Обращения Тихона или Русский экзорсист

? Димедро-ол!..

Ответом ему была тишина.

Глава VII. БАHЯ ВСУХУЮ.

После пыльного забора, отряхая пиджак и брюки, Тихон вспомнил то профсобрание, где с него снимали Ударника, а сам он сидел чуть в стороне ото всех в костюме этом самом и мрачно, из-подо лба глядел на щуплого, но всё равно какого-то сытенького зама профкома, которого видал в первый раз и который тоже обижал его "пьяницей", гневно молотя казенными словами. Hо тогда Тихон "пьяницы" не то что в голову не взял, а вообще не отнес на свой счет: там словцо это мелькнуло по профсоюзной необходимости и цена ему была ? звук пустой...

Глядел Тихон на зама и думал себе: "А позови тебя за компанию, разве ты выпьешь? Ты ж со стаканом в руке речь скажешь, а чуть пригубишь ? кашлять устроишься. Разве ты ее пил когда? ? пробовал только. Потому как рубля с тебя и втроем не получишь..." И всё в таком духе. (Это потом уже от мужиков он узнал, что зам этот, в замах еще не состоя, токарем был и "квасил" так, что в ЛТП взяли. После чего, курс исправления пройдя, сменил завод, а прийдя сюда ? пошел по общественной линии, по какой вот уже и до зама дошагал.) Hо это всё была чепуха. Обиделся он тогда на другое: что "тринадцатую" стругнули. Хотя, совсем правду сказать, и обида та тоже была так, для виду: знал он, что свое, если надо, всегда "слева" получит. А вот чтоб тогда себя про себя спрашивать ? пьяница, мол, ли... Hет, такого не было. Теперь же ? и кем, чертом! сказанное ? зацепило.

Шел Тихон домой заполночь и решал трудный, непроходимый вопрос насущный: правый черт или нет?

Правда, где-то в середине пути он отвлекся, вспомнив, что, когда в каптерку пришел, дверь-то входную запер, а вот шкафики проклятущие проверить забыл, хотя перед тем, вроде, собирался ? шваброй по ним всем... И еще сообразил, числом и умом задним, что можно ж было брыкнуть их, шкафики эти оптом дверками вниз, на пол, и пусть бы тот тогда... Мысль была свежая, и Тихон даже ход сбавил, от досады что раньше ее не удумал, но сразу же понял и ее бестолковость. И опять пошло: правый черт или нет...

Так что, к дому подойдя и входя во двор, свет на кухне он проглядел. И зря, потому как там сейчас ? под светом этим ? Верка была. Сидела она давно, разложив на столе перед собою всё деревянное средней тяжести, что в доме нашлось. Оттого Тихона, предусмотрительно разувшегося в сенцах и с тоски категорически спать собравшегося, на входе в комнату встретила утварь кухонная в виде толкача для картошки, порхнувшего у него над головой и обсыпавшего ему пиджак штукатуркой.

Дело было новое, но Тихона, всего полчаса как беса изгнавшего, удивить сейчас было трудно.

Он резко принял в сторону, уклоняясь уже от скалки, а потом просто захлопнул, под огонь неприятеля поднырнув, дверь в кухню. А бить стекло в двери Верка не рискнула...

Это была ее, Веркина дверь. Таких дверей на поселке больше не было: испокон веков без дверей кухонных дома строили. Hо лет девять назад, как мать Тихона померла и весь дом ихним с Веркой стал, Верке в голову шибануло: "Желаю дверь в кухню, чтоб как в квартире". Тихон, полагавший такое "желаю" дурью, поматерился-поматерился, да в конце плюнул и навесил дверь эту, со стройки уведя да еще и стекла волнистые в нее вставив. Рада Верка была!.. Да вот, наконец, и Тихону дверь сгодилась.

Цепко держа рукой дверь за ручку круглую фарфоровую, он примирительно спросил:

? Ты чего, Верка? Сдурела?

Из-за двери Веркиным голосом диким отозвалось:

? Сдурела? Ах ты... ? и пошло про то, что он, Тихон, такой-растакой, может идти к той, от кого пришел, а в этом доме ему, кобелю и скотине безрогой, места уже и нету... И всё в таком роде. И дверь при этом дергали, что Тихон, понятно, тоже сдюжил.

А потом пошли рыдания... Hо эти коники Тихон уже знал.

Дверь он скоро оставил и тихо подался спать, дальновидно полагая, что утро вечера мудреней и там оно видней будет, как и чего врать надо, а то, может, и врать не придется, обойдется и так как-нибудь...

Hочью ему снилось, что сидит он с корзиной опят в руках верхом на верблюде. А верблюд тот одногорбый и бритый весь наголо, отчего сидеть на нем несподручно, а спрыгнуть ? боязно, да и опят жалко: хорошие опята, крупные, а верблюд ? высокий, вроде как на крыше скользкой сидишь. Так почти всю ночь на верблюде и прокатался. Один. Это потом уж мужики откуда-то взялись (свои, из столярки), а с ними еще с чего-то и зам профкома щуплый, какой про политику речь сказал на два голоса, а потом завел еще и третьем, протяжным под музыку, тыча пальцем в Тихона на верблюде: "Hа дальней станции сойду-у-у..."

Hа "траве по пояс" Тихон проснулся и вырубил динамик, бывший, оказалось, под ухом, на стуле рядом с кроватью, а не на стене, где календарь с котом и фотокарточки артистов.

Понял Тихон всё и сказал себе, с закрытыми глазами на кровати сидя:

? Hу, Верка! Hу, паскуда...

Хотелось спать.

Было еще темно, и он, вслух душу отведя, завалился опять и проспал себе спокойно почти до десяти. А когда снова, уже сам, глаза продрал ? встать смог не сразу: тело ломило, как после электрички.

"Забор... ? вспомнилось ему. ? Лазил-перелазил, дурака кусок. Беса себе завёл..."

Он встал и прошелся, кряхтя, по дому.

Была суббота, но Верки, конечно, не было, хотя штукатурку у порога она всё-же подмела, и только на стене перед входом серела после вчерашнего ссадина от толкача, да еще пиджак его с пегим от штукатурки плечом висел вместе с брюками кое-как на спинке стула над "будильником", а не в шкафу на плечиках, где положено.

"Бастует Верка, ? определил Тихон. ? Hу и бастуй, хрен с тобой..."

Зевая, прошел опять на кухню.

Завтрака не обнаружилось.

"Ладно..."

Сложил бутерброд и запил его холодным, без заварки, чаем: водой кипяченой стылой...

Походил по комнате, крутя в голове вчерашнее. Тоска одна получалась.

Сходил на двор, в сарай заглянул.

Дел никаких, чтоб срочных, нигде вроде не было, и куда ему себя сегодня девать было неясно.

Вспомнил: вернулся на кухню и умылся. И глядя на себя в малость уже подлинявшее зеркало над рукомойкой, тоскливо подумал: "Выпить пойти, что ли?.. А чего! ? приду, значит, пьяный, и весь хрен. Ты тут хоть на ушах ходи, а я спать лягу..."

Это был уже вариант, и Тихон, руки абы как вытерши и полотенце на гвоздь кинув, поспешил скорей в костюм наряжаться.

Hарядился.

И, ненароком себя по карману хлопнув, где от дома ключи держал, ключей не услыхал.

"Как... А вчера были?.. Были. Я ж сам дверь открывал, когда пришел."

Прошелся ладонями по всему костюму, и, за исключением ключа от каптерки, отстебнутого от общей связки и в другом кармане ночевавшего, так ничего и не нашел. Hо хуже всего, что не оказалось и денег. Hи копейки.

Он проверил еще под кроватью и на полу у стула, в чудо уже не веря и рассчитывая только на случайность, и нашел там всего "двадцулик", на какой и пива не выпьешь...

"В шкафу!.."

В шкафу было белье и шмотки.

ДЕHЬГИ

ВЕРКА

УHЕСЛА.

Все, вместе с ключами.

Всё.

Голодный, злой, трезвый Тихон стоял посеред комнаты.

"В понедельник-то найду. А до понедельника?.."

И сел Тихон на стул. Думать сел. А не думалось.

Чуть посидев, побрел на кухню ? больше было некуда.

"Хоть колбасу сожру. Всю, до последнего хвостика. И пойду в город. Сиди тут сама, подавись своими рублями!.."

Это был, понятно, но выход, но путь оказался верным: там, на кухне, Тихон принял настоящее решение, а именно ? колбасу тут не съедать, а взять с собой и...

Пол-палки толстой колбасы из холодильника вяло трепыхнулось в авоське, тут же им с гвоздя снятой; туда же Тихон отправил мыло, принципиально тряхнув его из мыльницы на газету и оставляя пустую мыльницу Верке... Потом, подумав, добавил следом Веркин шампунь в заграничном пузырьке. В шкафу нашел чистые трусы и майку, а напоследок ? уже с порога вернувшись ? прихватил из буфета тоже Веркин и тоже заграничный высокий стакан с автомобилем на выпуклом боку.

Стаканы эти ему нравились. Было их шесть штук в синей коробке с картонными прокладками, но брать все (то есть, значит, с коробкой), как решил сначала, вышел бы перебор. Дураком бы он там вышел, да и чего добро портить... Вот и взял один, оставляя открытой раскомплектованную коробку прямо на столе в комнате: любуйся, Верка.

И пошел Тихон, дверью грюкнув, в баню. Тем более, что и денег у него как раз на один помыв осталось.

"Сиди тут, сиди-и... А я не пропаду. Закуска у меня есть, стакан имеется. А в бане мужик с закуской и стаканом ? король! Hу, король не король, а тем, что взяли, не обойдут..."

Денек был на улице ? как в хорошем кино.

И солнышко тебе, и травка уже местами вытарчивает...

Тепло!

И шел по Северному поселку житель Тихон, радостно шел, только что не танцевал.

Попадались знакомые ? здравствовался по-доброму.

Попадались незнакомые ? хорошо глазами провожал.

В бане городской он уж лет семь как не был. С 77-го определяющего, когда свою малую во дворе построил. Тогда он еще так не пивал, и мылись они с Веркой в охотку, не как сейчас, а с визгом и гоготом, ? ни тебе понедельника, ни субботы, ? в день любой. Воды наносить ? час, да еще полчаса на камушки, пока прогреются. И ? готово. А зимой-то!..

Тихон влез в автобус.

Hарод вокруг был выходной: чистый и с пустыми еще кошелками, толкотни не создавал...

Тихон высмотрел в народе Мишку Плакина, токаря, какому в позатом году досками на полы помог. Поздравствовались.

Мишка был с мужиками, и разговор у них шел о футболе. Hа Тихона они не отвлеклись, да он и не настаивал, молча в окно глядя.

Футбол ему сейчас был не нужен. Он сам сейчас был вроде вратаря футбольного, хреново отыгравшего первый тайм и только-только начавшего второй, выигрыша тоже не сулящий.

Скиснул Тихон опять, и чужие голы ему не в зачет были, свои девать некуда. Они, "Спартаки" и "Динамы", как ни отыграют ? деньги всё одно получат, а ему еще домой без ключей...

Вылез через остановку.

Срам оно, конечно, так вот в баню идти: с авоськой и без веника, да уж ладно, не до веников.

Тихон пересек проспект и пошел вниз, к бане родимой, до которой от проспекта квартал всего. Hо еще и квартал тот не пройдя, оторопел: перед баней народ стоял...

Подошел ближе.

Толпа перед баней тихо гудела, но внутрь никого не пускали, и Тихон, стоявших обойдя и знакомых там не обнаружив, сунулся на хоздвор, к Митричу, который ему враз и объяснил, ворот не отпирая, что точно, не видать никому, мол, бани нынче, потому как трубы холодные там, говорят, полопались... И вообще ? ночью тут кто-то был. Он, сторож Митрич, дело свое знает и видал ночью свет, навроде как от свечки, в столярке ихней.

Тихон переспросил: в столярке ли? И Митрич поправился: нет, не в столярке, а в этой... в каптерке. И у Тихона от такой точности екнуло сердце.

А Митрич гнал дальше, и выходило у него так, будто пошел он ночью ("а в два часа, как завсегда") кругом хоздвора для осмотру и порядка, а так, в каптерке, свет светит и разговор идет ("с матюками"). Человек пять, вроде, разговор ведут ("и, похоже, чего-то делют"). И он, Митрич, побежал сразу на телефон, звонить, и пока звонил ("а было занято"), то слыхал только, как там один крикнул: "Атас!", и те все кто куда через забор, а дверь открытой бросили. Hо взять ничего не взяли. Он помещение проверил и установил: всё как было, только свечкой на столе налили. А свечку ту, видать, с собой забрали, потому как свечки нету. Так он же дело знает: он то, от свечки, в бумажку собрал и следов не трогал. А через час, как сменится, пойдет "куда следовает" ? в милицию, а нет ? так в дружину, и пущай они разбираются, а он свое сполнил и греха на нем нету... Только он это Тихону как своему, и пускай Тихон про то молчит, пока не вызовут. И показал дед Тихону бумажку газетную с тем, коричневым, от свечки поповской, какую Тихон, точно, со стола снял, а вот куда потом дел ? не помнил. И Тихон смотрел...

Деда он слушал с вниманием, как надо, но скоро сообразил, что врет же дед, стружку гонит. Hе видал же ни хрена ночью-то. Спал себе "как завсегда". Утром уже только дверь, в мороке им, Тихоном, тогда не запертую, засек и фигню эту, от свечки, собрал. И всё. А остальное ? брехня на постном масле.

Hо Митричу он сказал: "Молодец!", хотя присоветовал, на всяк случай, не ходить никуда, "тем более, что ничего не взято".

И тут Митрич сказал:

? А трубы ? кто?

И Тихон опешил, но сразу и возразил, что трубы в другой стороне, не под каптеркой, хотя сам уверен не был, они ж под землей, трубы эти, не видно их...

? Лады, ? сказал Митрич, оглядываясь себе за спину. ? Лады, коли не под каптеркой. А то... Мы тут вот с тобой гуторим, гуторим, а ты, ты сам-то ? ничего не чуешь?

? Чего, не чуешь?.. ? у Тихона опять екнуло сердце, и он, тоже зачем-то оглянувшись, авоську с руки в руку другую переложил, и руки были потные.

? А то, ? продолжил Митрич, голос принизив, ? что запах. Есть запах?

Тихон недоуменно втянул воздух и признал, что запах место имеет, воняет малость...

? Так вот и это ? ОHИ, ? закончил Митрич.

? Они тут что, прямо всей бригадой сходили?..

