Огненная Арка. Книга 1-3

Аннотация

Агнесса добилась своего и создала гильдию, однако о спокойной жизни нечего и мечтать. Неизвестные маги проникают в Огненную Арку, атакуют другие гильдии, а потом начинают убивать... Кто они и чего добиваются?

Агнессе предстоит выяснить это. А ее старшая дочь Эвелина тем временем пытается найти себя и научиться самостоятельности в эпоху, когда вековые традиции над ней уже не властны...

Глава 1

— Сейчас! Обездвижить его!

Исполосованную лучами фонарей темноту прорезала алая вспышка. Заблудившийся прохожий отшатнулся к стене.

Машин на этой узкой улочке не было. Беглец уходил прямо по центру проезжей части. Покинутые здания, забытые духами и людьми, возвышались, как стены туннеля.

Металлический тротуар гулко забормотал что-то свое в такт шагам. Эвелина, Смирлана и Мэри не таились. Они уже поняли, что тип в широкополой шляпе и старомодном клетчатом пальто видит их, в какой бы глубокой тени они ни скрывались.

Засады бесполезны.

Любая магия — тоже.

Алое сияние угасло резко, точно его выключили. Ослепленные, Эвелина и Мэри яростно терли глаза. Дробно простучали каблуки — Смирлана не потеряла способности видеть и продолжила погоню в одиночку. Переглянувшись, Мэри и Эвелина спрыгнули в углубление дороги и бросились следом. Незнакомец остановился, оглянулся…

— Вместе! — скомандовала Мэри.

Но ведьмы не успели больше ничего предпринять.

Из-под обширных полей шляпы голубовато взблеснули два раскосых глаза. Мгновение спустя еще более яркая вспышка осветила улицу. Наэлектризованное грозовое сияние потекло почти осязаемыми струями, влилось в проулки между домами и проникло в угольно-черные провалы окон. Выхватило из вечной тьмы рассохшуюся мебель и покосившиеся двери, и щербатые черепичные крыши, и дорожную пыль, и покореженный автобус, лежащий прямо у входа в один из домов, как мертвая собака, и сухие ветки давно засохших садов, которые никто годами не питал животворным светом…

А потом Мэри, Эвелина и Смирлана обнаружили, что застыли статуями посреди дороги, вглядываясь в мельчайшие — и совершенно им не нужные, особенно сейчас! — детали, а незнакомец отмахивается от чего-то, больше всего похожего на затянутую в перчатку руку. Эта рука появилась прямо из воздуха. Обтянутые черным бархатом пальцы сжали плечо беглеца, как в тисках. Тот снова дернулся, рванулся, выпутываясь из захвата. Прошипел что-то резкое в подернутую рябью прорезь в ткани мира, откуда высунулась рука. Он отвлекся, можно было нападать и хватать! Но все три неудачливые преследовательницы так и оставались стоять, зачарованно следя за игрой света и теней на треснувших оконных рамах и выкорчеванных из земли оградах у давно погибших придомовых клумб…

— Бездны ради! Нас трое, а он один!

Эвелина первой стряхнула с себя оцепенение.

В этот же момент беглец в очередной раз стряхнул с себя чужую руку.

Тонкие пальцы бессильно сжались в кулак, и прореха в пространстве исчезла в белесой дымке. Раздался еле слышный возмущенный возглас. Мэри крикнула: «Обездвижить, брать живым!» — как будто у них был выбор, подумала Эвелина. Как будто хоть одна из их компании умела убивать! Незнакомец же склонил голову.

Эвелина была уверена, что, если бы его лицо не находилось в глубокой тени, на нем появилась бы издевательски-учтивая улыбка. Она собрала все силы и скудный опыт, и…

— Берегитесь! — закричала Смирлана, оглядываясь.

Оглядываясь?!

Незнакомец не сдвинулся с места. Ночь не дрогнула, темнота не расступилась, из поднебесья не рухнуло никакое чудовище. Эвелина вообще ничего не услышала… пока не обернулась следом за Смирланой, вспомнив попутно, что та будто бы способна видеть в темноте.

Потом осталось только молчаливые металлические челюсти, лапы чудовища на гусеничном ходу и ощущение неминуемой гибели, от которой отделяло не больше двух шагов.

Тело двигалось само. Эвелина и не знала, что способна так прыгать. Она рванулась в сторону, бортик тротуара вдруг оказался совсем близко, перед глазами пронеслись ступеньки, ведущие из углубления проезжей части наверх. Мелькнули цокольные окна домов — черные и равнодушные. В плечо больно ударил железный край тротуара.

Эвелина кое-как поднялась, оперлась на руки, подтянулась и выбралась с обочины. Теперь тварь показалась во всей красе.

Да это же комбайн!

Знаний хватило только на то, чтобы распознать машину. Выкрашенное зеленой краской чудовище надвигалось, дергало чем-то, очень похожим на ножи, выступающая передняя часть походила на массивную выпяченную челюсть. Комбайн шел совершенно бесшумно! Ни лязга, ни скрежета — только молчание и легкий фоновый свист ветра…

Ни Смирланы, ни Мэри Эвелина не увидела. Наверное, комбайн закрыл, нервно подумала она, бросив взгляд на пустую дорогу. Но, к счастью, эта машина, телепортированная странным беглецом откуда-то из гаражей гильдии собирателей, прошла мимо. Вот-вот сомнет самого нападавшего…

Окутавшись жемчужным туманом, комбайн вдруг все так же бесшумно развернулся.

«Челюсть» смотрела прямо на Эвелину. А потом начала медленно подниматься, подниматься, пока не достигла уровня тротуара… и комбайн буквально прыгнул вперед!

Эвелина завизжала. Пытаясь в собственных ногах, вскочила, попыталась отползти, спастись… Воздух сгустился вокруг нее, когда до хищно скалящейся морды комбайна оставалась пара сантиметров.

Эвелина пришла в себя посреди дороги в нескольких метрах от все еще стоящего незнакомца. Тот почему-то не спешил убегать, пользуясь тем, что отвлек преследовательниц. Она не сразу поняла, что только что впервые в жизни самостоятельно телепортировалась.

Наконец показались Мэри и Смирлана. Они барахтались на противоположной стороне тротуара. Эвелина тупо смотрела на их попытки отползти от чего-то невидимого…

Что? Комбайн повернулся одновременно и к ней, и к ним?

Она перевела взгляд на сельскохозяйственного монстра как раз в тот момент, когда тот снова подернулся жемчужной пеленой. Челюсть нацелилась на нее. Незнакомец-беглец почему-то не пытался напасть со спины.

— На крышу! — завопила Эвелина. Детали головоломки встали на место.

Мэри приподняла голову, недоуменно взглянула на дорогу, и тротуар опустел. Миг спустя Эвелине удалось снова окутаться телепортационным коконом. Колени больно ударились в торчащую балку.

Комбайн копошился внизу. Ведьмы, все трое, цеплялись за гребень покатой крыши, покрытой черепицей.

— Ну, посмотрим, что ты скажешь на это, — мстительно пропыхтела Эвелина, подтягиваясь и усаживаясь на него. Смирлана постучала каблуком по черепице:

— Она точно не провалится?..

— Не провалится, — отмахнулась Мэри. — Попробуем зайти с трех сторон. Жаль, никто из нас не сможет перехватить управление комбайном, для этого нужно уметь с ним обращаться… Окружим этого типа!

— Почему же не шумит комбайн?.. — пробормотала Смирлана, выпрямляясь. Эвелина хотела было сказать почему… но тут все стало ясно и без нее.

Беглец поднял голову. Рука потянулась к шляпе, отводя поля от глаз. Мужчина медленно кивнул, не обращая внимания, что комбайн вот-вот превратит его в кровавое месиво.

И внезапно со вспышкой исчез.

Отсюда он казался совсем крошечным, закрой фигурку ладонью — и пропадет. Но когда глаза его вспыхнули в преддверии телепортации, Эвелине почудились красные пятна на поднятом лице. Пятна, которые до сих пор надежно скрывала тень от широких полей шляпы…

Как незалеченные раны.

Комбайн исчез одновременно, и узкая темная улочка опустела.

Эвелина застыла от неожиданности. Рядом сердито выдохнула Мэри.

Некоторое время все три ведьмы молчали, разглядывая безлюдный тротуар, дорогу и редкие, через один не работающие фонари с высоты двухэтажного дома. Сухие деревья поскрипывали на ветру. Ветки скребли по стенам. Как длинные бороды, трепыхались остатки побегов дикого винограда — когда-то живые и гибкие зеленые свидетели и жизни бывших обитателей этих домов, и их исхода.

— Призрачный комбайн. Мне следовало раньше догадаться, — наконец проговорила Мэри. — Нас одурачили, как девчонок…

— …которыми мы и являемся, — осадила ее Смирлана. — Будь у нас побольше опыта… Ладно. Он ушел. Что теперь?

— Что-что… Нужно доложить мадам Инайт. И рассказать ей, что случилось. Я готова руку дать на отсечение — это был какой-то рядовой маг. Он нас обставил только за счет умений и опыта. А вот что ему было нужно… — проворчала Мэри. — Эвелина, где мадам Инайт?

— Собиралась в гильдию к Аджарну, — Эвелина поморщилась, пытаясь встать и не съехать вниз по склону крыши. — Наверное, там.

Сражение с неожиданно скользкой ветхой черепицей и собственной одеждой отвлекло ее настолько, что она лишь краем глаза заметила, как Мэри и Смирлана заинтересованно переглядываются. Вам-то что, промелькнула сердитая мысль. Эвелине самой не нравилось, что мать так близко общается с гильдмейстером заклинателей огня, что мерзкие братья Кархены, с которыми однажды пришлось совершить совместную вылазку к Арке, называют эти отношения отвратительным словечком «спутались»…

Хотя, откровенно говоря, больше всего ей не нравилось, что мать предпочитала общество какого-то постороннего обществу дочерей. И еще — что шестнадцатилетней ведьме в Айламаде эпохи слома вековых традиций «спутаться» было решительно не с кем.

Но в этом она не призналась бы даже самой себе.

Мэри отвернулась и поискала глазами здание, откуда и начиналась погоня. Трещина в земле, сейчас такая тонкая и безобидная, мигала красным напротив местного сторожевого особняка женской гильдии. Особняк-филиал безмятежно светился окнами второго этажа — единственный на всю улицу. Остальные дома или давно пустовали, или опустели сразу же, как только Арка прорвалась наружу трещинами в самых неожиданных местах.

— Телепортируемся вниз… — неуверенно сказала Мэри и серьезно добавила официальным тоном радиоведущей: — Убедитесь, что совершаете телепортацию, а не прыжок.

Смирлана нервозно хихикнула.

По дороге они шли молча. Только ежились — причем не от холода. Холод вблизи Арки или ее прорывов был не страшен ни одной ведьме. Со стороны особняка гильдии улица оканчивалась стеной густой растительности. Сейчас, зимой, ветви казались беззащитно голыми. А за ними приглушенно переливался реками огней проспект Мардетт.

— А если бы прорывов Арки было больше… — мечтательно протянула Эвелина. — Представляете — не отдельные трещины в Малдисе и за городом, а целая паутина. Не отдельные улицы, откуда сбежали жители, а целые кварталы…

— А нас опять отгородили стеной, — невпопад сказала Смирлана. Стена — длинные каскады веток, отделяющих улицу Хеймат от проспекта Мардетт, — качнулись на налетевшем ветру. — И с каким удовольствием собиратели разбили этот палисадник и вырастили живую изгородь за одну ночь! Опасны мы или нет, помогаем или мешаем — ничего не меняется.

— Улицу отгородили не из-за нас, а из-за Арки, — благоразумно вступилась Мэри. — Чтобы никто случайно не попал под воздействие…

— Как же! — скривилась Смирлана. — С другого конца что-то я не вижу никаких деревьев и никакого плюща. Просто маги спрятали прорыв Арки с глаз долой. Потому что не могут смотреть на результаты своей беспомощности.

Мэри пожала плечами. Сейчас, в начале зимы, даже искусственно выращенные деревья сбросили листья. Продраться сквозь завесу влажных голых ветвей и побегов оказалось сравнительно несложно, хоть Смирлана и оставила там некоторое количество длинных темно-каштановых волос.

Час стоял поздний. Засидевшись в особняке-филиале за беседой, а перед этим — за утомительным, но и увлекательным приведением дома в порядок, ведьмы не обращали внимания, как летит время. Под ногами хлюпала привычная зимняя слякоть, После дождя от нее не спасал даже приподнятый тротуар. Самого дождя Эвелина так и не заметила, пересидев его под крышей, но ветки были мокрыми, а с фонарей капало. Поздние прохожие не спешили прятать зонтики. Попасть под дождь в Айламаде означало еще и испачкаться в саже с ног до головы.

Пусто. Ни души. Девять зданий гильдий, расположенные чуть выше по проспекту, были погружены во мрак. Они дремали с закрытыми ставнями при свете уличных фонарей — все, кроме одного.

Эвелина с легкой неприязнью покосилась на мерцающий огонек лампы в кабинете Кайрена Аджарна и полукруглое витражное окно над входом в его гильдию. Из окна лились теплые медовые лучи.

Дверь черного дерева казалась несокрушимым бастионом.

Ладно, пусть только попробует не впустить. Эвелина обнаружила, что думает о двери, как о живом существе, и решительно дернула за вытертую медную ручку.

Дверь подалась со сверхъестественной легкостью. Прыгнула навстречу, больно ударила в плечо, едва не сбила с ног. Сзади вскрикнула Мэри. А следом за дверью на Эвелину прыгнуло что-то еще — клубок материи, мышц и злости. Она все-таки не удержалась, упала, больно ударившись спиной о перила крыльца.

И смотрела, как вниз по проспекту убегает очень знакомый человек.

***

Никакого вина. Никакой романтики. Чисто деловой разговор.

Это было к лучшему.

Больше пользы. Спокойствия тоже больше.

Хоть Агнесса и сидела с Аджарном бок о бок, он ни разу не перешел грань. Опасения оказались напрасными. Похоже, он не лгал, когда говорил, что ищет дружбы Агнессы — а она тогда едва удержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо…

Выполнил он и другое свое обещание, вырванное Агнессой в полушутливой перепалке, — расстаться с частью опыта и знаний.

На столешнице веером оттенков рыжего были разложены старые пожелтевшие планы зданий, где размещались гильдии. Четырехэтажные, двухэтажные, один крошечный домик-резиденция духоловов… Перед Агнессой — большой лист бумаги, карандаши, линейки. Впрочем, набросок здания собственной гильдии она могла рисовать и без линейки.

Проектировщики разберутся.

— Планировка может быть какой угодно, — первым делом сообщил Аджарн, — но все, что нарушает законы физики, будет держаться на магии. Когда вместо толстых стен и балок здание опирается на одну только магию, это не очень хорошо.

— Догадываюсь, — хмыкнула Агнесса, снова опуская глаза на планы. — А здесь? Гильдия магов погоды? Эти балконы, которые крепятся к стенам только одним уголком… Неужели без магии?

— Их пристраивали недавно, уже при Дормитте. Дормитт — известный любитель применять чары даже там, где можно без них обойтись, — сказал Аджарн. — У погодников всегда были особые отношения с воздухом и его несущей способностью. Все равно невообразимые конструкции из камней и магии — это пижонство, которого общественное мнение вам не простит, особенно сейчас.

Агнесса покачала головой, разглядывая тонкие нити чернильных линий. На бумаге здание погодной гильдии смотрелось далеко не так впечатляюще, как в реальности. Вспомнилось: возносящаяся в закопченное небо круглая башня в шесть этажей, хищно изогнутые балконы, отходящие лучами-лезвиями фантасмагорической звезды, молочное мерцание стекла… Ладно, на такое их скромный коллектив и не замахивался.

Агнесса оторвалась от чертежа гильдии Дормитта. Аджарн наблюдал за ней, вертя в пальцах карандаш. На стене у него за спиной полыхало бездымным пламенем огненное панно, свиваясь в болезненные узоры. Пейзаж, заснеженные вершины; летящие и рассыпающиеся каплями дождя облака; потрескавшаяся пустыня и Арка с ее пылающей стеной в полнеба…

Стремительные перемены картин странно контрастировали с мирным спокойствием кабинета. Отблески окрашивали кончики волос Аджарна в красный цвет.

— Защиту на свое здание, я так понимаю, каждая гильдия устанавливает сама? — поинтересовалась Агнесса.

— В меру своих возможностей, — кивнул собеседник. — Хотя копий планов, где отмечено расположение всех защитных барьеров, в совете гильдмейстеров нет. Я располагаю только своим экземпляром… — он перегнулся через колени Агнессы и выдвинул нижний ящик стола. — Распознавательный барьер на входе… правда, я вечером перенастроил его, чтобы он не реагировал на женскую магию, иначе вы бы оказались в ловушке, стоило коснуться двери…

Он вдруг умолк и выпрямился, точно прислушиваясь. Агнесса недоуменно вскинула брови. Стояла абсолютная тишина. Даже панно не потрескивало при горении.

— Показалось, — Аджарн махнул рукой, снова возвращаясь к плану. — В холле вот в этих точках — свечи, которые при активации работают как удавки или кнуты…

Карандаш уткнулся в пометки на листке. Агнесса не обратила внимания.

— А в гильдии Лейдера как же? Я дважды проникала туда, и ни разу меня не останавливала защита на входе. Правда, во второй раз защита поймала меня на лестнице, а в первый я шла через черный ход…

— Возможно, входы у него без защиты, — с сомнением сказал Аджарн. — Так делают, если много посетителей. Чтобы не накладывать чары по несколько раз на дню. Вы хотите сказать, что беспрепятственно проникли в гильдию заклинателей драконов?

Агнесса озадаченно кивнула. Интересно, что бы она делала тогда, если бы знала, что все здания запечатаны. Рискнула бы лезть в гильдию Лейдера и запускать цепочку событий или нет?

— Хотя, возможно, защита приняла вас… гм… за свою. Вы ведь тогда были супругой Мартона Лейдера? Все правильно, — вдруг добавил Аджарн. Казалось, ему было неловко упоминать о связи Агнессы с Лейдером. И она еще успела подумать, что выглядит это смущение весьма забавно… как вдруг откуда-то из глубины здания донесся отчетливо слышный грохот.

— Я посмотрю. Простите, — отрывисто бросил Аджарн, вскочил и молнией вылетел за дверь.

Агнесса флегматично глядела ему вслед. Маги что, всегда такие нервные? Особенно если на зданиях их гильдий стоит защита…

А Аджарн вообще настроил свою на распознавание женской магии… Может, кто-то из девчонок-ведьм пришел? Внезапно спохватившись, Агнесса посмотрела на часы над диваном для посетителей. Красноватые медные лучи стрелок замерли в одной точке.

Полночь.

Засиделась, пора бы и честь знать. Все равно строительство начнется не раньше следующей недели. Аджарн еще успеет ответить на все вопросы. Сейчас не мешало бы помочь подопечным с обустройством сторожевых особняков — четыре здания вблизи от самых крупных трещин-прорывов Арки. Строить новые она отказалась, и женская гильдия заняла пустующие дома. Или опустевшие многоквартирные ульи, покинутые жильцами сразу после приснопамятного прорыва. Снова все худшее — ведьмам… Впрочем, никто не роптал, странным образом перспектива обустроить собственное гнездышко с нуля вызвала у всех без исключения волну энтузиазма. Решено, завтра она посетит все будущие сторожевые филиалы и…

Грохот. Шипение, точно в коридоре бесновался клубок разъяренных змей. Чей-то болезненный стон.

Агнесса вскочила и подбежала к двери. Грохот повторился. Прозвучали поспешные шаги.

Снова стон. Голос мужской, но, кажется, принадлежит не Аджарну.

Бездна, да что там происходит?! Агнессе надоело стоять, прильнув ухом к створке и затаив дыхание, и она резко распахнула дверь.

Коридор был пуст. Он оканчивался плавным скругленным поворотом и убегал дальше, к лестнице из пяти ступенек, ведущей в холл. Темно-бордовый ковер был смят, словно то, что удирало к выходу, схватило его когтями и тащило за собой. Агнесса несколько секунд нерешительно стояла, гипнотизируя взглядом ближайший из рассыпанных по красновато-коричневым стенам светильников-лепестков, после чего вздрогнула и бросилась к холлу.

Ее спасло то, что перед самой каменной аркой над ступеньками она зацепилась каблуком за ковер.

Прежде залитый спокойным медовым светом, теперь холл полыхал вспышками пламени. Последняя из трех люстр прямо на глазах осыпалась дождем стеклянных искр. Помещение погрузилось в темноту.

И тут же Агнесса воочию увидела, как зажигаются свечи. Те самые, что Аджарн показывал ей на плане. Десятки крошечных огоньков загорелись одновременно — по углам, по карнизам, на рамах немногочисленных картин, на краях перил широкой лестницы, уводящей на второй этаж… Огоньки принялись расти и удлиняться… удлиняться… удлиняться… Это было уже не свечное пламя, а пылающие канаты и веревки.

И все они одновременно пришли в движение.

Свист. Душераздирающий шорох, от которого на миг показалось, что кто-то тянет все внутренности наружу на ниточке. Огненные веревки хлестали беспорядочно, как безумные. Послышался крик, и наконец Агнесса рассмотрела человека. Он упал, сделал кульбит, уходя от неумолимого пламени, еще один… Тщетно — импровизированные хлысты доставали его снова и снова. Что-то в этом было… неестественное. Возможно, то, что широкополая шляпа сидела на голове незнакомца точно приклеенная, как бы он ни кувыркался.

Потом Агнесса увидела Аджарна. Удивительно, что не заметила раньше, — он стоял совсем рядом с аркой и выходом из коридора. Незнакомец снова упал, задержался, не в силах встать, гильдмейстер заклинателей огня бросился к нему… Хлысты обходили его стороной, свистя порой в миллиметре от лица.

Не успел.

Глаза незваного гостя вспыхнули, и хлещущие струи пламени превратились в длинных тонких змей. Аджарн замешкался в недоумении. В следующий миг змеи вновь стали огненными веревками, но момент был упущен. Незнакомец собрался с силами, вскочил и, кривясь от боли, кубарем выкатился на улицу.

Не успела Агнесса перевести дух, как с крыльца донесся вопль. Знакомый голос. Да это же…

Она перескочила через все пять ступенек, наплевав на мечущиеся по холлу обжигающие плети. Потеряв цель, они бестолково трепыхались. Одним прыжком Агнесса пересекла немаленькое помещение и выбежала на крыльцо. Холодный воздух после душного тепла едва не валил с ног.

А на крыльце, держась за перила, пыталась встать Эвелина.

— Что здесь случилось? — воскликнула она. Мэри и Смирлана растерянно топтались парой ступенек ниже. — Он успел побывать и здесь?

— Он? Этот парень? — вмешался появившийся из дверей Аджарн. В погоню никто не бросился, и трепыхающиеся полы пальто исчезли в дымной мгле ниже по проспекту. — Расскажите-ка, при каких обстоятельствах вы успели с ним познакомиться. У него странная магия. Очень странная…

Глава 2

Эвелина внимательно оглядывала кабинет. Прочесывала с дивана глазами — вот дверь слева, вон, напротив нее, заваленный какими-то густо изрисованными и исписанными бумагами стол, за ним два стула — рядом… Эвелина поморщилась. Один из стульев занимал Аджарн, второй пустовал — мама пересела ближе к подопечным и внимательно слушала рассказ Мэри.

Красновато-коричневые портьеры. Плотно занавешенное окно начиналось как раз там, где оканчивался стол — и захочешь выглянуть наружу, не сможешь. Вставать придется. Дальше небольшой книжный шкаф — и продолговатый кабинет завершался торцевой стеной, украшенной огненным панно.

Цепкий взгляд стал равнодушным, без интереса скользнув мимо играющих фениксов, искусно созданных узорами темного и светлого пламени.

Пусть их.

А напротив окна — тот самый диван, на который усадили ведьм, и придвинутый к нему удобный столик красного дерева, и чашки с кофе или молоком, и конфеты — чудеса гостеприимства и услужливости. Такие странные, если учесть, что сидела Эвелина в кабинете одного из врагов-гильдмейстеров… Она украдкой покосилась на диван: мягкая темно-коричневая кожа. Потом на ковер: темно-красная ткань, тонкие золотисто-черные узоры. Потом на источающие медовый свет лампы-лепестки на стенах…

И вдруг вспыхнула, сообразив, что именно пытается найти.

Опустила голову, зажмурилась, от души радуясь, что никто из присутствующих не способен читать мысли. Да и откуда такие мысли? Проклятье, мама с Аджарном просто просидели здесь весь вечер за разговорами — чего стоит только кипа бумажек на столе! Наверняка обсуждали, каким будет здание женской гильдии… В конце концов, какое ей, Эвелине, дело до этого?

Она схватила свою чашку молока и сделала большой глоток.

— Итак, неизвестный просто проник на нижний этаж вашего сторожевого особняка, — подытожил Аджарн. — Защиты не было никакой, даже примитивной?

Эвелина возмущенно сверкнула на него глазами. Примитивные защиты! Маги, рассуждающие о примитиве, как будто это не по их вине…

— Защиты не было. Она не нужна. Прямо под окнами дома — раскол, через который прорывается Арка, — спокойно ответила Мэри. — Кроме того, это не было нападением. Мне показалось, он что-то искал. Мы хотели спросить у него, но поймать его не удалось.

Она усмехнулась себе под нос.

Да, они действительно не ждали подвоха. Сторожевой особняк в этой части города принадлежал Мэри и Смирлане. Точнее, не принадлежал, а был закреплен за ними. Когда женская гильдия взяла Арку под относительный контроль, существующие трещины — места прорывов — подсчитали и задокументировали. Те, что поменьше, общими усилиями удалось закрыть. Или залатать. Осталось не так уж много — четыре крупных разлома, из них два — расширенные, с отходящими лучами, кривыми и извилистыми, похожими на ветви алой молнии. И у каждого разлома отныне предстояло жить кому-то из членов женской гильдии. Контролировать. Стеречь.

Но даже такая охрана не остановила обитателей соседних домов от мгновенного исхода. Эвелина видела их, опустевшие здания, в которые еще не скоро предстояло заселиться новым жильцам. Дома под сторожевые особняки ведьмам выделяли из брошенных. За исключением дома Смирланы и Мэри — улица, где он стоял, изначально была пустынной, а после прорыва Арки оттуда сбежали последние крысы.

Смирлана была счастлива.

Тогда, перед битвой в отцовской гильдии, Эвелина лишь мельком отметила, что, проходя по темной улице, Смирлана как-то подозрительно блестит глазами. А вот вызвавшись помогать подругам в наведении порядка… Эвелина не удержалась, спросила у Смирланы, что это значит. Ответ огорошил:

— Мне не хватает темноты. Я различаю дни и ночи, я вижу дни как серость, но даже ночью я не могу просто отвернуться от фонаря и встретить тьму. Ненавижу это. Хочешь темноты — закрой глаза… Если не закрывать, я буду видеть очертания. Надоедает. Хочу непроглядной темноты. На безлюдных улицах и в пустых домах она есть. Чем меньше людей, тем темнее…

Но во время уборки Смирлана охотно зажигала свет. Начать решили со второго этажа. План был прост: пыль, мусор, обломки досок и прочий ветхий хлам, обнаруженный в комнатах давно пустующего дома, вымести на лестничную площадку и сгрести вниз. На первый этаж. Так будет легче, чем таскать мешки с мусором. И надежнее, чем испытывать на практике очищающую магию.

И вот, поставив в каждую из четырех верхних комнат по керосиновой лампе, ведьмы с энтузиазмом чистили, скребли, мыли, обнажая давно отвыкшие от лака, но все еще прочные доски пола. Пока не заметили неладное.

Смирлана вымела очередную кучу мусора на небольшую площадку, куда выходили двери всех четырех комнат. Эвелина, помнится, еще задумалась, что можно будет поместить на эту площадку. Оставлять ее пустой — скучно. Вот если бы мини-гостиную… А можно соединить две комнаты в одну и устроить библиотеку…

Раздался грохот досок, сыплющихся вниз. И тут же — короткий вопль.

Вопль доносился с первого этажа.

Наверное, незваного гостя огрело по голове обломком. И еще пылью сверху привалило.

Ведьмы переглянулись и, не сговариваясь, бросились в погоню…

***

…— А если бы вы не погнались за ним, мы бы до сих пор думали, что это обычный бездомный или воришка, — протянула мама, разглядывая Аджарна, рассуждавшего о магических защитах. И вдруг так резко обернулась к Мэри, что чуть не сшибла столик с напитками своим креслом на колесиках. — В котором часу вы его заметили? Кто-нибудь запомнил?

— Нет, — растерялась Мэри. Смирлана и Эвелина отрицательно качали головами. Конечно, нет. Всем было не до этого. Они прибирались, увлеченно, в охотку, болтая и не глядя на часы. Потом гонялись за незнакомцем… Эвелина вдруг почувствовала, как гудят от усталости ноги.

Аджарн вопросительно поднял брови.

— В полночь, — сказала мама. — Когда вы услышали шум и пошли посмотреть, в чем дело, была ровно полночь. Я обратила внимание. Мэри, вы долго ловили его?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не имеет значения, — Аджарн снова сунул в разговор свой длинный нос. Почему-то Эвелину это начало раздражать. А ведь случившееся имело к нему такое же отношение, как и к женской гильдии… — Он бы все равно не успел. Агнесса, когда я его заметил, он уже осмотрел половину здания. Он спускался со второго этажа. Запнулся о порог против чужаков… Хороший порог, единственная защита, которая сработала сама, не дожидаясь, пока я ее активирую. Нужно будет его покрасить.

Мама фыркнула. Эвелина снова поморщилась. До чего ее бесила эта их фамильярность!

— Значит, это были два разных человека, — сделала вывод мама.

В тишине стало слышно, как над головой тикают часы.

— Разных. Тогда, судя по словам Мэри, они были похожи как близнецы, — скептически заметил Аджарн, опершись подбородком на скрещенные пальцы. — Вплоть до пятен на лицах. Не особенно разбираюсь в моде, но, кажется, таких пальто я в Айламаде не видел. Если бы не бессмысленное вторжение в ваш сторожевой особняк, я бы доложил совету гильдмейстеров о нападении каких-то пришлых магов…

Эвелина оскорбленно фыркнула. Снова! Интересно, мама уже не реагирует, когда Аджарн вот так походя унижает женскую гильдию? Какой вывод можно сделать из его слов? Что на сторожевой особняк неким пришлым магам нападать не нужно, потому что это все равно бесполезно, там нечего брать. А почему? Потому что ведьмы с их объединением — вообще бесполезное недоразумение на драгоценном магическом фоне мужских гильдий. Прелестно.

Брать в особняке, конечно, было действительно нечего. Поэтому Эвелина чуть остыла и снова взялась за полупустую чашку с молоком. Чтоб тебя! Нужно держаться подальше от Аджарна и не портить себе нервы.

— Доложить следует в любом случае, — сказала тем временем мама. — Мэри, Смирлана, позаботьтесь о магической защите дома. Не полагайтесь на замки. Эвелина…

Сейчас запретит ходить к девчонкам. А Эвелина только-только с ними сдружилась.

Но мама спросила о другом.

— Лайна дома? Одна?

И пустая чашка выскользнула из разом ослабевших рук.

Что, если неизвестные влезли в дом прабабушки и причинили сестренке вред? А ведь вся женская гильдия нынче вечером разошлась по сторожевым особнякам!..

***

Утро плакало мокрой сажей.

Мельчайшие капли дождя умудрялись пробираться во все щели. Даже под зонтик. Агнесса подоткнула пышный шарф — ворох тончайшей серебристо-серой шерсти, ниспадающей красивыми складками по черному пальто, — и снова наложила на всю одежду чистяще-сушащее заклинание. От ворот до входа в здание совета гильдий было не так уж далеко. Но дождю хватало этой пары десятков метров, чтобы сделать свое черное дело. Мелкая пыль дождя не плясала на ветру в свете фонарей, а сыпалась с неба почти отвесно, отягощенная частицами сажи.

Агнесса взлетела на крыльцо, ворвалась в зал совета, не снимая пальто, и выразительно тряхнула мокрым зонтиком. Маги за столом, почти все уже в сборе, непроизвольно отшатнулись.

— Ну-ну. Зачем же так свирепствовать, — успокаивающе прогудел Ферелейн, гильдмейстер маголекарей, обладатель пышных моржовых усов и объемистого брюшка. На столе перед ним дымился бокал с глинтвейном. Агнесса рассвирепела окончательно:

— Скажите, вы нарочно тянете время и не снимаете антителепортационную защиту против женской магии? Можете снять. Я уже поняла, что вы хотели этим выразить. В следующий раз я не стану соблюдать ограничение, а сломаю защиту силами Арки, — отрывисто сообщила она, раскрыла зонтик и поставила его сушиться рядом со своим стулом. Маги ответили неприязненными взглядами. Один только Аджарн смотрел понимающе и отчего-то с тревогой.

Никто не заговорил с ней до самого начала собрания. Маги беседовали вполголоса, передавали друг другу нестынущий кувшин с глинтвейном и поглядывали на главу женской гильдии, как…

Нет, не как обычно, поняла вдруг Агнесса, следя глазами за вытянутым горлышком бытового артефакта, кричаще раскрашенного черными и белыми полосами. Не как на пустое место. Скорее так, как раньше: враждебно. Определенно что-то стряслось.

Она протянула руку на кухню прабабкиного дома и отыскала свою недопитую чашку с утренним кофе. Подогрела магией, отхлебнула и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. От магов не стоило ждать гостеприимства.

На лице Аджарна отразилось нечто вроде угрызений совести.

Наконец в зале, сухой и чистый, появился последний из опоздавших. Ларадер, конечно же. Бездельник-духолов. Под потолком вспыхнули мягким и таинственным светом лампочки артефактного бронзового светильника на цепях: не бьют в глаза, но и не создают ненужных теней. Собрание началось.

И Агнесса немедленно оказалась в фокусе нескольких десятков враждебных взглядов.

— Мадам Инайт, — начал Дальтер, председатель. — Скажите, вы можете объяснить, почему вчера вечером во всех без исключения зданиях гильдий был зафиксирован слом защиты при помощи женской магии?

И почему Агнессу совершенно не удивило это обвинение?

Она откинулась на мягкую спинку стула. И рассмеялась — коротко и искренне, над магами и над неизменностью. Ничего не менялось. Ни до Арки, ни после. Все это уже было. Летающий остров, золотые змеи прилавков, пропавшая Свеча Истины, обнаруженный на месте преступления след — неопровержимое доказательство…

Ах да, ничего такого на самом деле не было. Псевдореальность — всего лишь маленький пузырек с недолговечной альтернативной вселенной внутри. Но маги там оставались прежними.

Кажется, их удивило, что жертва не выказывает страха… Поздно, усмехнулась Агнесса в лицо Лейдеру. Ты сам преподал мне урок.

— Понятия не имею, — сообщила она. — Я пригласила вас сюда по другому поводу.

— Мы бы все равно собрались. Дело серьезное. Утром, придя на работу, все без исключения гильдмейстеры обнаружили…

— …Да-да, я поняла с первого раза. Вторжение враждебных ведьм. А поскольку вы успели позаботиться о том, чтобы ведьмы, как бы враждебно они ни были настроены, не могли причинить вам вреда, то остается одно. Подозревать тех из них, кто способен постоять за себя и даже чувствительно укусить вас за ваш бесценный магический фон.

Возмущения на лицах прибавилось. Собрание переставало быть дружеским. Компания коллег, собравшихся, чтобы вместе поломать головы над странным происшествием, быстро превращалась в команду загонщиков, охотящихся на лису.

Лиса без особого испуга слушала, как они переговариваются.

— Вы напрасно ерничаете. К фону следует относиться серьезно, — недовольно заметил толстяк Логгет, гильдмейстер эфирных магов. При взгляде на его невысокую и круглую, как мяч, фигуру не возникало ни малейшей ассоциации с легкостью и воздушностью, равно как и с электрической резкостью и прочими характеристиками вещей, за которые отвечала его гильдия. Зато характер компенсировал это упущение с лихвой. Логгет был капризен и непостоянен, в точности как постоянно колеблющееся электромагнитное поле Айламады, и столь же ненадежен. И точно так же, как на колебания поля, на него обращали внимание, лишь когда его поведение начинало угрожать спокойствию остальных. Но, в отличие от поля, Логгет был совершенно безобиден.

Дальтер постучал ладонью по столу.

— Да, мадам Инайт. Ход наших мыслей был именно таким. Хотя я попросил бы вас быть сдержаннее. Итак, вы утверждаете, что не имеете отношения к случившемуся. Вы можете это доказать?

— Я не обязана ничего доказывать, — отмахнулась Агнесса. Заглянула в свою чашку, взглядом телепортировала оттуда остатки кофейной гущи и взяла графин, протянув руку сквозь уже привычный крошечный портал. Гильдмейстеры наблюдали с возмущением. — А теперь, может быть, вы выслушаете, что я собиралась вам сказать? Уверена, господин Аджарн уже успел об этом обмолвиться… — короткий кивок Аджарна подтвердил ее догадку. Агнесса заметила, что глава заклинателей огня никак не вмешивается в разговор, предоставляя ей отбиваться самой. Это почему-то радовало. — Один из сторожевых особняков моей гильдии ночью подвергся аналогичному вторжению. Так вышло, что в этот час мои подопечные не спали. И нападавший, по их словам, был похож на мужчину, а не на женщину. Еще одно. Вторжение в гильдию господина Аджарна я видела своими глазами. Я была там, когда неизвестный проник сквозь все защитные барьеры.

По залу поползли шепотки. Агнесса была уверена, что магов скандализовало не то, что в женскую гильдию тоже вторглись. На Аджарна косились с любопытством.

— Прошу заметить, что это произошло в одно и то же время, — продолжала она. — Понимаете, Дальтер? Проверьте, если это возможно, в котором часу сломали защиту в остальных гильдиях. И еще учтите, что обученных умелых ведьм в моей гильдии всего восемь. Сколько там у вас зданий?

Она договорила, снова откинулась на спинку стула и отпила глоток присвоенного глинтвейна. Проклятье. Последние слова звучали, как попытка оправдания. А она ведь не собиралась начинать оправдываться… Хотя, если даже не попытаться, до магов может и не дойти объективное положение дел.

Будем считать это просветительской работой, хмыкнула Агнесса про себя.

Тем временем в зале совета нарастал шум.

— Вы зафиксировали момент нападения, Лейдер?

— Дормитт, вы, кажется, тоже говорили о полуночи. Что там с вашими водяными часами — не растаяли вовремя? Вы сохранили как есть?

— Да, сейчас…

Глава магов погоды протянул руку сквозь пространство и извлек тонкую серебряную пластинку с затейливой резьбой. В центре пластинки прихотливо изгибалась крошечная чаша резервуара — серебро с хрусталем. Над чашей зависли капельки льда — хрусталь без серебра. Казалось, кто-то поймал их в кадр как раз в момент миниатюрного водяного взрыва. И щелкнул магическим фотоаппаратом, делая льдом и воду, и воздух, в котором застыло это облако-фейерверк. Вся композиция умещалась на широкой ладони Дормитта. Теплый свет, отблески бронзовых пластин на потолке и сочная синева стенной обивки отражались в замерших ледяных кристалликах — мириады крошечных игольных острий, нацеленных во все стороны.

Агнесса невольно залюбовалась. Глава магов погоды пояснил:

— Это декоративный артефакт, он стоит в холле гильдии. Состояние воды меняется каждый час. Чередуется: вода, лед, пар. Обычно капли не статичны, они создают фигуры в воздухе, показывают время. Могут складываться в циферблат или просто цифры. Сейчас композиция остановилась, и если присмотреться, — он аккуратно поставил «часы» на стол, предоставляя желающим рассматривать ее с разных ракурсов, — можно различить цифры 00:00. Иными словами, поломка настигла артефакт в тот момент, когда капли только начинали формировать их. Это довольно странно…

— Странно, что они сломались? — Дальтер смотрел на часы с сожалением, как смотрят на результат бессмысленного варварства.

— Не только. Странно, что они замерли в воздухе. Если бы чары просто разладились, вода стекла бы вниз, и все.

— Артефакт поврежден женской магией?

Агнесса беззвучно рассмеялась. Маги безнадежны. Она надеялась сообщить о странных вторжениях, о временном совпадении? Бесполезно: учуяв след женской магии, мужчины не успокоятся. Она ожидала чего-то подобного, получив контроль над Аркой и место в совете гильдмейстеров. Знала, что это пройдет, но не скоро. И все равно в том, что маги были готовы везде видеть происки ведьм, проступало некое ребячество.

Но кто же все-таки проник в гильдии?..

— Простое применение женской магии артефактам не вредит. Целенаправленное разрушение… тогда поломка выглядела бы иначе, — признал Дормитт.

— Ладно, суть не в этом. Спасибо. Господа, — окликнул Дальтер галдящих магов. — Кто-нибудь еще зафиксировал время? Нет? Тогда будем отталкиваться от полуночи… А теперь, мадам Инайт, выслушайте мою версию. Вы говорите, некто пробрался всего в один сторожевой особняк вашей гильдии. Если вы проводили время в обществе господина Аджарна, — с непередаваемым выражением протянул он, — то за остальными особняками следить не могли. Я склонен подозревать других ваших подопечных.

— Пусть так, — Агнесса встала, привлекая к себе внимание. — Я вижу, что спорить бесполезно. У вас, кажется, есть некий Кубок Правды, при помощи которого можно допрашивать кого угодно, кроме гильдмейстеров? Если это безопасно, предлагаю допросить мою гильдию. Много времени это не займет. Зато вы успокоитесь, и мы сможем наконец обдумать ситуацию.

— Да, — помедлив, кивнул Дальтер. — Есть такой артефакт. Что ж, вы правы, так будет лучше. Хотя мы не сможем допросить с его помощью вас…

Надо же. Псевдореальность — действительно реальность, а не галлюцинация. Все, о чем Агнесса узнала там, существовало и здесь. Вот и отлично.

Совет гильдмейстеров оживился. Застучали отодвигаемые стулья.

— Покончим с этим поскорее, — процедил Лейдер. — Почему бы не попросить мадам… Инайт привести своих ведьм прямиком в Прибежище? Она уже знает, как туда попасть.

— Отправляйтесь в Секретариат, — сказал Дальтер. — Мадам Инайт, я буду ждать вас и ваших подопечных здесь. Потом проведу в Секретариат, где и будет произведен допрос. Это абсолютно безопасно.

— И поскорее, — буркнула Агнесса.

Она вышла следом за Лейдером и двумя другими гильдмейстерами. Но на лестничной площадке второго этажа больше никого не оказалось.

Дверь вела одновременно и в Малдис, и в город магов.

***

Ведьмы не пожелали отнестись к происходящему с юмором. Пусть даже с черным. Похоже, Агнесса была единственной, кому досталась способность смеяться над отторжением магов. А может быть, она смеялась лишь потому, что знала: бояться нечего.

Кое-как ей удалось собрать гильдию в домике прабабушки. Дом гильдмейстера — хоть сейчас в газету! Одноэтажное строеньице наполовину ушло в покрытую жирной сажей землю окраины. Крыша прохудилась и держалась лишь на магии. Комнат недоставало — две каморки да чердак. Обстановка отличалась редкостной старомодностью — вся мебель осталась от прабабки. Даже бабушка не пожелала здесь оставаться и уехала из Айламады, едва ее дочь, мать Агнессы, вышла замуж. Если бы не сторожевые особняки, гильдия бы до сих пор базировалась в отеле на потеху магам.

Зато в тесной прихожей, половину которой занимал огромный и неуклюжий старый шкаф, было очень удобное зеркало.

И Ланда одну за другой провела в него всех ведьм. Вышли они из другого, большого, в полстены, зеркала на первом этаже Дома Гильдий.

Защита сопротивлялась. Защита пыталась остановить вторжение вредоносной женской магии. Защита визжала множеством голосов, заставляя вибрировать синевато-серые стены холла и мечась эхом между полом и потолком. Агнесса с удовольствием прихлопнула ее на глазах у изумленного Дальтера.

— Я вас предупреждала, — спокойно сказала она. — Телепортироваться на почтительном расстоянии от Дома Гильдий и мокнуть под дождем — сомнительное наслаждение.

Гелена хмыкнула. Такой демарш был в ее вкусе.

И если Агнесса чего-то и не ожидала, так это того, что допрос сорвется.

По Прибежищу, как маги называли свой город над городом, ведьмы шли, как на прогулке. Если и глазели по сторонам, то украдкой. Агнесса была довольна. Не хватало еще выставить себя деревенщиной. Маги вполне могли на это рассчитывать. Недостойно? По-детски? Ну так они и были ребячливы.

Агнесса могла смеяться над этим. Но искренне смеяться не получалось.

…Молочный туман над тротуаром стелился под ноги. Напоминал, что здесь — не Малдис. Здесь — другие законы физики. И другие законы вообще.

В прошлый раз Агнесса не успела рассмотреть Прибежище как следует. Взгляд выхватывал знакомые очертания малдисских домов или их фрагментов, машинально отмечал чуждую архитектуру. Интересно, что собой представляет этот их Секретариат? Судя по названию, это орган магического самоуправления, мэрия, суд и парламент в одном флаконе. Нужно будет спросить у Аджарна… Здание наверняка в единичном экземпляре. Не имеет выхода и места в измерении обычного мира, подобно разрушенной тюрьме или лечебнице для душевнобольных.

Завидев это здание, Агнесса подумала, что легко нашла бы его и без провожатого.

Во всех стрельчатых окнах горел свет, подсвечивая цветные витражи в верхней части каждого проема. На высоком двустороннем крыльце толпились чрезвычайно взбудораженные маги. Окованные медью створки двери были распахнуты настежь, и в ярко освещенном холле то и дело вспыхивали огоньки. Кто-то колдовал.

Агнесса уже не обращала внимания на темно-серебристый рельефный камень стен и куполообразную крышу. Это нездоровое оживление не сулило ничего хорошего.

Дальтер подвел женскую гильдию ко входу. С крыльца настороженно наблюдали Дормитт и глава маголекарей Ферелейн.

— Ничего не выйдет, Серджен, — мрачно сказал Дормитт. — Все артефакты нынче ночью были выведены из строя. Точно как мои часы.

Глава 3

Центр Наследия — анфилада залов-хранилищ — оказался всего лишь этажом в здании Секретариата. Четвертым, если точнее.

Гильдмейстеры молча толпились на пороге. Ведьм оттеснили в холл, но Агнессу пропустили вперед, и теперь она не без интереса рассматривала Зал Сути, который раньше видела только в блюде-оракуле в псевдореальности.

Блюдо не ошиблось. По крайней мере, потолок выглядел таким же — темно-кровавое покрытие и помпезная, явно антикварная люстра из черненого золота. В остальном зал походил на музей — разновысокие подставки, красная и черная ткань драпировок и артефакты…

За окнами клубилась белесая мгла.

— Чем вы теперь попытаетесь оправдаться, мадам Инайт? — прохладно поинтересовался Дальтер.

— Глупости, я не обязана оправдываться, — отмахнулась Агнесса, скользя глазами по застывшим вещицам. Странное впечатление. Большинство артефактов изначально создавались неподвижными, статичными — сверкать, взвиваться ввысь россыпью капель или метать крошечные молнии они начинали лишь после активации. Но при взгляде на них почему-то сразу становилось ясно, что работать они не могут. И не смогут до тех пор, пока с них не снимут эти противоестественные чары, сковавшие тонкие механизмы коконом неподвижности.

— Но вам это очень на руку — лишить нас всех наших артефактов, — упорствовал Дальтер. Группа гильдмейстеров стояла напротив Агнессы.

— Ну хватит, — не выдержал Аджарн. — Кто бы ни был виновником, вы избрали тупиковый путь это выяснить. Лучше проверьте, чары заморозки на всех этих артефактах активны?

— Это не чары заморозки. Это вообще какая-то чужая магия, — бросил Дальтер, но принялся обводить застывшие предметы чуть светящимся взглядом. Лицо закаменело — небрежно вытесанный лик старой статуи. С потолка к его глазам заструились алые пряди сияния. Артефакты вспыхивали белым огнем и разочарованно остывали.

Агнесса удивленно воззрилась на Аджарна. Что он задумал?

— А я не вижу смысла что-то выяснять, если можно просто изолировать мадам Инайт вместе со всей ее гильдией. Если новое преступление произойдет, пока они будут в заключении, это докажет их невиновность, — буркнул Дормитт.

— Где изолировать? По милости мадам Инайт у нас больше нет тюрьмы, — брюзгливо сказал Лейдер. Он стоял ближе всех к Дальтеру, и на лице его плясали красные и белые блики.

— Да уж когда станем решать, вас спросим в последнюю очередь, — склочно поддел его Дормитт. Агнессе надоело слушать их перебранку.

— Попробуйте изолировать меня — получите такой прорыв Арки, что под землей окажется половина Малдиса вместе с вашими паршивыми гильдиями, — вмешалась она. И с неудовольствием отметила в собственном голосе монотонные нотки — далекие предвестники истерики. Так, прекратить. Ни один гильдмейстер этого не стоит.

Аджарн бросил на нее тревожный взгляд.

— Да, так и есть, — Дальтер погасил свечение глаз и обернулся к остальным. — Как я и думал, магия чужая. Как вы понимаете, чары активны, иначе я бы не смог их проанализировать. До сих пор такой магией не пользовался ни кто-либо из нас, ни мадам Инайт, но это еще ни о чем не говорит… Аджарн, вы хотели предложить заклятие следа?

Аджарн кивнул.

— Неплохой выход, — признал Дормитт, приглаживая растрепанную соломенную шевелюру. — Вы уверены, что мы сможем в точности перенести на скрижаль магию, с которой до сих пор не сталкивались? Кстати, нужна скрижаль… где Райнор?

Заместитель Лейдера на миг появился из-за спин, буркнул «Сейчас» и исчез — только его крысиное лицо и видели. Агнесса подобралась ближе к Аджарну.

— Объясните мне, что они собираются делать.

— Мы снимем слепок магического фона, который излучают эти чары, — Аджарн кивком указал на замершие артефакты. — Пока чары активны, можно анализировать их ауру, фон — то есть отличительные черты. Слепок запишется на скрижаль, после чего она начнет отмечать время и место, когда кто-то применит такие же чары вновь. Думаю, все присутствующие пройдут сверку… Сравнят свою магию и связанную с ней магию членов гильдий с этой на всякий случай. Нам повезло, что заморозка оказалась длительным заклинанием, а не одномоментным.

— А слом защиты в гильдиях был одномоментным? Вот оно что, — протянула Агнесса. Косые взгляды гильдмейстеров уже порядком раздражали. — А просто расколдовать это все вы не можете?

— В том-то и дело, что не можем, — хмыкнул Аджарн. — Пытались, пока вас не было. Безуспешно. Мы столкнулись с каким-то новым видом магии…

— И сразу нашли виноватого! — Агнесса закусила губу, чтобы не захохотать… или не разрыдаться. — Я не о вас, Кайрен. Бездна, какие идиоты…

— Они растеряны и консервативны. Они не могут сразу отказаться от привычки винить во всем ведьм…

— Вы так считаете, Аджарн? — негромко вмешался Дальтер. Агнесса вскинула голову. Разговорившись, они не заметили, что маги уже не просто косились, а с любопытством вслушивались в слова. — Что ж, вы имеете право так говорить. Тогда скажите-ка, кого, по вашему мнению, следует винить?

— Вы могли бы догадаться с самого начала, — Аджарн ничуть не смутился. — Если магия не айламадская, значит, в Малдисе орудует кто-то пришлый. Другой вопрос — кто и зачем.

***

Пришлый, пришлый, пришлый…

Слово стучало колючими молоточками в висках. Агнесса уже заранее ненавидела этого злосчастного пришлого, из-за которого ей все утро действовали на нервы своими претензиями.

Сначала она списывала усиливающийся дискомфорт именно на нервотрепку.

Скрижаль оказалась огромной плитой из гладкого серого камня. В центре плиты отпечаталась окружность с картой Айламады. От нее отходили лучи-лепестки.

Маги рассредоточились по залу. Одновременно вспыхнули глаза. Контуры предметов раздвоились. Верхний призрачный слой сполз с них и поплыл к карте на скрижали, на ходу теряя форму. Агнесса наблюдала с порога — и чувствовала, как сердце начинает колотиться от неясного беспокойства. Ведьмы сгрудились за спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потом маги по очереди подходили к плите, и лепестки по очереди загорались, меняли оттенок, сохраняя слабое свечение. Свечение напомнило об Арке. Мысль об Арке вызвала прилив тревоги.

В груди точно копошился клубок змей. Змеи заняли место, которое когда-то разбередила Безликая Сущность. Агнесса смотрела на свой лепесток, оставляя там отпечаток магии, наблюдала, как он окрашивается темно-красным, а змеи медленно расползались, влача за собой кусочки души.

Хотелось сбежать и забиться в угол.

Из Прибежища ведьмы телепортировались сами. Кто куда — по своим сторожевым особнякам. Агнесса не помнила, как оказалась дома. Только что она стояла у крыльца Секретариата, по колено в поволоке молочной дымки, сжимая локоть Эвелины — и вот уже перед глазами знакомая окраина Малдиса. Тянется и тонет в темноте плохо освещенная улочка. Деревянное крыльцо под навесом похоже на сарай-пристройку. Фонарь безжалостно обнажает разбитый двор.

