оценить вершины, к которым нам следует стремиться, так что пропускать не рекомендую. На этом у меня всё. Ах да! Кто не разобрался с поиском маршрутов и расписаниями, да и вообще с работой терминалов — подходите.

— Староста Вейлиф, а ты знаешь, что показывать личный терминал не принято? — поинтересовалась Зэндэма, поправляя волосы так, чтобы накидка повыгоднее очертила её крепенькую, спелую троечку с плюсом. Да, созрела девочка, однозначно.

— Кто сказал, что я буду показывать свой личный терминал? — отвечаю, намеренно «неправильно поняв». — Я просто создам иллюзию терминала и покажу всё нужное на ней.

— О-о! Ты и так можешь? — очень качественная имитация восхищения.

— Не вижу сложностей. Чисто визуальная динамическая иллюзия — это второй, максимум третий круг, и то если показывать что-то достаточно большое.

— А можно мне задать тебе личный вопрос?

— С этим чуть позже, — поворачиваюсь к стайке подошедших студиозов. — Так, что тебе непонятно?

От зальмарки повеяло недовольством и лёгким азартом.

'Да. Зэндэма — проблема. Вот как есть проблема!

Мелкая, конечно.

Но правильный ответ этой вертихвостке у меня уже заготовлен, осталось, гм, совместить'.

Повторяющееся действо приветствия-и-распределения для первогодок, как оказалось, не привлекло особого внимания. А вот на праздничный ужин по случаю приёма новых студентов явились как бы не три четверти БИУМ, прихватив с собой немалую часть Гоцэртхыккэ (то бишь имперской столицы) и огромное разумных из других мест. В конце концов, этот самый ужин — единственное мероприятие, полностью открытое. Точнее, любой достигший 50-й ступени может посетить его бесплатно.

Можно сказать, в эти вечер и начало ночи университет демонстрирует товар лицом. Смотрите, чего достигли наши студенты! Смотрите, на что способны наши преподаватели! И на сам БИУМ полюбуйтесь тоже. Это не ложь и не рекламная обманка, тут у Империи и впрямь есть немало поводов для гордости.

«Полагаю, тебя тоже сделали старостой?»

«Нет».

«Как это?»

«Особое решение ректората. Правда, временное, мне ещё предстоит потрудиться, чтобы оправдать оказанное доверие…»

«Не томи уже. Что случилось?»

«Меня перевели в учащиеся второго года. Промежуточная волна внешнего цикла, второй год среди студентов школы восстановления на среднем цикле, а на внутреннем цикле мне предложено не раньше, чем через два месяца, но и не позже, чем через полгода выбрать как минимум одну углублённую тему для дальнейшего развития — и персонального ведущего преподавателя по этой теме».

«Поздравляю».

«С чем? Предстоящей бессонницей в связи с попыткой перепрыгнуть несколько лет обучения?»

«Тем не менее, это признание заслуг. Мы предполагали такую возможность, верно?»

«Ну да… кто бы в здравом уме стал совать почётную баронессу к первогодкам?»

«Не совать, а оставлять среди них».

«От переформулировки ситуация лучше не стала, мой дорогой».

«Ну да. Хе-хе».

«Злоехидина ты».

«Зато я смогу помочь с освоением материалов первого года. Без шуточек, всерьёз».

«Да неужели?»

«Ну, не всех. Но тех, что на внешнем цикле — безусловно».

«И на том спасибо».

Мы с Лейтой переговаривались мысленно отнюдь не потому, что желали сохранить тайну, ибо тема разговора к секретным не относилась никаким боком; особо громкий шум тоже ни при чём: вот уж что-то, а звуковые пологи в БИУМ стояли буквально везде, где требовалось обеспечить приватность.

Нет, ларчик открывался много проще: мы прибегли к мысленному общению через улучшенные «рации» тактической сети из-за банального удобства.

Сложно обсуждать новости вслух, когда рты заняты едой.

Трапезовали мы в примечательном месте: одном из временных ресторанчиков, организованных подгруппой гастромагов с верхней части потока преобразования — и не менее примечательной пищей (как я уже упоминал, на территории БИУМ есть три шахты, ведущие в Подземье; так вот по одной из них сливают предварительно обработанные нечистоты со всего университетского городка, взамен поднимая обратно из многоярусного, самого крупного в Империи, кстати говоря, агрокомплекса разнообразную растительную продукцию; и вот её-то, обработанную со знанием дела и любовью к искусству на грани поварского дела и алхимии, мы и употребляли).

Обычно такие блюда стоят немало, но сегодня в честь праздника, как первогодки — пусть Лейта, переведённая на год старше, могла считаться таковой с большой натяжкой — нас угощали даром.

И хорошо. А то я её, конечно, люблю, но прокормить мою красавицу — это квест со звёздочкой.

Впрочем, наговаривать не буду: обычно она замечательно кормится сама…

«Значит, ты у нас староста?»

«Да. Нагрузили, как самого старшего и ответственного».

«Кто бы мог подумать…»

«Не смейся. Это не смешно. Дополнительная общественная нагрузка мне не упёрлась вот вообще никуда, я бы распрекрасно обошёлся без неё. Некоторые бонусы и малозначительные полномочия ничуть не компенсируют сопутствующих неудобств».

«Ну да, с твоими-то идеалами — пожалуй».

«Постараюсь тоже поскорей перескочить экстернатом в группу постарше».

«И бросишь бедных первогодок?»

«У меня заместитель — весьма достойный Кот. Сахт-Нирар его звать».

«Получеловек?»

«Ага. Кстати, третьим по силе в группе оказался орк, Тедан. И вот он бы со своим-то опытом на моём новом посту смотрелся ещё лучше».

«Ты про какой опыт?»

«Жизненный и армейский. Хотя не уверен, что правильно интерпретирую сказанное, но… член третьего мингана Синих Бунчуков, отмеченный серебряной пайцзой второго ранга с девизом Ночного Дыма — это ведь, в сущности, некто вроде офицера со знаком отличия за нечто умеренно героическое?»

«Точно не скажу, я с орками особых дел не имела, лучше это всё в здешней библиотеке уточнять. Но у них образ жизни специфический, а порядок отчасти имперский легионный, отчасти племенной. Плюс теологические особенности, насчёт которых они не спешат просвещать чужаков. Но знаю, что их тумены-армии-племена, вроде тех же Синих Бунчуков или Поющих Сабель, делятся на минганы-тысячи-кланы, те — на джагуны-сотни-роды и, наконец, на арбаны-десятки-семьи. В делах войны властны мужчины, но в делах мира окончательное слово за женщинами, да и когда начинать, а когда заканчивать войну — тоже женщины решают».

«Матриархат?»

«Скорее теократия. Но с нюансами. Говорю же, лучше про орков уточнять у более знающего. Я же про них, помимо сказанного, только то и знаю, что они с эльфами враг врага прям ненавидят».

«Да? А что ж тогда Сахт-Нирар на Гаирона с Гаираэш смотрел вполне спокойно?»

«На кого?»

«Это тоже мои соученики, аэльфари».

«Ну так они именно аэльфари. Полукровки, а не настоящие эльфы. Кроме того, университет — не степь, тут нейтральная территория, враждовать открыто здесь не принято. Да и конфликт тот, о котором речь, не индивидуальный, а межвидовой. Была в прошлом орков и эльфов, много тысяч лет назад, какая-то неприятная история или даже череда историй; но в чём именно вопрос — не знаю. Это ещё одна из тем, которые заставляют меня сознавать себя неучем».

