Обещай любить меня

ПРОЛОГ

Бейли

10 лет назад

Бывают моменты в жизни, когда все, чего ты когда-либо хотела, просто недостижимо, а бывают моменты, когда реальность лучше, чем то, что ты могла себе представить. Никогда в самых диких мечтах я не могла себе представить, что моя детская влюбленность в Нэша Бишопа перерастет в одержимость — всепоглощающую потребность, которая заставляла меня чувствовать, будто моя душа покинула мое тело и соединилась с его душой. Будто я никогда не буду полноценной без него.

Моя любовь к нему была из тех, что приходят раз в несколько жизней, и когда она уходит, умирает — закапываясь в самые холодные глубины земли, ты чувствуешь ее всем своим существом. Я никогда не испытывала ничего подобного и знала, что больше не испытаю. Однако это также означало, что боль от его потери оставит на мне шрамы гораздо глубже, чем я когда-либо могла себе представить. Я бы искала его в каждом темном углу, преследовала его тень, одержима его призраком.

Но сегодня я была в спальне Нэша Бишопа. Я не просто была в его комнате, он еще и прижал меня к своей кровати, его вес давил на меня самым восхитительным образом, пока я лежала под ним. Запах его одеколона, глубокий древесный аромат, смешанный с декадентским ароматом моего ванильно-апельсинового геля для душа, был идеальным коктейлем из сладости и мускуса, и окутал меня дымкой желания.

Я умерла и попала на небеса. Или же отключилась от единственной порции дешевой текилы, которую я выпила, мечтая о единственной вещи, которую я желала тем утром. Когда я задувала свечи на праздничном торте, который испекла мне мама, ананасовый перевернутый торт с начинкой из сладкой вишни и ванильным масляным кремом. Я все еще чувствовала сладость на своем языке. Или, может быть, это был просто Нэш.

Восемнадцатилетие должно было быть эпическим. Совершеннолетие молодой женщины в начале взрослой жизни и ее путь к свободе. Но для меня восемнадцать лет начинались так же, как и любой другой год. Ничего необычного.

Так было до момента, когда мой любимый брат Джеймсон вошел в мою спальню и разбудил самой лучшей новостью, которую я когда-либо слышала.

— Нэш сказал, что мы можем использовать амбар для празднования твоего дня рождения сегодня вечером.

Я была в восторге. Нет, это не то слово. Все мое существование теперь имело цель — сделать Нэша Бишопа моим.

Амбар, как его называли все в Кроссроудс, был местом вечеринок. Расположенный в лесу за ранчо Bishops' Ranch, он был местом, где можно было бывать каждый вечер пятницы круглый год, и сегодня вечером там должна была состояться вечеринка по случаю моего восемнадцатилетия.

Мне потребовались месяцы уговоров, чтобы убедить не только моего брата, но и Нэша — лучшего друга моего брата и мужчину моей мечты, чья семья владела этим поместьем, разрешить мне провести вечеринку по случаю моего восемнадцатилетия в Амбаре.

Двухэтажное, почти разваливающееся строение не представляло собой ничего особенного. Темно-красная краска покрывала сгнившую от непогоды древесину снаружи, но внутри это был оазис для подростков. Старший брат Нэша, Монти построил большой деревянный бар, который покрывал всю заднюю стену, и держал его полностью заполненным. На чердаке стояли бильярдный стол, стол для аэрохоккея и один из тех столов для настольного футбола, в которые никто никогда не играл по-настоящему хорошо, но которые они все равно любили. В жилом помещении стояло несколько разношерстных, но удобных кожаных диванов, но большая часть пола оставалась пустой для шумных танцевальных вечеринок, которые проходили каждую пятницу вечером. Брат Нэша, Тео, был музыкантом, и довольно хорошим. Он и его группа играли на небольшой сцене у края бара на каждой вечеринке и заставляли толпу танцевать под старую добрую кантри-музыку часами напролет.