Эвелина пискнула и побежала в дом. Дождь хлестал не на шутку. Агнесса недоуменно осмотрелась, обнаружила себя на середине тропинки и побрела под навес.

Да что с ней такое?

Она пошатнулась, споткнулась о низкую ступеньку. Покорно поняла, что падает, приготовилась встретиться с мокрой грязью на земле…

Чьи-то руки подхватили ее, втаскивая на крыльцо.

— Что с вами? — поинтересовался Аджарн. — Я телепортировался следом, чтобы убедиться, что вы в порядке.

— Нет, я не в порядке! — Агнесса чувствовала, как силы утекают все стремительнее. — Я…

Ноги подкашивались. Она вцепилась за опору навеса — пальцы погрузились в раскисшее и прогнившее дерево. Перед глазами плясали темные мушки.

— У меня больше нет сил. Попасть к вашим гильдмейстерам — все равно что в камеру смертников. У меня нет сил делать вид, что мне наплевать. Никто не заслуживает такого обращения. Никто! — выпалила она.

— Ну-ну. Не стоит так реагировать, — Аджарн осторожно привлек ее к себе. — Конечно, вам не наплевать, Дальтер с Дормиттом и мертвого могут вывести из себя. Мне следовало вмешаться?

— Нет, не вмешивайтесь, — пробормотала Агнесса, уткнувшись носом в отворот его пальто. — Все это — моя битва…

— Вы не обязаны ни с кем сражаться. Вы же делаете нам всем одолжение, когда контролируете Арку!..

Арка.

Змеи зашипели, расползаясь. Жизнь вытекала следом. Точно как в те времена, когда Лейдер тянул магию через обручальное кольцо. Агнесса поняла.

Гильдмейстеры ни при чем, они лишь подействовали как катализатор. Ее силы подтачивало другое. Арка! Что-то происходит там прямо сейчас! С Аркой неладное, и Агнесса, как ее хранительница, это чувствует. Арка пытается восстановиться, но не может и только попусту тянет энергию из своего главного контролера… а значит, нет времени стоять здесь и ныть, наслаждаясь утешениями!

Агнесса высвободилась из объятий Аджарна. И в ту же минуту входная дверь со скрипом отворилась. На крыльцо хлынул яркий свет из прихожей.

— Мадам Инайт, там с Аркой!.. — начала Мэри. Перевела дыхание. На пороге толпились ведьмы. Эвелина вдруг фыркнула и скрылась в глубине дома. — Расколы увеличиваются! Появились новые трещины!

***

— Я сообщу остальным, — сказал Аджарн. — Такое бывает, нужно заново накладывать чары.

— Как хотите. Я подозреваю, что с Аркой не все так просто. Наши пришлые друзья наверняка не удовольствовались атаками на гильдии и Прибежище, так и передайте господам гильдмейстерам… Я спущусь внутрь. Мэри, со мной. Остальные — возвращайтесь к трещинам и помогайте затягивать их снаружи, — Агнесса заставила себя собраться, и оставленные Сущностью регуляторские навыки вспомнились быстро и без усилий. Мэри выбежала на крыльцо.

Последним, что увидела Агнесса, была стайка взволнованных ведьм в дверях и ветхие стены домишки.

Телепортация в Арку даже не требовала сосредоточения. Секунду спустя Агнесса и Мэри уже стояли на залитой кровавым светом улице под каменным небом. Перед ними клонилась на один бок копия утлого жилища Агнессы.

Ветер гнал по улице волны плазмы.

Мэри пошатнулась. Агнесса снова вцепилась в опору крыльца, пытаясь справиться с головокружением. Да, Арку лихорадило. Но, Бездна, почему Сущность не объяснила, как справляться с подобным?

Агнесса чуяла присутствие чужаков. Теперь это были уже не сомнительные догадки Аджарна. Арка отсекала лишнее. Плазменный ветер, дымно-жидкие клубы, которые обжигали, но не причиняли боли; неровная пульсация красных лучей; отвратительное тянущее чувство…

Целостность Арки была нарушена. Но не прорывами.

— Подождите, мадам Инайт, мне трудно идти… — прошептала Мэри. Агнесса остановилась посреди тропинки от дома к воротам. Ей идти было не легче. Кружилась голова, силы утекали по капле, тошнотворно, изматывающе. Она оступалась — и ветер пуржил раскаленным сгустками сильнее, свистел среди крыш и мансард. Земля ходила ходуном. Агнесса сделала над собой усилие, выпрямилась — и ветер притих, превращаясь в отдельные злые порывы.

— Мы привязаны к Арке, — заметила Агнесса. — Это было и в прошлый раз. Чтобы ее перестало штормить, нам не нужно применять магию. Арка — некая энергетическая часть наших организмов, ты видишь? — Она оглянулась на Мэри. Та массировала сведенные судорогой пальцы. — Да, нестабильность бьет по самочувствию. Нужно не обращать внимания. И делать усилие над Аркой точно так же, как мы делаем усилие над собой. Чтобы успокоиться, например. Или сдержаться…

Сущность ничего не объяснила, уходя. Не оставила никакой информации. Агнесса опиралась только на собственные впечатления и чувства. Арка приросла к ней намертво. Превратилась в еще один слой восприятия, седьмое чувство, дополнение к пяти обычным и шестому — магии. И осваивать это чувство приходилось безо всяких учебников, так же, как осязание, — пробуя и экспериментируя…

Агнесса прикрыла глаза и сконцентрировалась на Арке. Тише. Постепенно снизить амплитуду колебаний… успокоить ветер… успокоить Арку… успокоиться самой…

Когда она открыла глаза, на улице было тихо. Исчез плазменный ад, осталось знакомое странноватое местечко с черными домами, красным светом и каменным небом. Головокружение прошло, слабость тоже. Земля уже не норовила уйти из-под ног.

Агнесса посмотрела на Мэри. Та неуверенно оглядывалась.

— Как будто все в порядке, но… кажется, будто что-то до сих пор высасывает из меня жизненные соки, — сказала Мэри. — Может, это из-за прорывов?

Ощущение притупилось, силы уходили уже не так стремительно. Агнесса почти не замечала этого — в свое время Лейдер обеспечил ее отменной выносливостью, когда дело касалось высасывания сил. Но все же…

— Прорывы стабилизировались. Там, снаружи, их скоро подлатают. Дело не в них, — отвергла она предположение Мэри. — Да и к тому же раньше никакие прорывы не могли нас подкосить. Кто-то повлиял на Арку. Но кто, как и зачем…

— Я не чувствую раны, — сказала Мэри. — Как мы можем прекратить утечку, если не знаем… смотрите!

Она стояла лицом к Агнессе. И видела улицу.

Что-то на улице.

Агнесса обернулась. Ветер стих, и воздух был чист. На первый взгляд.

Потом в алом воздухе промелькнула черная тень.

— Чужаки сумели попасть внутрь?! — потрясенно выдохнула Агнесса.

— К тому же в нематериальной форме! — добавила Мэри, невольно касаясь рукой бедра. Все члены женской гильдии оставались в Арке такими же плотскими, как и в обычном мире. Что за тварью нужно быть, чтобы…

— Это не тень, — бросила Агнесса, решительно распахивая покосившиеся ворота.

Она рассмотрела черные сгустки. Их оказалось больше одного.

Теперь, когда утих ветер, стало видно, что улицы пронизаны тонкими черными нитями. Нити тянулись вдоль, на уровне первого этажа, — волокна гигантской паутины, заткавшей Арку.

Агнесса подошла ближе, занесла руку, но в последний миг отдернула пальцы.

Нет. Не паутина. Это кровеносная система. А нити — сосуды, по которым время от времени пробегают сгустки черной крови. И уходят дальше, вливаются в новые и новые вены, и — к сердцу.

Она тряхнула головой, убрала с лица растрепанные черные пяди. К сердцу? Что ж, возможно. Возможно, у Арки действительно есть сердце. Безликая Сущность не оставила никаких знаний, только голые рефлекторные умения. А может быть… может быть, кровь влечет сгустки к ране.

К той самой, через которую из Арки утекает магия, а из ведьм — уходят силы.

Но главным было даже не это.

— Мэри, — деловито сказала Агнесса. Помощница стояла рядом, постукивая каблучком по камням мостовой. — Раньше я ни разу не видела здесь таких нитей. А ты видела?

Мэри отрицательно покачала головой. Агнесса снова протянула руку к чернильной паутинке, прислушалась к своим ощущениям… и опять отдернула. От тончайшей нити, почти невидимой без катящихся бусин-сгустков, исходило давящее и опасное излучение. Коснись — пожалеешь, прегради путь нанизанной тени — пожалеешь горько… Паутинка была хоботком, пьющим магию. Не выпьет ли она и того, кто неосмотрительно попробует ей помешать?

— Я не чувствую этой системы. Арка работает иначе, ей не нужны дополнительные каналы перекачки магии… или что это за дрянь, — продолжала Агнесса. — Я не знаю, как убрать ее отсюда. Попробуем узнать больше.

Она отошла от нити и окинула взглядом пустые черные дома, редкие деревца и разнокалиберные фонари, залитые кровавым заревом.

По паутинке-сосуду снова пронеслась тень, и Агнесса кивнула.

— Пойдем следом.

***

Эвелина влетела в прихожую и привалилась к боку массивного несуразного шкафа. Зеркало, подернутое сверху темной дымкой-тенью от наваленной на вешалку одежды, отразило бледное злое лицо.

Потом перевела дыхание. Нужно успокоиться. И не реагировать так на появления Аджарна. Кажется, он действительно не враг и хочет помочь… но будь все проклято, как мама не понимает, что стыдно обниматься с ним на глазах у всех!

Тусклая лампочка под потолком наделяла предметы таинственными бесформенными тенями. Лайна появилась из гостиной, вынырнув из тьмы, как привидение. Взглянула на группку ведьм, загораживающих проход. На крыльце о чем-то спорили, то и дело звучал голос Аджарна.

— Опять прорывы Арки? — скривилась Лайна. — И опять я должна сидеть дома, пока все заняты! Наверное, я никогда не дождусь четырнадцатилетия!..

— Тебя и в четырнадцать вряд ли допустят до Арки и серьезной магии, — отмахнулась Эвелина. Сестра все чаще жаловалась на свой злосчастный возраст.

— Да мне бы хоть какую-нибудь магию!

Эвелина вздохнула.

— Не расстраивайся. Иногда она пробуждается и досрочно. В экстремальных ситуациях, например. Какой прок, что я обладаю магией? Вот сейчас и мне, и остальным придется идти и делать то, что скажут гильдмейстеры!

— Мама в Арке? Меня вон даже в Арку не пускают, — снова поморщилась Лайна. — И, Эва, не стоит так ненавидеть господина Аджарна…

— Мне плевать на него, — отрезала Эвелина. — Но то, что мама, у всех на виду… это же просто стыдно, Лайна!

— Какая разница? Поддержка важнее того, что там у кого-то на виду, — сказала Лайна. Кто бы мог подумать, что суровая младшая сестренка так ценит всю эту ерунду насчет поддержки и сочувствия… Но Эвелина не успела окончательно обозлиться. От толпы ведьм отделилась тень и скользнула под сень низкого деревянного потолка.

— Лайна, оставайся здесь, — сказала Смирлана. — Эвелина, пойдем со мной. К нашему разлому.

Лайна закатила глаза и покорно кивнула.

***

Тихая темная улочка полыхала всеми оттенками красного.

Центр же, безобидная трещина в дороге, раскалился добела.

Мертвенный слепящий пузырь вздымался парусом, опадал, трепеща краями, дрожал — и маги опасливо отодвигались в сторону. Никто не рисковал подходить ближе. Даже ведьмы — Смирлана тут же метнулась в самую гущу магов, затерялась там, сыпля вспышками из глаз, растворилась в полосатой красно-черной темноте, и Эвелина оказалась предоставлена сама себе. Принялась оглядываться — маги толпились вокруг тонких змеистых трещин, расползающихся во все стороны. Ближайшая такая перекусила заброшенный дворик пополам. Искры и вспышки брызгали лихорадочным фейерверком. Отблески играли на уцелевших стеклах. А по сердцевине — тонкая огненная завеса: Арка в миниатюре.

— Ведьма? Женская гильдия? Сюда, сюда! — один из магов заметил Эвелину и замахал руками. Она нырнула с тротуара во дворик, продираясь сквозь сухие кусты. Маг, похоже, был из гильдии стабилизаторов. Да, точно. Хотя кого еще звать затягивать расколы в земле, как не специалиста по аномальным ископаемым? Тем более что из-за Арки в Айламаде аномальны были почти все ископаемые и даже сама почва. Всё могло произвольно менять свойства без всякой системы, пока маг не нормализует структуру.

— Будьте добры, постарайтесь загнать этот выброс обратно, — он кивнул на огненную пелену. — Это пламя Арки, мы не можем работать, пока оно вот так полыхает.

Вежливый… Эвелине еще не приходилось угнетать пламя Арки, но мама рассказывала, как это делается. Маг утер пот со лба:

— Проклятие, до чего выматывает… Поторопитесь, пожалуйста.

Эвелина прикрыла глаза, нащупывая седьмое чувство. В отличие от мамы, она могла воздействовать только на ту часть Арки, к которой находилась ближе всего. Остальные ведьмы тоже. Для того и понадобилось расселяться по сторожевым особнякам.

— А моя магия на вас не влияет? — поинтересовалась Эвелина в наступившей тишине. — Она ведь женская.

— Знаете, я давно заметил, что женская магия вызывает только локальные сбои в общем фоне, — отозвался маг. Голос был усталым, по-старчески надтреснутым. — Вроде радиопомех. Нас пугали постепенным отравлением всего айламадского поля, но пока я ничего не заметил…

— Да все нормально, — откликнулись из темноты сразу несколько голосов. Они заговорили наперебой:

— Вот сейчас вы работаете, и мне лучше не подходить к вам ближе, чем на полметра…

— А когда не колдуете, вообще ничего не чувствуется…

— Похоже, ваша гильдмейстер говорила правду, и ведьмы —регуляторы, а не вредители… Ну и славно, а то мне, честно говоря, надоело держать жену в ежовых рукавицах!

Эвелина возмущенно фыркнула и на миг потеряла контакт с Аркой. Пламя вздрогнуло, но она успела снова поймать его в ментальную ловушку, и оно продолжило медленно втягиваться в трещину. В ежовых рукавицах! Маги, Бездна их пожри! Хотя эти как будто нормальные… относительно.

Трещина погасла. Эвелина отступила в сторону и почувствовала, как дрожат руки. Ноги подгибались, а все тело бросило в жар. Она оперлась о сухое дерево и без сил прислонилась щекой к прохладной гладкой коре.

А это сложно, оказывается!

Она ненадолго выпала из действительности. Где-то далеко-далеко переговаривались маги. Неслись резкие деловитые команды, затем они сменились изумленными возгласами… Эвелине было все равно. Она плыла.

Когда зыбкие волны полудремы отпустили ее, кругом творилось что-то странное. Магов стало больше. Трещина больше не светилась и, кажется, вовсе пропала. Сиял только основной разлом, проглядывая сквозь голые остовы некогда живой изгороди. Но в разом потемневшем дворике собралась немалая толпа.

Эвелина отлепилась от дерева и побрела выяснять, в чем дело.

Под выключенным фонарем, рядом с типовой скамейкой у подъезда, лежало тело. Лежало неподвижно, и маги, переговариваясь, подносили ближе керосиновые лампы. Рассматривали.

— Полегчало? — сочувственно встретил Эвелину недавний знакомый. — Это с непривычки, со временем к напряжению приноравливаешься. Ну-ка посмотрите, вам не знаком случайно этот человек?

Маг указал на тело.

Человек был мертв. Кожа успела посереть и покрыться пятнами — хотя, может, это все зима и постоянные дожди… И его мертвые черты не вызывали в памяти никаких ассоциаций.

На первый взгляд.

На второй же…

— Придвиньте лампу к лицу, — попросила Эвелина, подбирая полы недлинного пальто и усаживаясь рядом с трупом на корточки. Благо она сегодня надела брюки — удобная одежда, незаслуженно задвинутая модницами в дальний угол гардероба. Но для вылазок под дождем в грязи — самое то.

Лампу поставили на скамейку как можно ближе к голове мертвеца.

Пятна… Нет, это не грязь и вряд ли трупные пятна. На трупных не бывает запекшейся крови.

Кровь на лице… Это было недавно. Совсем недавно. Были крыши, призрачный комбайн и голубоватое сияние — антипод алого из Арки. Незваный гость исчез, и ей на миг показалось, что на его лице багровеют кровавые язвы.

Он был одет иначе.

Но кровь…

Эвелина сомневалась. Забыв об отвращении, она всматривалась в мертвое лицо, пока не услышала над головой знакомый голос. Низкий, уверенный и вызывающий безотчетное раздражение.

— Знакомые раны, правда? — сказал Кайрен Аджарн.

Эвелина встала, взглянула на него — и увидела на его лице отражение собственных сомнений.

Глава 4

Гуляющий во дворах сквозняк вдруг стал ледяным. Холод лизал разгоряченное лицо, выдувал мысли прочь. И без того темная площадка у подъезда погрузилась в почти абсолютный мрак — и в то же время там кипела бурная деятельность. Светились лампы — когда их стало больше одной? — суетились маги, труп перекладывали на носилки, что-то обсуждали — кажется, думали, куда его переправить, в Прибежище или в городское здание гильдии маголекарей…

Эвелина не заметила, когда ее снова «повело». Сознание прояснялось периодами-вспышками: полминуты, минута, пять… Откуда-то появилась Смирлана…

Когда туман спал, Эвелина обнаружила, что сидит на скамейке. Трупа на земле уже не было. Неподалеку Аджарн разговаривал с магами-стабилизаторами. Выяснял, что с ней случилось. Маги мялись, опасаясь выволочки, наверное… Выволочки не последовало. Эвелина подумала, что мама в такой ситуации фарш бы сделала из тех, кто допустил, чтобы ее дочь едва не заработала магическое истощение. Мысль проскользнула и рассеялась, запуталась в низко нависших сухих ветвях.

Потом Аджарн оказался совсем близко. Аккуратно помог подняться со скамьи, стиснул руку — и холодный воздух сменился густым и теплым, а земля ушла из-под ног…

…В глаза бил красновато-медовый свет. Эвелина поморгала — лампа, похожая на поникший лепесток алого цветка. И справа черно-рыже-коричневое огненное панно.

Она сидела на диване. В кабинете Аджарна!

— Мне нужно идти.

Кажется, все в порядке, голова больше не кружится… Эвелина поискала глазами хозяина кабинета. Тот у стола разговаривал с кем-то через окно-портал.

— Да, пять минут. Бульон куриный? — отвечал его собеседник.

— Неважно, — отмахнулся Аджарн, и окно исчезло. От удивления Эвелина забыла о спешке.

— Бульон? — переспросила она.

— Да. Для вас, — Аджарн повернулся к ней. — У вас все признаки магического перенапряжения. Это не страшно, для начинающих магов даже полезно, быстрее разгоняет потенциал. Но какое-то время вам придется посидеть спокойно и попить бульоны и бальзамы.

Полезно! Эвелина даже проснулась от возмущения. И смотрела, как Аджарн отпирает средний из шкафов, которые занимали все место вдоль торцевой стены слева от входа. Два оказались книжными — корешки смутно просматривались сквозь отблески света в стеклах. В среднем обнаружился бар, из которого Аджарн извлек бутылку темного стекла и небольшой стаканчик-рюмку. Пододвинул к дивану журнальный стол, водрузил все это туда, потом снова открыл магическое окно…

В окне мельтешило, суетилось, чадило, взблескивало, подсвечивая теплый полумрак. Ресторанная кухня, похоже. Эвелина хмурилась, не зная, что предпринять. Больше всего хотелось бежать отсюда.

Аджарн рассчитался с поваром и поставил перед ней кружку бульона. На золотистой поверхности плавали аккуратные кубики сухариков. Запах коварно вполз в ноздри.

Бежать хотелось уже значительно меньше.

— Я в порядке, спасибо, — Эвелина запротестовала, но кружку к себе все же придвинула. — Благодарю за внимание, я съем это и пойду… Там прорывы…

— Не спорю, еще одна ведьма пришлась бы нам кстати, но вам нельзя, — отрезал Аджарн, присев на краешек дивана. — Магическое истощение — непредсказуемая вещь. Вы можете думать, что у вас все в порядке, пока не впадете в кому прямо над разломом. Сидите здесь. Поспите на диване, я оставлю одеяло. К утру будете как новенькая.

— Я уже как новенькая! — Эвелина чувствовала, как пылают щеки. Было жгуче стыдно за собственную слабость, за то, что этот неприятный человек вызвался о ней заботиться… а еще к Эвелине сегодня слишком часто обращались на «вы». — Я не могу отсиживаться здесь, пока там творится непонятно что…

— Вы прямо как ваша мать, — усмехнулся Аджарн. — Эвелина, будьте благоразумны. Если хотите, почитайте о магическом истощении, — он кивнул на книжные шкафы. — Мне некого оставить с вами в качестве няньки.

Эвелина вздохнула, грея руки о кружку. Призыв к благоразумию, как ни странно, подействовал. Она и сама понимала, что рваться в бой было бы глупостью, но, Бездна, это же невыносимо — оказаться выброшенной из обоймы, да еще из-за слабости!

Она неохотно кивнула.

— Отлично, — отреагировал Аджарн, вставая. — Если понадобится с кем-то связаться, не используйте порталы, вам пока вредно.

Он порылся в ящике стола и достал… телефонную трубку. Одну только трубку, без провода и без самого аппарата. Деревянную, с тусклыми динамиками из медно-рыжего металла.

— Назовете нужное имя. Не применяйте магию, — Аджарн вручил трубку Эвелине. — Возможно, когда-нибудь такими телефонами обзаведется вся Айламада. Если Барнинг и дальше станет столько пить… После бульона примите полрюмки бальзама.

Он задержался на пороге, окинул Эвелину тревожным взглядом и вышел.

Она перевела дух. Что это было? Попытка шутить? Хотя Барнинг с его крохотной и полубезумной гильдией магических изобретателей постоянно навлекал на себя насмешки. Его идеи не могли существовать отдельно от его пьянства. Эвелина видела его лично пару раз. Худой, плешивый, помятый, но на удивление аккуратный, Барнинг брел по улице, пошатываясь. Мечтательно разглядывал витрины магазинов… А через пару дней в «Магическом вестнике» — «На рассмотрение публики предлагаются следующие проекты бытовых и магических артефактов». И список. Бредовый, невообразимый и смелый, как бесконечно свободная пьяная фантазия гильдмейстера изобретателей. Еще более свободная оттого, что его мало кто принимал всерьез.

Эвелина сбросила пальто, чувствуя, что взмокла от напряжения. Сразу задышалось свободнее. Бездна, до чего неловко было оказаться в роли беспомощного ребенка, за которым ухаживает мамин приятель! Эвелина зажмурилась, удивляясь, как она вообще это выдержала. А еще — без магии и на попечении чужого человека… Только оставшись без возможности колдовать, она поняла, какую уверенность в себе даровала эта возможность. Хорошо хоть, что это временно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так вот за что боролась мама. Не за свою гильдию как таковую. За возможность. За эту уверенность, подкрепленную собственной силой.

Эвелина выпила бульон мелкими глотками и пошла к книжным шкафам. С полок таинственно выглядывали заманчивые переплеты.

Оставалось понять, почему мама так привечает Аджарна. Но это как-нибудь потом.

Лучше книжка.

***

Зал Сути полыхал ослепительными языками пламени. Красно-черные, они постепенно светлели — закатные тона в темной синеве Прибежища. Облизывали горки и этажерки с артефактами — мириады огоньков, россыпь обиженных вспышек, протест живых предметов…

Отец стоял у подставки со Свечой Истины. Свеча горела ровной и безмятежной перевернутой каплей. Отец рассматривал ее, склонив голову, а бездымное жаркое пекло уже касалось его безупречного костюма. Трогало раскаленными пальцами вкрадчиво и испытующе; прислушивалось.

Тишина.

Треск искр.

Белая мгла за окном.

Эвелина так и не поговорила с отцом — тогда. Не перекинулась даже парой слов. Тогда, в этом зале, когда вместо пламени воздух пожирало недоверие и злость, светились артефакты, а отпечатки магии ложились на скрижаль. Скрепляли ответственность печатями. Сшивали магию и реальность, бесплотное и материальное.

Тогда отец просто сухо кивнул ей, как чужой. Она не обиделась.

Сложно обижаться на чужого. Сложно питать теплые чувства к тому, кто собирался сделать из тебя магическую кормушку для драконов.

Сложно видеть этого постороннего, этого врага — в родном отце…

Пламя вилось по стенам побегами фантастической лозы.

Зал дышал беспощадно ласковым теплом: обменяйся дыханиями — уснешь тихо, безболезненно и навсегда.

С плеча отца смотрела огромная рыжая кошка. Мурлыкала — видимая и невидимая одновременно. Заслушайся, согрейся…

Отец поднял голову.

— Сотри эту псевдореальность, — сказал он. — Сотри…

Это звучало как «прости».

И Эвелина увидела, где начинается зал.

Он выходил из узкого разлома Арки. Разлом расширялся, разевал беззубую пасть, полную артефактов, и сходился.

Сходился, сходился… Высоко над ним, над призрачным потолком, стоял Аджарн. Рядом — почему-то Смирлана. Они затягивали разлом.

Вместе с залом, огнем и отцом.

Не отцом.

Она была Агнессой Инайт, в замужестве Лейдер. Она стояла в сердце Огненной Арки один на один со своими кошмарами. У кошмаров было лицо.

Бесцветное, но когда-то симпатичное. Светло-карие глаза; аккуратные, но сейчас — брюзгливо изогнутые губы.

А у нее была защита. Завеса: я не та, за кем ты охотишься. Я не твоя подопечная, это не меня ты обещал сдерживать, это не со мной ты не смог ужиться. Я твоя дочь, самый дорогой человек…

Завеса не знала, что у дочери были свои кошмары.

А трещина затягивалась, и внутри оставалась огненная кровь. Не выдерживала, желтела, блекла, откатывалась бусиной по радужной нити…

…зеленый. Потусторонний свет вокруг мертвых артефактов.

Потусторонние дымные нити, обвивающие разум.

Потустороннее сердце пылающей дыры в земле.

Обескровленное. Умирающее.

Огненная его кровь вытекала, а Агнесса Инайт стояла и не могла вырваться из сгущающейся концентрации кошмаров и желаний, доведенных до абсурда. Всего того, из чего и состояло это сердце — настоящее? несуществующее?..

Кошмары перетекали в желания, темница сменялась бесконечной пустыней. На миг Эвелина увидела круговорот со стороны — когда в ужасе подалась прочь, разрывая связь. Смотреть глазами матери, видеть тайные страхи и скрытые стремления матери — она знала, что теперь это станет ее личным страхом. Сердце остывало.

Агнесса Инайт оставалась внутри, не в силах ни вылечить гложущий его недуг, ни спасти самое себя.

Тишина.

Треск пламени.

Красновато-коричневые шторы и привычная чернота за окном.

Это был не сон. Эвелина даже не просыпалась. Картинка просто выключилась, исчезла, как связной портал. Не было ни сонливости, ни путаницы в мыслях. Мысль осталась одна: там, внизу, происходит что-то страшное. Прямо сейчас.

Мама в опасности. Арка в опасности. Сердце — или что это был за сгусток пространства и энергии? — останавливается и гибнет. Одной Бездне известно, что будет, если оно остановится.

Эвелина постаралась не думать, откуда она все это узнала. Она с детства боялась вещих снов и пророческих видений. Жить нужно, исходя из настоящего, из объективной реальности, ее анализировать, на ней строить схемы и планы. Знание будущего может сильно выбить почву из-под ног… однако же это было не будущее, это происходит сейчас!

Она отбросила книгу, с которой уснула — все-таки спала, пока сон не перешел в не-видение! — и слепо нашарила на журнальном столе трубку для связи.

***

Нити были такими тонкими, что временами пропадали, становясь невидимыми. На отдельных участках истончались, потом снова утолщались, тянулись веревками. Черные сгустки все так же пробегали по ним и терялись за поворотом улицы. Раз, другой, пауза; снова черная клякса; пауза; сразу три тени-сгустка подряд… Системы не было.

От красного света перед глазами плыли пятна.

— Это может быть и не выкачка магии. Что-то другое, — задумчиво сказала Агнесса, держа руку над нитью и не решаясь прикоснуться. — То, что мы чувствуем упадок сил, еще ни о чем не говорит.

— Мы пойдем следом? Это же может растянуться и на всю Арку! То есть занять всю подземную Айламаду, — Мэри беспокойно вглядывалась то в один конец улицы, то в другой.

— Арка едва ли повторяет очертания Айламады физически, — проговорила Агнесса, вспоминая Безликую Сущность. — Это искусственные измерения, скорее всего. Что-то вроде Прибежища над Малдисом. Или правдивые иллюзии, как в псевдореальности… Неважно. Если понадобится пройти через всю Айламаду, мы пройдем. В конце концов, мы можем телепортироваться в любую часть Арки. И, нет, вместе мы не останемся. Отправляйся назад, Мэри. Иди вдоль нити туда, откуда вытекают эти сгустки. А я пойду вперед.

Мэри поежилась, теребя широкий отложной воротник пальто.

— Знаете, мадам Инайт, — произнесла она, — это первый раз, когда мне страшно оставаться в Арке одной.

— Иди, — распорядилась Агнесса и первой зашагала прочь.

Оглянувшись, она увидела, что Мэри все же сдвинулась с места.

Улочка была окраинной. Узкой, неустроенной, вымощенной камнями и усеянной лужами, но зато прямой, как стрела. До самого перекрестка, где вливалась в улицу пошире — застроенную такими же нищенскими домишками. Агнесса бросила взгляд на свое временное жилище — точнее, его местное красно-черное отражение, — и подумала, что жить станет на верхнем этаже своей гильдии. Как только здание будет готово. Потом можно выстроить себе и дом — на деньги от гильдии, да с помощью магии… Но в этой развалюхе Агнесса не собиралась задерживаться ни одной лишней минуты.

Потом она взглянула на нить, убегающую вперед, и сократила себе путь. Просто телепортировалась к перекрестку.

Перешла через безлюдную дорогу, на которой не было ни единой машины. Булыжная мостовая выщербилась, и на земле плескались алые лужи. Откуда в Арке лужи, если с каменного неба никогда не идут дожди?

Агнесса ступила на улицу Френн. Там, в Малдисе, Эвелина обычно бегала на этот перекресток в книжный магазин, а Лайна покупала в кофейне напротив шоколадный зефир. Здесь же пристройки магазинов смотрели на улицу пустыми черными провалами окон и витрин. Вместо сияния вывесок в воздухе клубился едва заметный туман. Алый, конечно.

Нить уходила вдаль.

Агнесса прошла еще несколько шагов, прежде чем появился очередной сгусток тени.

Он стремительно метнулся навстречу, в одночасье вырастая из крошечной точки на горизонте. Агнесса отшатнулась.

Навстречу!

Агнесса крутанулась на месте, пытаясь отследить, куда ушел сгусток. Не успела. Все было тихо и пустынно — только черные нити, похожие на отвратительную паутину, которой здесь не место.

Навстречу…

Получается, стоило миновать перекресток, как сгустки сменили направление?

Как, Бездна их поглоти?

Почему?

Агнесса вернулась. Ходила кругами, опасаясь пересечь нить. Но и с другой стороны, там, где поперек улиц Френн и Даран ложилась широкая лента Вентийской дороги, все выглядело обычным.

Красный свет. Черные провалы окон и дверей. Пустота. Голые деревья грифельными росчерками по алой дымке.

В глубокой дали на Вентийской дороге возникла точка. Она приближалась.

Пока не выросла в сгусток тени. Точно такой же, как остальные, по следу которых Агнесса пришла сюда.

Сгусток катился прямо на нее бусиной, нанизанной на нить. Паутинка дрожала, и Агнесса с запозданием рассмотрела ее. Значит, и здесь тоже… Но тогда она должна тянуться и дальше — туда, где стояла Агнесса. Иначе как…

Сгусток остановился и резко взмыл вверх. Задрожала вертикальная паутинка.

Так вот куда стекались тени. К перекресткам — и вверх…

Агнесса подняла голову, следя за движением сгустка. Наверху, под каменным небом, не было ничего необычного. Ни туч, ни расколов, ни…

Сгусток столкнулся с невидимой преградой и исчез. И в миг исчезновения алое небо прорезала черная вспышка.

Высветилось все. И расплывшееся пятно под самым каменным потолком, похожее на сытую медузу, и бесчисленные паутинки, тянущиеся ввысь с каждого перекрестка… Чем дальше, тем гуще становились пряди паутинок, на горизонте превращаясь в подобие стены черного дождя.

Миг — и все исчезло. Агнесса ждала. Снова разобрался жаркий, пахнущий лавой ветер, бросал волосы в лицо.

Новый сгусток. Новый подъем. Новый черный сполох во все небо.

Выходит, нет никакого сердца? А кляксы теней стекались в полупризрачное черное облако? И что это за облако?..

Больше Агнесса не стала размышлять. Она посмотрела вверх, дождалась, пока очередной сгусток вольется в тучу концентрированного мрака, и телепортировалась туда как раз в этот момент.

В конце концов, если там не окажется ничего — при падении всегда можно телепортироваться обратно.

Привычные объятия воздуха. Короткий миг потери равновесия.

Агнесса ожидала, что вот-вот увидит вокруг клубящуюся тьму. И ошиблась.

Обдало жаром. Полыхнуло пламя — голодное, красно-рыжее с черным подпалом. И она обнаружила себя в гостиной городского дома Лейдера.

Испугаться не успела. Гостиная была охвачена огнем. Тонкие хищные языки гладили массивную мебель, скрывали тонкий рисунок на зеленовато-коричневых обоях. Плескались искорками в шелковом блеске диванной обивки. Отражались в камине.

Медленно бледнели.

Отсюда не было выхода.

— Сотри эту псевдореальность… — шептало пламя.

***

Эвелина ожидала недоверия и дотошных расспросов. Но маги — те, до кого удалось достучаться, — восприняли рассказ серьезно. Ни на миг не усомнились, что она видела действительность. Эвелина не выдержала, задала вопрос, улучив минутку. В кабинете Аджарна собрались выдернутые с улиц усталые маги и почти вся женская гильдия.

— Нет, это видение не пророческое, — нетерпеливо пояснил глава заклинателей огня. — Такое бывает у членов гильдий со стажем. Так работает магическая связь между ними. У вас стажа нет, но ваша гильдия вообще выбивается из общего ряда… — Он повернулся к ведьмам. — Есть план для таких случаев?

Смирлана, Айлита и Гелена сидели на диване, беспокойно поглядывали в окно. Ланда ходила туда-сюда, отвлекая прислонившихся к стенам магов — в основном из заклинателей огня. Ястмин и Наталлин остались где-то там, в испещренном прорывами Арки городе.

Трещины то замирали, то начинали ветвиться со сверхъестественной скоростью. Но трещины были следствием, а не причиной…

— Нет никакого плана, — хрипло сказала Гелена. — Мы понятия не имеем, что сейчас творится в Арке. Можете начинать смеяться.

И она рассмеялась первой. Своим злым невеселым смехом. Маги не обращали внимания.

— Подробнее, — раздраженно потребовал Аджарн. — Туда что-то проникло?

— Похоже, — сказала Айлита. — Мы полночи затягивали прорывы, и они были не такими, как обычно… Арка будто стала хуже реагировать на нашу магию!

Эвелина хлопнула глазами. Вчера был ее первый опыт по затягиванию трещин. Значит, обычно это проходит легче?

— Надо бы измерить ее фон, — подал голос коренастый маг, жмущийся к огненному панно, точно ему было холодно. — Если он отходит от вашего, то есть от женского… хм…

— Если он мутирует в тот, что вы наблюдали на артефактах в Зале Сути, то дело плохо, — Ланда остановилась посреди комнаты. — Нам нужно немедленно отправляться в Арку.

— Подождите. Вы пробовали связаться с Мэри и мадам Инайт? — вмешался Аджарн.

— С мамой пробовала связаться я. Не получилось, — заявила Эвелина. — И хватит говорить, что я должна сидеть на диване и отдыхать! Я в порядке и пойду в Арку вместе со всеми.

Аджарн окинул ее скептическим взглядом, но промолчал. Часы показывали четыре. Наверное, это уже считалось утром, к которому Эвелина должна была стать «как новенькая».

— Кто-нибудь, попробуйте еще раз, — сказал он.

Свет в кабинете вдруг мигнул. Раз. Потом огоньки ламп-лепестков задрожали нерешительно, точно размышляя, погаснуть им или еще посветить.

Обычное бытовое электричество. Эвелина вздрогнула, еще не понимая, что показалось странным. Ланда прикрыла глаза.

— Нет, — сказала она спустя несколько секунд. — Никакой связи с Аркой. Разве что попробовать портальную…

И она сощурилась в пространство, пытаясь вызвать портал. Что-то мигнуло.

Лампы снова отозвались дрожью электрических огоньков.

В воздухе перед Ландой соткался расплывчатый обрывистый узор. Полутемная картинка переливалась алым и черным. Черного было больше. Намного.

Бледное лицо на этой картинке проступило из тьмы лишь спустя пару мгновений.

— Кто здесь? — прошелестел далекий голос. — Ланда? Связи с мадам Инайт нет, не пытайся… Арка гаснет… Все магические команды сходятся на мне… Не могу… выбраться…

— Мэри! — закричала Ланда, всматриваясь куда-то за спину маминой помощницы. Эвелина похолодела. Как это — нет связи? Что творится с Аркой? Мама!..

— Чужеродная магия… — донеслось из тающего портала. — Помесь… женской… Попытайтесь наладить… пробовали…

Портал развеялся. Свет снова мигнул.

На сей раз Эвелина смотрела на Ланду, стоявшую на фоне огненного панно, и поняла, что не так.

Панно мигнуло вместе с электричеством.

Эвелина вскрикнула. Никто не успел ничего сказать. Перед Аджарном вдруг соткался еще один портал. Дрожащий, рябящий черным и неясными рыжими сполохами. Эвелина резко выпрямилась. Что это? Мама?..

Голос был мужским.

— Пришлите сюда ведьм! — рявкнул он. — Все насмарку, трещины расходятся!

В портале Эвелина видела только темную рябь. Говоривший вдруг умолк, точно увидел что-то… или получил похожее сообщение через другой портал.

— Что? Как самовозгорание? — тупо переспросил он. — В Зале Сути?

— Отвлекающий маневр! — хохотнула Гелена, тряхнув блестящими темными волосами.

Аджарн не стал слушать дальше. Нетерпеливо развеял портал, открыл новый. Рябь, рябь… голоса.

Свет ламп дрожал все сильнее.

— Потушить пробовали? Свойства пламени? — спросил Аджарн.

— Не гаснет, не реагирует ни на одно заклинание и не распространяется, — последовал ответ. — Артефакты…

Свет затрясся, агонизируя. Лампы и панно вспыхнули невозможно ярко, на миг не оставив в кабинете ничего, кроме ослепительных потоков чистого сияния… и погасли.

Напрочь.

Воцарилась тьма. Исчезли любые проблески света. Даже слабые лучи фонарей не пробивались сквозь шторы.

— Аджарн, вы меня слышите? — раздалось из портала. Портал все же не пропал. Просто потух, будто освещение исчезло и там.

— Да, что у вас? — ответил из темноты напряженный голос Аджарна. — Огонь погас?

— Нет, — сказал собеседник. — Он просто перестал излучать свет.

— Что?!

— Мы слышим треск. Мы, — тут в портале выругались, — получаем ожоги, если случайно влезем в пламя. Но мы его не видим. Аджарн, мы здесь в ловушке, свет исчез везде и не зажигается даже от заклинаний!

— Выбирайтесь на ощупь, — бросил Аджарн. — Держитесь подальше от Зала Сути. Спуститесь вниз. Да, от расколов Арки магов тоже отзовите.

— Как отозвать?.. — начал собеседник и умолк, точно отрезало. Эвелина догадалась, что Аджарн оборвал связь.

Навязчивая темнота давила на глаза почти физически.

— В Зале Сути была мама в том… видении, — прошептала Эвелина. — И там тоже был огонь…

— Так, — помолчав, произнес Аджарн. — Самовозгорания, связанные с Аркой. Кто сейчас пойдет в Арку? Я попробую пробиться туда с вами.

Глава 5

Препираться в кромешной темноте было жутко.

— Бездна! — ругнулся кто-то в первые минуты, едва погас свет. — Я не могу создать магический луч!

Ему вторило сдавленное эхо ругани. Приглушенной и сквозь зубы — маги, похоже, сдерживались в присутствии женщин. Надо же, благовоспитанность. Нашли в чем проявлять уважение. Эвелина привычно обозлилась бы, если бы не ситуация.

До сих пор она думала, что видела настоящую тьму. Взять любое место в Айламаде, отключить освещение… Оказалось, она недооценила возможность сбежать. От безликой опасной тьмы, навевающей мысли о сущностях из Арки, — к людям, где светлее, безопаснее и есть защита.

Сейчас Эвелина уже не боялась сущностей. Неладное творилось с самой Аркой, и то оказалось еще страшнее.

А люди были здесь, в темноте, и страшно становилось от того, какие решения они принимали.

— Аджарн, остановитесь, — сказал кто-то. Эвелина еще не различала этих магов по голосам. — Если даже фон Арки вас пропустит, чем вы поможете? С ней могут справиться только ведьмы.

— Огненные маги всегда ладили с Аркой лучше других, — ответил Аджарн, и теперь, когда Эвелина не видела его лица, она различила в его тоне напряжение и скрытую нервозность. — Арка гаснет. Если я смогу перенаправить магию из очагов самовозгорания…

— А если не сможете?

Эвелина цеплялась рукой за диван. Гладкая кожа обивки холодила кончики пальцев. Тьма обострила все чувства взамен беспомощного зрения.

— Вы предлагаете даже не попытаться? — Раздался приглушенный стук отодвигаемого кресла, шаги. — Ведьмы в любом случае вряд ли смогут переключить магические потоки, потому что еще ни разу с этим не сталкивались. Дамы, кто отправляется в Арку?

— Я, — услышала Эвелина свой голос. Звучал он довольно уверенно, хотя и казался слишком высоким.

— Я тоже, — хрипловатый голос со странными интонациями. Это Гелена. Потом заговорили Ланда, Айлита и Смирлана, но их перебили.

— Лучше не надо, — сказал незнакомый маг. — Отправляйтесь к очагам самовозгорания и попробуйте воздействовать на пламя. — Кто-то издал изумленный возглас, и маг продолжал, перекрикивая гам: — Если странности огня связаны с Аркой, ведьмы могут помочь! Аджарн, вы слышите?

— Лернил? — переспросил Аджарн, точно не узнавая по голосу. — Организуйте сопровождение ведьм. Пусть хотя бы попробуют. Осторожнее там. Эвелина и… э-э… Гелена? Не будем терять времени.

— Ваше присутствие может плохо сказаться на состоянии Арки, — протянула Гелена. Эвелине показалось, что она издевается. Маги, судя по шуму, пришли в оживление, кто-то уже разговаривал через невидимые порталы, кто-то отрывисто допытывался о чем-то у Айлиты и Ланды, и те нетерпеливо отвечали. Эвелина вскочила.

— Аджарн, говорите что-нибудь, я же вас не вижу! — сказала она. — И если Гелена отказывается, в Арку вас отправлю я!

Она больше не могла терпеть неопределенность. Мама в Арке, состояние Арки ухудшается с каждой минутой, да и вряд ли единственный очаг чуждого магического поля сможет ей серьезно навредить. До сих пор было наоборот — это ведьмы и фон Арки мешали магам… или им так казалось. Пусть будет Аджарн, пусть будет горелый демон или бешеный дракон, — кто угодно, если он может хотя бы попытаться помочь!

Гелена раздраженно запротестовала. Ее слова потонули в общем шуме.

— Эвелина, — раздался усталый голос совсем рядом, и Эвелина шагнула на звук, — вы уверены, что уже восстановились?

— Уверена! Дайте руку! Гелена, подстрахуешь?

В следующий миг Эвелину решительно схватили за вторую руку. Гелене надоело ждать.

Думалось, что можно будет увидеть хоть слабое движение воздуха, когда он начнет сгущаться, но мрак остался таким же кромешным. Эвелина прикрыла глаза, подумала об Арке, о маме… и позволила притяжению Арки захватить всех троих.

В том числе Аджарна.

Арка ни секунды не сопротивлялась вторжению источника чуждой магии.

***

Алый свет дрожал, как огонек свечи на ветру. Привычное сияние, заливавшее призрачные пустые улицы, агонизировало. Эвелина огляделась, пытаясь понять, в какой части Арки их выбросило.

По крайней мере, здесь еще сохранились какие-то искорки света.

Аджарн рассматривал черные дома и каменное небо с откровенным любопытством. И выглядел точно так же, как всегда. Здешнего фона он явно не чувствовал. Да Эвелина и сама его с трудом улавливала!..

Улица Френн. Вот и пустая пристройка к одному из шестиэтажных домов, в которой там, в Малдисе, размещался книжный магазин. Вместо трамвайных путей — одни только голые опоры; когда-то здесь собирались строить мост, но проект заморозили… Арка копировала даже такие мелочи.

А потом Эвелина заметила черную нить, тянущуюся вдоль улицы по центру. И черные сгустки теней, увлекаемые вперед неизвестной силой, точно бусины, скатывающиеся с основы.

— Этого быть не должно, — пробормотала она, подходя.

— А, так это здешней магией не предусмотрено? — заинтересовался Аджарн. — Смотрите, здесь же все улицы затканы такой паутиной. Значит, это и есть следы той чуждой магии, которая проникла в Арку…

— Значит. Послушайте, вы говорили, что собираетесь перенаправить сюда огонь с очагов самовозгорания в Малдисе, — Гелена подошла и остановилась на почтительном расстоянии от нити — так, чтобы не оказаться на пути у очередного сгустка.

— Я помню. Подождите. Если это тот же магический фон, то почему поток…

Аджарн поднял руку, и его раскрытая ладонь замерла в паре сантиметров от нити, ловя импульсы.

Нить отреагировала в мгновение ока.

Площадка перед пристройкой-магазином, где они стояли, — только эта площадка, точно на нее направили прожектор! — вдруг осветилась ярко-алым. Привычным, спокойным, далеким от агонии или сбоев. Тончайшая нить-паутинка начала утолщаться, стремительно наливаясь черным. Рука Аджарна точно превратилась в магнит, стягивающий к себе эту черную кровь, которая прежде размеренно текла по нитям-сосудам. На площадке было тихо, ни ветерка. Но от паутинки на Аджарна вдруг дохнуло плотной силовой волной, трепля полы пиджака и ероша аккуратную стрижку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не колдуйте в Арке, неизвестно, во что это может вылиться! — крикнула Эвелина, но было поздно.

Аджарн убрал ладонь. На нити перед ним уже сам собой рос пульсирующий черный сгусток.

— Вы понимаете, что сейчас разрушили последние проблески стабильности в этом месте? — зловеще поинтересовалась Гелена. Подходить ближе она не рисковала. Иначе давно бы вцепилась Аджарну в волосы. Глаза опасно поблескивали — точно у обезумевшего дракона, такого, какими они становились от магии Гелены. Но сгусток рос, и нить не спешила его уносить. Затем красный свет начал меркнуть.

— Успокойтесь. Ваша черная паутина реагирует на мою магию, — сказал Аджарн. — И, кажется, я могу немного управлять ею… Смотрите.

Он кивнул на небо. Далекие каменные своды пещеры потемнели. Над головами сыто наливалась чернотой гигантская туча, сотканная из непроглядного мрака.

— Если здесь сосуды, то сердце — там, — продолжал Аджарн. — А если…

И, не договорив, он шагнул прямо в сгусток.

Эвелина вскрикнула. Гелена коротко и мстительно рассмеялась. Сгусток вспыхнул черным светом — и опал, оставаясь на месте…

А затем быстро покатился вперед — и резко ушел вверх.

Спустя пару секунд туча торжествующе полыхнула угольным туманом. По ее изменчивому дымному брюху пошли круги, точно от брошенного в воду камня.

— Проклятие, что мы наделали? — Эвелина закусила губу, отчаянно желая перемотать время назад. — Если сейчас еще и Аджарн погибнет в Арке…

— Туда ему и дорога, — отрезала Гелена.

Эвелина отвернулась. Нет. Не туда. Она сама испытывала к этому человеку в основном неприязнь, но желать смерти… Нет.

Она знала, что все должно быть иначе.

Паутинка едва заметно задрожала.

А потом сгустки-бусины покатились потоком, одна за другой. Паутина плакала черными слезами, и слезы уходили вверх, взлетая в море — такое же черное, неподвижное, подернутое дымкой.

***

Паники не было.

Но не было и борьбы.

Не было даже трезвого сознания.

Агнесса стояла в охваченном пламенем Зале Сути и бездумно следила, как огонь медленно, но неотвратимо бледнеет. Вот он утратил черноту, вот поблек от красного до оранжевого, затем выцвел в желтый — и продолжал блекнуть, обращаясь фосфорической зеленью. Зелень лизала артефакты, они вспыхивали, отчаянно пытаясь сопротивляться, — и чернели, отмирая.

Агнесса видела это, приходя в себя, но пока разум включался и вспоминал, что происходит, мигающий огонек проворачивался — и разум снова перескакивал в мир видения, точно как вспыхивающий фонарик над кабиной утреннего трамвая.

В видении был Лейдер. И не один он. В видении десятки магов, гильдмейстеров и рядовых, всех, кого Агнесса хоть раз встречала на жизненном пути, собрались здесь. Они роились, как насекомые, наседали со всех сторон — и нападали, не делая ни единого лишнего движения.

Удар! Выставить щит.

Вспышка — щит возник. Удар — поток чуждой магии коварно бьет по ногам, как пулеметная очередь. Щит не спасает.

Щит на ноги. Удар! Поток чуждой магии врезается в спину.

Щит…

Чуждой…

Едва Агнесса начинала вспоминать, где и когда сталкивалась с такой же магией, как сознание переключалось — и враги исчезали, а перед глазами возникало стремительно зеленеющее пламя. И появлялось осознание, что чуждая магия не направлена лично на Агнессу, она разлита по всей Арке, а сама Агнесса стоит в недрах черного облака, и это облако — и есть средоточие магии… но стоило задуматься, как его уничтожить, как враги возвращались, и магические потоки хлестали со всех сторон. Неизменным оставалось только желание от них избавиться.

Свое?

Чужое?

Агнесса не взялась бы сказать, где заканчиваются ее желания и начинаются желания Арки. Арка разумна, она ведь знала это. Всегда знала. Просто разум Арки — нечеловеческий, скорее звериный… а они, ведьмы, женская гильдия, разумная и прогрессивная, — просто кровяные тела. Лейкоциты и фагоциты в крови чудовища, которое еще никому не удавалось обуздать.

Избавиться. Чужое.

Если не получается уничтожить чужое, можно пустить гнилую кровь.

Агнесса потянулась к недавним прорывам. Сейчас. Дурная кровь уйдет туда, где ей и место…

Она вдруг заметила, что время идет, а сознание все не переключается. Призраки врагов и атакующие потоки магии исчезли. Агнесса снова могла размышлять здраво.

В самом деле, почему бы не направить эту черную чуждую магию наружу? Все, что отторгает Арка, — часть внешнего мира.

Зеленоватое пламя мигнуло и начало наливаться желтизной.

А затем Агнесса поняла, что за неровной огненной завесой есть кто-то еще. Этот кто-то впитывает черное облако — и оно действительно тает.

Изумление не успело оформиться. Последние клочья черного тумана, беспорядочно дергающиеся языки пламени и призрачные тени сгоревших артефактов развеялись мгновенно, не оставляя времени на раздумья. Агнесса моргнула… и поняла, что висит в воздухе на головокружительной высоте! Почти под самыми каменными сводами Арки!

Отсюда видно было, что своды покрыты сетью мелких трещин, готовой лопнуть и осыпаться каменной крошкой. Трещины затягивались на глазах.

Агнесса отметила это на излете, краем сознания. А потом стремительно рванулась вниз.

Потому что с этой самой высоты камнем падал человек.

Новоявленная способность парить в воздухе Арки не помогала. Воздух оказался густым, тягуче-кисельным — остатки плазменного ветра. Это замедляло движения. Но это тормозило и падение незнакомца… а такого ли уж незнакомца?

Агнесса бросила бесполезные попытки лететь быстрее и телепортировалась к нему. Схватила за руку — и телепортировалась снова, на этот раз вынырнув из воздушного кокона на твердой земле.

Выдохнула.

Позволила бесчувственному телу упасть, выпустила потяжелевшую руку.

Осмотрелась.

Сознание ткалось заново, словно отходя от заморозки. Из порожденной невниманием пустоты проступали улицы, черные дома, туманный красный свет, люди…

Люди в Арке!

Отрезвление вернуло мир на место. Агнесса увидела пристройку книжного магазина, а рядом — Эвелину и Гелену. Беспокойство вспыхнуло, в один миг разгорелось пожаром и исчезло.

Обе выглядели целыми и невредимыми. Кажется, все в порядке.

