Обжигающий лед

5. Пожалуй, не стоило этого делать

Противный звук мешает мне спать. Я надеюсь, что он прекратится. Хочется грохнуть его за то, что он вырвал меня из сна, где фигурировали большие мягкие сиськи, на которых покоилась моя голова.

Писк не прекращается.

С трудом разлепив глаза, я смотрю на часы. Они показывают шесть утра – редкий для меня вид в день, когда нет игры. Нащупав телефон, я выключаю будильник и закрываю глаза, надеясь вернуться в сон. Идеальная грудь, горячая узкая плоть – воспоминания накатывают резкой волной.

Я переспал с сестрой Баттерсона. Сводной сестрой. Дважды, и оба раза было просто шикарно. Если мне не приснилось, конечно. Подношу пальцы к лицу и принюхиваюсь. О да, не приснилось.

Присаживаюсь со стоном. Тело ноет: голова, лицо и особенно ноги. Я зову ее, но слышу в ответ тишину. Дверь в ванную открыта – значит, там ее нет. По логике, следующий вариант – гостиная. Включив свет, обнаруживаю, что там тоже пусто. Моя минералка и ее грейпфрутовая содовая стоят на столике, где мы их вчера и оставили. Телефона нет, пижамы тоже, а очки валяются на полу возле дивана.

Эти очки… Господи, какие они сексуальные. И пижама с Человеком-пауком тоже. Нельзя взрослой девушке быть настолько горячей в пижаме с героем комиксов. Запрещено законом. Тут до меня резко доходит, что она ушла, не разбудив меня. Я чуть не бросаюсь на поиски снова, но и так видно, что ее нигде нет. Отстой. От разочарования член опадает.

Будь на моем месте кто-то из сокомандников, они бы обрадовались. Но не я. Меня не интересуют девчонки, гоняющиеся за хоккеистами. Врать не буду, я с ними спал. Просто далеко не так много, как думают СМИ. Мне не в кайф спать с девушками, которым просто охота трахнуть звезду.

Но Вайолет не такая. Это заметно. Она читала Филдинга во время игры. Обидно – но вместе с тем ново. Я возвращаюсь в спальню; может, она и пыталась меня разбудить, просто не добилась успеха. Меня, бывает, даже пожарной сигнализацией не разбудишь, а я вчера с шести утра был на ногах. Тренировка, игра, драка, бар и феноменальный секс-марафон вымотали меня до предела.

Я падаю на кровать лицом вниз. Подушка пахнет Вайолет, мягкая, как ее сиськи. Классные. Я такие не трогал с первого курса.

Я переворачиваюсь, не выпуская из рук ее очки. Не знаю, как с ними поступить, – идти возвращать слишком рано. Да и живет она с родителями, так что не вариант. Лучше позвонить, что я и делаю. Трубку она не берет – неудивительно, учитывая ранний час. Автоответчик проигрывает короткое забавное сообщение, в основном состоящее из ругательств. Оно обрывается на середине слова, и я зависаю от неожиданности.

– Э… привет. Это Алекс. Уотерс. С которым ты… ну. Помнишь, короче. В общем, ты забыла очки. Так что они у меня. Придержу их, пока не созвонимся или не увидимся. Я буду в Чикаго через полторы недели. Надеюсь, у тебя есть запасные. Или линзы. На игре ты была без очков. И насчет прошлой ночи. Я… – Автоответчик обрывает меня гудком. Сообщение вышло паршивое. Перезаписать бы, да не получится.

Я решаю не звонить снова, чтобы не наговорить чего похуже. Откладываю очки Вайолет с телефоном на тумбочку и закрываю глаза. Голова раскалывается от недосыпа. Но даже за усталостью отключиться не получается. Мысли забиты Вайолет. Уж не знаю, что заставило ее передумать насчет секса, но я определенно этому рад.

Секс с сестрой сокомандника, сводная она или нет, – не повод для гордости. Иронично, но если послушать СМИ, то только этого от меня и ждут. Хреново. Когда Вайолет прознает о моей репутации – если еще не прознала, – есть неплохой шанс, что она даже видеть меня не захочет, и плевать, сколько оргазмов я из нее вчера вытрахал. В итоге из-за подобных мыслей следующие два часа я валяюсь без сна, все надеясь дождаться ее звонка и поговорить до того, как это сделает кто-то другой. Особенно Баттерсон.

Телефон звонит. Взяв его с тумбочки, я принимаю звонок и несвязно ворчу в трубку.

