Одержимые

Она стремительно ворвалась в квартиру и, не разуваясь, пробежала в комнату. Пальцы онемели и слушались плохо, но наконец-то на телефоне загорелась знакомая табличка: «Включена переадресация…».

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – прозвучал в ответ равнодушный женский голос.

Клавдия Семеновна нашла в списке зятя и нажала кнопку вызова. Раздались длинные гудки дозвона, но зять не спешил брать трубку. Женщина дождалась окончания вызова и повторила его вновь.

– Алло, – неожиданно резко ответил незнакомый мужской голос.

– Паша? – с надеждой спросила теща.

– Женщина, кто вы будете хозяину телефона? – задал вопрос неизвестный абонент.

И тут Клавдия Семеновна все поняла. Она вдруг четко увидела перед собой внезапно образовавшуюся пропасть. В глазах потемнело, и казалось, что еще секунда и она сорвется в пугающую пустоту…

– Теща, – слабым голосом ответила она.

– Женщина, крепитесь! В Москве произошел террористический акт, вашего зятя больше нет! По всем вопросам вы можете обратиться на горячую лин…

– А дочь??? – чужим, страшным голосом закричала Клавдия Семеновна. – Скажите мне где моя ДОЧЬ-ь-ь?

– Женщина, успокойтесь! У меня нет информации по вашей дочери, звоните на горячую линию, – в трубке послышались короткие гудки.

Клавдия Семеновна попыталась сделать глубокий вдох и в тот же миг рухнула в глубокий обморок. Через неопределенное время она почувствовала, как холодный воздух нещадно бьет в лицо. Открывать глаза не было сил.

– Наверное, входная дверь не закрыта, – подумала она.

Это состояние было похоже на полудрему. Внутренняя пустота не позволяла сосредоточиться. Было ощущение того, что она забыла что-то очень важное, что-то самое главное в жизни, но обрывки этой мысли ускользали, оставляя ее разум равнодушным и безучастным.

Так прошло несколько минут, которые показались ей вечностью. Она встала, отряхнула плащ и медленно дошла к двери. Щелкнувший замок запустил, казалось, остановившуюся деятельность мозга, и тут Клавдия Семеновна вспомнила.

– … вашего зятя больше нет…, – тяжелым молотом ударил металлический мужской голос.

– Он есть! И дочь есть! – мысленно возразила она. – Этот мужик допустил чудовищную ошибку! Он просто нашел телефон Паши и что-то напутал!

Клавдия Семеновна включила телевизор. Все каналы были забиты срочными сообщениями, и найти телефон горячей линии не составило труда. Около часа пыталась дозвониться по указанным номерам, но они давали постоянную занятость. Она не отчаивалась и продолжала попытки, пока наконец не услышала уставший женский голос: «Горячая линия двенадцатая…».

Все разрешилось очень быстро.

Клавдия Семеновна на несколько часов застыла в одной позе. Казалось, Земля остановилась и выхода из создавшейся ситуации просто не существует. Но она была не права, потому что через несколько минут ее жизнь вновь наполнилась смыслом. Услышав поворот ключей в дверном замке, поняла, что вернулся дед. И в этот момент неожиданно острая, как игла, мысль пронзила все ее существо: «М-И-Т-Я»!

2016 г. Краматорск, Украина

Со временем Санька из веселого, энергичного ребенка начала превращаться в милую и обаятельную девушку. Миниатюрная стройная фигурка, пышная рыжая копна волос и звонкий приятный голосок говорили о том, что совсем скоро она станет настоящей красавицей. Изменения были не только во внешности, постепенно менялась психология и характер ребенка. Наступал переходный возраст.

Трогательная нежность, которой раньше было наполнено общение с родителями, по мере взросления растворялась в небытие. На смену приходило необъяснимое безразличие и излишне жесткая требовательность. В такие моменты Санька, быть может, не вполне осознанно начинала пререкаться и делать назло.

Она не просила от родителей ничего, кроме внимания и уважения к ее мыслям и поступкам, но очень часто их просто не получала. Еще бы! Они прожили жизнь и накопили определенный опыт, который подсказывает им ту или иную линию поведения. Но ведь это их жизнь и их опыт, сформированный совершенно другой средой, а не тем миром, в котором живет девушка. Они ведь предки! Своеобразные динозавры, ничего не понимающие в современной жизни, и никто не дает им право диктовать свою волю полностью сформированной, неповторимой личности тринадцатилетней девушки!

Временами диктатуру родителей переносить было невозможно, и Санька начинала либо откровенно дерзить, либо уходила в себя и старалась просто не обращать внимание на доводы и убеждения близких. Находясь дома, чтобы не слышать нудных голосов, она надевала наушники и уходила в свой мысленный прекрасный мир, в котором было уютно и комфортно. Чаще всего она слушала классику.

Музыка нещадно била по барабанным перепонкам, наполняя все ее существо чувством покоя и уединения. Однако родители эту страсть не разделяли.

– От твоей музыки повеситься хочется! – кричал отец, когда дочь проходила мимо.

– Это от тебя повеситься хочется! – думала девушка и с вызовом отвечала вслух: – Это классика, что тебе от меня надо?

– Классика бывает разной! От твоей можно запросто впасть в депрессию и дойти до суицида!

– Ты ничего не понимаешь! От вашей тупой попсы быстрее в гроб ляжешь! – девушка спешила удалиться. На ее лице читалось безразличие и презрение.