«Я уже записался на курс общей истории».

«А куда ещё?»

'Ну, обязательная нагрузка первогодок — без этого никуда. Год изучения цантриккэ как основного языка, на котором ведётся преподавание; год классической имперской литературы (КИЛ); первый из трёх год общей теории магии (ОТМ); первый из трёх год рунной идеографики (ринд); год общего естествознания (ОбЕс); первый из двух лет науки о числах и символах (НЧС); первый из трёх год физической и базовой боевой подготовки (ФиБ). Практических занятий на потоке иллюзий первые полгода не будет, а теорию заменит профильное углубление в ОТМ и ринд. Что до факультативов, я выбрал курс общей истории, её тоже изучают два года, курс землеописания на два полугодия и кайэсиалэ, речь листвы-и-коры, она же общий эльфийский, на три года. По договору с Гостешами я должен осилить ещё теорию артефактологии и теорию криомантии (то и то — первый год из трёх).

«Не пожадничал?»

«Разве что с кайэсиалэ. Цантриккэ с НЧС я постараюсь закрыть автоматом, есть хороший шанс тот же трюк провернуть с риндом — сомневаюсь, что на первом году будет много такого, чего я ещё не знаю. Итого остаются КИЛ, ОТМ, ОбЕс да ФиБ. И пять факультативов. При этом ОбЕс также едва ли доставит много сложностей, как ты понимаешь: в части естествознания у меня есть… гандикап. Да и КИЛ меня не пугает, скорее уж интригует».

«А как же обязанности старосты?»

«Вот это да, это я не учёл. Но… посмотрим. В конце концов я всегда могу расчехлить свой козырь».

На это Лейта только головой покачала. Что имеется в виду, понять не составляло труда — конечно, речь про мою Тень, благодаря которой как минимум теорию я мог усваивать вдвое быстрее. Только вот прилюдно демонстрировать владение такой магией… что ж: я первый признал это неразумным и отложил как крайнее средство.

С другой стороны, ради того, чтобы изучить больше и глубже…

Посмотрим. Поглядим. Но спешить с применением Тени я однозначно не стану.

Вскоре, взяв на вынос большой бумажный пакет с выпечкой (а точнее, большой пакет, килограмма так на четыре, чем привели бедных кулинаров в подобие священного ужаса), мы отправились гулять. Без конкретной цели. Принаряжаться мы не стали: что на мне, что на Лейте красовались поддоспешники её работы, накидки студентов (моя — оттенка летней листвы, её — тёмно-гранитная), знаки гильдии (три и две звезды золота соответственно) и потока. Кстати, школу восстановления, иначе целительства, в Империи обозначала белая на багровом фоне ладонь, окружённая стилизованными белыми же лучами.

Пакет с выпечкой плыл впереди, удерживаемый моим телекинезом и украшенный символом школы гастромагии: на чёрном фоне в ореоле стилизованного пламени медово-жёлтая, подрумяненная фигура из теста. Причём там изображался не простой кренделёк, как обычно, а сильно усовершенствованная версия: с хвостом вроде рыбьего, задними ногами как у птицы, передними со стилизацией под окорочка — с торчащими «суставами костей» — и шляпкой гриба вместо головы. Спинку этого жуткого, но симпатичного и определённо аппетитного тестомутанта покрывал стилизованный лиственный узор. Этим изображением гастромаги как бы объявляли, что могут использовать в готовке продукты любого происхождения.

И не лгали.

Пирожки в пакете — мелкие, с пол-ладони, каждый на один укус — действительно содержали самые разные начинки: мясные, рыбные, овощные, грибные, пряные, смешанные, сладкие. При этом внешне они практически не отличались, так что каждый очередной ароматный пирожок превращался в приз этакой беспроигрышной калорийной рулетки.

Сам-то я уже наелся, но Лейта исправно транслировала мне свои ощущения от всё новых и новых пирожков. Так что я нет-нет, да соблазнялся съесть ещё один. И ещё.

И ещё… м-ням!

Если посмотреть на центральную часть БИУМ, где прогуливались мы и ещё десятки тысяч разных разумных, сверху, получится громадное колесо. Или, при толике воображения, звезда. Девятка главных корпусов образует обод этого колеса — и хоть корпуса сами по себе велики и массивны, как здоровенные скалы, так что если встать «всего лишь» за полсотни шагов от любого, они нависнут над головой, заставляя задирать её, чтобы разглядеть их вершины — на общем плане они таковыми вовсе не кажутся.

Более того: несмотря на их массивную масштабность, разглядеть корпуса из большинства точек внутри «колеса» не удавалось. Силами Второго Дома на территорию набросили как бы каменное кружево, холод которого силами Пятого Дома смягчался обильной (но без чрезмерности) и очень разнообразной растительностью. В сумме с довольно многочисленными фонтанами это создавало эффект воплощённых в реальности садов Семирамиды, но с выраженными фэнтезийными мотивами. Сомневаюсь, что в реальных земных садах Семирамиды можно было присесть на самозаплетённые из кустов и лоз скамьи; что фонтаны можно без магии превратить в танцующие скульптуры (мне особенно понравилась то ли ныряльщица, то ли вовсе русалка, играющая с дельфином); что сколь угодно искусный садовник сумеет превратить живую сосну в присевшего, уснувшего и так, во сне, одеревеневшего старика.

А ведь помимо привычных, постоянных чудес сегодня сюда щедро сыпанули праздничных!

Покинув нижний, наземный ярус, мы перебрались по лестнице на второй, а потом и на третий. Вот отсюда три корпуса из девяти были видны почти целиком. И ближайшие окрестности тоже.

«Смотри, смотри!»

«Вижу. Здорово выступают!»

«И не говори».

На ближайшей, освобождённой от публики площадке танцевала шестёрка молодых людей: три девушки, трое парней. Заранее растянув почти невидимые для глаза, но явно светящиеся в магическом восприятии лески и наложив на себя Левитацию, без малого обнажённая и поголовно атлетичная шестёрка давала такого жару, что раньше я подобного и не видывал. А что-то хоть отдалённо схожее…

Ну, может, в «Звёздном танце» Робинсонов что-то этакое было.

Но вряд ли. Ой, вряд ли!

Синхронное плавание, художественная гимнастика, групповой танец? Нет, нет, всё не то! То есть да, шестёрка работала с изумительной синхронностью, словно связанная аналогом нашей тактической сети (и почему это «словно»?); да, это выглядело красиво до изумления, как отработанный цирковой номер или же танец… но такую свободу перемещения в трёх измерениях, такую лёгкость вращений, ускорений и фигур акробатики создать без магии, причём с активным применением чар манипуляции инерцией, не удалось бы и в открытом космосе, в полной невесомости.

Хотел бы я тоже уметь вот так!

Спустя всего лишь десять минут или около того (слишком рано… жаль!) шестёрка отменила Левитацию, вставая посреди площадки и кланяясь. Зрители захлопали, крича слова одобрения и мощно эманируя тем же одобрением, восхищением и — никуда не денешься — сексуальным желанием, хотя вполне прицельным, но из-за своей силы заметным даже со стороны. Шестёрка принимала всё это с достоинством и некоторой стоической привычностью.