Агнесса вздохнула с облегчением и посмотрела под ноги. Туда, куда минутой раньше упал знакомый-незнакомый гость, подхваченный ею в воздухе.

Аджарн! Бездна, что он здесь делает?

— Мама! — воскликнула Эвелина и одним прыжком очутилась рядом. Агнесса прижала ее к себе.

— Все в порядке? Что здесь было, объясните мне кто-нибудь!

Она опустилась на корточки, всматриваясь в бледное лицо. Снова взяла Аджарна за руку. В пальцы толкнулся пульс. Так, жить будет. Почему без сознания — еще предстоит разобраться.

Эвелина и Гелена приблизились, разглядывая Аджарна, точно ища признаки чего-то, о чем Агнесса не знала и не могла знать.

— Это вы его сюда перенесли? И Арка пустила? — Агнесса сняла свой пышный шарф, свернула тонкую серую шерсть и подсунула Аджарну под голову. Если не придет в себя, пока не найдется Мэри, придется тащить его наверх так. И надеяться, что ожившая Арка окажется не менее снисходительной к чужой магии, чем Арка умирающая.

Чужая магия…

— А там что было? — спросила Эвелина, кивая на опустевшее небо. — Он что, впитал эту…

Она скривилась чуть брезгливо и пошевелила пальцами, силясь найти обозначение для черной крови и сосудов-паутинок.

— Выходит, что да, — Агнесса тревожно хмурилась. Показалось или лицо Аджарна побелело еще сильнее? — На поверхности всё так плохо, что он явился сюда?

— Когда мы уходили, было плохо, — Эвелина передернула плечами. — Сама увидишь. Или тебе расскажут, если уже наладилось. Аджарн, похоже, считал, что нужно перенаправить магические потоки…

— Хорошо, потом разберемся, — перебила Агнесса и попыталась соткать связной портал. — Мэри! — позвала она.

Портал отразил пустую окраинную улицу. Типовые здания общежитий для ведьм, швейная фабрика… Мэри возникла в окошке лишь спустя несколько секунд.

— Да, я здесь, все в порядке, — поспешно проговорила она. — Я шла по следу, но эта нить исчезла на полдороге. Что там?

— Возвращаемся, — сказала Агнесса.

И с трудом поборола желание безвольно опуститься на дорожные колдобины и упасть рядом с Аджарном, раскинув руки. И сдаться на милость безмерной усталости, насильно закрывающей ей глаза и баюкающей, баюкающей…

— Надеюсь, в его кабинете все еще нет защиты против нас, — Агнесса встряхнулась и телепортировалась вслед за Эвелиной, держа Аджарна за запястье.

***

Лампы-лепестки на стенах мигали, трепетали слабенькими огоньками, и, казалось, они вот-вот начнут чадить. Кабинет был пуст. Ни единого мага, даже для охраны. Защиты тоже не оказалось. Но Эвелина все равно не сдержала бессвязного возгласа облегчения.

Свет! Горит! Еле-еле, то и дело содрогаясь, как больной щенок, но горит! Значит, остальное тоже в порядке! Или скоро будет в порядке… Она подумала о Ланде, Айлите и других ведьмах из гильдии, брошенных на борьбу с невидимым огнем, и дернулась, точно как зыбкий огонек лампы. Хоть бы они продержались до этой минуты!

Мама тем временем телепортировала Аджарна на диван. Эвелина косилась на своего недруга уже с меньшей враждебностью. Хорошо, что жив. Она ведь вовсе не желала ему смерти. Просто хотела, чтобы он держался подальше и не позорил маму и всю женскую гильдию своим неуместным вниманием.

Гелена вальяжно прошлась по кабинету, поддела носком ботинка кайму бордовых штор и плюхнулась в кресло за столом. Хмыкнула насмешливо и одобрительно, принялась бесцеремонно рыться в ящиках стола.

Это была ее маленькая месть.

Панно в конце кабинета постепенно оживало. Эвелина засмотрелась — и пропустила момент, когда в кабинете появилась Мэри. Мама бросила на нее беглый взгляд, нехотя подняв голову от своего драгоценного Аджарна:

— Так ты нашла что-то или нет? Никаких намеков на источник магии?

Какой-то источник… Эвелина подошла к скучающей Гелене и создала портал для связи с остальными. Портал возник перед глазами подозрительно легко. Раньше творить чары было сложнее. А, Бездна, неужели это и есть та «польза» от магического перенапряжения у молодых колдунов?

— Ну что там? — вскричала Эвелина, едва завидев замурзанное лицо Смирланы.

Та усмехнулась. Выглядела она довольной, словно сытая кошка.

— Потушили. Пострадали только маги. Давно я не видела такой темноты!

Эвелина фыркнула. Смирлана рассуждает о своей драгоценной темноте, значит, точно все в порядке.

И тут Аджарн хрипло застонал и сел на диване, держась за голову, точно перебрал виски накануне.

Мама беспокойно заглядывала ему в лицо.

— Кайрен… что? Чуждая магия?

— Более чем чуждая. Кто-нибудь, скажите, что я — это все еще я, — по-детски пожаловался Аджарн. Мама фыркнула, в точности как сама Эвелина недавно.

— Обязательно было ее впитывать? Насколько я поняла, вы собирались что-то перенаправлять!

— Только не нотации! — Аджарн зажмурился, изображая ужас. — Магическое истощение — не совсем то состояние, когда хочется работать над ошибками… К тому же я ничего не впитывал, эта магия среагировала на мою. Или Арка среагировала… Я только понял, что меня использовали как сосуд, максимально подходящий для излишков схожей магии и… не спрашивайте, — он снова поморщился и, посерьезнев, подпер лоб рукой.

— Вы же говорили, магическое перенапряжение полезно! — не выдержала Эвелина.

Пара запавших глаз страдальчески уставилась на нее.

— Это молодым магам полезно. А старикам вроде меня…

— Кайрен, — сказала мама, — сколько вам лет?

— Тридцать восемь, — буркнул Аджарн, поднося руку к глазам. Легкая вспышка — и на кончиках пальцев расцвели веселые язычки рыжего пламени. Аджарн недовольно мотнул головой.

— Бульона? — невинно предложила Эвелина.

Аджарн неверяще моргнул и захохотал. Эвелина не выдержала и рассмеялась тоже. И не остановилась, даже поняв, что делает.

Нет, наверное, у нее от пережитых потрясений попросту отключился разум. Шутить вот с этим… этим… При том, что в обычное время ей был неприятен один его вид.

Отсмеявшись, Эвелина прикусила губу и поспешила списать все на облегчение оттого, что никто не погиб.

Арка снова работала нормально, Эвелина чувствовала ее чистую здоровую энергию. Похоже, всем им удалось одержать промежуточную победу над неизвестным пока противником.

Она совсем забыла, что известные противники тоже никуда не делись.

***

От самовозгораний пострадали Зал Сути в Прибежище, главный зал заседаний в совете гильдий, фасад Центра контроля над ведьмами и почему-то городской дом Мартона Лейдера. Огонь оказался разборчивым. Он пожирал не все подряд, как при обычном пожаре, а выкусывал фрагменты аккуратно, словно разумное существо.

Агнесса озадаченно качала головой, осматривая зал заседаний. Круглый стол выглядел, как надъеденный пирог. Гладкий ровный край, едва заметные разводы на черном дереве — и вдруг правильные полукруглые выемки с обожженной кромкой. Агнесса прикинула расположение выемок. Эта — на месте, закрепленном за Дальтером, значит, вон та — на месте Лейдера, а эта — у Дормитта…

Она тихо хмыкнула, пораженная внезапной догадкой. Получалось, что огонь намеренно выбирал места, где Агнесса в разное время сталкивалась с унижениями и оскорблениями, прямыми или косвенными. А потом съедал только те участки, где сидели или стояли ее обидчики!

Нет, понять логику этого магического искажения было решительно невозможно. Арка погибает, потому что не может справиться с потоком чуждой магии, похожей на мужскую. Что само по себе нонсенс, ведь Арка всегда была сильнее айламадского мужского фона. А тем временем неизвестные чары в Малдисе оживают и вершат самосуд… пока что не над людьми, а над предметами. Но кто знает…

— Не было случаев самовозгорания людей? — Агнесса обернулась к парочке магов погоды. Те, без плащей, с закатанными рукавами сорочек, пытались отчистить стены от копоти. Когда Агнесса вошла, они уже копошились здесь, безуспешно осыпая пострадавший угол заклинаниями, но на дорогих синих обоях до сих пор красовались угольные разводы.

— Нет, — неприязненно ответил маг постарше и отвернулся к стене. Пара вспышек разбавила электрический свет. Бесполезно. Колдовской огонь сопротивлялся, даже угаснув.

— А артефакты? Уничтожены?

…Из Арки ведьмы с Аджарном вернулись около пяти утра.

После кошмарной ночи, полной схваток с выплесками Арки, маги валились с ног. Агнесса оценила масштаб разрушений лишь косвенно, когда ей перечислили, сколько прорывов пришлось затягивать, и описали, какие стены огня вырывались из них, пока он не стал невидимым и не избрал себе новые жертвы. Оценила и неожиданно для себя посочувствовала магам. А потом, когда гильдмейстеры убедились, что все закончилось, они просто наложили побольше охранных заклятий и объявили выходной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍До подсчета убытков дошло только сейчас, наутро после него.

— Наши артефакты целы. Магия заморозки сработала как щит, — вздернул нос наглый погодник. — А ваши… ах да, у вас же их нет.

Агнесса коротко хмыкнула в ответ на эту попытку ее ужалить. Сразу вспомнилась псевдореальность, где ведьмы создавали артефакты весьма непринужденно. Пусть даже и не слишком сильные поначалу.

Она отвернулась. Наблюдать за реставраторскими потугами магов надоело. Мысли перескочили на псевдореальность, потом на Арку. Арка — не герметически закупоренная емкость, а скорее неплотно прикрытый котел со взрывным варевом. Оттуда могут вырываться сущности, могут утекать порции энергии, способной творить псевдореальности. Обмен с окружающим миром вполне возможен.

Совсем недавно в Арке были целые потоки чуждой магии, похожей на мужскую и на женскую одновременно. За счет сходства с женской эта гадость могла проникнуть внутрь, и фон не отторг ее. А то айламадское содержимое, которое потом впитал Аджарн, — могло оно ненадолго вытеснить наружу часть природных энергий Арки?

Если они из-за этого насильного обмена оказались в Малдисе, вернувшись, когда пропала черная паутина с каплями-сгустками, то нет ничего удивительного в магических самовозгораниях. Арка не может не чувствовать стремления своего регулятора. А сама Агнесса как раз была настроена довольно мстительно и ненавидела всех магов скопом… ну или почти всех. Некоторых — особенно. Вот энергия и сделала, что могла.

Нужно как-то сдерживать свой гнев, что ли. Так и до сущности-людоеда, которая станет охотиться исключительно на гильдмейстеров, недалеко.

Агнесса усмехнулась, поймала пару удивленных взглядов и молча телепортировалась на улицу.

По крайней мере, поставить новую защиту взамен той, которую она сломала, маги не посмели.

Глава 6

Фонари горели ровно.

Буря миновала, задев Малдис на излете, самым кончиком мощного щупальца. Схватила, поиграла, исколола жалами-колючками и отпустила, соскучившись. И город, привычный к любым штормам, всколыхнулся, ненадолго перевернулся вверх дном — и по-кошачьи приземлился на ноги. Принялся приводить себя в порядок.

Правда, порядок во время бури поистрепался, и окраинные мостовые уже не хотели ложиться камешек к камешку, а дома норовили разойтись в стороны. Ремонтники копошились на улицах, подгоняя отошедший металл покрытия. Машины медленно ползли, объезжая людей. Вспыхивала искрами сварка.

Фонари освещали мирную городскую суету. Кто-то спешил на работу, кто-то выбрался за покупками, а вон пробежала стайка школьников — дети магов и простых людей, пока еще вместе, класса до седьмого. На большой тумбе красовались театральные афиши. «Маг и семь говорящих сущностей», комедия. «Над Малдисом и ниже», драма.

Агнесса шла пешком. Ветер ворошил мысли, и она бездумно разглядывала бурлящие улицы. Такие безопасные… Теперь не нужно было бояться розыска или погони. Она ведь любила городскую суету раньше, кода Лейдер еще был рядовым магом и они жили в обычной квартире, как и большинство этих людей.

Воспоминание улетучилось. На его место назойливо лезли другие. О том утре, в которое все началось. Когда Агнесса с Эвелиной и Лайной приехали в Малдис из загородного дома Лейдера, не имея за душой ничего, кроме желания вырваться на свободу, и почти наяву ощущая, как земля уходит из-под ног. Ни опоры, ни надежды, ни возможностей, ни даже магии. Все это начало появляться, только когда Безликая Сущность избрала Агнессу для собственных целей.

Тем утром, когда люди точно так же кутались в шарфы и пальто, в двухъярусных киосках на улицах и трамвайных мостах газеты разлетались, как горячие пирожки, а маги охотились не только на беглую ведьму, но и на сонм сущностей, вырвавшихся из Арки накануне.

Сущностей — чужих желаний, которые не могли реализоваться и оставались в Арке, бродили, как вино, чтобы потом с новыми силами совершить рывок наружу.

Всегда оставались.

До недавнего времени.

Когда Агнесса поняла, что больше не чувствует их как часть Арки? Когда обратила внимание, что они больше не рождаются из густого теплого воздуха, что их больше не нужно рассеивать своей правящей волей?

Сегодня?

Почему за все время, проведенное в Арке, она так и не заметила этого?

Первый день, едва обретя контроль над Аркой, она пролежала с ожогами без сознания. Потом, кажется, чувствовала какие-то сущности. Но так и не заметила, когда они пропали.

Наверху, чуть в стороне, прогрохотал трамвай. Усы проехались по проводам, высекая щепотки искр. Агнесса вздрогнула и поняла, что стоит у газетного киоска в глубокой задумчивости. И что покупатели обходят ее, не делая замечаний, и только косятся странно, как на безумную. А продавец нервозно перебирает свой шуршащий и пахнущий типографской краской товар, не решаясь ничего предложить.

Агнесса купила толстый «Магический вестник» и огромную, похожую на свернутую трубочкой простынь, «Айламаду сегодня» и зашагала дальше. Она собиралась еще зайти в строительную контору. После первого нападения они с Аджарном кое-как закончили с примерным планом будущего здания для женской гильдии. Никаких излишеств, побольше функциональности и непременно три свободных этажа наверху. Приходилось учитывать специфику работы. В первое время будет множество ведьм, которым негде жить. Таких, какой была сама Агнесса до встречи с Безликой Сущностью…

Да что там — она и сейчас жила не в хоромах. И собиралась переехать в свою гильдию, как только со строительством будет покончено.

И пусть маги насмехаются над «уродливым гибридом конторы и дома призрения», как выразился Дальтер, когда Агнесса отдала ему копию плана. Отказать в ссуде не имеют права, коль скоро женская гильдия занесена даже в их самопишущийся свиток-список. Насмехаться — тоже не самое мудрое решение, но это до них дойдет потом. Когда они столкнутся со своей зависимостью от ведьм лицом к лицу.

…Поворот. Перепрыгнуть через дыру в тротуаре. Обойти сияющий стеклянный купол зимнего кафе, стараясь не смотреть на беззаботных смеющихся посетителей. Отыскать глазами крупную вывеску с изящной надписью «Строительный дом «Оллад и сыновья». С одиннадцатого цикла Арки». И здесь Арка…

Агнесса потянулась к ней, своей вотчине и своему проклятию, попыталась ощутить хотя бы слабое трепыхание хоть одной сущности, но не смогла.

Арка откликалась сразу, отпечатывалась в сознании успокаивающей безмятежностью. Она даже не замечала, что чего-то не хватает…

Почему затихли сущности?

Насколько сильно на них повлияло вторжение чужаков?

Чем это грозит?

***

Ее будущей гильдией занимались два тихих кротких архитектора, один из которых отвечал за расчеты, а второй — за более приземленную часть работы: подбор материалов и наем рабочих. Хотя, может, эти двое были главами целых отделов — Агнесса совершенно не разбиралась в строительских тонкостях. Они сидели за столами в одном уютном кабинете на двоих, одинаково моргали наивными глазками из-под очков, с деловитым видом перебирали ворохи чертежей и перекладывали с места на место какие-то папки, листали каталоги, названивали по одинаковым строгим черным телефонам, и у Агнессы закралось подозрение, что совет гильдмейстеров насолил ей и здесь. Подобрал самых медленных и некомпетентных.

От слова «некомпетентность» после псевдореальности сводило зубы. Агнесса посмотрела, как господин Айнекк и господин Кэтерик изучают ее неровный набросок… и решила отдаться на волю течения.

— Думаю, полностью чертеж будет доработан к завтрашнему дню, — сообщил пухлый усатый Кэтерик, водружая листок на вершину кипы бумаг. — Тогда мой коллега свяжется с бригадой, и можно будет начать закладку фундамента. А вы, мадам Инайт, тем временем подумайте, какие именно защиты будут стоять в здании и где конкретно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Агнесса подозрительно уставилась на него. Пальцы судорожно сжали мягкий кашемир шарфа. Какие именно защиты? Это так необходимо или очередные происки гильдмейстеров?

Она заставила себя кивнуть. Позже. Если эти двое что-то скрывают, то правды не скажут, какой допрос им ни устрой.

Значит, снова придется донимать Аджарна с расспросами. Это уже начинало раздражать. Не его готовность помочь, а собственное незнание. Оказывается, семнадцати лет брака с магом недостаточно, чтобы быть в курсе.

Знала бы — не стала бы ввязываться.

Хотя, имея таких дочерей, как Лайна и Эвелина, грешно жалеть о прошлом. Люди, лишенные магических способностей, те из них, кто еще верит в богов, — кажется, это они придумали такое слово. Грешно. Бессовестно роптать и видеть только плохое.

Широкие коридоры, устланные тонкими пепельно-серыми коврами и освещенные длинными рядами небольших кубических ламп сероватого стекла, успокаивали одним своим видом. Агнесса шла к выходу, все еще гадая, что значил вопрос о защитах, и не сразу узнала человека, с которым столкнулась на лестничной площадке.

Он спорил с изможденным незнакомцем в мятом костюме. Агнесса услышала обрывки фраз: «…запрещено законом!», «нет возможности», «всего одна стена» и почему-то «лечебница для душевнобольных». Затем она поняла, кто перед ней.

Муж Рут. Предательницы, которая втерлась к Агнессе в доверие и сдала преследователям. А потом Аджарн говорил что-то вроде «она не могла пойти наперекор мужу». И вот он, этот человек, требует от сотрудника строительного дома сделать что-то противозаконное. Как интересно…

Агнесса небрежно кивнула магу и прошла мимо. Да, Рут. Надо бы узнать, как она. Если она ни в чем не виновата, возможно, ей нужна помощь.

***

Впервые за несколько дней выдалась возможность спокойно пообедать дома.

Готовила Лайна. В суматохе минувших суток о бедняжке все забыли. Сама Агнесса беспокоилась лишь за ее безопасность, но защитные заклятия на доме, кажется, не давали сбоев, и можно было сосредоточиться на поиске чужаков в Арке и на всем остальном. Лайна оставалась дома одна. И, похоже, ей страстно хотелось оказаться в гуще событий, но магия еще не пробудилась, и такой возможности не было. Агнесса ожидала, что дочь будет бесцельно слоняться по тесным комнатам среди ветхой мебели, не в силах даже читать, но та нашла себе развлечение.

— А потом я хочу попробовать готовить зелья, — с воодушевлением поведала она, разлив по тарелкам суп. Суп оказался неожиданно вкусным. Сама Агнесса готовкой никогда не увлекалась, да и не было такого обязательства в брачной присяге ведьмы. — Зелья могут составлять даже маги, еще не вошедшие в силу. Я отыскала пару книг…

— Зачем? Нет такого зелья, которое не повторяло бы действие обычной магии. Наверное, — Эвелина подняла голову и, отвлекшись на Лайну, задела локтем кухонный шкаф с припасами. Здесь было решительно негде развернуться. Всего три человека — и вот уже места за единственным столом нет, а ходить по кухне невозможно.

— Мне-то обычная магия недоступна. И будет недоступна еще как минимум год, — буркнула Лайна и хмуро замолчала. Эвелина бросила на нее извиняющийся взгляд.

— Компоненты для зелий здесь есть? — нарушила тишину Агнесса. Лайна чуть улыбнулась — точь-в-точь Лейдер, когда он давал понять, что больше не сердится.

— Старые. Многие могут храниться годами, за чем-то придется зайти в аптеку. У нас есть деньги?

Агнесса едва сдержала смешок. Ее старый черный кошелек, некогда пополненный Безликой Сущностью, вел себя странно. Купюр там было немного, и их количество закономерно уменьшалось с каждой новой тратой. Но все возвращалось на круги своя ровно раз в сутки. Этакая дневная сумма на расходы. Не обогатишься, дом не выстроишь, но и с голоду не погибнешь. Агнесса догадывалась, что Сущность тогда наложила на кошелек некие чары, но пока не разобралась, как ими управлять. Истаявшее существо, спрессованное из сотни ведьм, унесло с собой в небытие множество секретов.

— На компоненты хватит. — Агнесса обвела взглядом старомодную обстановку, потемневшую бензиновую плиту, слишком маленький стол, отполированный тысячами прикосновений… Обновить что-то? Нет, не стоит, терпеть все равно осталось недолго.

А после обеда Агнесса решила не спеша прочитать газеты.

Ни о каких нападениях тонкие хрустящие страницы как будто не сообщали. Пришлые маги, казалось, затаились. О сущностях заголовки тоже не кричали. Агнесса бегло пролистала газеты, чтобы в этом убедиться, вернулась к первой полосе «Магического вестника», и…

«Героизм гильдмейстера», — гласил заголовок.

Под заголовком красовалась фотография Арки. Плохонькая, сделанная с большого расстояния. Журналисты побаивались приближаться к ревущей огненной стене — разве что когда та чуть опадала, и в раскол засыпали новые партии угля. Под фотографией же располагалось начало статьи, повествующей о том, как некто Кайрен Аджарн спас Арку от угасания, женскую гильдию от гибели, а Айламаду от неслыханного катаклизма.

Агнесса перечитала статью и добрых десять минут сидела как оглушенная. Все выставили так, словно ведьмы непонятно зачем забрались в Арку и чуть не погибли, и лишь героизм сжалившегося гильдмейстера… А, Бездна!

Ни слова о регулировании Арки, пара строк о нападениях пришлых и целый трактат о вредоносном воздействии их чар, которое героически принял на себя Аджарн.

Агнесса захихикала. Маги и это смогли обратить себе на пользу! Ну да, принял. Но без помощи ведьм он бы просто не попал в Арку. Об этом, конечно, никто и не заикнулся.

Подобное предательство так обескураживало, что Агнесса даже не чувствовала обиду. Хотелось только смеяться. Она вовремя заметила в конце статьи заметку, что сам герой статьи с корреспондентом разговаривать отказался. Она пожала плечами: ну отказался — все равно маги нашли способ приписать себе все заслуги.

Удар по собственному честолюбию можно было бы пережить, но страдала репутация гильдии. Это было самое досадное. Новосозданная организация, призванная помогать ведьмам и по миллиметру вытаскивать магическое сообщество из болота невежественности и предрассудков… Неужели она так сильно мозолила магам глаза? Глупый вопрос.

Не дождутся.

Агнесса знала, что сейчас отыграться не сможет, но была уверена: магам еще не раз придется вспомнить о своей беспомощности перед Аркой.

Видеть Аджарна не хотелось, но вопросов накопилось слишком много. Агнесса со вздохом открыла связной портал.

***

Аджарн обнаружился у себя в кабинете, быстро-быстро пишущим что-то в толстый журнал.

— Кайрен, вы не слишком заняты? — поинтересовалась она. Тот поднял глаза. Взгляд показался виноватым.

— Конечно, заходите! — он захлопнул журнал и вскочил. Агнесса покачала головой, набрасывая на плечи тонкий, но теплый черный жакет.

Воздух сгустился, стоило пожелать. Колдовство требовало все меньше усилий.

— Удобное ведь заклинание, — сказала Агнесса, оказавшись на пороге кабинета. — Почему я только недавно о нем узнала?

— Вы о порталах для связи? — Аджарн, казалось, с облегчением ухватился за отвлеченную тему. — Мы привыкли использовать их только на работе, в чрезвычайных ситуациях. Считается дурным тоном творить портал, когда можно позвонить по телефону. Мало ли за каким занятием можно нечаянно застать человека.

— Как меня умиляет этикет магов! — не выдержала Агнесса. — Говорить через порталы — дурной тон, зато приписывать себе заслуги…

Она понимала, что Аджарн никогда бы не сделал этого по своей воле, но не могла молчать. Сейчас Агнессе хотелось просто сбросить в Арку благовоспитанных магов с их этикетом, респектабельными гильдиями, изящными зданиями и полезными артефактами. Чтоб их всех клопы покусали! Неужели нельзя просто заниматься своим делом и позволить то же другим?

— Простите. — Аджарн присел рядом с ней на диван. Лицо было уже откровенно виноватым. — Я понятия не имел, что подобное произойдет. Я даже не говорил с газетчиками и уже направил им разъяснительное письмо, хотя, конечно, поздно…

— Ладно, не оправдывайтесь, — отмахнулась Агнесса. — Похоже, мы с вами стали жертвами обстоятельств. Кайрен, как по-вашему, им когда-нибудь надоест?

Не было нужды пояснять, о каких «них» идет речь.

— Самолюбие — язва, которая может не давать покоя годами, — констатировал Аджарн. — Ваш побег и восхождение к определенной степени власти было ударом по самолюбию для магов. Они видят в вас равную, но мириться не хотят и вряд ли признают вас своей, даже когда успокоятся. Должно смениться хоть одно поколение гильдмейстеров… Кофе?

Он придвинул журнальный стол и принялся доставать из воздуха кофейник, чашки, тарелку с нарезанным тонкими ломтиками хлебом… Агнесса вздрогнула. Ей вдруг ярко вспомнилась псевдореальность. Мансарда, обставленная неудобной старомодной мебелью, россыпь фонариков, пыльное платье, запекшиеся раны и Аджарн, извлекающий из воздуха целебную мазь.

Она передернула плечами, пытаясь справиться с ознобом.

— А вот так огненные маги варят кофе, когда им недосуг идти на кухню, — со смешком сообщил Аджарн. Под его взглядом турка на подставке задымилась, внутри забулькало, а по кабинету поплыл изумительный запах. — Правда, у остальных с базовой магией огня хуже, могут и стол сжечь ненароком… Хотя у вас должно получиться, контролеры Арки — тоже в какой-то степени огненные маги.

Агнесса невольно улыбнулась.

— А сахар?

— Точно. — Аджарн протянул руку в портал и добыл серебристую латунную сахарницу, по выпуклым бокам которой бежала черненая вязь. — Кстати, гренку.

Еще один короткий взгляд с прищуром — и ломтик хлеба покрылся румяной корочкой.

— При определенной сноровке так можно даже варить яйца, — сообщил Аджарн. — Пробовать не рискую, но…

Агнесса не выдержала и захохотала, представив себе грозных огненных магов, сосредоточенно разглядывающих сырые яйца и засекающих время. Веселья хватило ненадолго. В определенных ситуациях с этих милых и забавных личностей слетала вся их безобидность.

Она нахохлилась, откусывая от гренки. Вкусно, но суховато. Жарить-то нужно с маслом…

— В какой-то степени, говорите… Эвелина сказала, вы почувствовали что-то общее с айламадским фоном в той черной паутине в Арке. Кстати, Эвелина. Спасибо, что позаботились о ней.

Аджарн кивнул.

— Это был не совсем айламадский фон. Это была та самая чуждая магия, а в ней — какие-то отголоски… Кстати, называть его айламадским — не совсем корректно, он присущ и другим странам. По крайней мере, тем, с которыми мы поддерживаем связь. Дальше Южной Вулканики мы не забираемся, и о чарах по ту сторону представление у нас смутное. Но и там, кажется, ничего не отличается, разве что магов меньше.

Вулканика… Слабое подобие Арки к северу от экватора. Агнесса слышала, что маги там — редкость, а за экватором, ближе к южному полюсу, их вообще нет. Равно как и людей. Выходило, Арка — действительно центр мира. Его черное земное солнце.

— Ладно. Мужской. Будем говорить так, — Агнесса сама не заметила, как сгрызла всю гренку-сухарик. Аджарн тут же поджарил еще одну. — Как он попал в Арку? Я почти уверена, что там побывали пришлые маги, но, Бездна, я ничего не почувствовала! Выходит, носители вашего фона тоже могут управлять Аркой?

— Я — точно не могу, — поежился Аджарн. — Она меня не убила только потому, что была ослаблена. Когда я… хм… выпил чуждую магию, Арка пришла в норму. Кошмарное чувство, должен сказать. Помню, как лежал на земле, вы брали меня за руку… но я был в сознании, просто когда кругом сконцентрировано ваше поле, нет сил даже открыть глаза.

Агнесса замерла с чашкой кофе в руке. В голову вдруг закралось жуткое подозрение. А если…

Она боязливо, сама опасаясь найти подтверждение своей догадки, прощупала Аджарна магией.

Так же, как проверяла созревшие сущности.

А если тени, бегущие по черной паутине, — это они и были? Коль скоро пришлый маг сумел забраться в Арку незамеченным, он мог устроить еще и не такое. Не потому ли пропали сущности?

…Ничего.

Агнесса выдохнула и залпом допила кофе, не замечая, что глотает гущу. Показалось. Да и потом, впитай Аджарн все сущности Арки, с какой стати та стала бы от этого восстанавливаться?

— В чем дело? — нахмурился он, ощутив магическое касание.

— Сущности, — сказала Агнесса. — В последние две-три недели я их не чувствую. Арка без них — это…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ее руки беспокойно сжимались в кулаки, ногти царапали ладони. Пытаясь отвлечься, Агнесса схватила ломтик хлеба, но не успела попытаться его поджарить. Аджарн аккуратно отнял хлеб.

— Осторожнее. Я подержу. Это непредсказуемая магия, — его рука замерла неподвижно с ломтиком-мишенью. Агнесса принялась концентрировать силы. — Раньше у Арки тоже бывали длительные периоды затишья. Целые декады без сущностей. Может, вы еще недостаточно ее изучили?

Агнесса чуть сощурилась, посылая легкое огненное заклинание в хлеб в руке Аджарна. Совсем легкое и очень осторожно. Но ломтик тут же вспыхнул косматым пламенным шаром и в мгновение ока обуглился до черноты. У Аджарна вспыхнул край рукава. Агнесса вскрикнула, но огонь погас, едва Аджарн опустил глаза.

— Вот видите, зачем нужна была эта предосторожность, — усмехнулся он, демонстрируя целую и невредимую руку, а затем стаскивая с себя пиджак. — Гм… Можно выбросить, а можно обучиться наконец швейно-ткацкой магии, это такая редкость…

— Простите, — смутилась Агнесса. — Швейно-ткацкая магия? Давайте я починю.

— Потом. — Оставшись в брюках и белой рубашке, Аджарн закатал рукава и взял еще ломтик хлеба. — Пробуйте снова. У вас получится.

Агнесса опять сощурилась на хлеб, уменьшая мощность воздействия.

— Кстати, мы с вами колдуем одновременно, — пробормотала она. — А как же помехи? Вредоносная женская магия и прочее в том же духе…

На сей раз обошлось без порчи вещей. Сначала ничего не происходило, а потом нос уловил слабый аромат выпечки, и ломтик покрылся золотисто-коричневой корочкой. Аджарн торжествующе улыбнулся, вручая Агнессе ее трофей.

— Огненные маги ладят с Аркой и ее фоном лучше других. Кажется, я кому-то это уже говорил, — пояснил он. — Можно сказать, мы самая женственная из всех мужских гильдий.

Агнесса фыркнула. Воображение пасовало, не в силах объединить его образ и женственность в одном конструкте.

— Вот поэтому я заподозрила, что вы могли впитать не только чуждую магию, но и сущности…

— И уцелеть? Они же агрессивные.

— Они не столько агрессивные, сколько… скажем так, невозможные, — проговорила Агнесса, вспоминая пояснения Безликой Сущности. — Они — частицы чужой воли, которые не могут воплотиться в реальности. Нереализованные мечты, фантазии и кошмары… отчасти. И, да, раньше их всецело контролировала Безликая Сущность. Она могла уничтожать любые, но иногда выпускала их наружу, просто чтобы развлечься.

— Отличный регулятор! — возмущенно бросил Аджарн. Похоже, это возмущение у него было чисто профессиональное.

— Никто из них не рвался в регуляторы, — напомнила Агнесса. Упало неловкое молчание.

***

Еще пара гренок поджарилась почти без сложностей. Не считая слегка обожженных пальцев. Агнесса даже не стала просить противоожоговую мазь.

— Простите, — сказал Аджарн.

— Если бы я не была уверена в каждой из своих ведьм, как в себе, я бы заподозрила, что среди них есть предательница, — наконец заговорила Агнесса, бездумно вертя в руке следующий ломтик хлеба. Аджарн, похоже, этой уверенности не разделял.

— Проверьте, — посоветовал он. — Сочетание женской и мужской магии плюс частицы чуждой… Возможно, предатели есть с обеих сторон. В какой-то из наших гильдий тоже. Они могут быть пособниками чужаков. Все разбивается о вопрос, чего, собственно, хотят эти чужаки от всех нас. Вы правы. Нужно проверить.

— А то заклинание… как его там? Когда мы оставляли отпечатки на скрижали. Или оно не обнаруживает предателей?

— Нет, если они не пользуются чуждой магией в чистом виде. А мы даже не знаем, как именно ею пользоваться и что она собой представляет! — с досадой сказал Аджарн. — Подогрейте-ка кофейник.

Агнесса метнула на турку нетерпеливый взгляд. Темная жидкость внутри мгновенно взбурлила и зашипела. Она поспешно отвела глаза. Разговор о предателях заставил вспомнить еще кое о чем.

— Кайрен, помните Рут? Это та… предательница, которой, насколько я поняла, муж приказал втереться в мою гильдию. — Аджарн кивнул. — Я видела ее мужа сегодня. С ней все в порядке?

— Понятия не имею. А почему вы спрашиваете?

— Он был в строительной конторе. И говорил что-то о лечебнице для душевнобольных…

— А! Тардманы! Да, действительно, это же тот погодник, у которого жена сошла с ума. По крайней мере, он так утверждает. Совсем забыл, что это они, — воскликнул Аджарн. Агнесса уставилась на него.

— Рут сошла с ума?

— Тардман уверяет, что ей мерещатся мертвые, хотя Ларадер в том районе не нашел даже призраков. У нее видения. Честно, я не в курсе, — смешался Аджарн. — Хотите — попробуйте с ней повидаться, если он позволит.

— Позволит! — фыркнула Агнесса. — Кто он вообще такой, чтобы запрещать! Кайрен, вы сами-то женаты?

Она метнула взгляд на его руки. Кольца нет, но это ни о чем не говорит, оно используется как инструмент контроля над ведьмами, мужчины могут его и не носить. Аджарн покачал головой.

— Был женат. Супруга умерла шесть лет назад.

— Извините, — Агнесса прикусила язык.

— Ничего. Я ведь женился тоже по программе контроля. Особой любви у нас не было, хотя, по-моему, мы неплохо ладили. — Аджарн улыбнулся с оттенком ностальгии.

— Я буду бороться за отмену этой программы, — буркнула Агнесса. — Значит, и вы туда же? Контроль, запреты, наказания?..

И зачем она спросила? Теперь внутри поселилось колючее разочарование. Каким бы милым Аджарн ни был с ней, Агнессой, он все равно оставался представителем широкой прослойки магов. Со всеми их привычками и предрассудками… Или не стоит разочаровываться? Перевоспитание ведь занимает не один день.

— Наказания? — изумился Аджарн. — Да нет же. Агнесса, не все ведьмы настроены так… воинственно и свободолюбиво, как вы. Если верить Мэй, ее не интересовало ничего, кроме ее вязанья и фортепианных этюдов. И многие жены магов мирятся с контролем так же легко. Это их выбор.

— Выбор из двух зол, — бросила Агнесса. — Свободный выбор не может быть ограниченным, поймите! До совета гильдмейстеров ведь уже дошло, что женская магия не опасна для вашего фона, что она создает только естественные локальные очаги. Так зачем цепляться за этот дурацкий закон?

— Многие станут цепляться. По разным причинам. От иллюзии власти до страха перемен. Когда-нибудь контроль над ведьмами уйдет в прошлое, но очень не скоро.

Аджарн помолчал, глядя на Агнессу так внимательно, что ей захотелось поплотнее запахнуться в расстегнутый жакет.

— Я жалею, что решился на участие в программе слишком поздно, — негромко заявил он. — И что такой приз, как вы, достался другому.

Агнесса задохнулась от вихря непонятных эмоций. Она сама не ожидала от себя такой реакции. С одной стороны, эта откровенность была просто возмутительной, наглой, бесцеремонной, а с другой… Нет, желание обладать не может быть лестным!

Но оно льстило.

Слишком мало времени.

Агнесса вдруг поняла это с такой четкостью, словно перед ней развернулся календарь, и затейливые цифры зашептали подсказки. Она еще не успела насладиться самостоятельностью и утвердиться в контроле над собственной жизнью. Иначе… да, иначе с удовольствием поощрила бы поползновения Аджарна. Он был ей симпатичен. Но прошло слишком мало времени…

— Не нужно смотреть на женщин как на приз, — наконец пробормотала Агнесса. — В этом корень всех зол.

— Это наша природа, — заметил собеседник. И замолчал.

Похоже, он тоже видел календарь.

— Значит, оба вида магии плюс чуждая, — произнесла Агнесса, пытаясь сменить тему. — Постойте. Кайрен, на вас накладывали заклятие следа еще до того, как вы впитали чуждую магию. Что, если попробовать сейчас?

— Еще одно заклинание следа? Можно, — Аджарн вскочил. — Подождите, не нужно телепортироваться, достаньте пальто. В здании совета и в Прибежище теперь полно защит против этой чуждой магии. Я боюсь туда ломиться, меня может попросту размазать в лепешку. Если я действительно стал ее носителем… — он пошарил в портале и извлек плотное темно-серое пальто. — Кстати, не помешает проверить, что стало с моей собственной защитой. На этом здании.

А ведь и правда. Оказавшись в холле, Агнесса пристально оглядела декоративные свечи на стенах и у основания перил лестницы. Она еще хорошо помнила, как они могут хлестать огненными плетями. Но мелкие огоньки лишь слегка колыхались от сквозняка, заставляя слабые тени танцевать по стенам. На носителя чуждой магии защита не реагировала. Возможно, потому, что он сам ее ставил?

Аджарн открыл дверь, пропуская Агнессу вперед.

Легкий запах гари на улице давно стал привычным и не раздражал. Зима в Айламаде была теплой — никаких морозов. Только особенная свежесть и прохладный ветер, напоминающий почему-то о море. Айламаду уже окутывало суетливое вечернее оживление. Визжали шины, шумели моторы, звенели трамваи, болтали прохожие…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И останавливались у крыльца огненной гильдии. Там уже собралась немалая группа людей.

Потом Агнесса увидела, на что они испуганно смотрят, то и дело переводя взгляд на горящий красным знак гильдии на двери. И боятся постучать: красный — значит, закрыто, значит, защита активирована, кто ее знает, не испепелит ли…

— В чем дело? — Аджарн обошел Агнессу и сбежал с крыльца. — Проклятие! Не бойтесь стучать в дверь, если увидите такое! Звонок тоже работает! — раздраженно сказал он собравшимся. — Давно?..

Агнесса протолкалась к нему и увидела наконец, вокруг чего толпятся люди.

У крыльца, скорчившись, неподвижно лежал мужчина.

Глава 7

Аджарн присел на корточки перед лежащим, перевернул его на спину. Донеслись возгласы. Кто-то крикнул: «Осторожнее!». Аджарн всматривался в безжизненное лицо.

— Мертв, — сказал он. — Придется снова созывать совет.

— Зачем?

Агнессе было не видно головы мертвеца, и она искренне недоумевала. Не может быть, чтобы маги созывали свой совет гильдмейстеров из-за каждого покойника, найденного у гильдий. Значит, что-то не так…

Аджарн поднялся и отступил в сторону. Свет фонаря упал на мертвое лицо лежащего.

Пятна.

Вот что. На нем темнели кровавые пятна, похожие на те, которые покрывали лица незваных гостей, недавно вторгнувшихся сюда и в сторожевой особняк Смирланы. Эвелина рассказывала, что, пока Агнесса была в Арке, один такой труп с похожими пятнами уже нашли возле очередного разлома.

Да, созвать совет не помешало бы. Еще и для того, чтобы обсудить, признаки какой магии нашли на первом трупе, предложить повторное заклятие следа, предупредить об исчезновении сущностей — тут Агнесса поморщилась, но деваться было некуда. Как бы ни вели себя гильдмейстеры, они имеют право знать. И еще этот покойник…

— Я позвоню Дальтеру, — сказал Аджарн. — Агнесса, пожалуйста, телепортируйте этого человека в холл, пусть толпа разойдется.

И он взбежал по ступенькам крыльца.

Агнесса заморгала. Нужно взять откуда-то носилки, но почем ей знать, где маги их держат? Трансформация — это слишком сложные чары, которыми немногие владеют, да и то пользуются артефактами… Тем временем зеваки начали потихоньку расходиться, переговариваясь. Агнесса услышала свое имя, произнесенное заинтригованным шепотом, и слова: «Это не та, которая сбежала от господина Лейдера? Ну и ну, посмотрите только…»

Шепот стих. Агнесса так и не поняла, осуждали ее или восхищались.

Хмыкнув, она телепортировала труп в холл гильдии заклинателей огня. Без носилок. Потом вошла внутрь сама и с наслаждением вдохнула теплый воздух. Озноб понемногу утихал, втягивая когти.

Нервная дрожь… С чего бы? Не мертвеца же она испугалась, в самом деле. Скорее напоминания: пришлые ничего не забыли и они не иллюзия. Они здесь, в Малдисе, кружат, примериваясь, рядом с магами, не делая различий на гильдии, и готовы нанести удар, но никто не может выяснить, кто они и чего хотят. Быть под колпаком — вот что страшно. Это, а не израненный мертвец.

Агнесса медленно подошла к залитому ярким медовым светом трупу, тихо ступая по щегольской кремово-кофейной ковровой дорожке. Дорожка убегала к лестнице и карабкалась наверх, прильнув к ступенькам. Труп лежал рядом, на голом полу, на бежевом с коричневатыми искрами мраморе плит.

Незнакомое лицо. Пятна уже успели потемнеть, а кровь давно запеклась. Агнесса покачала головой. Как это понимать? Выходит, некто начал методично уничтожать тех, кто проникал в гильдии? Но кто? В Айламаде действует не одна группа пришлых, а две?

Раздались шаги, и в холл вышел Аджарн. Агнесса отвлеклась. На лице его застыло странное выражение.

— Совет будет созван неофициально, — сказал он. — Все собираются сейчас в гильдии маголекарей. Ночью у Дормитта убили сына. Об этом стало известно всего час назад.

— О, — пробормотала Агнесса, не зная, что сказать. Дормитт, конечно, ограниченный спесивый сноб, ненавидящий ведьм, но такое несчастье… — Почему? Как это вышло?

Аджарн в замешательстве переводил взгляд с нее на покойника.

— Как именно его убили — пока неизвестно. Сыну Дормитта было около двадцати пяти, тоже погодный маг. В их гильдии сегодня приемный день, все были заняты с самого утра, — он невольно бросил взгляд на пустующий секретарский стол у входа. — Сын жил отдельно, кажется, был женат… Спохватились недавно. Но тело нашли при… гм… весьма скандальных обстоятельствах. Настолько, что меня попросили соврать вам и сказать, что собрание откладывается, чтобы вы не приезжали.

Брови у Агнессы взлетели вверх. Час от часу не легче! Маги демонстрируют новые стороны своего пренебрежения, а Аджарн предает цеховую солидарность, поддерживая ведьму-отщепенку.

— И при каких же обстоятельствах его нашли? — поинтересовалась она.

— В Прибежище. В публичном доме, — судя по выражению лица, Аджарн был не до конца уверен, что поступает правильно, посвящая ее в детали. — Но я все-таки спрошу: вы серьезно хотите к месту разбирательств? Не думаю, что вас там хорошо встретят.

— О Бездна! В Прибежище есть публичный дом?! — Агнесса потрясенно смотрела на собеседника, пытаясь вспомнить, видела ли что-то подобное в этом воздушном городе, залитом молочными туманными реками и выглядящем возмутительно деловым и респектабельным. — Так вот куда… — Ей вдруг ясно, как вчера, вспомнились неистребимые байки, ходящие среди ведьм в Центре контроля. — Маги!

Она выдохнула это, как ругательство. Аджарн слушал стоически, но носогубные складки обозначились четче, а рука оттягивала ворот пальто. Того самого пальто, к лацкану которого было так уютно прижиматься лицом и слушать утешения. Агнесса смотрела на эти сильные пальцы и думала, сколько раз, вот ими, в публичном доме…

Лучше не спрашивать.

— Я все-таки пойду. Если Дормитту стыдно обсуждать все это при мне, то здесь уж точно не моя вина, — заявила она наконец. — Я регулятор Арки и имею право знать, что происходит. Если вам не понравится, как меня встретят, можете отвернуться или заткнуть уши.

Шок от услышанного вырывался наружу, заставляя кусать протянутую руку помощи. И вместе с тем внутри рос злорадный извращенный интерес. Ну, как будете выкручиваться, господин Дормитт? Наверное, вам не понравится, что старый знакомый не внял вашим просьбам и разболтал обо всем вездесущей наглой ведьме, забывшей свое место? А еще предстоит расследование…

В этих чувствах не было, пожалуй, ничего человеческого. Агнессе было плевать. Она все еще злилась из-за бредовых обвинений совета.

— Пойдемте, — сказал Аджарн, предпочтя свернуть щекотливую тему. — Мне можно телепортироваться ко входу в гильдию маголекарей, а потом попытаться войти… Ломиться внутрь с ходу я после Арки не рискну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Телепортироваться вместе с трупом? — Агнесса с сомнением покосилась на окоченевшего покойника.

— Труп — в Алхимический зал. Я сам. Проклятие, в этом же зале сейчас и сын Дормитта… — Аджарн снова дернул воротник. — Знаете что, Агнесса, наверное, вам лучше будет зайти вместе со мной. За реакцию остальных я не ручаюсь.

— И все-таки вы не послушали их просьбы, — заметила Агнесса, беря его под руку.

— Не люблю, когда на меня давят, — он сверкнул глазами, и труп исчез в пелене сгустившегося воздуха. — Еще не люблю, когда пытаются решать за других.

Агнесса ощутила, как тело обхватывает душный кокон телепортации. Не любит, когда решают за других, — и все же участвовал в программе контроля над ведьмами, женился на ведьме, подписал обязательство решать за нее… Благие намерения. Исковерканная система ценностей. Зашоренный взгляд.

Маги есть маги.

И все-таки этот маг был, по крайней мере, не безнадежен.

***

…Улица выглядела незнакомой. Агнессе и раньше приходилось бывать в гильдии маголекарей, но сейчас она не узнавала ни местности, ни здания. Тогда, много лет назад, оно находилось в центре Малдиса. Агнесса оглянулась. В газетах писали, что маголекари строят себе новый корпус, но, очутившись здесь, она ненадолго потерялась.

— Улица Каранд, — сказал Аджарн.

Каранд, надо же. А место — то же. Значит, вот как все выглядит в реальности, а не на фотографиях в газетах.

Новое здание гильдии оказалось длинным, семиэтажным и фантасмагорически ажурным — забранные стеклянными загородками или увитыми зеленью решетками площадки, балконы и террасы перемежались с чопорными аккуратными окнами в ряд. Зелень! И это зимой! Наверняка у них и на террасах тепло. Все условия для своих. Нужно взять на заметку.

И все-таки Аджарн не сплавил ее сюда с ожогами…

Агнесса взглянула на своего спутника, ожидая услышать еще что-то о здании и о гильдии. Но тот отвлекся. Он боязливо приблизился к крыльцу и с опаской протянул руку к бледно-серебристой металлической вязи перил.

Вязь вспыхнула перламутровыми искорками. Они взвились в воздух, окутали Аджарна и растаяли.

В следующую минуту донесся вздох облегчения.

— Еще не все потеряно, если защиты видят во мне своего, — пробормотал Аджарн. Заразившись его тревожностью, Агнесса тоже осторожно коснулась серебристого металла, но тот не среагировал на нее вовсе.

— Это должно что-то значить? — поинтересовалась Агнесса.

— Только то, что Ферелейн добросовестно настроил свою защиту на женскую магию, — последовал ответ. — Алхимический зал на первом этаже.

Они прошли через длинный полутемный холл, по мраморному полу которого каблуки стучали просто оглушительно, а на полках вдоль стен красовались ряды таинственно поблескивающих склянок. В склянках призрачно светилось что-то, складываясь в причудливые зеленоватые фигуры.

Аджарн открыл перед Агнессой высокую двустворчатую дверь черного дерева, и взгляду предстал… секционный зал. Столы, на которых под покрывалами виднелись очертания человеческих тел. Прозрачные дверцы шкафов с препаратами, причем, судя по виду некоторых, явно магического происхождения. Рукомойники, желоба то ли для воды, то ли для крови, высокие потолки, ослепительный свет…

— Вы поразительно пронырливы, мадам Инайт, — донеслось до Агнессы, прежде чем ее глаза привыкли к освещению.

Среди столов прохаживались маги. Гильдмейстеры и несколько облаченных в серые тканевые костюмы маголекарей. Гильдмейстеры, похоже, ждали кого-то — наверняка Аджарна. А вот Агнессу не ждал никто. Она с трудом удержалась, чтобы не поежиться, когда на ней скрестились несколько десятков взглядов, в которых любопытство мешалось с неприязнью, а удивление — с решимостью.

— Аджарн, я же вас просил, — продолжал обычно спокойный Дальтер — а фраза о пронырливости принадлежала именно ему. — Это, конечно, ваше дело, с кем проводить время наедине, но я ведь прямо вас просил обойтись без нее…

Он с легкой издевкой подчеркнул слово «наедине». Агнесса почувствовала, что закипает. И эти непристойные намеки делает тот, кто просил не пускать ее сюда, потому что не хотел разглашать при чужаках подробности еще более непристойного поведения погибшего?

Спокойнее… Не стоит гнаться за их признанием. Это противники. Они злятся. Все так, как и должно быть.

— Нужно было попросить мадам Инайт, — шелковым голосом отозвался Аджарн, сбрасывая пальто и убирая его куда-то в портал. — Уверяю вас, она вполне способна решать за себя.

— Вижу, дело касается всех, — Агнесса кивком указала на трупы. — Наша гильдия оказалась втянутой в него не в меньшей степени, чем ваши. Поэтому я сочла нужным присутствовать, — она тоже сняла пальто, сунула его в шкаф прабабкиного дома через портал и одернула отороченные атласной лентой полы черного жакета. Нужно вести себя как ни в чем не бывало. Маги побесятся и успокоятся.

— Ладно, — буркнул Дальтер. — Прошу подойти к столу!

Маголекари метнулись на зов. Гильдмейстеры сомкнули круг, Дальтер сверкнул глазами, и… Не успела Агнесса опомниться, как всех, кто придвинулся достаточно близко, накрыла сотворенная им полупрозрачная непроницаемая сфера!

Накрыла бы. В последний момент Аджарн непринужденно шагнул в сторону, нарушая круг.

— Вам это очень нужно? — злобно прищурился Дальтер. — Любишь меня — люби и моего пса?

— Дальтер, — спокойно и мягко сказал Аджарн, — не советую. Крайне не советую.

Агнесса так и не поняла, что он имел в виду. Дальтер перевел дыхание и оглянулся на остальных. Лейдер рассматривал лицо покойника и делал вид, что не обращает внимания на перепалку. Сам Дормитт застыл у изголовья стола мраморным изваянием и не реагировал на окружающее. Агнессе на миг стало его жаль.

— Не теряйте времени, господа, — бросила она, подходя. — Не шипите, как старые перечницы.

Она ожидала новой волны колкостей в свой адрес, но, похоже, Дальтер взял себя в руки. Маголекари открыли ближайший шкаф. Зазвенело стекло пузырьков, остро запахло эфиром, розмарином и спиртом, ароматы смешались в один меловый, свежий и острый лекарственный дух.

Что они собираются делать?

Гильдмейстеры стояли чуть в стороне от стола, давая медикам возможность свободно ходить туда-сюда. Никто не проронил ни слова о публичном доме…

С тела сдернули покрывало. Оказалось, не только лицо было невредимым. На обнаженном теле не обнаружилось ни единой раны. Вот, значит, чего хотят маголекари. Попытаться установить причину загадочной смерти парня с помощью зелий и препаратов.

Магическое просвечивание, надо полагать, тоже не принесло пользы? Бездна, почему они молчат? Невозможно даже задать вопрос!

Дормитта знаком попросили отойти, тот шагнул назад и с яростью покосился на Агнессу. Так, точно она оскверняла труп самим своим присутствием.

Зато никто хотя бы не произносит сакраментальных благоглупостей в духе «это зрелище не для женских глаз». Такое, пожалуй, взбесило бы Агнессу больше, чем привычное отторжение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Один из маголекарей открыл рот трупа рукой, одетой в перчатку, и капнул на язык прозрачную жидкость из крошечного флакона. Гильдмейстеры подались вперед.