С учебой у Саньки проблем не было. Природный ум, хорошая память и любознательность позволяли ей без особого труда учиться на четверки и пятерки, хромала только математика. Но она была ей не нужна. Когда начались проблемы с родителями, девушка захотела стать психологом. Она обложилась специальной литературой, в которой пыталась найти способы восстановления отношений с близкими. Девушка смотрела тематические передачи и сидела на форумах. Ее целеустремленность и настойчивость позволили за короткий период нахвататься основных терминов в области психологии и с тех пор сыпать ими направо и налево, поучая других.

Особенно от всезнающего психолога страдали родные.

– Нельзя так разговаривать с подростками! – пресекала она попытки родителей добиться от нее выполнения домашних обязанностей. – Для достижения взаимопонимания нужно считаться с их мнением, занятостью и проблемами. Необходимо становиться с ними на один уровень и вести дружеский диалог, а не принуждать и угрожать!

– А может, подросткам необходимо начинать быть взрослыми и считаться с окружающими, больше делать и меньше хамить и пререкаться? – возражала мать.

– Каждый воспринимает поведение другого человека в силу собственной испорченности! Если принимать человека со всеми его слабостями и пороками, то можно легко найти путь к взаимопониманию!

– Я тебе сейчас найду путь к взаимопониманию! – хватался за ремень отец.

Но угрозы физического наказания Саньки всегда оставались угрозами и никогда не воплощались в жизнь. От этого девушка чувствовала себя безнаказанной и продолжала гнуть свою линию. Ее раздражительность и неровное поведение распространялись не только на родителей. Учителя, одноклассники, соседи и знакомые в любой момент могли вызвать у девушки справедливое негодование и бурю отрицательных эмоций.

Впрочем, вспыльчивость и перепады настроения Саньки не имели какой-либо системы, и большую часть времени она была сама собой: доброй, веселой, отзывчивой и очень милой девушкой, которую очень любило ласковое солнышко.

1983 г. США

Надежды агента Брука на то, что Николас проспит до приземления, не оправдались. Фостер медленно открыл глаза и осмотрелся. При этом он не забыл про свое зеркало, чем вызвал невольную улыбку сопровождающего.

– Приготовься, Джон, сейчас начнется! – прошептал Ник.

– Что начнется? – в предвкушении таинственных событий спросил агент.

– Они уже созрели, но будьте уверены, я остановлю их! – Фостер приподнялся с кресла. – Я скоро, Джон, остаешься за старшего!

Бедняга двинулся в сторону туалетов, расположенных в передней части самолета. Он несколько останавливался и наклонялся над отдельными пассажирами, приводя их в неописуемый ужас. Вскоре он достиг запасного выхода. В этом месте расстояние между креслами было увеличено, чем мгновенно воспользовался бдительный агент. Он рыбкой нырнул в проем, крепко схватив за коленку полную афроамериканку. От неожиданности и страха женщина громко взвизгнула, но Николас не обратил на нее никакого внимания и осторожно выглянул, чтобы внимательно осмотреть проход в обоих направлениях.

Убедившись, что все в порядке, Ник в три прыжка достиг туалета и, приоткрыв дверь в кабинку, повернулся и прокричал: «Будь начеку Джон! Жди пароль, они уже близко!».

Дверь в туалет хлопнула, и по салону прозвучал вздох облегчения. Многие с надеждой оборачивались в сторону агента Брука, а один из пассажиров подошел к Джону и сел на место Фостера. Это был федеральный маршал, которым не рекомендуется раскрывать свою должность и следует вести себя, не выделяясь из общей массы пассажиров.

– Лететь еще два часа, что будем делать, Джон? – наплевав на конфиденциальность, спросил он.

– В случае крайней необходимости будем вязать! Но тогда необходима помощь, говорят, буйные становятся в два-три раза сильнее!

– В салоне есть еще один агент, справимся! – согласился маршал.

– Сэр, мне кажется, вам срочно нужно подойти к туалету, – обратилась к Бруку испуганная стюардесса.

Мужчины вскочили с мест и побежали по проходу. Возле туалета стояла вторая, не менее испуганная бортпроводница и один из пилотов.

– Ведите переговоры, – шепотом обратился Брук к пилоту. Он понимал, что летчик, покидая свою кабину, грубо нарушил все имеющиеся инструкции, но его помощь оказалась кстати.

– Что вы хотите, Николас? – обратился пилот через складную дверь.

– Я объявляю захват самолета! – гневно выкрикнул Фостер. – У меня бомба на семьсот граммов в тротиловом эквиваленте! Вы выполните все мои требования, даже если они покажутся вам фантастикой.

Брук кивнул головой.

– Мы готовы к сотрудничеству, Ник. Что вы хотите? – ответил пилот.

– Я требую изменения курса самолета! Ровно через пять минут вы переходите на ручное управление и направляетесь в Вашингтон! В противном случае, клянусь Богом, я взорву эту консервную банку, переполненную агентами КГБ!

– Но мы же итак летим в Вашингтон! – шепотом удивился пилот.

– Да, и приведите ко мне захваченных вами пленных: агента Брука и федерального маршала. Я не собираюсь бросать в беде хороших парней! – продолжал выдвигать требования террорист.

– Откуда у него бомба, маршал? – спросил пилот.

– У него нет никакой бомбы! Она уже взорвалась у него в голове, – с досадой прошептал Брук и прокричал: – Мы здесь, Ники! Спасибо, что не забыл про нас, дружище!

– Джонни, это, действительно, ты? – послышался радостный голос. – Где маршал? Он с тобой?

– Ник, дорогой, я здесь. С меня билеты на футбол в VIP-ложу! Бьюсь об заклад, Питсбург на этот уикэнд будет смотреться потрясающе!

– Какое счастье, что мне удалось спасти вас, друзья мои! Но сейчас вовсе нет времени для радости, нужно приготовиться к бою! Слушай мою команду. Джон, занимаешь туалет напротив, будем сдерживать их перекрестным огнем. Маршал, прикрывайте кабину пилотов. Объявляю повышенную боевую готовность, будем держаться до приземления в Вашингтоне.

