Глава 18

Дни шли за днями. Замкнутый и нервный, Дамон срывал раздражение на прислуге, был резок с Эрин, дерзил отцу, а с Темпл почти не разговаривал. Порой ей хотелось, чтобы он накричал на нее – все лучше, чем это ледяное молчание.

Она не знала, что тревожит мужа, почему вдруг он воздвиг между ними глухую стену отчуждения. Дамон словно не замечал жены, но она часто ловила на себе его настороженный мрачный взгляд. Радость уже не светилась в его глазах, в них не было даже желания.

«О Дамон, – мысленно обращалась к нему Темпл. – Что же случилось? Почему ты отдалился от меня? Что значит твое странное молчание? Так не должно быть. Я чувствую, как ты ускользаешь от меня, и не знаю почему. Что делать, как помешать этому?» Сердце Темпл мучительно ныло. Ей хотелось плакать от этой боли.

Последние четыре дня Дамон ночевал в лагере и только дважды приехал домой. Но Темпл была уверена, что он не спал бы с ней, если бы и оставался дома.

Однажды она приехала в лагерь повидаться с Дамоном, но он, занятый своими делами, даже не подошел к жене. Темпл вернулась на виллу в отчаянии. «Господи, – думала она, – что же случилось?»

В ту ночь Дамон вернулся домой и выпил больше обычного, осушая рюмку за рюмкой. В его напряженной фигуре и холодных глазах сквозил затаенный гнев, и он еле сдерживался.

Темпл трепетала от страха. Даже Роско, заметив состояние сына, впервые не отпускал ядовитых замечаний.

Темпл встала с дивана.

– Куда ты? – Дамон пригвоздил ее взглядом.

– Я… я устала, Дамон, – тихо пролепетала она, – пойду спать.

Они молча посмотрели друг на друга, и Темпл выскользнула из комнаты.

В спальне она накинула белый халатик и, встав перед зеркалом, начала расчесывать волосы. Вскоре вошел Дамон и прислонился к дверному косяку.

Темпл обернулась, и у него перехватило дыхание. Ее пышная грудь так соблазнительно вздымалась! Кровь быстрее побежала в его жилах, чресла напряглись. Дамон слишком долго не был с женой! Но нет, нельзя подходить – он может сделать что-нибудь такое, о чем будет потом жалеть. Дамон хорошо знал, что не всегда владеет собой.

Он подумал о визите Деллы и о том, к чему это привело. В ушах назойливо звучали ее слова: «Поезжай и посмотри сам!» Его жена и Пьер – любовники! Нет, он не поверил Делле, но что-то заставило его поехать к ограде и разрешить свои сомнения.

Поднявшись на склон холма, он увидел их. Стоя возле ограды, они обнимались. Дамон побелел от ярости. Охваченный жгучей ненавистью, он развернул коня и галопом поскакал в лагерь, сознавая, что если сейчас же не уедет, то убьет обоих.

Позже он спросил Снида, охранника Темпл, встречалась ли раньше его жена с синьором Торром. Немногословный Снид ответил:

– Да, синьор.

Дамон не стал выяснять подробности.

«Значит, это правда, – думал он. – Делла не обманула меня. Пьер, мой лучший друг, все-таки добился благосклонности моей жены. И Темпл, горячо любимая Темпл, которой я полностью доверял, ответила на домогательства Пьера!»

С каждым днем гнев Дамона нарастал. Сейчас он уже не мог сдерживаться.

– Ты с ним спала? – спросил он с убийственным спокойствием, сверля жену своими черными глазами.

Темпл не поняла, о чем он говорит.

– Дамон, может, скажешь мне, чем ты так расстроен? – испуганно начала она, робко подходя к нему. – Что-то, видно, не так. Знай я, чем провинилась…

– Ты спала с ним? – повторил он так злобно, что Темпл задрожала.

– Дамон, я не знаю, о чем ты говоришь. – Она плотнее запахнула полы халатика.

– О Пьере Toppe, твоем любовнике!

– Моем… – Темпл вспыхнула. – Пьер – твой друг, Дамон, и мой тоже!

Дамон выругался. Его глаза сверкали, на виске пульсировала жила.

– Я видел вас, Темпл! Я знаю о ваших тайных свиданиях! Сначала вам удалось провести меня, но теперь я стал умнее, черт возьми! – Гнев исказил его лицо. – И как давно, Темпл? Давно ли вы стали любовниками? А ребенок, которого ты носишь, – мой?