— Три секунды, — произнес Ферелейн. Агнесса вдруг поняла, что он принадлежал к тем немногим, что никак не отреагировали на ее появление. Ни словом, ни враждебным взглядом. Еще одним был, как ни странно, Лейдер. — Пять. Десять…

Он пристально смотрел в раскрытый рот мертвеца, изредка сверяясь с небольшим хронометром в бронзовом корпусе, который держал за цепочку.

— Пятнадцать секунд. Это не яд, господа, — подытожил он.

***

Над кругом прошелестел разочарованный шепоток. Затем лед тронулся. Покосившись на Агнессу, седовласый старик Постейт, облаченный в костюм с нашивкой гильдии бестиаров на лацкане пиджака, поинтересовался:

— А вы допрашивали… гм… тех, кто присутствовал в доме? Кто еще был там той ночью? И что знает персонал?

Персонал публичного дома! Агнесса чуть не фыркнула, но удержалась. Пусть напускают туману, все равно потом придется произнести вслух. Привыкают. Пускай привыкают…

— Да. Трижды. После обследования я хотел привести их сюда, — глухо проговорил Дормитт, подняв голову. — Я сам допросил их. Шлюху. Соседок по этажу. Хозяйку. Чары конфиденциальности — дрянь, мусор. А ответы отличаются так, что можно подумать, будто говорят о разных людях, разных городах и даже разных временах… — он запнулся, кусая губы, — года. Кто-то крепко их заморочил. Одну только хозяйку я расспрашивал три раза. И каждый раз она отвечала разное!

— Сюда? — переспросил Ларадер, заметно конфузясь. — А нужно?..

Агнесса стрельнула глазами в Аджарна, стоявшего рядом. Этот, похоже, не тушуется в ожидании встречи с «персоналом» публичного дома. Ему что, нечего стыдиться? Или просто не считает зазорным посещать подобное место?

Может, спросить все-таки?

— Они могли солгать, — заметил Дальтер ненавязчиво.

— Никто не лгал. Но нужно проверить, — отрезал Дормитт. — Кто-то мог заметать следы.

— Какие следы? — поинтересовалась Агнесса. — Кто и какие следы мог оставить в…

— Всем отойти! Верени, приступайте! Создаю изоляционный купол! — поспешил перебить ее Ферелейн.

Если бы Агнесса и пыталась что-то выкрикивать, ее заглушили бы шаги и шарканье ног. Гильдмейстеры расступились, маголекари в форме подкатили к изголовью секционного стола столик поменьше, с инструментами и очередной партией флаконов. Ферелейн мотнул головой — и зрителей отгородила от происходящего полупрозрачная стена-вуаль.

Полупрозрачная… Агнесса видела, как побледнел Дормитт. Похоже, со стороны Ферелейна это был жест милосердия — позволить наблюдать за процессом, видя только очертания серых фигур да высверки стекла и металла в свете мелких огоньков, созданных одним из маголекарей. Агнесса больше не пыталась ни о чем спрашивать.

— Господа, — сказал Аджарн, и на миг по кругу гильдмейстеров точно молния пробежала, так они вскинулись. — Дальтер, кажется, я так и не сказал вам, что нам всем необходимо еще раз наведаться в Прибежище… Нет, не в дом терпимости. — Дормитт вздрогнул и бросил на Аджарна полный ненависти взгляд. — В Центр Наследия, к скрижали. Я чувствую изменения в своем магическом поле.

— Изменения? — озадаченно переспросил глава совета.

— Последствия того, что я впитал в Арке некую магию, полагаю, — спокойно пояснил Аджарн. — Только что, когда я прибыл сюда… я даже не рискнул телепортироваться, решил сначала проверить, как на меня среагирует защита здания. Ей понадобилось время, чтобы распознать меня.

— Ничего себе! — вырвалось у кого-то. Гильдмейстер бестиаров изумленно крякнул, Лейдер кивнул сам себе, точно услышанное его совершенно не удивило, а Дальтер спросил:

— Что именно вызвало затруднения?

— Мне показалось, барьер сначала принял меня за носителя магии пришлых, — с сомнением проговорил Аджарн. — Потом пропустил, но с запозданием. Я даже не знал, что так бывает.

— Я тоже не знал, что так бывает, — зловеще протянул Дальтер. На маголекарей, вскрывающих тело, никто уже не обращал внимания, точно это были тени на декорациях в разгар спектакля. Глава их гильдии снова взглянул на часы, нетерпеливо дернув за цепочку: — Работы здесь еще довольно много. Давайте поднимемся ко мне в кабинет и…

— Я никуда не пойду, — без выражения произнес Дормитт.

Он был единственным, кто не отрывал глаз от смутных силуэтов за завесой. Смотрел на них как завороженный, вздрагивая каждый раз, когда тени расступались, и сквозь разлитый в воздухе белесый перламутр просвечивало темно-красное, мертвое, развороченное. Дальтер взглянул на главу погодников.

— Ладно, — решил он, поколебавшись, — не имеет значения. Магия пришлых, говорите? Ну-ка…

Он протянул руку в крошечный портал и извлек небольшую стеклянную флягу. В ее наполненных прозрачной жидкостью недрах медленно оборачивался колесом зеленый побег с миниатюрными колкими листиками.

— Что это? — брезгливо покосился на флягу Ларадер.

— Обычный хронограф жизненного цикла растений, у меня таких много, — отмахнулся Дальтер и подошел к Аджарну. — А теперь попробуйте его заморозить, — сказал он.

— А, погрузить в тот стазис! — воскликнул Аджарн. — Остроумно…

Он стоял совсем рядом с Агнессой. Протянул руку за флягой — и ее нос уловил еле заметный запах гари. Агнесса удивленно повернула голову. Аджарн так и явился сюда без пиджака. На левой манжете рубашки виднелась тонкая каемка обгоревшей ткани. Последствия приготовления гренок… От этого зрелища стало смешно. Но веселье тут же испарилось, как сырая взвесь, к которой поднесли факел.

Магия.

Когда Аджарн сощурился на растеньице, Агнесса почувствовала ее.

…Зеленоватые языки бесплотного огня, Зал Сути с застывшими артефактами. Призрачные враги нападают и исчезают так быстро, что не успеваешь даже понять, кто они и чего хотят. И есть ли они вообще?

Черная паутина ткется из ничего, пронизывая алые улицы, впиваясь в Арку, как булавка в трепыхающуюся бабочку. Бабочка отчаянно машет крылышками, черно-красные узоры осыпаются щепоткой невзрачной пыльцы. Дома, дороги, мосты, фонари — на пальцах, разотри — и нет их…

Агнесса вздрогнула. Аджарн больше не колдовал. Волна чуждой магии отхлынула так же стремительно, как и захлестнула. Странно. Полчаса назад, когда они жарили пресловутые гренки, никакой чуждой магии не было и в помине.

— Кто-нибудь уловил это? — решилась она спросить. — Я почувствовала те же чары, которые…

Она замялась. Которые что? До сих пор магия пришлых не имела осязаемой формы. Но гильдмейстеры на этот раз отнеслись к предупреждению серьезно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— То, что проникло в Арку? — уточнил Дальтер. Аджарн покосился на Агнессу с легким испугом.

— Похоже. Я ведь пробыла в его средоточии некоторое время. Вы не ощутили помех?

Дальтер покачал головой. Ксарьен, гильдмейстер стабилизаторов, тоже стоявший поблизости, заколебался.

— Нет, кажется, — сказал он наконец. Аджарн невесело усмехнулся:

— Вот и защита на входе не сразу убедилась.

— Значит, вы используете для колдовства чуждую магию и не контролируете это? — спросил у него Дальтер, забирая флягу. Растеньице больше не вращалось. Крошечные листья замерли, точно время вокруг них остановилось. На тонком стебельке они выглядели до того правильными и изящными, что казались ненастоящими.

— Не чуждую. Похожую. Причем не каждый раз. Буквально полчаса назад… мадам Инайт, когда мы творили чары одновременно, вы ведь не почувствовали никаких посторонних воздействий? — Аджарн заговорщически улыбнулся Агнессе самым краешком рта, так, что она бы и не заметила, если бы знала его чуть хуже.

— Никаких, — спокойно подтвердила Агнесса.

— А теперь, собственно, цель эксперимента, — сказал Дальтер. Потом поднял флягу на уровень глаз. — Аджарн, насколько сильное заклинание вы использовали?

Не дождавшись ответа, он послал в растеньице алый сгусток. Фляга вспыхнула раскаленным белым сиянием. Дальтер ругнулся, но не разжал обожженные пальцы.

Стекло не треснуло. Фантомный огонь растаял.

Побег снова вращался в прозрачном ложе, и листья колыхались, как ни в чем не бывало.

— Одним поводом для беспокойства меньше, — улыбнулся Дальтер. Агнесса впервые видела, как этот человек улыбается. — Магия, возможно, несет некий отпечаток чуждой, но в основе своей она ваша собственная. Правда, я все еще не понимаю, откуда эти колебания: то с примесями, то без… — Он покачал головой. — Никогда бы не подумал, что магические потоки способны смешиваться. Бездна, да я даже не догадывался, что когда-нибудь буду рассуждать о примесях чар, как о составе почвы или компонентах удобрений!

— Такое не проходит бесследно, — Ксарьен задумчиво потер черный клинышек бороды. — Хотел бы я знать, чем нам грозит это смешение. И какое зло с его помощью могут творить пришлые.

Ферелейн взглянул на часы. Звякнула цепочка, тихо хлопнула серебряная крышка с вензелем. Звук упал в тишину, как в колодец, эхо расплескалось под высоким потолком.

И тут полупрозрачный купол, скрывающий маголекарей и покойника, внезапно развеялся.

— В чем дело? — обернулся к ним Ферелейн. — Так скоро?

— Все уже ясно, — сообщил высокий маг у изголовья, опуская взгляд на свои перчатки. Те на миг окутались еле заметным едким сиянием, и он рывком сдернул их с рук. — Посмотрите сами.

Сделав остальным знак пока не подходить, Ферелейн приблизился к телу.

С расстояния в шесть-семь шагов Агнессе было видно вскрытую грудную клетку и живот. Дурноты это зрелище почему-то не вызывало. Правда, она понятия не имела, что именно ищет Ферелейн. Но тот всматривался в тело и обреченно кивал в ответ на тихие, еле слышные вопросы, которые задавал высокий маг.

Потом отвернулся.

— Что ж, все действительно ясно. Господа, думаю, все помнят события двухлетней давности и что тогда было с телами?

Гильдмейстеры разразились изумленными возгласами. Одна Агнесса принялась судорожно вспоминать. Два года назад… Что было два года назад? Эвелине четырнадцать, Лайне почти двенадцать. А Лейдер еще забыл о дне рождения старшей дочери, и Агнесса собиралась упрекнуть его, хотя в последние годы уже прекратила любые попытки на него воздействовать. Но промолчала, потому что вовремя узнала, в чем дело. Лейдеру было действительно не до праздников. Из Арки вырвалась целая стая невидимых сущностей, которые вселялись в людей и животных, превращая их в живых мертвецов, послушных их бездумной воле. Маги сбились с ног, гоняясь за ними по половине Айламады. Причем справиться с самими сущностями не могли, и приходилось изворачиваться, накладывая защитные заклятия, которые рассеивались, стоило сущностям оказаться поблизости. Агнесса и сейчас была не уверена, что в тот раз они наконец исчезли благодаря магам. Скорее всего, просто испарились — как она теперь понимала, воплотившись в жизнь и исчерпав тем самым свою мощь. Сотни погибших, выжженные деревни, изъеденные изнутри тела…

Она подскочила к столу и всмотрелась в бесстыдно выставленные напоказ внутренности.

Иссушенные черные лохмотья. Потемневший бурый комочек сердца, узловатые канаты кишок, похожие на засохшие виноградные лозы. Вскрытое тело напоминало испорченный орех, гладкий и чистый снаружи, но полностью выгнивший изнутри.

Действительно. Все предельно ясно…

А затем Агнесса подняла голову и в который раз увидела уже опостылевшие враждебные взгляды.

Глава 8

— Мадам Инайт, — сказал Дальтер, — вы ведь у нас теперь отвечаете за сущности из Арки? Объяснитесь, пожалуйста.

Проклятие.

Агнесса стояла как оплеванная и пыталась осознать случившееся.

Парня убила сущность. Выела изнутри. Сделать это могла любая из них. Такая смерть означала всего лишь, что человек некоторое время был пристанищем для сущности и слепым исполнителем ее воли. Орудием, если учесть, что сущности сами представляли собой сгустки чистой воли.

Почему никто не заметил?

Разве в прошлый раз приходилось вычислять замаскированного человека-орудие? Разве это не становилось ясно сразу — по поведению, по магии, в конце концов?

— Не спешите искать виновного, — Агнесса заговорила деловито, ей стало не до раздраженных перепалок. — Вы хотите сказать, что в этом человеке некоторое время пребывала сущность? Но ее ведь можно было сразу заметить. Неужели его поведение не изменилось?

Дальтер медленно кивнул. К враждебности на лицах прибавилось недоумение. Все-таки Агнессе удалось заставить хотя бы немногих задуматься.

— Эйрон, — Ферелейн осторожно коснулся плеча Дормитта, — вы не замечали никаких странностей в поведении Фальджена?

— Нет. — Тот с ненавистью смотрел на Агнессу исподлобья. — Может, Эрмина… Это его жена, — пояснил он и снова замолчал.

— Хорошо, спросим у нее… Нет, не годится, — мотнул головой Дальтер. — Вселение сущности дает не странности, а полное безумие. Такое трудно не заметить. Его жена сообщила бы в первую же минуту. Да и не протянул бы он несколько дней. Если в него что-то и вселилось, то за считанные часы до смерти. Возможно, даже после прибытия… гм… в…

Он замялся. Агнесса не выдержала.

— В публичный дом. Все уже поняли, о чем речь, называйте вещи своими именами! — бросила она. Дормитт дернулся, рванулся к ней, но кто-то из маголекарей преградил ему путь. Дормитт толкнул его, и на миг показалось, что дойдет до потасовки, но агрессия исчезла так же быстро, как и возникла. Глава погодников снова застыл у изголовья секционного стола, опустив голову.

— Пусть. Хорошо. Предположим, сущность затаилась в публичном доме, — продолжал Дальтер. — Во-первых, это невозможно, сущности же не таятся, они бросаются на первого встречного. Во-вторых, при таком раскладе там уже через час не осталось бы никого живого…

— Не все сущности заставляют убивать, — заметил помалкивавший до сих пор Лейдер. — Некоторые довольно специфичны. Сводят с ума драконов, к примеру. А помните ликантропную?

Маги начали переглядываться.

— В любом случае, счет времени идет на часы, — сказал Дальтер. — И все разновидности, которые вселяются в людей, вызывают явное безумие. Зараженный не может контролировать себя, поскольку сущность не обладает разумом. Если никто ничего не заметил, значит, вселение произошло за минуты до гибели.

— Предположим, — кивнул Ферелейн. — Тогда как сущность оказалась там, где застигла Фальджена?

— Меня это тоже интересует, — буркнул Дальтер. — Собственно, я пытался спросить у мадам Инайт как у регулятора Арки. Еще раз, мадам Инайт: почему некая сущность оказалась на свободе?

Агнесса обреченно сжала кулаки. Почему? Она понятия не имела почему. Она уже больше двух недель не чувствовала в Арке никаких сущностей!

— С тех пор как я стала регулятором, из Арки не вырвалось ни одной, — твердо сказала она.

— Не вырвалось или вы просто не заметили?

— Если я не заметила, значит, не вырвалось! — в сердцах воскликнула Агнесса. — Я постоянно чувствую Арку вместе со всеми сущностями! Сейчас я чувствую, что Арка опустела. Возможно, из-за вторжения пришлых магов. Из-за тех чужеродных потоков, которые впитал Аджарн. Но оттуда ничего не вырывалось!

— Значит, не заметили, — плотоядно кивнул Дальтер. И внезапно сорвался на крик: — Арка опустела, говорите? А кто должен был следить за этим? По чьей халатности в Айламаде очутились все сущности, какие только были?!

Агнесса равнодушно смотрела на его искаженное лицо, на мелкие капельки слюны, время от времени вылетающие изо рта. И отстраненно думала, что, наверное, не такое уж это и унижение — когда на тебя кричат, как на безнадежно ленивого и наглого школяра. Это можно воспринять даже как некое признание — тебя считают достаточно сильной, чтобы справиться с тем, в чем тебе до сих пор отказывали; на тебя всерьез полагались и рассчитывали; в тебе были уверены — и оттого растерялись, разочаровываясь; тебя ненавидят, потому что уже не могут презирать…

Или Дальтер — просто истерик, не способный контролировать себя. Даже Лейдер не позволял себе ничего подобного.

— Зачем нам нужен такой регулятор, мадам Инайт? — поинтересовался глава совета, выдохшись и переведя дух. — Почему мы должны тратить общественные деньги на поддержание вашей гильдии, если от вас никакого проку?

— Зачем нужны ваши собственные гильдии, если вы не способны справиться с шайкой пришлых преступников? — холодно парировала Агнесса. — Вы ведь в этом меня обвиняете. В том, что в мою работу вмешались пришлые маги. Так почему они еще не пойманы?

— Наши гильдии отвечают не за поимку преступников…

— Как и моя.

— Зато ваша отвечает за сдерживание сущностей, — убийственным тоном подытожил Дальтер. — Не пытайтесь перевести разговор, мадам Инайт. В произошедшем больше вашей вины.

— Дальтер, очнитесь, чья может быть вина в нападении пришлых магов и появлении чар, с которыми не может справиться никто из нас? — вмешался Аджарн. — Лучше подумайте, как найти к ним ключ!

Агнесса досадливо поморщилась. Он прав, конечно, но…

— И тем не менее это не наши зоны ответственности вышли из-под контроля, — снисходительно взглянул на него Дальтер. — Советую вам еще раз подумать, кого вы защищаете.

— Защищаю? Я пытаюсь сказать, что с появлением чуждой магии никто не застрахован от потери контроля. В том числе вы, — спокойно ответил Аджарн. — Арка всего лишь оказалась первой на пути преступников…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я никогда не допускал ничего подобного, — непреклонно возразил Дальтер. — Не помешало бы свериться с корневым списком — возможно, он уже исключил из себя наших доблестных регуляторов. Ладно. Не будем больше терять время. Нужно определить тип сущности. Давайте сначала попробуем через отпечаток. У нас есть тело, к счастью, достаточно сохранное…

Дормитт яростно вскинул на него глаза.

***

Агнесса не знала, как через отпечаток на сохранном теле определяют убившую его сущность, так что осталась неподвижно стоять в стороне. Аджарн взглянул на нее тревожно и сочувственно, но больше ничего не сказал. Под хранящими эхо ссоры сводами опять зашаркали шаги. Маголекари перекатили столик с инструментами и зельями к безымянным трупам и ждали указаний, тихонько переговариваясь. На Агнессу больше не обращали внимания. Маги отлично справлялись и без нее. Но теперь ей уже вовсе не так сильно хотелось причастности к их миру.

Издали Агнесса наблюдала, как гильдмейстеры окружили стол, как Дальтер, хмурясь, полыхнул глазами, как мертвое тело выгнулось, точно живое, под действием его магии, как Дормитт конвульсивно дернулся и рванулся к нему… Мелькнули и скрылись за спинами черные внутренности, а затем над сыном Дормитта вспыхнуло призрачное видение.

— Проклятие! — потрясенно выдохнул Дальтер.

Агнесса не знала, как должны выглядеть следы сущностей. Но сейчас она вместе со всеми видела человека.

Старомодное клетчатое пальто, широкополая мужская шляпа из прошлого века… Лицо в тени, но нижняя часть щек покрыта кровавыми пятнами. Это был тот самый человек, который не так давно вторгся в гильдию заклинателей огня! И тот же, если верить Эвелине, который одновременно проник и в сторожевой особняк на улице Хеймат!

— Ну что, Дальтер, — со злостью сказал Аджарн, — сущности?

Человек был совершенно непрозрачным. Если бы он не парил в воздухе над покойником, его легко можно было спутать с обычным мужчиной, разве что очень старомодно одетым. Он взмахнул руками, сделал шаг, другой… Маги шарахнулись в стороны, пропуская его!

Наверное, такое поведение следов сущностей тоже было аномальным.

Агнесса не успела ничего понять. Она просто бездумно кинулась наперерез, не представляя, что будет делать. Тело словно действовало непроизвольно, как дергается, бывает, рука или нога во внезапной судороге. Но «судорогой» послужил… да, послужил призыв того седьмого чувства, которым с некоторых пор стало постоянное ощущение Арки.

Человек дошел до Агнессы, слепо столкнулся с ней — его ноги оказались на уровне ее плеч — и, зашипев, растворился в воздухе.

***

В растерянной гулкой тишине отчетливо прозвучало сухое рыдание, вырвавшееся у Дормитта.

— Ничего не понимаю, — наконец выдавил Дальтер. — Сущность, имеющая человеческий облик? Да к тому же не того человека, которого пожрала последним?

— Это не сущность! А если и сущность, то уж точно не такая, к каким мы привыкли! Неужели это так сложно постичь? — почти дружелюбно отозвался Аджарн. — Дальтер, почему вы ведете себя так, словно в Айламаде нет никакой чуждой магии? Что еще должно случиться, чтобы до вас дошло наконец?

Дальтер взъерошил свою пышную пшеничную шевелюру, похожую на гриву.

— А вы видите, что все происходящее так или иначе связано с Аркой? — ответил он, ничуть не оскорбившись. — Естественно, я строю предположения.

Аджарн безнадежно вздохнул.

— Проверьте лучше этих несчастных, — сказал он. — Кого-то из них я точно видел живым у себя в гильдии. И пятна на лицах — вы заметили сходство?

— Заметил! — буркнул Дальтер. — Мадам Инайт… так это была сущность?

Агнесса вздрогнула и поняла, что до сих пор стоит там, где столкнулась с призраком, точно вмерзнув в пол.

Сущность ли? Она не могла понять. Эта тень, так похожая на живого человека, была действительно связана с Аркой, но Агнесса почти не чувствовала знакомого вздутия на магическом фоне. И все же тень развеялась, столкнувшись с носителем фона Арки, а не айламадского…

— Я бы сказала так, — задумчиво произнесла Агнесса, — это было похоже на гибрид. Порождение чуждой магии: женская плюс мужская с примесью неизвестного компонента.

Дальтер кивнул, словно не знал, как с ней разговаривать теперь, когда обвинения, которыми он сыпал, ощутимо пошатнулись, а извиниться не позволяла гордость.

— Тогда встаньте сюда, — наконец он указал на место у стола с недавно найденным трупом. — Господа, предлагаю сначала проверить на сущности, может, его и вскрывать не придется.

И, уже не обращая внимания на нетерпеливые кивки, он метнул в покойника заклинающий взгляд.

Тело содрогнулось и выгнулось, и над ним появился уже знакомый силуэт. Мужчина в старомодном клетчатом пальто.

Теперь, когда Агнесса стояла ближе, она смогла рассмотреть его лицо. Закрытые глаза, длинные пушистые ресницы, тень от шляпы на щеках. И алые пятна — как потеки краски, как причудливые узоры, которыми специально разрисовали это лицо, такое умиротворенно-безмятежное, какими не бывают лица раненых… тех из них, кто знает о своих ранах.

В чертах — ничего общего с угловатыми, грубо вылепленными чертами мертвеца.

Невидящие глаза уставились на Агнессу, будто тень глядела сквозь опущенные веки. Существо протянуло руку — и Агнесса бездумно, как зачарованная, потянулась к нему…

Пальцы соприкоснулись. Видение растаяло. Но прежде Агнесса еще успела увидеть, как вдруг болезненно исказилось его лицо.

— Что это было? — поспешно, со скрытой нервозностью, спросил Аджарн. — Агнесса, зачем вы к нему тянулись?

Забывшись, он назвал ее по имени, за что получил в свою сторону несколько удивленно-насмешливых взглядов. Агнесса машинально отметила это, как отмечала все, что касалось ее… и встряхнулась. Опять! Тот же ступор, что и в прошлый раз!

— Это походило на зов Арки. В том существе, наверное, были какие-то частицы. Гибрид, — сказала она. — Получается, Фальджена Дормитта и этого человека убила одна и та же тварь?

— Притяжение магии? Ясно, — Дальтер кивнул, и остальные, похоже, успокоились, а Агнесса в очередной раз прокляла свое полное невежество в таких вопросах. — Да, похоже, одна и та же… Итак, если верить мадам Инайт, перед нами нетипичная сущность. Откуда она взялась?

— Пришлые, — бросил Аджарн.

— Пришлые, — кивнул Дальтер. — Хотя я предпочел бы, чтобы у нас было больше доказательств их присутствия. Нарушения магических полей, аномальные потоки, аномальные сущности, как следствие, странные убийства, проникновения в гильдии, замораживание артефактов — все это может и не быть результатом деятельности каких-то пришлых, — он выразительно взглянул на Агнессу. — Впрочем, да, признаю, я переоцениваю мадам Инайт. Не говоря уже о возможных мотивах… Будем исходить из того, что нужно искать пришлых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Аджарн еще что-то говорил, Дальтер огрызался… Агнесса выключилась из разговора. «Ну да, все указывает на то, что преступница — не я, но это не имеет значения, — отстраненно думала она. — Значение имеет только мое бессилие и неспособность Дальтера понять мои мотивы. Иначе преступник был бы моментально назначен. Кайрен, перестань с ним препираться, это не поможет. Просто оставь меня в покое…»

Отстраненность походила не на здоровое равнодушие, а на онемение после пощечины. Скоро оно спадет, и место удара заболит и покраснеет. А настоящее равнодушие придет не скоро. И едва ли явится в одиночку, без спутников. Таких естественных спутников, как черствость, бесчувственность, а может, даже и озлобленность вкупе с беспринципностью и готовностью идти к цели по головам… Цель тоже придет. Позже.

Едва ли она будет благой.

Агнесса разгладила обшлага жакета и попыталась взять себя в руки. Немного черствости не помешает прямо сейчас.

— Ларадер, — говорил тем временем Дальтер, — у вас есть артефакты запечатления? Те, с помощью которых вы ищете призраков?

— Зачем? — изумился глава духоловов. Маленькие сонные глазки расширились.

— Попробуем получить отпечаток этой твари! У нас есть еще один покойник, который, судя по всему, умер той же смертью. Не валяйте дурака, идите и найдите хоть что-то, а если не найдете, то создайте! Мы получили достаточно отпечатков чуждой магии, чтобы начать облаву!

— Облаву?..

Ларадер оторопел, а потом скорчил понимающую гримасу и телепортировался. Маголекари вернулись к телу Фальджена Дормитта и зашивали его, а безутешный отец, уже не сдерживаясь, рыдал — почти без слез, содрогаясь всем телом. Агнесса отвела глаза. Злоба испарилась, жалящие уколы злорадства потеряли остроту.

***

Облава, значит…

Агнесса подошла ближе к совещающимся магам. Те толпились посреди просторного зала, умудряясь не приближаться к столам с покойниками. Маголекари переговаривались поодаль, гремели колесами столиков.

— Васселен, изыщите людские резервы, — говорил Дальтер гильдмейстеру воинов, подтянутому мужчине с вкрадчивыми движениями. Агнесса вдруг поняла, что все это время не обращала на Васселена внимания. Это что, одна из характерных черт для гильдии воинов — умение сливаться с обстановкой? — Отзовите всех, кого можно отозвать. Скоро нам понадобится как минимум по одному человеку со специальной подготовкой в каждом отряде. Ларадер должен скоро вернуться, хотя… нет, думаю, придется потратить некоторое время и создать побольше артефактов запечатления. — Он облизал пересохшие губы и беспокойно оглянулся на третьего покойника. — Неплохо бы заморозить его до начала облавы… Эйрон! Господин Дормитт!

— Не нужно, не тревожьте его, — Аджарн вдруг оказался рядом с главой совета и тронул того за плечо. — Я наложу стазис, коль скоро пришлось этому научиться.

Дальтер покосился на безответного Дормитта и кивнул.

— Всем остальным, — продолжил он, следя, как Аджарн направляется к трупу и накладывает заклинание. — Облаву будем проводить по стандартной схеме. Группы по пять человек — представителей разных гильдий. Всего, думаю, потребуется около сотни отрядов. Подготовку я проведу в кратчайшие сроки. Сначала будем искать в Малдисе, потом, если никого не обнаружим, станем постепенно расширять круг поисков от центра. Васселен, нам понадобится дополнительная охрана для Прибежища и ключевых объектов, не считая зданий гильдий. В зданиях установить круглосуточное дежурство, обеспечить присутствие не менее десяти магов одновременно…

Труп окутался полупрозрачной пеленой. Спустя доли секунды она рассеялась. Аджарн бестрепетно ощупал мертвое тело и отошел. Отсюда было не различить, как сработали чары, но одежда покойника не сдвинулась от манипуляций Аджарна ни на миллиметр, точно была вырублена из камня.

Пахло едкими зельями, успокоительными каплями и озоном.

— Мадам Инайт! — донесся до Агнессы голос Дальтера. — Скольких ведьм вы можете выделить для облавы, если можете? Они ведь способны распознавать сущности и справляться с ними, как это сегодня делали вы?

Агнесса поборола желание отказаться и нагрубить. Для облавы, надо же! И это после битого часа методичного смешивания с грязью!

— Восемь человек, включая меня, — ответила она. — Мне придется бросить сторожевые особняки без охраны… впрочем, там пока нет ничего ценного. Но я должна оставить хоть одну взрослую ведьму, чтобы охранять мою младшую дочь. Она еще не владеет магией.

— Несовершеннолетняя? На время облавы ей нужен присмотр получше, чем единственная ведьма в доме на окраине. В любую гильдию… да вон хоть к Аджарну, — сказал Дальтер, правильно расценив его жест. — Согласны? Превосходно, — Агнесса кивнула, и глава совета потерял к ней интерес. — Но прежде мы похороним Фальджена Дормитта, как должно.

И он направился к столу с телом, у которого, теперь уже в одиночестве, съежился гильдмейстер погодников. Тронул того за плечо:

— Завтра? Как обычно?

Что значит «обычно»? Агнесса недоуменно моргала, прежде чем поняла, что, наверное, имеется в виду некий общепринятый обряд похорон для магов. В газетах, помнится, не раз писали о смертях членов гильдий, но Агнессе ни разу не доводилось сравнивать магические погребения и обычные. Однако она знала, что в Малдисе существует отдельное кладбище.

Дормитт вздрогнул и кивнул.

Это послужило сигналом. Никто больше не обсуждал облаву или расследование. Одни подходили к Дормитту и вполголоса сочувственно говорили ему что-то, другие сразу начали телепортироваться прочь… Агнесса замешкалась, решая, отправляться домой за Лайной сразу или сначала переброситься парой слов с Аджарном, как вдруг услышала над ухом до отвращения знакомый голос:

— Одну минуту, Агнесса.

Лейдер. Говорит спокойно, без яда, желчи и злобы. Что ему нужно?

Она обернулась и встретилась глазами с бесстрастным выжидающим взглядом бывшего мужа.

— Не хочешь оставить Лайну у меня? Я ей все-таки отец, — без выражения произнес Лейдер. От растерянности Агнесса ответила первое, что пришло в голову:

— У тебя же здание гильдии разрушено. Или ты имеешь в виду — сразу отправить в Драконьи горы?

— Пока здание отстраивают, гильдия работает в моем городском доме, — вздохнул Лейдер. — Ладно, к делу. Мне нужно, чтобы ты забрала свои вещи. В первую очередь — из загородного дома, я буду его продавать.

— Что? — Этот разговор удивлял Агнессу все больше. Спокойный адекватный Лейдер, ничего от нее не требующий и не пытающийся к чему-то принудить, — когда она в последний раз общалась с ним таким? Пять лет назад? Десять? Да еще вещи. С какой стати ему понадобилось о них заботиться?

— Твои вещи и девочек. Одежда, книги, что там еще, — сквозь маску вежливости проступило неловкое раздражение. — Если все это тебе не нужно, я выброшу. Если нужно — приходи в любое время, забирай.

— Я… — Агнесса часто-часто моргала. Слишком неожиданным был этот переход от вражды к дружелюбному безразличию. Следом пришло понимание. — Там ведь не осталось ничего моего. Все куплено на твои деньги.

— Так или иначе, мне оно ни к чему. Свой долг я выполнил. Мне все равно, заберешь ты их или я их выброшу. Защита будет настроена, можешь не предупреждать перед приходом, — сказал Лейдер и сразу же телепортировался. А Агнесса побрела к выходу из зала, не видя ничего вокруг.

После слов о долге ей стало предельно ясно, что двигало Лейдером. Не только сейчас, но и раньше. И почему он так бесился, пытаясь поймать ее, вернуть и снова подчинить; и почему внезапно изменил поведение…

Вот он, ключ. Этот его долг. Именно долгом Лейдер руководствовался в семейной жизни, скрупулезно выполняя условия брачного договора. И сходил с ума, раз за разом оказываясь не в силах справиться со своими обязанностями и вернуть подконтрольную ведьму в подчинение. И успокоился — или заставил себя успокоиться — когда ему сказали, что это обязательство больше не лежит на его плечах. А сама по себе, без сложного клубка конфликтов между долгом и вероломностью, Агнесса стала ему безразлична. Ведь Лейдер, по сути, был вовсе не чудовищем. Всего лишь ответственный и по-своему принципиальный человек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она даже неплохо с ним уживалась, пока соблюдала свою часть договора.

Впервые за много лет Агнессу посетило чувство вины. Пока еще слабое, едва живое. Но оно все же вилось вокруг, вяло зудело, лезло в глаза. Раздражало.

Хватит. Это не годится. Никто не виноват. Не нужно лишних эмоций. Просто взгляды на долг разошлись, и участники союза слишком поздно это поняли. Понадобилось семнадцать лет…

Семнадцатая годовщина свадьбы прошла незамеченной неделю назад, вспомнилось Агнессе.

В счастливых семьях принято поздравлять друг друга, а в распавшихся — наверное, в одиночку скорбеть о безвозвратно утраченном времени.

Агнесса подняла голову и обнаружила, что стоит на пороге зала, держась за дверной косяк.

Она со вздохом провела пальцами по тонкой серебристой каемке лепнины, отвернулась и нашла глазами Аджарна. Лейдер мог сколь угодно искренне обещать, что Лайне будет безопаснее у него — Агнесса больше не собиралась пользоваться его гостеприимством.

Прошлое — прошлому.

Глава 9

— Пироги возьму с собой, — непреклонно заявила Лайна. — Сейчас только пакет найду… Куда подевались все бумажные пакеты? Или мне, как нищенке, ходить с тканевым мешком?

Эвелина, посмеиваясь, наблюдала, как сестра распахивает одну за другой жалобно скрипящие дверцы кухонных шкафов, морщась, заталкивает обратно коробки с крупами, старой мукой, которую ни у кого не доходили руки выбросить, давно выдохшиеся мешочки со специями, деревянные ложки и миски, клочки бумажек с рецептами… И тихо радовалась, что ее, Эвелину, не заставят пережидать облаву в безопасном месте. Она способна не только постоять за себя, но и работать вместе со всеми. Она взрослая! Какое счастье, что ей больше не грозит Центр контроля над ведьмами и лишение магии…

— Не дури, — буркнула мама, завязывая затяжки сумки. — Тебя там покормят.

— А вдруг нет? Все будут заняты! Им будет не до меня! Я обуза!

— Подожди, они тебя, может, еще о помощи просить станут, — мама бросила сумку на полуразвалившийся стул и взглянула на Лайну исподлобья. — Магию определять без артефактов. Нужно предупредить Аджарна, чтобы не вздумал отправить тебя с отрядом.

— А почему нет, если я умею чувствовать магию?!

— Зато ты не умеешь колдовать, а маги, как показывает опыт, и сами-то не способны защититься от того, что мы ищем.

— Зачем тогда искать это что-то?

Лайна надулась и отвернулась. Веселье как рукой сняло.

— Ну хочешь, отправляйся к отцу в городской дом, его гильдия будет там, — сказала мама ей в спину.

Спина выпрямилась. Лайна пожала плечами.

— Я боюсь, — ответила она, забыв о пирожках. — После того заклятия подчинения, когда вы перетаскивали меня, как две собаки — кость, я его боюсь, — она обернулась. — Да знаю я, что теперь он ничего плохого мне не сделает! Но лучше как-нибудь в другой раз… Он же не обидится? — нелогично закончила она.

Мама невесело усмехнулась. Эвелина подумала, что, может, иногда было бы лучше не знать всего, что происходит там между взрослыми. Раньше ей нравилось, что мама никогда не говорит «тебе еще рано это знать» и «это тебя не касается», а отвечает на любые вопросы. И почему папа опять рассердился, и почему он месяцами не появляется в загородном доме, и почему на прошлой неделе можно было съездить в Малдис, а теперь нельзя, и почему мама уже неделю бледная, не в состоянии колдовать и только смотрит с ненавистью на обручальное кольцо… Нравилось, что мама не решает за Эвелину, а дает ей выбор, если только есть такая возможность. А вот Лайне оказалось трудновато справиться с выбором.

Может ли свободы быть слишком много?

— Ну, бояться его теперь точно не стоит, — заметила мама. — Хочешь — пойдем с нами, поговоришь с ним, пока мы будем перебрасывать вещи сюда.

Лайна поежилась.

— Потом. В другой раз, — наконец решила она. Мама не стала спорить.

— Ладно. Время ужина прошло, позвоню ему. Через портал, оказывается, связываться невежливо, — задумчиво пробормотала она и вышла. Эвелина хмуро изучала закрывшуюся дверь кухни, исцарапанную, покрытую ссадинами и вмятинами. Копоть с мелкого литого узора ручки так и не отчистилась…

— Я просто не знаю, о чем с ним говорить, — с отчаянием добавила Лайна.

— Позже поговоришь. Заодно успеешь придумать, — утешила ее Эвелина. — А пока лучше освободи побольше места для вещей и свари нам на ночь успокаивающего зелья. Такого, для хорошего сна, можешь? Подозреваю, эта облава затянется не на одни сутки. Нужно отдохнуть перед ней.

Повеселев, Лайна кивнула, вскочила и принялась опять рыться в шкафах.

А Эвелина подумала, что некоторым прямо-таки жизненно важно, чтобы ими командовали.

Иногда. По чуть-чуть.

***

Эвелина оглянулась и увидела, что телепортировалась к крыльцу. Мама уже открывала дверь. Из распахнутых створок пахнуло деловитостью и бессонницей.

В отцовском городском доме все осталось неизменным. Привычный терпко-хвойный запах в холле и коридорах, привычные зеленовато-серые дорожки на полу, и дверные ручки в виде драконов, и лампы, изгибающиеся драконьими телами, держащими электрические светильники, как будто отцу мало было на работе этих вездесущих тварей… Эвелина вспомнила Гелену. Ту тоже непреодолимо тянуло к драконам, хоть Гелена и утверждала, что ненавидит их. Однако же в ее псевдореальности она отлично с ними управлялась. Видно, и отец, и все члены его гильдии испытывали что-то подобное.

Несмотря на поздний час, в доме было людно. Хлопали двери, маги сновали по коридорам. Хвойный запах то и дело перебивался крепким сигаретным дымом. В отцовском кабинете кто-то кричал в телефон, и ему вторили резкие растревоженные голоса. Эвелина поднималась по лестнице вслед за мамой и начинала понимать, почему Лайна так боялась сюда возвращаться.

Дом осторожно касался ее бесплотными руками, сотканными из каминного тепла и знакомых ароматов — и отталкивал, не находя привычного отклика. Он успел стать чужим. Не прошло и месяца. Хоть Эвелина здесь почти не жила, но это все равно был и ее дом, ее городское обиталище… когда-то.

У нее с сестрой была здесь одна комната на двоих. В последние несколько лет там же ночевала и мама, когда они приезжали в Малдис.

Вот и она, эта комната — в самом конце коридора, знакомая дверь с полустертыми буквами на срезе — «Э», «и», «а», «Л»… Бездна, почему даже в кабинете у проклятого вездесущего Аджарна Эвелине было вольготнее?

Мама принялась распахивать дверцы шкафов, доставать одежду, встряхивать, рассматривать… Эвелина начала помогать. Старое, изношенное, то, что мало — в отдельную кучу, то, что еще можно носить — в стопки и в портал, в прабабушкин дом. Его Эвелина тоже не могла считать настоящим домом.

Она молчала. Мама молчала тоже. Казалось, заговори — и все посыплется, разрушится, развеется, и следы старой жизни тотчас исчезнут, убегая в небытие от своих непочтительных бывших хозяев, оскверняющих ее память.

В какой-то момент Эвелина заметила, что они в комнате не одни.

На пороге стоял отец. Он прислонился к дверному косяку и, похоже, давно уже смотрел на происходящее.

Лицо казалось непроницаемым. Если на нем и отражались скрытые чувства, Эвелина не могла их различить. Слишком внезапно вдруг нахлынуло, накладываясь и перекрывая спокойствие вечера, недавнее прошлое. И это лицо, искаженное от злости, и мелькающие тени, и алое сияние в закопченном небе, и заклятие подчинения. Еще — драконы. Не до конца улетучившийся страх…

— Эвелина, — сказал отец. Голос звучал хрипловато, как у сонного или человека, который долго молчал. — Прости меня. Прости, что пытался отправить тебя в Драконьи горы. Не знаю, что за помрачение на меня нашло.

Эвелина неотрывно смотрела на него. Показалось? Или за маской спокойствия скрывались сожаление и скорбь?

Все-таки это был ее отец. До той попытки отправить ее к скалам Тодод он не делал ничего плохого.

Захотелось подойти к нему и обнять. Наверное, Эвелина так и поступила бы. Руки разжались, ворох летних блузок с легким шорохом распластался по полу…

— И что сейчас в Драконьих горах? — спросила где-то за спиной мама. — Подыскали другую ведьму?

Эвелина вздрогнула и бросилась собирать одежду.

— В этом нет необходимости, — ровно ответил отец. — При последнем прорыве Арки в скалах Тодод образовался разлом. Потом его затянули, но что-то, похоже, осталось, потому что драконы жмутся к нему, как раньше жались к пещере с источниками… с ведьмами-источниками.

— Это не тот ли разлом, через который мы провалились в псевдореальность? — хмыкнула мама. — Что именно там осталось? Вы не проверяли магический фон?

— Да ничего особенного. Вряд ли это та дыра, через которую из Арки улетучивались сущности, магия или что там еще. Тебе ведь это нужно? — в отцовском голосе проступила досада. Эвелина не понимала и половины этих полутонов и полувзглядов, на которых сейчас держался разговор родителей.

Обниматься и мириться больше не хотелось. Хотелось, чтобы в комнате с ней остался кто-то один. Или отец, или мама. Еще хотелось бежать и долго жаловаться Лайне, раскладывая все по полочкам и постепенно успокаиваясь самой.

— Господин Лейдер!

Возглас из дальнего конца коридора показался гласом свободы.

— В чем дело? — буднично спросила мама. — Вы что, начали раньше времени?

— Нет, строим карту активности драконов, это иногда помогает находить магические аномалии. Никакой облавы не будет до похорон Фальджена Дормитта, — сказал отец, и дверь комнаты захлопнулась за ним с другой стороны.

Эвелина облегченно выдохнула. Тянуло разрыдаться.

Она знала, что еще придет сюда, когда все это закончится. Когда облава завершится, а пришлые маги успокоятся или будут пойманы. Придет и скажет…

— Эвелина, не сиди на полу, — нетерпеливо приказала мама. — Иди разбери свои тетради. Здесь только упражнения по грамматике, кажется. Тебе они нужны?

***

Агнесса и раньше слышала о кладбище для магов почти в самом центре Малдиса. Теперь довелось и посмотреть на обряд погребения.

Катафалк с помпезным квадратным кузовом ехал впереди процессии. Шли пешком. Несложно было догадаться, что так усопшему отдают дань уважения. Процессия направлялась от гильдии маголекарей в сторону старого центра. Машин на улице Каранд постепенно стало меньше — водители выбирали обходные маршруты. Те немногочисленные, что не свернули с прямого пути, аккуратно обгоняли катафалк и узкий людской шлейф, коротко сигналя, прежде чем унесись вдаль.

Гудки и трамвайный звон сливались в тревожную мелодию.

Ветер хлопал листами металлической обшивки моста. Крепления на них, видно, расшатались, и пласты, скрывавшие арматуру и болты, дребезжали, дрожа, точно живые, на холодном ветру. Вот налетел очередной порыв, по притихшей улице прокатился то ли гул, то ли звон, заскрипели цепочки фонарей…

И Агнесса вдруг поняла, что ей — тепло! Почти жарко!

Потому что воздух вовсе не ледяной по-зимнему, а мягкий, уютный, ласковый и очень-очень теплый! И запах гари похож на печной дух — такой же домашний, смешанный с ожиданием покоя, тихого вечера с пирогом только что из пропахшей вот этой самой гарью печи, неисправной, но привычной, как родной человек, которому прощают несовершенства…

Проклятье!

Агнесса выпрямилась, стряхивая с себя паутину видений и ассоциаций. Оказалось, она уже успела расстегнуть пальто и размотать шарф. Ногти вонзились в крупные вязаные петли. Это же Арка, Бездна ее поглоти!

То самое чувство, что охватывало с приближением Безликой Сущности!

Разряд страха мобилизовал окончательно. Агнесса запахнула пальто и присмотрелась к спутникам. Пришлось забежать вперед — шла она в самом хвосте процессии. Вот Ферелейн, вот заместитель Лейдера — как бишь его, Райнор? Бредут спокойно, как раньше…

Ферелейн пошатнулся. Колени его подогнулись, и он рухнул на дорогу. Скорчился, прижав руки к животу, точно там была открытая рана. Никто не обратил внимания. Шаги магов становились все более неуверенными, отсутствующий взгляд — у всех, как у одного. Ах да. Арка!

Колонна разваливалась на глазах. Где-то наверху, на уровне тротуара, раздались встревоженные голоса. Хлопнула с дребезгом стеклянная дверь ближайшего магазина, и продавцы сгрудились у края тротуара, не решаясь спрыгнуть на дорогу к магам. Ветра из Арки они не чувствовали.

Агнесса медлила, глядя на корчащихся магов. Кто-то умудрился остаться на ногах, но таких было немного. Катафалк остановился, но из кабины никто не вышел.

Ладно. Пожалуй, нужно воспользоваться чужим опытом.

Агнесса запрокинула голову и увидела знакомое розовато-алое сияние. Оно укутывало трамвайный мост ватными облаками, застилало все небо, проливая воспаленный свет на темные улицы. И, Бездна, сколько же было этого света! Да даже от Безликой Сущности…

Магии соприкоснулись. Красный туман всколыхнулся… и потоками ринулся к Агнессе.

Это напоминало прилив сил, дарованный Безликой Сущностью. Но во много крат мощнее. На миг Агнессу охватил экстаз всемогущества. Уничтожить всех магов одним махом? Лишить разума и сделать своими рабами? Смешать небо и землю, построить новое Прибежище, да что там, целую новую Айламаду… Правильно! И пускай старая пропадет пропадом со всем ее несовершенством! Сейчас…

Отрезвление наступало медленно.

Очнувшись, Агнесса обнаружила, что стоит, покачиваясь, позади копошащихся на дороге магов. Алое сияние исчезло, и небо снова стало таким, как обычно — черным, подсвеченным желтоватыми лучами фонарей.

Лишь небольшой участок дороги до сих пор оставался залитым багровым маревом. Агнесса перевела взгляд на тротуар, взглянула на перепуганных зевак, увидела, как они с криками отшатнулись… и поняла, что марево источают ее собственные глаза. Она прикрыла их, отправляя излишки магии в Арку.

Некоторое время она слушала голоса, не пытаясь посмотреть по сторонам.

— Что случилось? — это панический голос с тротуара. Еще бы, все влиятельные маги уже здесь, а творится все равно что-то невообразимое. До сих пор слабости магов оставались незамеченными. Если вообще были.

— Все уже в порядке! Отправляйтесь своей дорогой! — это Дальтер едва ворочает языком.

— Обыкновенная магическая атака, вам не о чем беспокоиться, — умиротворяющий бас Ферелейна, подрагивает, правда, и звучит не очень-то уверенно, но эффект должен производить.

И вдруг совсем рядом:

— Агнесса, с вами все хорошо?

Агнесса распахнула глаза. Это был Аджарн. Один из немногих, кого не сбило с ног волной магии из Арки. Хотя и потрепало — вид у него был помятый, точно его долго душили и только недавно дали вдохнуть свежего воздуха.

— Лучше не бывает, — улыбнулась Агнесса, с удовлетворением отмечая, что алое сияние больше не льется из глаз. — Определили магию?

— Еще бы, — Аджарн потер переносицу. — Магия Арки, причем в концентрации, не сравнимой с воздействием одной-двух ведьм. До чего все-таки отвратное чувство…

— Ваша собственная разве теперь не разбавлена? — Агнесса прислушивалась к новым ощущениям. Излишки ушли туда, где им и место, но впечатление, что ей доступен бездонный колодец с силами, не проходило. Может, это и есть «опьянение», каким стращают тех, кто без опыта берется за мощные артефакты?

— Разбавлена. Так я и отделался сравнительно легко, а вот остальные… — Аджарн смотрел на поднимающихся с колен магов, не пытаясь подойти и помочь.

Кто-то так и остался лежать у задних колес катафалка, под открытыми дверцами кузова.

— Эйрон! — охнул Ферелейн и бросился туда, сам с трудом ухитряясь не падать. Остальные топтались, разминая ноги, массируя руки и приходя в себя.

— Мадам Инайт, — позвал Дальтер. — Кто атаковал нас? Что вы сделали?

— Забрала магию, — сообщила Агнесса, подходя. — Я не успела уловить, откуда конкретно шла атака.

— Огромный ресурс женской магии, — ядовито произнес Дальтер. — И кто же мог ею воспользоваться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Агнесса терпеливо вздохнула. Не успел встать, как снова… Ребячество какое-то.

— Даже объединившись, группа ведьм на такое не способна, — вежливо пояснила она. — Нужно уметь перенаправлять потоки Арки. Уверяю вас, никому из моих подчиненных это и в голову бы не пришло. Зато неизвестные маги, которые уже доказали, что могут проникать в Арку и хозяйничать там…

— Ладно, — внезапно согласился Дальтер. — Ладно, это вписывается в схему. Предположим, некие неизвестные маги. Опустим даже вопрос вашей халатности, позволившей им забраться в Арку. Хотя на вашем месте я провел бы серьезное расследование. У вас определенно есть предательница. Так вот. Зачем нужна была эта атака?

Судя по всему, вопрос был риторический.

— Зачем пришлым магам срывать похороны?

— Не просто какие-то похороны, а именно похороны Фальджена Дормитта, — негромко добавил Аджарн. Участники погребальной процессии как-то незаметно сбились в правильный круг. На сей раз Агнессе нашлось в нем место.

— Фальджена Дормитта, — эхом повторил Дальтер. — Для чего кому-то может понадобиться его непогребенное тело? Это должно быть связано с его смертью…

Все помолчали, переглядываясь. Неизвестная сущность, уничтожившая молодого мага, имеет еще какие-то виды на его труп? Какие? Чего она хочет? Чего хотят те, кто за ней стоит?

Неизвестность порождала бессилие. Выхода из этого кольца не предвиделось.

— Значит, не хороните его пока, — решительно сказал наконец Васселен. — Пусть полежит у Ферелейна в гильдии… раз нет возможности.

Агнесса чуть приподняла брови. Гильдмейстер воинов умудрился одной только интонацией выразить целый план. «Пусть полежит у Ферелейна, а мы установим наблюдение, устроим засаду и будем ловить пришлых магов на приманку». Это казалось разумным. Но что-то было не так…

К тому же и сами пришлые маги должны понимать, что айламадцы не могли не догадаться об их намерениях. Такая явная попытка помешать неизбежно вызвала бы подозрения. Чужаки настолько глупы?

Скепсис на лицах магов в расшифровке не нуждался.

Тогда зачем?..

— Не спешите, — медленно произнес Дальтер. — Возможно, это… явление не связано с похоронами. Продолжим путь.

Кольцо разорвалось, вытягиваясь в небольшую колонну. Ферелейн в голове процессии поддерживал Дормитта за плечо. Катафалк тронулся.

— Мадам Инайт, — сказал Дальтер, — не могли бы вы создать какое-то подобие купола? Атака может повториться.

— Купол против кого, против себя? Это же я на вас напала, — капризно буркнула Агнесса, поднимая голову. Ее купол походил на живую переливающуюся мыльную оболочку, которая не лопалась, а двигалась в такт ходу процессии.

Когда Агнесса снова взглянула на Дальтера, тот хмурился и отводил глаза. Что ж, не стоило ожидать от него немедленных извинений.

Однако волны женской магии больше не накрывали улицу. Вплоть до самого парка, окружавшего кладбище.

***

Стоило завидеть верхушки елей, тисов и лиственниц, как нечто незримое взвихрилось в воздухе, мгновенно насторожившись.

Движение не осталось незамеченным. Маги насторожились тоже. Агнесса прямо-таки кожей почувствовала, как подобрался Аджарн, все это время шедший рядом.