– Пусть сидит в туалете, – прошептал Брук и добавил вслух: – Выполняем, Ник, сидим тихо, не высовываемся!

– Ты чертовски сообразительный парень, Джон! Кстати, ты прочитал подготовленный мною документ? Читай! Нужно все запомнить, порвать его на мелкие кусочки и смыть в унитазе. За эти сведения в КГБ отдадут полжизни! Вы все поняли? Тогда переходим в режим радиомолчания!

Брук с облегчением выдохнул и достал из внутреннего кармана пиджака бумаги. Они были составлены с соблюдением правил секретного делопроизводства, принятого в Конторе.

Секретно

Начальнику Управления

Д. Томпсону Аналитическая справка

В соответствии с крайней необходимостью представляю Вам материалы, необходимые для завершения операции по получению сведений о новых типах вооружения вероятного противника. Грамотное использование полученных данных будет направлено на достижение общей цели и внесет ощутимый вклад в развал СССР.

На подготовку этого документа меня подтолкнул унизительный провал, когда я не смог избежать застенков КГБ и чуть не попал в сибирские лагеря. Все, что мне пришлось пережить, подчеркивает силу противника. Советская контрразведка – серьезный соперник. Это известно всем спецслужбам мира. Но переиграть ее можно, если немного отойти от общепризнанных правил ведения разведывательной деятельности. Подтверждений этому целая масса, достаточно просто взглянуть на то, что происходит с противником сегодня.

В настоящее время Советский Союз, оккупировавший одну шестую часть суши, Восточную Европу, половину Африки и Ближнего Востока, Южной Америки и множество островов, терпит сокрушительное поражение. Это не просматривается открыто, но их экономика уже не справляется с ловушками, устроенными нами. Противник вот-вот рухнет, похоронив под собой бредовые идеи коммунизма и освободит место для торжества мировой демократии. Нужно немного. Нужно, чтобы один единственный самолет, напичканный агентами КГБ, долетел сегодня до Вашингтона. Это будет непросто, потому что не входит в планы противника. Но мы добьемся цели! Я, мой друг Джон Брук и федеральный маршал уже бросили перчатку в лицо советской разведке, потому что голова специального агента Николаса Фостера на данный момент является самой ценной мировой реликвией. Именно ей суждено стать ключом от замка, который сбросит оковы социалистической системы с шеи уставшего человечества!

Бесспорно, дни советской империи сочтены, но что будет потом? Как долго мы сможем контролировать деградацию противника? Рано или поздно к власти на территории врага придут реваншистские силы, и как развернется ситуация – известно лишь Богу. Недальновидные деятели в Управлении считают, что развала СССР достаточно для полной победы, но это далеко не так. Примеров этому целая масса. Моя бабушка, русская до глубины души, всегда утверждала, что русских нельзя победить в принципе, они всегда встают с колен и тогда берегись обидчик!

Именно поэтому в борьбе против русских важно не останавливаться ни на минуту, даже если они на коленях, даже если они лежат или их уже почти нет! Тому пример – история. Она приводит множество подтверждений данному доводу. В ней не было ни одной страницы, на которой русские получили удар и не дали сдачи! То же самое нас ждет сегодня, в этом самолете-ловушке. Но кто-нибудь из троих все равно выживет и донесет до Вас те бесценные знания, которые я хотел передать лично.

Итак, слабость русских с исторической точки зрения видится мне в их раздробленности. Например, в Киевской Руси князья постоянно вели междоусобицы и не могли противостоять монголотатарскому игу. Так было, пока они не осознали необходимость объединения. Этотурок был хорошо усвоенрусскимиправителями, и с тех пор Россия только расширялась под властью одной короны.

Все виды последующих против России войн изначально были обречены на неудачу, потому что русские, даже теряя часть своей территории, постоянно ощущали за своей спиной неисчерпаемые резервы в людях, землях и средствах вооруженной борьбы. Так было до первой мировой войны, когда противники России поняли ее слабость и сделали все, чтобы ввергнуть ее в хаос братоубийственных разборок. Империя рухнула, но к власти в стране пришли реваншистские силы, которые путем объединения близлежайших народов спустя некоторое время не только возродили ее из пепла, но и вывели на новый, более высокий уровень.

Они смогли создать мощнейшую экономику и сильнейшую армию, выиграть вторую мировую войну и покорить космос. Но благодаря нашей гениальной работе русские практически на коленях. Чтобы не допустить реванша на территории противника, необходимо всегда поддерживать огонь локальных вооруженных конфликтов. Проще всего это делать на межнациональной почве, используя замороженные, практически забытые разногласия между народами.

Пока наши недальновидные союзники будут заняты грабежом ресурсов проигравшего соперника, необходимо взять под свой контроль несколько обломков бывшей империи. Чем больше, тем лучше. При неудачах нужно продолжать работу и писать сценарии революций и переворотов для установки подконтрольных нам режимов.

Но всего этого мало, потому что «русские всегда встают с колен и дают сдачи!». Поэтому нужно не останавливаясь ни на минуту. Необходимо формировать в их стране прогрессивную, с нашей точки зрения, оппозицию, очаги терроризма и радикализма, площадки для схваток будущих олигархов, принципиально новые виды преступности, коррупцию, бюрократию, заболеваемость, новые религиозные течения, сексуальные меньшинства и организовать постоянный прессинг на их культуру, образование и здравоохранение.