— Вы видели групповое выступление, организованное клубом «Танцы Нархаэнэ»! После паузы мы представим вашему вниманию парный танец по мотивам «Исао Лаамион»!

«Подождём?»

«Нет. Вокруг и кроме выступления этого клуба есть на что посмотреть. Но если ты хочешь…»

«Нет-нет. Пойдём, поищем что-нибудь ещё».

И мы пошли. Но спустя всего минуту…

— Хо, староста! Пирожком не поделишься?

…нас нагнала частично знакомая компания.

— Пирожки не мои, так что и решать не мне.

— А чьи?

— А кто это там?

— Ого, какая прям вся…

— Ух ты!

Детский сад, штаны на лямках, сопли врастопырку. Шугануть их, что ли, Плащом Мороков? Да не, как-то оно непедагогично… ладно уж, сделаем скидку на юность и дерзость, пообщаемся…

Сказал шкет двенадцати полных лет, ага.

«Милая, знакомиться будешь?»

«Пассивно. И пирожки не отдам!»

«Ясно-понятно, принято к исполнению».

— Позволь представить тебе моих соучеников, юных, но довольно перспективных, — сказал я, одним движением разворачивая Лейту спиной к ограде пешеходного моста и лицом к подошедшей компании. — Малхет из рода Шэрыссо, Вынрэнэти из рода Баэч, Зэндэма из рода Тайтиш — и-и-и?

— Касхес из рода Баэч, — несколько небрежно кивнул молодой человек в светло-серой накидке студента второго года и со знаком школы прорицания на правой стороне груди. Ростом он уступал мне на голову, годами превосходил, если верить заключению моей боевой подруги, лет на 7–8, и примерно в той же мере уступал уровнем. Проще говоря, ему не так уж много оставалось до порогового 50-го. — Я кузен этой юной госпожи, троюродный.

— Очень приятно. Я, как вам наверняка уже рассказали, Вейлиф, староста этой троицы. А это — моя, — старая? любимая? прекрасная? — верная подруга: Лейта Возвращающая, глава рода Ассур.

— Вот как… не сочтите мой вопрос излишне прямолинейным, но что вас связывает?

— Многое, — улыбнулся я, отвечая вместо сосредоточенно жующей госпожи моего сердца. — Помимо прочего мы, например, ходили в Лес Чудес в составе одной команды. Я как Лидер и Наблюдатель, она — как Советник и целитель.

— Это правда? — спросил Касхес Баэч уже напрямую у Лейты.

Вот так в лоб сомневаться в слове благородного, пусть и заслужного — изрядное хамство, между прочим. Моя боевая подруга вместо ответа открыла рот и тотчас же заткнула его сама себе очередным пирожком, закинутым в него стремительным движением щупальца, воплощённого лишь на долю секунды. Я по согласованию с ней прикрыл это щупальце иллюзией, так что со стороны могло показаться, что дело не в нём, а в том, что язык Лейты сыграл роль языка жабы.

Вполне доступная для неё благодаря классу временная модификация, кстати. Метаморфа Арканум — вообще редкостной гибкости чары. Всё же аналог шестого круга, не абы что.

С другой стороны, такие шуточки — не просто хамство в ответ на хамство, но и немалого размера пощёчина общественному вкусу. Законы Империи в отношении модификаций тела и духа чуть помягче, чем в Гриннее, но именно чуть; намёк, что аж глава рода может иметь жабий язык вместо человеческого… а ведь нечеловеческий язык очевидным образом затрудняет вербальные чары (одна из причин, почему Лейта не стала в самом деле менять язык здесь и сейчас ради такой мелочи)!

Полно, да реально ли то, что сейчас увидели юные студиозы, вообще⁈ А если нереально, то когда староста успел подсунуть наблюдателям иллюзию? Неужто он так хорош в безжестовой невербалке?

Короче, шок и трепет. В лёгкой, не обидной форме.

— Давайте-ка дальше пойдём, — командую я, подавая пример, пока они не опомнились. — Нечего на месте торчать, вокруг столько интересного! Кстати, господин Касхес, не посоветуете ли чего из местных развлечений, как старожил?

— А что ж госпожа Лейта не посоветует?

— Ну, с моей верной подругой есть небольшой нюанс: она тоже первогодка.

— Как⁈

Я объяснил, покуда целительница хомячила очередной пирожок. Потом объяснил, почему она так сосредоточена на еде (подкинул дровишек в топку теории о неких глубоких модификациях, но ровно таким образом, чтобы оставить место пикантной неопределённости).

А потом мы всей компанией дошли до территории гоночного клуба.

Оказалось, озадачившие меня недавно вэрсты — это такие двухместные артефакты типа парящих лодок. Они и по форме напоминали гибрид меж каяком и бобом (я не про плод/семя растения из семейства бобовых, конечно же, а про тот, который используется в бобслее).

— Гонки на вэрстах — очень старый вид спорта, ему почти восемь тысяч лет! — размахивая руками, с очевидным воодушевлением вещал один из членов клуба. — Ну, то есть поначалу это были не гонки, как вы понимаете. Поначалу вэрсты делались как транспорт для охотничьих партий, ходящих в дикоземье! И эти вот современные вэрсты, в основном двухместные, считались бы в ту пору подспорьем разведчиков. Ну, то есть Наблюдателей. Быстро добраться до точки обзора, быстро осмотреться, при опасности — быстро шмыг обратно! Вэрст в своей основе очень прост, ему всё равно, над чем именно парить. Степь, прерия, болото, река или озеро — без разницы! Вот в лесу, конечно, да, в лесу на вэрсте не разогнаться. Особенно на более-менее крупном, транспортном, какие поначалу использовались чаще, чем малые вэрсты разведчиков…

— А каковы правила современных гонок? — вклинился я в этот поток сознания.

— О, разные! — энтузиазм очевидно возрос, хотя, казалось бы, куда ещё-то? — Выделяют чуть ли не сотню видов гонок, смотря по действующим правилам, виду и длине трассы, особенностям самих вэрстов. Но самые популярные — вэрст-спринт, вэрст-курьер, гонка за жизнью, кольцевая гонка, вэрст без правил!

— Гонка за жизнью? — переспросила Лейта.

— О, госпожа целительница подметила наиважнейшее! — боги, есть ли вообще границы энтузиазма этого парня? — В случае гонки за жизнью во второе седло вместо партнёра помещают специальный мешок, имитирующий раненого — и вэрстих должен доставить его к заданной точке в условленный срок! Обычно трассы гонки за жизнью изобилуют препятствиями, даже больше, чем трассы для вэрст-курьера, из-за чего очень просто нахватать штрафное время! Очень зрелищно! Очень напряжённо! Если поспешить и если не повезёт, даже у самого финала можно вылететь из соревнования!

— А вэрст без правил?

— Ха-ха, это просто название! Ну, то есть обычно вэрстихи ограничены в арсенале применяемых чар. Им можно вливать ману в опорный контур, чтобы перелететь препятствие; можно вливать её в инерционный контур, чтобы компенсировать резкие манёвры; вэрстих-второй ещё тратит резерв на разгон и торможение. Таков его долг, отчего на это место обычно берут Сотрясателей! Но вербальное и жестовое чародейство, как и активное чародейство вообще, во время обычных гонок запрещены. А вот в заездах вэрста без правил — нет!

— Что, неужели нет совсем никаких ограничений?