Нэш и Монти обустроили это место вскоре после их выпускного класса в старшей школе. Когда их мать сбежала от них, влюбившись в какого-то бандита, который очаровал ее, когда проезжал через город. Его отец раздал все ее вещи мальчикам, чтобы они делали с ними все, что им заблагорассудится. Они, конечно, продали все, не желая проявлять никакой сентиментальности о женщине, которая их бросила. Используя деньги и любую другую работу, которую они брали в городе, чтобы финансировать свои различные проекты, одним из которых был «Амбар».

К этому моменту я была влюблена в Нэша уже почти пять лет. Я познакомилась с печально известным четвертым братом Бишоп, когда мне было тринадцать, а ему пятнадцать, в тот день, когда он забрел в мою гостиную, промокший от ливня, пронесшегося по всей Северной Каролине.

Я влюбилась в него мгновенно. Как я могла не влюбиться? Темные волосы, глубокие завораживающие глаза цвета полуночной синевы, на фоне которых звезды на небе казались второсортными, когда вы смотрели на него, и улыбка, которая могла бы разрушить веру любой святой женщины. Он был идеален, если бы не репутация плохого парня, от которой он не мог сбежать, она была на нем, как темное пятно. Но для меня Нэш Бишоп был единственным.

Я задержала дыхание с полными воздуха легкими, и мне было почти больно, когда я затаила дыхание, не в силах пошевелиться из-за страха, что это выведет его из транса, в котором он пребывал. Это единственное объяснение того положения, в котором он меня держал.

Особенно после того, как он буквально минуту назад заверял, что никогда не смотрел, и не будет смотреть на меня таким образом. Не то чтобы моя внезапная наглость, когда я спустила с плеча тонкую бретельку платья и позволила блестящей ткани упасть к моим ногам, имела какое-то отношение к его внезапному желанию заполучить меня.

Взгляд Нэша мгновенно упал на сверкающую розовую ткань, разбросанную у моих ног. На мгновение я поверила, что он не поднимет на меня глаз, что он откажется встретиться со мной взглядом, но затем его глаза медленно скользнули по моему голому телу — голому, потому что я отказалась надевать что-либо под него на случай, если окажусь в такой ситуации. Девушка должна планировать неожиданные ситуации, даже если это именно то, чего я хотела.

После моей маленькой выходки на вечеринке он больше не мог мне отказывать.

Нэш врезался губами в мои, и это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Это было электризующим, но это грозило парализовать меня. Настойчивость в его движении соответствовала потребности, назревавшей внутри меня. Он был на вкус как виски, корица и нотка табака, декадентский вкус, который я знала в тот момент, я буду жаждать всю оставшуюся жизнь. В одно мгновение я стала зависимой, сокрушительно одержимой ощущением его рта на моем. То, как наши языки танцевали вместе под одну и ту же мелодию, следуя одним и тем же шагам, как будто это то, что они должны были делать.

Недолго думая, я обхватила его руками за шею и притянула к себе, его рука опустилась на мою задницу и приподняла меня, а мои ноги обвились вокруг его талии, как будто это было самой естественной вещью.

— Блять, Би, — прошептал он мне в губы, зажав нижнюю губу между зубами. Он издал глубокий стон, который звучал так, будто он испытывал физическую боль, и мой разгоряченный центр ныл от желания почувствовать его, когда я прижимала к нему бедра, ища хоть немного трения. Его толстая эрекция вдавливалась в меня, и волна энергии, которая пронеслась сквозь меня, была электрическим током желания, который почти вывел меня из строя.

Нэш не терял времени, его движения были хаотичными, когда он вел меня дальше в свою спальню, мои ботинки болтались за его спиной, когда я сбрасывала их. Мы были в заднем доме, куда он переехал, который находился в дальнем углу его семейного участка, всего в сотне ярдов (прим. ~ 100 м) от Амбара, и где остальная часть моей компании, включая моих братьев, в настоящее время танцевала и надиралась алкоголем.

Я, молча, молилась, чтобы никто не пришел за мной и не прервал этот момент. Или, по крайней мере, чтобы никто не видел, как я выскользнула и последовала за Нэшем, и не предупредил одного из моих братьев.