Все, что я изложил, – это лишь краткая версия. В моей голове изложена пошаговая стратегия добивания противника. Я хочу навязать им бой, в котором они потерпят сокрушительное поражение! Я зомбирую их население! Но для этого мне нужно выжить в этом проклятом самолете! Простите, писать больше не могу, потому что я должен срочно наступить на щупальца КГБешной клешни, тянущейся к моей шее. Если я не выживу в сегодняшней драке, используйте с толком все то, что я доложил!

Дата Подпись Расшифровка подписи

– Бедняга! – с грустью подумал Джон. – Дай Бог, его медицинская страховка, поможет привести в порядок его голову!

На удивление пассажирам расставание с Николасом прошло спокойно. Для встречи парня, пережившего ужасы советских застенков, приехал заместитель начальника управления. Несколько человек в форме придали торжественность ситуации. Они встретили агента прямо у тесной кабинки туалета, в которой он провел несколько часов. Большой начальник из ЦРУ долго обнимал Фостера, а потом вдруг захлопал в ладоши. Его поддержали пассажиры, и Николас, посчитавший свою битву завершенной, вышел из самолета с гордо поднятой головой. На его глазах блестели слезы…

2016 г. ДНР

Василий приступил к выполнению обязанностей за несколько дней до нового года. Он внимательно осмотрел аппаратуру связи, за которую нес ответственность и, мысленно выругавшись, обратился к материально ответственному ополченцу, выполняющему его обязанности на время отпуска.

– Ну и как же так можно, Петрович? Вот смотри: тут разъем ушатали, где мне новый брать? А вот это, что роняли? Тут аккумулятор, тут экран, а тут провод менять надо! А вот здесь…

– Вась, как там Москва? Красивая? – перебил расстроенного связиста равнодушный к его бедам Петрович. – Всю жизнь мечтаю глянуть, хоть одним глазком! Ну так как она?

– Тебе, Петрович, за такое отношение к работе надо не Москву показывать, а Магадан! – сердито ответил Рыжик. – Мне же тут две недели все косяки исправлять! У тебя хоть совесть-то есть?

– Есть! Ты про Москву обещал рассказать!

– Это я тебе до отъезда обещал, – продолжал возмущаться Василий. – А сейчас никакого желания!

Прошло ровно две недели, но Рыжик почему-то откладывал разговор со своим, как говорят на Кавказе, «кровником». Он видел снайпера несколько раз. За прошедшее время этот человек сильно изменился. Уже не было того вызывающе наглого взгляда и показной задиристости. Пленник сильно сутулился, шаркал ногами и жмурился. Он испуганно озирался по сторонам, словно боялся физического наказания.

– Бьют? – спросил про него Василий у командира комендантской группы, занимающейся охраной арестованных.

– Да нет, кому он нужен? Ну так, может, пару раз пендалей получил и все. Это он на похороны боится ехать! На любые работы согласен, а на похороны не хочет, прямо до слез, – улыбнулся ополченец и добавил на украинском: – Бесов вилупок[9]!

– А часто на похороны возили?

– Не знаю, не считал. Десятка два будет, наверное. Они там молодцы, хорошо родственникам помогают. Могилы роют, гробы носят, закапывают. Ты-то как, Васька? Повидал столицу?

– Повидал, Сашка, повидал, – почему-то с грустью ответил Рыжик.

– Ну и как они там, скоро нас заберут? – задал глупый вопрос ополченец.

– Не знаю, меня к Путину не пустили, сказали, выслуги лет не хватает. Ты бы сам поехал, служишь больше, вот сам и спросишь!

– Да ну тебя, Рыжик, совсем краев не видишь, нельзя было тебя в Москву отпускать! – обиделся собеседник.

На следующий день Василий слег. Сначала думал просто простудился, зима-то суровая, в окопах на посту несладко. Несколько дней лечился сам, а когда понял, что все не так просто, обратился к врачу. Диагноз не порадовал: острая двухсторонняя пневмония.

Новый год встретил в тяжелейшем состоянии. Оно чередовалось провалами в забытье, сопровождаемое бредом и возвращением к действительности, очень похожей на жизнь в аду.

– Да уж, – подумал ополченец, в очередной раз придя в сознание. – Как Новый год встретишь, так его и проведешь! Не дай Бог, конечно!

Перед самым Новым годом температура слегка упала, стало чуть легче. Василий отправил сообщения всем близким родственникам. Очень хотелось поздравить одного человека в Москве. Он представлял милую улыбку Кати и несколько раз набирал сообщение для нее, но так и не решился отправить.

– Вася, звоните, когда захотите! – вспомнил он приятный, нежный голос.

– А может, и вправду позвонить? – мелькала шальная мысль, но она так и осталась только мыслью. – Потом поздравлю, с Рождеством. Получше станет, тогда и позвоню.

Вместо этого он отправил сообщение маленькой рыжеволосой девчушке Саньке, прикольный веселый человечек! Вот уж кто запросто может поделиться жизнелюбием, смехом и радостью.

Провалялся Василий больше месяца и пропустил самое главное за последнее время событие. 8 февраля 2017 года убили Гиви. Сделали это подло, исподтишка. Какая страшная, нелепая трагедия! Василий, как и подавляющее большинство ополчения и всей Донецкой народной республики, относился к командиру с любовью и уважением. Это было горе для всех, свыше 55 тысяч человек пришли проститься с национальным героем.

Рыжик понял, что нужно срочно воплощать задуманное, иначе может случиться все что угодно и тогда зло останется безнаказанным. Кто будет вместо Гиви? Будет ли новый командир продолжать политику прежнего? Вполне возможно и нет. Тогда снайпера передадут, обменяют, осудят, расстреляют. Все это не входило в планы ополченца. Он выписался и сразу прибыл в батальон. Найти Сашку не составило труда.