— Ха-ха-ха! Конечно, нет! Ну, то есть ограничения есть. Например, вэрстихам нельзя убивать друг друга, ха-ха! Обычно вэрст без правил проходит на тех же трассах, что и кольцевые гонки…

Продолжая краем уха слушать спортсмена-энтузиаста (оказывается, бывают на Цоккэсе и такие… к тому же в числе немалом, если судить по количеству собравшихся активных болельщиков, наблюдающих за подготовкой к очередному показательному заезду, то есть залёту, то есть… гм… как вообще обозвать вот это вот действо, если учесть, что вэрсты не касаются поверхности, а скользят над ней? Не заплывами же!) — так вот, продолжая слушать лекцию про спорт, я вчувствовался в действия господина Касхеса и компании. Более внимательно, чем раньше.

Ну в самом деле: кто бы мог подумать, будто компания мелких владетельных аристо станет искать общества своего старосты просто так, без задней мысли? Даже если отложить в сторону идею о том, что урождённые аристократы интригуют всегда, по факту специфики рождения и воспитания — на самом деле задатки юных макиавелли есть далеко не у всех, не буду грести под одну гребёнку каждого дворянина лишь потому, что он или она дворяне — не так много мыслимо причин для нашей встречи.

Случайность? Шансов мало, среди многотысячных-то бурлящих толп. Но вероятность такая всё же не равна нулю. Только вот в этот вариант мешает поверить простое соображение: если б нас свёл именно слепой случай, никто не мешал мелкоте сделать вид, будто они меня не узнали, и заранее свернуть.

Отследить соученика через личный терминал ничто не мешает. По этой части именно у старосты возможности несколько расширены, но есть и минус: закрыть своё местоположение староста тоже не имеет права… за исключением времени отдыха и сна, ограниченным двенадцатью часами в сутки. Так что толку от этого не шибко много, я и вовсе не стал ограничивать доступность в ночное время. Мало ли что может случиться, лучше оставаться на связи… а уж персонажу, который злоупотребит моей добротой, я сумею разъяснить всю глубину его неправоты.

В общем, вопрос «как меня нашли?» даже не стоит. Ясно как. Но вот зачем?

Тут снова есть нюанс: старостой не просто так ставят сильнейшего. И не за красивые глаза староста получает свои преференции. Помимо прочего, он либо она обязаны защищать «своих», присматривать за ними, заботиться и прикрывать. И-и-и… с этой компанией рождённых с золотой ложкой во рту такое предположение нелепо. Сомнительно в лучшем случае. Даже если предположить, что на очень хорошо охраняемом мероприятии им может что-либо угрожать, они явно не ощущают себя слабыми и уязвимыми, жаждущими заботы старосты. Они же урождённые благородные из старых и сильных родов!

Вот и получается, что наша «совсем внезапная встреча» едва ли ведёт к добру… для одного сына гриннейских крестьян.

Лейта не стала опровергать мои выводы и взялась за углублённое сканирование потенциальных злоумышленников. Беда в том, что для нас обоих наблюдение за ними (и, на всякий случай, окружающими вообще) давалось непросто. И значительно истощало далеко не бесконечные ресурсы внимания. Слишком много целей, слишком неопределённые критерии, хм, срабатывания тревоги, слишком много отвлекающих факторов, слишком необычная — для нас обоих — задача.

Ещё и не выдавать свою настороженность желательно, чтобы не спугнуть.

Но, похоже, меры предосторожности помогли. Пользуясь тем, что мы с Лейтой «отвлеклись» и «не смотрим», господин Касхес пробормотал формулу явно не на цантриккэ и даже не на зантэрэ, глядя при этом в сторону моей боевой подруги и «случайно» направляя на неё же ладони.

«Тормозить его?»

«Не надо, — мгновенный отклик от неё, — ждём».

«Но если…»

«Да-да. Не шелести, я Великий Принудительный Апоптоз в упор пережила».

Я мысленно вздохнул. Если бы сейчас нам угрожало что-то подобное, я бы тоже не волновался. Ну а так… что же всё-таки делает этот типчик? Что-то профильное, школы прорицания? На то похоже…

О, а вот и я удостоен изучения чарами. Какая честь!

Щупальца Лейты — чудесный, многофункциональный инструмент. В некоторых случаях просто незаменимый. Вот и сейчас только благодаря их невидимым (тоньше паутины!) нитям мы услышали, что именно сказал своей младшей родственнице оборвавший действие чар Касхес:

— Не иллюзия и не обманка. Реально титулованная по силе, целительница, носит полный комплект потоковых артефактов с хорошей синергией. Есть нюанс: её… кхе-кхе… вызывающий наряд — почти точно её же творчество. Биологическая одёжка с функциями комфорта… как и на вашем старосте.

— А что староста? — словно не особо доверяя артефакту, обеспечивающему приватность, Вынрэнэти тоже шептала, почти не шевеля губами.

— Аналогично никаких иллюзий. Он такой, каким выглядит. Ступень около 55-й, очень пластичная аура — с такой волевой каст должен даваться именно так легко, как ты и говорила. Насколько хорош в бою, не скажу, но лично я бы вызывать его поостерёгся. И да, у него тоже полный комплект усилителей, пусть попроще, чем у неё, но… делай выводы. Этот Вейлиф явно не оставит университет после первого же года, чтобы заработать на второй год здесь.

— Значит, достоин.

— Смеёшься? Я бы за него десяток Малхетов отдал и считал, что в выигрыше.

…м-да. Постоянно недооцениваю местных аристо, точнее, думаю о них хуже, чем следует. Инерция мышления, не иначе. А меж тем поголовное (обязательное!) владение магией изрядно развивает такие позитивные качества, как ум и воля.

Этак я, чего доброго, дойду до мысли, что господин Фойлуз Гарг, в своё время так капитально меня разочаровавший, не являлся камнеголовым идиотом, а лишь строил из себя такового.

Причём весьма талантливо, ёж ему в плешь!

— Хотите сами попробовать прокатиться? Это бесплатно!

— Благодарю за предложение, но нет, — энтузиаст гонок на вэрстах прям на глазах увял; прямой отказ офигительной девушки, даже вежливый, делает такое с мужчинами. — Спасибо также и за весьма познавательный рассказ, было интересно. Когда и если у нас появится свободное время…

— Буду ждать! — частично воспрял он.

«У нас появится свободное время? Что это?»

«Точно не помню. Но вроде бы что-то хорошее».

«Предупреди меня, если удастся добыть хотя бы грамм сто».

«Всенепременно, милый!»

— Господин Касхес! — обернулся я, пока Лейта ловила ртом очередной пирожок. На этот раз… о? Да быть не может: лук и рублёное яйцо, бессмертная привокзальная классика! Простенько, но ведь вкусно-то как… — Не подскажете ли, на что ещё интересное можно тут посмотреть?

— Подскажу, и охотно. Давайте за мной!

— Уже идём. А куда?

— К рэндихам!

— Куда-куда?

— Увидите!

Как вскоре выяснилось, рэнд — очередной вид спорта с обязательным использованием артефактного снаряжения, командный; соответственно, рэндих — спортсмен, активно его практикующий.