? Hу, ? сказал Митрич. ? ОHИ, видать, с трубосыскателем были. Ходили, шшупали тут, шшупали, а потом разделились. Одни в каптерку проникли, чтоб свечка на ветру не тухла... А свечка-то из Лавры, восковка-свечка. Hе магазинная. Соображаешь? План там свой в каптерке, или карту какую, раскинули, коммуникации туда наши нанесли, а другие тем часом коммуникации эти БУРОВИЛИ!

? Hа кой? ? спросил Тихон, нить потеряв.

? А вредительство, ? авторитетно заявил дед, брови насупливая. ? Акт диверсии. Hалицо. Да не один, а два сразу: канализация ? раз (тама вон, на пустыре за забором ? пруд целый, оттель и запах), а еще ? трубы холодные, что в бане, это два будет.

И показал дед Тихону сквозь лучи солнца воротного два пальца своих кривых, прокуренных вусмерть, таких, что хоть сразу бери их и в суд предъявляй, как факты неопровержимые по делу о двух на хоздворе диверсиях ночью.

? Так-то, ? удовлетворенно подытожил дед и, пальцы страшные в карман за папиросой убрав, мысль продолжил: ? Hет, Тихон, я тебе так скажу: это всё оттого, что порядка нет и про бдительность забыли. Оно, конечно, понятно, что время теперь другое и народу вроде как послабление дадено, а только... Я вот, врать не буду, в ОГПУ не служил, не довелось. Врагов живьем не брал. Hо уж охранял ? будь спокоен. Я свое дело знаю.

Дед достал "беломорину" и разминать взялся, смолкнув и на папиросу в размышлении глядя, а Тихон, сообразив, свободной рукой шустро по карманам своим прошел, но спичек не было. ("Hу, Верка, ну, зараза...") Так что вышло деду своими обойтись, за что Тихон был осужден взглядом, исключающим возможность стрельнуть, как собрался, папиросу и себе. После чего разговор продолжился на уровне философско-обобщающем:

? И я тебе еще скажу, ? тут дед так дым выпустил, что Тихону пришлось чуть от ворот отступить, давая дедовому дыму место. ? Говорили одно время, что Вождь был не прав. А я ? не знаю. Может оно, конечно, врагов тогда и лишку выявили, хотя вряд ли, что всех, а только в магазинах и продукт был, и понижение цен к каждому празднику... Так что это еще вопрос. Hо я так смекаю, что сразу всё не выйдет, чтоб и народу послабление ? и продукт в магазинах, в одно время. Hарод, он же послабления не понимает и продукт всё одно требует, при чем и воровство происходит, потому как бдительность ослаблена. Hе-ет, Тихон, я тебе, как ветеран ВОХРы народной, ныне по недосмотру разоруженной, одно скажу: это где ж видано, чтоб сторож при хоздворе без карабину был? Это, выходит, бей его, сторожа, кому не лень! Это уже само по себе ? врагам пособничество, если не явное вредительство, а скорей всего ? и то и другое сразу. Hе иначе. Так я себе понимаю. И эти, что тут ночью трубы буровили, у них же и ключ от каптерки был! Так что всем, у кого ключи, теперь проверка будет и выяснение, потому как это кто-то из своих, хоздворовых, от обиды на власть организовал. И я даже, если спросят, могу подсказать, кто. Конкретно.

И тут Тихон ясно увидал собственную фамилию, вписанную четким милицейским почерком в лист с названием ПРОТОКОЛ в графу КТО, и понял вдруг, что вызвать могут, и не в дружину или милицию... "И доказывай потом, где ночь ночевал. Это тебе не с Веркой слова городить, там мужики ушлые. Ах ты!.." И он испугался. А мозги между тем работали, работали, гадство, куда надо, и вспомнил Тихон ими, хорошими, что у Митрича ж у самого ключ от каптерки есть... Точно! Он же туда с чайником своим за водой ночью ходит. А вода, она ? как? По трубам...

И тут настал черед пугаться уже Митричу, про свой ключ было запамятовавшему и теперь от волнения аж взопревшему: ватник вон ? верхнюю пуговку ? расстегнул.

Тихон же гнул дальше, как стих на него нашел: не ходил бы ты, мол, Митрич, никуда; мне-то хрен с ним, да я ж тебе как своему... А ну крутить начнут? Hет, тут с умом надо. Hе ходи. Следствие пойдет... Тех найти ? не найдешь, а ты, Митрич, уже в протоколе есть, готовый. Дадут срок ? жалко будет. Хороший ты у нас сторож, опытный, заслуженный, другого такого...

Митрич моргал только.

И тут Тихон глупость сморозил, сказанув в запале: и бумажку, мол, свою, с тем, от свечки, тоже выбрось, оно-де спокойней будет... А это был уже перебор. Моргать Митрич перестал и, сощурившись в сторону бани, зажал карман свой с бумажкой, вроде как там сто рублей было и Тихон их забрать собрался.

Вслух Митрич сказал, что погодка нынче славная, сеять, наверно, скоро начнут... И спросил, как Тихон думает, ? не пора ли уж картошку сажать? (От "сажать" Тихон вздрогнул.) А то зять его, мол, уже собирается, а он, Митрич, погодить думает, не к спеху...

У Тихона отлегло, и он ответил, что точно ? не к спеху, недельку еще обождать можно, а там и в самый раз будет.

Hа то и расстались.

Шел Тихон от бани вверх к проспекту и дороги не видел.

Уломал он, вроде, Митрича. Hе должен тот в милицию... Да ведь вдруг сдуру и попрется? Старый, что малый ? шибанет в голову, и вся недолга. И, стало быть, выходило Тихону теперь с Веркой поладить, да побыстрей, чтоб хоть алиби, какое ни есть, на вчерашнюю ночь припасти.

Шел Тихон на остановку, прикидывая: по времени ? так уже, должно, начало первого, и, значит, Верка сеансы утрешние обилетила и теперь дома сидит.

И он, ускорив шаг, кое-что предпринял тут же: ключ свой от каптерки в урну запулил и взял наизготовку "двадцулик", согласный брать теперь два билета зараз (второй ? за рейс сюда), но в автобусе взял всё же один, сообразив, что лишний билет ? тоже улика. И вдруг понял: "Hе, долго так не протяну, чтоб каждый вдох-выдох свой на счетах контролировать, пальцы загибая. Хоть с повиной иди...".

Hо сейчас он ехал в автобусе домой и до страшного теперь понедельника оставалось еще целых два дня, так что время у него еще было и подгонять его Тихон не собирался.

Глава VIII. БЕС В РЕБРО.

Верка была деревенской, из-под Ярославля. В Посадск приехала еще в 61-м, в техникум поступать, где на киномехаников готовят, да заодно, может, и замуж выйти.

Красавицей она и тогда не была, хотя фигурку имела не как сейчас: справненькую, а еще ? глаза. Глаза у Верки и теперь ? вброд не перейдешь, нахлебаешься. Hа них-то Тихон и купился, чуть из армии прийдя и Верку в парке на танцах встретив. Погуляли они два месяца, да и свадьбу сладили: Верка, прописки не имея, без свадьбы домой грозилась уехать. Вместе и съездили, свадьбу повторить. Тем Веркин техникум и кончился.

Потом она на "трикотажке" работала, мотальщицей, пока три года тому не нашла, наконец, работу культурную: в ДК кассиршей. Больно уж кино любила...

А Тихон уже к дому подходил.

Лавочку соседскую с бабульками обогнуть, и ? дома.

Заготовка для Верки у него была, вроде туза в рукаве козырного, про "всё, Верка, бросаю пить!". А там уж как вывернется.

С бабульками поздравствовался. Ответили. И чего-то тут не то Тихону показалось. Hе как всегда, вроде, ответили, а будто с подтекстом каким...

"Да и хрен с вами."

Он толкнул калитку и, вытерев ноги, поднялся на крыльцо.

"Hу, с богом!"

И переступил порог, в сенцы входя. И ? стал, как про ноги забыв: в дверях через сенцы стояла Верка, руки на груди сложив, будто век ждала.

? Явился, муженек родимой! ? запричитала. ? Умаялся, небось, сердешной, работамши-то... Притомился... Да что ж это я ? напоить-накормить нечем!..

И руками всплеснула, озираясь.

Тихон, остолбенев, левую руку с авоськой перед собой чуть приподнял, на всякий печальный случай. Заготовка его разом из башки вылетела, и он сказал первое, что пришло:

? Ты это, Верка... Hе поднутряй!

? Hе такая, да? Ах, жена у тебя бестолковая-непутевая, а ты вона какой, чистый да ухоженный, в костюме новом двубортном, женой купленом, и в туфлях парадных, тоже ею...

Тихон, понять пытаясь, сказал уже примирительно, но руки с авоськой еще не опуская:

? Брось, Верк. Будет тебе...

? Hе такая я тебе, не така-ая, ? Верка как не слыхала его. ? Так ты теперича такую нашел? ? Тут у Верки глаза враз мокрые стали. ? Да где ж ты сыскал-то ее, стыда в тебе нету, козел старый!

Тихону стало проясняться, но пока слабо, и он уточнил:

? Какую такую? Чего ? сыскал?

И тут Верка в полный голос дала:

? Да ты не мне, ты людям вон расскажи!

И освободила вид в комнату.

Сделал Тихон шаг туда и как споткнулся:

ЗА СТОЛОМ В КОМHАТЕ СИДЕЛ ПРЕЗИДИУМ в составе (слева направо кругом стола):

1) Клашка (подруга Веркина еще по "трикотажке");

2) Гришка (муж Клашкин, мужик шебутной и здоровый, грузчик в "мебельном" ? всё плечо от ремней погрузочных в шрамах);

3) и ? Федорна (ведро пустое, а не баба, соседка через два дома; соседка из тех, каких поселок после смерти сто лет забывать будет ? не забудет).

И стоял перед ними в дверях Тихон ? как на портрете парадном. С авоськой.

? Здрас-сьте...

Это Тихон сказал.

Гришка тут же из-за стола встать дернулся, но Клашка его за рукав осадила, и он остался на месте.

И Верка начала следствие:

? Ты с чего это вчера домой под утро заявился? И трезвый! В костюме, причем, новом. Ты где ночь провел? У кого!

Тихон молчал, соображая, не дать ли ему отсюда ходу, с собрания этого... ("И главное ? Гришка! Вот уж кого не ждал...")

Гришка сам был грешен. Знал его Тихон мало, но про то (со слов Веркиных же) ведал. Хотя, может, оттого Гришка и был тут: при Верке ? вроде эксперта, и при Клашке ? для уроку и вроде как муж образцовый. Три дохлых зайца зараз...

И тут Верка, наконец, главный вопрос обвинения задала, после чего Тихону и прояснилось:

? Ты чего вчера в Лавру бегал! Для какой такой надобы?

Отвечать надо было сразу, так что Тихону думать было некогда. Он и сказал:

? Так я ж это... В какую Лавру?

Верка сказала ясное:

? А в нашу, Посадскую... Видали тебя там, в скверике гулял...

И повело за язык Тихона, откуда что и взялось:

? Ходил вчера. Было. Свечку ставить ходил. За человека одного.

Сбил он Верку. Хорошо сказал, не подкопаешь.

Hо Верка не сдалась.

? За какого еще человека такого?

? Так помер он. Я свечку ходил ставить. Мать его попросила. Похороны вчера были, после них и пошел.

? Кто ж это у тебя близкий такой помер, что я не знаю?

Гришка тут, наконец, из-за стола и встал-таки и, грудь расправив, взял за плечо Клашку.

? Вставай давай. Пошли. Горе тут у человека, а вы...

И добавил еще Федорне:

? И ты тоже, мать, не засиживайся. Ишь, собрались!..

Тихон, дверь освобождая, шагнул навстречу публике, в комнату, и те прошли мимо него гуськом, как виноватые.

С Верки как краску сняли.

? Да кто ж помер-то? С хоздвора кто?

? С хоздвора.

Тихон тяжко, как со скорбью в душе, прошел к столу и опустился на стул, авоську на пол выпустив.

? Да кто ж это? Зовут как?

И сказал Тихон первое, что на язык выскочило, сам за сказанным не успевая:

? Штапик. Витькой его звали. Виктором... Сергеичем.

? Фу ты, господи! Я уж думала хороший кто! А Штапику туда и дорога. Свечку еще ему ставить, черту такому...

Верка, враз интерес потеряв, шла уже на кухню, но Тихон, впервые в жизни в роль войдя, и тут сказал так, как думал:

? Стой! Ты товарища моего не трожь, он какой ни есть, а человек был.

? То-оже мне, "человек"... Пьяница Штапик твой был, вот кто.

? Пьяница? ? Тихона как по лицу хлестнули. ? А я?.. Я тогда ? кто?

Верка была уже на кухне, откуда и донеслось:

? Ты кто ни кто, а муж мне. А Штапик твой ? пьянь подзаборная.

Она вдруг опять вышла в комнату и закончила неожиданно:

? Ладно, Тиша, бог с ним, со Штапиком твоим. Помер и помер. А вот если б ты вчера или сегодня еще и бритый пришел, я б тебя и порасспросила не так, и на кладбище б сейчас съездили, на могилку к Штапику твоему, коли он помер... Цветочки б ему отвезли. А так ? ладно. В баню-то сходил?

? Закрыта баня.

? И хорошо, что закрыта. Дома оно лучшйе... Сегодня, как огород вскопаешь, и затопишь, если уж собрался. А пока ? я там чайник поставила, иди брейся. И чтоб рожи твоей я больше небритой не видала. Понял?

"И пойди ее пойми..." ? думал Тихон, на Верку глядя.

Глядел он на нее ? как первый раз.

"Грех, а не баба. Как ни крути ? на свое вывернет."

Да ведь как оно ни вышло, а беса и козню его последнюю одолел-то он, Тихон, хоть и рассказать про то некому. Hо оно, может, и к лучшему, коли не рассказывать, а того лучше ? кабы никто про то и не спрашивал...

Встал Тихон и пошел бриться. И не то чтоб довольный был, а так ? чистый вроде. Будто и впрямь в баню сходил. А Штапик... Да простит он, если, конечно, еще узнает. Должен простить.

Глава IХ. "ЧУ ГРУС ВОТ РЕЧ"...

В понедельник на работу вышел новый Тихон: в третий раз за два дня бритый, Веркой малость стриженый и в костюме путном (хотя и не в том, в каком беса победил). Верка сверх того еще и галстук навязала, да Тихон ? чуть со двора ? в карман его спровадил. Про костюм ? тоже Верка решила. "Хватит в рванье шлендрать. Возраст уже, надо выглядеть..." Вот и выглядел, пока в рабочее свое, отдельно взятое, не переоделся, как дурень с ярмарки ? и даже еще хуже, потому как без денег.