– Сань, мне со «своим» нужно поговорить пару часов, – попросил он.

В батальоне все без исключения знали историю Рыжика и то, что пленный снайпер и был убийцей его невесты.

– Самосуд не позволю! – категоричным тоном заявил командир комендачей[10]. – Мне его передавать скоро, нужно, чтобы он как новенький был.

– Да я как бы и не собирался!

– Тогда зачем пару часов? – удивился Сашка.

– Да так, поговорю. Мне ему многое рассказать нужно! Как мне живется после его работы, как сплю, что снится…, короче много!

– Дуреть не будешь?

– Нет, слово даю!

– Ладно, иди. Там Лютый дежурит, скажешь, что я разрешил.

Рыжик нервно курил перед камерой временно задержанных вторую сигарету подряд. Он думал от том, хватит ли ему сил сдержать свои чувства, эмоции и просто поступить по совести и справедливости.

2015–2016 гг. Россия

Клавдия Семеновна с ужасом представляла, как скажет Митеньке о гибели родителей. Как вообще такое можно сообщить, понять и пережить? На время командировки Митю оставили с крестными. Ну а что? Уезжали-то всего на три дня, а не навсегда. Почему жизнь такая жестокая?

– Бабушка?! Деда! – радостно закричал ребенок, увидев их на пороге.

Клавдия Семеновна с болью в сердце прижала внука к себе и заплакала. Она заглянула в большие переполненные радостью глаза и поняла, что сейчас точно не сможет передать страшную новость.

– Почему ты плачешь, ба? – удивился мальчик.

– От счастья, мой хороший! От счастья и радости! Знаешь, как я скучала?

– Я тоже, – улыбнулся Митя. – Пойдемте, я вам покажу дом!

Экскурсия завершилась быстро. Дед курил на веранде, Клавдия Семеновна долго вытирала глаза и старалась привести себя в порядок, глядя в большое красивое зеркало с подсветкой в санузле на первом этаже.

Она вышла внешне подтянутой и бодрой. Митя сидел с телефоном в руках и печатал сообщение. Крестная приготовила чай. Мальчика отправили на второй этаж и решили обсудить планы на будущее.

– Спасибо вам за все, Кира! – искренне поблагодарила Клавдия Семеновна.

– Да ладно, что вы?! Что же теперь делать?

– Жить, что же еще? Сначала похоронить. Я договорилась на «горячей линии», их привезут в четверг самолетом, значит, нам за два дня нужно успеть пройти все формальности, чтобы из аэропорта сразу на кладбище.

– Там недалеко, километра три. А когда ему скажем?

– Не знаю, Кира, подберем момент. Быть может, сам спросит?!

Но Митя спросил про родителей только на следующей неделе. Чтобы не травмировать мальчика, на похороны его не взяли, хотя хоронили детей в закрытых гробах. Клавдия Семеновна не решилась, хотя ребенок был уже юношей и, конечно, должен был проводить родителей.

– Ба, а где мама? – во вторник спросил мальчик, набирая воды и одновременно заглядывая в телефон.

– Их в командировке задержали, внучок, – с испугом ответила женщина.

– А, ну ладно, – мальчик, не отрываясь от экрана телефона, поставил стакан на самый край стола, так что он чуть не упал.

– Митя, ты хоть смотри: стакан чуть не упал.

– Хорошо, – парень, ушел в свою комнату, не отрываясь от экрана.

Холодея от страха, измученная тревогой Клавдия Семеновна готовилась к разговору с внуком бессонными ночами. В мысленной беседе все получалось, но стоило первым лучам солнца заглянуть в запотевшее окно, как женщина сдавалась и откладывала беседу назавтра.

– Может, ты поговоришь? Я не смогу! – обратилась она к мужу.

– А я смогу? – ответил он.

– Но ты же мужчина?!

– Не в мужестве тут дело! Давай вместе, как спросит. Ты…

– О чем я должен спросить? – послышался за спиной голос Мити. – О родителях?

Бабушка и дедушка с удивлением обернулись и увидели взволнованного парня в дверном проеме.

– Митенька, солнышко! Ты знаешь…, – Клавдия Семеновна почувствовала нехватку кислорода и начала задыхаться.

Она с трудом подошла к дивану и тяжело опустилась на сиденье. От резкого движения на несколько секунд потемнело в глазах. Женщина тяжело задышала, пытаясь набрать воздух. В грудной клетке появились внезапные боли. Биение сердца ускорилось, а потом резко замерло, и Клавдия Семеновна вдруг очень остро ощутила страх смерти. Это чувство нарастало. Женщина была неспособна сопротивляться из-за непереносимого шума в ушах и резкой боли в области шеи. Она сильно побледнела и спустя несколько минут завыла, понимая, что очень испугала внука и мужа, но остановиться не могла.

К приезду скорой помощи приступ почти прекратился. Симптомы исчезли, осталась только слабость. Сил не было ни на что. Несмотря на укол, который поставили врачи, она не шевелилась и еще долго лежала на диване, рассматривая паутину на потолке.

– Сделай мне крепкий сладкий чай, – обратилась она к мужу, когда почувствовала, что начала отходить. – Врачи-то что сказали? Не поняла ничего!

– Сказали, что, скорее всего, паническая атака, – с горечью ответил дед. – По врачам тебе надо, мать! Сказали, невролог вроде, да и так обследование полное не мешало, когда последний раз была?

– Да нужно, обследование! С такой жизнью не то…

– Я сказал ему, – перебил муж, – про родителей.

– И как он? – слабым голосом спросила Клавдия Семеновна.

– Плохо! Сначала плакал, сейчас лежит.