Обязательными атрибутами рэнда служат:

— артефактные ботинки для парения над землёй (рэндих, коснувшийся земли по любой причине, отправляется на скамейку запасных на заранее оговорённый срок, обычно две минуты, и не может быть заменён в течение этого срока);

— артефактная защита корпуса (при истощении барьера рэндих также временно удаляется с поля, но уже на четыре минуты, на тех же условиях);

— артефактный отражающий щит, кулачного типа;

— артефактная бита (с «присоской» на ударном конце, чтобы упавшие мячи поднимать);

— не артефактные, но обычно зачарованные на повышение прочности и упругости мячи из литой резины, размером с голову младенца, три штуки;

— ограда поля, также отражающего физического типа; в играх попроще используются деревянные заборы и сетки, но сейчас, чтобы не портить зрелище, организаторы расстарались и расставили вокруг поля диски на столбах, создающие общий чародейский барьер.

Уже из этого списка становится кристально ясно, что рэнд — развлечение для богатых, способных позволить себе набор специфической и довольно-таки недешёвой снаряги. А ещё рэнд — спорт для боевых магов, которые на приличном уровне умеют управляться с магической экипировкой, отлично подготовлены физически и, это надо заметить отдельно, хороши в безжестовом невербальном касте.

Потому что магия как таковая для рэндиха не запрещена, запрещены только чары прямого урона и отдельно — школа некромантии (разрушения). А так можно всё, что маг способен активировать молча и без использования классического жестового компонента (так как руки заняты щитом и битой). Неклассические жесты, к слову, тоже разрешены.

В младшей лиге такие ограничения частенько приводят к тому, что игроками магия фактически не используется вовсе. Не так-то легко, знаете ли, носиться над полем на парящих ботинках, размахивать битой и отбиваться щитом, следить за мячами, союзниками и противниками, подпитывать свои артефакты, да ещё и при всём при этом умудряться что-то колдовать наиболее сложным способом — волевым! Всякий, кто способен на этакий маленький подвиг, автоматически переходит в среднюю лигу. Ну а члены старшей лиги, каждый, имеют в личном арсенале не менее двух-трёх чар, не просто пригодных для использования на поле, но и творимых с естественной лёгкостью, как дыхание.

Таков порог вхождения, чтобы с членами средней лиги не путали. Но обычно рэндих из старшей лиги заучивает до чисто волевого каста четыре-пять заклинаний. Талантливые игроки — от шести и более.

…Аж до слёз обидно, что мне звездой рэнда не бывать.

Задатки у меня ого-го, местная вариация квиддича мне даже как концепт нравится; но увы: я сюда учиться прилетел, а не мотаться по полю с целью выбить побольше фигур в цветах чужой команды…

Меж тем на выделенной клубу рэнда площадке, огороженной отражающими щитами, начался очередной показательный матч. Поскольку площадка была меньше стандартной, играли сокращённым составом, 4×4 (при обычной численности точно как у полной команды охотников, 6×6). На одной стороне — соломенно-жёлтые, на другой — полосатые бело-синие.

Из-за того же размера площадки и свежести игроков дело сходу пошло жаркое. Комментатор со своей площадки, вознесённой на высоту второго этажа (но всё же ниже верхнего края барьеров) зачастил:

— Розыгрыш в пользу жёлтых. Ими занят центр, отбивала начинает отсчёт! Перехват мячей, вышибалы синих атакуют синхронно. Отбивала жёлтых уклоняется и не менее синхронно парирует щитом. Классический скользящий блок! Два мяча у жёлтых, этап маневрирования… какой удар! Вы видели это? Все видели? Синий капитан буквально вынес отбивалу из центра! Пари держу, тут не без замутки, которой он знаменит!

— Чего-чего? — спрашиваю у Касхеса, буквально пожирающего глазами происходящее на поле. Хех, фаната видно сразу! — Какая ещё замутка?

— Это технический термин, — машинально отвечает владетельный. — В рэнде так называют любые чары дезориентации из школ очарования либо иллюзии.

— А-а… ясно.

— Судья не находит нарушения, матч возобновляется. Центр занят отбивалой синих, о, рискованный манёвр! Капитан синих встаёт на левую базу, ограничивая себе манёвр, но ускоряя набор очков. В случае полной команды это могло бы быть… синхронная атака жёлтых! Атака и страйк, синий отбивала потерял центр! Жёлтый пытается захватить его, вышибалы синих не спят, попытка провалена, новая попытка… о-о-о, какой удар! На этот раз показал класс жёлтый капитан, славный своей пресс-подачей. Вместо обычной борьбы за центр он метким и мощным ударом мяча вынес старшего отбивалу синих! Всего один хороший удар — и вот уже бедняга уходит с поля с обнулённым барьером и помятыми рёбрами. Нарушения нет, большинство у жёлтых, судья возобновляет матч!

…с другой стороны, норму физических нагрузок можно набирать и так.

Гм. Надо подумать. Надо очень крепко и основательно подумать…

«Вейлиф».

«Что, родная?»

«У меня пирожки закончились».

«О. Ну, давай сходим и ещё чего-нибудь вкусненького возьмём. Да побольше, побольше!»

«Но тебе ведь понравился этот рэнд».

«Да, и что с того?»

«Может, подождём финала матча?»

«Во-первых, очень похоже, что это — не последний матч по рэнду в нашей жизни. Кстати, сама ты как? Скажешь, что тебе эта беготня по полю безразлична?»

«Нет. Я бы тоже попробовала сыграть. Хорошая тренировка выйдет».

«Вот. Шансы отыскать хоть грам писят свободного времени стремительно уменьшаются».

«Ты сказал — во-первых?»

«Да. А во-вторых, если уйдём посреди матча — стряхнём с хвоста благородную мелкоту: вон они как залипли — за уши не оттащишь!»

«…аргумент. Идём».

Стройные ряды имперских легионов — если судить по аквилам, Второго Несокрушимого и Пятого Ударного — наступали средним шагом. Дружно бьющие в землю ноги порождали раскатистый звук вроде грома: тихого, но отдающегося у самого сердца потаённой гордостью. Блестел на солнце металл шлемов, наплечников и оковок больших щитов. На лицах легионеров даже издали читалась общая, выкованная на многочисленных тренировках решимость… с толикой потаённого страха.

Впрочем, более-менее явно читался этот скрытый страх только на лицах принципов. Уже гастаты строили невозмутимые физиономии гораздо убедительней, а триарии позволяли себе даже лёгкую скуку.

На другом конце поля не наблюдалось даже видимости такого железного порядка. Дракониды чуть ли не роились, толкаясь и шипя друг на друга за право встать поближе к стене вражеских щитов. Сущими варварами смотрелись они — практически нагие, вооружённые кто трофейными металлическими клинками, кто собственными поделками из камня, рога, дерева и сыромятных шкур, а кто и вовсе только когтями, клыками да хвостами. Однако даже их буйная натура притихла, когда над племенным хаосом явились, без спешки двигаясь на высоте примерно десятого этажа, пять огненных драконов: патриарх, матриарх и три их взрослых отпрыска.

Смысл сменившего тон и форму шипения проникал в голову, словно вода сквозь ажурную ткань:

— Белопламя! Великий Белопламя и его старшие — с нами! Остановим захватчиков! Сегодня мы победим! Скинем голокожих обратно в море!

Кто подал команду и была ли она вообще, неведомо; но в некий момент дракониды всколыхнулись чёрно-жёлто-алой волной воплощённой чешуйчатой ярости, уже не шипя, но рыча по-звериному — и рванули на легионеров, стремительно набрав скорость, не уступающую темпу коня, скачущего карьером! А лидеры их толпы бежали ещё быстрее, прямо-таки стелясь над полем в гигантских пологих скачках. Да не напрямик, а маневрируя, чтобы сделаться как можно более трудной мишенью.