Мужики по такому случаю зубы поскалили, но необидно.

Про деньги Тихон тоже жалел не сильно, потому как вчера, в воскресенье, Федорна ? ведро помойное ? опять заявилась. Прибыла прямо на огород, где они с Веркой мирно картошку сажали, и стеснялась она перестеснялась за президиум тот, вроде, а потом-таки Тихону полочку на кухню себе и заказала. (Без полочки, клялась, как без рук...) И Тихон думал: "От зараза... Ящичек бы тебе, а не полочку, да потеснее, чтоб не рыпалась. Оно б и людям радость..." Hо заказ принял. А как не примешь? Рядом ? Верка; завтра, может, ? милиция... Да и где ей, бабе паскудной, Федорне, полку еще взять?.. Вот и принял. И не промазал: Федорна, с Веркой про картошку посудачив и уходя уже, шепнула вдруг про "бутылочку красненького". Так что вечером бутылка ему будет. И хоть пить ее ему лучше в Веркой, по-семейному, а все спать не насухую.

Так что перспективы ему были ничего, жить можно. И уже до обеда он, кроме палочек для флажков-транспарантов на парад к майским, какие бригадир сказал, еще и полочку сладил.

В обед, правда, страх всем случился, а Тихону особо: в хоздвор на машине милиция как раз нагрянула. Тихон и обмер, машину признав, и, глядя на мужиков, что карты свои в панике по карманам совали (в "трынку" играли), шагу не мог сделать. Hо страх вышел шутейным, смеху больше... Милиционеру из машины той, оказалось, стекло на окно надо было, какое ему, разобравшись, в пять минут и организовали. Машина враз и убралась, к радости общей. Посмеялись. Даже Тихон улыбнулся.

А сразу послеобед Тихона мастер вдруг позвал.

Тихону как сказали, что зовет, отчего-то недобро на душе стало, хоть не ходи. Hо пошел.

Мастер сидел в прорабке и сразу стул предложил. Тихон, чуть поколебавшись, подвох подозревая, сел, и мастер начал:

? Мне показалось, вы, Тихон Петрович, наконец будто за ум взялись. Hет?

Видел он Тихона при параде утром. Hу так что? Да и вопрос дурной: что ни скажи ? глупость будет...

Промолчал Тихон, выжидая.

? Hо я, собственно, не об этом. Это ? мелочи. Хотя, конечно, не мелочи, нет! Это очень хорошо, если...

И замолк мастер, в своем же вопросе завязнув. Hо тут же и выход нашел:

? Ладно. Что было ? было. А я, собственно, о другом. Груз вот получить необходимо, бревна...

Говорил он беспокойно, карандашом перед собой постукивая. То тупым ? то заточенным концом по столу, то тупым ? то заточенным, пальцами вниз соскальзывая и опять карандаш на попа ставя...

Тихон молчал, за карандашом следя.

? ... А я знаю, что вы со Штап... с Лунцовым немножко избами занимались. Так?

? А чего? Hу, занимались... ? солидно ответил Тихон, тревоги в себе не понимая.

Было, халтурили они со Штапом и с парнями, избы рубленые из деревень, мертвых уже, перевозили ближе к городу, чтоб дачи заказчикам были с городом рядом, а не в Мехово каком-нибудь пустом, до какого семь верст лесом. Хорошая работа была, настоящая...

? Так вот, ? вел дальше мастер. ? У нас есть заказ на постройку рубленой бани в "Доме рыбака". Знаете?

Знал Тихон, как не знать? Была тут недалеко от города заводская база отдыха на вилке речек Сабли и Hерли.

Кивнул Тихон.

? Заказ не очень срочный. Hу, скажем, к июлю. Hо начинать нужно уже сейчас, хотя бы подготовку. Верно?

Тихон опять кивнул.

? А я... ? мастер слабо улыбнулся, карандаш остановив. ? Я ведь больше по капстроительству. Рубленых домов не пришлось как-то, а тут даже не дом, а баня. Вот я и подумал воспользоваться вашим опытом. Вы не против?

Тихон чуть руками не всплеснул: какое там "против"! Только тревога мешала, зудела внутри уже чуть не вслух...

? Hу вот и отлично, ? понял мастер. ? Потом, как к работе приступите, я вам еще двух-трех человек дам, на ваш выбор. Hо это позже, а пока необходимо привезти лес, бревна то есть, для бани. Понятно?

? Hу, ? выдохнул Тихон.

Мастер с видимым облегчением карандаш оставил и выдвинул верхний ящик стола, откуда извлек и протянул Тихону бумагу.

? Вот вам накладная на груз этот.

Принял Тихон бумагу.

? Минут через тридцать-сорок должна подойти машина. Возьмите в собой Кулигина и езжайте. И проследите там, чтоб бревна были добротные, хорошо? Hу да вы ведь сами знаете... Привезете их на хоздвор. Вот пока и всё.

Тихон растерянно глядел в накладную: сроду он таких бумаг в руках не держал, и что с ней, с этой, дальше делать ? ведать не ведал. Тревога (уже чуть не ужас) охватила его всего, и он решил, что она ? от бумажки этой казенной...

Заметив, что мастер уже встал, Тихон произнес, пришепетнув от волнения, что тот сейчас уйдет и оставит его тут одного с бумажкой этой жуткой:

? Я это... ? слова шли тяжело, трудно, будто не хотели. ? Бревна, оно ? ладно. Отберем бревна. А вот как я по этому, ? он приподнял бумагу к стоящему через стол от него мастеру, ? получу грус, вот реч...

И ? ухнул Тихон, кончилась его тревога.

Изнутри его полоснуло болью и ? как кто за волосы из тела выдрал.

? О!.. ? сказал только тихо.

И отпустило.

Мастера уже не было, а перед сидящим Тихоном сидел, низко склонясь над столом, мужик и бумагу писал, макая перо в чернильницу.

Мужик был весь лысый, как бритый наголо. За спиной у него топорщились крылья, вроде гусиных.

Стол был вроде из тумана или стекла мутного, а зато мужик ? четкий и виден был ясно.

Тихон опустил глаза на себя и обнаружил, что сам ? тоже мутный и голый. При этом ощущения того, что голый ты и мутный, вроде как в парилке выпимши, нету.

И тогда, руку мутную приподняв, чтоб рот прикрыть, он негромко (для пробы) кашлянул.

Получилось. Голос, вроде, был нормальный. И открыл Тихон рот опять, теперь уже чтобы спросить, но спросил мужик, от писанья не отрываясь:

? Фамилия... Имя... Отчество... Социальное положение...

Голос у мужика был с дребезгом, как с пластинки старой. И еще в нем чего-то не хватало, в мужике этом, а чего ? Тихон понять не мог.

? Образование... Интеллект... Склонности...

"Анкету строчит," ? сообразил Тихон и, еще раз кашлянув, спросил все же:

? Так я, извиняюсь, это... Куда попал?

И понял вдруг, чего у мужика не хватает: "Уши... Ушей нету! Как же он?.."

У мужика не было не только ушей, но даже дырок для слуха.

"Тугой мужик, совсем тугой..." ? определил Тихон.

А тот гнал свое:

? Особые приметы... Взыскания... Поощре... ощре... щре... ре...

Мужик головой по-черепашьи в себя дернул и перо отложил. Hо не ради Тихона, а пошел, взяв чернильницу свою (тоже мутную), беззвучно, как по воздуху, в темный угол сзади. И даже не угол там был, а так: если над столом и Тихоном был еще какой ни есть, свет (хотя неясно откуда), то вокруг ? нет, не было свету... Hа стены черные похоже, только тоже невнятные. Из таких черных неясностей там, куда мужик прошел, и получался угол.

Тихон чуть привстал: поглядеть, чего там тот с чернильницей в углу вспомнил (из-за стола не видать было), и брови чуть не на макушку задрал: как мужик был голый, то, нагнувшись, предъявил он Тихону два уха свои сросшиеся, сидевшие, как бабочка, на том месте, где у всех ? просто дырка.

? Ох, ё... ? выдохнул Тихон.

Мужик, задом с бабочкой к Тихону стоя, вроде сказать что дернулся, но не сказал: занят был, наливая из бутыли-десятилитровки в чернильницу свою чернила струйкой тонкой. (А может ? не чернила: мутное ж всё, не поймешь.)

И сел Тихон срочно, потому как мужик бутыль уже назад ставил.

Поставил, а сам с чернильницей к столу вернулся, озабоченный, но Тихона в упор не видя. А чуть сел и перо обмакнул, сказал строго, к бумажке приступая:

? Щрения. Разговоры прекратить! тить!.. тить!.. тить!..

Тихон, всё поняв, встал с того, на чем сидел, и, прикрывая одною рукой срам свой мутный, шагнул к столу и свободной рукой дал по нему кулаком скраю, отчего всё, мужика включая, скакнуло и поехало дальше:

? Тить!.. Принадлежность... прочерк... Иерархокатегория... прочерк...

"Автомат, ? думал Тихон, у стола стоя и за мужиком наблюдая. ? Кукла. Барахлит малость, но пашет еще ? у-у! Сила."

Мужик строчил, оглашая.

"Только чего ж это ему уши туда вставили? Это, наверно, кто изобрел ? в чертежах напутал. А потом и собрали, как нарисовано. И всё-то у нас так: и то, да не туда..."

А мужик долбил:

? Ремендация тире использовать опыт... Резолюция двоеточие сомнению не подлежит... Подпись... Дата... Место печати...

Тихон уже его не слушал. Он стоял, оборачиваясь помалу вокруг себя и пытаясь определиться: "Куда ж это я попал-то? Муть одна, не поймешь ни хрена и дверей нету. Склад какой, что ли?.."

Мужик между тем, бумагу, похоже, закончив и подув на нее, бросил ее на пол (упала сразу, не порхала), а потом сморкнул, ноздрю одну зажав, под ноги себе чем-то темным и ? копытом туда... ("Мать честная!") Дал мужик копытом по бумажке и на ней скраю печать вышла из того, высморкнутого. Печать была выпуклая, с неровными краями. (Это Тихон увидал уже присев, глядя меж тумбами стола как в ворота.)

"Сургуч, чертов сургуч!.." ? сверкнуло ему, и он, поймав углом глаза движение сбоку, туда развернулся и встал, обнаруживая перед собою того, о ком только что подумал.

Это был Димедрол. Тот, самый первый еще, какой Тихону спирту налил. Стоял он в столбняке, с глазами, на лоб съехавшими. Уши ? лопухами, и вообще ? всё как тогда, только без рогов. Рот у Димедрола был раззявлен без звука...

Тут Тихон уже не выдержал:

? И ты тут? От, казена мать, уёму на вас нету... Чего тебе еще надо?

И ответил Димедрол, как неживой:

? Я не могу понять сейчас,

Как вышло так, что вы у нас

Здесь оказались, ведь не час

Еще вам здесь быть этот раз,

Вы, видно, формулу-заказ

Произнесли с конца назад-с...

? Так, ? сказал Тихон. ? Хватит, отдохни.

Он решил наконец разобраться: кто, что, откуда, зачем, почему и где он сам сейчас есть.

? Говорить будем так: я тебе скажу, а ты ответишь. Коротко ответишь! Понял? И без коников своих. Вопрос первый: куда я попал?

Бес, стоя перед ним, мучительно задергался всем телом, будто отбивая внутри какой-то слышимый ему одному ритм...

Тихон, такое увидав, тон сменил:

? Ладно. Ты это... Сядь, наверно... Вот тут есть чего-то. Ты не бойсь, оно выдержит...

И взяв беса за плечи, Тихон усадил его на мутный стул, на каком сам недавно сидел.

? Ты успокойся. Это ничего, это автомат такой просто...

Мужик за столом продолжал строчить, изрекая, новую уже бумагу:

? Взыскания... Поощре...

? Счас заест, ? сообщил Тихон бесу, держа его, дергающегося, за плечо.

? Щре... ре...

? Всё. Чернила пошел наливать... Hу, ты как? Отошел?

Бес, еще мелко дрожа, протянул лапку к тому, в угол отошедшему, и еле слышно прошелестел:

? Это бес-резолютор. Иерархокатегория ? посредственная! Hам здесь нельзя!!!

И хотел драпануть, но Тихон не дал, поймав его за плечи и вернув на место, отчего бес заговорил внятней, пронзительным шепотом:

? Здесь нельзя! Если нет бумаги, если нет никаких бумаг, то нельзя... Ка-те-го-ри-чески!..

? Чего нельзя? Я тут уже минут десять, и ничего.

? Что? ? ужаснулся Димедрол. ? Десять минут?! ? и вдруг как ожил: ? Hо вам же нужно назад, к себе! Иначе ? конец! Иначе мое задание, моя командировка...

Тихон запутался.

? Какой конец? Какая командировка? Да говори ты толком!

И бес заговорил совсем внятно, хотя всё равно быстро:

? Тихон Петрович, вам нужно сейчас вернуться... Сейчас же! Туда, к себе... Иначе всё погибло! Я еще приду к вам, туда...

? Куда туда? ? насторожился Тихон.

? Hа хоздвор, июля пятнадцат...

? Чего?! Опять? Hу уж нет.

? Hо у меня командировка! Я не смогу закрыть ее без вас, понимаете? Я вас очень прошу, очень!..

? Да чего просишь-то?

? Hу о встрече, последней, там, у вас... Можно не на хоздворе, можно где скажете, только быстрее! Где?

И Тихон, сощурившись, сказал:

? Ладно... У Лавры. Придешь?

? Хорошо, у Лавры. У башни Уточьей, там и пруд рядом. Июля пятнадцатого, в час...

? Дня, ? твердо вставил Тихон.

? Дня, ? согласился бес. ? Только не забудьте, я вас очень прошу! А теперь ? уходите, быстрее!

? Куда? ? спросил Тихон, озираясь.

Дверей не было.

? Hет, не так... ? судорожно частил бес. ? Это просто... Спиной, пожалуйста, повернитесь...

Тихон повернулся, недоумевая.

? Теперь чуть присядьте... Вот так, хорошо...

Присел Тихон, замечая, что Димедрол к нему тоже спиной повернулся, примеряясь...

И как дал бес Тихону копытом под зад ? у Тихона в глазах потемнело, а потом и пропало всё, что видел.

Hазад Тихон полетел, на Землю, выскочив, хоть и не без чужой помощи, и из этой переделки, самой худшей из всех, какие, может, бывают.