Горевал Митя недолго, по крайней мере внешне. Уже к вечеру он занял привычное место в компьютерном кресле…

Несмотря ни на что, Клавдия Семеновна начала новую жизнь. Конечно, пережить горе было непросто, но времени поплакать, погрустить или впасть в депрессию не было, потому что был Митя и все, что с ним связано. Оформить опекунство было несложно. Мальчик ходил в очень престижную кадетскую школу, расположенную на другом конце города. Желающих стать кадетом было много. Считалось, что в школе достаточно неплохое образование и тотальный контроль за детьми. Помимо классного руководителя назначался курсовой офицер, было множество кружков и секций, шефская помощь от воинских частей. Домашние задания выполняли после обеда под руководством учителей.

В эту школу устраивал его зять. Попасть туда обычному ребенку было непросто, нужно сдавать вступительные экзамены, быть здоровым и иметь прекрасные характеристики, но разве это все было у Мити? Нет, но зато отец был военным и, несмотря на двойку по физической подготовке, мальчик в новенькой камуфлированной форме шагнул в волнующую неизвестность.

В очередной раз ребенка ждал новый мир, класс, друзья и другая жизнь с чистого листа. Родители долго объясняли сыну, что можно начать с нуля зарабатывание оценок, авторитета и уважения. Никто не узнает про коррекционный класс и проблемы, которые были раньше, живи и радуйся! Мальчик кивал, поддакивал и рвался в бой, но в новой школе все пошло по-старому.

Проблемы начались с первых дней. Они были стандартны для Мити: гиперактивность, невнимательность, повышенная утомляемость и неприятие коллективом. Если в начале урока мальчик был сосредоточен и активно работал, тянул руку и старался воспринимать информацию, то к середине наступала апатия, а ближе к концу Митя отключался и занимался своими делами. Это могла быть игра канцелярскими принадлежностями, рисование танков и самолетов, задумчивый взгляд в окно или лежание на парте. Часто из-за него попадало всему классу, и на перемене он имел «бледный вид» от общения с разгоряченными сверстниками.

Клавдия Семеновна понимала сложившуюся ситуацию и как могла старалась смягчить давление на мальчика. Для этого она вошла в состав родительского комитета и хваталась за любое поручение классного руководителя. Это занимало уйму времени, потому что только на дорогу до школы на маршрутке уходило не менее часа в один конец, плюс сама работа, участие в мероприятиях, выездах, собраниях. Часто женщина уходила рано и возвращалась поздно, иногда даже позже ребенка, и сразу приступала к выполнению домашних «обязанностей». Приготовить, постирать, погладить, зашить, отработать в огороде, убрать дом…

Внезапно возникшая жизненная круговерть отвлекала Клавдию Семеновну от тяжелых мыслей, связанных с утратой детей. С наступлением вечера она тяжело опускалась на диван, включала телевизор и только тогда понимала, насколько сильно устала. Но это было не все. Дети недоделали ремонт, наверное, не хватило денег или времени.

– Что не сделали они, доделаем мы с дедом! Все для Митеньки, все для внучка, единственного и неповторимого.

Продали свою квартиру. И цена вроде была неплохая, и покупатель подвернулся быстро, но что в наше время деньги? Вода?! Отдали старшим детям их долю, и сумма уменьшилась втрое.

– Нужна машина! – сказала она однажды за ужином.

– Ты что, мать? – чуть не поперхнулся дед. – А водить кто будет, ты?

– Почему я? Ты!

– Ты в своем уме? Я с армии за рулем не сидел и не сяду! У меня один инсульт был, хочешь второй? – категорично отказался мужчина. – Нашла водителя! Ты, наверное, мечтаешь, чтобы я вас с внуком раньше времени на кладбище отвез?

– Трус! – с досадой подвела итог разговора жена.

– Да, трус! – согласился муж.

– Тогда я буду водить!

– Совсем с ума сошла, старая? Тебе только избушку на курьих ножках водить!

– Посмотришь!

Через несколько дней Клавдия Семеновна записалась в автошколу. Несмотря на возраст, она была способной ученицей и прилежно выполняла задания преподавателей и инструктора по вождению. Водить училась на старенькой семерке, которой давно нужно было занять свое место в музее или на войсковом стрельбище. Но все это не смущало женщину, заглохнувшую посередине сложного перекрестка. Она прилежно выжимала сцепление и старалась не обращать внимание на сигналивших со всех сторон возмущенных участников дорожного движения.

Квалификационный экзамен на право управления транспортным средством Клавдия Семеновна на удивление всем из учебной группы сдала с первого раза. Больше таких счастливчиков не оказалось. С теорией было понятно, сдавали многие, но вот вождение?

– Вы очень мужественная женщина! – восхитился инспектор, принимавший экзамен. – За волю к победе, несмотря на мелкие ошибки, оценка «Сдал». Вас вообще от экзамена нужно было освободить!

Он пришел в кабинет, небрежно бросил фуражку на стол и набрал номер жены.

– Ал-ло, у меня сегодня бабка экзамен сдавала, сто лет в обед, но водит как Шумахер[11], а ты? Я ее даже сфоткал украдкой, чтоб тебе показать. Короче, как хочешь, но я с тебя теперь не слезу, готовься, вечером за руль сядешь! – и подумал: – Во дает бабанька!

Но Клавдию Семеновну милицейские мысли не интересовали. Она приготовила ужин, созвонилась с крестными и организовала маленький сабантуй по случаю получения водительского удостоверения. Впервые после похорон посидели по душам. Дед с крестным пили коньяк, женщины – вино. Тут же обмыли машину. Выбирали недолго, маленький подержанный корейский седан темно-синего цвета. Да и не нужна большая.