– Дамон! – Темпл зажала рот рукой, но ей не удалось сдержать крик ужаса.

– Говори, черт возьми! – Дамон швырнул на пол рюмку, и она разбилась вдребезги.

– Я ничего тебе не скажу! – вызывающе ответила Темпл, вновь обретя смелость. – Ничего! Ведь ты все равно не поверишь, ибо все уже решил, признал меня виновной и осудил. Так что мне уже поздно оправдываться.

Он медленно приближался к ней, как охотник к добыче. Темпл, испугавшись, отступила в дальний конец комнаты. Дамон побледнел и задрожал от гнева. Темпл обуял ужас. Сейчас человек, которого она любит, убьет ее!

Слезы ручьем хлынули из глаз молодой женщины. Она инстинктивно схватилась за живот, как бы желая защитить ребенка.

– О Господи! Дамон, прошу тебя, не надо! – вскричала Темпл. – Не убивай меня, пожалуйста!

Ее слова поразили его, как удар молнии, и только тут он заметил ужас в глазах жены. Темпл опустилась на колени, сотрясаясь от рыданий.

«Боже мой, что я наделал? – Дамону казалось, будто сердце его рвется на части. – Темпл, моя любимая Темпл, плачет из-за меня!»

Он встал перед ней на колени и протянул руку. Она отпрянула, обезумев от страха.

– Темпл? – сказал Дамон, снова потянувшись к ней.

– Нет! – завопила она, отталкивая его руку. – Нет! Дамон схватил Темпл и притянул к себе, ласково повторяя ее имя. Она продолжала вырываться, словно не слыша его.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появились Эрин и Роско.

– Оставьте нас! – рявкнул Дамон.

Темпл вырывалась и кричала. Эрин бросилась к ней на помощь.

– Нет! – заорал Дамон. – Я же сказал: оставьте нас! Роско взял Эрин за руку, вывел из комнаты и закрыл дверь.

Темпл боролась с мужем недолго. Силы покинули ее. Дамон крепко обнял жену, и она начала мало-помалу успокаиваться. Рыдания прекратились, и теперь она лишь тихо всхлипывала.

Дамон подхватил ее на руки, опустил на кровать, сел рядом, и когда она перестала всхлипывать, накрыл одеялом и вышел.

Ему казалось, будто ноги его налились свинцом, но он все же пошел в ту комнату, куда не заходил много месяцев. Что-то неудержимо влекло его туда. Дамон открыл дверь. Несмотря на полную темноту, он двигался уверенно: все здесь было ему хорошо знакомо.

Лишь опустившись в низкое мягкое кресло, Дамон зажег лампу. Ее мягкий золотистый свет упал на портрет его сестры Ла Донны.

– Как жаль, что ты сейчас не со мной, – прошептал Дамон. – Мне так нужно поговорить с тобой! Ты помогла бы мне в моей беде. – Он потер занемевшую шею. – Я очень хотел бы верить, что ошибся. Ты и не представляешь, как это важно для меня! Пьер с детства был моим другом, и мне ни разу не пришлось усомниться в нем. Но теперь, в последние несколько недель, я начал подозревать его в предательстве.

Дамон встал и начал беспокойно ходить по комнате. Мысли его были в полном смятении.

– А Темпл… Боже правый, она же моя жизнь! Я безумно люблю ее и все же не могу ей доверять. Мне остается только смотреть в глаза жены и искать в них нежность и преданность. Но…

Он замолчал и снова взглянул на портрет.

– Я своими глазами видел, Ла Донна… я видел их у ограды… Пьер держал Темпл в объятиях.

Вдруг он вспомнил, как в первый раз заподозрил их и что тогда сказал ему друг: «Ты увидел, но ничего не понял. Вернее, не захотел понять, сделав поспешные и неверные выводы…»

Господи, неужели он повторил ту же ошибку? Неужели опять не захотел ничего понять? Дамон видел ужас в глазах Темпл, видел, как она дрожала от страха. О Боже! Она молила его о пощаде! Жена была уверена, что он хочет убить ее!

Дамон застонал. Любимая жена до смерти испугалась его! По щеке Дамона скатилась слеза, а в душе вдруг стало холодно и пусто.

– Что я наделал, Ла Донна? – вскричал он. Потушив лампу, Дамон рухнул на кровать Ла Донны, где и провел долгую бессонную ночь. Он думал о Темпл, и сердце его разрывалось на части.

Поймет ли она его? Простит ли второй раз его глупую подозрительность? И сможет ли любить после этого?

Загрузка...