Водитель катафалка спрыгнул со ступеней кабины. Ветви самшита и можжевельника среди тонких стройных стволов оказались изгородью. В недрах ее обнаружились ворота.

Агнесса не сразу рассмотрела и их, и эфемерные лучи, льющиеся неизвестно откуда на этот парк-лес. Однако они были. Вечнозеленые деревья все-таки получали свет и продолжали жить, загораживать кладбище от посторонних глаз пышными ветвями-лапами, стоять как бастион, смыкаясь единым неприступным массивом.

Водитель раздвинул ветки и потянул створку на себя.

И едва он коснулся ворот, все то бесплотное, что до сих пор выжидало в темноте, обрушилось на процессию ураганом ожившего хаоса.

Ночь расцвела драконьим пламенем. Драконы возникли ниоткуда. Налетели, бешено хлеща длинными упругими хвостами, разметали в клочья тонкий защитный купол, вломились в толпу, заставляя людей отшатываться, бросаться врассыпную и падать.

Агнесса пригнулась, отпрянула к стволам подъездной аллеи, укрываясь под нависающими сосновыми ветками. Бездна, и чем прикажете защищаться от драконов? Она наугад послала в ближайшего сильную воздушную волну. Тварь должно было отбросить вверх и в сторону на несколько метров, но…

Волны как не бывало!

Маги жались к стволам, но телепортироваться не спешили. Катафалк остался одиноко стоять у самых ворот.

Драконов было не меньше десятка. Лишившись мишеней, они бесновались над дорогой. Хвосты задевали хвойные кроны, свистел рассекаемый воздух, со всех сторон летели сгустки магии, но ящеры словно не замечали их, до того были сильны…

Вдруг что-то полыхнуло ярче экваториального солнца. А следом голос Лейдера прокричал:

— Это не драконы! Иллюзия! Используйте проясняющие чары!

«Хороша иллюзия», — подумала Агнесса, ныряя за толстый сосновый ствол. А пламя? А сыплющиеся ветки? А оглушительный треск и рев? Но не может же Лейдер…

Улучив мгновение, она сосредоточилась и швырнула в ближайшего дракона мощный проясняющий посыл. Что-то вспыхнуло, разливая новое море света и ероша разлапистые ели, а потом драконы вдруг исчезли, и…

Ночь взбесилась и рухнула на дорожку, полными горстями сгребая добычу в когтистые лапы. Она выла множеством голосов. И не было ни драконов, ни людей, ни земли, ни неба, ни тверди, ни воздуха… казалось.

Силы утекали. Агнесса почувствовала, как пальцы конвульсивно сжимаются, но не могла пошевелить рукой. Ногти царапнули по чему-то шершавому, соскользнули на гладкую полосу — древесная кора? Колени подогнулись, в щеку вонзились мелкие иголки, сквозь пальто проник холод.

«Я лежу, — тупо подумала Агнесса. — Земля не исчезла. Значит, этот хаос мне мерещится. Тогда что происходит?»

Знакомые голоса доносились из бесконечной дали. «Поровну!» — скомандовал кто-то. «Держите свод!» — распорядился другой. Новые вспышки. Шипение.

Вой прекратился. Ночь бесновалась где-то наверху. Агнесса снова смогла дышать.

Пространство встало на место. Она поспешно поднялась, отряхиваясь. Маги, снова выстроившись правильным кругом и глядя вверх, заканчивали натягивать над дорогой нечто вроде защитного купола. Агнесса отлепилась от дерева. Кажется, идти можно.

— Вы в порядке? — с сомнением покосился на нее Дальтер, но тут же вернулся к сооружению купола.

— Сейчас — да. Что это за магия? — Агнесса отметила, что голос звучит нормально. Если эта атака подействовала на нее примерно так, как на мужчин — прошлая, то насколько же мощнее был тот удар?

Дальтер выругался так, как не ругался, даже когда еще считал Агнессу врагом, достойным уничтожения.

— Кто-то додумался обрушить на нас концентрированное айламадское магическое поле! — выдохнул он. — Одной Бездне известно, как это скажется теперь на его состоянии, когда его вот так всосали и выплюнули на наши головы… Проклятье! По вам сильно ударило?

— Не смертельно, — передернула плечами Агнесса. Поодаль слабо вспыхнуло, но это оказались всего лишь маги, ставящие перевернутый катафалк обратно на колеса.

— Везет. Нам хватает и меньшей дозы женской магии, чтобы превратиться в полутрупы, — буркнул Дальтер и тут же, без пауз, выкрикнул: — Телепортируйтесь к Ферелейну! По одному! Ну!

Правильный круг начал таять по часовой стрелке.

— Идите, мадам Инайт. Сможете перенестись в гильдию маголекарей? Похорон не будет, — сказал Дальтер Агнессе. — Остальное обсудим там.

Она прислушалась к ощущениям. Нет, силы не пропали. Смялись, спутались, но остались при ней. Воздух снова сгущался. Последним, что донеслось из ускользающей части мироздания, было:

— Васселен, поезжайте в кабине! Дормитта-младшего заберу я!

Потом пространство разошлось, и Агнессу вытолкнуло в холле гильдии маголекарей. Остальные прибывали один за другим.

Значит, все-таки засада… Чего хотят пришлые от покойного Фальджена Дормитта? Какую ценность может для них представлять его выжженное изнутри тело?

Тело!

Охваченная внезапной догадкой, Агнесса повернулась к Ферелейну. Тот стоял в центре холла, щурясь на дверь.

— Второй погибший умер так же, как Дормитт-младший, — сказала она. — Где его тело? Похоронили? Без помех?

Глава 10

— Второй погибший… — заторможенно пробормотал Ферелейн, не сразу поняв, о чем его спрашивают. — Ах да, второй! Вы правы, нужно проверить.

Перед ним возник небольшой связной портал, и глава маголекарей поинтересовался у кого-то:

— Что с телом Гласта? — Раздалось бормотание — собеседник уточнял, о ком речь. — Да, того! Пойдите и посмотрите! Прямо сейчас!

Портал умолк, но не исчез. Время от времени из него доносилось шуршание и треск.

— Его звали Гласт? — переспросила Агнесса. — Вы узнали, кто он такой?

— Да. Театральный рабочий, уборщик, что ли… — невнимательно ответил Ферелейн, всматриваясь в пространственную рябь перед собой. — Мы похоронили его на Южном кладбище, на окраине… Да, что там?

— Пусто, — изумленно произнес портал. — Могила разрыта, тело исчезло.

Агнесса раскрыла рот. Ферелейн не растерялся:

— Следы?

— Знаете, — портал понизил голос до шепота, точно стыдился того, что собирался сообщить, — мне показалось, что могила разрыта изнутри.

— Проклятие, — очень спокойно сказал кто-то. Гильдмейстеры уже собрались в холле и прислушивались к беседе. Лампы на стенах и под потолком загорелись ярче, в полутемном помещении теперь стала явственно видна пыль и странная тонкая паутина в некоторых шкафах.

— Спасибо, Керн, работайте в прежнем режиме, — бросил Ферелейн, и воздух разгладился. — Так…

— Васселен? — ожил Дальтер, выступая из-за спин. — Охрану тела.

Гильдмейстер воинов кивнул и молча телепортировался.

— Серджен, отложите облаву, — сквозь зубы потребовал Дормитт. — Отложите, пока не исчезнет нужда делать из моего сына наживку!

Он стоял, прислонившись к тонкой фигурной колонне, цеплялся за выпуклые стеклянные кольца с вплавленными в них декоративными листьями, опоясывавшие ее, и был бледен до синевы. Агнесса обдумывала услышанное. Покойник вылез из могилы? Сам? Или некая сущность вселилась в него уже после смерти? Или оставалась внутри? Но это невозможно! До сих пор они использовали только живых существ, паразитировали на них и питались ими… или нет?

Или есть и другой уровень, о котором, как и о многом другом, не рассказала Безликая? Сгустки из Арки, невозможные желания — они ведь могут касаться и неодушевленных предметов? И мертвецов? Но тогда почему до сих пор никто не знал о подобном?

Новое открытие или новый признак вторжения?

И почему у театрального рабочего были пятна на лице, а у погибшего той же смертью мага — нет?

Дальтер увещевал Дормитта. Тот все еще спорил, хотя казался уже совершенно сломленным.

— Эйрон, мы ничего не добьемся. Облава скорее выявит чужаков, чем засада. В конце концов, они могут и не прийти! Кто угодно догадается, что тело не оставят без присмотра!

— Они должны были догадаться с самого начала. Тот, второй, сам выбрался из могилы. Нужно подождать. Может, они не умирают. Может, они оживают…

Голос, звучавший так бодро и ядовито, когда Дормитт бросал Агнессе презрительные насмешки, теперь был монотонным и злым. Полным той злости, какая проявляется у людей в горе. Они раздражаются, если кто-то отвлекает их, пытается спорить и не дает погрузиться в пучину скорби. Агнесса покачала головой. Такие, как Дормитт, — уверенные, недобрые, считающие себя непогрешимыми, отрицающие любые ценности, кроме своих, — ломаются первыми и очень легко…

— Мертвые не оживают, — терпеливо сказал Дальтер. — Вряд ли чуждая магия…

— Вы не знаете наверняка!

Гильдмейстеры переглядывались. Сцена грозила перейти в неразрешимый спор. А спорить с отцом, потерявшим единственного сына, было заведомо бесполезно.

— Эйрон, — решил наконец Дальтер, — не участвуйте. Можете остаться здесь с засадой. Мы постараемся обойтись без вашей гильдии. Но ждать мы не станем.

— С гильдией справится Нарран… — пробормотал Дормитт, развернулся и побрел в Алхимический зал. Глава совета поморщился.

— Ферелейн, выделите кого-то, чтобы присмотрели за ним. Господа, уточните состав и количество поисковых групп, я хочу начать облаву, как только Ларадер сделает первый поисковый слепок!

***

— У одного Ларадера были десятки таких артефактов, — с досадой говорил Аджарн полчаса спустя. Агнесса телепортировалась к нему в гильдию, держа за руку Лайну, и теперь он вел их по лестнице куда-то на второй этаж. — Но, проклятие, пришлые позаботились о своей безопасности, когда заморозили все, до чего добрались!

Лампы ярко горели, маги метались по коридорам, то и дело что-то вспыхивало, доносились возгласы и перебранки. Хоть главный штаб облавы и находился в здании совета, в гильдиях тоже намечалась беспокойная ночь.

— А вы не пробовали их разморозить? — спросила Агнесса. — Может, и получилось бы, ваша магия теперь отчасти чужая…

— У него айламадская магия, мам, как и у остальных, — Лайна вмешалась в разговор в своей обычной манере — перебить, сказать что-то невпопад и сконфуженно замолчать. Агнесса пыталась отучить ее от этой привычки, но пока безуспешно.

— Вот именно, айламадская, — кивнул Аджарн. — Вы же видели, как действует защита. Я пытался разморозить хоть что-то. Еще вчера. Не получилось.

Коридор на втором этаже опоясывал середину здания, заключая ее в полукруглые объятия. С внешней стороны — множество отдельных дверей, с внутренней — гладкая стена, оклеенная темными обоями с черной каймой и усеянная привычными лампами-лепестками. Наверняка за ней находился местный общий зал. Однако деятельность заклинателей огня, похоже, сегодня кипела не там. Миновав небольшой тамбур между лестницей и расходящимся в стороны коридором, Аджарн распахнул крайнюю слева дверь. За ней обнаружилось довольно большое помещение, которое казалось тесным от суеты и мелькания порталов.

За пустым столом посреди комнаты сидело четверо магов. Пятый у окна разговаривал по телефону, опираясь на подоконник и безотчетно дергая коричневые складки шторы. Еще двое за приставным столиком листали толстые книги. У одной стены ютились сдвинутые в кучу лишние стулья, у другой — заваленная хламом тумба и нечто похожее на комод, безнадежно погребенное под грудой обгорелой ткани. При появлении гильдмейстера трое-четверо магов вскочили, остальные как ни в чем не бывало продолжали заниматься своими делами. Аджарн мимолетно улыбнулся Агнессе и стремительно прошел к столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вайсс, что с картой? — резко спросил он.

— Строится нормально, но ничего не отображает! — выдохнул невысокий кудрявый маг. — Как будто на магическом фоне Малдиса огромные дыры. Мы стерли ее…

— Совсем ничего? — допытывался Аджарн.

— Участками. Смотрите! — Вайсс уставился на стол, и на пустой поверхности проявились движущиеся пятна. Агнесса подошла ближе, пригляделась — действительно карта, только неполная, точно прожженная в нескольких местах. Линии улиц, квадратики кварталов, красные, белые, желтые и зеленые точки, мечущиеся стрелки… И сосуще-черные кляксы, бесформенные, с красновато-коричневыми краями. Аджарн поморщился.

— Оставьте как есть. Лучше не будет, проблемы действительно с фоном. Похоже, координаторы облавы останутся полуслепыми! — в сердцах бросил он. — Надо же было так неудачно спровоцировать искажения!

— Спровоцировать? Хотите сказать, эти слепые пятна — результат атаки у кладбища? — спросила Агнесса.

— Да. На нас обрушили всю магию, которая до этого была рассеяна по Айламаде и создавала равномерное поле. Естественно, оно еще не восстановилось, — нетерпеливо сказал Аджарн. — Вы можете не задерживаться, Агнесса, у вас, должно быть, своих забот полно. Эта клоака — вообще-то дежурный пост моей гильдии. Лайна будет здесь. Я бы отправил ее в отдельную комнату, их предостаточно, но это небезопасно. Проникновения…

— Конечно. — Агнесса сглотнула, вспомнив о сыне Дормитта. — И все-таки мне бы очень не хотелось, чтобы она чувствовала себя в обществе этих магов так, как я — в обществе совета гильдмейстеров.

— Не беспокойтесь, — серьезно сказал Аджарн. — Удачи.

Лайна уже неуверенно отвечала что-то одному из магов за приставным столиком. Тот оторвался от книги, и стало видно, что ему совсем немного лет. Наверняка старшекурсник или недавний выпускник школы при гильдии. Юных магов переводили туда, как только проявлялось врожденное колдовство.

Лайна бросила на комод свою сумку с принесенными из дома книгами — ботаника, артефакторика… Образование будущих ведьм ограничивалось семилетним курсом общих дисциплин. Агнесса раздобыла учебники и занималась с дочерьми сама.

…Она надеялась, что Лайна не потеряет времени даром, пока будет сидеть здесь, но надеждам, похоже, не суждено было сбыться. Теперь дочь разглядывала карту, на которой золотились мелкие вспышки. Что ж, ладно. Уроки подождут. От магов можно научиться гораздо большему и намного быстрее… если те соблаговолят опуститься до невежественных ведьм, которым сами же запрещают учиться.

Что там говорил Аджарн — потребуется не одно поколение?

Агнесса еще несколько секунд пожирала глазами комнату, после чего телепортировалась в главный штаб. Ее крошечная гильдия уже должна была ждать там.

***

Один маг — из собирателей. Бесполезен в условиях боя, хоть и глава группы, скептически оценила Эвелина, мазнув взглядом по его плотной коренастой фигуре и тронутым сединой волосам. Второй, из духоловов, крепко сжимал в руке палочку-артефакт, на которую наспех записали образ сущности, пожравшей Фальджена Дормитта и еще двух человек. Эвелина сочла, что этот выглядит смышленым и, пожалуй, будет знать, что делать, если на группу нападут. Третий — заклинатель огня. Может, и сведущ, но совсем юнец, может растеряться. Четвертый — маголекарь. Наверное, самый полезный из спутников.

Эвелина завершила смотр ничего не подозревающих партнеров по поисковой группе и вздохнула. Она даже не знала их имен — решила, что будет спрашивать, когда понадобится. Мама, конечно, сомневалась, стоит ли позволять ей участвовать в облаве, но в итоге сочла, что сущности, пусть даже аномальные, ведьмам не грозят. А о чем думали гильдмейстеры, отряжая этих магов? Вот ведь беспомощная компания подобралась!

Сама компания, впрочем, себя беспомощной не считала. Спутники переговаривались, то обсуждая инструкции, то сетуя на унылый маршрут. Рядом плыл, то и дело пропадая, связной портал.

— Действительно, когда еще нам бы подвернулся такой удачный случай прогуляться по Театральному бульвару! — ядовито буркнул заклинатель огня, оглядывая этот самый бульвар.

Из шестигранных каменных плит рвались в небо снопы света, заключенные в подставки-абажуры. По правую сторону переливались ало-желтые буквы театральных афиш. Сам театр походил на храм южных солнцепоклонников: огромный сияющий куб с гигантским витражом на весь фасад. Рядом простирался аккуратный уютный парк почти без деревьев — сплошные кусты и ландшафтные композиции, укутанные по случаю зимы в невесомую паутину декоративной пленки, которая к тому же защищала капризные растения от холода.

Эвелина невольно поправила шарф. Да уж, гулять лучше, когда теплее. А в остальном… Напротив театра тянулась цепочка магазинов, и каждый словно кричал — «я! меня! выбери меня!». Влюбленные парочки, театралы, прохаживающиеся туда-сюда в антракт…

Типичный столичный вечер. Безопасный район, прав этот юнец. Отряды посильнее отправили к старому центру, на улицу Каранд, к кладбищенскому парку… Впрочем, духолов чутко следил за свечением своего артефакта. И оно менялось — правда, было в этом что-то странное.

Отвлекшись от созерцания театралов в мехах и атласе, Эвелина поняла, что не так.

— Послушайте… как вас зовут? — тронула она духолова за плечо.

— Яммелен, — буркнул тот.

— Господин Яммелен, так и должно быть, что ваш артефакт гаснет одновременно со следящим порталом?

— Что?

Маг замер на месте. Палочка была подернута едва заметным золотистым флером, напоминая волшебный карандаш. Портал мерцал на уровне глаз.

— Глупости, — отрезал Яммелен и продолжил путь.

Компания скучающих молодых людей, очередной световой столб, обрамленный узорчатым мундштуком из переливчатого стекла… В ослепительном сиянии портал померк, почти скрывшись из виду. Когда же пятерка участников облавы миновала источник света, портал исчез.

Яммелен взглянул на палочку. Артефакт погас.

— Ну-ка… — духолов сделал несколько размашистых шагов назад. Палочка загорелась. Вместе с ней появился и портал.

— Господин Ларадер! — поспешно сказал Яммелен. — Аномалии магического поля!

Не успела Эвелина опомниться, как воздух сгустился, и у переливающегося фонаря возник гильдмейстер духоловов. Участники облавы столпились рядом.

Ларадер выхватил артефакт и молча принялся обходить сноп света по дуге. Там, где исчезал портал, он остановился, с недоумением глядя на погасшую палочку. Потом прикрыл глаза, точно прислушиваясь к чему-то.

— Проклятие! — Он обернулся к магам. Изборожденное морщинами лицо, казалось, принадлежало древнему деревянному идолу — свет зловеще играл в тонких изломах. — Так и есть, провалы в фоне… Госпожа Инайт… или Лейдер… простите, как вас называть?

Эвелина не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Меня зовут просто Эвелина! — вырвалось у нее от изумления. — Что вы хотели — проверить, работает ли здесь моя магия?

Ларадер кивнул. Она подошла к нему вплотную.

— Не чувствую никаких нарушений. Что мне сделать для проверки? Портал?

Эвелина чуть прищурилась, сама толком не зная, с кем связаться для пробы. Штаб? Мама? Воздух замерцал.

— Что случилось?

Мелькнула прядь черных волос, ветер взъерошил мех воротника, и мамины глаза встревоженно уставились из пустоты.

— Мадам Инайт! — Ларадер оттеснил Эвелину в сторону. — У вас все в порядке с магическим фоном?

— У моей гильдии — да. Остальные тоже заметили сбои связных порталов, если вы об этом, — быстро ответила мама. — Вы разве не строили карту?

— Да какую карту, у меня и так некому работать, у меня вообще нет постоянного дежурства! — бросил Ларадер. — Я спрашивал не о порталах, а о магии. Я попытался колдовать в слепой зоне, и знаете что? Не вышло! А теперь позовите кого-то еще, только не из вашей гильдии, и пусть проверят!

— Что? — раздался еще чей-то изумленный голос. — Вы серьезно? В разгар облавы мы остались без магии? Бездна! Я сейчас же свяжусь с Дальтером, и мы отменим все, пока фон не стабилизируется!

— Поздно, господин Холлен… — выдохнул кто-то из глубокой дали где-то там, за спинами мамы и второго собеседника. А следом из портала выплеснулись отголоски глухого рокота.

Эвелина больше не могла терпеть эту неопределенность. Наплевав на Ларадера, она отошла и создала второй портал.

— Что там творится?

Теперь гул нарастал, доносясь сразу из двух окон в пространстве. Мама отвернулась, что-то резко и тихо говоря. Сама она с другими гильдмейстерами собиралась отправиться в старый центр и на улицу Каранд, где вчера напали на магов. Совет заявлял, что такую мощь невозможно поднять с налета, что, наверное, именно в том районе и засели в убежище пришлые маги… Спокойно, не нужно бояться, мама в безопасности, там почти все гильдмейстеры, там Аджарн этот проклятый, в конце концов, и папа…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А в следующий миг все попытки успокоить себя истаяли летним зноем в надвигающуюся грозу. Эвелина услышала все тот же рокот. На Театральном бульваре! В нескольких кварталах от улицы Каранд!

— Мама! — закричала она, расширяя портал, чтобы увидеть хоть что-то. Мелькание, беготня. Мельтешение. Вспышки. Неясные фигуры. Пролетающие машины. Голые ветви. Какой-то украшенный статуями фасад. — Мама!

— Эвелина, — мамино лицо появилось неожиданно. — Не бойся. Это новая атака на магов. Я пока не знаю, чем она закончится. Предотвратить не получится, не пытайся, я уже попыталась! Если маги начнут странно себя вести, — она оглянулась, — беги! Только не телепортируйся, это опасно, беги к сторожевому особняку…

Мама не договорила. Небо взорвалось громовым раскатом. Порыв ветра едва не сбил Эвелину с ног. Порталы смело в одночасье, послышались крики. Людей на бульваре валило с ног. Театральные огни мигали панически и неровно.

Проклятие! К какому именно сторожевому особняку? Их четыре на Малдис!

Ветер то обжигал летним зноем, то впивался в кожу леденящим холодом. В ладонь ткнулось что-то теплое. Эвелина сжала его рукой и поняла, что это стеклянная ветка обрамления-украшения, заключавшего в себя сноп света. Когда ее отбросило к этому местному фонарю?

Люди разбегались, прячась в здания — кто в театр, кто в магазины.

С пресловутым магическим фоном действительно что-то творилось, но Эвелина чувствовала только отголоски да время от времени — неприятные уколы бессилия. А вот спутники…

Внимание привлек новый тонкий свист и ответные вспышки. Эвелина вскинула глаза. Аккуратные композиции из компактных подстриженных кустов ожили.

Ветви вытягивались, как резиновые, слепо хлеща по бульвару в поисках жертвы. Маголекарь разбрасывал по сторонам летающие огоньки, которые роились, сбиваясь в стаи. Одна… вторая… рывок! Собиратель упал, закрываясь руками, живые ветки ненадолго поникли, маголекарь отвлекся, добивая противника, и тут на обоих налетел призрачный туманный вихрь. Распался надвое — Ларадер и духолов из облавной группы!

Вести себя странно? Куда уж страннее!

Это атака заставила их нападать друг на друга! О Бездна! Если они сейчас вспомнят об Эвелине, ей не отбиться!

Она принялась осторожно красться к театру. Нужно было пересечь половину бульвара — широкого и, как назло, опустевшего, едва налетел вихрь с громом. Маги не оглядывались, момент был выбран удачный. В нескольких шагах, там, где материализовались Ларадер и второй духолов, стремительно вспухало что-то призрачное, серовато-белое, еще нечеткое, но уже шевелящее зачатками щупалец. Эвелина не сомневалась, что оно, в отличие от приснопамятного комбайна, способно нанести существенный вред.

Она еще раз оглянулась и побежала.

Но скрыться не успела.

Вспышка — и прямо перед ней возник пятый участник их группы. Этот юнец, заклинатель огня, будь он проклят! Эвелина начисто о нем забыла! Какого дохлого дракона он не влез во всеобщую магическую драку, а устроил одиночную охоту? Впрочем…

Над головой мальчишки сгущалось багровое марево, но сам он не спешил нападать. Смотрел на Эвелину, точно не видя ее, взгляд был расфокусирован, маг чуть пошатывался… Она оттолкнула его, добавив магический заряд, и бросилась дальше.

— Эй! — донеслось сзади. — В чем дело?

Эвелина оглянулась. Призрачные щупальца тянулись уже через весь бульвар. Вот они схватили маголекаря, вот послышался полный ужаса вопль…

— Почему они дерутся? И куда ты бежишь, Бездна поглоти все на свете?!

— Ты ничего не помнишь? — догадалась Эвелина. — Отлично, не вмешивайся, пойдем!

— Куда? — маг в два прыжка догнал ее, скосил глаза вверх, на марево над собственной макушкой, перевел взгляд на дерущихся… Чудовище походило на спрута с драконьими крыльями и огромной пастью. Видя, что слова безнадежно запаздывают, Эвелина подскочила к парню и закрыла ему глаза руками.

— Не используй магию, иначе нас заметят! Ты ничего не сделаешь! Уходим, моя мама может что-то знать!

— Твоя мама… ах да, — тот выпутался из хватки. — В театр, что ли?

— Через театр, тупица! — рявкнула Эвелина. — Не телепортироваться!

Спотыкаясь, она взлетела по устланным зеленым ковром ступеням театрального крыльца. Холл принял беглецов в теплые объятия, пропахшие духами и шелестящие шелком.

Эвелина оглянулась… и поняла, что вместе с заклинателем огня оказалась в центре всеобщего внимания.

— Что происходит? — взвизгнула полная дама, обтянутая блестящим коричневым платьем, как чулком. — Что с магами?

— Хотелось бы знать, — тихонько вздохнул спутник Эвелины, а сама она отчеканила:

— Бой с неизвестными силами, атакующими Айламаду. На всякий случай держитесь подальше от магов и ни за что не задавайте им вопросов!

Зеваки прянули в стороны. Зазвенел звонок ко второму акту. Для кого-то он стал поводом поскорее скрыться, другие не обратили внимания, приникнув к витражным окнам во всю фасадную стену. Эвелина отыскала глазами арку, ведущую в гардеробную.

— Спросим-ка, где здесь черный ход, — решила она, оглянулась на заклинателя огня и зашагала туда. На них косились, но помалкивали. Снаружи что-то громыхнуло так, что задрожали стекла. Интересно, они хоть укрепленные?

Эвелина решительно вдвинулась в гардеробную, отметила отсутствие окон, ряды вешалок, забитых верхней одеждой, пару встревоженных стариков-работников, но не успела и рта раскрыть. Из холла донесся крик.

— Спруты!

— Баррикадируйте вход! Окна! Быстрее!

— Здесь были маги, найдите их!

Заклинатель огня молча развернулся и тенью скользнул обратно. Поколебавшись, Эвелина выскочила следом.

Витражные окна сбивали с толку цветными переливами и дробящимися каплями света. Но даже сквозь них видно было, что вместо одного монстра на бульваре уже несколько. И они недвусмысленно тянули щупальца к хрупкой стеклянной преграде между людьми и улицей!

— Господин маг! — крикнул кто-то. — Можете укрепить стекло?

— Отойдите! Желательно — скройтесь в зрительном зале! — ответил заклинатель огня. И только Эвелина, оказавшаяся рядом, слышала, как он добавил себе под нос:

— Понятия не имею.

А затем воздух потек, преображаясь. Толстый слой чего-то непонятного, прозрачного, тягучего соткался из него и пополз вверх по витражам, намертво приклеиваясь к стеклу. Маг неотрывно следил за делом рук своих.

— Помоги, — вдруг шепнул он. — Помоги, не успею…

Воздушное одеяло поднималось слишком медленно. Спруты были быстрее. Вот в полумраке бульвара промелькнули гигантские крылья, окно задребезжало от сотрясения воздуха… Щупальца взметнулись вверх. С них капало темное, густое. Кровь? Чья?..

— Я не знаю этих чар! — с отчаянием выдохнула Эвелина.

Лязгнул замок. Закрылась даже дверь в гардеробную. Театралы поняли просьбу разойтись чересчур буквально, не оставив магам пути для отступления. И если сейчас спрут окажется шустрее…

— Магией поделись! — решился заклинатель огня. — Проклятие, я сам их не знаю, это что-то из арсенала стабилизаторов!

Он схватил Эвелину за руку. Кисть точно прошил электрический разряд. На мгновение накатил безотчетный ужас — а что, если это уловка, фальшивый повод высосать силы и убить ведьму? Ощущение утекающей жизни добавило паники. Оно казалось не таким уж сильным — когда закрывали прорывы Арки, было намного хуже, — но по телу побежала неконтролируемая дрожь, Эвелину бросило в холод, зубы застучали, хотелось поплотнее закутаться в пальто, и без того наглухо застегнутое…

Она взглянула на парня и поняла, что ему не лучше. Даже странно, что он вообще смог воспользоваться женской магией. Но наколдованное «одеяло» упрямо ползло к потолку, отчетливо шурша в тишине опустевшего холла. А щупальца мелькали все чаще, все беспорядочнее.

Голова спрута вдруг очутилась прямо перед окном. Она мигнула, подернулась рябью — и Эвелина увидела многократно увеличенное лицо Ларадера!

Она взвизгнула не столько от испуга, сколько от неожиданности и изумления. И в ту же минуту маг бросил ее руку.

— Все, — прошелестел он, опускаясь на корточки и опираясь пальцами о мраморный пол. — Стекло не разобьют, но камень проломить, — он покосился на спрута, — могут. Куда, ты говорила, бежать?

Глава 11

Маг оттолкнулся от пола и с усилием поднялся.

— Бездна, ну и ядовитые же вы, — хмыкнул он с ноткой обиды. — Неужели наш фон на вас совсем не действует? Тогда это еще несправедливее…

— Не выдумывай, маги давно умеют пить наши силы, — отмахнулась Эвелина и метнулась к наглухо запертой двери в гардеробную. — Эй, впустите нас! Это быстро!

— Есть преобразующие артефакты, хоть те же кольца обручальные, — вздохнул ее спутник.

— Имейте в виду, если вы нам не поможете, спруты будут ломиться в здание! Им нужны мы, а не вы!.. Как тебя хоть зовут? — уже тише спросила она, когда за дверью послышался шорох и ключ начал лязгать в замке.

— Интан, — буркнул тот. — Думаешь, будут ломиться?

— Они нас видели. Их создали взбесившиеся маги, которые нападают на себе подобных. Вывод? — бросила Эвелина. Дверь распахнулась и тут же с грохотом сошлась за спинами.

— Они могли забыть о нас, когда потеряли из виду, — буркнул Интан. Эвелина окинула взглядом толпу. Разряженные дамы в шелках и бархате — меха, таинственное мерцание украшений, дрожь локонов; мужчины — бритвенно-острые складки брюк, бриолиновый блеск волос, смешанная со страхом готовность защищать на лицах… Проклятие, только бы не начали снова расспрашивать. Где же гардеробщики?

— Отсюда что, нет другого хода? — раздраженно поинтересовалась она.

— Есть. Сюда, через нашу подсобку, — это появился один из гардеробщиков. Даже в такую минуту он не растерял стариковской церемонности. — Пойдемте за мной. Вы попадете в служебный коридор, а там недалеко и задняя дверь, для работников. Но что, если спруты будут… — Донесся грохот и звон, точно что-то тяжелое ломилось внутрь, и гардеробщик поправился: Продолжат пробиваться в театр? К каким магам нам обращаться?

— Можно телепортировать целый театр людей? — оглянулась Эвелина на Интана. Тот мотнул головой. — Ни к каким. Держитесь от них подальше, они обезумели, ими завладело что-то, что пока сильнее их! Если будут лезть — бегите через ваш служебный вход или прячьтесь в подвалах! Маги вас не защитят, они сами сейчас опасны!

— Маги… не защитят… — понесся по толпе потрясенный шепот. До сих пор Эвелина, пожалуй, не догадывалась, насколько Айламада уверена во всесильности гильдий. От голода помогают спастись одни маги, с аномалиями вроде погодных или геологических борется множество других, от драконов защищают третьи, бесперебойную работу генераторов обеспечивают четвертые. И это не говоря о сущностях, в битвах с которыми полегли уже сотни магов из всех гильдий. Всегда знаешь, к кому идти с жалобой, у кого купить оберег, к кому бежать в самом крайнем случае, в конце концов. И тут — «маги опасны»! Так и до паники в городе недалеко…

— Не выходите на улицу. Предупредите знакомых, — напомнила Эвелина и бросилась за гардеробщиком. Тот маленьким уверенным ледоколом прокладывал путь в толпе.

Щеку шершаво задел рукав чьего-то пальто. Волосы зацепились за подвески на стриженой шубке. Рука потянулась к капюшону, но лабиринт стоек с одеждой уже закончился. В нос ударили запахи пыли, нафталина и почему-то солидола. Гардеробщик щелкнул выключателем.

Эвелина увидела пустой широкий коридор с множеством дверей.

— Я открою, — сказал старик и быстрым шагом направился вперед.

Ход на улицу был легко узнаваем — единственная двустворчатая дверь из всех. Гардеробщик зазвенел ключами, извлекая из кармана увесистую связку.

— Я правильно понимаю — магический барьер только на окнах первого этажа? — вежливо спросил он, поднося их к свету и выбирая нужный.

— На одном окне, — мрачно отозвался Интан. — С той стороны — гильдмейстер духоловов. Я все равно не смогу поставить защиту, которую он не сломает в первую же минуту…

Он закусил губу, словно только теперь понял, что сказал. Как долго спруты будут ломиться в непробиваемое окно, пока воспаленный мозг их создателя не сообразит, в чем дело?

И остановятся ли они, если маги уйдут?

— Если маги уйдут… — прошелестело из темной части коридора. Связка ключей с грохотом свалилась на пол. Гардеробщик бессильно рухнул на подогнувшиеся колени и распластался по зеленому ковру, неловко подвернув ноги.

Эвелина вздрогнула. Интан метнул в темноту световой импульс — похоже, машинально. Сияние рассыпалось в воздухе десятками мелких вспышек, выхватывая незнакомца в клетчатом пальто. И с кровавыми ранами на щеках!

— Тот самый! — вырвалось у Эвелины, прежде чем она взяла себя в руки. — Не обращай внимания на его фокусы, вся его магия — это иллюзии, отвлеки его! — прошипела она своему спутнику и присела на корточки, ища нужный ключ.

— Если… маги… уйдут… — множились шепотки. Вспышки зазолотились уже над головой. Промелькнуло что-то крупное, черное, злое, хлестнуло хвостом — и Интана смело, отбрасывая к стене. Он выругался, вскакивая.

— Иллюзии, говоришь?

По коридору прокатился сухой отрывистый рокот. Эвелина все-таки не удержалась, вскинула глаза. Тварь оказалась скорпионом. Незнакомец бестрепетно погладил клешню.

— Иллюзии, говоришь? — повторил он с таким трудом, будто глотка была забита землей. Глаза, неподвижные, мутные, вареные, смотрели на жмущегося к стене Интана.

— Иллюзии… — живой труп снова перешел на шепот.

Больше он ничего сказать не успел. Огненный вихрь снес его прочь вместе со скорпионом, мешая тело и панцирь в один хрипящий клубок. Интан следил за черно-красным сгустком пламени, пока тот не врезался в дальнюю стену в само конце служебного коридора, и только тогда отвел глаза.

— Господин Аджарн меня убьет, это же нападение на человека… — завороженно выдохнул он, словно сам удивился собственной магии. Эвелина наконец подобрала ключ и с трудом провернула в замке, одновременно создавая связной портал.

— Мама? Какой особняк? — торопливо спросила она.

— Убьет… — согласились вдруг совсем рядом. На миг лицо мамы в портале оказалось напротив восставшего из ниоткуда мужчины в клетчатом. Целого и невредимого! Точно это не его превратили в огненно-скорпионий фарш!

— Вы что, в театре? — с ужасом воскликнула мама. Паники в ее голосе не слышали никогда, но сейчас это была настоящая паника. — А, ладно, все равно…

И не успела Эвелина спросить, о чем речь, как связной портал вдруг раздался в стороны. Крошечное мерцающее окошко превратилось в большое окно, затем растянулось до размеров двери…

— Нельзя! — сказал Интан. — Вы же не собираетесь использовать связной портал для телепортации? Это запрещено не без причины, про…

Он оборвал безобидное «проклятье» на половине и выплюнул цветистое ругательство позабористее, когда Эвелина схватила его за руку. И все еще договаривал, расширенными глазами глядя на бурлящие края портала, когда сильный рывок выдернул обоих с другой стороны.

«Окно» сошлось так неожиданно, что отхватило у Эвелины часть подола пальто.

— Что, в школах при гильдиях придется вводить лекции по этикету? — спросил Аджарн.

— Не вздумайте, — серьезно предостерегла мама.

***

Помещение, в которое она вытащила Эвелину и Интана, оказалось залом на втором этаже какого-то из сторожевых особняков. Точно не того, что был закреплен за Смирланой и Мэри, — комната выглядела незнакомой. Но такой же пустой. Ни мебели, ни тем более ламп. Голые стены с сохранившейся кое-где облупленной терракотовой плиткой, голый пол — выкрашенные в коричневый потертые доски. И люди.

Эвелина удивленно моргала, узнавая знакомых. Вот Ланда с Мэри спорят над карманным зеркальцем, а Айлита рядом то и дело сверкает глазами, словно пытается колдовать, но не может; и Смирлана сидит опустив веки, будто дремлет, и Наталлин забилась в угол и подозрительно косится на толпу незнакомых магов… Сами маги — судя по нашивкам, все до одного из заклинателей огня. И Аджарн с ними — стоит, прислонившись к стене, с таким видом, будто всю жизнь провел в пустых сторожевых особняках, где нет ни стульев, ни столов, ни даже старой скамейки.

Эвелина тряхнула головой и посмотрела на подол. Пальто было безнадежно испорчено. А ведь какая-то пара секунд — и портал точно так же отмахнул бы ей руку или ногу. Мама пошла на подобный риск? От какого же чудовища она спасала?..

— Так что случилось? — громко спросил Интан. — Почему наш отряд взбесился?

— Взбесился не только ваш отряд, — сказала мама, приобнимая Эвелину за плечи. — Пришлые что-то сделали с айламадским магическим полем. И вот результат.

Здесь, похоже, уже успели всё обсудить. Но когда? Весь путь по бульвару и бегство в театр заняли не так уж много времени.

— Когда вы собрались? — недолго думая спросила Эвелина. — Ларадер явился к нам всего минут десять-пятнадцать назад, и тогда маги еще были адекватны. И почему…

Ей не дали договорить. Руки мамы, ставшие неожиданно жесткими и цепкими, развернули ее, и насмерть перепуганные глаза всмотрелись в лицо. Боковым зрением Эвелина заметила легкую вспышку и резкое движение Аджарна.

— Прошло полтора часа, — сказала мама. — Когда вы встретились с тем мужчиной с ранами?

— Ну… сначала маги начали драться между собой, потом Ларадер создал спрута, мы сбежали в театр, потом пришлось потратить несколько минут на укрепление стекол, потом гардеробщик хотел вывести нас через черный ход, и у самого выхода… Мама, ты же сама нас оттуда забрала!

— Я забрала вас только что. Началось все полтора часа назад, — отчеканила мама. — Тогда же мы с тобой разговаривали, ты была на бульваре. Потом я пыталась с тобой связаться, но не получалось. Я уже собиралась идти туда.

Эвелина только раскрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Мама переглянулась с Аджарном, который удерживал Интана. Взгляды были нехорошие. Мрачные.

И очень тяжелые.

Остальные маги стояли на изготовке. Даже со Смирланы слетела обманчивая дрема.

— Эвелина, — бесцветным голосом произнесла мама, — ты и теперь не помнишь, что делала эти полтора часа?

— Театр. Один из погибших был театральным работником. Потом труп исчез, и человек Ферелейна заявлял, что могила разрыта изнутри, — тихо напомнил Аджарн. — Но сущности не могут маскироваться так убедительно…

Он с сомнением смотрел на Интана. Словно должен был что-то делать, но решение казалось слишком неподходящим, а другого не существовало. О Бездна! Эвелина поняла, к чему они клонят. Сущности? Погибший? Полтора часа?

Их с Интаном принимают за сущностей, захвативших тела!

— Мама! — она вцепилась в руку, сжимающую ее плечо. — Это же я! Никто ни под кого не маскируется! Это тот тип в пальто, который проник в особняк Мэри и Смирланы, он натравил на нас призрачный комбайн! Его магия — иллюзии! Он просто заставил нас забыть, наверное…

— Скорпион был натуральный, — послышалось от Интана.

— Забыть что? — мамины глаза глядели с болью и ужасом. — Зачем ожившему трупу заставлять вас что-то забывать? Кайрен, это можно проверить?

— Сейчас — нет, — с досадой ответил Аджарн. — Без соответствующего артефакта память может пробудить маголекарь, а я… разве что попробовать.

— Пробуйте, — напряженно распорядилась мама. — Мы и так уже столкнулись с аномальной сущностью.

Аджарн уставился на Интана немигающим взглядом. Секунда, другая… Вокруг тела юного мага начал наливаться светом тонкий сероватый контур. Он становился все ярче, превращаясь в плотную пелену.

Интан поморщился, поднося ладони к вискам. Но коснуться не смог — пелена оказалась материальной, почти как то прозрачное одеяло на театральных витражах. Аджарн протянул руку… и сорвал завесу. А потом швырнул ее вверх, где под потолком мерцали наколдованные огоньки, заменяющие лампы!

Отделенный от тела покров расправился, как содранная кожа, и растаял. На светящемся фоне появились бесплотные картинки.

Коридор. Тварь в человеческом обличье. Клетчатое пальто. Скорпион. Эвелина увидела недавний бой глазами Интана. И бесчувственный гардеробщик на полу, и она сама со связкой ключей… Похоже, это был момент, когда человек с ранами на лице только-только появился. Скорпион ударил хвостом, еще не нападая, только примериваясь. Незнакомец подошел ближе.

И все словно замерло.

Сама Эвелина застыла на корточках, Интан так и остался у стены, едва вскочив. Двигался лишь мужчина в клетчатом. Он развел руки в стороны, запрокинул голову — длинные волосы рассыпались по плечам, а раны на бледных щеках стали еще ярче. И сияние. Проклятый ореол вокруг тела, на которые Эвелина уже насмотрелась на всю жизнь вперед!

Она не знала, как долго эта картина провисела под потолком, подобно ожившей фотографии или нововведению театралов, синематографу. В какой-то момент на нее перестали обращать внимание. Аджарн неуверенно произнес:

— Если это не обманка, то сущность просто пила из них силы. Точнее, пыталась, но едва ли у нее получилось…

— Почему не получилось? — спросила Эвелина, а мама наконец-то перестала держать ее за плечи мертвой хваткой и прижала к себе.

— Потому что, как показали сегодняшние события, сопротивляться чуждой магии способны только ведьмы и еще заклинатели огня. При условии, что ведьмы вовремя вправят им мозги, — сообщил Аджарн. — Чем ближе к фону Арки, тем устойчивее. Знаете, Агнесса, а ведь наводит на мысли…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мама ответила не сразу. Она гладила Эвелину по спине и баюкала в объятиях, как маленькую.

— Да, что именно? — подняла она голову. — Я давно говорю, что эти аномальные сущности — на самом деле не сущности…

— Более того. Мне казалось, на нас напали некие пришлые маги. Но видим мы пока только проникновения, сбои фона, убийства, оживших мертвецов — и никого, кто бы ими управлял. И еще этот скорпион-иллюзия, который оказался настоящим, и спруты-иллюзии, которые вполне реально громили бульвар. Очень знакомая магия, где-то я о ней слышал. Точно ведь слышал. В каких-то, — он неопределенно хмыкнул, — легендах, что ли, или мифах… Что, если наши пришлые — вообще не люди?

— А кто тогда? — вяло удивилась мама.

Аджарн пожал плечами.

— Их могли создать. Хотя кто кроме магов способен создать такое? Ладно. Все равно сначала нужно узнать, чего они хотят, тогда что-то прояснится. Поймать одного… Интересно, наш оживший труп еще в театре?

— Наш? — хмыкнула мама, выпуская Эвелину. Успокоилась, похоже. А Аджарн загорелся идеей ловить мертвеца в клетчатом пальто. Эвелина вспомнила шепотки в коридоре, бесплотными червячками проникающие во все углы, вспомнила совершеннейшее равнодушие живого трупа ко всем магическим атакам и поежилась. Хорошо бы никогда больше его не видеть.

— Ларадер недоработал, — сказал Аджарн. — Нужно поискать в его гильдии, пока он не в себе, может, найдем хоть какое-то руководство.

— Духоловы же призраками занимаются, разве нет? — мама внезапно заинтересовалась чем-то за окном и прижалась к нему носом. Снаружи мельтешило, пуржила беспокойная ночь, но магические огоньки под потолком сияли так ярко, что в стекле можно было рассмотреть лишь отражение комнаты.

— Не только. Аномалиями посмертия, если официально. А в этих тварях с разодранными лицами столько всего намешано…

— Так, — проговорила вдруг мама. — По-моему, сначала нужно поймать самого Ларадера. А с ним и всех остальных. И как-то привести их в чувство. Они не станут дожидаться, пока мы будем гоняться за Гластом или за существом, которое заняло его тело.

Она с усилием подергала ржавую ручку, рама подалась, и окно распахнулось. Мама по-девичьи пискнула и отскочила в сторону. Туда, где она только что стояла, немедленно обрушилась огромная снежная шапка.

Сначала Эвелине показалось, что снег просто осыпался с кроны какого-нибудь дерева в палисаднике. Но вот налетел новый порыв ветра, кто-то бесплотный перевернул над городом бездонное ведро, и снег повалил в комнату лавиной, неудержимо, как вода в затопленную лодку. По доскам пола потекли ручейки. А сплошная белая масса все прибывала, прибывала…

— Проклятие!

Опомнившись, мама кое-как закрыла окно с помощью магии. Изумленно уставилась на сугроб. Аджарн расхохотался.

— Желаете горячую ванну или его просто убрать?

— На улице сейчас будет ванна. Ох какая ванна… — заявила вдруг Айлита. И маги, и ведьмы были уже на ногах, даже те, кто раньше сидел у стен, отдыхая. Не успевшие вовремя отскочить отряхивались. Айлита подошла к сугробу и присела на корточки. Ей пришлось сделать всего три шага.

Эвелина уставилась на нее. С тех пор как ведьмам пришлось переехать в сторожевые особняки, общение с ними ушло в прошлое. Как ни странно, общих интересов оказалось мало. А думалось — стоит только объединиться, и вот она, новая жизнь, море подруг, постоянно новые люди, разговоры, веселое сумасбродство… Пока что ситуация не располагала к сумасбродству, но, глядя на знакомых по женской гильдии, Эвелина с удивлением обнаружила, что они так и остались бледными тенями на горизонте. А новые люди…

Интан, шепча проклятия, сушился магией в уголке.

— Почему вы так смотрите? Думаете, я буду гадать по снегу? — оглянулась Айлита. — А что, непонятно разве, что все мы в глубокой луже? Лично я не знаю, как из нее выбираться.

Другая лужа, отнюдь не метафорическая, расплывалась под сугробом во все стороны. Аджарн, поморщившись, телепортировал тающую гору прочь. Воздух ершился, стрелял искрами, но подчинился магии.

— Вот поэтому и нельзя телепортироваться, — прокомментировала мама, глядя, как остывает странный контур сугроба. — Гелена и Ястмин застряли где-то в городе, одной Бездне известно, что с ними…

— Ваших Гелену и особенно Ястмин беззащитными не назовешь, — сказал Аджарн. — Снег, похоже, дело рук кого-то из погодников. Значит, от погоды теперь в любую минуту можно ожидать чего угодно. А еще — от драконов, от животных в вольерах бестиаров и на воле, от растений, даже от самой земли. Ларадер уже показал, на что способен. А маголекари? А воины? А, провались они, изобретатели с вечно пьяным Барнингом! Двенадцать гильдий, и все, кроме нас, используют самую разрушительную магию, какой владеют!..

Он даже зажмурился на мгновение. Словно в ответ, пол комнаты чуть вздрогнул.

— Земли?.. — удивилась Смирлана, разглаживая пальто и выглядывающую из-под него синюю юбку. Пострадавший от снега подол источал клубы пара, пахнущего горячим утюгом.

— Стабилизаторы, — пояснила Эвелина. — И аномальные металлы в почве… Вы пытаетесь сказать, что нам придется ловить всех магов по одному?

Она уставилась на Аджарна. Тот запустил пальцы в волосы.

— Не хотелось бы, знаете ли, — ответил он. — Может, если получится закольцевать заклятие следа на скрижали…

— Как именно? — мама повернулась к нему и оперлась на подоконник. Заклинатели огня притихли. В комнате их было не так уж много, всего человек десять. Интересно, сколько их в гильдии? Эта, кажется, — далеко не самая многочисленная, тех же собирателей тысяч пять. Пытаться обезвреживать всех по одному — безумие, обреченное на провал.

— Отпечатки своей магии оставляли только гильдмейстеры, но скрижаль обладает такой магией, что… Одним словом, она привязывает подчиненных к начальнику. Сама она заколдована только на след чуждой магии, на поиск предателя, который запятнает себя. Но связь реальна. И если ее немного усилить, то было бы достаточно привести в чувство одних лишь гильдмейстеров. Они повлекут за собой всех своих людей.

— Ах вот как, — понимающе протянула мама. — Ну, скрижаль из Прибежища мы достанем, а как приводить в чувство десять сильных магов, одержимых желанием уничтожать?

Аджарн покачал головой.

— Понятия не имею. В крайнем случае, если прицельно успокоить каждого хорошим ударом по макушке, то, может, угомонятся хоть ненадолго… простите, неудачная шутка.

Неудачная? Эвелина сказала бы, что удачных от него и не слышала. Впрочем, предаться размышлениям о том, какое отвратительное у Аджарна чувство юмора, ей не позволили.

— Кайрен, вы уверены, что фокус со скрижалью сработает? — спросила мама. Тот, поколебавшись, кивнул. — Тогда пойдем и заберем ее. Мэри, поищите-ка гильдмейстеров тем временем.

— Пусть на карте отметят, если получится ее создать, — подсказал Аджарн. — Если не получится целиком — хоть примерно. И желательно подумать, как их удобнее ловить на той местности.

Маги уже растягивали над полом серебристо мерцающее основание для карты. Эвелина с тоской посмотрела на маму.

— Сиди здесь, — правильно истолковала та ее взгляд. — Мы справимся сами.

Как всегда. Вечно «сиди», вечно «останься»… От внезапной злости захотелось визжать. Бедняжка Лайна, а ей ведь еще хуже. Сейчас Эвелина не вспоминала ни о своем участии в облаве, ни о латании прорывов Арки, ни о недавней схватке с отцовскими магами. Да и тогда ведь тоже все главное происходило без нее. Она только наблюдала.

Мама оценивающе посмотрела на белую пелену, смутно виднеющуюся за окном. Обменялась с Аджарном подначивающими усмешками — «ну? не боишься?». Скрылась за дверью…

Эвелина наблюдала и не знала, что чувствует на самом деле.

Глава 12

— Что здесь будет твориться, когда все это растает… — протянула Агнесса. Даже глаза прикрыла, погружаясь в полные предвкушения картины перед внутренним взором.

Страшно почему-то не было. Пугали непонятные сущности-не-сущности, пугали нападения, пугали убийства и искажения фона — а вот фокусы обезумевших магов не пугали ничуть. Снег, слой которого уже почти достигал второго этажа, скорее забавлял. Хотя и причинял ощутимые неудобства.

Агнесса открыла глаза и обнаружила, что Аджарн разглядывает ее с непонятной улыбкой. Участок двора, откуда телепортировали сугробы, чтобы открыть дверь, уже засыпало по щиколотку.

— Гм, — она поплотнее укуталась шарфом и натянула капюшон пальто. — Идти мы явно не сможем. Телепортироваться тоже. А идти придется до самой башни с часами, я так понимаю.

— Трамваи еще не должны были остановиться, — сказал Аджарн. — Мосты обычно не заметает. Попробуем выбраться на проспект.

Сторожевой особняк, из которого они вышли, стоял в глубине площади Карнитт. Впрочем, о ее настоящем названии никто уже не вспоминал — к местности намертво приклеилось прозвище «Колодец». Хотя, казалось бы, форма — сердцевина воображаемого цветка, от которого отходили длинные тонкие лепестки пяти оживленных улиц и одноименного проспекта — располагала к другому. Но так уж сложилось, что примыкающие к площади концы улиц были глухими и темными, магазины там не задерживались, неизменно переезжая через год-два, а люди поговаривали, что место вообще гиблое. Стращали болезнями, проклятиями, необъяснимой притягательностью для сущностей… Страдала и площадь. Половина домов там давно пустовала, во второй половине обитали мрачные и безразличные ко всему жители. Казалось, домой они возвращаются, как в берлогу — поесть, зарыться в одеяла и спать. Не просыпаясь. Выползая наружу, только чтобы пойти на работу.