Управлять этой машиной с коробкой-автоматом было намного проще, чем той, на которой она училась, и вскоре автомобиль превратился в верного помощника. Рынок, поликлиника, школа, магазины, госучреждения. Преодолевать расстояние стало намного проще, и количество решаемых вопросов за одну поездку заметно увеличилось. Иногда ездили купаться на горячие источники, расположенные в сотне километров от города. Для Мити это было подарком, да и для здоровья полезно всем без исключения. Мечтали о поездке на море…

Несколько месяцев в кадетской школе мальчик провел словно в полусне. Иногда просыпался и проявлял активность, иногда падал в глубокую дремоту, а потом начались вызовы опекунов «на ковер». Сначала редко, потом чаще. Но надежды на улучшение ситуации были. После душеспасительной беседы или на фоне очередного лечения случались четверки, пятерки и новые увлечения. Однажды Митя увлекся стрельбой из мелкокалиберной винтовки. После занятий он с радостью забегал домой, размахивая мишенью с пробоинами в районе десятки словно листовкой, и не мог остановиться, описывая свои чувства.

– Нужны пульки! – сказал он через месяц. – На кружке дают по десять штук, а своими стреляй сколько хочешь.

Клавдия Семеновна начала осваивать просторы Интернета. Она и раньше время от времени включала компьютер дочери и отдыхала с головоломками и другими простенькими игрушками. Но сейчас женщина отчетливо поняла, что всемирная сеть дает огромные возможности. В ней можно сравнивать цены на разных сайтах и покупать товар дешевле, чем в обычных магазинах. Не беда, что нужно ожидать доставку, потом дойти до пункта выдачи или на почту, зато сэкономишь, хоть немножечко. К тому же в продаже иногда не найдешь того или иного товара, например пулек, а в Интернете – пожалуйста.

Клавдия Семеновна была очень способной и училась всему быстро. Что сложного в компьютерах, когда имеешь экономическое образование и огромный стаж работы? Побродив несколько месяцев по просторам всемирной сети, женщина поняла, что здесь можно не только покупать, общаться или играть, но и зарабатывать. Забегая вперед, можно сказать, что ее усердие в поисках работы в Интернете было вознаграждено, чего не скажешь про работу в родительском комитете. Она оказалась бесполезной.

Внук не выдержал нагрузок и начал отклоняться от общепринятых норм поведения. Доходило до припадков. Неизвестно, было это симуляцией или нет, но несколько раз Митя падал на пол, стучал ногами и закатывал истерики. Конечно, жизнь в коллективе класса стала для него невозможной. В лучшем случае его сторонились и дразнили, в худшем – всячески задирали и били. Педсовет школы порекомендовал Клавдии Семеновне перевести мальчика до конца учебного года на индивидуальное обучение.

Других вариантов не было. Наверное, для таких, как Митя, этот способ обучения является оптимальным, потому что его успеваемость начала выправляться в лучшую сторону. Этому способствовал новый курс терапии, ради которого женщина прошла все круги ада в детской поликлинике. Итогом были неплохие для Мити отметки, в том числе и по итогам четверти. Клавдия Семеновна сомневалась, что радующая глаз картина из положительных оценок объективна. Ну кто из учителей признается, что индивидуально не может научить ребенка? Отсюда и четверки…, скорее всего.

Увлечение стрельбой, как обычно для Мити, прошло, но свято место пусто не бывает. На смену пришел компьютер. Ребенок играл часами напролет, забывая обо всем на свете. Чтобы получить в свое распоряжение заветную мышку, Митя стал добросовестнее относиться к своим обязанностям. С другой стороны, когда ему отказывали или ограничивали, он злился, капризничал и закатывал истерики.

В поисках других увлечений ребенка решили завести собаку.

– Появится ответственность, все-таки живое существо с душой и настроением. Нужно заботиться, кормить, убирать и выгуливать, – думала Клавдия Семеновна.

Она тоже была любительницей домашних животных. На протяжении всей жизни в ее семье постоянно были собаки и кошки, породистые и обычные дворняжки. Женщина хорошо знала, какие качества должны выработаться у парня при общении с новым другом. Если положить руку на сердце, то Клавдия Семеновна хотела собаку больше, чем внук. К тому же как в своем доме без охраны?

– Митенька, хочешь собаку? – попыталась завязать разговор женщина.

– Так себе, – ответил мальчик после повторного обращения.

– И все-таки? – продолжала диалог бабушка. – Представляешь, будешь ее дрессировать, воспитывать, водить по выставкам?

– А? Ну ладно! – ответил Митя, чтобы отвязаться от бабушки.

Воодушевленная женщина пошла к деду.

– Нужна собака! – напрямик заявила она.

– А куры, гуси или корова нам не нужны? – вопросом на вопрос ответил удивленный мужчина. – У нас вон кот с Дальнего Востока приехал, хомяков и рыбок еще дети заводили, много он за ними ухаживает?

– Ав глаз за гусей и корову? – машинально спросила жена. – Ребенок начнет заботиться о собаке и отвлечется от своего компьютера.

– Мне кажется, это мы с тобой будем заботиться о собаке, а он как сидел со своими стрелялками, так и будет сидеть! Кстати, тебе еще для полного счастья «авиации» дома не хватает! Не хочешь?

– Попугаев? Не хочу! Убирать за ними много, к тому же кот будет охотиться.

– А за хомяками твой кот не будет охотиться? Они же в клетках живут, и птицы, и мыши?! Давай лучше змею заведем, назовем ее Клава…, – размечтался дед.

