– Э-ге-гей! Воробей!
Он всех краше и сильней!
Не дурак и не злодей!
Всех умней и всех бодрей!
Э-ге-гей! Воробей!
Бей ты двушников сильней!
Громогласные песни Василька, свирепствовавшего внизу посреди двора, доносились до самой крыши. Они, несомненно, доносились и до самих двушников (так мы иногда называли наших соперников из второго подъезда), но всерьез разозлиться и излупасить мелкую шестилетку они не могли. Это нанесло бы убийственный ущерб их репутации. У Василька был непревзойденный поэтический дар, и все мы надеялись, что он прославится на всю страну, как только подрастет до таких размеров, чтобы его было видно на сцене.