– Привет, чувак. Ты где? Только тебя ждем.

– Даррен? Чувак, ты время видел? У меня еще… – Я убираю телефон от уха и смотрю на время. Почти час дня; я уже двадцать минут как должен сидеть в автобусе. – Черт. Сейчас спущусь.

Я натягиваю джинсы и помятую рубашку. Ношусь по комнате как идиот, забрасывая вещи в сумку, и надеюсь, что не забыл ничего важного.

Остановившись в ванной, смотрю на свое отражение. На шее – засос. Не помню, чтобы Вайолет мне его ставила, но факт остается фактом. Теперь я точно не скрою, что произошло прошлой ночью. И-и-и вот, пожалуйста, теперь еще и член встал при мысли о том, где еще побывали вчера ее губы. Со стыдом сосредотачиваюсь на хоккейной статистике, чтобы не выйти из ванной со стояком.

Последнее, что я кладу в сумку, – это очки Вайолет; осторожно заворачиваю их в футболку, чтобы они не поцарапались. Потом накидываю куртку, беру сумку, запихиваю телефон в карман и проверяю, на месте ли кошелек. В лифте пусто. Заглядывать к Вайолет по пути нет смысла – она давно должна была выехать. И она до сих пор не перезвонила. При мысли об этом становится неприятно, и мне это совершенно не нравится.

Когда я спускаюсь, вся команда уже в автобусе. Тренер злится из-за опоздания, ведь теперь нам придется пропустить остановку на пути в Тамбу. Команда встречает меня улюлюканьем и ехидными комментариями. Нужно придумать оправдание – обычно я готовлю его заранее.

Я сажусь на свободное место рядом с Дарреном. Тот принюхивается и хмурит брови.

– От тебя несет сексом. – Последние несколько лет Даррен рядом со мной что на льду, что в жизни. Он прекрасно понимает, что прошлая ночь – явление необычное.

Я пожимаю плечами, отмахиваясь. Мне стоило бы сходить в душ, и все же в какой-то извращенной мере я рад, что на него не было времени. Запах Вайолет окружает меня.

Между сиденьями возникает голова Кирка.

– С кем вчера трахался?

– Да с какой-то девчонкой из лифта. – Живот сводит. Так или иначе, но я выставлю себя мудаком, и очень заслуженно.

– Всего с одной? Без хет-трика?

Даррен закатывает глаза, а я бормочу в ответ нечто неразборчивое.

В свои тридцать пять Кирк – один из самых старших игроков в команде, и для него это последний сезон. Он до сих пор не смирился с этим, а потому трахается с каждой первой девчонкой, наплевав на обручальное кольцо. Мерзость. Раньше я считал его крутым, а теперь – просто жалким.

– Ты же клеился к сестре Баттерсона?

– Сводной сестре. И мы просто болтали. – Какой же гондон. Так и хочется врезать.

Не стоило приглашать Вайолет в номер. Чую, мне это дорого обойдется.

Моему поступку нет оправдания. Что тут сказать. Я не такой. Максимум, что я делаю, – это флиртую, особенно с сестрами сокомандников. До прошлой ночи. Я правда ничего не ждал от нее. Возможно, у меня был шанс устоять перед ней – если бы она сама не сделала первый шаг. И не вышла бы ко мне в той проклятой пижаме.

Увы, Баттерсон слышит наш разговор. Он вскакивает с места и идет ко мне.

– Да иди ты, чувак. Ты только и делал, что лез к ней. А теперь опаздываешь, потому что трахался с какой-то девкой?

Ни за что не признаюсь, что провел ночь с ней.

– Она сама меня поцеловала. – Слабое оправдание.

– Да конечно. Это ты за ней поперся. Она и так хоккеистов терпеть не может. Так что в следующий раз держи руки и рот при себе. Она хорошая девушка. Не спит с кем попало.

– Как скажешь. – С выходками Баттерсона неудивительно, что она нас недолюбливает. Хотя, пожалуй, после вчерашней ночи ее мнение могло поменяться.

Баттерсон хватает меня за рубашку и заставляет подняться.

– Я не шучу, мудень. Вайолет не такая. Не звони ей.

Как капитан, я не могу позволить новичку помыкать мной, пусть сейчас и стоило бы отступить.

– Не лезь ко мне, Баттерсон. Особенно когда сам не знаешь, что несешь.