Из ближнего тыла, из-за спин триариев раздался протяжный стон рогов, а вот барабанный бой стих на одной резкой ноте, как обрезанный, но спустя пять секунд грохнул строенной низкой трелью. И снова смысл сигнала, не облечённый в слова, просочился в голову вполне внятным посланием:

— На месте — стой! Стрельба по готовности!

Секунды скакали, словно сушёный горох из вспоротого мешка, словно стадо горных козлов по крутому склону, словно бегущие в атаку дракониды. Но вот до вставших легионов осталось всего ничего, по пальцам одной руки можно сосчитать истекающие удары взволнованного сердца, и тут…

— РЭ-Э-Э-Э! — взревели, как одно существо, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный. Ревели принципы, ревели гастаты, ревели и триарии. Слитно. Жутко.

Легионы взревели — и обрушили на бегущих драконидов смешанный дождь из стали, свинца и чар!

…только вот результат вышел так себе.

Часть чешуйчатых бегунов притормозила, уклоняясь как вполне обычными (только невероятно стремительными) манёврами, так и Размытиями пополам с Рывками. Другая часть просто прикрылась Стенами и, Укрепившись, продолжила переть напролом с шипящим рыком, рвущимся из пастей. И надо сказать, в исполнении сильнейших драконидов эффективность даже простейших воинских приёмов оказалась поистине велика. Те дротики, что не пролетели мимо своих целей, попросту отскакивали от Стен, как и свинцовые пули, что отправили во врага пращники людей. Ну а чары…

У меня на глазах маленькая бело-голубая сфера, повисшая перед строем принципов, за долю мгновения обрушила на одного из драконидов яростную, словно слегка разлохмаченную и чуть изогнутую верёвку молнии — а тот лишь замер на секунду, заслоняясь когтистой рукой, словно отмахиваясь… и побежал дальше. Заряженная сфера же полностью погасла.

Нет, кое-кого простая боевая волшба всё-таки ранила и убивала — особенно если невезучий драконид попадал под особо мощный или сдвоенный удар, если ловил особо меткие чары, выжигающие глаза, например, или повышенной пакостности, обходящие резистентность некромантские проклятия…

Но большинство лидеров хаотичной толпы, противостоящей людям, уцелело.

И добравшись до стены щитов, с обидной лёгкостью проломили её, тотчас учинив жестокую резню.

Слабые легионеры первых линий против сильнейших из чешуйчатых, не просто возвышающихся над ними на две, а то и три головы — превосходящих индивидуальной выучкой на десятки ступеней, быстрых, крепких, преисполненных кровавой ярости… у принципов попросту не оставалось шансов. Даже хлипких шансов заставить заплатить за свою бесславную смерть.

Вот у гастатов эти шансы появились. Не слишком большие. Потому что принципы — всё ж таки не совсем зелень, не новобранцы; даже умирая, они делали своё дело, ослабляя Барьеры вокруг чешуйчатых, так что гастаты приняли тех уже, так сказать, размятыми.

Беда в том, что к тому времени на легионы навалилась, добежав, основная масса более медленных драконидов. А чешуйчатые жаждали крови врагов, жаждали битвы и славы — но, будучи вполне разумны, отнюдь не рвались навстречу смерти лоб в лоб. Они умели и отступать для восстановления сил, и сменять уставших бойцов свежими, и применять коронные приёмы для взлома обороны, и ещё много всякого.

Страшный враг! Лютый, безжалостный.

Вот особо крупный чёрно-алый драконид, заменив собой павшего чёрно-жёлтого собрата, вместо обычной физической атаки разевает пасть и шипит на выдохе, по-особому, словно подражая драконам. Волна уплотнённого звука, как незримый молот, врезается в строй легионеров — и частью отталкивает его, частью вообще разваливает. Выпученные глаза людей, попавших под удар, кажутся ослепшими, из их ушей по шеям алыми ручейками стекает кровь; половина переднего ряда попросту падает, не в силах устоять. А вот другой драконид, чуть подскочив и на долю мгновения оперевшись на Упор, созданный им же, взмахивает посохом, таким же здоровенным, как иная оглобля.

Синеватое отражение посоха, мгновенно выросшее в десятки раз, с жутким хрустом рушится на строй, размалывая за раз как бы не полтора десятка гастатов, а ещё столько же окропляя алым дождём…

В подставившегося ради удачной атаки чешуйчатого гада почти одновременно влетает сияющая стрела, заряженная чем-то ядовито-зелёным, невидимый, но очень даже ощутимый, перекачанный силой Нож Мага и простой, как лом, но тоже усиленный метамагией Огнешар. Точнее, порядок атак обратный. И если Огнешар, взорвавшись, всего лишь немного оттолкнул драконида с посохом и на миг ослепил, мешая заметить новые угрозы, то Нож Мага срезал с него остатки Барьера и пустил кровь, а вот стрела, немного довернув на излёте, впилась в горло. Сшибая наземь, заставляя беззвучно разевать пасть, извиваться от боли, корчиться, агонизировать

Умирать.

…вот на несколько секунд сошлись примерно равные по силам молодой серо-жёлтый драконид и не старый ещё, но уже полуседой гастат. Равное оружие: короткие мечи; равное или почти равное умение; но за драконида сыграла дополнительная масса, обеспеченная ростом с размерами, и хлёсткий удар хвостом, в один миг переломивший полуседому колено. Ошеломлённый болью, он замедлился — и не сумел как-то избежать прямого выпада, пронзившего грудь прямо сквозь лорику.

Вот особо крупный драконид в задних рядах вооружённой толпы подбирает меч павшего легионера, что в его лапище кажется чуть ли не ножом; примеривается — и, подпрыгнув, швыряет этот меч, так и не отведавший ранее крови. Бросок точен, а в строю особо не поуклоняешься. Созданное людьми оружие в этот страшный день всё же получает свою кровавую дань, вонзаясь в шею одного из гастатов сбоку. Меж тем его убийца уже, нагнувшись, тянет руку к новому мечу.

Менее десяти минут с начала побоища миновало, а дело уже дошло до триариев.

— Рэ-э-э-э!

Увы, клич легионов изрядно ослаб и потерял в убедительности. Всё чаще на человеческих лицах видны тени обречённости, опустошённости и безнадёжного тоскливого предчувствия.

Командование, разумеется, пытается переломить тенденцию. Стонут рога, захлёбываются дробью сигнальные барабаны, но мало кому даже из людей есть дело до озвученных приказов. Люди дерутся отчаянно, стараясь уже не победить, нет — просто выжить. Увы, получается у них не блестяще. Хотя схватка наконец-то принимает видимость равенства, боевой дух людей получил слишком быстрый и могучий удар, а дракониды не чуют настоящей угрозы себе.

Более половины списочного состава Второго Несокрушимого и Пятого Ударного полегло, как трава под косой, и чего ради? Девять из каждого десятка драконидов, вышедших сегодня на поле брани, даже ещё не поцарапано!

И более того: драконы до сих пор бездействуют. Почему нет, собственно?

Их воинство пока что уверенно побеждает!

Пока что.

Ведь у людей есть свои потайные козыри.