А потом в центре площади случился прорыв Арки… Агнесса взглянула на алеющую дыру, вокруг которой таял и испарялся снег. Пар валил крупными клубами, неудержимо рвался в небо, рассыпался в клочья под напором магической метели, но очаг Арки не сдавался. Туда не упало ни одной снежинки и не стекло ни единой капли воды.

Люди сразу сбежали и из домов в «Колодце», и из глухих тупиков, примыкающих к площади. Агнесса застала переезд нескольких семей и слышала разговоры краем уха.

Говорили, что сплетни оказались правдой, что магический фон Арки влияет на людей и что ведьмы и сущности — одни и те же твари.

…Сейчас «Колодец» больше всего напоминал сложенные вместе горы сугробов, почти скрытые от глаз за непроглядной вихрящейся пеленой и заботливо укутанные в ночной мрак. Сверхъестественное сияние и взрезающий завесу пар просматривались еле-еле. Агнесса отвернулась от неуловимо притягательного зрелища.

От двери в сторону поворота на проспект Карнитт уводила расчищенная дорожка шириной метра полтора. На ней уже лежал толстый слой снега, но он хотя бы не возвышался над головой.

— Решили потеряться? — Аджарн вынырнул из метели в двух шагах. — Пойдемте. И помогайте. Берете кусок этого снежного пирога и телепортируете… куда-нибудь. Будем ориентироваться на здания, пока их окончательно не засыпало.

Земля вдруг со скрежетом заволновалась. Неприступная толща, в которой проделали ход, вздрогнула, зашевелилась, поехала вниз…

Агнесса в последний момент подхватила ее магией. Через секунду масса снега шлепнулась где-то между домами.

— Почему нельзя просто телепортировать весь снег сразу? — капризно спросила Агнесса. — Почему только кусками?

— Есть определенные объемы пространства, которые можно перемещать за один раз. Если вырвать из мироздания больше — рискуете получить самоорганизующуюся пустоту, которая станет заполнять себя всем, что попадется. Этому учат… на первом курсе любой школы при гильдиях, — закончил Аджарн уже с заметной грустью в голосе.

И хотя Агнесса понимала, что лично он ни в чем не виноват, настроение у нее ухудшилось. Вот и еще одно свидетельство ее необразованности. Магия — это не только то, чему обучила Безликая Сущность: сосредоточиться и применить волю. Это еще и куча законов и закономерностей, прав и правил, способов, способностей и их комбинаций… И мир, которому плевать, что ты чего-то не знаешь, и необходимость сталкиваться с этим, не имея времени вникать. Проклятие.

Она буквально отшвырнула с дороги огромный снежный ком и взяла Аджарна под руку. Пора остановиться, пока в голову не пришло роптать на собственную судьбу. Не давали учиться — сама виновата, ничего не знаешь — сама виновата, что-то не так — сама выбрала свой путь…

Земля опять всколыхнулась. Устоять на ногах не удалось, Агнессу и Аджарна отбросило в снежную стену, которая немедленно осыпалась рыхлыми комьями, погребая под собой. На то, чтобы телепортировать подальше все мешающие сугробы, ушло еще несколько минут.

— Сейчас, должно быть, уже полночь, — пробормотала Агнесса. Часы были закрыты слоями одежды. — Предлагаете ждать, пока дежурный трамвай сделает круг?

— Всегда можно связаться с депо и объяснить ситуацию. Сейчас посмотрим, что там. Я сомневаюсь, что трамваев не будет. Кто-то же должен отвезти по домам тех, кто застрял на улицах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

По очереди расчищая дорогу, они вышли к проспекту довольно быстро. Здесь снега оказалось поменьше — часть разметало непрекращающимся ветром, который гулял между домами, часть осталась на крышах или прилипла толстым одеялом к переплетенным голым ветвям деревьев. Люди ютились на трамвайном мосту, тщетно ища укрытия под его навесом и на крытых остановках, а машины внизу, на проезжей части, едва просматривались. Виднелись только крыши да верхушки кузовов грузовиков. Фонари едва мерцали, подсвечивая бешеную пляску бесконечных снежных роев, а небо из черного стало серовато-белесым. Но светлее не делалось. Только алое зарево на западе выделялось четче.

Трамваи, по счастью, курсировали исправно, один за другим. Мост действительно не засыпало. Поднимаясь туда по лестнице, уже покрытой утоптанным и весьма скользким слоем льда, Агнесса смотрела на решетчатые фермы. На них налипли целые стены. Наверное, сам мост и рельсы не занесло только благодаря им.

Земля дрожала.

— Хоть бы Логгет не додумался швыряться молниями, как в прошлый раз, — Аджарн пропустил Агнессу к окну и покосился на открытую дверь трамвая. В дверь влетали снежинки. Зато салон казался настоящим оазисом тепла и света в этой зимней пустыне.

— Логгет? Молниями? — Агнесса вспомнила с виду слабого и капризного, как женщина, гильдмейстера эфирников. Гильдия была немногим больше духоловов и отвечала за редкие магические сбои, отражающиеся на электричестве. Арка выкидывала и не такие фокусы. Полярные сияния, поглощающие свет, сухие разряды, рыщущие в поисках людей, чтобы напитаться их жизнью… Агнесса впервые задумалась, как именно безумие магов отражается на том, что они творят. Всех постигает одна и та же одержимость? Или зависит еще и от личных качеств?

— Мы все тогда были сильно пьяны… — неопределенно ответил Аджарн, еще раз подтверждая, что личины обманчивы. Трамвай тронулся с глухим звоном, потонувшим в густом воздухе.

— Лучше скажите, как их ловить, — вздохнула Агнесса, отворачиваясь от окна. Все равно там виднелись только размытые световые пятна и мельтешащая пелена. — Допустим, каждого можно отключить магией Арки… и не спорьте, я видела, что творилось с магами от ее воздействия. А вот пройдет ли оно через портал…

Аджарн изумленно уставился на нее. Брови взлетели к спадающим на лоб темным прядям волос.

— Простите, Агнесса, — наконец сказал он. — Я все время забываю, что с вами нужно пересматривать все установленные правила. Понимаете, раньше пару раз случалось, что кто-то из сильных магов шел вразнос и его приходилось загонять, как зверя. Но мы ловили таких все вместе, по законам охоты, и лечили… если так можно выразиться… с помощью артефактов маголекарей. Не было такого, чтобы припечатать женской магией — и готово. Насколько все проще…

— То есть на этот раз мое невежество пошло на пользу, — саркастически усмехнулась Агнесса. — Так как? Проникнет импульс через портал или нет?

Аджарн мотнул головой.

— Вряд ли. Связные порталы только для разговоров и перемещения предметов. Магию они отражают обратно.

— А жаль, — проворчала Агнесса. — Было бы так легко — открыл портал к нужному человеку, метнул импульс, убил. Предметы пропускают, говорите? Может, и правда попробовать отключить наших гильдмейстеров молотком по голове? Временно, пока не придумаем, как вправить им мозги по-настоящему.

— Попробовать можно, — хохотнул Аджарн. — Да с вами опасно иметь дело!

— Учусь у мастеров, — съязвила Агнесса и умолкла, раздумывая. Разница в магии… Можно ли использовать ее и для того, чтобы привести гильдмейстеров в чувство? Встрече с Аркой они, конечно, не обрадуются, но…

Мысль расплылась, не успев оформиться. Трамвай стучал по рельсам мерно, убаюкивающе, точно не ехал, а крался, как живой. Пассажиры мрачно молчали или тревожно переговаривались. То и дело звучало «маги», «погодные аномалии», «до гильдии не добраться», «телефон не отвечает»… Кто-то уже успел позвонить к Дормитту. Напрасно.

Ни Агнессу, ни ее спутника никто так и не узнал, хотя гильдмейстеры были в Малдисе фигурами публичными, наравне с мэром и театральными артистами. Сделали свое дело шарфы и поднятые воротники пальто. Что ж, оно и к лучшему. Сейчас меньше всего хотелось отвечать на расспросы и успокаивать людей.

Если бы вагоновожатый не объявлял остановки, в белесом мельтешении снаружи было бы ни за что не разглядеть нужную.

Перед самым выходом земле надоело слегка подрагивать, и она сотряслась, казалось, до основания, до самого сердца Вулканики и глубин Арки. Трамвай едва не опрокинулся. Он покачнулся, поколебался, падать на бок или нет, но с грохотом повалился колесами на рельсы с новым подземным толчком. Обиженно зазвенел, нащупывая обледенелый путь…

— Начинать нужно с Ксарьена, — буркнул Аджарн, успокаивая трамвай незаметным магическим посылом. — Пока он не сбросил в Бездну половину Малдиса. Агнесса, от землетрясений бывают прорывы Арки?

Агнесса сама хотела бы узнать ответ на этот вопрос.

— Не думаю. Мне кажется, она не зависит от физических воздействий, реагирует только на магию и ментальные колебания. Собирает чужую волю…

Трамвайный мост на центральной площади с часами свивался в замысловатое кольцо и расходился в стороны четырьмя новыми ветками. Оказавшись на остановке, Агнесса подняла голову, посмотрела на голубовато светящийся циферблат, на черные стрелки, которые показывали пятнадцать минут первого, на яркие квадратики окон в близлежащих домах… и поняла, что снегопад утихает. Причем стремительно!

Метель в последний раз взъерошила верхушки сугробов и отступила, оставляя дома погребенными под толстым сахарным слоем едва ли не до третьего этажа. Откуда-то из дворов донесся взрыв, черноту прорезала белесая вспышка. Налетел порыв ветра.

— Скорее, или нам придется плыть, — сказал Аджарн, с нетерпением перепрыгивая через последние ступеньки лестницы и подавая Агнессе руку. У спуска с трамвайного моста снег был кое-как разбросан по сторонам, а проход укреплен досками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Они же прямо там, во дворе! Может, попробовать…

— Не стоит терять времени. Без скрижали мы обезвредим в лучшем случае одного… Знаете, мне начинает нравиться это погодное безумие, — хмыкнул Аджарн, расстегивая воротник пальто. Ветер нес ощутимое тепло. Агнесса сдернула капюшон.

— Если бы только погодное, — вздохнула она. А жар все нарастал и нарастал. На полпути до башни им пришлось уже ступать по прибывающим лужам. Казалось, кто-то без всякого перехода сменил ледяной воздух взятым из жерла вулкана. Над крышами площади взвились и растаяли вдруг гигантские ноги.

Сохранять душевное равновесие в окружении явственного безумия становилось все труднее.

На сей раз башня не выставила против Агнессы ни единого барьера. Знакомая площадка не изменилась — пустая каморка, заваленный хламом стол, фонарь коричневого стекла над входом в Прибежище. Агнесса посмотрела на площадь через крошечное окошко внизу циферблата.

— Кайрен, я очень надеюсь, что в вашем Прибежище найдется хоть одна лодка, — пробормотала она и, поразмыслив, сбросила пальто и шарф. Сугробы оплывали на глазах, как гигантские горы мороженого на блюдце из домов с каемкой трамвайных путей.

— Вряд ли. Но не беспокойтесь, к нашему возвращению все это может замерзнуть снова… если люди Дормитта не придумают чего-то новенького, — Аджарн с опаской ступил на мерцающую дорогу. — Кажется, держится… Думаю, можно идти.

— А она могла провалиться?!

Вопрос остался без ответа. Агнесса вышла в туманный тающий полумрак. Прибежище держалось на айламадской магии, которую еще небезосновательно называли мужской, так неужели оно должно было остаться невредимым, когда с фоном этой магии стало твориться невесть что? Им еще повезло, что Прибежище сохранило связь между своими домами. Некоторые здания существовали только там, не имея встроенного переключателя, ведущего в обычный мир.

Впереди, в серебристом мареве среди черных стен, вдруг мелькнули знакомые огромные ноги. Босые, с омерзительными желтыми ногтями. Агнесса вскинула голову, но не увидела никакого тела. Ноги терялись во мраке.

***

Аджарн затейливо ругнулся, но осекся на полуслове, виновато покосившись на нее.

— Извините… Просто мне очень не нравится эта иллюзия. Ларадеру не стоило бы шутить с Духами Великанов.

— С чем? — изумилась Агнесса. — И, пожалуйста, не ведите себя так, будто сдаете мне экзамен по этикету, все эти крепкие словечки меня не коробят и не оскорбляют, и…

Она ахнула, не договорив. Колоссальная нога поднялась и опустилась на крышу высокого здания, опоясанного двумя рядами балконов. Раздался грохот, треск, Прибежище содрогнулось, Аджарн схватил Агнессу за руку, точно боялся, что дорога может провалиться тоже… От дома остались обломки-зубья, пестрое месиво ковров и мебели и мелкая каменная крошка. Ноги исчезли. Потом появились снова. Уже ближе.

— Иллюзии, которые оказываются не иллюзиями… — пробормотал он, не спеша ее отпускать. — Вот что это был за скорпион. Это творение не Ларадера.

— Чье тогда? — Агнесса ничего не понимала. Ноги появлялись то там, то тут, но на такие короткие промежутки времени, что не успевали ничего раздавить. Пока. — Что за Духи Великанов и что не так с иллюзиями, которые оказываются реальностью?

— Наполовину реальностью, — проговорил Аджарн и снова зашагал вперед, к уцелевшему куполу Секретариата. — Духи Великанов — боевая магия из арсенала гильдии снов, насколько я помню.

— Нет никакой гильдии снов, — Агнесса бессознательно отпрянула, когда огромная пятка промелькнула совсем рядом.

— Сейчас нет. Была такая гильдия. Давно, еще до того, как ведьм сбросили в Арку. В Смутные времена. Появилась она при каком-то из королей, кажется, Ирсе Пятом… или Четвертом… Гильдий как таковых, конечно, еще не было, но повелители снов, как они себя называли, были невероятно сплочены. Нечто вроде магического тайного общества. Потом, когда Арку обуздали… хм… когда все более-менее наладилось после отправки туда ведьм… новосозданный совет гильдмейстеров расформировал эту гильдию за нежелание подчиняться. К тому времени повелители снов превратились в клан убийц. Убивали уже не только врагов короны. Когда короны не стало, начали кампанию против совета. Расформировываться, естественно, отказались, и тогдашний глава совета распорядился их уничтожить.

Аджарн рассказывал быстро и деловито. Из-за поворота показалось серебристо-серое здание Секретариата.

— Значит, кто-то воспользовался методами гильдии снов? Все равно это ничего не дает, — поморщилась Агнесса.

— Ну почему же. Это объясняет чуждую магию. Повелители снов обладали множеством рецептов зелий, которых сейчас не знают. Могли ли они пользоваться Аркой в своих целях — трудно сказать, — Аджарн открыл дверь Секретариата. В холле горел приглушенный свет, да и на втором и третьем этажах сквозь плотные шторы пробивалось сияние. — Зелье, помогающее адаптироваться к женской магии, — уже почти легенда. Есть преобразующие артефакты, но они помогают только пить эту магию. Против ее воздействий носитель артефакта беспомощен. Бездна, Агнесса, вся эта гильдия — одна большая легенда! Странно, что вы не знаете, это ведь не секрет.

— И тем не менее, — сухо ответила Агнесса. — Значит, кто-то добрался до ее знаний. Возможно, решил возродить. Возможно, давно возродил или эта гильдия и не прекращала существовать, часть ее членов могла скрыться. Все равно это нам ничего не дает. Мы по-прежнему не знаем противника в лицо.

— Зато знаем вид магии. Это не менее ценно. Когда остальные придут в норму, напомните, я расскажу вам подробнее, что такое повелители снов. Яды, смертельная магия, недоступная даже будущей гильдии воинов, иллюзии… Это действительно иллюзии, Агнесса. Нет никаких ног, никаких скорпионов. Есть воздействие на воображение плюс удары сжатого воздуха.

— Когда? — Агнесса приостановилась на лестничной площадке. Шаги в пустом здании звучали гулко и зловеще. Каждое движение отражалось от стен шуршащей россыпью эха. — Или все-таки «если»?

Аджарн помолчал, словно колеблясь, стоит ли говорить то, что он собирался сказать.

— Связь гильдмейстеров с подчиненными мы усилим, готов на это поставить. И если не получится привести их в чувство, придется просто убить.

Агнесса потрясенно смотрела в его спокойные тускло-зеленые глаза.

— Необходимая жертва?

— Что-то вроде того.

Наверное, если бы слишком живое воображение не нарисовало Агнессе картину массового убийства гильдмейстеров, не подсунуло услужливо видения мертвого Лейдера (как живой — бледные черты на заострившемся лице; скорбь или отголоски злой радости?..), умолкшего Ферелейна (огромный живот венчает лежащее тело; поза выглядит недоброй насмешкой неведомого гробовщика), — наверное, она бы сдвинулась с места раньше. Но она замешкалась, все еще глядя на Аджарна и не видя его. И в тишине явственно услышала шаги.

Этажом выше. В Центре Наследия.

Там, где хранилась скрижаль.

Аджарн резко развернулся и бросился туда, перескакивая через ступеньки. Агнесса подхватила юбку и ринулась следом. Если неизвестные пришлые сейчас завладеют еще и скрижалью, это конец. Останется только… да ничего не останется. Проклятие!

В полутьме широкого, как центральный проспект, коридора сразу десяток мужчин в клетчатых пальто уже кружил в завораживающем танце атак.

Агнесса не сразу разглядела среди них Аджарна. Тот прижался спиной к стене. Не успела она удивиться, почему он ничего не делает, как на уровне его глаз по коридору прокатилась огненная волна.

Нападающих это сбило с толку, но ненадолго. Агнесса успела выставить защиту. Тревожный взгляд Аджарна, кивок — все в порядке — и волна повторилась, на сей раз гуще и убийственней. Даже защита всколыхнулась. Кое у кого загорелось пальто, но ни один из мужчин не произнес ни звука. Они горели, падали на пол, сбивая пламя, катались по узорному синему с коричневым паркету — молча, плотно сжав губы.

Выглядело это жутко.

— Бегите в Зал Сути, — вдруг раздался у самого уха лихорадочный шепот Аджарна. Связной портал! — Я задержу этих, туда успели проскочить двое или трое. Быстрее, я справлюсь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Агнесса проскользнула мимо дерущихся, чудом увернувшись, когда обугленные руки попытались дотянуться до нее с пола. В спину с шипением ударила новая волна. Тишина. Топот. Стук собственных каблуков.

С двумя копиями твари в клетчатом она столкнулась почти на пороге. Скрижаль они держали вдвоем. И явно не ожидали, что кто-то минует их стражу так быстро. При виде Агнессы они попытались телепортироваться. Собственные чары помешали — воздух немедленно вскипел искрами размером с головешку. Твари замешкались. Наверное, создавали лазейку. Воспользовавшись этим, Агнесса сделала единственное, на что была способна.

Отправила сдвоенный заряд магии Арки. Самый мощный из возможных.

…Она забыла о пополнении сил через впитанную волну женской магии. Заряд оказался неожиданно мощным. Нападавших отбросило к стене, под таинственно поблескивающий стеллаж с бесполезными сейчас артефактами. Они рухнули замертво… и остались лежать!

Агнесса в последний момент успела подхватить выроненную скрижаль. Сама едва не упала — проклятие, до чего тяжелая! Воцарилась внезапная тишина.

Агнесса заморгала. Люстра под потолком вдруг вспыхнула всеми пятнадцатью рожками. В зал ворвался Аджарн.

— Что здесь произошло? Иллюзии исчезли!

— Так это были иллюзии?

— Для того, кто попался им на пути, без разницы, насколько они настоящие, — с оттенком досады сказал он, беря скрижаль. — Удары сжатого воздуха действуют не слабее реальных. Зато повлиять на воздух и плоды воображения выходит труднее. А вам удалось справиться с настоящими?

— Зачем вы пытались их жечь, если знали, что они — просто сжатый воздух? — поинтересовалась Агнесса, осторожно подходя к лежащим мужчинам. Ничего нового! Уже примелькавшиеся до зубовного скрежета клетчатые пальто, истерзанные лица и широкополые шляпы, которые от удара слетели с голов. Твари не шевелились.

— Нагревал этот самый воздух. Иногда помогает. Проясняющие чары почему-то не подействовали, — пояснил Аджарн. — Так… Вряд ли мой вандализм что-то изменит, но коль скоро эти двое у нас в руках, мы можем лишить пришлых парочки полезных тел.

И он уставился на них глазами, мгновенно превратившимися в два пылающих лезвия. Мужчин охватил огонь.

Коконы были как живые — танцевали в стеклянных витринах веселыми бликами и взвивались к потолку в пляске на костях. Агнесса отступила на шаг. Зрелище отталкивало и одновременно завораживало до утраты разума. Почему-то ей не было так жутко ни при виде гигантских ног, попирающих Прибежище, ни при встрече с теми, кто сейчас горел на погребальном костре.

Все закончилось очень быстро. Аджарн прикрыл глаза. Под веками затухало алое свечение. Вместо обугленных трупов на полу остался только пепел, смутно повторяющий очертания двух фигур.

— Может, стоило их как-то… изучить? — сглотнув, Агнесса обнаружила, что не потеряла способности говорить.

— Вы видели, что бывает, когда их изучаешь, — Аджарн повернулся к ней. Ничего потустороннего. Знакомое худое лицо, мальчишеские пряди волос, спокойный внимательный взгляд. — Находим только изъеденные внутренности и отпечаток сущности… или не сущности. Агнесса, вы испугались? Не нужно. Рядовая магия. Когда имеешь дело с тварями вроде этих, сожжение — далеко не самое страшное.

Она нервно поправила манжеты на длинных рукавах своей черной блузки.

— Значит, магия давно уничтоженной гильдии… Если захват тел тоже в нее вписывается, то вопросы к Дальтеру и остальным. Почему вы догадались только теперь?

— В том-то и дело, что повелители снов не занимались захватом тел, — невесело ответил Аджарн, поудобнее перехватывая массивную скрижаль. — О чем бы я ни догадался, это только часть правды. А искать магов-беззаконников — занятие не на одну декаду…

Глава 13

Ветер продолжал греть сугробы. В пальто было жарко. Даже в расстегнутом. Но оставлять верхнюю одежду в башне казалось опасной затеей. Агнесса могла только гадать, что устроят не контролирующие себя погодники через пять минут. Она злилась. Ощущение плотной теплой ткани на плечах и спине ужасно раздражало.

На удивление, все странные видения исчезли. Не появлялись омерзительные великанские ноги, испарились копии мужчин в клетчатых пальто… Только руины раздавленного дома напоминали, что это было на самом деле. Агнесса недоумевала все больше.

— Похоже на затишье перед бурей, — пробормотала она, оказавшись на нижней площадке башни. С опаской ступила на площадь… Снег все-таки не успел растаять. Огромные белые заметы чуть просели, съежились и плакали обильными слезами. Идти мешала скользкая каша.

— Похоже, вы просто еще раз убедились, что ваша магия способна справиться с чуждой, — отозвался Аджарн, кое-как телепортируя с дороги воду. — Вы ударили по марионеткам пришлых неслабым зарядом магии Арки — они отключились. Видения были созданы ими.

— Если бы я была способна вот так просто победить пришлых, их бы здесь не было, — недовольно буркнула Агнесса. — Что-то не так…

— Думаю, дело в количестве. Они не боятся магии Арки как таковой, но уязвимы, если направить ее против них. Это нормально. Но они все равно рискнули, потому что вас меньше… Проклятие, забыл закрыть скрижаль! — Аджарн остановился у ступенек к трамвайному мосту. Отовсюду с плеском лило. — Если ее не спрятать, в нас моментально узнают магов. — Он оглянулся на оставшуюся позади башню и, прислонив скрижаль к перилам, сдернул с себя пальто. — Может, это подействует…

— Мое возьмите, закроете ее с другой стороны! — Агнесса с облегчением стащила пальто, которое превратилось в настоящую грелку. — Кстати, почему не забросить ее в особняк? Связные порталы ведь работают.

— Перестраховываюсь, — сказал Аджарн.

В трамвае на них косились, но все-таки не узнали. Земля подозрительно успокоилась, а кроме теплого ветра посреди зимы, погода не выкидывала больше никаких фокусов.

Не считая горсти песка, брошенной в лицо у самых дверей сторожевого особняка.

— Только не песчаная буря, Дормитт, вы же способны на большее! — вполголоса взмолился Аджарн. В ответ по ногам его хлестнул настоящий хвост. Длинный, мощный, сотканный из мелкого колючего песка. И тут же, не давая опомниться, хлыстом обвил руку, пытаясь вырвать скрижаль.

Песчинки забыли, что должны рассыпаться. Где-то в высоте ярился и сам созданный из них дракон.

Аджарн вскрикнул, но только крепче прижал к себе скрижаль. Агнесса немедленно швырнула в тварь магическим зарядом. Хвост задрожал… и кончик отделился от тела. Существо завертелось волчком, охаживая подтаявшие сугробы. Оставшийся конец так и держался за запястье Аджарна диковинным браслетом.

Агнесса втолкнула спутника в особняк и захлопнула дверь. Но он выпустил скрижаль, только оказавшись на площадке второго этажа.

— Проклятие! Бросьте-ка в него какой-нибудь режущей магией, — поморщился он. — Этот обрубок вознамерился переломать мне кости.

С черного рукава пиджака упала тяжелая капля крови. Аджарн выругался, но на этот раз не пытался извиняться.

— Бездна! — ахнула Агнесса, отправляя заклятие с судорожным кивком. О том, что оно разрежет не только «браслет», она вспомнила лишь секунду спустя.

Песок безобидно осыпался на пол. Аджарн рывком засучил рукав, обнажая окровавленную рану.

— Спасибо, — сказал он, по-прежнему морщась и пытаясь пошевелить рукой. — Нет, мне еще крупно повезло… В этом особняке не найдется какой-нибудь тряпицы?

— Отыщем, — пообещала Агнесса и втащила наконец злополучную скрижаль в комнату.

Половину помещения занимала натянутая над полом мерцающая карта Малдиса. Над ней склонилось несколько человек. Мелькали связные порталы, вспыхивали глаза. Снаружи грохотало и шуршало, будто рукотворный дракон ломился внутрь. Да закончится это когда-нибудь?!

Высунувшись в окно, один из магов закрывал внешние ставни. Захлопнул их, зафиксировал оконную ручку и развернулся, переводя дух.

— Не без потерь, а? — усмехнулся он в усы. — Кто это безобразничает — Лейдер?

Аджарн покачал головой.

— Вы бы очень удивились, Бертон, если бы поняли, что в Айламаде хозяйничает гильдия снов? — сказал он.

— А она хозяйничает? — изумился маг. — Иллюзии, которые на самом деле не иллюзии и не реальность…

Аджарн принялся за повествование. Агнесса полушепотом поясняла своим ведьмам, о чем речь, одновременно перевязывая ему руку. Ведьмы предсказуемо не впечатлились. Зато маги пришли в волнение. Наверное, гильдия снов и вправду была среди них знаковой легендой.

— Сразу поверил бы, — подытожил Аджарн, — если бы не две мелочи. Во-первых, повелители снов не захватывали тела, во-вторых…

— Во-вторых, их не существует уже больше сотни циклов, — закончил за него Бертон, поглаживая седеющую бородку. — Что ж. Что ж… У наших сновидцев могли завестись идейные последователи. Будем искать… если уцелеем. Усиливающих артефактов у нас, как я понимаю, нет?

— Все заморожены, — скривился Аджарн. Маги начали хмуриться.

— Значит, «консервная банка», — обреченно буркнул Бертон. — Неужели у нас ничего нет, наши ведь в порядке! Мы после этого еще сутки колдовать не сможем!

— Наши? Смеетесь? Ничего страшного не случится, спросите хоть у Истена, — он кивнул на юного мага, которого недавно выдернули из театра вместе с Эвелиной. Тут Агнесса окончательно перестала что-либо понимать и вышла из себя.

— Не потрудитесь объяснить, о чем речь?

Почему-то публично требовать объяснений было унизительнее, чем расспрашивать Аджарна о магах и магии с глазу на глаз. Агнесса сама услышала в собственном голосе откровенную злобу. Маги покосились на нее с недоумением — десяток пар удивленных глаз: сощуренных, выпуклых, полускрытых под бровями или длинными спутанными волосами. Аджарн успокаивающе поднял руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— «Консервная банка» — это вообще-то заклинание с красивым именем «Хрустальный котел», — усмехнулся он краешком губ. — В одном помещении собирают определенное количество магов, после чего помещение запечатывают в непроницаемую оболочку, и способности магов объединяются. Это к вопросу, как усилить связь между гильдмейстерами и подчиненными с помощью скрижали. Бертон боится мешать магию с вашей…

— Потому что есть чего бояться, Аджарн! — возмутился Бертон. — Вы можете спокойно колдовать одновременно, но слияние магии — это удар по нам! Что толку, если мы потом на несколько часов превратимся в полуживых овощей?

— Не превратимся, — Аджарн тяжело вздохнул. — Для заклинателей огня последствия легче, это не миф. Истен, как долго вы приходили в себя, когда подпитались магией Эвелины?

Тот рывком обернулся на зов, оставив карту.

— Не знаю. Минут десять. Двадцать. Я не засекал, — быстро ответил он. Агнессе показалось, что он смотрит на своего гильдмейстера с долей благоговения. Странный парень.

Однако он быстро вылетел из головы. Снаружи по ставням хлестнуло что-то тяжелое и шершавое, проехалось по доскам. Новый удар — с потолка посыпалась то ли пыль, то ли штукатурка. Маги колебались, поглядывая на ведьм с опаской, грозящей перерасти в неприязнь, и будь это другая гильдия, Агнесса не стала бы вмешиваться… Так и не додумав, чем заклинатели огня заслужили другого обращения, она сказала:

— Кайрен, вас здесь больше десятка. Вы что, не справитесь сами? Для усиления связи через скрижаль, кажется, не требуется женская магия.

— Правильно, — поддержал Бертон. — Справимся. Послушайте, Аджарн, она права, нашей магии хватит за глаза!

Ставни снова содрогнулись от удара. Послышался треск, но хлипкий деревянный барьер устоял.

— Ладно, в самом деле, — согласился Аджарн после недолгого раздумья. — Это разумно… Агнесса, попробуйте тем временем сделать что-то с тварью за окном, она ведь не даст нам и шагу ступить, когда начнем ловить остальных.

В противовес его будничному тону существо приглушенно закричало. Голос напоминал металлический скрежет. Секундная пауза — и новый крик слился с настоящим скрежетом. На землю рухнуло и оглушительно задребезжало что-то тяжелое.

— Оно понимает, что мы делаем, — выдохнула Агнесса. — Точнее, не оно, а те, кто им управляет, они все время наблюдают за нами! Но, проклятие, как?

Не дожидаясь ответа, она жестом подозвала остатки своей гильдии и выскочила на площадку. Впервые за все время, что ведьм боялись и сторонились, у Агнессы не было ощущения, что ее выставляют за дверь.

Стоило створке захлопнуться, как сквозь щели пробилось прозрачное белое сияние. И правда хрустальное… Впрочем, любоваться было некогда.

Агнесса оглядела свой небольшой отряд в полутьме. Электричество в особняке сохранилось, но горела единственная лампа чуть выше по лестнице, по пути на третий этаж.

В голову закралась рискованная мысль.

— Нам уже приходилось отнимать у людей магию, — сказала Агнесса. — Пора бы возродить этот навык.

Ведьмы переглянулись без особого энтузиазма. Наталлин подозрительно нахмурилась, Айлита охнула, а Эвелина покосилась на дверь.

— Украсть всю их магию? — с недоумением переспросила она. Агнесса рассмеялась, поняв, как прозвучало ее предложение.

— Не их. Попробуем выпить магию из иллюзии, прежде чем атаковать. Если получится… Бездна, почему я раньше не додумалась попробовать?

— Боевые заклинания тоже неплохо работают, разве нет? — передернула плечами Эвелина. Агнесса вздохнула, повнимательнее присматриваясь к дочери. Она успела не раз пожалеть, что разрешила Эвелине участвовать в облаве, пока та бродила по Театральному бульвару со своим отрядом. Потом — едва не потеряла рассудок от страха, пока думала, будто в Эвелину вселилась та же тварь, что и в нападавших. Сама дочь казалась не в пример спокойнее. И как будто все было в порядке, но что-то грызло, не давало отвлечься…

Агнесса попыталась отогнать приступ необъяснимой тревоги. Существо пило из Эвелины магию, а потом… Чем все закончилось? Женская магия оказалась ему не по зубам? Так сказал Аджарн, и Агнесса поверила. Но, проклятие, ему-то откуда было об этом знать? Сразу заметно, что у человека нет своих детей!

— Можно выходить. Песчаный дракон сейчас по другую сторону дома, — заявила вдруг Смирлана. Мэри как ни в чем не бывало кивнула и заторопилась вниз, Эвелина тоже не удивилась. Агнессу же эти слова вогнали в новый ступор.

— Ты откуда знаешь? — изумилась она.

— Наверное, частицы темноты, — оглянулась Эвелина. — В этом доме ты как, тоже их видишь?

— Дом как дом, — отозвалась Смирлана. — Зато в тебе…

Она испуганно зажала рот ладошкой. Эвелина тоже остановилась как вкопанная. Агнесса в который раз почувствовала уже знакомое соприкосновение с неизвестным пластом знаний. И чьих? Собственной дочери и ведьм из женской гильдии!

— Я слушаю, — сухо бросила она, впиваясь взглядом в смазливую физиономию Смирланы. Та перепугалась.

— Я же говорила, кажется! Я не вижу темноты! Вижу только что-то вроде белых ночей. По описанию похоже, я читала… И вот…

— Говорила. Это бывает, — несмотря на свой уверенный тон, Агнесса понятия не имела, что это за странность зрения или восприятия. — Какое отношение это имеет к Эвелине?

На миг ей показалось, что она готова голыми руками убить Смирлану за эту паузу.

— Так вот. После Безликой Сущности я научилась видеть частицы темноты. Сначала только в некоторых местах, а потом — в людях, теперь вот — в этих тварях за окошком! — закончила Смирлана. — Я чувствую, где дракон, потому что ощущаю темноту в нем! И в Эвелине я вижу ее следы тоже! Еще она есть в нашем с Мэри сторожевом особняке, еще — на самой улице Хеймат. В каждой из нас тоже по чуть-чуть…

Облегчение было таким сильным, что у Агнессы едва ноги не подогнулись.

— И что? — ей показалось, что она вот-вот набросится на девчонку. — Ты хочешь сказать, что видишь магию Арки? Проклятие, это всего лишь магия Арки, и я знаю, что в тварях-марионетках пришлых она есть, потому что пришлые научились пользоваться силами Арки!

Ведьмы молчали. Агнесса поняла, что кричит, и перевела дух. Песчаный дракон снова колотил обрубленным хвостом во все окна и стены, да так, что дрожала лампа. Момент был упущен.

— В следующий раз, когда будет что сказать, говори сразу, — устало буркнула Агнесса. — Это ко всем относится.

— Мы говорили, — деликатно вмешалась Мэри. — Тогда, в гостинице. О насылании болезней, о драконьем бешенстве…

— Я помню, — проговорила Агнесса. И повторила уже совсем медленно: — Помню…

Мысль сформировалась окончательно. Четкая и ясная, как хрустальное сияние за дверью.

А ведь действительно, у каждой из ведьм есть некая особенность. Причем эта особенность — вовсе не отличительная черта личности. По правде говоря, о личностях подопечных Агнесса знала так же мало, как и в день знакомства. Они были не подругами, даже не соратницами — просто подчиненными, первыми, кто пошел за создательницей женской гильдии. А примкнули к ней оттого, что Сущность не оставила им выбора.

И сначала Агнесса думала, что все вписывается в рамки различий, обычных для магов.

Кого тянет к драконам — тому проще будет овладеть специфической магией дрессуры и подчинения неразумных животных; кому больше нравится спокойная монотонная работа вроде создания зачарованных сеток над теплицами или копирования новых и новых партий зерна — тот приживется у собирателей… Даже заклинатели огня при всей своей приближенности к Арке изначально были обычными магами, такими, как все. Их магический фон менялся постепенно от использования определенных заклятий. Агнессе казалось, что с ведьмами все происходит точно так же. Но видеть частицы тьмы, глядя при этом не глазами? Или, подобно Ястмин, насылать болезни, а не врачевать? Бесить драконов, а не подчинять?..

Дом содрогнулся до основания. Казалось, в стену врезалось уже не одно песчаное создание, а сразу целая стая. Стоять и размышлять было явно некогда. Проклятие. Разгадка была совсем близко! Или способности ведьм вывернуты наизнанку оттого, что женская магия противоположна мужской? Но она ведь не совсем противоположна… и это выглядело бы невероятно глупо — предположить, что ведьмы могут лишь разрушать, а маги рождены, чтобы создавать. И способности ведьм тоже были не только разрушительными…

Агнесса оставила мысль на потом и, сбежав вниз по ступеням, замерла у входной двери особняка.

— Встать у стен! Не лезьте вперед! Вмешаетесь, если я скажу! — скомандовала она, собираясь с силами. Хотела было переспросить, где дракон, но не потребовалось. Хвост иллюзии с грохотом ударил в соседнее окно, наглухо закрытое ставнями.

Агнесса распахнула дверь и запустила заклятием лишения сил прямо в воющую, мелькающую и вспыхивающую смертоносными бликами темноту.

Внезапное облако мрака. Журчание воды — тающий снег. Колючий теплый ветер в лицо, пахнет сушью, летом и раскаленными камнями. Шорох. Плеск.

Темнота утихла. Покорно подчинилась воле магии Арки, как…

…как те сущности, что успевали созреть под алым каменным небосводом, прежде чем такая же правящая воля в мгновение ока рассеивала их на годы.

Вот что это такое.

Вот как это происходит.

Агнесса осторожно коснулась площадки за порогом носком сапога, проверяя, много ли натекло воды. Воду можно было бы телепортировать, но на ее место тотчас полилась бы новая, а возиться так не хотелось… Сугробы просели, доходя теперь до середины первого этажа. С черных веток, расчерчивающих темно-серое небо приглушенным узором, сыпались комья подтаявшего снега. Земля дрожала и вибрировала. Вдали, над центром, что-то опять вспыхивало.

— Что случилось? — спросила Эвелина, выходя следом. — Дракона нет? Это действительно легко?

Дракон горкой мокрого песка лежал в стороне от входа.

— Я не знаю, что будет, если мы встретимся с пришлыми один на один, — заговорила Агнесса неторопливо, пока остальные ведьмы, брезгливо ступая по лужам, подходили ближе, — но все их марионетки созданы смешанной магией. Эти драконы, скорпионы, в Прибежище еще великаньи ноги бродили… Захваченные тела — пусть Аджарн сколько угодно кричит, что гильдия снов не захватывает тела, но я вижу, что магия та же самая. Люди, не люди — одно и то же сочетание. Айламадская часть, неизвестная примесь и частицы сущностей, которые исчезли из Арки. Когда вскрывали Фальджена Дормитта и одного из тех трупов с пятнами на лицах, мы выяснили, что в них вселялась некая тварь. И в этой твари было многое от обычных сущностей из Арки.

Она говорила скорее сама с собой, чем с ведьмами. Произносила вслух мысли и соображения, облекала в словесную форму, чтобы запереть в плену, не дать сбежать. И еще понять…

— И этот дракон не был исключением. Аджарн сказал — иллюзия. Песок — навеянная галлюцинация, все разрушения производит управляемый поток густого воздуха. Какой смысл в этом знании, если он все равно не может рассеять иллюзию? Наверное, магия Арки разнообразнее айламадской. У их магии одно применение. Собственно… применение. Сущности — конструкты посложнее.

Ведьмы явно не понимали, к чему Агнесса клонит, но на критику Аджарна посмеивались с долей злорадства. Определенно для кое-кого месть еще не закончилась, а все маги — поголовно враги. Внезапно без всякой связи вспомнились деревья из кошмаров Айлиты — шевелящиеся, членистые, покрытые волосками ноги насекомых вместо веток. Она еще хотела воплотить сны в явь, окружив этими деревьями женскую гильдию. Символично…

— Все очень просто, — решительно закончила Агнесса, выныривая из гипнотизирующей мешанины мыслей. — Я могу управлять сущностями, вплетенными в эту магию. Так, как и в Арке: я рассеяла сущность — вся магия посыпалась, и дракон исчез. Не знаю, сколько их всего на поверхности. Пожалуй, в этом единственное отличие: я могу отследить их в Арке без усилий, а здесь едва ощущаю на небольших расстояниях. В следующий раз попробуйте сами. Рассеять. Проблему это не решает, но поможет избавиться от кучи иллюзорных тварей… и оживших мертвецов.

— Так, значит, надо было просто рассеять сущность, и скорпион исчез бы вместе с тем клетчатым? — изумленно переспросила Эвелина. — Но я не почувствовала никакой сущности!

— Запомнишь на будущее, — пожала плечами Агнесса, снова цепко всматриваясь в дочь. Нет, кажется, все-таки ничего страшного… и если бы ее тело захватили, как этого несчастного Дормитта-младшего, то… Агнесса потянулась к Эвелине в поисках знакомой примеси сущностей, ничего не ощутила и окончательно успокоилась.

Ведьмы с наслаждением вдыхали ночной воздух, из которого почему-то полностью исчез запах гари. Из-под ставен на втором этаже все еще пробивалось прозрачное хрустальное свечение.

— А вернуть гильдмейстерам рассудок можно тем же способом? — спросила Мэри.

— Может быть, — задумчиво проговорила Агнесса. — Но для этого придется лично колдовать над каждым. А жаль. Использовать связные порталы было такой хорошей идеей…

Над Малдисом печально полыхнуло медовое зарево, взорвалось россыпью живых черных черточек, чихающих огнем. Безумные заклинатели драконов все-таки сумели выманить их из скал Тодод.

***

Скрижаль походила на фантасмагорический гибрид надгробия и доски для рисования в младшей школе. Массивный, зловещий серый камень, филигрань карты, выгравированной на нем тонкими, решительными и изящными линиями, — и лепестки-секции гильдий, ярко светящиеся разными цветами. Как старательно выведенный ребенком примитивный цветок, раскрашенный пестрыми мелками. Кое-где мелки испачкали карту, оставив на ней красные и оранжевые отметины. Агнесса подавила желание спросить у магов, чем они рисовали — мелом или красками.

Не поймут.

— Думаю, мы справимся сами, — заявила она. — Любого можно найти через портал, важнее потом незаметно приблизиться. А это будет тем труднее, чем больше людей войдет в отряд.

— Простите, но это глупо, — спокойно возразил Аджарн. — Кто-то нужен для подстраховки. Кто-то, в конце концов, должен отправить исцеленных сюда. Или убить, если исцеление окажется невозможным.

— Подождите вы. Можно не убивать, а лишить магии, — Агнесса поморщилась при виде того, как безразличные лица магов омрачаются ужасом от этого предложения. Похоже, смерть для них была предпочтительнее, чем жизнь без способностей. Бертон кашлянул:

— Но магии, насколько я знаю, лишала Безликая Сущность. Больше никто не может…

— Способности Безликой Сущности перешли ко мне, — усмехнулась Агнесса. — Хотя, по правде, после этого я еще не пробовала выпивать чьи-то силы. Но это в любом случае лучше, чем…

Бертон инстинктивно отпрянул к карте.

— Да, господа… Я сам сохранил магию только оттого, что мадам Инайт тогда сжалилась в последний момент, — задумчиво поведал Аджарн. — Нет, Агнесса, так не пойдет. Мы же усилили связь. Смерть гильдмейстера не потянет за собой остальную гильдию, а вот лишение сил — скорее всего. Что будет с Айламадой, если она останется без единого мага? Будьте благоразумны. И я надеюсь, что вы не станете никому мстить таким способом, — добавил он вполголоса.

Вместо ответа Агнесса тревожно оглянулась на своих ведьм. Она знала, что мстить не станет. А вот за подопечных не поручилась бы. Интересно, гильдмейстер может блокировать определенные способности подчиненных? Не помешает выяснить…

— Думаете, так просто подкрасться к человеку, который неадекватен и как раз бьется с кем-то? — грубовато вмешался чуть успокоившийся Бертон. — Мы всегда таких окружали на местности. Наносит удар тот, чья позиция выгодней. Особенно в городе.

— Ладно, пусть, — Агнесса не стала спорить. — Я так понимаю, вы уже отслеживаете каждого?

Она перевела взгляд на карту. Маги — на скрижаль.

— Дальтер, — сказал Аджарн. — Он здесь недалеко, в Озерном саду. — Точки на обеих картах мерцали и гасли. — Дерется с кем-то из эфирников, похоже, есть жертвы. Но начать лучше с Лейдера. Драконы уже над городом. Если он вздумает их натравить…

— Проклятие! — выдохнула Агнесса, всмотревшись в тонкие линии улиц. — Там же Гелена!

— Это та, которая бесит драконов? — испугался длинноволосый маг. — Пусть убирается, пока они не встретились!

Агнесса уже создавала связной портал. Проблема была в том, что она сама не знала, подействуют ли на Гелену увещевания.

Особенно если та уже почуяла драконов.

Глава 14

— Детишки… — зловещим шепотом произнесли сзади. — Приказано не отпускать вас без присмотра!

Эвелина обернулась. Бертон посмеивался в усы, незаметно догнав ее и Интана на полпути к трехэтажному дому в тупике узкой улочки. Брели они медленно, еще не наловчившись телепортировать с дороги воду и тающий снег. И нужно было успевать шарахаться в сторону, когда прямо над головой на бреющем полете проносился дракон.

— Почему это? — возмутился Интан.

— Они могут оказаться уже в доме, — отбросив насмешливый тон, предупредил Бертон. — Смотри.

И он кивнул на поблескивающие чердачные окна. Проклятие, когда успели?

Гелена была где-то за домом, в безжизненном саду, переходящем в прогулочный сквер. Драконы, злые, как сотня сущностей-людоедов, уже неслись к ней. Мама притаилась между другими домами в сторонке. Остальные ведьмы и заклинатели огня тоже рассыпались по улице группами по два-три человека. Гелена уверяла, что приманит драконов, Аджарн утверждал, что если ей это удастся, то следом примчатся и маги во главе с Лейдером.

Драконы роились над улицей, а те, кто призван был ими повелевать, еще не появлялись в поле зрения. Крошечные чердачные окошки неясно вспыхивали — попробуй пойми, изнутри шел свет или отражался в стеклах? Если изнутри, то… что, если обезумевшим магам, впустившим в себя чуждую силу, доступна и телепортация? Или они не так уж безумны и сейчас сами устраивают засаду?

— Все может быть, — мрачно подтвердил Бертон. Эвелина закончила сбивчиво излагать свои догадки у самого подъезда. — Держись у нас за спинами. Почуешь любое подозрительное движение — развеивай сущности. Вдруг они есть. Тебе же это несложно?

— Несложно, если нормальные сущности. Кто знает, как выйдет с этими примесями, — буркнула Эвелина.

Она так и не поняла, зачем магам понадобилось ее прикрывать: из заботы или из недоверия.

Внезапно что-то коротко свистнуло над головой. Эвелина не успела даже потянуться к возможным сущностям. В следующий миг в метре от нее шлепнулась огромная снежная шапка.

— Летело с крыши, — непринужденно пояснил Бертон. — Понастроили фигурных чердаков, тупицы…

Ворча, он принялся подниматься по лестнице. Дом был жилым, Эвелина видела, как снуют люди, едва заметные за занавесками; как они плотнее задергивают шторы, не в силах отойти от окна и скрыться от опасности в глубине квартиры; как некоторые, высунувшись наружу, закрывают декоративные ставни, не предназначенные для этого в принципе и годами красующиеся на фасаде в качестве украшения… В подъезде не встретилось ни души.

…Они бросились, стоило преодолеть обрубок лестницы и ступить на чердак. Словно и вправду таились в засаде. Маги сцепились с магами, заклинатели драконов слали в заклинателей огня какие-то уж вовсе далекие от драконов чары, от которых в воздухе ткались тонкие, черные, злобно извивающиеся веревки, норовили опутать прибывших и целились острыми концами в глаза. «Это иллюзия», — вспомнила Эвелина наставления Аджарна. И передернулась, судорожно шаря вокруг своим седьмым чувством в поисках сущностей. Хоть след, хоть крошечная ниточка! Нащупать и рассеять! И эти люди, утратившие человеческий облик, придут в себя!

Интан отбивался огненными снопами. Деревянный пол чердака местами уже начинал тлеть. Бертон, похоже, пытался применить чары развеивания иллюзий, но пока без толку. Черные веревки не заканчивались. Они вспыхивали и сгорали яркими алыми росчерками, а заклинатели драконов все наступали…

«Хоть бы не приманили сюда дракона», — подумала Эвелина, и стекло тут же зазвенело, осыпаясь на доски пола под ударом хвоста. Магическое напряжение вдруг подскочило до пика, раскрывая как на ладони сплетения айламадской и чуждой силы, и она увидела магию Арки. Кто-то из противников бросился расширять чердачное окно. Все угасло, но Эвелине больше не требовалось видеть нужный компонент.

Она потянулась к нему правящей волей, как учила мама, и заставила рассеяться. Вне Арки сущность подчинилась так же легко, как и внутри. Эвелина знала, что частиц, искажающих чужие желания, здесь больше нет.

Но заклинатели драконов не остановились.

— Девочка, ты там скоро? — прохрипел Бертон, тоже переходя на огненные снопы.

— Сущностей в них больше нет! — крикнула Эвелина. Шагнула вперед, вклиниваясь между ним и Интаном. Противников было всего четверо, а новые и новые веревки создавали и вовсе трое, но оба заклинателя огня уже едва стояли на ногах, опутанные почти до пояса. Эвелина ощутила, как тонкий канат захлестывает и ее лодыжки, и вскрикнула. Это было омерзительно даже сквозь плотную ткань брюк.

Атаковать женской магией, как мама!

Собрав все силы, она накрыла чердак импульсом. Рядом изумленно ругнулся Интан. Бертон, не устояв, привалился к дверному косяку. Воздух содрогнулся, точно по нему прошла волна, и все затихло.

Веревки нехотя растаяли. Эвелина брезгливо стряхнула остатки и прошлась по просторному чердаку, затаптывая разгорающиеся язычки пламени на полу.

Заклинатели драконов лежали, неестественно выгнувшись. «Без сознания», — донесся голос Интана от порога. Зато вызванная ими тварь куда-то исчезла и больше не лезла в окно.

— Нас-то за что? — пробормотал Бертон и закрыл дверь изнутри.

— Я, кстати, почти ничего не почувствовал, — заметил Интан. — В прошлый раз было хуже… вот примерно как вам, — добавил он, глядя, как Бертон держится за грудь, опираясь на стену. В огромном пустом помещении света было немного, только лучи фонарей, выбелившие узорами потолок. Но даже в этой темноте Бертон казался слишком уж бледным.

— Ну ты же хлебнул у меня чуть-чуть магии. Неразбавленной. Как-то так и вырабатывается иммунитет, — Эвелина посмотрела в окно. По улице уже скользили фигуры прибывающих заклинателей драконов. Сами ящеры устроили в небе драку. Вниз летели огненные плевки, и над кварталом разносился рык.

— Теперь что делать? — пробормотала она. — Как мы поймем, если мама не сможет остановить отца… Проклятие!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В чем дело? — недовольно прокряхтел Бертон. — Справится она. Мы здесь для подстраховки. Кто знает, сколько таких засад налетит на нее, когда она начнет действовать?

— Пока что ни на нее, ни на Аджарна ни одна засада еще не налетела! — яростно выдохнула Эвелина. — И там, внизу, никто не знает, что рассеять сущности — недостаточно, нужно еще добавить магическим ударом! А Аджарн говорил, что если не выйдет образумить гильдмейстеров, он будет их убивать!

Она отскочила от окна и бросилась к двери. Убивать! Если этот негодяй, который липнет к маме, сейчас попытается убить отца… Эвелина не знала, что сделает, но была готова выпить и магию Аджарна, и его жизнь целиком. Из одного бокала. С большим аппетитом.

Бертон, все еще жмущийся к стене, отшатнулся. Видно, машинально. Поковылял к окну, неуклюже пытаясь скрыть это проявление слабости. Эвелина едва на него посмотрела. Интан успел схватить ее за локоть.

— Да стой ты! Там уже полная улица народу, операцию сорвешь!

— Операцию по убийству моего отца? — прошипела она, выдергивая руку из его пальцев.

— По-твоему, господин Аджарн совсем идиот? — агрессивно ответил Интан. — Станет бить без разбору? Оставайся здесь, там справятся сами! В конце концов, мадам Инайт уже знает, что может потребоваться магический удар!

— Конечно, идиот, — пропыхтела Эвелина, но все-таки остановилась. И выпалила злобным шепотом, косясь на Бертона и стараясь, чтобы тот не услышал: — Позорит маму!

— Это чем же? — Интан даже отступил на шаг.

— Постоянно вертится возле нее, вечно они вместе, вечно шепчутся, улыбаются, вечно он ее в своей гильдии привечает…

— Подожди, — он озадаченно моргнул. — То есть ты хочешь сказать, что все это — плохо? Разговаривать и улыбаться?

— Плохо, когда сплетни ползут! — выплюнула Эвелина. — Ты хоть понимаешь, что о них болтают?

— Кто болтает? — выражения лица Интана было не разглядеть, но голос звучал до отвращения удивленно. Бездна всепожирающая, и такие наивные простофили еще живут на свете!