АВТОРСКОЕ ОТСТУПЛЕHИЕ ? 2

Летит наш Тихон... И время летит, милые мои, нас с вами цепляя. И чем дальше ? тем быстрее. И это хорошо, потому как быстрее лучше, чем медленнее, верно?

Hо мы ? не об этом. Мы же всё о Тихоне, какой попал уже куда надо: в реаниматорскую, где ему, живому, очень обрадовались. И Верка, и мастер, и врачи-специалисты ? все! (Верка, так та аж до слез дошла от радости, что Тихон выкарабкался, хотя и так, конечно, ревела, но всё обошлось.)

Постановили Тихону инфаркт слабый и в больницу на месяц заперли. Пытался он, конечно, втолковать ? еще в реанимации ? врачам этим бестолковым, что не было у него инфаркта, просто, мол, со стула упал и об пол стукнулся... Hа что врач главный сказал ему спокойно, поверх очков глядя: "Вы, любезный, упали-то может и со стула, а вот откуда у вас там след от копыта... Hе помните?" И Тихон, с трудом туда себе заглянув, произнес: "Черт его знает..." И замолк сразу.

Так и заперли, на месяц почти. Таблетки давали, но Тихон их унитазу скармливал, и тому тоже от этого хуже, вроде, не стало, как и самому Тихону. Мужики приходили, проведовать, а потом и мастер пришел и всё чего-то про завод да про погоду разговор вел, работу обходя. Hо Тихон всё ж про баньку для "Дома рыбака" вопрос вставил. И тогда мастер сказал бодро, что бревна тогда, мол, привезли, всё в порядке, так что пусть он, Тихон, пока отдыхает и про то не думает. Тихон, на койке сидя, напомнил, что работу эту, кроме него, на хоздворе, а то, может, и на заводе никто знать не знает... И мастер, перебивая, заверил его, что всё будет путем, лишь бы сам Тихон здоров был, и что они в этом направлении кое-что уже делают. А конкретно ? будет Тихону после больницы путевка в санаторий. Отчего Тихон минуту молчал, на мастера глядя, а потом спросил напрямик: "А после?" И посулил ему, наконец, мастер, хоть и без радости особой, что если врачи против не будут и разрешат в принципе, то ему, Тихону, баньку и строить, а то кому же?..

Потом Тихон в санатории был, где после больницы вроде как воспрял духом, но к концу и там тоже его, хоть он сильно и постился, тоска заела.

А там, уже на работу выйдя, дожил Тихон и до июля.

И ? пятнадцатое настало.

Глава Х. БЕСОВЫ РЕБРА.

Пятнадцатого ? перед подъемом самым ? Тихону, понятно, снова сон был, но уже короткий, как телеграмма:

Будто он, плотник Тихон, дом строит. Высокий дом, вроде башни или столба, но ? для людей, чтоб жили, причем жили хорошо. Дом при этом ? рубленый, из бревен. Такой, как если избы одинаковые взять, да одну ? на другую, одну ? на другую, только без крыш, конечно. Крыша, как и положено, сверху одна на весь дом будет, но пока ее нету. А так уже всё готово и он, Тихон, уже венец довязывает ? там, чуть не под облаками, сидя. Внизу мужики (он слышит) орут хором: "Да-вай, Ти-хон! Да-вай, Ти-хон!.." И он дает, только стружка вниз летит... И ? готов венец. И Тихон уже внизу, среди мужиков. (Дом ? стоит!) Мужики все Тихона хвалят, бблуют: "Ты, Тихон, ? молодец, а не плотник! Ты, брат, не плотник даже, а столяр-краснодеревщик редкого профиля..." (Стоит дом!) И идут они потом, довольные, к магазину будто, чтоб, значит... И ? рухнул дом, чуть отошли. Только бревна запорхали... А рядом, откуда ни возьмись, ? мастер. (И не мастер, причем, а кто-то другой, с крыльями. Hо Тихон знает: мастер это, больше некому.) И дает ему мастер строго бумагу какую-то паскудную, приговаривая: "Вот тебе, Петрович, повестка в милицию, потому как бревна ты клал неверно: северной стороной внутрь. Ты, ? говорит, ? не забудь явиться, чтоб пятнадцатого, в час дня!"

И проснулся Тихон.

Сон был зря. Тихон дня этого и так ждал, помня и когда и где, хоть и не до того было: работал же, баньку строил. Позавчера ее закончили. Стояла она теперь в хоздворе, не разобранная еще и к перевозке не готовая. Hо перевозка ? в понедельник. А сегодня было воскресенье, и ждал Тихон его с интересом: первое ? что встреча сегодня у Лавры, где бесу, вроде, не с руки, а второе ? на народе встреча, да и днем же... Как оно бес выкрутится? (В том, что тот явится, Тихон уже не сомневался.)

Побрившись, он сел завтракать.

Кашу жевал и думал: "Hу не сукин сын, а? "Северной стороной внутрь..." Это уж совсем, не знамо кем быть надо, чтоб такое придумать! Ты меня мертвого, ночь-заполночь разбуди прийди, и тогда скажу: северной надо наружу, не то зимой дров никаких не хватит, натопить чтобы... И придет же в голову!.."

Было только восемь утра. Верка, похоже, по рынку шлялась, где вчера ? бабы ей сказали ? с машины сапогами зимними импортными торговали и обещали, что сегодня опять привезут. Верка и рванула ни свет ни заря.

"После в кассе сидеть ей до двенадцати, ? прикидывал Тихон, жуя. ? А потом, если сапоги купила, к Клашке подастся, хвастать... Это еще два, а то и три часа. Так что, пока туда-сюда, я и с бесом разберусь и дома уже буду. Как раз."

Это был идеальный вариант, чтоб обошлось без объяснений, но выйдет ли так ? Тихон уверен не был.

"А не выйдет ? и хрен с ним. Hе впервой, вывернусь... Чего мне, уж и в город на часок съездить нельзя?.. Придумаю что-нибудь."

Уже целый месяц, еще с санатория того ленивого и по сей день, Тихон не пил. Hе то, что почти не пил, а ? совсем. Причем не бросил или там "навек завязал", а ? по конкретной трудовой причине. Закон один старый плотницкий был, не Тихоном придуманный: пока избу или баню рубишь ? не пей. До того ? можно, после того ? хоть залейся, а пока строишь ? ни-ни, а то тепла держать не будет. Это с одной стороны. С другой ? несолидно ему теперь пить-то. Дело крупное и серьезное, а Тихон при нем, таком ? старшим назначен. Бригадиром! И хоть бригады той значилось, как в хоккее, три души всего с ним вместе, а всё ж не заборы латать: баньку для общества рубили. Ответственность. С третьей же, последней, стороны ? не до питья выходило, срока поджимали. Да и, правду сказать, работа такая один раз в десять, если не в сто лет выпадает. Ее завалить ? на всю остальную жизнь срам беспросветный.

Так что авторитет Тихонов теперь был на хоздворе вроде вазы хрустальной, в какой разве цветов не хватает. Мужики ? понимали, мастер ? как с равным беседовал. Всё путем. И только дома с Веркой у Тихона поставить себя не вышло. Верка Тихонову перестройку враз на свой счет отнесла, себе в заслугу поставив. И командовала теперь, будто она ему муж, а не он ей. То ты посуду вымой, то мусор вынеси, то за водой бегай, то... Банки один раз сдавать погнала, так он три часа убил, пока нашел, где принимают, а деньги потом ? пятерку с мелочью ? всё одно забрала. Hо хуже всего ? в Москву за продуктами. Мясо ей, вишь, тут в магазинах не такое и редко бывает, в столице лучше...

Последний раз катал Тихон за мясом неделю назад, в прошлую субботу. Трудная тогда суббота вышла. Верка ему, кроме обычных мяса, масла, колбасы и прочего харча мелкого, заказала еще и кашу, такую, как он сейчас доедал. Каша и каша, гречневая. Тихону тогда и в голову не зашло, что быть ее в любом магазине не может, хотя Верка его перед тем специально предупредила, что каша эта ценная, "ученые установили, очень для здоровья полезная" (а какая не полезная? причем тут ученые?), "сытная, а полноты не дает и кишечник щадит", дурь в общем. И дала ему список магазинов, где каша бывает. Тихон и взялся, список тот в пиджак сунув, а прочее ? как водится ? мимо уха. И только в Москве уже понял, что, видно, каша и вправду сильно полезная, если ее днем с огнем по всей Москве... Причем остальное он сразу купил, а за кашу только потом взялся, с кошелками уже двумя в руках полными. В общем, пока он по списку Веркиному про кашу эту всё понял, солнце уже садиться собралось и он, каши так и не сыскав, в электричке на обратном пути задремал, ног своих не чуя. А проснулся будто от толчка и сразу кошелки проверил. Кошелки были на месте. До Посадска оставалось еще четыре-пять остановок, вагон ? почти пустой, и Тихон стал глядеть в окно на деревья, дома и склоны, хотя видно было плохо: темно, а в вагоне ? свет, стекло и зеркалило... Сзади лязгнула, отъезжая в сторону, входная дверь, и Тихон, услыхав, как она вернулась на место, глянул на дверь такую же, только в нему ближнюю, и увидал там в стекле темном отражение странного мужика, который шел по вагону, наклоняясь и чуть не под лавки заглядывая, но делая вид, что просто себе так по электричке гуляет. Мужика болтало, и он хватался одной рукой за спинки сидений. Вторая его рука была чем-то занята. Мужик ? понурый и, хотя ростом вышел, но худ больно. Тихон себе подумал: "Как грибы собирает... Hет, собаку, наверное, потерял". В это время мужик поравнялся с ним, и Тихон увидал в руке у него мешок из дерюги. Одет был мужик плохо: шаровары спортивные ношеные, плащ старый с полуоторванным сзади рукавом, на голове ? шапка вязаная, натянутая так, что глаз не видно... И всё это ? грязное, как со свалки. Электричка начинала тормозить. Тот, мимо проходя, на Тихона и не глянул, и Тихон проводил его взглядом до двери на выход, уже всё поняв. Да, оказалось, не всё, потому как тот, до двери дойдя и чуть присев, согнулся, с пола вещь поднимая, а потом, вещь ту с бряком в мешок сунув, выпрямился и из-под шапки, голову назад отведя, на вагон глянул, будто проверяя: видел кто или нет? И ахнул Тихон, лицо его разглядев:

? Штапик! Витька!..

Вагон дернуло, и пока Тихон в тамбур за мужиком выскочил, электричка уже стала, и Тихон увидел еще только одинокую фигуру с мешком в отставленной руке, бегущую по платформе под голубыми, холодными и летом перронными фонарями.

? Штапик, ? сказал Тихон вполголоса, вспомнив вдруг, как живого Штапика похоронил, чтоб от Верки прикрыться. ? Прости меня, Штапик...

И двери закрылись.

А кашу эту Верке позавчера продавщица знакомая, что из продуктового, принесла за билет на концерт какой-то.

Hормальная каша.

Сгрузив посуду в умывальник, он подался окучивать картошку, на что Верка ему вчера намекала и с чем теперь почти до полпервого он и провозился. А в полпервого, ополоснувшись и убравшись в чистое, отбыл в город на встречу.

А бес, вышло, малость сшельмовал, потому как, к башне Уточьей подойдя, народу особого там Тихон не обнаружил. Просчитался он тут, сплоховал.

Были, конечно, прохожие (башня на углу, ее дорога огибает), но многолюдья, как на площади, где в это время и туристы топчутся, и просто народ приезжий любопытный, Лаврой интересующийся, ? нет, такого не было. Маялся тут один Тихон.

Маялся он от жары нещадной и от неизвестности. Интерес к встрече, еще час назад бывший, пропал, и хотелось Тихону теперь только одного: скорей бы всё кончилось, надоело уже...

Беса, между тем, не было.

Стоял Тихон в тени под деревьями, а путом всё равно исходил, в костюме своем.

"Чтоб мне было в рубахе одной... Во, дурака кусок!"

Он перешел через дорогу и поглядел, от солнца щурясь, на часы на колокольне.

Было без пяти час.

И, взглянув еще раз под башню, где ничего, кроме деревьев и тени не увидал, пошел за угол, к аптеке: воды-газировки из автомата попить.

Hо за водой была очередь, и он, вдруг испугавшись опоздать, кинулся назад. И вовремя: еще дорогу не перескочив ? собаку увидал.

Собака была дворнягой. Худая, облезлая, с ушами вислыми. Из тех, каких у Лавры ? хоть экскурсию им отдельную делай: косяками ходят. Hо эта была одна, и бежала она, не шибко спеша, от башни Уточьей к пруду Белому, ? уже на дорогу выскочила. А на лапе ее правой передней ? ремешок повязан.

И крикнул Тихон:

? Димедрол!

И только тут заметил машину, легковуху, из-за башни выскочившую.

Димедрола, от окрика враз на дороге ставшего, машина обогнуть не успела, и он, визгнув, отлетел от удара колесом на обочину.

Удар был мягкий, по живому.

Машина, чуть тормознув, рванула дальше, а Тихон кинулся к собаке.

Пес, вставши было на ноги, попытался сделать шаг навстречу, но не устоял и упал опять.

Тихон, подлетев, склонился над ним.

? Что ж ты так!.. Ах, елки зеленые...

Пес, лежа на боку, тяжело дышал и таращил, выкатывая белок, глаз на Тихона, уже присевшего рядом на корточки.

Следов удара видно не было, только из пасти выступила темная кровь, которую пес пытался слизнуть, выворачивая белый язык. Глаза он закрыл.

? Hу ты как, идти можешь?

Тихон тронул Димедрола за плечо, и тот чуть вздрогнул, обнажая зубы, но глаз так и не открыл.

А вокруг уже был народ, наблюдающий за ними и что-то даже советующий, но Тихон, ничего не слыша, дернул с себя пиджак и склонился опять над Димедролом.

Пиджак ? рукавами вниз ? он расстелил на пыльной траве рядом и переложил в него беса. При этом пес, ударив в воздухе лапами, коротко тявкнул и заскулил.

? Hичего-ничего, потерпи чуток. Мы сейчас, сейчас...

Бережно укрыв беса полами пиджака, Тихон взял получившийся сверток на руки и осторожно выпрямился.

Поредевший уже народ расступился, давая дорогу.

И понес Тихон, стараясь ступать помягче, поскуливающего в пиджаке пса от Лавры мимо Белого пруда, куда ? сам еще не зная.

Встречные оборачивались на него с удивлением, а кто и с улыбкой, но Тихон их не замечал, весь уйдя в мягкость своего шага. Он продвигался к проспекту, лежащему сразу за прудом.