…На небо выходят тяжёлые, тёмные тучи. Меж ними сияют отравным багрянцем, напоминая луны, девять сфер, всасывающие вихрящуюся плоть окружающих туч и стремительно разрастающиеся. Притом эти мрачные изменения происходят с невероятной скоростью, за считанные секунды.

Понимая прекрасно, что ничего хорошего подобное небесное явление не сулит, Белопламя рычит, сотрясая воздух, исторгая то самое белое пламя, что дало ему имя среди меньших созданий. Собранное почти что в луч, яркий и плотный, дыхание драконьего патриарха вонзается в одну из багровых сфер — ту, что выглядит крупнее и опаснее прочих. Вонзается…

…и поглощается.

Сферу очень быстро раздувает, сперва до предела стабильности, а потом и за ним. Буквально пара секунд — и тяжёлые тучи буквально сдувает прочь чудовищной силы взрыв! Небеса словно раскалываются пополам, но грохот опережает иная беда: на землю проливается ослепительный свет, столь яркий, что даже его отблески оставляют на сетчатке вязкие чёрно-фиолетовые тени. А уж тем, кому не повезло не вовремя обратить глаза в зенит, и вовсе не позавидуешь: лишь при очень большой удаче такие бедолаги ослепнут временно, всего-то на час или два!

Драконы ревут от боли и ярости: мало того, что их чувства сами по себе острее, чем у бескрылых, так ещё и взрыв случился заметно ближе к ним, чем к земле! Только тот факт, что органы чувств драконов и их могучие тела имеют, помимо такой уязвимости, компенсирующую её защиту, да вдобавок пассивную живучесть с поистине огромной резистентностью, — только этот факт помог семейству Белопламени ослепнуть и оглохнуть на какие-то ничтожные доли минуты.

…на этом фоне, столь ярком и грохочущем, оказалось легко забыть: вообще-то сфер было девять. И остальные восемь остались в точности там же, где были!

Впрочем, ненадолго. Смертоносное чародейство уже близилось к своему апофеозу.

Снова сгущаются вернувшиеся на небо как будто из ниоткуда тучи: тяжёлые, тёмные. Но теперь уже не сферы высасывают их, а наоборот: съёживаясь, восемь оставшихся сфер словно распыляют свой отравный багрянец, делятся им с небесами.

И огорчённые небеса рыдают — как будто кровью. Изливают тоску и боль свою…

В основном на драконидов. А ещё — на ошемломлённых, временно растерявшихся драконов.

Достаётся немного и легионам. Но им этот кровавый дождь, если судить по первым впечатлениям, либо не вредит вовсе, либо вредит по минимуму и с задержкой.

О чешуйчатых того же сказать нельзя.

Дикарские, по первому впечатлению, обычаи их легко объяснимы: по природе своей дракониды много крепче и сильнее людей. Личные Барьеры и та самая чешуя, пусть уступающая драконьей, дают им в совокупности много лучшую защиту, чем людям — их стальные доспехи. То есть зачарованные-то брони выйдут вполне на уровне, если зачарование хорошо и материалы использованы ценные… но каждому даже из триариев настолько хороший доспех не выдашь; а драконидам ничего и никому выдавать не надо: у них всё есть с самого рождения и потом лишь укрепляется с возрастом, ну, и со взятыми ступенями великой лестницы. Примерно то же относится к оружию: мало того, что далеко не всякий материал выдержит их дикую силу, не ломаясь и не сгибаясь под мощью наносимых ударов, так ещё и нужда в специальном оружии не так и велика, когда всё твоё тело долгими тренировками обращено в оружие, когда для создания воинских приёмов тебе достаточно того лишь, что дано самой природой.

Но тем страшнее результат, когда магия выворачивает естество, обращая силу в слабость, заставляя части великолепных живых машин воевать с целым.

Под каплями отравного багрянца чешуя драконидов и драконов начинала стремительно дымиться, словно раскаляясь. Над смертным полем, полем жестокой брани повис слитный рёв тысяч глоток… но на этот раз то был не рёв ярости, сулящий суровую схватку и вырванную с кровью победу. Нет! То был рёв невыносимой боли, сокрушающей не одно только тело, но вгрызающейся и в дух, отравляющей его, выворачивающей наизнанку, искажающий и уничтожающий.

Всюду, куда ни кинь взгляд, видны были корчащиеся в лютой муке чёрно-жёлто-алые тела. Часть их обезумела до такой степени, что собственными когтями свежевала себя заживо, выдирая предавшую хозяев дымящуюся чешую. Не то чтобы это хоть немного помогало против площадного проклятия, разом павшего на всё поле боя и прицельно поражающего хвостатую нелюдь…

Неспроста чешуйчатый род ненавидит чары некромантии.

Ненавидит — и боится!

Любые мыслимые меры противодействия оказались учтены. Не помогали ни личные Барьеры, что призваны останавливать лишь физические атаки, ни личные же магические щиты драконов, даже наскоро выведенные в форсаж, ни спешно, чуть заранее и бесплодно возводимые магами драконидов огненные купола. Никто и ничто не могло хотя бы замедлить победное шествие не великой, нет — величайшей магии, оплаченной обильно пролитой кровью. На зрителей потрясающего в своей омерзительности действа как бы само собой снизошло знание… точнее, чистое понимание случившегося. Выраженное семью словами:

Проклятие Раскалённой Чешуи.

Жертвенные чары, девятый круг.

Пали с небес горделивые молодые драконы, так и не успев ничего сделать, прилетевшие сюда, как оказалось, лишь на бесславное заклание. Попыталась сыскать спасение в бегстве драконица-матриарх — её судьба осталась за рамками, но едва ли она оказалась благополучной.

От чар девятого круга не сбежишь. И даже не улетишь. Особенно если это едкое проклятие, а не просто ломовое вредоносное воздействие.

Однако не таков оказался великий в роду драконьем, сам Белопламя, чтобы сдохнуть без толку, подарив ненавистным гладкокожим триумф без жестокого ответного дара! Поднявшись втрое выше, чем летел ранее, презрев боль в разъедаемых крыльях и аж потемневшей от проклятья чешуе, он низринулся вниз, точно туда, где спешно поднимали свои жалкие чародейские преграды командующие легионами маги. Стремительней, чем пикирующий на добычу сокол, окутавшийся ореолом сияющего уже не белым, но пронзительно-синим пламени, Белопламя пал с небес…

И вспыхнул, испепеляя в жирный дым всё и вся!

А первым — себя самого! До косточки!

Ударила по глазам выжигающая плоть мира стена света. Великанский гром безжалостно расколол небеса, попросту порвал их, и прокатился по земле ударной волной, что в разы быстрее летящей стрелы, в разы твёрже закалённой стали. Поднялся в зенит, подобный чудовищному грибу-скороспелке, громадный, неспешно тускнеющий до белого — соломенно-жёлтого — оранжевого — алого — чёрно-багрового оттенка шар огня и пепла. И новые семь слов прокомментировали случившееся, подводя черту чистого смысла, окрашенные оттенком траура и подобающего благоговения:

Последний Дар Белопламени.

Жертвенные чары, девятый круг.

Остатки обоих прославленных в боях за юг Лаэвираи легиона, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный, а заодно окружность в радиусе примерно четверти часа быстрой ходьбы… нет. Даже не выжгло — испарило. На месте всеобщей гибели людей, драконидов и драконов остался плоский кратер такой глубины, что если засунуть в его середину центральный корпус БИУМ, то даже такая громада скроется там на две трети; ну, до середины уж точно. При этом дно и стены кратера покрывала толстая корка чего-то вроде мутного бурого стекла, дышащего вишнёвым жаром и не спешащего остыть.