У него дергается челюсть. По нему видно, как он хочет мне врезать. Но медленно разжимает кулак.

– Это ты к ней не лезь.

Тренер топает по проходу, крича нам остыть. Он отправляет Баттерсона на свое место, а меня зовет за собой, чтобы хорошо отчитать. Но я это заслужил, а потому слушаю и помалкиваю.

– Ты капитан, а не какой-то желторотый сопляк. Как, по-твоему, начнут относиться к команде, если ты будешь трахаться с сестрами сокомандников?

– Я не…

– Другому будешь рассказывать, Уотерс. – Тренер показывает телефон. На экране мы с Вайолет обмениваемся слюной.

– Твою мать. – Я закрываю лицо рукой и понижаю голос: – Баттерсон видел?

– Я не показывал, но рано или поздно увидит. Представь, если бы на ее месте была твоя сестра?

Тренер прав. Притронься кто-то из этих придурков к Санни, я бы оторвал ему член и запихнул в глотку вместе с яйцами. Надо было подумать об этом прежде, чем вставлять Вайолет.

– Простите.

– Мне не нужны извинения. Мне нужно, чтобы ты думал об игре. – Он постукивает себя по виску. – Половина сезона позади, и мы на третьем месте в командном зачете. Продолжим в том же духе – снова выйдем в плей-офф. Это тебе не домашняя игра, Уотерс. Не испорти нам турнир своим членом.

– Больше не повторится. Я поговорю с Баттерсоном, проясню ситуацию.

– Да уж надеюсь. Он надежный игрок. И мне нужны от него результаты, а не месть за сестру.

– Сводную.

Тренер бросает на меня осуждающий взгляд:

– Какая разница?

– Я понял, тренер. Буду держать себя в руках.

Он отмахивается от меня, качая головой. Игнорируя взгляд Баттерсона, я занимаю свободное место на передних рядах. Лучше нам будет поговорить без свидетелей – и когда я придумаю, что сказать.

Недовольство тренера и вспышка Баттерсона заставили взглянуть на прошлую ночь в ином свете. Еще и на ясную голову, чтоб ее. У меня и без того сложилось впечатление, что Вайолет не спит с первыми встречными. И вовсе не потому, что она так сказала – все девчонки это говорят, прежде чем встать на колени, – а потому что действительно не была похожа на ветреную. Пусть и практически набросилась на меня оба раза.

С самого начала она явно нервничала – и все равно вызывала улыбку. И пусть я не тащил ее к себе силком, чтобы заняться сексом – дважды, – если бы Вайолет случайно не захлопнула дверь, она вряд ли бы согласилась. Как бы то ни было, я бы не отказался повторить. Сложно не повестись на девчонку, которая признается твоему члену в любви, пока кончает. Из-за всей ситуации я чувствую себя полным уродом.

К тому времени как мы добираемся до Тампы, сил ни у кого нет, так что первым делом мы заселяемся в отель, чтобы отдохнуть перед завтрашней тренировкой.

Номер у нас один на двоих с Дарреном. Условия стандартные: две двуспальные кровати, диван, плазма и мини-бар с водой и энергетиками. Даррен бросает сумку на ближайшую кровать и смотрит на меня. Я жду вопросов. Сам он никогда не спал с фанатками. Я завидую его умению посылать всех к херам. Немного жалею, что не взял с него пример в начале карьеры.

Достав из мини-бара две бутылки воды, он бросает одну из них мне.

– Так что вчера было?

Отвернув крышку, осушаю половину бутылки залпом. После вчерашнего хочется пить.

– Ничего.

– Ага. А гигантский засос на шее – это так, магия.

– Сказал же: столкнулся в лифте с девчонкой. – В любой другой ситуации я не стал бы врать Даррену, но не сейчас.

Он качает головой:

– Какой же ты придурок.

Даррен исчезает в ванной. Уж не знаю, в курсе ли он, что я натворил, или просто давит на совесть. Включается душ. Вопросы подождут – в душе Даррен торчит очень долго.

В десятый раз за сегодня я беру телефон. В уведомлениях – двенадцать писем от Дика, моего агента. Он тот еще черт, но свою работу знает. Я думаю проигнорировать его письма, пока не замечаю одно: «РЕКЛАМКУ СОГЛАСОВАЛИ, СУЧОК!» Я открываю почту. Оказывается, рекламу не согласовали, но шансы большие. Компания одежды для профессиональных спортсменов, «Спортс Про», хочет, чтобы я стал их лицом. Это серьезное предложение. Я ждал такого всю чертову карьеру. Оно может обеспечить меня на долгие годы и принести с собой еще больше возможностей.