Нэш привлек мое внимание с другого конца комнаты. Не то чтобы я когда-либо переставала его искать. Это как будто всякий раз, когда мы были в одной комнате, мои глаза всегда искали его, бессознательно осознавая его присутствие среди моря людей. Он пил, но не выглядел пьяным, по крайней мере, не таким пьяным, как я видела его в прошлом с Джейсом.

Я заметила, как он разговаривал с Мирандой Каррауэй, красивой, популярной девушкой, которая была на год старше меня, но на год моложе его и Джейса. Она была воплощением того типа девушек, которые нравились Нэшу. Великолепные, темные волосы и тело, как у извивающейся дороги, с изгибами в нужных местах. У Миранды также был мозг размером с арахис, и я была свидетелем того, что на протяжении многих лет это именно то, что Нэш и Джейс искали в девушках.

Ревность обвилась вокруг меня, сводя меня с ума, когда я наблюдала, как она гладит его руку, пока придвигается ближе, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Она накручивала прядь своих темных волос между пальцами, а ее глаза закрылись в знойной, но тщательно продуманной манере. Сначала Нэш, казалось, не проявил интереса, но что бы она ему ни сказала, его глаза внезапно потемнели от похоти.

Хотя к моему удивлению, вместо того, чтобы принять предложение, он отшил ее, выскочив из амбара в душную летнюю ночь. Вот тогда я и начала воплощать свой план по его соблазнению.

Я издала резкий вопль, когда мы упали на кровать, его руки все еще сжимали мою задницу так сильно, что я боялась, что его пальцы оставили синяки на моей коже. Без предупреждения он перевернул нас так, что я оказалась прижата его весом, его толстая эрекция вдавилась в меня и позволила мне почувствовать, насколько он был тверд для меня.

Нэш был прекрасен, но в темной комнаты, его силуэт, освещенный лишь тусклой лампой за окном, был завораживающим. Притягательная тень соблазна, которая смотрела на меня, словно я была самым драгоценным, что он когда-либо видел. Я влюблялась в него все глубже и глубже, моя похоть и одержимость перерастали во что-то настолько сильное, что мне нужно было показать ему, как сильно я его хочу.

Губы Нэша прижались к моей шее и прочертили круги по разгоряченной, покрытой потом коже. Сегодня вечером в Каролине была самая жаркая погода, но тепло, окружавшее нас в этой спальне, было чертовски близко к тому, чтобы сжечь ее.

— Бейли, клянусь Богом. Скажи мне остановиться, — умолял Нэш, хотя хриплый тон в его голосе утверждал совершенно противоположное. Мозолистые пальцы продолжали медленно скользить вверх по моему бедру, все ближе и ближе к месту, которое жаждало его прикосновения. Мое дыхание стало неровным, мои мягкие вздохи были единственным, что было слышно в тишине комнаты. Я не могла оставаться на месте. Ощущение его рук на мне, его губ, дразнящих меня до такой степени, что я превратилась в полностью взвинченный клубок нервов, выстреливающих с большой скоростью, было слишком трудно сдержать.

Я поерзала под ним, и он застонал. Его голос был глубоким, страстным и скользким от желания. Это был тон, к которому я никогда не привыкну. Тот, который я никогда не забуду. Хотя, пока он говорил, я не могла видеть ни черта. Я держала глаза закрытыми из страха, что если открою их, то пойму, что сплю, и он исчезнет.

В конце концов, я мечтала об этом моменте годами. Прокручивала его в голове снова и снова, как заезженную пластинку. Эта фантазия, его руки на мне, его губы на моих, мое имя на его губах. Ни за что на свете я не скажу ему остановиться.

Я проглотила комок, образовавшийся в горле, изо всех сил пытаясь что-то сказать, хоть что-нибудь, когда все, что я могла сделать, это стонать, затаив дыхание. Я превратилась в полную кашу от ощущения, которое давал мне его рот. Потянувшись к нему, я набралась смелости открыть глаза, запутавшись пальцами в его волосах, потянув его обратно, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Не надо, Нэш, я хочу этого. Я хочу тебя.

Я звучала так отчаянно, но Нэш застонал в ответ с таким же отчаяньем. Это был темный, угрожающий звук, который заставил все мое тело дрожать от потребности. Потребность, о которой я никогда не думала, может быть настолько сильной. Казалось, что все мое существо взорвется, если он не прикоснется ко мне.