«Ничем не хуже термоядерного фугаса в сколько-то там мегатонн. Даже лучше, потому как много экологичней. Впечатляющий результат, ничего не скажешь».

Лейта уловила мою мысль и спросила с толикой опаски:

«А ты… уже видел подобное? Раньше?»

«Да. Потому и вспомнил про термоядерные фугасы. Это оружие взаимного сдерживания, слишком мощное, чтобы применять его открыто и массово. Потому что если применить и нарваться на удар возмездия, получится примерно вот это вот: даже не пиррова, а кадмова победа».

'Ты про…

«Да. Взаимное уничтожение, в чистом виде. Рафинированное и дистиллированное».

Словно дождавшись беззвучного сигнала, напоследок мастер-иллюзионист отдалил панораму всеобщей гибели, немного сместил фокус и снова показал происходящее. А точнее — наблюдателей на борту изящной летающей лодки за десяток километров от столкновения, людей и эльфов вперемешку. Всех, как один, вымороженных зрелищем, шокированных, напуганных и потрясённых. А потом замерших, как на стоп-кадре крупным планом — и медленно тающих, словно растворяющихся в прозрачном воздухе.

Освобождая тем самым собравшихся от состояния созерцания, возвращая в здесь-и-сейчас.

Никто не хлопал нерядовому мастерству иллюзиониста, не восторгался, не кричал «рэ!» Да оно бы и странно вышло, если бы такому хоть кто-то возрадовался. И маг, что «развлёк почтеннейшую публику» чем-то вроде документальной хроники из молодой эпохи, из времён начала завоевания Ваккуша, не ждал восторгов. Он даже не стал кланяться.

Просто развернулся и неспешно ушёл с площади в самом центре.

Имел право.

Иллюзионист в ранге старшего магистра выполнил свою задачу: напомнил всем, почему нынче на материке и вообще во всём цивилизованном мире не воюют. Особенно же не воюют числом, собирая в одном месте грозные (сугубо на вид, а на деле плачевно уязвимые) армии.

А также — для умеющих думать и анализировать — он показал, чем обычно заканчивается спираль эскалации насилия. Вот этим самым: остеклованными кратерами на месте недавно цветущих земель.

В самом лучшем случае, если сильно повезёт — всего лишь многочисленными трупами.

Хороший урок ещё до начала занятий. Жизненный.

Хорошо иметь ступень 70+, ибо в соответствии со статусом и от щедрот администрации БИУМ при таких успехах выделяется отдельное жильё: гостевой особнячок в преподавательском квартале. Не домик, замечу отдельно, а именно маленький особняк — трёхэтажный, со стенами из полированного розового гранита и теплицей вместо крыши, наполненный довольно симпатичной мебелью и небольшими чудесами бытовой артефакторики. Особнячок окружал со всех сторон небольшой сад, стилизованный под дикость (по факту — ещё одно творение Пятого Дома, как я понимаю), полный плодовых и декоративных деревьев вперемешку с ягодными кустами и лужайками, цветущими круглый год, но разными цветами.

Помимо Лейты, получившей сие жильё во временное пользование, здесь нашлось место и мне, и Кенали с Тихартом; а при минимальном желании можно было заселить в него человек двадцать, не ощущая особого стеснения. Ладно-ладно, учитывая всего лишь шесть туалетов — не двадцать, а одну лишь полную команду охотников. Вдруг они съедят чего не то и хором рванут освобождаться от съеденного?

Это был сарказм, если кто не понял.

А вообще, конечно, не мне жаловаться на такие кошмарно стеснённые условия. Хотя моя подземная база в Лесу Чудес, если так прикинуть, даже немного побольше была по площади, даже до расширения под молодёжь Ассуров. Ну, если с тренировочным залом считать, конечно. Территориально я жил вольготнее, зато в плане комфорта — никаких сравнений.

Что меня особенно поразило и заинтересовало в новом жилище, так это ось для медитаций.

Море маны не везде имеет одинаковую глубину, в нём бывают как мелководья, так и глубины, и даже впадины; это не новость. А вот что стало новостью, так это возможность собрать автономный контур ритуальной природы, создающий искусственное углубление… или брешь в границе между материальным миром и морем маны? Не знаю пока, как это назвать, не изучил ещё нужную теорию. Но обязательно буду изучать, это весьма важно.

Сразу возникает естественный вопрос: если можно создавать такие ритуалы, чего все так носятся с чародейскими оазисами и трясутся, как только замаячит вдали перспектива смены ими спектра или, что не лучше, частичного либо даже полного пересыхания?

Ответов два.

Первый заключается в том, что создание ритуальной оси для медитаций — дело затратное. То есть для магистра такая штука — в пределах бюджета, а вот для младшего магистра, если брать его одного, без коллег — жирновато будет.

Второй ответ, даже более важный: искусственный манапоток отличается от естественного сгущения фона. Ничто не берётся из ничего, за всё надо платить; ценой за использование ритуала, сгущающего фон, становится смена «жёсткости» потока. То есть маны-то да, больше, и восполняется она как будто сама по себе, даже без сознательных усилий — но вот управлять ею в пределах ритуального контура становится пропорционально тяжелее, вплоть до невозможности. А если всё же попытаешься, то здрасьте, срывы чар, травмы ауры и прочие тридцать три удовольствия.

Так-то и получается, что неестественное сгущение маны для высокоуровневых магов приятно, оно расслабляет их, питая дух и погружая в комфортную среду; но при этом ровно та же среда служит истоком опасности и бессилия. Пока сидишь у оси для медитаций, а тем паче прямо в ней — чёрта с два сможешь нормально кастовать. Ну, что-то совсем простенькое, доведённое до рефлекса, вроде Мистического Заряда — туда-сюда. А вот довольно тонкую и чувствительную к помехам вязь иллюзий — фигушки.

Впрочем, можно и нужно рассматривать ось для медитаций как тренажёр. Потому что если уж ты что-то сможешь колдануть рядом с ней, то в нормальном ровном фоне это и подавно не составит труда.

Кроме того, неестественный аппетит моей боевой подруги около оси стихает. Не полностью, но там она, по крайней мере, может нормально выспаться, не подскакивая посреди ночи (минимум дважды!) для ночного дожора. И это очень, прям очень-очень хорошо!

…вернувшись с празднования часа за полтора до полуночи, мы с Лейтой первым делом обменялись взглядами. И шепотками:

— Где они?

— Наверху. Третий этаж, спят или, по крайней мере, лежат.

— Значит, не помешают.

— Угу, можно пошалить. А…

Ровнёхонько в этот момент у меня под левой рукой противно загудело. Личный терминал! Сигнал от кого-то из моей учебной группы, я сам настраивал уровень тревоги, и этот — средний!

— Чёрт.

— Иди уж.

— Но…

— Иди, — вздохнула Лейта. Я отпустил её и тоже вздохнул. И вылетел наружу, буквально.

'Ну, обломщики юные, если это был ложный вызов — я вам задам! Я вам покажу, что такое злой староста в деле наведения порядка!

А если вызов не ложный, то у меня как раз то самое настроение, когда жвачка кончилась'.