Новичком меня продинамил другой крупный спонсор. С тех пор я стремлюсь доказать, на что способен, – такое вот персональное «пошли в жопу» всем, кто считал, что мне место на скамье запасных. Дик пишет о какой-то фигне, что-то про рейтинг холостяков, но меня это не волнует ровно до упоминания, что это может повлиять на решение компании. Я согласен на все, чтобы стать их лицом. Захотят мои фотки в трусах – сфоткаюсь, значит.

Я быстро набираю Дику ответ, и мы договариваемся созвониться завтра, чтобы обговорить детали. Довольный, я проверяю пропущенные.

Вайолет не звонила, так что я решаю написать сам.

Как бобрик? Я звонил, видела?

И тут же жалею. Я хотел пошутить, а не оскорблять ее. Несколько минут я пялюсь в экран в ожидании ответа, а потом достаю планшет и подключаюсь к вай-фаю отеля. В интернете о Вайолет Баттерсон ничего нет. Она сказала, чем зарабатывает на жизнь, но не сказала, в какой фирме работает, так что это тупик.

Что делать дальше – вопрос. Пожалуй, найти соцсети – самый беспроигрышный вариант. Даже у моей восьмидесятисемилетней прабабушки есть аккаунт в «Фейсбуке»[1]. Я нахожу Баттерсона в списке друзей и ищу Вайолет. Ее фамилия – Холл. О запросе в друзья не может быть и речи: сначала нужно поговорить с ней и, может, увидеться. Да и ради благополучия команды Баттерсона лучше не злить. Так что побуду сталкером; увы, ее страница закрыта.

Остается лента и фотографии Баттерсона. Я нахожу парочку снимков, где она с Сидни в рабочей обстановке. Сохраняю себе, чтобы потом найти фирму. Наверняка у них будет адрес ее почты.

После этого я открываю альбом под многообещающим названием «Лето с Холлами». И да, там действительно полно снимков Вайолет. Им несколько лет. Ее лицо чуть мягче, круглее, и прическа другая. На большинстве фотографий она в купальниках: то в розово-зеленом, то в голубом с рюшами на груди, то в белых кружавчиках с лентами.

Капс в комментариях привлекает внимание к другой фотографии. «НУ ВСЕ, ЙЕТИ, ТЕБЕ КАБЗДА», – пишет Вайолет Баку.

Я открываю фотографию. Вайолет на ней стоит, повернувшись спиной. Низ ее купальника задрался, открыв ягодицу. Подпись Баттерсона гласит: «Проголодалась?» Понятно, почему Вайолет не оценила юмора, учитывая, что это ее задница сожрала бикини.

В комментариях они ругаются капсом. Вайолет сыплет креативными оскорблениями. Я возвращаюсь к альбому и листаю дальше. Фотограф уделил немало времени Вайолет. Она очень фотогенична. На паре снимков они с Баттерсоном вместе. Одно фото вызывает вопросы: на нем Бак перекидывает Вайолет через плечо задницей кверху, огромной лапищей придерживая за ногу. Больше всего беспокоит то, насколько высоко его ладонь лежит у нее на бедре. Может, она ему нравилась? Это объяснило бы разговор в баре.

На следующем снимке Вайолет падает в воду. Слайд-шоу неплохо воссоздает последовательность событий. Последний кадр шикарный. На нем Вайолет забирается на пирс, упираясь в него коленом, а ее волосы темной волной рассыпаются по плечам. Декольте у нее шикарное. Представляю, насколько горячей была бы эта поза, если бы я, скажем, трахал ее сзади на своей кухне.

Для парня, который так волнуется о сводной сестре, Баттерсон не стесняется выкладывать ее откровенные фотографии в общий доступ. Я даже сказать ему ничего не могу, иначе он сразу поймет, что я искал Вайолет.

Без лишних раздумий я сохраняю лучшие фотки. В свою защиту скажу: я и так все уже видел. Несмотря на стыд, все равно просматриваю альбом еще раз, чтобы ничего не упустить. Убираю планшет, когда Даррен выходит из душа. Не стоило лезть в ее личную жизнь. За последние сутки я в целом натворил много такого, чего делать не стоило бы. Я разочарован в себе. Но все равно подрочу на фотки, как только останусь один.