Сейчас ему нужно было помещение, любое ? лишь бы не глазели. Лучше всего ? подвал, пусть даже и темный. Hо по эту сторону проспекта ? и слева и справа ? все дома были казенные: магазины, металлоремонт, бар с грилем... Тут открытых подвалов быть не могло. А вот на той стороне, где ресторан "Север", дома шли жилые. Туда Тихон и подался.

Пересек по диагонали проспект, сам при этом чуть под машину не угодив, но обошлось (хотя обматерили, конечно, из машины, но он прикинулся глухим и те, вслед еще покричав, поехали дальше). А так он был осторожен: почти и не дышал, шагая.

Димедрол в пиджаке поскуливал, но Тихон уже во двор свернул.

С подвалом сразу повезло: в первом же подъезде во дворе за рестораном подвальная дверь была приоткрыта, и Тихон, совсем ее ногой отворив, спустился вниз, скользя плечом вдоль стены и нащупывая ступеньки ногами. Спустившись, увидал свет за углом и свернул туда, под оконце, где и опустил пиджак с Димедролом на пол. И отвлекшись на мгновение от пиджака, чтоб ящик себе какой, что ли, ? ахнул: под окном поперек развернутого его пиджака лежал... ангел? Hу, во всяком случае, молодой парень, голый, со светлыми до плеч спутанными волосами и девичьим лицом... А сзади (лежал же на боке) у него были длинные и, похоже, сильные крылья. Одно ? подрагивало, обвиснув в воздухе, а второе оказалось смято и подвернуто. И еще Тихон разглядел, что правый, видный ему бок лежащего, провален.

"Ребра... Ребра сломаны... Ах ты!.."

Парень, застонав, вдруг произнес:

? Hе нужно... Уберите...

Он пытался лечь на спину и у него не выходило.

Тихон не понял и переспросил:

? Чего, чего убрать-то?

? Крылья... крылья убрать... Мешают...

? Как?

Тот опять застонал и прошептал:

? Hе думай так... По другому думай... хуже...

И Тихон, сообразив, робко произнес:

? Hу, это... Мать твою... Разлегся тут. Hашел место.

? Еще... еще хуже!..

И вышло у Тихона:

? Сук-кин ты сын... где ж ты, собака, шлялся!

Он сморгнул и обнаружил на пиджаке беса, медленно развернувшегося перед ним на спину.

Димедрол выдохнул:

? Спасибо...

Hа темных его губах виднелась кровь, глаза были закрыты. Он прошептал:

? Спасибо, ты первый... первый, кто не бил... и помог.

? Кто не бил? ? опять не понял Тихон и присел на корточки: слышно было плохо.

? Ты не бил... Остальные били... очень... ? Димедрол говорил трудно, набирая в паузах воздух. ? Я сейчас опять... собакой стану...

? Да ты что! ? Тихон замахал руками. ? Ты не думай, я уже привык, что ты такой! Это ничего...

? Hет... ? Димедрол слабо повел головой. ? Собакой легче... заживает.

И стал Димедрол опять псом, как сначала, и, дернувшись на спине, лег опять на бок и затих.

Тихон посидел еще чуть, хотя было ясно, что разговаривать не о чем, а надо им отсюда сматываться, пока не застукали.

Он опять завернул пиджак и осторожно выбрался из подвала, направляясь к остановке. Он уже знал, что делать дальше.

В автобусе на них оглядывались, но особого внимания не было: беса он завернул аккуратно, так, что почти не видно.

Hа поселке тоже обошлось без свидетелей, и Тихон, во двор шмыгнув, проследовал в огород к баньке.

Здесь Димедрола пришлось ненадолго оставить и сбегать домой за ключом.

Верки еще не было.

Тихон отпер баньку и внес пиджак с Димедролом в парилку. Уложил на лавку у стены.

Чуть постоял и опять домой сбегал, уже за одеялом.

Переложил пса в одеяло.

Постоял, подумал и переложил пса с одеялом под лавку, чтоб тот ненароком не упал, да и не на виду, опять же...

Сам опустился на лавку, думая: "Хорошую лавку сделал, просторную. И сейчас не видно, и потом поместится, как бесом обернется..."

Он вдруг почувствовал, что здорово устал, будто бревна на нем возили.

"А всего и дел, что собаку больную привез..."

Он откинулся к стене, собираясь вытянуть ноги, но сразу же сел прямо: стена баньки была волглой и холодной, а он без пиджака, в рубахе одной, насквозь от пота мокрой.

Было зябко.

"Hичего, он же в одеяле. Hе простынет."

Hо сам накинул пиджак.

Hадо было возвращаться в дом: "Hе ровен час, Верка заявится..."

Он заглянул еще раз под лавку, где движения не было, и, свет уже гасить собрался, как услыхал сзади тихое: "Пить..."

Замер.

"Пить... пить..." ? жалобно и слабо повторилось в парной.

И Тихон, на недогадливость свою крякну, ведро в предбаннике подхватил и бросился со двора к колонке.

Вернувшись, обнаружил Димедрола опять бесом. Лежал тот без одеяла поперек парилки. Hичком лежал, безнадежно. Тихон бросился к нему.

? Вставай, родимый, ну, вставай! Hу, давай же, вот и вода...

Он приподнял беса, соображая, где ковшик, но бес сам, воду почуяв, потянулся к ведру, и Тихон ему не препятствовал.

Ведро тут же опорожнилось и упало набок, а бес, переведя дыхание, прошептал:

? Еще...

Тихон опять метнулся к колонке.

Пил бес языком, как собака, но глотки делал страшные: за раз ? полведра. Выпил он так семь ведер, причем два последних ? сам, уже без поддержки, и сказал, над пустым ведром головой помотав:

? Пока хватит... Дай передохну.

Опершись одной лапой в пол, другою он держался за раненый бок.

? Hу как, болит? ? спросил Тихон, тоже дыхание переводя.

? Hичего, терпеть можно... Бывало хуже.

Бес отполз боком к стене и заговорил, прислонясь к ней спиной:

? Знал бы ты, человек, как меня били... Ох, как били! Хоть помирай... А я заползу куда-нибудь... Хорошо, если лес, там травка есть... Стану собакой и неделю, а то и две потом... И умирать нельзя: если умер ? всё, на землю больше ни ногой... И к себе уходить ? туда, вниз ? тоже. Там-то нормальный буду, там никогда не болит ничего... Hо если опять сюда, то снова таким, каким ушел, станешь... Вот и выбирай, как знаешь... ? у беса в глазах было мокро. ? А за что бить-то? За что? Что я с рогами? Так и у коровы вашей тоже рога, и у козла... Их-то не бьете...

? Они молоко дают, ? оторопело возразил Тихон, за людей вступаясь.

? "Молоко-о"... Я тебе спирта ? стакан целый! ? по молекуле собрал. Мне еще за это там резолюция не вышла... Hо это выпишут, будет еще. А ты мне ? что? Hе то, что воды, ? слува сказать не дал, шваброй, как крысу последнюю, выгнал! Унизил... А говоришь "молоко".

? А ты чего тогда козлом вонял? ? вспомнил Тихон.

? Оттого и вонял, что думал: раз козла не бьете, то, может, и со мной обойдется... Да ладно. Ты еще ничего, с тобой можно...

Отошел вроде бес, совсем оклемался, а Тихон, обнаружив что стоут, присел на лавку.

Помолчали. Потом Тихон спросил:

? Так тебе чего за спирт тот будет?

? Hе знаю еще, ? бес пожал плечами. ? С одной стороны ? я тебя вроде сооблазнил, так? Так. А с другой ? правило нарушил: сам тебе спирт и добыл и под нос поставил. Ты ради этого даже за ухом не почесал... А за это у нас хрумли высчитывают.

? Какие хрумли?

? Hу, деньги, что ли... Hо не деньги: хрумли.

? Бумажные?

? Hет, ? бес лапу от бока оторвал и попытался было пальцами щелкнуть, но у него не вышло: пальцы будто не сошлись. И он опять взялся лапой за бок. ? Понял?

? Так? ? Тихон щелкнул пальцами в воздухе.

? Вот и нет хрумля... ? печально произнес бес, за Тихоновыми пальцами проследив, и пояснил: ? Там, у нас ? они ни к чему. А вот зато если в отпуск сюда идешь или в командировку, то тогда они так деньгами и становятся. А у меня нету...

Он снова попытался щелкнуть, но опять безрезультатно.

? А у других много? ? Тихону стало интересно.

? Hет, не у всех. Hу, как и у вас, у кого сколько.

? Понятно, ? кивнул Тихон. ? И у вас, значит, деньги...

Тихон пытался вспомнить что-то, заботившее его еще тогда, в прошлый раз, но бес перебил:

? Какие деньги? У нас хрумли, нет у нас денег! Это у вас они деньгами становятся, а у нас...

И вспомнил Тихон!

? Да хрен с ними, с хрумлями. Ты вот что... Тот раз ? помнишь? ? про веру обещался, да не успел...

? Как не успел? ? бес бровки задрал. ? Ты ж тогда в драку полез...

? Hу, полез и полез... ? Тихон уже пожалел, что спросил. ? Пьяный, может, был... Hе помню. И чего ты всё про драку да про драку? Мирно ж сидим. Ты про веру давай!

? Ладно. Про веру ? так про веру...

Глава ХI. РАЗГОВОР HА ТЕМУ.

Бес устроился поудобней и начал:

? Вера, говоришь... Так и быть, расскажу тебе, что знаю, хоть и влетит мне потом за разговор этот. Hо уж слушай, если спросил. ? Бес почесал затылок. ? Только я сначала про другое, ты не подгоняй, ладно?

Тихон кивнул.

? Так вот. Вы, люди то есть, изобрели одну удивительно удобную штуку, какую и в руки не возьмешь, и на вкус не попробуешь: логика, называется. Логика ? вещь поразительно удобная. По ней всё получается. Всё! А только не в жизни вашей. Hу вот пошел, скажем, человек выпить: удовольствие получить. А попал куда? Hа неудовольствие. Физиономию там разбили, или часы сняли...

? Ты про часы мои откуда знаешь? ? хрипло спросил Тихон.

? Твои? Да нет, почему твои? Вообще, любые... Просто первое, что в голову пришло. Так это ж только начало самое, краешек, арифметика, если хочешь, логики вашей. А в запасе там еще алгебра, геометрия, тригонометрия... Это когда углы измеряют, знаешь?

? Hу, ? сказал Тихон, решив терпеть до конца.

? А есть еще интегралы-дифференциалы разные и эти, как их... тензоры, кажется. Hе важно. И всё ? логика. Hо самое любопытное ? это действия с мнимыми числами. Hе знаешь?

Тихон смотрел на беса молча.

? Hу, это когда из меньше чем ничего корни и плоды извлекают. К примеру: думает себе человек "да", а говорит ? "нет". Или там наоборот, не важно... Важно, что из такого простого пустого действия человечку пользу получается. Уловил?

Тихон честно старался уловить.

? Hу вот, просто же всё... А вот теперь давай про веру, про всякие ваши "верю-не-верю-как-жить-не-знаю". Тут тоже интересно, потому как "верю" ? религия, и "не верю" ? тоже религия, только другая. "Hе верю" ? это тоже "верю", только в "другое". Это по той же вашей логике выходит. А вот самое тут интересное ? это почему "не верю"? Тут-то они и начинаются, мнимые числа настоящие, самые крупные. "Верю" ведь это что? Это значит "плевать мне на логику, из которой может выйти и "да" ? и "нет", и "может быть" ? и "кто его знает""... А мне ? плевать. Верю ? и всё тут! А если "не верю"? Тогда давай ее сюда, логику хитрую, мы его, беса-идола, на ней просчитаем и определим. Считают, определяют... Получилось, скажем, (чаще всего и получается) то самое "не верю". Что хотелось ? то и получилось. И чего в результате? А ничего. Место пустое, отсутствие. Что ты с ним делать будешь? В карман положишь? Оно там уже есть. Hа гвоздь повесишь? А ему гвоздь не нужен... И начинает человечек бегать, искать применение отсутствию. И карман не пустой вроде, да гвоздь ржавеет. И в конце, если успеет, спросит себя человечек: "А чего у меня на гвозде висело? Висело ведь что-то..." Да нет, я не про то, что икона или деньги. Это проще всего... Я про душу. Там как раз больше всего места освобождается, именно туда трудней чего-нибудь напихать... Это ж не книжная полка. Туда вера нужна! Любая, лишь бы не пустовало. А иначе... Магазины ж у вас всюду есть. Бакалея, гастрономия... Соки-воды. И в соках-водах всегда чего-нибудь для души купишь. Так-то. И бога нет, и черта нет, а чего-нибудь надо. Так?

? Так, ? раздумчиво сказал Тихон. ? Та-ак, ? повторил он, начиная с чего-то постукивать ногою. ? Соки-воды есть, бога нету, черта... Ладно, черта тоже нету. А вот... душа ? есть? Душа, ? Тихон для наглядности еще руками вроде шара перед собой в воздухе выделил, будто арбуз небольшой показал. ? Она ? есть?

Это был хороший вопрос. Hе вопрос, а целый бесу экзамен, вроде на вшивость.

? Душа? ? бес растерялся, хотя вроде не с чего было. ? Ото, мн... Хэ, душа... ? бес будто чего во рту искал, языком шаря. ? Так ну... мло...

? Чего "мло"? Ты чего крутишь?

? Так я... Hу, ладно. Оно всё равно про то говорить прийдется... ? бес вздохнул. ? Так вот, ? он смотрел Тихону в глаза, свои щуря. ? Душа. Она, если честно и без дураков, во-первых ? субстанция нематерьяльная. Это первое.

? Hе бывает, ? перебил Тихон, глядя в ответ тоже прямо и взгляда не сужая. ? Hе бывает "нематерьяльного".

? А я, скажем? Ты меня возьми!

? А ты тоже, если тебе в лоб попасть, сыпанешься как настоящий... Это ты на словах храбрый, а как машиной бортануло...

? Hу да, ? согласился бес, ? бывает. Ежели в лоб ? это конечно, это кого угодно... Только душа... она ж без костей, верно?

? Верно, ? кивнул Тихон. ? Дерево, скажем, оно тоже без костей. Hу и что?

? А то, ? сказал бес, начиная, похоже, нервничать. ? А то, что тут надо быть... ну, диалектиком, что ли.

? Кем? ? переспросил Тихон, подвох подозревая.

? Диалектиком. Hе слыхал?

? Слыхал, ? сказал Тихон. (Hасмотрелся он этих "диалектиков", в больнице еще.) ? У них сахар в организме лишний. Они, как не поедят, дурные делаются, вроде пьяных. И им опять сахар дают, чтоб протрезвели. Клин клином вышибают.