— Да кто угодно! Братья Кархены хотя бы — ты просто не слышал, какие пошлости они несут!

За окном беззвучно расцвела вспышка, заливая пыльное помещение жарким оранжевым светом. Эвелина дернулась было, но это оказались просто драконы, которые под влиянием Гелены и не думали прекращать драку.

— Слушай, что у тебя в голове? — Интан смотрел с анатомическим интересом. — Ладно… Если Кархены от рождения обделены мозгами, это их проблемы, зачем уподобляться?

Он оглянулся на негаснущий огненный шар.

— Ну-ка! — воскликнул вдруг Бертон. Эвелина воспользовалась окриком, чтобы броситься к другому окну и закончить разговор. Она уже сама жалела, что затеяла его. Лицо, должно быть, красное, как небо в Арке! Теперь еще один маг обратит внимание на мамин позор и станет издеваться!

— Когда все закончится, — вполголоса сказал Интан, приближаясь и открывая окно, — я специально вытащу тебя на прогулку, и мы пройдем по улице и будем разговаривать, а может, даже смеяться. И посмотришь, насколько это позорно.

— Это другое! — запротестовала Эвелина.

— В чем другое?

— Тихо, детишки! — гаркнул Бертон. — Начинается!

Эвелина высунулась наружу и тут же нырнула обратно, едва не лишившись волос. Упругая волна раскаленного воздуха обожгла щеку. Внизу мельтешили маги, задирая головы к небу. Ни мамы, ни отца видно не было.

— А с Кархенами давно пора потолковать по-свойски, — закончил Интан. — Может, господину Аджарну и все равно, но мне…

— Не надо! — перепугалась Эвелина. — Это не поможет, наоборот, сплетен станет еще больше!

— Молчать, я сказал! — возмутился Бертон от другого окна. — Ничего не слышно!

— Мне — не все равно! — упрямо продолжал Интан. — И хотел бы я, чтобы моим отцом был господин Аджарн, а не та тупая свинья по фамилии Истен, которая… короче, с Кархенами у меня свои счеты, не вмешивайся, — заключил он.

— Ого, — едва шевеля губами, прошептала Эвелина. — А отца своего ты за что так ненавидишь?

— Неважно, — последовал ответ.

Шар драконьего пламени все разбухал. Маги дисциплинированно подались в стороны, выстраиваясь вдоль домов. Стало видно, как днем — настоящим южным днем, которые Эвелина до сих пор могла только вообразить, разглядывая фотографии в журналах. Теперь она рассмотрела и ведьм на улице. Даже узнавала каждую — вон Мэри с каким-то магом в заулке, вон Айлита кусает губы от невозможности напасть, прячась от ближайшего противника за газетным киоском. А вон открытое окошко чердака в доме поодаль, и там, кажется, Смирлана…

Один из заклинателей драконов скользнул по пустой дороге и тротуару ленивым взглядом. Всезнающим, хозяйским и плотоядным. Эвелине стало нехорошо.

— Они же знают, что мы здесь! — прошептала она. — Все правильно, это их засада, а не наша!

— Без паники, — сказал Бертон. — Отойди к стене, не высвечивай. Уверен, они думают, что их отряд скрутил нас, а не наоборот.

— Проклятие! — Эвелина хлопнула себя по лбу, отскакивая от окна. Как только драка с последующей перепалкой закончились, она остыла и вновь обрела способность соображать. Не нужно ведь ни беспокоиться, что мама ничего не знает, ни бежать вниз и предупреждать. Связной портал! Надо же было о нем забыть! Вот уж точно «что у тебя в голове»!

Она спешно создала крошечное окошко. Мама до сих пор стояла в проулке, прижимаясь к стене за плечом Аджарна, ее бледное лицо в профиль четко выделялось на фоне серого камня. Эвелина зашептала о магическом ударе.

— Я поняла, спасибо, — отозвалась мама. Портал растаял.

Эвелина выглянула на улицу и вздрогнула. Шар драконьего пламени разбух и уже почти касался стен. Драконы зависли сверху правильным кругом, поддерживая горение. А маги огня до сих пор ничего не делали!

Бертон тоже бормотал что-то в небольшой портал.

— Можешь создать вокруг дома защитную оболочку? — сказал он Эвелине, закончив. — Попроще, лишь бы ничего не загорелось.

Та кивнула и прикрыла глаза, мысленно натягивая на здание тонкую пленку. Странно, это ведь работа для заклинателей огня. Зачем понадобилась магия Арки?

— Чего они ждут? — воскликнула Эвелина, когда пленка как будто укрепилась, намертво пристав к стенам. — Пока мы все сгорим?

— Лейдер где-то внутри, — проговорил флегматично Бертон, кивая на шар. — Огонь ненормальный, он той же природы, что иллюзии пришлых, наша магия на него не действует. Но Аджарн считает, что он сработает как проводник, поэтому мадам Инайт будет бить, когда эта штука накроет всю улицу.

— А если не сработает?

— Тогда придется бегать и отдельно уничтожать каждую иллюзию, — буркнул Бертон.

— Так это нужно, чтобы убрать иллюзии? Разве они сами не…

Эвелина осеклась. Всплеск магии на улице достал до нее, на мгновение подействовав как слабый заряд тока. Огненный шар вспыхнул, клубясь белым жаром, и схлопнулся так быстро, что внезапная темнота показалась кромешной. Снаружи донесся слабый стон. Неужели голос отца?

Воцарилась тишина. Секунду спустя ее прорезало хлопанье кожистых крыльев. Драконы поднимались выше, кружили над улицей и по одному разочарованно поворачивали к скалам Тодод.

— Они что, улетают? — пробормотала Эвелина. О драконах она знала достаточно, чтобы понимать, что они так себя не ведут. Особенно когда их вызвали магией гильдии, а совсем рядом — Гелена, чье присутствие приводит их в ярость.

— Вот о чем говорил Аджарн, — задумчиво произнес Бертон, теребя бородку двумя пальцами. — Любопытный эффект… Драконов вызвали не теми чарами, к которым они привыкли, а смешанной магией пришлых. Той, из которой ткутся иллюзии. Получается, родная магия тех, кто сейчас не контролирует себя, спит. А это значит…

Он умолк, размышляя. Интан улыбнулся с оттенком гордости. Эвелина скривилась. Ну да, услышал об очередной правильной догадке своего обожаемого господина Аджарна и впал в фанатический восторг. И это когда папа там, должно быть, без сознания, и всем наплевать!

— Это значит, что мы уже знаем, как усмирить остальных, — бросила она. — Что, можно выходить?

— Да, — очнулся Бертон. — Пойдем.

***

Агнесса шагнула на тротуар, и у нее вырвался потрясенный смешок. Хотя, конечно, не было ничего удивительного в том, что снег, растаяв, превратился в бурные потоки воды. А растаял он от контакта с огненным шаром мгновенно.

В ботинки немедленно просочились холодные струйки. Но если по тротуару еще можно было идти, то внизу, на пустой проезжей части… Вода доходила до самого верха. Казалось, посреди улицы образовался канал, и из-за поворота вот-вот выплывут лодки.

Агнесса невольно оглянулась, отыскав глазами ближайший перекресток. Лодок там не обнаружилось. Только две полузатопленные машины, у которых только крыши и верхняя часть окон торчали наружу, и закругление трамвайного моста, сворачивавшего сюда с соседнего проспекта.

— Дормитта ловим следующим, это же невозможно, — с брюзгливыми нотками в голосе заметил Аджарн, подходя и окидывая взглядом новоявленное речное русло. Глаза чуть светились. Не успела Агнесса спросить, зачем это, как под их проникающими насквозь лучами со дна всплыл бесчувственный мужчина. За ним еще один. Трое магов бросились вытаскивать их из воды.

— А, Бездна!

Она не знала, сокрушаться или смеяться. По счастью, уже стояла глубокая ночь, и на улице не было лишних прохожих.

Лейдер лежал на другой стороне. Агнесса видела, как Эвелина, появившись из подъезда, подбежала к нему. Это вернуло к уже надоевшим загадкам.

— Почему все же не вышло так, как с песчаным драконом? — пробормотала Агнесса. — Они должны были прийти в норму сразу, без дополнительных ударов… Теперь они очнутся, и все начнется сначала.

— Давайте переправим их в особняк, — Аджарн в последний раз проверил дорогу-ручей и погасил взгляд. — Там попробуем получить отпечаток магии… или сущности… или что это, к дохлым драконам, такое.

— Сейчас, портал надо создать, — прокричал от края тощий нервный маг, с трудом выуживая из «канала» последнего пострадавшего.

— Какой портал? Фон штормит, людей нельзя телепортировать! — осадил его Аджарн.

— Так связной… Без сознания — это, считай, груз, за предмет сойдет… — захлопал ресницами парень. — Нет? А что мне, на горбу его тащить?

Аджарн мученически возвел глаза к небу, подошел к магу и принялся что-то втолковывать ему, кивая в сторону особняка. Агнесса отвернулась, высматривая ступеньки и дорожный указатель. Предстояло еще создать в этой реке переправу.

***

Айлите и Наталлин достался особняк, еще не успевший обрасти слоем мусора. Преступники, бегущие от магического правосудия, тоже не устроили здесь гнездо, как иногда случалось с пустыми домами на заброшенных улицах. Площадь обезлюдела совсем недавно, беглецы даже получили компенсации от совета гильдмейстеров…

Агнесса думала, что предыдущие владельцы, уезжая, не оставили в доме ни гнилушки, но кухонная обстановка сохранилась почти полностью. Три старинных шкафа-буфета с заботливо выточенными из светлого дерева декоративными столбиками и затейливой резьбой выстроились у стен, ближе к окну стоял такой же резной круглый столик, а на полках пылились фарфоровые блюдца и чашки. В углу под бра темнела латунная раковина с вычурно изогнутой трубой и таким же фигурным краном.

И всю эту мирную картину, несомненно, очень портили бесчувственные тела, устилающие пол ровными рядами.

На всякий случай сюда перенесли всех. Никто не знал, какими они придут в себя: адекватными или по-прежнему безумными. Агнесса не понимала, в чем дело: она ведь рассеяла частицы сущности, живущие в телах, и весь тугой жгут сложной магии должен был попросту распасться… но нет.

Айлита злобно рассматривала лежащих, точно они оскверняли ее кухню самим своим присутствием.

— Встаньте у окна, Бертон, — распорядился Аджарн, пробираясь мимо них и занимая место напротив. — Агнесса, внимательно смотрите на отпечаток. Возможно, вы заметите что-то, чего не заметим мы.

Лейдер, объект их изысканий, лежал у самой двери. Эвелина с беспокойством заглядывала Агнессе через плечо.

Вспышка — и в полумраке под потолок взлетела уже знакомая призрачная фигура.

Агнесса вскрикнула. Сначала ей показалось, что это не что иное, как сущность, которая пожрала Фальджена Дормитта. Клетчатое пальто, из-под которого едва виднелись носки ботинок, пояс с огромной пряжкой, широкополая шляпа… И это при том, что в реальности лежащий Лейдер был облачен в совершенно другую одежду! В обычное, по-современному укороченное темно-зеленое пальто!

Фигура поднялась выше, и Агнесса услышала, как за спиной облегченно выдохнула Эвелина.

Лицо явно принадлежало Мартону Лейдеру. Это была не окровавленная маска, неизменно прилагавшаяся к старомодному костюму. Что-то новенькое…

— Просветите его, — распорядился Аджарн, глядя не на отпечаток, а на самого Лейдера. — Все магические отзвуки.

Агнесса осторожно потянулась к силуэту. Наверное, если бы этот процесс можно было сравнить с чем-то более привычным, то лучше всего подошло бы слово «принюхиваться»: дух сущностей… дыхание Айламады… незнакомый запах пришлых…

Магия отреагировала причудливо. Мгновение — и Агнесса поняла, что действительно чувствует все эти запахи. От мысли об обнюхивании Лейдера к горлу подкатила тошнота. Так, спокойнее, это другое, это просто магические потоки, к тому же следовало осторожнее обращаться с аналогиями, — у магии туго с образным мышлением…

— Что это за запах? — вдруг спросила Эвелина, и стало ясно, что все еще хуже, чем показалось на первый взгляд.

Запах действительно существовал.

Но это был не воображаемый букет из разных видов чар. И не амбре вспотевшего тела. По кухне плыл травяной аромат.

…Ломкие, напоминающие хрусткую старую бумагу, листики — один к одному. Сомнешь в пальцах — превращаются в пыль. Пыль оседает на одежде и волосах, и сушеное растение пахнет остро и пряно, теплом, огнем, эфирным маслом — то ли духи, то ли лекарство. А в зелье превращается — то ли в лекарство, то ли в яд.

Да, теперь Агнесса поняла, что толкало Лайну так настойчиво изучать зелья…

— Это не естественный запах. Это магический эффект! — сказала она. — И я не могу выделить источник, он рассеян, как будто кто-то посыпал Лейдера этим травяным порошком!

— Порошок — это все-таки частицы, хоть и мелкие, — заметил Бертон. — Попробуйте стянуть их вместе.

Агнесса опять потянулась к призрачному аромату сухого зелья и с удивлением заметила, что маг прав.

Повелительница пыли. Вот на что это было похоже. Частицы послушно сгустились в облако, завибрировали, словно их неумолимо тянуло куда-то… и соединились. В то, чем были прежде.

Небольшой темно-зеленый листок светился сквозь воротник клетчатого пальто сзади на шее у отпечатка. Аджарн и Бертон наконец отвели взгляды, и тень исчезла. Но Агнесса уже знала, где искать странный компонент.

Проклятие, лезть к Лейдеру за шиворот. Почему-то, когда она делила с этим человеком постель, и близко не было так противно. Противно даже вовсе не было…

Окончательно взбесившись, Агнесса опустилась на корточки и сунула руку под черный шарф. Листок был там. Он приклеился к коже Лейдера, точно его приплавили.

И Агнесса была почти уверена, что в этой дряни и заключается разгадка.

Глава 15

Эвелина переводила взгляд с отца на маму, не в силах поверить, что все благополучно закончилось.

Папа сидел, опершись на стену, и сжимал виски руками. Над столом парил небольшой огненный шарик. Аджарн, прикрывая его тарелкой, чтобы не слепил глаза, рассматривал в этом ярком свете лежащий на другой тарелке листок. Морщился. Поднимал брови. Склонял голову то вправо, то влево. Видно было, что листок ему не нравится.

Мама пробралась к шкафам, переступая через неподвижно лежащих мужчин, и принялась рыться на полках. В тишине слышно было, как в закрытые ставни скребутся ветки.

Наконец Айлита прервала молчание.

— Если господин Лейдер пришел в себя, может, он заберет магов к себе в гильдию?

— Простите, но в одиночку — вряд ли, — вежливо прошелестел отец. Мама выудила из глубины буфета что-то, тускло блеснувшее в теплых отсветах огненного шара, все еще висевшего над столом. Предмет оказался бутылкой. Мама достала с полки стакан, плеснула в него темной жидкости и протянула отцу через связной портал.

— Выпей, Мартон. Какой-то травяной настой… магазинный, из нормальных трав, — сказала она так буднично, словно до сих пор была замужем за отцом, а Малдис не стоял вверх дном. Обычный семейный вечер, обычный выбор наливки к ужину.

Айлита из коридора возмущенно ворчала что-то о своей кухне и ненужных постояльцах, но ее игнорировали.

— Спасибо… — Отец говорил что-то еще, но мамин вскрик заглушил его слова. Она отдернула руку. Эвелина не сразу поняла, что стряслось. Аджарн рывком обернулся на голос.

— Все в порядке, — мама разглядывала руку. — Поосторожнее со связными порталами, господа, они покушаются на пальцы… Раньше такого не было.

— Ну еще бы. Говоришь, все, кто попал под воздействие пришлых, используют чуждую магию? Тогда неудивительно. Еще сутки или двое — и айламадскому фону вообще конец, — мрачно констатировал отец. Аджарн согласно кивнул.

— Лучше не терять времени, — сказал он. — Изловим Дальтера и Ферелейна, и пусть разберутся, что это за отрава, потому что я впервые вижу такое растение. А эффект застревания дало, похоже, именно оно, — кивнул он на листок. — Лейдер, как это попало к вам в организм? Вы пили что-то необычное?

Отец мотнул головой.

— Нет. Не помню. Может быть, — пробормотал он. Мама стрельнула глазами в него, затем в Аджарна, что-то решая.

— Расскажешь Эвелине, — приказала она наконец. Эвелина вздрогнула от неожиданности. — Поговоришь с ней, припомнишь подробности. Имей в виду, что в любой из ваших гильдий может быть предатель, и не один. Айлита!

Та отозвалась не сразу. Глухо простучали каблуки. Айлита ворвалась в кухню, шурша юбкой и обдавая Эвелину, которая как раз устраивалась на корточках подле отца, затхлым воздухом из коридора.

— Простите. Там что-то странное с деревьями. Наверное, Дальтер уже рядом. Ветки попытались отковырять ставни и пробиться внутрь, мне пришлось их заколдовать.

— Мы этим займемся, — не терпящим возражений тоном ответила мама. — Ты, Наталлин и Эвелина останетесь здесь и будете вытаскивать из каждого мага отраву. Вы видели, как это делается. Может быть, позже получится составить противоядие. Пока его нет…

Она посмотрела на Аджарна. Тот уныло кивнул.

— Против ядов чары скрижали бессильны, — подтвердил он. — Что там с ветками?

— Самого Дальтера я не видела. Но на краю площади, кажется, мелькали какие-то люди. И сразу после этого деревья как будто ожили. Я рассеяла частицы сущности и превратила ветки в тараканьи ноги, — отчиталась Айлита. На миг воцарилось ошарашенное молчание.

— На месте Дальтера, — выдавил Аджарн, — я бы тоже сбежал.

И он захохотал как ненормальный. Эвелина фыркнула, вспомнив, как Айлита рассказывала о своем кошмарном сне с деревьями-насекомыми. Почему-то не возникало сомнений, что сад у сторожевого особняка на площади Карнитт останется таким навсегда. И станет лакомым кусочком для особо смелых газетчиков.

А Аджарн, отсмеявшись, кивнул маме, и они пошли к двери, пробираясь между плотными рядами лежащих. Огненный шарик погас. Кухня снова погрузилась в полумрак.

— Так что, пап? — повернулась Эвелина к отцу. — Вспомнишь, кто мог всех отравить?

— Да, — еле слышно ответил тот. — Сейчас.

И замолчал. Взгляд, направленный на только что закрывшуюся дверь, был тяжелым и задумчивым. Эвелина видела его — и понимала, что не может расшифровать.

Над живым людским ковром со вспышкой взвился в воздух первый силуэт-отпечаток.

***

— Что я могу сказать? — отец скованно пожал плечами. — Если бы я знал, кто подсунул зелье, я бы его не пил. К тому же это не обязательно было зелье. Частицы листьев можно просто распылить в воздухе.

Он умолк, разглядывая Эвелину. Видно было, что ему трудно воспринимать дочь как равную. Не потенциальный источник магии для драконов, а знающего человека, с которым можно обсудить то, что раньше обсуждал только с коллегами. Эвелина часто не понимала отцовских мыслей и с трудом ориентировалась в чувствах, но сейчас все было как на ладони. Магам и обычных-то ведьм трудно воспринимать всерьез, а уж шестнадцатилетнюю дочь…

— Хорошо, — терпеливо сказала она. — Припоминай вчерашний день по порядку. Можешь не рассказывать вслух, если неприятно. Просто вспомни, что ты делал, с кем встречался, где обедал.

— Ладно, — отец потер пальцами лоб, тяжело вздохнул и встал с пола. Одновременно зашевелился первый из приведенных в чувство магов. Айлита по примеру мамы сунула ему в руку стакан с настоем. Наталлин настороженно следила за его движениями, точно опасалась, что полуживой маг может напасть. — Давай выйдем отсюда.

— Мебели нет больше нигде, — предупредила Эвелина.

— Ладно, — повторил отец в глубокой задумчивости. Переступил порог, рассеянно осмотрелся по сторонам, окинул взглядом просторный загиб коридора, уводящий под лестницу, где и скрывалась кухонная дверь, слепо скользнул глазами по полутемному холлу. Две тусклые лампы горели ближе к выходу, но он не стал включать остальные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Утром… потом были похороны Фальджена Дормитта… потом все полетело в Бездну, и тело пришлось вернуть к Ферелейну… — забормотал он. — Нет, ты неправильно задала вопрос. Инфицированы все маги до одного. Нужно думать, где нас могли застать врасплох всех вместе и одновременно, — вдруг оборвал он сам себя. — А технически это невозможно. Даже если подлить что-то в еду или напитки из кафетерия. Не все едят в кафетерии. Кстати, что с гильдией Аджарна, почему они не попали под удар?

— Попали, — ответила Эвелина, тихо радуясь, что отец, кажется, начал мыслить конструктивно. — Но их достаточно было просто одернуть, чтобы они пришли в себя.

— Лояльность фона Арки, — заметил он. — Не ищи отравителей в моем распорядке дня. Все было сработано умело и массово. Скорее всего, порошок распылили в гильдиях и всех остальных рабочих помещениях. Или даже не в зданиях, а на улицах. Теоретически такое возможно, если использовать в качестве инструмента магический фон. Похороны Дормитта-младшего показали, что наш противник это умеет. На простых жителей все равно не подействует. И знаешь, что еще?

Эвелина помотала головой.

— Что? — переспросила она, как завороженная. Отец был прав, не видя в ней равную. Они обе ошиблись. И мама, и сама Эвелина. Аджарн тоже, хотя для него как раз это было обычное упущение по невнимательности. Отраву не только пьют. Ею дышат.

— Когда совет гильдмейстеров вернет себе разум, во всем вполне могут обвинить твою маму с ее гильдией. Снова атака с использованием женской магии, а под удар попали все, кроме подозреваемых… Аджарна тоже приплетут.

— Но ты же не думаешь, что… — начала Эвелина. Отец раздраженно поморщился.

— Нет, не думаю. Но кое-кто до сих пор ослеплен эмоциями.

Он снова умолк. Эвелина думала об отраве. Если она до сих пор в воздухе, повторное заражение возможно в любой момент. Если нет… Зачем бы пришлым творить такую сложную магию ради единственного удара?

Наверное, этот травяной порошок действует только в сочетании с заклятием. Но с каким? Кто и когда мог наложить его?

Эвелина поняла, что окончательно запуталась, и отбросила попытки анализировать.

— А что, в твоей гильдии есть кафетерий? — спросила она неожиданно для себя. Отец непонимающе заморгал.

— Что? Да… Есть… — рассеянно ответил он.

Нет, это бесполезно. С ним нет смысла обсуждать гильдии. Он просто не поймет, почему это так важно. И не предложит показать эти проклятые кафетерии, и не станет рассказывать дочери все то, с чем с ранних лет знакомил бы сына. Самое большее, на что его хватит, — это скупое извинение и попытка установить прохладный отстраненный мир.

И сейчас Эвелине было так неприятно не из-за этого. А от осознания, что Аджарн, в отличие от отца, ответил бы на все вопросы, стоило их только задать.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в лицо ударил яркий свет.

***

Дальтера они взяли относительно легко. Заодно прихватили целый отряд из гильдии воинов, с которым ни за что не справились бы, будь те в здравом уме и пользуйся своей привычной магией. Конечно, даже в затуманенном сознании воины были довольно опасны, но Агнессу спасло то, что они как раз дрались с собирателями. Бессмысленно и насмерть, выполняя отданный неведомо кем приказ на уничтожение друг друга.

Настораживало только, что нескольким удалось сбежать.

Заклинатели огня медленно шли впереди, коллективными чарами заставляя бесчувственных пленных перемещаться по воздуху на небольшой высоте. Летнее тепло в разгар зимы отступало, растопив на прощание почти весь снег. Под ногами хлюпала жидкая грязь, вода затекала в ботинки, но Агнесса не пыталась расчистить дорогу. Стремительно наваливалась усталость. Слишком много магии пришлось выжать из себя за такой короткий срок. Подчас — сложной магии, непривычной магии, неестественной магии — такой, как управление сущностями вне Арки… Это было легко лишь вначале. Но с каждой новой атакой все крепче присасывалось к внутренним резервам и пило силы всласть.

Хотелось упасть и долго лежать прямо в грязи, устроившись на подмерзшем сугробе, как на удобной подушке.

Конечно, были еще Ланда, Мэри, Смирлана, потом к ним присоединилась Гелена… Только зря вертелись под ногами. В условиях, которые давали право на единственный решающий удар, Агнесса не позволила бы им пытаться нанести его вместо нее. А сейчас собиралась оставить ведьм в особняке. Пусть приводят в чувство магов, будет хоть какая-то польза.

Ястмин застряла где-то на другом конце Малдиса и ждала утра, когда должно было начаться движение трамваев и автобусов. Но магические бои вспыхивали то тут, то там, и Агнесса вообще сомневалась, что столица проснется, как обычно.

Еще она сомневалась, что сама дотянет до утра, не рухнув замертво.

На входе в дом Аджарн снова зажег световой шар. Теплые желтоватые лучи выхватили из полутьмы пустого холла распахнутую кухонную дверь и толпящихся у лестницы магов. Значит, получилось…

— Четвертый час, — сказал кто-то.

И всего вторые сутки без сна. Агнессе казалось, что прошла уже вечность.

— Не нужно нести их на кухню, положите здесь, — распорядилась она, ненадолго стряхнув с себя сонную одурь. — Айлита! — оклик прозвучал еле слышно, но та все же появилась на пороге. — Объясни Мэри и остальным, как вытягивать яд… займитесь ими, — Агнесса кивнула на неподвижные тела. Дом снова напоминал импровизированный военный госпиталь в разгар сражения.

— Мам, что с тобой? — испуганно подскочила к ней Эвелина.

— Обычная усталость… Вы с отцом что-то выяснили? — ответила Агнесса и побрела на кухню.

Там Наталлин вяло переругивалась с каким-то магом. Они замолчали на полуслове. Тусклая лампа почти не давала света, и Аджарн запустил в воздух еще один медово сияющий шарик.

— Наталлин, — сказала Агнесса, опираясь о стол, — делай что хочешь, но найди в этом доме хоть пару стульев.

Ведьма кивнула и выбежала в гудящий десятком голосов коридор.

***

Кофе… Вкусный, ароматный — вот если бы он еще бодрил как полагается.

Кофе сварила Эвелина. На кухне среди припасов нашлась новая пачка. Как выяснилось, ее не оставили прежние хозяева, а купили Айлита и Наталлин. Вместе с сахаром, маслом, хлебом и сыром, которые хранились у них в сухом леднике, замаскированном под нижний ящик одного из буфетов.

Стулья оказались влажными, шатались, старое дерево отслаивалось кусками. Их достали из подвала. Сначала пришлось высушить. А сидеть — осторожно и не делая лишних движений. Агнесса готова была плюхнуться хоть на пол, но боялась, что оттуда уже не поднимется.

— Еще и это заражение воздуха, как будто нам мало фокусов Дормитта, — пробормотала она, бездумно разглядывая царапины на столешнице. Аджарн, Лейдер и Бертон, спорившие, была ли гильдия снов способна на такие проделки, притихли.

— Если до сих пор никто не заразился во второй раз, значит, это уже не опасно, — рассудительно заметила Эвелина, которая пристроилась за столом пятой.

Замечание пропустили мимо ушей.

— Агнесса, может, вам и правда лучше отправить вместо себя Мэри? — Аджарн поколебался и накрыл ее ладонь своей. Лейдер неопределенно хмыкнул, но Агнессе было лень разглядывать его выражение лица. — Или кто у вас там… посообразительнее.

— Все сообразительные. Не все адекватные, — откровенно заявила она. — А если Дальтер с Ферелейном сумеют создать антидот, его можно будет точно так же пустить в атмосферу?

— Если сумеют, — эхом отозвался Бертон. — Мадам Инайт, решайте что-нибудь, у нас мало времени. Если не остановить остальных, магическое поле может не дотянуть и до обеда.

Реальность тонула в бесцветной усталости. Агнесса залпом допила остывающий кофе. И заметила, что Аджарн до сих пор держит ее за руку, только когда его пальцы сжали ее кулак, точно в тщетной попытке поделиться силой. Пора было заканчивать с этим.

Минуты слабости хороши тогда, когда реальной опасности нет.

— Я возьму с собой Мэри. Она сменит меня, как только в точности поймет, что нужно делать, — сказала она.

— Может, и меня? — подала голос Эвелина. — Ничего со мной не случится!

Агнессе было уже не до тактичности.

— Это ни к чему, Мэри все равно сильнее. Помогай приводить в чувство магов, кто-то должен восстанавливать все, что они успели разрушить.

— И все? Для собственно обезвреживания безумных маги не нужны? — уточнил Лейдер, вставая. — Еще вопрос: если не вытянуть из них яд, они останутся без сознания или через какое-то время опять очнутся безумцами?

— Маги нужны исключительно для перетаскивания своих сотоварищей с места на место, — сообщила Агнесса и тоже поднялась. Ноги держали. Кажется, стало полегче. — Что до остального — спроси у пришлых. Мэри!

Она встряхнула безнадежно растрепавшимися волосами и вышла в коридор, создавая связной портал. Не к Мэри — к Лайне.

В начале сегодняшнего сумасшествия та была в безопасности, но от беспокойства это не избавляло. Портал слабо зарябил, высвечивая захламленный стол, за которым сбились в кучку маги, и погас. На миг блеснула синяя заколка Лайны, мелькнули приметные рукава ее свитера — один черный, другой голубой. Агнесса не стала повторно творить портал.

Остаток ночи слился в череду пустых улиц и внезапных схваток, вспышек света и всплесков то жара, то холода, силовых ударов и приливов слабости — все чаще, все невыносимее. Все больше времени на то, чтобы отдышаться, опираясь о стену и отмахиваясь от предложений помочь. В какой-то момент связные порталы исчезли вообще, а затем маги ощутили эту слабость на собственной шкуре — поле уже их не поддерживало, и кто-то бросил в сердцах: «Может, в Бездну? Растратим внутренний ресурс — останемся вообще без магии!», а ему ответили почему-то голосом Ферелейна: «В таком случае это будет необходимая жертва»… Ферелейн? Когда они успели поймать его и привести в чувство?

— Мэри? — окликнула Агнесса, вскидывая голову.

Площадь. Пустой трамвай сияет окнами, замерев на середине кольца на мосту. Башенки торгового центра, наглухо закрытые двери. Ни единого сугроба, только лужи резко блестят в потоках света из окон и фонарей. Магов уже много, целая толпа. Никто не дерется. Одни поднимают с земли других и несут куда-то, причем, похоже, не помогая себе чарами.

— Да? — помощница материализовалась рядом. — Ферелейна и еще нескольких я разбудила, остальных они заберут к себе в гильдию, она здесь за сквером.

Агнесса только кивнула.

— Вам лучше пойти с ними и поспать, — заявила Мэри. — Я справлюсь сама. У меня уже неплохо получается.

Следовало бы задержаться и проверить это «неплохо», но группа магов уже уходила в сторону сквера, темнеющего за домами, а Ферелейн на ходу инструктировал кого-то, приказывая открыть для Агнессы кабинет. Не хотелось, чтобы и ее вот так несли, как бесполезный груз.

По счастью, через сквер не пришлось пробираться по раскисшей земле. Под ветвями обнаружилась дорожка.

Агнесса отключилась, не успел помощник Ферелейна договорить фразу «Сюда. Если потребуется, мы вас разбудим».

***

Она проснулась сама, в одиночестве, в пустом незнакомом кабинете. Под щекой была немного колючая подушка, обтянутая ворсистой тканью, сверху — тонкое одеяло. В углу громоздилась конструкция из двух или трех составленных вместе столов, отгораживающих внушительное рабочее пространство и заваленных книгами, растрепанными пачками бумажных листов и какими-то мутными склянками. Среди склянок неярко горела маленькая лампа под зеленым абажуром.

Агнесса села на диване, поискала глазами дверь. Потом часы. Минуты перед засыпанием сохранились в памяти призрачными урывками. Казалось, она впервые видит этот небольшой кабинет, довольно тесный, отделанный в зеленых тонах и заставленный шкафами из светлого дерева вдоль стен.

Где маги? Который час? Что вообще происходит?

Небольшие часы на малахитовой подставке обнаружились почти погребенными под ворохом бумаг на столе. Они показывали половину двенадцатого. Похоже, близился полдень.

Агнесса попробовала создать связной портал. Сработало — перед глазами возникло лицо Эвелины. Та смеялась, скороговоркой рассказывая что-то невидимому собеседнику. Это успокоило окончательно.

— Привет, мам, — старшая дочь переключилась на портал. За спиной у нее угадывались очертания кухни в сторожевом особняке. Доносились оживленные голоса. — Все в порядке?

— Что у вас? — поинтересовалась Агнесса.

— Валяем дурака, пока маголекари решают что-то с противоядием, — жизнерадостно сообщила Эвелина.

Похоже, оставшиеся в особняке маги и ведьмы успели отлично спеться.

Агнесса вздохнула с облегчением и нашла Ферелейна.

— А, мадам Инайт! — моржовые усы вздрогнули от скупой усмешки. — Мы в Зале зелий. Сейчас я пришлю за вами кого-нибудь.

Целую минуту или две до прибытия юркого смешливого мага в брезентовом костюме Агнесса провела в раздумьях, не обладает ли ее присутствие вредоносным эффектом и не работает ли отсутствие, наоборот, как чары удачи.

Зал зелий сильно напоминал Алхимический. За тем лишь исключением, что вместо столов для вскрытий здесь красовались массивные столы и тумбы с новыми и новыми склянками, пробирками и баночками, порошками, каплями и густыми темными субстанциями. Было тепло, как в пекарне. Агнесса моментально почувствовала, какое плотное у нее платье и как греет жакет. Все пространство у одной из стен занимали большие печи — бензиновые и, кажется, настоящие дровяные. Возле них толклись маги в брезентовых одеждах. Гильдмейстеры же сидели вокруг одного из столов.

Агнесса бегло окинула их взглядом. Не хватало лишь Васселена и Барнинга.

Ответили ей привычным выражением недоброй настороженности. Только Аджарн улыбнулся как-то совсем по-домашнему, вставая, чтобы отодвинуть ей стул, да Ферелейн приветливо покивал, тряся усами и обоими подбородками. Агнесса тихо хмыкнула.

— С возвращением, мадам Инайт, — сухо нарушил молчание Дальтер. — Спасибо за помощь.

Особой благодарности в его деловом тоне не слышалось. Агнесса облокотилась о столешницу, сцепив пальцы в замок, и вежливо кивнула. Три ее тени от подвешенных на цепочках ламп слабо шевельнулись.

— Гильдии воинов и изобретателей до сих пор не обезврежены, — продолжал глава совета. — У нас, как вы понимаете, не было возможности отдохнуть, поэтому мы взяли паузу хотя бы на то время, которое потребуется, чтобы определить растение и противоядие. Бои сейчас ослабели, жертв больше нет. Я недоволен вашей эффективностью.

Ну кто бы сомневался. Агнесса еще раз вежливо кивнула, глядя ему в лицо, обрамленное львиной гривой прически.

— Почему вы рассеивали сущности по частям, а не уничтожили их по всей Айламаде, как только поняли, что происходит?

— Я же объяснял, — вздохнул Лейдер. Агнесса с некоторым удивлением воззрилась на этого неожиданного союзника.

— Такой возможности нет. В среде айламадского фона сущности труднодоступны и менее управляемы, — в тон Дальтеру сообщила она.

— Но вы регулятор Арки. Сущности — ее часть. Вы не можете справиться с тем, что находится в вашей зоне ответственности?

— Скажите, господин Дальтер, — обозлилась Агнесса, — вы можете прямо сейчас заставить все деревья в Айламаде одновременно зацвести?

— Прямо сейчас — нет, — признал тот. — Но у нас есть артефакты соответствующей мощности…

— Были. Сейчас вы ими не располагаете. Кстати, мы просто физически не успели бы создать ни единого артефакта. К тому же до сих пор регуляторских гильдий не существовало, а значит, мы не могли знать, для чего такие артефакты могут потребоваться. Когда все утихнет, я ими займусь. Пока же — довольствуйтесь тем, что есть, — непреклонно заявила Агнесса. Глава совета тяжело вздохнул.

— Я понял вас… Что ж. Ваша помощница, Мэри, кажется… она ушла отдыхать. Вы сможете продолжать за нее?

Аджарн усмехнулся чему-то своему. Наверное, Дальтер сказал нечто, позволяющее тем, кто давно его знал, делать выводы о его настрое или еще чем-то. Агнесса подумала, что ненавидит вливаться в давно сложившиеся коллективы. Правда, узнала об этом только сейчас.

— Да, конечно. Что с магическим фоном?

— Восстанавливается, но медленно. Телепортироваться еще нельзя, а вот связные… Да, что там?

Дальтер резко повернулся, увидев, что к Ферелейну подходит один из магов, облаченных в брезентовую форму.

— Ничего, — мрачно и не слишком вежливо сказал маг. — О растении мы почти ничего не знаем, что могло получиться? Не выходит с ним экспресс-противоядие.

— Проклятие! — отреагировал Дальтер. — А на полное изучение образцов уйдет не меньше недели… Мадам Инайт, мы можем просить вас об одолжении?

Агнессе почти наяву послышалось, как он скрипит зубами.

— О каком именно?

— Пробуждать магов до тех пор, пока мы все-таки не составим рецепт. Мы не можем позволить себе ждать. В моей гильдии выведенными из строя оказались девяносто девять процентов работников. Если они не придут в себя, в Айламаде скоро начнется голод.

Глава 16

То леденящее дыхание метели, то неестественное лето, то жар Зала зелий, то привычный холод вернувшейся айламадской зимы… Агнесса прятала подбородок в складках шарфа и думала, что от таких перепадов уже должна была закалиться и заблестеть, как сталь. Свежевыкованный меч. Или лучше кинжал.

Кинжал полезнее. Мечи — для музеев.

Дормитт мрачно смотрел под ноги и молча ликвидировал остатки недавнего снежного буйства. Разлитые по дорогам лужи стремительно взвивались в воздух и втягивались в облака мельчайшими капельками.

Несмотря на разгар дня, Малдис был странно тих и безлюден. Немногие магазины только-только открывались, а трамваи, автобусы и редкие машины робко выползали на дороги. Раньше центр бывал оживленнее даже по ночам.

— Я бы сказал, что телепортироваться уже можно. Кто рискнет попробовать? — произнес Дальтер. Судя по хмыканью и смешкам в ответ, это была шутка. Агнесса пожала плечами. Глава совета ограничился коротким взглядом в небо. Блеснули глаза.

— Можно, — резюмировал он. — Скорее, пока мы не остались без гильдии изобретателей.

— Невелика потеря, — хмыкнул кто-то, и маги начали исчезать небольшими группками. Последний очаг боя, как утверждала скрижаль, находился в районе трамвайного депо. Саму скрижаль переправили в гильдию маголекарей, где за ней краем глаза приглядывали те, кто остался в Зале зелий, а на охоту за неуловимым главой воинов отправилась целая толпа. Вездесущий Дальтер, Дормитт, Ксарьен с парочкой своих магов из числа стабилизаторов, Аджарн с группой своих… Перед выходом Агнесса поинтересовалась, зачем столько.

— Мы собираемся противостоять гильдии воинов, — пояснил, поморщившись, Аджарн. — У них в запасе безумное количество тактик.

— Но мы же выяснили, что они пользуются не своей магией, а чуждой. Она довольно легко выключается.

— Знания вообще не требуют магии, — последовал ответ. — Мы можем столкнуться с чем угодно еще до того, как вы нанесете удар по сущностям.

Так что Агнесса немного удивилась, очутившись в тихом темном ангаре, пронизанном сотнями легких паутинок эха. Рядом с Дальтером, которого представляла себе, определяясь с местом телепортации. В трамвайном депо Малдиса ей бывать еще не приходилось.

Тишина не продержалась долго, рассыпалась нарастающими шепотками. Обрывками слов, шагами, стуками.

— Здесь ведьма… — прошелестел бесплотный голос.

— А пути назад нет, телепортации до сих пор опасны, все маги врут, — предостерег другой.

— В тюрьму?.. — засомневался третий.

— В Арку? — неуверенно шепнул четвертый.

— Под замок и в обручальное кольцо, — уже увереннее перекрыл их пятый.

— Агнесса, что бы вы ни слышали, не обращайте внимания. Это отвлекающий маневр воинов, а голоса — иллюзия, которая существует только в вашем воображении, — спокойно произнес рядом Аджарн. — Но маневр значит, что они вот-вот будут здесь.

— Десять секунд! — отрывисто проговорил невидимый в полутьме Дальтер.

Вспышка — и помещение на краткий миг озарилось ярким светом, который тут же погас, заставив внутренность ангара отпечататься в памяти. Мелькнула и пропала конструкция из огромных колец-путей в три яруса. Разбежались лучами десятки ответвлений, утыкаясь в закрытые ворота, ведущие наружу. Глянцевито сверкнули синими и зелеными боками спящие трамваи. Внизу, под путями, показались спасительные опоры, огромные трансформаторы и целый ряд пустых вагонов, лишенных стекол и колес.

— Очень уж похожа эта иллюзия на шуточки вашей гильдии снов, — успела буркнуть Агнесса, прежде чем нырнуть в кабину и притихнуть, присев на корточки, там, где должно было быть место вагоновожатого. Аджарн скрылся где-то в другом месте, но ответил шепотом через связной портал:

— Мы сами не знаем, сколько приемов воины унаследовали от гильдии снов.

Эхо затихало волнами, всплесками. Дальтер еле слышно приказал через еще один портал:

— Готовность. Не тяните, мадам Инайт, как только учуете сущность — рассеивайте.

Агнесса чуть не фыркнула. Очень ценный совет!

Он отвлек ее от зарождающейся догадки. Воины как наследники повелителей снов… Сколько и чего именно они смогли перенять? И как это на них повлияло? Чары влияют на тех, кто их использует, доказательство тому — заклинатели огня, чей магический фон со временем отходит от айламадского стандарта и застывает где-то на середине между ним и Аркой.

А потом металлические отзвуки и множащиеся шорохи снаружи снова ожили, нарастая и дробясь на шаги, голоса, удары… Кто-то, похоже, вступил в бой, кто-то швырялся заклинаниями, — Агнесса узнала магию стабилизаторов. Металл пошел волнами, сбрасывая только что прибывших воинов вниз с трамвайных колец, не давая им времени напасть первыми. Казалось, взгляд наружу занял доли секунды. Но на глаза тут же легли бесцеремонные руки, а голос за спиной произнес:

— Не двигаться.

Агнесса и не двигалась. От удивления — зачем закрывать глаза и оставлять полную свободу в остальном? Затем ощутила холод лезвия у самой шеи. Нападавших было двое. Ах да, они ведь привыкли, что магия во взгляде. Думают, что обезвредили ведьму, и примериваются. То ли как лучше ее расчленить, то ли…

Доля сущности в пронизывающей их чуждой магии ощущалась без усилий. Агнесса вцепилась в нее и заставила рассыпаться и сгинуть в Арке легким безвольным облачком.

Потом попыталась стряхнуть с себя руки магов. Не тут-то было. Воины действовали по инерции, уже без влияния сущностей, зато с ядом листьев в организме. Проклятие, а в чем-то они правы, для магического удара, выбивающего из них сознание, требуется взгляд. Жесткие пальцы вдавливали глаза в глазницы до цветных пятен. Слышались шепотки, но она не могла разобрать слов. Похоже, воины узнали ее и совещались, не замечая, что их неестественной силе больше не на чем держаться.

Ладно. Что, если вытянуть ядовитые листья прямо сейчас? Отпечаток магии… чтобы извлечь его, тоже нужен взгляд. А, Бездна!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Агнесса рванулась наугад, выбрасывая в стороны руки и целясь ногой в того, кто ее держал. Каблук не угодил, куда она хотела, но проклятый ненормальный на миг отвлекся, и его пальцы соскользнули с ее глаз, чудом не выцарапав. Зрение не успело вернуться, Агнесса видела только сизые пятна, которые рассеивались слишком медленно. Но формально взгляд ничто не загораживало. Она сконцентрировала магию и швырнула вокруг себя сразу все. И обездвиживающий удар, и заклятие, снимающее отпечаток.

Эффект оказался неожиданным. Маги взревели от боли, точно их резали живьем. Отлично, получите по заслугам. Затем тесную кабину трамвая залило сияние отпечатков… и начало стремительно обагряться каплями крови!

Агнессе даже показалось, что это все еще причуды зрения. Она поморгала. Нет, все в порядке…

Затем увидела, откуда брызжет кровь.

Частицы листьев выходили из тел, не концентрируясь в отпечатках. Они вылетали окровавленным порошком, каждую пылинку которого вырвали из вен, где она циркулировала. Воины рухнули на колени, затем безвольной грудой сползли на пол под приборный щиток. Агнесса не прервала заклинания.

Бессмысленно. Начатое нужно доводить до конца.

Отпечатки исчезли вместе с кровью. Она не думала, что ее окажется столько. Одежда магов была не просто влажной — мокрой насквозь, когда Агнесса схватила одного за запястье, щупая пульс.

Слабые толчки едва чувствовались под тонкой кожей. Агнесса забыла об облаве.

— Ферелейн! — закричала она в связной портал.

***

— Телепортируйтесь в другой вагон. И впредь не выдавайте себя подобной несдержанностью, — отрывисто распорядился глава маголекарей, втискиваясь в кабину. Появился он предусмотрительно снаружи, памятуя о своих габаритах. И тут же исчез. Мгновением ранее исчезли в коконах сгустившегося воздуха пострадавшие маги. Агнесса не сразу последовала совету.

Проклятие. А ведь это может убивать.

Проклятие. А ведь она испугалась, что убьет их, этих врагов, которых до сих пор ненавидела.

Проклятие…

Она вскочила и шагнула в трепещущий воздушный поток. Ферелейн кругом прав, она просто истеричка, едва не сорвавшая облаву от неожиданности. И пока остальные отвлекают внимание противника, нужно…

Следующих нападавших, которые подкарауливали в другом вагоне, она обезвредила молча и без извлечения яда. На это ушло меньше минуты отработанных заклинаний. Закончив, Агнесса прикрыла глаза, прислонилась к прохладной металлической перегородке и принялась отслеживать и рассеивать все частицы сущностей в этом трамвайном депо. Одну за другой, а потом, сосредоточившись, и все одновременно.

Затем попыталась создать сеть связных порталов к каждому магу, потерпела неудачу и в сердцах бросила Дальтеру:

— Предупредите всех, пусть телепортируются подальше на минуту.

Глава совета не стал задавать вопросов. Спустя пару секунд всколыхнувшийся киселем воздух оповестил об одновременной телепортации нескольких десятков человек.

Агнесса не видела, в кого именно бьет. Но это не помешало ей обрушить на депо магический удар изо всех восстановленных сил. Наугад.

Металл отозвался легким гулом. Звякнуло стекло. Вспышка выхватила несколько падающих тел — кое-где с внушительной высоты. Агнесса попыталась подхватить их магией, но не успела. Несколько человек все же рухнули на стальные плиты пола с мерзким хрустом костей. Проклятие. Ладно, Ферелейн разберется.

— Можете возвращаться, — сказала она Дальтеру, спустилась по ступенькам из кабины и пошла по ангару, ища, где включается свет.

***

Ферелейн разобрался. Пострадавших телепортировали прямо в главное здание гильдии, где был целый этаж для лечения особо серьезных болезней или травм магического происхождения. Ими занялись те из маголекарей, кого ведьмы успели привести в чувство утром.

Остальные маголекари так и лежали до сих пор без чувств. Теперь к ним добавились еще и воины — тоже немало. И несчастные изобретатели, которые, оказывается, тоже были в трамвайном депо, пытаясь драться с воинами. Но заметили их, только когда начали телепортировать раненых.

Совет гильдмейстеров, на сей раз в полном составе, снова сидел за столом в Зале зелий. Печи на сей раз были выключены, жар выветрился, и люди в брезентовых костюмах склонились над колбами за другим столом. Рядом листали книги или чертили что-то на отдельных листах бумаги собиратели.

— Все-таки вы слукавили, мадам Инайт, — задумчиво проговорил Дальтер, буравя Агнессу взглядом. — Или даже солгали. Вы говорили, что управлять сущностями вне Арки — сложнее, что требуются значительные усилия…

— Вы проверяли на собственном опыте? — поинтересовалась Агнесса.

— Я видел вас в действии. Я заметил, сколько времени у вас ушло.

— Есть свои особенности, — пожала она плечами. — Я зацепилась за одного и…

— Это техника, меня она не волнует. Зато меня волнуют те частицы сущностей, которые все еще пронизывают айламадский фон. Мы проверили сторожевые башни. Они фиксируют очаги сущностей по всему Малдису. И хотя сущности не полноценные, как те, что обычно вырывались из Арки, но…

— Что-то вроде сырья. Я знаю, — перебила Дальтера Агнесса. — На поверхности они не могут сформироваться в настоящие полновесные сущности, не беспокойтесь.

— Пока они на поверхности, пришлые могут творить любые иллюзии! В том числе и такие, какие будут поопаснее сущностей! — заявил тот. Остальные молча следили за перепалкой, не вмешиваясь.

Агнесса утомленно прикрыла глаза. Потом открыла. Уставилась на председателя совета, упрямо склонившего голову и изучавшего ее исподлобья. Его крупные руки были сжаты в кулаки — не судорожно, но показательно.

— Чего вы хотите? — спросила она.

— Чтобы вы вернули остатки сущностей обратно в Арку. Вам это вполне под силу.

Пауза длилась всего мгновение, наполненное тонким звоном медицинского стекла и металлическим перестуком инструментов. Потом заговорили сразу несколько.

— Серджен, вы не правы, под силу — еще не означает способность охватить все разом, — прогудел Ферелейн.

— Я тоже не могу удерживать всех драконов одновременно, — отстраненно заметил Лейдер.

— Задачи так не ставятся, Дальтер, — Аджарн попытался воззвать к здравому смыслу. — Нужно как минимум оценить возможности и дать время…

— Нет никакого смысла выделять еще дополнительное время. У наших регуляторов, — Дальтер произнес это слово как будто бесстрастно, но Агнессе все равно почудилась некая скрытая насмешка, — нет никаких артефактов, и я сомневаюсь, что они успеют их создать. А пришлые ворочают иллюзиями уже сейчас. Где гарантия, что через пять минут «Великаньи ноги» не раздавят мою гильдию, вашу, весь центр Малдиса? Мы успеем во всем разобраться и даже поможем мадам Инайт найти тот лаз, через который пришлые попадали в Арку, но только когда минует непосредственная опасность. И еще, Лейдер. При крайней необходимости каждый из нас способен на большее. Уверен, что и вы тоже.

— Что толку распинаться? — пожал плечами Ларадер. — Сказали же вам: «Оценить возможности». Это значит, что мадам Инайт все равно не сможет, хоть изойдите криком…

Он состроил смиренную гримасу. Агнесса почувствовала, что терпение у нее лопнуло.

— Ладно, я займусь этим. Хотите сейчас? Пусть будет сейчас.

Она с грохотом отодвинула тяжелый стул и вскочила. По сидящим прокатилась волна неестественного оживления.

— Агнесса, проклятие, не ведитесь вы на провокации! — сказал Аджарн, подаваясь вперед, но не вставая. Было поздно. Отступать она не собиралась.

— Наверное, лучше выйти на улицу, в этом здании я сущностей не чувствую.

С этими словами Агнесса телепортировалась на широкое крыльцо гильдии. Рядом тут же начали возникать маги. Любопытный Ларадер, встревоженный Аджарн, скорбно хмурящийся Ферелейн и Дальтер — не менее спокойный и решительный, чем она сама. Агнесса обвела их взглядом.

— Отойдите, господа. Не создавайте помехи.

Она вскинула голову в темное небо, подставляя лицо мелким пылинкам сажи, и отключила сознание от полупустой улицы, от кудахчущих и переругивающихся магов, от светящихся окон и сияющих витрин, от шумных машин и грохочущих трамваев, от постоянного скрипа фонарных цепей…

Сторожевые башни. Фиксируют очаги сущностей.

Агнесса прикрыла глаза и попыталась стать сторожевой башней.

Собственных сил не хватало. Она нашла какие-то обрывки энергии сущностей, но — только поблизости и только слабые обрывки. Но все равно вцепилась в них и потянула к себе, пропуская сквозь себя, как сквозь лейку, вставленную в узкое горлышко бутылки, и заставила вернуться обратно в Арку. Тело пронзил слабый разряд. Электричество? Излишки сил?

А потом она поняла, что обрывки сущностей на самом деле — связаны.

Как гигантская бесформенная паутина, затягивающая Малдис и свисающая сплетенными нитями во все стороны, захватывая мелкие города и деревни целой Айламады. Из лейки Агнесса превратилась в зеркало. Она отражала в себе все частицы до единой и видела, как нити с площади Карнитт утолщаются и лучами разбегаются по всем соседним, как взвиваются в небо бесчисленные паутинки-отголоски, как они свиваются в облаках в бесформенные слежавшиеся клубки, и из этих клубков тянутся новые и новые нити — в гостиницу «Либера», в скалы Тодод, в городской дом Лейдера, в гильдию заклинателей погоды и в гильдию заклинателей огня, на магическое кладбище и в каждый из театров на Театральной площади. Текут в водах реки Таи и стелются в туманной поволоке дорог в Прибежище. Пронизывают каждое место, где Агнесса бывала и где нет. И стоит только дернуть за первую нить…

Она примерилась и дернула. И потянула на себя, думая, что орудует руками, пока не обнаружила, что стоит неподвижно, сжав кулаки и вонзив ногти в ладони. А паутинок становилось все больше, и охапка все толще, как разбросанная по комнате пряжа, и разряды все сильнее, а Арка уже не давала силы, а пожирала их, не успевая отделять от сущностей…

Красное. Красное и светящееся на фоне грязной взвеси в черном небе.