– Сейчас точно кто-то получит! – привычным тоном ответила жена, не обращая внимание на колкость мужа. – Я видела возле магазина мужик часто с двумя собачками гуляет, такие прикольные! У них три цвета: белый, черный и коричневый. А уши, а глаза, мордочка? Ну такие хорошенькие!

Клавдия Семеновна с горем пополам выпроводила внука из-за компьютера и вошла в Интернет.

Порода приглянувшейся собаки нашлась сразу.

– Бигль – охотничья порода, выведенная в Великобритании, – читала женщина. – Среднего размера, с длинными и мягкими ушами (по стандарту породы уши должны доходить до кончика носа). Рост – от 33 до 40 см в холке, вес – между 9 и 14 кг. Бигли обладают отменным обонянием, хороши для охоты на кроликов и зайцев и часто используются на таможне для поиска взрывчатых веществ. Собаки очень активные и шаловливые. Обучение и воспитание биглей несложное.

– То, что нужно, а может, и вправду таможенником станет? – подумала она и обратилась к деду: – В общем готовься, будем из вас охотников делать! Тебе ходить нужно больше с твоей гипертонией, а мальчишка стрелять любит, вдруг увлечется?

– Ты меня еще в водолазы-подводники запиши! – дед за всю жизнь так и не привык к деловитости супруги.

– Нужно будет, запишу и в водолазы, и в парашютисты, и в географическое общество! Будешь ходить гербарии и камешки собирать!

Прошло несколько дней, и Клавдия Семеновна наконец встретила возле магазина владельца биглей. Они разговорились, и женщина в очередной раз убедилась в правильности выбора породы.

– А хотите я вам помогу приобрести? – предложил вдруг собачник. – Меня, кстати, Денисом зовут, я всегда здесь гуляю, когда не в командировке.

– Клавдия Семеновна, – представилась женщина. – Конечно, если поможете, я буду благодарна!

– Тогда давайте обменяемся телефонами, я позвоню своей заводчице, у нее всегда щенки есть. Это километров двести будет, но мне как раз скоро в командировку в ту сторону, так что могу заехать и привести вам прямо домой.

На следующей неделе он перезвонил и озвучил сумму.

– Есть две девочки, чуть перерощенные, пять с половиной месяцев. Но зато отдают дешево, всего двадцать, хотя такого щенка меньше чем за тридцать не возьмешь! Ну что брать? – напористо атаковал собеседник.

– Но мне посоветоваться нужно с мужем и внуком, – попробовала сопротивляться покупательница.

– Клавдия Семеновна, я итак из-за вас задержался, мне уже давно возвращаться пора. Начальство голову оторвет за задержку, у нас с этим строго!

– А деньги? Я же вам деньги не дала!

– Да ладно, потом перечислим. Я же говорю вам, что я эту заводчицу знаю давно, договоримся.

– Да? Ну, берите тогда, – сдалась женщина.

На душе был непонятный осадок. Сразу подумалось о том, что нужно было заказать в Интернете. Тогда можно съездить к заводчикам и выбрать самим, а так получилось не пойми что.

Когда привезли собаку, Клавдия Семеновна поняла причину своего предчувствия. Животное вовсе не было похоже на щенка и выглядело как настоящая взрослая собака.

– Денис, разве это щенок? – с удивлением спросила она.

– Конечно, до шести месяцев собаки считаются щенками, а ей только пять с половиной.

Собака была слишком полной для бигля. Она испуганно жалась к земле и жалобно смотрела по сторонам. Ожидание радости от встречи с питомцем было напрочь испорчено, и женщине показалось, что ее обманули. Мечтая о собаке, она представляла маленького плюшевого щеночка, как на фотографиях в Интернете, а оказалось вот это забитое, не привыкшее к людям животное, прожившее пять с половиной месяцев в вольере без прогулок и элементарной социализации к жизни.

– Как ее хоть зовут? – расстроенно спросила она.

– Нэнси. Вот, кстати, документы, вот корм на первое время и ее игрушка, – Денис протянул пакет.

Клавдия Семеновна хотела отказаться и, если бы все было не так быстро и неожиданно, если бы не напористое поведение собачника-посредника, возможно были бы и другие варианты. В конце концов сама бы села за руль, вместе с дедом проехали двести километров и вернули продавцу нежеланную покупку, но…

– Я скидку у нее выпросил, всего семнадцать, – дожимал собачник, и они с мужем согласились.

Нэнси идти в новый дом категорически отказывалась, зажалась к земле и от испуга пустила струю. Пришлось деду брать ее на руки. От нее невыносимо пахло, к тому же весила она около двадцати килограммов, и у Клавдии Семеновна были серьезные опасения, что деда шарахнет второй инсульт. Не стоит говорить о тех усилиях, которые приложили новые хозяева, чтобы воспитать из Нэнси более-менее приличного питомца, были у них куда более важные проблемы. У них был Митя!

1988 г. Вашингтон, штат Мерилэнд

Николас прошел полный курс лечения в закрытой специализированной психиатрической клинике. Постороннему человеку попасть в такую клинику в США непросто, а что-нибудь о ней узнать практически невозможно. Проще пробраться на секретную военную базу. Впрочем, клиника клиникой, но агент выглядел абсолютно здоровым.

Сразу после выписки он посетил штаб-квартиру ЦРУ и своего непосредственного начальника. Встреча началась душевно, и у шефа до определенного времени складывалось твердое убеждение о высокой эффективности американского здравоохранения. В беседе он старался избегать острых тем и был искренне рад выздоровлению бывшего подчиненного. Николас производил впечатление оптимистичного и жизнерадостного человека. Однако внезапный вопрос Фостера быстро расставил все по своим местам.

– Как вы считаете, шеф, готов ли я приступить к выполнению служебных обязанностей? – неожиданно спросил бывший агент.