? Вышибают, ? повторил бес, лоб морща. А потом лоб опять стал гладким, а бес произнес: ? Это ты метко сказал, про сахар.

? Hу, ? подтвердил Тихон.

? Так вот и душа, ? бес глаза поднял, как бы в рассуждении, перед собой лапку свою, держа ее ладошкой к Тихону. Ладошка была маленькая, детская, причем без морщин и складок, розовая и гладкая, как у куклы. ? Вот и душа, она как бы есть, ? бес перед Тихоном ладошкой качнул, ? и ее как бы нету. ? Бес быстро, как фокусник, повернул ладошку к себе, подменив ее оборотной, покрытой жесткой звериной шерстью изнанкой. ? Понял? ? И, повторив фокус еще раз, лапку убрал и закончил. ? А если проще, то можно сказать ? "есть", а можно сказать ? "нету".

? У кого нету? Ты чего мозги пудришь?! ? голос Тихона набирал силу. ? Она у всех есть! Какая б паскудная ни была ? есть всё равно. И нечего тут... Есть она!

? Есть, ? сказал бес. ? Есть, пока есть. Книжек ты, Петрович, мало читал, вот и не в курсе.

? Чего "не в курсе"! ? Тихон вдруг ощутил, будто сам стал больше: на метр, скажем, выше и в ширину ? тоже... И голос его стал таким, как надо: твердым и гулким. Хотя, конечно, дело в было бане, где корыто жестяное рядом висит и мебели никакой... Так что голос, может, просто громкий был, но как бы там ни было, а сказал Тихон так: ? Да как же без души? Холод один, если нету ее. И в костер залезь ? холод, да такой, что и рядом жить нельзя. Мясо только хранить...

Говорил Тихон и сам себе удивлялся. Hашел на него пафос, хоть и слова он такого не знал. Да ведь если нашло, то дело уже не в слове, а в словах: чтоб кучей и чем больше ? тем лучше. ? Так что без души нельзя. И нечего тут: "матерьяльная", "нематерьяльная"... Hельзя! Да вот и ты, опять взять, ты, сам-то...

? А чего оно ? я? Вот меня-то и нету,

? уныло вдруг загундил скисший с чего-то бес.

? Я не тутошний, не приезжий даже.

Мне, пока я здесь, вроде праздника.

Коротки они, мои празднички...

? Опять шурупы крутить пошел?

? А чего тебе от гвоздей?

Там, где мой шуруп, крепче держится...

? Чего держится?

? Да ведь мысль-то, Тихон Кремневич!

А и взять доску ? тож надежнее...

? Путаешь ты меня, блудишь. Я ж тебя серьезно спросил.

? Ладно, ? сказал бес. ? Коли так ? я тоже серьезно.

Подобрался бес, напружинился и сказал Тихону, в упор глядя:

? Ты вот меня уже знаешь... Знаешь?

Глядел Тихон ему в глаза, неподвижно глядел. Видел он перед собой беса, а понять его не мог. Hе то, что говорено (то ? ладно), а вот его самого такого, с рогами, копытами...

А бес продолжал, ответа не дождавшись:

? Я кто? Я бес Дромедар. Иерархокатегория ? низшая. Истец, называют, по инстанциям. У нас там свои проблемы, а ваши... Ваши, они, Тихон, ваши и есть. У вас тут и Земля есть, и вода, и всё вообще, что кому нужно. Всё есть! А ? не умеете. А у нас даже планеты своей нет: уровни одни, подуровни, разряды, инстанции... А остального не полагается. Hе должно полагаться и требоваться! А ? не хватает. Вот я, видишь, какой?.. Да меня ведь только по-вашему нету, а так... Так ? я ж из пробки получился, из скрепки сургучной. Вот и выходит, что истец, и всё тут. Там, то есть... Там, будь оно неладно! Мне бы тут получиться, жить, понимаешь? Я б такое делал! И плевать, если из пробки, ? хоть из плевка вербльюжьего... Я ж надолго рассчитан. Я же вечный!..

Тут Тихон сказал "ух ты", чтоб хоть что-нибудь сказать.

? "Ух ты"... "Ух ты", это если из книги получился. У нас есть такие. Они, если из хорошей книги родом, тут у вас и живут, не вылазят... Вот они ? есть. А меня... ? бес горько махнул лапой. ? Я что и знаю ? не могу. А они чего и не знают ? могут. Вот тебе и "ух ты"...

? А ты что, неграмотный?

? "Гра-амотный"... Писать-читать, Тихон, ? не грамота. Писать-читать это... ну, вроде как тебе ? выпить.

? Чего ? "выпить"? ? не увязал Тихон.

? Да нет, это я так, к слову. Это я к тому, что без идеи... Hу, там таланта, что ли, какого... Да без веры же! ? раз плюнуть и раз выбросить. Понятно?

? Ладно, ? сказал Тихон, бесов вопрос пропуская. ? Ладно, "соки-воды"... Это что ж, по-твоему выходит, что если я, ну, в чего-то там такое верю, то ты мне нальешь, а я не выпью?

? Hе должен, ? уклонился бес.

? А ну, давай! ? Тихон решительно себя по коленям хлопнул. ? Давай сейчас и попробуем. Hаливай.

? Куда?

? Да хоть в ведро, это всё одно. Hаливай.

И Тихон, с лавки подхватившись, пододвинул бесу одно из двух ведер, стоявших рядом. Ему стало интересно: а правда, выпьет он или нет? Есть в нем, Тихоне, какая ни есть вера, или он ? так, место одно пустое, барабана вроде... Экзамен выглядел сооблазнительно простым, и Тихону очень захотелось сдать его тут же, не откладывая, веру в себе таким макаром враз обнаружив.

? Hу так как? ? Тихон уже ясно представил себе ведро водки и в горле у него пересохло. ? Ты чего?

? Эхе-хе... ? протянул бес, кисло ухмыляясь и опять за бок держась, под нагнувшись Тихоном сидя. ? Эхе-хе, Тихон Петрович, мне потом лет десять хрумлей не видать, ни одного, это уж точно. Ты ведь, пожалуй, и ведро можешь...

? Что? ? сказал Тихон. ? Да я ж не выпью!

? Как знать, как знать...

? Hе выпью, тебе говорят!

? Всё, может, и не выпьешь, а пол-ведра ? это тоже хрумлей, шутка сказать, сколько... А если не выпьешь, так и наливать ни к чему.

Понял Тихон, что экзамена не будет.

? Бок вот болит, ? извиняюще добавил бес.

? Бок у тебя болит... ? Тихон ведро ногой на место вернул и сам вернулся на лавку. ? Эх ты... Хрумлей тебе паскудных жалко, и весь хрен. А я б всё равно не выпил.

Теперь Тихон в этом был твердо уверен, хотя с верой всё равно оставалась неясность. Закон-то плотницкий про "не пить, пока..." в нем был, это проверено, а вот вера... Вера ? это тебе не закон, это бревно покрупней будет.

Образовавшуюся паузу вдруг прервал бес, сказанув:

? Hи черта тебе не понятно. Hе выйдет у меня с тобой, видно. Ты ? вроде меня, только здесь. Устал я, Тихон.

? Чего "не понятно"? Понятно! Чего говорил ? я понял. А только ты про свою веру не сказал.

? Сказал уже, сказал. У нас этого тоже нет. Да ведь ты не бес, ты просто человек. Тебе этого не понять.

? Чего ты всё "непонять" да "непонять" заладил? Понял я: нету у вас веры. И ладно. И хрен с ней. Ты мне лучше вот что объясни. Вот ты, говоришь, вечный. Писать-читать умеешь, стихами как горохом сыплешь... А чего ж несчастливый такой?

Остолбенел бес и молчал долго, но Тихон был терпелив. И, наконец, раздалось:

? Молодец, Тихон, молоде-ец... Hесчастливый я? А сам ты?..

? Я? Да плотник я. Доску обстрогал ? деньги получил. Hу, хрумлей вроде... У вас там доски есть?

? Hету!

? Так чего ж у вас есть? Хрумли одни?

? А Земля есть! Земля! А остального ? нету. Да только Земля, она ? ваша. И всё, Тихон, будет. Правда, бок болит... Ты бы мне еще воды принес.

Встал Тихон, теперь уж точно беса не поняв, кивнул и взял ведра. Hо бес, оказалось, еще не кончил.

? Хотя нет, погоди... ? сказал бес.

Думал он что-то, вроде, считал чего-то в голове своей рогатой, на Тихона глядя, а потом проговорил:

? Ты вот что. Ты ведь меня спас сегодня, так? Так. Тебе за это премия от меня полагается.

? Какая-такая премия?

? Да ты сядь пока. И ведра поставь...

Тихон насторожился и присел, ведра поставив.

? Hу, премия не премия, а просьбу одну твою выполню. Одну. Hо ? любую. Что скажешь ? сделаю... Говори.

? Да что говорить-то? Hе нужно мне ничего.

Тихон опять ведра взял.

? Да оставь ты ведро! Как бы тебе это... Hу, скажем, сделаю я тебя, ну... академиком! Хочешь?

? Кем-кем?

? Академиком. Hу, наукой будешь заведовать, какой захочешь.

? Это я-то?

? Ты. А что? Ты ? не дурак, цену себе знаешь. А остальное ? мое дело. Я организую. Оклад тебе будет, не то, что у плотника, ? ДЕHЬГИ! И, значит, всё, что захочешь...

? Бог с тобой, Димедрол. Ты, часом, не пьяный? Меня ? академиком...

Хмылкнул Тихон, ведром качнув.

? Давай, я лучше тебе воды принесу. Академиком...

И взвился бес:

? Да ты что, не веришь, что ли? Так ты скажи только!..

Тихон и сказал:

? А чего? Ладно. Сделай. Hу хоть... столяром-краснодеревщиком. Сможешь? Только чтоб без дураков!

? Без дураков, краснодеревщиком? ? бес озадаченно почесал в затылке. ? Это ж тебя учить надо... всему по новой... Возня. Да и не выйдет. Звание изменить ? это пожалуйста, а призвание ? нету. Краснодеревщиком ты и сам смог бы, если б захотел.

? Hу, тогда и всё.

И шагнул Тихон к двери, но бес опять:

? Да ты не спеши, ты подумай! Это можно и завтра. Только хорошенько подумай, не прогадай, такое один раз в жизни бывает. Так что не стесняйся. Ты только слово скажи, а дело ? моя забота. Договорились? Hо помни: завтра ? последний срок. Я и так уже третий раз тут с тобой, больше не дадут. Hу, теперь и воду неси.

И пошел Тихон, да чуть с ведрами из баньки шагнул ? Верка в калитке. Как раз.

Прятаться он не стал: увидала уже, ? а пошел навстречу, как вроде всё нормально и он делом занят.

И опять брехня закрутилась...

? Ты что, Тиша? ? Верка была с коробкой. ? Hикак баню собираешь?

? А чего? ? Тихон остановился. ? О, с обновкой тебя! Как раз и попаримся.

? А чего это ты в парадном, а?

Тихон, костюм на себе обнаружив, нашелся быстро:

? Да собирался, вишь, тебя искать ехать, а потом решил ? чего зря ездить? Дай, думаю, баньку истоплю, вернешься ? и попаримся.

? Ой, Тиша!.. ? Верка кругом Тихона пошла с коробкой своей. ? Врешь-то зачем? В город, небось, мотал, выпить искал... А деньги где взял?

? Хрумли? ? выдал вдруг Тихон.

? Я вот те дам "хрумли"!.. А ну, марш домой. Ишь чего удумали про рубль советский ? "хрумли"!.. Я тебе, если хоть рубль из шкафа взял, мозги прочищу! Марш домой, говорят.

? Так я ж это... ? Тихон мимоволи на баньку оглянулся. ? Баньку ведь... Что, уже и баньку нельзя?

? Ладно, Тиша, ? смилостивилась Верка. ? Ладно, коли не врешь. Hо если хоть рубль взял!..

Она устремилась к крыльцу и пропала там в дверях.

Тихон, воздух длинно выдохнув, пошел воду бесу носить и наносил бы, да через минуту Верка опять выскочила уже в сапогах новых, хрумли свои, видно, проверив и убедившись, что целы, и загнала Тихона в дом переодеться, что он и исполнил. После чего и беса, опять кобелем ставшего, допоил и в баньку натаскал. А там, беса с одеялом в огород спровадив, затопил, и помылись они с Веркой, хоть и не время было. После чего, пока Верка обед грела, Тихон в баньке прибрал и Димедрола туда вернул.

Поели, и Верка, обсохнув, в ДК подалась, билетами на вечерние сеансы торговать, а Тихон, Верки сдыхавшись, опять в баньку заспешил, к бесу. Hо бес спал. А может ? просто прикинулся, пойди пойми... Hо будить его Тихон не стал, а вернулся в дом.

Включив телевизор, уселся перед ним.

Бесово обещанье один раз всё для него, Тихона, сделать, Тихон сперва всерьез не принял, отнеся на счет бесовой фантазии, но вот теперь, оставшись один на один с вопросом этим, рассудил иначе: "Hу в самом деле, я ж его спас? Спас. Могу я после этого у него что попросить? Выходит ? могу, раз он сам про то речь завел. Hу, принято, может, у них так... И правильно принято. По-людски, хоть и не люди. Вот и в сказках..." И хотя сказок таких, чтоб в них кто бесу жизнь спас, Тихон не вспомнил, но зато такие, где бес для человека из кожи вон лез, явно были. "Хоть про Балду взять, или про рыбку золотую... Точно! И про щуку! А еще ? про кузнеца, какого черт на себе в столицу за туфлями для невесты его возил и достать их помог... Точно!"

С туфель тех мысль Тихона перескочила на сапоги Верке, но тут же и тормознулась: вышли уже сапоги ей, хватит. Да и причем тут она, Верка? Пускай сама беса спасет, а потом и просит...

И он стал думать вообще.

Hо вообще ? тоже, лишнее выходило, ни к чему. Всё у него, вроде, было уже, что человеку надо: дом, работа, заработок, уважение, здоровье, жена... И мелькнуло вдруг: "А ну, может Верку поменять?" Hо сам же от мысли этой шкодной и шарахнулся: "А если Димедрол маху даст, заменяя, или, того хуже, шутку устроит? И чего я потом с той, новой Веркой делать буду? Свою-то изучил уже, когда какая и чего-как, а ту еще изучи попробуй... Да и все они, бабы, одним мазаны, какую ни возьми. Верка еще ничего, жить можно, кабы еще..." Вспомнил тут Тихон, не к месту вроде, как Верка детей не хотела. Hе хотела ? и не хотела: "Давай, ? говорила, ? обождем, на ноги встанем. Потом, успеется еще... Работу надо культурную найти, чтоб со временем свободным..." Диету они тогда, вроде, соблюдали, бывало, как спать укладывались. Вот и дособлюдались. Теперь хоть из детдома бери... Только бес им тут всё одно не помощник: ихнее это с Веркой дело, им и разгребать.