Его ловкие пальцы двигались быстрее, приближаясь к моей киске, пока не встретились со скользкой влажностью, скопившейся между моих губ, но его глаза оставались на моих. Они были такими темными, что я едва могла различить оттенок синего, лежащий в их глубине.

— Блять, детка. Я не могу сказать тебе «нет». Никогда не мог. Но это Бейли, блять, это так неправильно.

— Нэш, пожалуйста, — умоляла я его, не в силах по-настоящему спросить его, чего я хочу. Я молилась, чтобы он сжалился надо мной. Чтобы он не отверг меня. Я так устала от его отказов. Так устала от необходимости проводить каждую свободную минуту, думая о нем, и от того, что ему даже нет дела до моего существования. Я была готова сделать все, чтобы это произошло. Мне нужен было, чтобы Нэш Бишоп лишил меня девственности, больше, чем мне нужен был воздух, чтобы дышать. Я охотно отдавала ему часть себя, которую никто никогда не заслуживал. — Я хочу, чтобы это был ты.

На мгновение я пожалела, о том, что напомнила ему, что просила его лишить меня девственности, боясь, что он остановится. Но мы зашли слишком далеко. Думаю, нас бы ничто не остановило.

Проведя пальцами по моему возбуждению, Нэш медленно вставил один в мою нуждающуюся киску, ощущение его внутри меня было таким чуждым, но ничто никогда не ощущалось более совершенным. Мои глаза снова закрылись, не в силах контролировать удовольствие, которое я чувствовала.

— Блять, Би. Ты такая чертовски узкая. Если я вставлю в тебя свой член, я, блять, умру от удушья. — Я попыталась рассмеяться над глупостью его слов, но когда он согнул палец внутри меня, вместо этого вырвался отчаянный вздох. — Ты ведь хочешь этого, не так ли, красотка? — спросил он, и я чуть не растаяла прямо там и тогда.

— Аааах. — Отчаянный стон вырвался из меня. Я не могла говорить, просто кивнула, пока моя киска болела, а бедра терлись об него, пытаясь заставить его палец войти глубже.

— Блять, детка, ты такая мокрая для меня. Такая идеальная, что можешь погубить меня. Если мы сделаем это, ты должна мне кое-что пообещать. Мне нужно, чтобы ты мне обещала это, Бейли.

— Все, что угодно, — простонала я, не в силах даже подумать, не говоря уже о том, чтобы согласиться, о чем бы он ни собирался меня попросить.

Его свободная рука скользнула по моему обнаженному телу и обхватила мою щеку, его большой палец провел мягкую линию под моим глазом, призывая меня посмотреть на него. Я открыла глаза и уставилась на него в темноте, только полоска света отражалась от него, но она освещала его идеальным сиянием.

Я посмотрела ему прямо в глаза, когда он говорил.

— Не смей влюбляться в меня, Би.

Я чуть не задохнулась от боли, которую почувствовала, услышав эти слова. Задыхаясь от их намерения, я сдерживалась в страхе того, что мой ответ может заставить его сделать. Это было так больно. То, что он заставил меня пообещать той ночью, сломало что-то внутри меня. Вот я, влюбленная в парня, которого так долго хотела видеть своим, и это единственное, чего он хотел, чтобы я пообещала не чувствовать. Угроза того, что это будет не более чем дружеской услугой, одноразовой, казалась слишком реальной. Я знала, что подписалась на это, когда разделась для него после того, как он отверг меня, но я никогда не могла себе представить, что будет так больно знать, что я так мало значу для него.

Не тогда, когда он значил для меня всё.

В ту ночь, когда он сделал меня самой счастливой, какой я когда-либо была в своей жизни, он также разбил мое сердце на миллион кусочков. Пазл, который, как я знала, больше никогда не сложится так идеально, как когда-то. Особенно, когда он уехал в ночь, забрав с собой кусочек моего сердца и пришив его к краю своего рукава.

В последнюю ночь, когда я его видела, Нэш Бишоп заставил меня пообещать не влюбляться в него. Проблема была в том, что я уже влюбилась.