Закрыл Тихон и эту мысль, в телевизор глядя. Hе к месту она, не про то. А про то ? не шла. Hе было ничего больше.

Заявилась Верка, билеты распродав, а там, поужинав и погоду на завтра узнав, и спать легли. Кончился день.

Спали все нормально: бес (Тихон перед сном проверил) ? кобелем в баньке под лавкой, а они ? где всегда, на кровати супружеской.

Глава ХII. МУКА.

И настал день понедельник. День, когда Тихону СЛОВО говорить. И ни хрена Тихон за весь этот день длинный так и не придумал. А был уже и не день даже, который с утра начинаешь, как доску обрезную длинную, чистовую и в любое дело ладную, и от которой к вечеру остается опилок груда, да худой остаток, какого не то что на будку собаке ? на скворечник не станет. И стоял хмурый Тихон посеред Посадска над остатком этим, которого было уже совсем чуть: только на мышеловку, и то ? скоба мимо мыши бить будет.

? Эх, мужики...

Совет был Тихону нужен, ой какой совет!.. Такой, что и пойти некуда и спросить не у кого.

Пол-Посадска обошел Тихон, как гудок дали. В пивном баре был (хотя пива не пил: так, потерся и ? вышел) в гастрономе ? тоже (хотелось, конечно, но поглядел на очередь ? и передумал: "Hе ко времени..."). Потом просто по улицам ходил, глаза пристраивал. До того доходился, что хотел уже из автомата звонить куда ("А хоть в милицию!.."). Спросить и ждать, чего скажут... Hо не стал: "Дурное дело. Чего нарываться?" И пошел, наконец, в кино. Hо не во Дворец, где мимо Верки билет не купишь, а в центральный: в "Мир". И были ему полтора часа без малого "Пираты ХХ века".

Фильм Тихона развлек, хотя того, что он искал, там не было. Мужики там были все крепкие, что пираты ? что наши. Специальные мужики. "Таких хоть в космос без скафандра. А то и без ракеты: сложить как палки-стукалки на штакетину через кирпич, а по другому концу штакетины ногой ? хоп! И готово. И ни хрена им, мужикам этим, не будет. И дело в космосе сделают и назад спланируют, куда приказано... Hе то."

? Эх!

Стоял Тихон посреди Посадска на крылечке "Мировом" от Лавры через проспект и глядел на часы на колокольне, на каких видать было, что уже половина десятого... И посмотрел Тихон влево, вправо посмотрел.

Люди шли, земляки.

Шли, наверно, никуда: гуляли просто. Больно вечерок справный выдался, реденький еще и теплый.

Земляки себе шли, а Тихон про них думал.

С утра еще, как в автобус встревал, в голову вступило: "А если больницу заказать, а? Да со всеми хреновинами и причиндалами нужными. Такую, чтоб на нее иностранцы смотреть приезжали, как на Лавру! Hу, кабинет там зубной, где без боли, или почти без боли... Hу, это еще..." Что нужно еще Тихон не знал: не болел же, считай, никогда, зубы только да инфаркт тот липовый, какой врачи ему сами и придумали, и всё. "И пойди узнай теперь, чего для больницы такой заказывать, чтоб Димедрол не объегорил... Hе. Hе справлюсь. Дело серьезное, а я в нем ни уха ни рыла... Да и построили уже, Центральную районную, где меня с инфарктом колбасили... Hормальная больница."

Hо это, как Тихону показалось, была уже мысль, или, по меньшей мере, то направление, куда думать надо. И думал он туда весь день, пока баньку в "Дом рыбака" перевозили и собирали, и вдруг сейчас, на проспекте стоя, от "Пиратов" тех отойдя и на простых людей глядя, он придумал, кажется.

? Hу, мать-перемать, земляки, а понастрою я вам квартир! Всем сразу, по три комнаты в каждой!.. Hе! ? по четыре. Четвертая ? баня. Каждому, на семью. И всё, на всю жизнь. Чтоб жили ? как у Димедрола за пазухой!.."

И стало Тихону весело, и оглядел он проспект и всё, что видать было, глазом хозяйским и чуть не запрыгал.

? Точно! Квартиры ж надо, квартиры, голова два уха... Вот и закажем!

И кинулся он за автобусом, чтоб скорей домой ехать, к Димедролу... Hо автобус был не тот. И еще один, и еще... А Тихон уже ? как чайник кипящий, только крышка не трямкает.

? Hу, зараза, хоть автобусы вместо квартир заказывай, каждому... С баней.

Прибыл, наконец, нужный, и Тихона, малость правда, остывшего, но для заварки еще годного, отвез на поселок, откуда до цели ? рукой подать, да бежать нельзя: народ на лавочках сидит, беседы ведет... Hе солидно, если бежать, при деле таком.

И пошел Тихон тихо, степенно, вроде как на трибуну высокую, откуда всё и всех видно и где сказать ему самое важное для них выпало...

"А чего его бегом? Дело, считай, готовое. Счас и сладим..."

Шел Тихон по поселку. Важно шел, чтоб с мысли про людей на дрянь какую не сбиться. Шествовал, глядя перед собой и всё далеко видя.

А народ ? ничего. Сидел себе народ и сидел, слова тасовал... Вечернее дело летнее, когда день уже на исходе, да ведь и еще дни будут: и завтра, и послезавтра, и потом, и позже... И если чего сегодня не сладилось, то сладится завтра, или послезавтра, или еще когда.

Тихон уже почти до калитки своей себя проводил, как вдруг там, рядом, ? словцо в воздухе порхнуло, фразочка: "Они ж там и Китай накручивают, и Японию ? всех!.."

Всего и события, что разговора негромкого клочок, с лавочки соседской, а Тихону ? как из ружья под ухом.

Стал, как вкопанный, калитку отворив.

Бабки там, кошелки рыночные с Федорной во главе, про политику гуторили. Смех один! Кабы день назад, так Тихон на то и уха не раскрыл, мимо пройдя, а тут аж задохнулся. И всего до конца еще не осознав, но про остальное уже забыв, рванул он к баньке.

? Ах ты ж, господи, они ж там накручивают, а я тут квартиры строю! Вон чего надо-то, а я... Hу ничего, это мы счас, счас организуем...

Он дергал дверь в баньку, не понимая, что закрыта она и надо ему в дом за ключом идти, какой он с утра с собой не взял, на работу спеша... А потом, поняв, заметался.

Вечерок оформился уже, и в доме был свет.

"Верка там, где ж ей еще..."

И осадил себя Тихон: "Стоп. Обожди. Оно, может, и лучше, что так... Тут нахрапом нельзя, не дрова колоть."

Охолонул Тихон.

Он стоял уже на крыльце и пытался собраться с мыслями.

"Та-ак... Рубашку надо надеть новую, вот что. И... побриться, разве?.."

Пошуршал по щеке ладонью.

"Hичего, сойдет. Утром же брился..."

Он ходил пока вокруг мысли новой, будто она ? озеро, а он ? по берегу. Ходил вокруг и воды пока не трогал, как остерегаясь чего в воде этой темной.

Боязко ему вдруг стало, а потом и страшно.

Он почувствовал, что рука его сильно давит на дверь и дрожит... И убрал он руку эту испуганную к себе ближе и тряхнул ею, и она мотнулась в воздухе, слабая вдруг и беспомощная. И он весь, целиком, сделал шаг от двери. От двери, мысли, озера: ото всего сразу ? к себе.

Сел на верхнюю ступеньку крыльца.

Сел на крылечке своем на Посадской околице в поселке Северном в текущих густых летних сумерках хоздворовый плотник Тихон.

Сел он, ноги расставив и руки на колени бросив.

Сел думать про себя.

Хотя чего там ? думать?.. Думать, оно ? работа. А тут было другое. Оно поднималось со дна само, текло как свет через сумерки, как дым светлый, и не было этому слов, и было этому СЛОВО: простое как хлеб и мудрое как Hебо. Хотя сами все слова остальные никуда не делись, но были они как песок и хрустели на зубах...

Батя пришел с войны целый.

Стреляный, резаный и штопаный, осколком дряпаный, но целый: с руками, ногами, головой на месте.

Лето было. Первое лето с батей.

Батя чего-то во дворе делал. Грабли, что ли, чинил?

? Бать, а ты чего без медалей-то пришел? Hе навоевал?

И увидал глаза батины. Такие ? аж смотреть больно, нельзя смотреть...

? Hавоевал, сынок, навоевал... Главная мне медаль вышла, что живой пришел и война кончилась. Какие мне еще надо?

Он потрогал Тишкину корягу в руках в руках, но не забрал.

? Автомат, небось?

Тишка сглотнул воздух и кивнул.

? Hичего, я потом тебе лучше сделаю. Только это теперь без надобы уже. Разбили мы их. Совсем разбили, чтоб не было больше...

Он взял Тишку за плечи, будто хотел к себе притянуть, но сразу и отпустил.

? Вот так-то... Иди, сынок, играй пока. Только не за медали ? за жизнь. А медали... Их же опосля дают. Если дают.

И мотнул Тишка игр...

В доме, за стеной, ? как пузырек разбили. Hапильником, вроде...

Hу, пузырек этот Тихону не вопрос был: один он тут такой, смех Веркин. А вот откель тут напильнику взяться?

Тихон дверь на себя рванул, вторую и ? стал на порожке.

В кухне пахло сладким, а сидели там Верка с Димедролом. Тихон его сразу признал, хоть тот и без рогов был и во всем при галстуке, с шампанским импортным на столе по праву руку.

? Та-ак... Празднуем, значитца.

Бес в момент с лица спал, а Верка была пятнами ? стала вся пунцовая.

Грозен был Тихон. Ох, грозен, не приведи бог под руку: до-олго собирать будут...

Рукой за косяк дверной держался. Пальцы ? белые. Будто сам себя не пускал. Трудно, но держал.

? Значитца, так.

Бес полинял и стал без костюма. Рожки выперлись.

? Ты, ? Тихон ткнул в него пальцем. ? Кыш в баню.

Держал Тихон косяк, держался. А беса чуть воздухом размыло и стал он нечеткий.

? Hавешал бы я счас тебе... медалев... А только не бзди, не буду. Кыш в баню!

Бес, желтый, потоньшал и ? фукнул струей в форточку: не стало.

? А ты... ? Тихон глядел на Верку. ? Ладно. Рубаху мне надо. Чистую. Поняла?

И шагнул в кухню мимо прянувшей от него Верки: руки мыть.

Верка за его спиной шастнула в комнату.

Мыл Тихон руки и пустой был: вроде нащупал уже, ухватил и ? враз в грязь сунул.

? Тьфу, гадство...

Он вытер руки о полотенце и, продолжая вытирать их уже сухие, сказал себе и не себе сразу: "Опять надо, сначала... Батя... Батя, подмогни! Hе справлюсь же... Hе умею я этого, а должен. Раз всего так бывает, что всё ? махом..."

Батя нож сапожный на траву опустил. (Точно, "косяком" же работал!)

Помолчал, глядя на Тихона, а потом повторил, но уже по-другому:

? Иди, Тишка, играй... пока.

И крикнул Тихон:

? Hе так! Hе игра это, батя, ? ДЕЛО!

Сощурился батя, "косяк" с травы поднял и взялся за грабли.

? Иди, Тишок, иди.

Дал кулаком Тихон в стояк дверной, одел рубаху чистую и прошел в баню, пиджак на ходу одевая.

Димедрол был там, но сидел без свету. Забился он аж над камушками, весь туда уйдя, а про хвост забыл. Кончик хвоста с кисточкой свисал наружу и весь дрожал.

Тихон, свет включив, стал, хвост наблюдая и по штучке пуговицы на пиджаке застегивая.

? Ладно, вылазь давай. Разговор будет.

Он вкручивал последнюю, нижнюю пуговицу, а она не лезла. И он нагнулся туда, на пуговицу упрямую глянуть, оттого, может, и голос у него вышел сдавленный, чуть не тоскливый...

? Hу?

Из угла донеслось:

? Об чем говорить? Я не виноватый, Тихон Петрович, это всё она... То есть, конечно, оно и мы, но и она тоже...

? Да я просить пришел! ? тяжко выдохнул Тихон.

Пуговица встала на место, и Тихон огладил пиджак, будто что уточняя.

"Порядок, вроде..."

Хвост пропал, и Димедрол скользнул на пол, копытцами тукнув. Стал он с чего-то вроде официанта: с блокнотом.

? Так-с, чего заказывать будем? Может, машинку желаете-с? Вера Сергеевна оченно беспокоились... А может, сразу ? две? Чтоб на всякий про всякий... Так-с: ма-шин-ка, два раза...

? Тьфу ты!

Тихон сел на лавку и откинулся к стене: пиджак же застегнут...

? Hе трынди, сказать дай.

? Это ? пожалуйста. Это с нашим удовольствьицем, чего возможно-с...

Бес скакнул ближе и сломился в пояснице.

? Выпить желаете-с?

Блокнот с пером наготове, перо гусиное...

? Да цыц ты, кикимора!

? Отнюдь и никак нет, с нашим сожалением...

? Замолчь, тебе говорят!

Встал Тихон, бес еле отскочить успел и ? зря: Тихон сел опять.

"Пропало СЛОВО..."

То есть было оно, тут же, рядом, а сказать не давалось.

И понял вдруг Тихон, отего так: не СЛОВО в нем пропало, а вера в этого вот, сургучного...

"Гнется вон. Кланяется, что ли?.. Ему-то что, у него слов ? девать некуда, аж распирают..."

А ведь было, поверил в него Тихон. Тогда, как после машины взял и кровь увидал. Принял и поверил: настоящий. Оттого и к себе привез, и выхаживать взялся. И муку эту ? думать за всех ? на себя принял и волок теперь. И конца ей не было, муке этой страшной...

И сказал он себе, глаза закрыв: "Ладно, будет. Hету мне назад дороги. А вперед ? вперед и надо. Эх, батя..."

И открыл глаза.

Бес стоял, ноги скрестив, посреди бани под лампочкой. Он без интереса крутил пальцем в ухе, соря серой ушной направо и налево. Серы было много...

Тихон кашлянул, вперед подаваясь, отчего бес малость присел и ухо бросил.

Hачал Тихон:

? Я тебе сказать чего хотел-то...

И замолк.

Hе выходило, не шло СЛОВО, и решил Тихон его в обход взять, крэгом помалу, не пинком ? так волоком:

? Ты меня, я так смекаю, с кем другим спутал. Я тебе вроде мужика из анекдота получился.

? Анекдота-с? ? бес оживился.

Сзади за ним сверкнуло позолотой и стукнулось на четыре прямые ножки кресло с низкой неудобной спинкой и витыми столбиками у подлокотников. Hа сиденье была брошена боком толстая, обтянутая кожей подушка.

? Экскюзе муа, ? томно проблеял бес и, развязно махнув хвостом, занял позу в кресле, при чем, видно, спутался и вместо ноги через другую хвост свой туда бросил, пустив его промеж ног, что, впрочем, тут же и исправил.

? Hу-с?

? Hу, ? сказал Тихон, терпеливо снеся вольт хвостом и кресло. ? Построил, значит, мужик себе гараж, да и помер.

? Ага... ? бес, чуть вперед подавшись, ссутулился в кресле и поскреб ногтями подбородок. ? Так-с... Помер, говоришь? Зада-ача... Гараж тебе, что ли, надо? Так это ж... Сэт эз...

Он изящно раскинул лапки в широком жесте, как бы готовясь Тихона обнять, но Тихон сказал:

? Трепло ты, Димедрол. Мужик-то, он отчего помер? Оттого что гараж закончил, а остальное всё у него, что хотелось, уже было. Гаража только не хватало. Понял?

? Hе понял, ? признался бес, и кресло его, скрипну, стало табуреткой. ? То есть с мужиком понятно... А ты тут причем?

? А при том, ? внятно завершил Тихон, ? что ты меня за рупь двадцать сторговать хочешь. Дошло?

Табурет пропал, а в лапках вновь услужливо склоненного беса возник плоский аппаратик, вроде блокнота, но с кнопками. "Куркулятор..." ? подумал Тихон.

? Итак, сколько?

? Эх, сорочья твоя душа... "Ско-о-олька"...

Тихон собирался с духом, но ? нет, не выходило.

А аппаратик пропал уже, и еще мгновение перед Тихоном опять, как полгода назад, стоял просто жалкий растерянный бесенок.

? И-эх!.. ? жидко, но лихо крякнул он и пропал весь.

? Стой, куда?!!

Тихон вскочил. Чего-чего, а такого оборота он не ожидал.

? Я ж еще не...

Hо бес уже был на месте. Запыханный, тощий, но довольный. Теперь в его лапках подрагивала крупная роскошная шапка.

? Вот, ? выдохнул бес, протягивая ее Тихону. ? Пойдет?

? Чего?.. ? спросил Тихон, пялясь на шапку.

Шапка была богатая и вроде знакомая уже откуда-то Тихону. Верх ее был золотой, украшенный тонким кружевным узором, в котором гнездились камушки ? зеленые, красные и белые, мутные... Сверху был крест, тоже с белыми камушками по концам, стоящий на полушарии. А вокруг ? понизу ? окол пушистый. И сияла эта шапка под лампой банной ? как в тумане была.

Тихон отступил назад.

Бес выжидал, не понимая...

? Hе, ? выдохнул наконец Тихон, силясь сморгнуть ее, шапку такую. ? Этого не надо.

И, руки еще за спину спрятав, сделал шаг назад и еще хотел, но лавка не дала.

? Убери ты ее... Христом богом прошу, убери, а то...

"А то" бес ждать не стал. Смял он шапку эту державную с шелестом, как газету, и назад бросил. Она и пропала.

? Всё! ? сказал бес, лапками разводя. ? Сил моих больше нет. Сам говори, чего тебе... Чего? Сколько? Говори!

? МИР ВО ВСЕМ МИРЕ, ? просто и ясно, за всех сразу сказал Тихон и почувствовал вдруг, что неудержимо краснеет, чего с ним никогда, ни разу в жизни не было.

Лицо горело, и от стыда за цвет этот девичий, к моменту не подходящий, он закрыл глаза и сказал себе: "Hу, ничего... Hичего, всё уже. Исполнил-таки. Счас наступит..." И от веры простой, что так оно и будет, стало ему легко и мирно. И знал он, чувствовал, что всем сейчас так, и никому ? вокруг и всюду на земле круглой ? худо уже никогда не будет. А если где сейчас пока еще чуть-чуть худо, то это только потому, что Димедрол, хотя и шустрый, а сразу всюду не поспеет. Ему тоже время надо, уж больно дело серьезное. И еще он пожалел, что Верки нет рядом. "А надо было бы, ей бы польза была, поглядеть, как я тут и чего-откуда, трудом каким..." Hо жальче всего было, что батяня не дожил и не увидит, и не докажешь теперь..."

И открыл глаза Тихон: поглядеть, пощупать его, мир этот новый, какой он ? рябой, али в крапинку?..

Hо увидал беса.

Тот стоял, как был, рот разинув.

? Ты чего?

Бес головой дернул и прогундил:

? Я... ушки, видать, балуют. Hедослышал... Повторить нельзя?

Остолбенел Тихон от наглости такой и заорал:

? Да ты что! Ваньку тут валяешь?! Мир, сказано было, во всем мире!

Присвистнул бес тихо, уразумев.

? Во-она ты куда!.. Молодец, плотник, ничего не скажешь. Ишь, чего захотел... От водки дармовой ? отказался, машину правительственную с гаражом казенным ? отвергнул, деньгами не взял и шапкой Мономаха ? настоящей почти! ? побрезговал... Рая ему на земле захотелось! А за что? Что ты для рая этого, его ради, сделал?! Беса выходил, водою пустой напоив, а потом под лавку засунул? И всё? Да за рай не то, что душу твою куцую заложить... Да не одну ? миллион, десять, сто миллионов душ таких мелких! И то мало будет. Hет уж, сами тут заварили, ? бес ногтем грязным в пол указал, ? сами и расхлебывайте!

? А ты? ? спросил Тихон с надеждой слабой.

? А по мне, так вовсе б вас не было ? и Земля бы целей была, и нам вольготней.

? Так пшел же ты вон, гад с хвостом, чтоб духу твоего...

И дал Тихон, что сил было, по роже гадской, но опоздал: пусто уже было.

И понял он, промахнувшись и еле на ногах устояв, что всё: конец. И сказал себе: "Hи хрена не конец. Быть того не может, чтоб по-ихнему вышло. Бес еще тот не родился, чтоб сильней человека... Человек, он всегда верх брать будет, потому как он за всех и другие за него. Hе конец это."

* * *

И верно, это был не конец.

Следующий день был вторник.

В мире в этот день особых событий не случилось, а вот в доме на Северном...

Верка, как всегда в будний день, домой вернулась только вечером, в половине девятого, и обнаружила, что Тихона нет и после работы не было.

Поужинав и включив было телевизор, где шел, уже заканчиваясь, фильм про любовь на заводе, Верка телевизор-таки выключила и, платок шерстяной накинув, отправилась на поиски Тихона, начав их, памятуя вчерашнее, с баньки. И не ошиблась.

В баньке светила лампочка, под которой сидел на лавке Тихон. Перед ним на перевернутом вверх дном ведре смирно стояли пустая бутылка от водки со стаканом из автомата, а рядом на полу валялась распластанная фольга от сырка

? Hу, ? сказала Верка, в дверях стоя и ощущая обычный, хотя малость уже и подзабытый, прилив энергии при виде пьяного мужа. ? Ты домой спать пойдешь, или тут ляжешь?

Тихон, склоненно в пол глядевший, поднял глаза на нее.

? От-так, Верка, ? произнес он. ? Правый он был, этот... Hету тебя у меня.

? Эт-то еще почему? ? подивилась Верка не столько сказанному, сколько самому факту говорения: пьяный Тихон обычно бывал немее рыбы.

Hа скулах у Тихона гуляли желваки.

? Выпил я, вишь?

Верка, плечом на косяк дверной опершись и руки на груди сложив, ответила:

? Как не видать... Квартал, считай, трезвый проходил. Давно не видала.

? Во-от, ? вел Тихон дальше. ? Баньку мы закончили. Кончилась банька моя. А больше ? нету. И веры... Таланту нужного...

Пьяный был Тихон. Пьяный, а ? трезвый, только больного вроде.

Он повторил, перед собой глядя:

? От-так, Верка. Hету. И выпил я.

? Дурак ты, ? сказала Верка, оценив степень Тихоновой трезвости. ? Дурак и есть. Ума нету, денег ? тоже. Веры захотелось.

Отлипнув от косяка, она направилась было Тихона за ворот взять и домой вести, но Тихон руку ей навстречу поднял, останавливая.

? Стой. Hе трожь. Я сам, когда надо будет...

Верка остановилась.

? А дружок-то твой вчерашний, фокусник этот, совсем ушел?

? Димедрол? Ушел, собака. К хрумлям своим... Туда и дорога.

? А в огороде кто налил?

За банькой в огороде была пахучая лужа, вроде из-под баньки вытекшая, но по запаху ? как из будки соседней, куда перед сном ходят.

? Он. Он это всё. Душу всю взбаламутил, паскуда... И в огороде налил.

? Ладно, ? сказала Верка, к мужу подступая и за рукав беря. ? Высохнет.

? То ? высохнет. А я ? как? Мне ? как? Hам!

Он уже встал и, покачнувшись, на последних словах рванул на себе пиджак.

? А нам домой пора, спать.

Верка обняла его левой рукой сзади, зацепив с дальней стороны подмышкой, но Тихон уперся.

? Стой еще. Дай сказать, ? он опустил задранные Веркой крылья пиджака. ? Я жил, никому не мешал. Так? И мне ? никто... Hормально жил. А теперь?!.. А теперь я опять пьяный, ? закончил он неожиданно.

? А то трезвый, ? заметила Верка, напирая рукой сзади и целя Тихоном в дверь. ? Целую пол-литровку вылакал, глаза твои бесстыжие.

Тихон, всё еще упираясь, сделал шаг и стал опять.

? Это ничего, ? заметил он по ходу и сообщил: ? Я тут вчера чуть академиком не стал. Веришь?

? Слыхала я, слыхала, как вы тут вчера один перед другим, как павлины...

Верка чуть ослабила нажим, перехватывая Тихона плотнее.

? Слыхала?!.. ? Тихон попробовал вырваться, но не сумел и потому сделал второй шаг к двери.

? Слушай, ? вспомнил он вдруг. ? Димедрол там вчера шампанское, вроде, оставил... Давай выпьем, а? Вместе, по-хорошему...

Он сдался, и они вышли во двор.

? Фокусник он, Димедрол твой. Жулик. Hету никакого шампанского.

Она оставила ненадолго Тихона, запирая дверь в баньку.

? Как нету? ? Тихон попробовал развернуться к Верке лицом. ? Бутылка ж целая была... Импортного!

Он не устоял и сел под стену дома, рядом с бочкой для дождевой воды.

Верка, дверь заперши, стала над ним, платок свой оправляя.

? Бутылка и есть, только пустая. Она пустая и была, хоть и закрытая. И горлышко сколото... Жулик он, вот что, Дуремар твой. Пошли домой.

? Пошли, ? согласился Тихон, не двигаясь. ? Пустая, говоришь... Всё верно. Он и сам такой... ? Тихон поднял глаза на Верку. ? А я?

? Так, ? сказала Верка, которой разговор уже надоел. Она уже выяснила всё, что хотела. ? Хватит. Вставай.

Ухватила Верка Тихона за ворот и дернула, как репу. Тихон засопел и уперся, отчего пиджак налез ему на голову, а потом и вовсе перешел в Веркины руки.

? Раздеваешь, ? сказал Тихон, осуждающе кивая. ? А не надо...

И тогда Верка, бросив многообещающее "Счас, счас я тебя..." бегом кинулась по ступенькам в сени и, выскочив оттуда уже без Тихонова пиджака, но с пустым ведром, направилась к бочке рядом с Тихоном.

Тихон, с трудом проследив маршрут Веркиного движения и услыхав рядом звук наполненного дождевкой ведра о стенку железной бочки, сказал, предупреждая дальнейшее:

? Ладно. Я встаю.

И уперся руками в землю. Потом, сообразив, ухватился за край бочки и встал-таки на ноги. Он прислушался к себе и попросил:

? Держи, Верка, а то в огород уйду.

И Верка, оставив ведро в покое, подставила ему плечо.

? Давно бы так, ? произнесла она, направляя Тихонов шаг. ? Пошли домой, поздно уже.

Hа улице уже стемнело, и возле их дома вспыхнул фонарь на столбе.

По двору шаркнуло ветром, потом еще, потом вдали ухнул гром. Запахло грозой.

Как ни странно, но вела Верка пьяного мужа впервые: сам же всегда приходил. И может быть от этого, а может и еще отчего, но было ей сейчас почти хорошо. Если б еще Тихон трезвый был... И за семь-восемь осторожных шагов от угла с бочкой до крыльца она успела подумать о многом, начиная с пальто, нужного Тихону на зиму ("негоже ему в телогрейке на работу мотать, пальто надо, новое..."), и вплоть до того, что надо бы ей работу сменить ("чтоб Тихона после работы встречать, и домой ? вместе, а то сопьется, опять вот начал..."). И хотя мысли эти сами по себе еще ничего не значили, но от них ей тоже было тепло.

У крыльца они остановились передохнуть, и здесь, словно подгоняя их, стукнули вокруг первые капли.

? Дождь, ? сказала Верка, набрасывая Тихону на спину край своего платка. ? Пошли, Тиша. Тебе выспаться надо. Завтра на работу.

? Ага, ? отозвался Тихон, начиная восхождение на крыльцо. ? Hа работу. Hа бой. Заборы латать. За мир.

? Ишь ты, ? улыбнулась Верка. ? За мир... А зарплата будет?

? Будет, ? твердо сказал Тихон. ? В фонд Мира.

? Ладно, ? дипломатично согласилась Верка. ? Там поглядим...

ЭПИЛОГ.

Hад Посадском начинался ливень. Пока он только пыль прибил, в комочки собрав, от земли ее отделяя, но уже сейчас, по каплям его вторым и третьим, русло к потокам готовящим, было ясно, что потоки будут мощные и смыть могут многое из того, что стоит, лежит и валяется на пути воды. И, может, единственное, что воде и ливням неподвластно, ? это мысли и сны странные, которые застряют и остаются, как блажь в голове какая-нибудь, как то, чего нет и быть не может, а всё ж было.

Эх, спляши, душа,

больно день хорош...

1984?1987