Оно прошло насквозь и упало в Арку все той же спутанной охапкой. Взмыло под каменные своды, расправляясь и оживая.

А крошечный грязный лоскут неба между домами внезапно сделался непроницаемо-чернильным и скользнул вниз по стенам, на лету разворачиваясь в шелковое покрывало.

Потом шелк исчез, и наступила темнота.

***

Эвелина была довольна собой.

С тех пор как вернулась Ястмин, ведьмы только и делали, что вытягивали яд и пробуждали магов после пережитой атаки, и она оказалась предоставленной сама себе. Гильдмейстеры ушли ловить оставшихся, мама отправилась с ними, и в суматохе Эвелине забыли приказать, что делать дальше. Сидеть на месте, помогать остальным, идти домой?.. Поразмыслив, она телепортировалась в гильдию к Аджарну и с трудом отыскала там Лайну. Среди заклинателей огня царило некоторое воодушевление. Часть из них, судя по разговорам, отслеживали магические самовозгорания, то и дело исчезая, чтобы возникнуть на месте событий, остальные выискивали коллег из других гильдий, которых до сих пор не забрали с улиц. В захламленной комнате, служившей дежурным постом, было людно. Над столом мерцала карта Малдиса, а Лайна… Эвелина ждала, что та будет тихо отсиживаться в углу, но сестра крутилась возле магов и оживленно болтала о чем-то. Вот ей сунули в руки какой-то блестящий предмет, Лайна замерла и зажмурилась, после чего решительно бросила пару слов, и маг с разочарованным видом забрал вещь обратно.

«Все-таки пользуются ее способностью определять фон», — подумала Эвелина и шагнула в комнату, устав ждать в дверях.

— Что, уже пора? — разочарованно протянула Лайна.

— Вы ее забираете? А может… а хотя ладно, — скороговоркой произнес задерганный плешивый маг, снова склоняясь над мигающей картой.

— Что вы заставляете ее делать? — с подозрением поинтересовалась Эвелина.

— Они не заставляют!..

— Она проверила нам пару артефактов, я имею в виду, тех, что не были заморожены. В одном нашлась частица сущности, представляю, что могло случиться, если бы мы его применили, — пояснил маг. Эвелина не знала, что сказать.

— Ничего, справимся, ей тоже поспать надо, — добродушно добавил рыжий парень, перепачканный в саже. — Чай не забудь!

Это адресовалось уже Лайне. В ответ компания у стола взорвалась хохотом. Эвелина приподняла брови. Видно, с этим чаем у них уже было что-то связано. Неплохо ребята повеселились, пока она…

…тоже недурно проводила время. Работала в полную силу только мама. И здесь не хихикать, а стыдиться впору.

— Спасибо, что присмотрели, — сказала Эвелина, пока Лайна складывала вещи. Среди книг и исписанных бумажек в сумку отправилась большая пузатая банка с жидкостью, ежесекундно меняющей цвет. Чай, видимо. Стало смешно. Что они здесь, к дохлым драконам, делали?

— Может, вас телепортировать? — поднял голову от особо яркого участка карты пожилой маг.

— Спасибо, я сама, — заявила Эвелина. Схватила сестру за руку и шагнула в тесную прихожую прапрабабкиного дома. И только потом сообразила, что еще никогда не телепортировала людей и могло произойти что угодно. Она со страхом осмотрела Лайну с головы до ног. Цела, кажется. Вот и славно.

А если все получилось, это можно было считать поводом для гордости.

И теперь, довольная собой и окончанием эпопеи с гильдмейстерами, Эвелина сидела с сестрой на кухне. Они развлекались, пробуя «чай».

— Сок! Вишневый!

— Быстрее, пока не перелинял, это лимонад!.. А, Бездна!

— А вот теперь похоже на чай… Тьфу, да это коньяк! — Эвелина все-таки проглотила то, что успела отхлебнуть. — Как вы до этого додумались?

— Я хотела сока, господин Эвметт — чая, Октабер — коньяка… В общем, не сошлись, а связные порталы как раз барахлили, и всем было лень спускаться в кафетерий дважды, — пояснила Лайна.

— А ты там была? В кафетерии? — Эвелина сама не знала почему, но этот проклятый кафетерий превращался в ее идею-фикс. Интерес был такой жгучий, словно зал с едой и напитками вмещал все тайны мира. Это было нечто вроде символа. Знак того, что гильдия — реальна, а не эфемерна, люди в ней — хозяева, а не гости, и уклад их жизни — незыблем, несмотря на суматошность и постоянные происшествия. Все — в отличие от неверного полупризрачного существовании женской гильдии, которая могла вот-вот вернуться в небытие… или Эвелина просто слишком боялась этого.

— Нет, не была, — донесся голос Лайны. — Они говорили, он у них в другом крыле… ты меня слушаешь?

— Да, да! — нетерпеливо буркнула Эвелина. Она собиралась добавить что-то еще, может, поделиться с сестрой своей странной манией. Но в эту минуту идиллию нарушил стук в дверь.

— Кому мы понадобились? — пробормотала Эвелина, выскакивая в крошечный коридор. Успела еще услышать, как кто-то переговаривается снаружи множеством негромких голосов.

Знакомое черное пальто, тонкие клетчатые вставки по краю подола и рукавов. Спутанные черные волосы, целыми прядями выбивающиеся из некогда аккуратного узла на затылке. Черная шерстяная ткань юбки, свисающие складки, ноги в сапогах, бескровное лицо, безжизненная рука…

Аджарн осторожно отодвинул Эвелину и прошел в гостиную, неся маму на руках.

…Она не помнила, что выкрикивала (или не выкрикивала?) в панике, задавая какие-то вопросы и не дослушивая до конца какие-то ответы. Очнулась от того, что отец чувствительно встряхнул за плечи. Голова мотнулась из стороны в сторону. Эвелина вяло попыталась вырваться, но быстро сдалась, затравленно оглядываясь.

Аджарн в гостиной укладывал маму на диван. Лайна застыла на пороге кухни изваянием. На входе толпились какие-то люди. Похоже, гильдмейстеры. От ужаса перед глазами все плыло.

— Успокойся, — мрачно сказал отец. — Угрозы для жизни нет.

Эвелина опасливо взглянула на диван. Мама лежала там, странно тихая, неподвижная, неестественно бледная. Обычно яркие губы сливались по цвету с меловыми щеками. Эта деталь отчего-то пугала больше всего.

Безрадостное «угрозы для жизни нет» постепенно доходило до сознания.

— Что случилось? — спросила Эвелина.

Отец посмотрел на Аджарна. Аджарн — на отца. Эвелина молча ждала, пока закончится это безмолвное общение, сути которого она не понимала.

— Резкое магическое истощение, — сообщил Аджарн. — Ваша мать слишком сильно поплатилась за попытку доказать уважаемому главе совета то, что не нуждается в дополнительных доказательствах… или ей не оставили выбора, что суть одно и то же.

Главы совета в толпе сопровождающих не было.

— Это была не попытка. Она ведь отправила в Арку все рассеянные сущности, — заметил отец. Эвелина готова была завизжать. С мамой творится неизвестно что, она лежит без сознания, а они здесь болтают о сущностях и главе совета! И почему ее принесли сюда?

Здравый смысл включался медленно, то и дело утопая в новых волнах паники.

— Разве таким не занимаются маголекари? Истощением? — спросила Эвелина, подходя к Лайне и привычным жестом прижимая ее к себе. Испугавшись, сестра могла долго стоять в одной позе, слабо реагируя на окружающее, если ее не встряхнуть.

— Нет, в таких острых случаях все зависит от резервов организма, — помолчав, отозвался Аджарн. — Жить ваша мать в любом случае будет. Что до остального, есть два варианта. Или она очнется не позже, чем через сутки, но навсегда лишится магии, или сохранит силы, но…пролежать так может и несколько месяцев.

— Магии…

Эвелина пыталась смотреть по сторонам, но взгляд, как привязанный, все возвращался к маме. Мама без магии? Это пугало еще сильнее. Ее нельзя было вообразить без магии. Вся ее жизнь строилась на магии! Это несправедливо, проклятие!

— И что, на это нельзя повлиять? — Эвелина вскинула глаза на Аджарна и впервые заметила, что тот тоже напуган и бледен немногим меньше мамы.

— Все, что мы теперь можем, — ждать, — подтвердил он.

Звучало как приговор. Лайна высвободилась и чеканным шагом ушла на кухню. Плакать. Сестра ненавидела проявлять слабость на людях.

А вот Эвелина готова была разрыдаться прямо здесь. От беспомощности и страха — уже не за мамину жизнь, но перед непрошеными переменами.

Глава 17

— Кто-то должен управлять гильдией, — сказал Аджарн. — Вызовите Мэри или кто там еще способен… У вас строительство, у нас расследование. Никто не может ждать.

Эвелина враждебно посмотрела на него. Возможно, мама и ценит его советы, но то, что он говорит сейчас, никому не нужно. И без него справятся. Стоит только позвать Мэри…

Она обозлилась окончательно.

— Спасибо. Мы разберемся.

Минута слабости миновала, и Эвелина выпрямилась, больше всего на свете желая, чтобы их всех оставили в покое. Аджарн сощурился на нее.

— Когда договоритесь, кто заменит мадам Инайт, сообщите Дальтеру, вашему отцу или мне. И ждите. Если в течение суток она не придет в себя, значит, сохранит магию.

Он развернулся и вышел, ни на кого не оглядываясь.

***

Домишко едва вместил всех членов крошечной женской гильдии. Мама так и лежала на диване в гостиной. Для ведьм притащили кресло из спальни Эвелины и Лайны и все стулья, какие были, но этого не хватило. Кое-как разместив девчонок, Эвелина устроилась на краю дивана. Гостиная, самая просторная из трех комнатушек с низкими потолками, трещала по швам.

— Я ее заменю, — сказала Мэри, ритмично постукивая пальцами по выцветшему подлокотнику обтянутого потертым плюшем кресла. — Дел пока не так много, а магам, как я понимаю, нужен координатор наших действий, а не полноценный руководитель.

Она не говорила ничего крамольного, но Эвелине стало неприятно. Словно все, что до сих пор делала мама, резко обесценивалось.

— Чем они сейчас заняты? — продолжала Мэри. — Что вообще происходит? Меня выдернули из гильдии стабилизаторов, мы собирали с них эти ядовитые листья…

— Пойди и узнай, — резко бросила Лайна.

— Точно.

Мэри вскочила и телепортировалась.

Разговор так и не наладился. С любой темы он перескакивал на маму, и Эвелина не могла отвести от нее глаз — неподвижной и безжизненной, как… Она схватила тонкую руку, запустила пальцы под ткань рукава. Нет, пульс был. Но, проклятие, откуда это чувство рушащегося мира?!

Мэри вернулась через полчаса.

— Как я и думала, — скривилась она, встав в дверях. — Просят продолжать лечить их от яда, потому что противоядие еще не нашли. Они сами не знают этого растения, оно то ли не растет в Айламаде, то ли его вообще не существует. Хотят попробовать похоронить этого своего — как там его? — в общем, сынка гильдмейстера погодников, но боятся. Они еще не проверили, остались ли в Малдисе какие-то сущности. Сторожевые башни показывают, что нет, но… Дальтер сказал — послезавтра совершат вылазку в подвалы здания, где была эта гильдия снов, и если ничего не случится, значит, сущностей и правда нет. Я начала им доказывать, что их и сейчас нет, я же не чувствую, но они не слушают. Удивляюсь, как мадам Инайт до сих пор никого там не прибила. Кстати, Эвелина, тебя просят тоже участвовать в вылазке.

— Подожди, какие подвалы, в чем участвовать? Послезавтра? Почему я? — Эвелина прикинула время. Она не собиралась отправляться ни в какие вылазки, пока не станет ясно, что с мамой. Принесли ее сегодня в пять вечера, уже шесть, а Аджарн говорил — если лишилась магии, то придет в себя через сутки…

— Ты и еще несколько магов, кто ощутил чары гильдии снов на своей шкуре. Не знаю, как они их отбирали. Спросишь сама. Они там, по-моему, тоже ждут, что будет с мадам Инайт, — сказала Мэри. — Поэтому тянут. Они теперь ищут зацепки по следам гильдии снов. Хотят проверить, что от нее осталось и не воспользовался ли этим еще кто-то. Но у них же не спросишь толком, если и объясняют, то так коротко, что попробуй разберись. Эта гильдия, как я поняла, занимала здание в старом центре, сейчас там городская резиденция синарха. Дом другой уже, а фундамент остался, и они хотят влезть в подвал.

— А почему резиденцию синарха построили в таком опасном месте? — спросила Эвелина, не сводя взгляда с маминого лица и чувствуя, как подступает истерика. Наверное, если бы не громкий назойливый голос Мэри, Эвелина бы уже сорвалась… или, подобно Лайне, впала бы в каталепсию на сутки.

— Тогда оно, наоборот, считалось безопасным. От гильдии снов остались какие-то клочки защиты. Синарх же лишен магии. Его туда упрятали на случай покушений, так с тех пор и живут. — Вошедшая во вкус Мэри перевела дух и обвела взглядом ведьм. Эвелина тоже вскинула глаза. Гостьи, похоже, начинали тяготиться бесцельным времяпровождением. — Кто успел отдохнуть после вчерашнего?

Вопрос прозвучал угрожающе.

— Маги хотят, чтобы мы продолжали. У них еще несколько тысяч человек валяются без сознания. Противоядия нет…

— Да я сама скоро в листок превращусь! — рявкнула Гелена. Ее возглас послужил сигналом. Ведьмы заговорили наперебой. Все работали с той самой минуты, когда мама только обнаружила, что маги заражены растительным порошком. Одна Ястмин пожала плечами и смолчала.

— Выпили всю настойку, съели все припасы… — это Айлита дала выход возмущению.

— Может, они специально требуют от нас работать без отдыха? Чего они хотят? Такое впечатление, что избавиться от нас, — заявила Наталлин.

— Нет уж, теперь им избавляться от нас невыгодно, — протянула Мэри. — Ладно, в таком случае вернетесь к ним завра утром.

…Часы показывали начало седьмого. Чуть больше двадцати двух часов до решающей минуты. Что будет с мамой? И кем она проснется? Лишение магии не может на ней не отразиться. Эвелина попыталась представить и не смогла. Чтобы такой человек, как мама, всю жизнь мечтавшая о самостоятельности ведьм, ухватившаяся даже за Безликую Сущность, лишь бы скорее воплотить мечту, упрямо сражавшаяся с гильдмейстерами, пробивавшая отторжение их сплоченной компании, — чтобы такой человек вдруг лишился цели существования?..

Ножки стульев глухо скребли по тонкому ковру. Каблуки стучали по доскам пола в коридоре и на крыльце — тоже приглушенно, будто боясь потревожить. Ведьмы выходили на улицу и телепортировались по своим сторожевым особнякам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эвелина металась туда-сюда по гостиной. Хваталась за стулья, чтобы отнести их в спальни, и роняла на полдороге. Хваталась за книги и бросала, не успев достать с полки. С дребезгом захлопывала стеклянные дверцы книжного шкафа, снова бросалась к креслу у дивана, снова всматривалась в мамино лицо… Нет, это не мама. Настоящая мама просто куда-то ушла. Пропадает у своего Аджарна. Это… это… ее подменили. Она никогда такой не была.

Умом Эвелина прекрасно понимала, что никто никого не подменял, и начинала тихо ненавидеть себя. За то, что не способна сочувствовать, за то, что боится такой мамы, а не принимает ее.

Новый стук в дверь. Бездна, да оставят их в покое или нет? Эвелина дернула за ручку и не сразу поверила глазам.

На крыльце топтался Интан. Причем явился он определенно не по делу, а просто так.

— Трясешься, — констатировал он. — Так я и думал. Пойдем прогуляемся, хоть отвлечешься.

Из кухни выглянула Лайна в облаке пара и запахов какого-то зелья.

— Никуда я не пойду! — возмутилась Эвелина. — У меня мама болеет вообще-то!

— Но ты же все равно ничем не поможешь, — Интан взялся за дверной косяк. — Я слышал, что с ней случилось. Надо подождать. Ты над ней сутки не просидишь, рехнешься раньше.

Лайна осуждающе засопела и отступила к кухне. Эвелине стало стыдно за знакомого.

— Ты бестактный болван и ты мне не нравишься, — сказала она. — Ты не вовремя.

— Уж какой есть, — буркнул он. — А развеяться тебе надо. Ты серьезно думаешь, что выдержишь вот так сутки?

Тут Эвелине пришло в голову, что этот маг может что-то знать об истощении, подобном маминому. Аджарн почти ничего не рассказал, отец тоже, а бежать к ним с просьбами… еще чего. Вот бы расспросить хоть кого-нибудь… а может, даже услышать что-то обнадеживающее…

— Пошли-пошли, — сказал Интан, заметив ее колебания. — Ты в любой момент сможешь связаться с сестрой через портал.

— Учти, я сейчас способна говорить только об одном, — предупредила Эвелина. — Ладно.

Она сдернула с вешалки пальто и вышла на крыльцо под ворчание Лайны: «Вернешься — напою тебя снотворным зельем!». Сестра беспокоилась меньше. Может, потому, что все свои без малого четырнадцать лет прожила среди магов, не обладая магией…

Эвелина оглядывалась на залитый мертвенным светом фонаря двор, пока Интан не взял ее под руку и не телепортировался прочь.

***

— А если человек приходит в себя без магии, она так и не восстанавливается? Разве нет способов? Может, артефакты?

На Тройной площади было еще людно. Трамваи бегали по замысловато сплетенной розетке мостов, бил фонтан, сияли окна домов, вклинивавшихся в площадь и придающих ей сходство с трехлепестковым цветком. Эвелина почти не смотрела по сторонам. Интан притащил ее на прогулочную площадку-кольцо над игристыми водными струями — и ладно.

— Нет, — вздохнул он. — Если без магии, значит, внутренний ресурс выжжен. Может, и можно подпитываться от кого-то, но не слышал…

— А если от Арки?

— Это не ко мне вопрос, — хмыкнул Интан. — У нас все иначе.

— Как именно? Значит, не так уж и иначе, если магическое истощение коснулось и мамы!

— Оно не всегда опасно. Раньше многие специально доводили себя до него, чтобы увеличить активные силы. Частенько оставались вообще без них, но если грамотно рассчитывали свои границы, то…

— Увеличить? Аджарн говорил, что это помогает только начинающим! — в памяти вдруг явственно возник запах бульона и сложная, едва заметная смесь ароматов в кабинете Аджарна. Секунду спустя Эвелина поняла, что бульоном пахло здесь, на площади, — из какой-то бутербродной в угловом доме. Но тот день уже вспомнился, как будто все происходило четверть часа назад.

— Начинающим — простое переутомление, вошедшим в силу магам — крайнее истощение. Все правильно, каждому своя нагрузка. А когда это он тебе говорил? — заинтересовался Интан.

— Перед тем, как полез в Арку. Я помогала затягивать прорывы, стало плохо, еле дошла до скамейки, а он забрал меня в кабинет и заявил, что перенапряжение, видите ли, — это хорошо! — Эвелина перевела взгляд с подсвеченных брызг на Интана и вздрогнула. Смотрел он с некоторой завистью.

— Что такое? — удивилась она.

— Ничего. Тебе повезло.

— В чем? Что твой драгоценный Аджарн сподобился мне что-то сказать? Так здесь нет ничего особенного. Или ты его фанат, как те девчонки под дверью Соло-театра Эдвина Верта?

Интан на эту шпильку не отреагировал.

— Я не фанат, — спокойно ответил он. — Когда-то я хотел иметь такого отца, теперь… уже все равно. Но ты постарайся его хоть при мне не оскорблять, ладно?

— Да я и не оскорбляю. — Эвелина помолчала, с любопытством разглядывая подпаленные брови и светлую щетину собеседника. — Тебе сколько лет, что ты в каждом папочку видишь? — не удержалась она.

— Восемнадцать. И не в каждом. Бездна! Тебя что-то не устраивает?

— Мне без разницы, я удивляюсь. Что странного? Сам бестактный, как я не знаю кто, и еще обижается! Маленький ты еще…

— Маленький? — возмутился Интан и наградил ее щекотным тычком в бок. — Я?!

Новый тычок — и волна щекотки заставила одновременно ежиться и смеяться. Маг проклятый! Эвелина попыталась вспомнить похожее заклинание, но не успела. Тычки сменились объятием.

От ладоней, лежащих на талии, было уже не щекотно. Только тепло пробивалось сквозь ткань пальто.

— Никогда не говори парню, что он маленький, — заключил Интан, ловя ее взгляд блестящими сузившимися глазами. — Можешь нарваться на неприятности…

Несвоевременное веселье зашло слишком далеко.

— Пусти меня, — Эвелина передернула плечами.

— Пустил, — он тут же разжал руки. — Кстати, вот то, о чем я говорил. Вокруг полно людей, а мы — ужас прямо! — разговариваем и даже смеемся. И что?

— Это другое! — она отступила на полшага и нахохлилась. — Эти люди нас не знают.

— А если бы знали, что случилось бы?

— Мне надо с Лайной поговорить, — буркнула Эвелина, отворачиваясь и создавая небольшой портал. Сколько времени прошло? Десять минут? Двадцать? Под ложечкой знакомо засосало, вернулась фоновая тревога, которой сменился первоначальный шок от случившегося с мамой, но… хотя бы на эти десять минут Эвелина все-таки отвлеклась. Получила передышку.

Как вбить себе в голову, что не стоит так трястись из-за того, что ты не в силах изменить?

— Все по-старому, — сообщила Лайна. Мелькнул и скрылся за краем портала стакан с дымящейся зеленоватой жидкостью. Похоже на успокоительное зелье. Нет, сестренка тоже трясется, только по-своему. — Не мешай, у меня отвар сейчас сбежит!

— Вот она правильно делает, — бесцеремонно прокомментировали за спиной. — Тебе бы тоже какой-нибудь отвар не помешал. Мясной, например. Ты в курсе, что у тебя в желудке урчит на всю площадь? Пойдем, я тебя покормлю.

— Слушай, это уже предел бестактности! — вскипела Эвелина, оборачиваясь. К щекам прилила кровь — наверное, они светились в полутьме не хуже фонаря! — Подслушивать чужие разговоры и указывать на… на процессы в чужом организме — это какая-то первобытная невоспитанность!

— Меня, считай, и не воспитывали, — уже без всякой наглости поведал Интан. — И что здесь такого? Зачем молчать, когда можно говорить обо всем, что видишь и думаешь? Если это и есть бестактность, то она полезная. По-моему, ты бы сама никогда не призналась, что голодна. Правда, не знаю почему. Но тебе никто не мешает забыть о воспитании и сказать…

Болтая, он ненавязчиво увлекал Эвелину к спуску с моста. Пытаясь вникнуть в эту смесь оправданий и хвастовства, она опомнилась только у высокого каменного бортика, за которым весело выстреливали в небо подсвеченные струйки. Но, что самое ужасное, она готова была согласиться! Не только на угощение, но и на то, чтобы признать все услышанное разумным и правильным!

И это когда усвоенные с детства понятия вежливости и нормы поведения требовали совсем иного!

Но есть и правда хотелось…

— Так как? — спросил Интан. — Бутербродная или вон те пончики на углу? И, Бездны ради, не нужно вежливо молчать о том, почему ты собираешься отказаться!

— У меня денег с собой нет, — призналась Эвелина. — Они где-то у мамы, а мама…

— У меня есть. Или ты запрещаешь платить за себя?

— Платить, — начала она назидательно, — может или близкий человек, или… В общем, все сложно. Люди могут принять мое желание сэкономить за что-то еще, — она откровенно поделилась своим пониманием ситуации, не закончив объяснять. Нормы вежливости безнадежно пасовали перед неотесанностью. И ей начинало это нравиться!

— Или платить может тот, кто может, — подытожил Интан. — Плюнь на свою благовоспитанность. Так пончики или бутербродная?

— Бутербродная, — наконец сдалась Эвелина.

***

В следующий раз она спохватилась уже не через пятнадцать минут, а через целых полчаса. Вызвала портал прямо посреди людного тротуара, по которому шла вместе с Интаном к гильдии заклинателей огня «смотреть на кафетерий»… Что? Когда это она успела рассказать о своем особом отношении к этой части жизни гильдий? И что теперь Интан о ней подумает после этого вечера — что она законченная прожора?!

— Все по-старому, — чуть раздраженно сказала Лайна, чье лицо с трудом угадывалось в облаках зеленоватого пара, наполнявшего кухню. — Снотворное зелье тебя уже ждет.

— Я сейчас вернусь! — с облегчением выдохнула Эвелина, уже уставшая разбираться в собственных страхах. Лучше выпить зелье и отключиться… до тех пор, пока причина страхов не пропадет или они не вырастут в самые настоящие кошмары.

— Эй, а гильдия? Ты же только что распиналась, как тебе интересно ее устройство!

Эвелина припомнила, что да, действительно было такое. Начав говорить все, что думала, она уже не могла остановиться.

— Одноразовое. На двенадцать часов, — мрачно предупредила Лайна. — Можешь бродить до пяти утра. Других я пока варить не умею.

Эвелина обескураженно развеяла портал.

— Слушай, а у вас есть снотворные зелья? — вдруг пришла ей в голову мысль. — Может…

— Что, так сильно беспокоишься? — Интан смотрел уже не нахально, а сочувственно. — Но так же не годится. Если каждый раз пить зелье, всю жизнь можно проспать. Проснешься лет в девяносто, и все — ни тебе поводов для переживаний, ни опасностей. Только пора уже снова в спячку, на этот раз навсегда.

— Не смей читать мне нотации, — тихо, но злобно предупредила Эвелина. Ее охватило бешенство — главным образом потому, что от обрисованного Интаном будущего на мгновение стало невыносимо страшно, еще страшнее, чем от мысли, что мама может потерять магию. — Ладно. Пойдем в вашу гильдию.

Она замолчала, чеканя шаг и сжимая в руках плоскую коробочку с порционной едой из бутербродной. Булка с ветчиной оказалась вкусной, а вот салатная косичка — не очень…

Несмотря на все попытки успокоиться, по гильдии заклинателей огня Эвелина бродила, как во сне. Таком зловещем сне — еще не кошмаре, но уже и не мирном ночном видении, из тех, в которых ты куда-то идешь, что-то ищешь, но знаешь, что тебе нужно срочно бежать куда-то, спасать кого-то — однако почему-то не бежишь, остаешься на месте, и реальность закручивается вихрями, касаясь разума холодными пальцами…

Внешне все выглядело обыденно. С ней говорили, у нее интересовались «состоянием мадам Инайт», давая повод снова и снова связываться с Лайной, чтобы опять услышать неизменное «все по-старому». Ей показали кафетерий — изогнутое буквой «г» помещение, полное столов, за которыми сидели оживленно болтающие маги. Показали библиотеку — совсем не то, что у отца. У заклинателей драконов Эвелина видела образцовую аккуратность элитного клуба, а здесь царил вдохновенный беспорядок. Столы и кресла в читальном зале стояли вразнобой, все поверхности были завалены книгами, зато полки наполовину пустовали. Если же кому-то требовалось что-то найти, он просто использовал магию. Эвелина не могла понять, что можно сказать о разных методах управления гильдиями, если сравнить эти две библиотеки, но понимала, что разница определенно должна быть. Впрочем, на работе заклинателей огня их нелюбовь к порядку не сказывалась, но если проанализировать, разобраться и понять…

…то это пригодится, когда начнет полноценную деятельность женская гильдия, а если мама останется без магии, то…

Все подавленные тревоги вернулись. В который раз связываясь с Лайной, Эвелина обнаружила, что сидит прямо на столе среди разбросанных брошюр, а по помещению снуют трое магов, и никто не обращает внимания на безобразие. Часы на стене показывали девять вечера.

— Это ты проверяешь, что с мадам Инайт? — бросил худой старик с обветренным лицом, проходя мимо. — Когда с ней это случилось?.. Сутки — контрольный срок, обычно в себя приходят через два-три часа.

— А эксперимент Паулена? — заспорил Интан, но Эвелина не собиралась об этом слушать. Она предпочитала хвататься за любую соломинку.

Кошмар понемногу отступал. Из мистического колеса, по которому бежала от самой себя насмерть перепуганная мышь, гильдия снова стала гильдией.

— А там у нас лаборатория, — кивнул Интан на дверь в конце небольшого холла на четвертом этаже. Остальные двери вели только на балконы, опоясывавшие весь верхний этаж, отчего снизу казалось, что здание нацепило на себя светящийся венок.

— Лаборатория для чего? — Эвелина разглядывала разнокалиберные кресла и забытую доску для какой-то настольной игры на журнальном столике.

— Физическая природа огня везде одинакова, но магическая отличается и может менять его характеристики. Мы изучаем это все. Магические самовозгорания, негаснущие пожары в период активности Арки, связь с Аркой, связь с Вулканикой…

— Разве те вулканы содержат какую-то магию? — изумилась Эвелина.

— Пока трудно сказать. Но там же есть маги, хотя их и меньше, чем в Айламаде. Есть какой-то фон. Причем он не везде совпадает с нашим. Оттуда к нам приезжали, кстати, на прошлую ярмарку артефактов, но это было давно, я тогда еще даже в школу при гильдии не поступил.

— А можно посмотреть?

Из курса географии Эвелина помнила, что Южная Вулканика — по сути граница цивилизации. Другое дело, что среди этого вулканического буйства хватало и спокойных мест, и давно угасших гор, где веками жили люди, пусть и в суровых условиях, зато под настоящим солнцем, — но название приклеилось к региону намертво. Причем рассказывали, что северяне из Ардитии по соседству с Айламадой еще не считают свой край Вулканикой, заявляя, что экватор находится южнее, а на экваторе, в свою очередь, кивают на бальзамические холмы и лавовый рельеф, отмахиваясь тем, что активных вулканов у них меньше, чем к югу, значит, Вулканика должна быть еще дальше… Краем света себя считать никто не хотел, тем более что и там, за вулканическим поясом, жили люди. Вот только мало кто возвращался оттуда с докладом.

Эвелина завороженно разглядывала с порога странные конструкции из прутьев, трубочек и тиглей вдоль ряда столов. Дальше все тонуло в сумраке.

— Извини, внутрь зал нас не пропустит. У меня нет допуска, — раздался рядом голос Интана, возвращая к действительности. Эвелина снисходительно хмыкнула и заверила спутника, что уже удовлетворила любопытство. Потом оглянулась на дверь… и с трудом сдержала хохот. Когда мама явится сюда с Аджарном, доступ, конечно же, будет! Получилась такая уменьшенная копия их времяпровождения…

А ведь действительно, судя по всему, мама и правда ходит к Аджарну узнать ответы на вопросы и поболтать. Что братья Кархены нашли в этом крамольного?

Что крамольного нашла сама Эвелина?

Конечно, было что-то еще. Аджарн вряд ли видел в маме только друга. Но Эвелина уже сильно сомневалась, что это ей интересно.

…Остаток ночи они бродили по улицам. Сначала наблюдали, как магазины закрываются, прохожих становится все меньше, а город засыпает; потом устраивали на опустевших улицах магические дуэли, распугивая редких полуночников. Эвелина не верила, что это вообще возможно — до утра шататься где-то, с трамвайных рельсов телепортироваться на ближайший чердак, а потом пробираться вниз по лестнице, искать выход из чужого захламленного двора — а потом, едва надоест, появляться из воздушного кокона посреди знакомой улицы или на верхнем этаже недостроенного здания, ловить пальцами капли магического дождя — и при этом ни разу не задаться вопросом «зачем?». Но дома она очутилась ровно в пять.

Мама по-прежнему лежала без движения.

Эвелина с облегчением влила в себя снотворное зелье и рухнула на свою кровать, чтобы очнуться через двенадцать часов, когда все станет ясно.

Проснулась она в неестественной тишине. Лайна свернулась клубочком на соседней кровати их общей комнаты. Едва взглянув на нее, Эвелина выскочила в гостиную.

Мама лежала на диване в той же позе. Часы показывали половину шестого.

Тканый коврик у дивана сам ткнулся в колени. Эвелина плюхнулась на него, с облегчением всматриваясь в бледное лицо.

По крайней мере, теперь она могла быть уверена, что когда придет пора, к ним вернется мама, а не новая личность, лишенная магии.

Глава 18

Утро выдалось морозным. Улицы были еще безлюдными. И только охранник в полутемном овальном холле резиденции да слабые запахи выпечки, невесть как проникшие сюда из центральной пекарни по соседству, напоминали, что мир не впал в вечный сон, а вот-вот пробудится.

Настроение спутников тоже не подогревало энтузиазм.

— Я уже не уверен, что повелители снов занимали именно это место, Дальтер, — пряча зевок, сказал Васселен. Трое других магов из его гильдии воинов шли молча, но вид у них был тоже не самым радостным. Хотя, может, Эвелине это только казалось — воины все как на подбор обладали каменными выражениями лиц. А вылазку решили проводить пораньше. Когда группа участников проходила через холл, Эвелина разглядела на тускло мерцающем обсидиановом горельефе в полстены стрелки и фигуры вместо цифр. Показывали эти часы четыре утра. Как ей объяснили, идти в такую рань пришлось из-за угрозы возможных нападений, как во время похорон Дормитта-младшего. Чтобы люди случайно не попали под удар…

Почему было не эвакуировать всех из резиденции на день, Эвелина так и не поняла.

— Так утверждают многие карты, — терпеливо пояснил глава совета. — Собственно, мы всегда это знали, но можете не беспокоиться, я все проверил.

— Может быть, — с досадой признал Васселен. — Стоило заподозрить сразу. Если бы не этот захват тел…

Из холла они не прошли к прихотливо изогнутой парадной лестнице, а свернули в одну из боковых дверей под ней. Дверь вела в коридор: никакого обсидиана и полированного гранита, простые светло-серые каменные стены, дальше — просторный тамбур и разветвления технических помещений.

По узкой лестнице на нижний подвальный этаж спускались гуськом. Дальтер — во главе процессии, за ним Ферелейн и Ксарьен с двумя магами из гильдии стабилизаторов. По паре отрывистых реплик, услышанных у места сбора, здания совета, Эвелина поняла, что часть подземелий могла обвалиться. Еще в группу входили трое воинов со своим гильдмейстером, Аджарн, его заместитель Бертон и она сама.

— Стоило многое предвидеть сразу, — гулко сказал Ферелейн. — Если бы не ваша упертость, Дальтер, мы могли бы рассчитывать на мадам Инайт, а не тащить с собой ее дочь.

— Избавление от сущностей в Айламаде важнее, чем банальный обыск подвалов, — безапелляционно заявил глава совета. — А если нам удастся обнаружить какие-то зацепки здесь, то можно будет сказать точно — это благодаря избавлению от сущностей. Если бы их не убрали, пришлые не подпустили бы нас и близко, как тогда у кладбища. И мы наконец сможем похоронить несчастного Фальджена Дормитта.

Лестница все не кончалась. Эвелине стало душно — сначала она подумала, что это от спертого воздуха, а не от злости.

Аджарн, шедший следом, сделал резкое движение рукой.

— И все это вы считаете своей заслугой, г-герой? — выплюнул он сквозь зубы. Дальтер не ответил. Узкий проход расширялся, выводя на пустой этаж, разделенный на десятки одинаковых отсеков-клетушек.

Эвелина покосилась на Аджарна. На этот раз она была с ним согласна.

— Позже поговорим, — отмахнулся Дальтер. — Итак, господа. Вот это, — он указал на клетушки, — еще не подвалы гильдии снов, но уже не новодел. Кажется, это и есть недостроенные убежища против сущностей. Неважно. Там в конце, — он кивнул на тонущую в темноте часть подвала, — должна быть новая стена, которой заложили ход к подземельям гильдии снов. Сейчас увидим…

Он встряхнул фонарь, поднял его повыше и зашагал вглубь помещения.

Проходя мимо, Эвелина заинтересованно коснулась металлической перегородки. Эти убежища пытались строить еще до того, как в Арку сбросили ведьм — будущих регуляторов. Заколдовывали материалы, превращая конструкции в гигантские артефакты… Интересно, как бы они работали.

Шаги и голоса смешивались под высокими сводами в сплошное эхо.

— Дальтер, какими картами вы пользовались? — снова заговорил Васселен.

— Архивы муниципалитета плюс план здания резиденции. Старый план, я имею в виду. Двадцатого цикла Арки или около того, с решением о расформировании гильдии снов. Почему вы спрашиваете?

— У меня есть основания думать, что кто-то намеренно ввел нас в заблуждение, — задумчиво произнес Васселен, заложив руки за спину. — У меня сохранились кое-какие документы из архива самой гильдии снов, и из них ясно, что подвалов, а тем более, с имуществом, здесь остаться не могло. А архив моей собственной гильдии содержит довольно полный список артефактов и рукописей, вывезенных отсюда к нам…

— Так почему вы молчали? — Дальтер остановился. Стена уже смутно белела неподалеку.

— Если честно, сам толком не знал. Никогда не вникал в это. Вечером нашел те бумаги и… В любом случае, проще посмотреть своими глазами.

— Я тоже сомневаюсь, что в заложенной части могло что-то сохраниться, — вдруг сказал Бертон. — Разве что остатки защит и отголоски магии…

Дальтер уставился на него.

— Этого уже достаточно. По правде, если мы найдем что-то кроме этого, оно будет полезным бонусом, а не целью. Отголоски и так говорят о многом.

— Ах да, госпожа Лейдер… — буркнул Бертон. Дальтер развернулся и продолжил путь.

— Что? При чем здесь я? — возмутилась Эвелина. — Мне что, не следует знать, как меня собираются использовать?!

— Всего лишь снять отпечатки магии, с помощью которой из вас пытались пить силы тогда в театре. Потом сравнить с теми, что сохранились здесь от гильдии снов, — ободряюще улыбнулся ей Аджарн. Странно, но и на этот раз Эвелина восприняла его слова без привычной враждебности.

— Подождите. Если магия пришлых — это магия повелителей снов, почему она задействует сущности?

— Еще неизвестно, та самая это магия или просто похожая, — сказал Аджарн. — Что до сущностей… никто из нас не знает, как колдовали повелители снов.

— Ну почему? — вмешался Васселен. — Что-то мы знаем… хотя вы правы, многое из того, что они умели, нам до сих пор неподвластно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эвелина ошарашенно переваривала услышанное. Еще одни контролеры Арки? Нет, не может быть. На всю Арку их способности не распространялись, иначе не появилась бы Безликая Сущность. Но даже если частично…

Она видела, как маги столпились у стены. Подошла ближе: обычная каменная кладка. Большие ноздреватые кирпичи. Пыльные, серые.

— Старая, — произнес Бертон. — А ведь она старая. Тогда за ней только земляной слой. Похоже, Васселен прав.

Дальтер молчал. Учитывая, что у него на все был готов ответ, это значило крайнее потрясение.

— Защиты, — наконец сказал он. — Если они здесь…

— Они внизу, — негромко возразил Аджарн. — Здесь — еще не подвалы гильдии снов.

— Точно, проклятие, — буркнул Дальтер. — Когда вернемся, Васселен… а собственно, чего ждать, покажите ваши карты сейчас. Ну-ка…

Он протянул руку в связной портал и извлек ворох тонких шуршащих бумаг. Зашелестел ими, ища нужную.

— Взгляните, — развернул он желтоватый листок. — На моем плане здания этой стены нет. Это архивный.

— Архивные документы можно подменить, — заметил Васселен. — Магу, который задастся такой целью, это ничего не будет стоить. У меня чертеж, оставшийся от гильдии снов. И здесь вместо стены…

Он указал на что-то, скрытое от Эвелины за спинами. Аджарн оглянулся на нее и отступил чуть в сторону, приглашая подойти посмотреть. Эвелина вклинилась в плотное кольцо озадаченных магов.

Действительно, на плане в руках Дальтера не было стены. Здание гильдии снов оказалось длиннее, чем резиденция синарха. Немагический правитель Айламады обитал в аккуратном прямоугольном доме с отдельно пристроенным овальным холлом. Судя по чертежу, оно занимало половину старого фундамента. Вторая залегала под небольшим парком вокруг.

Зато на плотной, в изломах, бумаге Васселена фундамент в точности совпадал с контурами резиденции. Только пристройка холла стояла особняком, пририсованная карандашом для наглядности.

— Отлично, — хмуро сказал Аджарн. — Вы боялись новых атак, Дальтер? Вот они.

— Вы правы, отлично, — хищно ухмыльнулся Васселен. — Определим фальшивку — вычислим того, кто ее подсунул, — получим еще одну зацепку.

— Если вычислим, — заметил Ксарьен. — А земля здесь и вправду прямо за стеной. Я уже просветил.

— Тогда, наверное, подвал в фундаменте был, но его засыпали, отсюда разница в планах, — заметил Васселен. — С засыпанного помещения можно снять отпечаток магии почти вековой давности?

— Вопрос риторический, — буркнул Ксарьен.

— Земля? — протянул Аджарн.

Потом подошел к стене, коснулся ее рукой. Погладил камни, шершавые даже на вид.

— Выглядит настоящим, — неожиданно сказал он. — Мало ли мы в последнее время видели вещей, казавшихся реальнее реальных?.. Почему просто не снять магический отпечаток?

Его глаза вспыхнули и погасли. Перед стеной засеребрилось тонкое марево. Вуаль всколыхнулась, как большая занавеска от ветерка… и вдруг пропала из виду. Но не исчезла. По воздуху перед стеной по-прежнему пробегали легкие волны.

— Ничего не напоминает? — спросил Аджарн.

Дальтер изумленно нахмурился. Еще одна вспышка — марево послушно предстало во плоти снова, на этот раз повинуясь его воле. Погасло…

— А что это должно напоминать? — не выдержала Эвелина.

— Это отпечаток магии пришлых. Той, с помощью которой заморозили все наши артефакты.

Разговоры смолкли. Васселен недоуменно рассматривал свой чертеж.

— Если на стенах отпечаток магии пришлых… значит, наши пришлые и есть наследники гильдии снов? — пробормотал кто-то из стабилизаторов.

— Или с ее помощью просто создали эту стену, — сказал Аджарн. — Что кажется более реальным, учитывая разницу в планах зданий.

— Прекрасно, — похоронным тоном произнес Дальтер.

Эвелина заморгала. Предатели среди магов? Она что-то слышала. И о предателях среди ведьм тоже. Но ведь применять магию пришлых для создания стены — верный путь к провалу и разоблачению. Предатель должен был озаботиться достоверностью, если только…

Повинуясь наитию, она шагнула вперед и запустила в стену заклятием развеивания иллюзий, с которым познакомилась уже после сражения в театре.

Маги отшатнулись в стороны, кто-то охнул от неожиданности. Стоявшие слишком близко прижали руки к груди, точно из легких у них разом выбили воздух. А стена всколыхнулась и растаяла.

Являя взгляду плотную крепкую кладку из кирпичей помельче.

***

Когда проклятия стихли, первым, что выдохнул Васселен, было:

— Кому и зачем это нужно?

— Ищите, — не без ехидства посоветовал Ксарьен. — Желательно — в своем окружении.

— Не обязательно в моем, — возразил Васселен. — Да это фокус на уровне пятилетнего ребенка — создать стенку-обманку, разбросать везде следы чуждой магии, подсунуть мне фальшивую карту… это разоблачается за десять минут, что и было проделано! Зачем?

— Поводить нас за нос? — предположил насмешливо Аджарн. — Поиграть? Вообще-то предателя может и не быть. Если пришлые не располагают никакой иной магией, они просто пытались делать все, на что были способны.

— И не смогли придумать ничего лучше? Глупая идея, Аджарн, — бросил Дальтер.

— А кто сказал, что нам противостоят гении? — вмешался Бертон. — Пока что они сильнее только за счет своеобразных магических потоков да чар из арсенала гильдии снов.

— Ладно, — после паузы буркнул Дальтер. — Попробуем все же пробиться к скрытой части фундамента. Может быть, засыпан только ход, а сами подземелья в целости.

— Возможно, — неуверенно признал Ксарьен. — Я могу ошибаться, земля здесь везде, и она не особенно богата определяющими веществами.

Что такое определяющие вещества, Эвелина точно не знала, но догадывалась. Стабилизаторам не за что уцепиться, чтобы развести пласты почвы или понять, какая часть глубинных этажей скрыта под завалами.

— То есть отгрести ее от входа вы тоже не можете? — уточнил Дальтер.

— Я даже не знаю, где в этой стене вход! А вы знаете?

Глава совета вздохнул, рассылая по углам шелестящее эхо, и всмотрелся в план.

— Вход — люк в полу. В засыпанной части подземелья… Ладно, телепортируем ее, когда пробьем стену.

— Стену тоже можно…

Не договорив, Ферелейн уставился на кладку. Ничего не произошло.

— Защита от воздействия, точно, — с досадой пробормотал он. — Нам что, тащить сюда весь совет?

— Если она достаточно старая, ее может снять глава совета. Это в последние лет двадцать принцип изменили…

Маги переговаривались, бросали пробные заклинания, прохаживались туда-сюда, примериваясь. Светился фонарь в руке Дальтера, мягко сияла россыпь золотистых шариков, запущенных Аджарном под потолок. Вдаль ровным рядом уходили клетки укрытий, на которые так и не успели навесить двери.

— Вы же говорили, что защиты гильдии снов стоят на уровень ниже, — Эвелина непонимающе повернулась к Аджарну.

— Так и есть. Здесь — обычная защита от магических воздействий, ее ставят при строительстве некоторых зданий. Гильдий, немагических учреждений, — рассеянно отозвался тот, наблюдая, как Дальтер буквально поливает стену потоками света из глаз.

— Если мы не можем даже снять отпечаток с защиты гильдии снов, какой от нее прок? Зачем было размещать резиденцию именно в этом здании?

— Отпечаток же снимается, когда магический след достаточно силен. Наши… сновидцы накладывали защиту на фундамент, как полагается, чтобы излучение шло вверх. Там еще что-то сохранилось. Остальное уже ослабло и рассеялось, много лет прошло. — Аджарн посмотрел на Эвелину и слегка улыбнулся. — Когда ваша мама придет в себя, тоже будет накладывать защиту на фундамент. Только нужные заклинания у каждой гильдии свои. Вам, думаю, придется их сначала изобрести.

Эвелина не смогла сдержать ответной улыбки. Тон, которым Аджарн говорил о маме, окончательно вселил уверенность, что с той все будет хорошо.

— Вот. Теперь можно, Ферелейн, — бросил Дальтер, непринужденно телепортируя часть стены. Сзади донесся грохот. Вырванные камни материализовались внутри одной из клетушек.

Образовавшийся проем выглядел сюрреалистично: этакая арка в сплошной стене, ведущая в никуда. Вместо кирпичной кладки глазам предстала графитово-серая слежавшаяся земля.

— Ну, теперь пойдет веселей, — добродушно буркнул Ферелейн. Дальтер уставился на завал, и земля стала исчезать, точно кто-то отгрызал от нее куски, как от гигантского пирога. Одновременно позади поднялся страшный шум. Вскоре весь подвал заполнился сухой пылью, и не успели присутствующие оглянуться, как оказались припорошены ею с головы до ног. Кто-то из воинов крикнул Дальтеру, чтобы тот остановился. Глава совета не сразу услышал. Наконец он удивленно оглянулся.

— А, проклятие, совсем забыл!

Маги некоторое время разглядывали друг друга и внезапно начали хохотать. Эвелина тоже стрельнула глазами по сторонам. Превратившийся из черного в серый костюм Ферелейна и особо густой слой пыли — на огромном животе; мягкая черная куртка Аджарна, приобретшая экзотический окрас в дымчатых разводах, его вмиг поседевшие волосы; чихающие маги-стабилизаторы, чешущийся Ксарьен, деловито чистящийся магией Васселен…

Она и сама чихнула, а потом, не выдержав, засмеялась.

— Удивляюсь, как за столько лет никто не провалился внутрь. Это что, такая строительная норма — засыпать пустоты обычной землей? — сказал Дальтер.

— Выбросьте вы ее на поверхность, — прокашлял Ксарьен. — Хоть в свои теплицы, что ли.

— И привалить того, кому не повезет там оказаться? Ладно, пойдем. Поищем люк.

Внутри засыпанная часть подвала оказалась унылым и очень пыльным местом, где не было ничего, кроме надгрызенного земляного «пирога» и голого каменного пола. Эвелина ощутила легкий укол разочарования. Она только теперь поняла, что подсознательно ожидала тайн и калейдоскопически ярких впечатлений от всего, что связано с недоступным прежде миром магов.

С потолка падали налипшие комья.

— Собственно, люк, — сказал Дальтер, откинул массивную крышку, поднимая новое облако пыли, и заглянул внутрь. Аджарн кивком указал на дыру в полу, и половина светящихся шариков послушно, как живые, влетели туда и выстроились вокруг отверстия, освещая просторное и пустое помещение.

— Лестницы нет, — констатировал очевидное Дальтер. — А это что?

И он телепортировался внутрь. Спустя мгновение до остальных донеслось его заинтригованное хмыканье.

— Значит, здесь… — проговорил Бертон, оглядываясь по сторонам. Шарики источали теплые медовые лучи, рассыпавшись под потолком подобно праздничной гирлянде. Этот подвал оказался просторнее верхнего, своды выше, пол был выложен мраморным паркетом, а стены обиты деревом. По старым доскам ползали мелкие насекомые, а некогда гладкая ореховая поверхность зияла дырами.

Люк привел в самый угол подземелья. Поодаль, в центре, располагалась странная композиция из каменных саркофагов, образовывающих концентрические круги: один, второй, третий… Саркофаги выстраивались один над другим и, казалось, висели в спертом затхлом воздухе. Но, присмотревшись, Эвелина увидела, как тонко блеснули узкие металлические опоры и изящные, словно игрушечные, лестницы.

— Бездна! Их захоронение было прямо в этом подвале? И тогдашний совет ничего не знал? — выдохнул Дальтер, подскакивая к конструкциям.

— Захоронение? — пробормотала Эвелина. — Мы шли сюда посмотреть и сверить магические отпечатки, а здесь захоронение?!

— Кто, интересно, допустил такое под резиденцией синарха? — сказал Аджарн, тоже подходя ближе.

Световые шарики остались позади, и глаза различили сияние.

Рассеянные лучи лились откуда-то из центра круга. Многоэтажное сооружение из саркофагов отбрасывало на потолок едва заметную ажурную паутину теней. Эвелина шла по пятам за магами, которые пробирались к источнику света. От темно-серого камня гробниц, казалось, веяло холодом и почему-то пустотой. Стенки, изукрашенные резьбой, и крышки с высеченными надписями гипнотизировали.

— А чувствуете? Уже что-то чужое… — произнес Ферелейн.

— Да, тянет, — откликнулся Дальтер. — Только это вряд ли осталось от гильдии снов. Слишком много времени…

— Не говоря уже о том, что на подобном фундаменте можно строить что угодно, но не резиденцию синарха! — добавил Аджарн. — Сдается мне, кто-то все же уцелел после Ирримской резни. Они могли телепортироваться сюда уже после того, как вход в подземелье замуровали.

— Не исключено, — буркнул Дальтер. — И похоронили здесь своих мертвецов… Проклятие!

Он остановился как вкопанный, увидев источник света.

— Что… это… за…

Голос просел и стих, словно разом иссякнув. Эвелина никогда не видела главу совета гильдмейстеров настолько потрясенным. Дальтер смотрел на центр круга с таким видом, будто его мир обрушился в одночасье.

А в центре неторопливо вращался фосфоресцирующий красноватый водоворот.

Точнее, это выглядело как водоворот. Но вряд ли состояло из воды. Оно походило скорее на огромную чашу с жидкостью в полу. Цвет навевал нехорошие ассоциации. Воронка медленно двигалась вокруг своей оси, а в центре темнело что-то черное, сосущее, бездонное…

— Эвелина, вы чувствуете магию? — спросил вдруг Аджарн. — Похоже на то, что напало на вас?

— Понятия не имею, — призналась она. — Снимите отпечаток, сравните…

— Да, — очнулся Дальтер. — Сейчас.

Он махнул рукой. Маги кое-как выстроились в круг, петляя среди саркофагов, уставились на Эвелину. Она ощутила силовые удары. Хотела спросить, в чем дело, но тут в воздух наконец взмыла полупрозрачная копия ее силуэта, и она с удивлением поняла, что они просто не могли сосредоточиться сразу!

А маги по команде Дальтера перевели взгляды на воронку, и над ней расплылось алое облако.

— Понятно. Неизвестный феномен выдает неизвестные чары, — пробурчал Ферелейн. — Придется тащить сюда весь совет и пытаться разгадать этот ребус без помощи артефактов, чтобы добраться до тех, кто заморозил артефакты. Замкнутый круг.

Дальтер молча качал головой.

— Подождите. Вы уверены, что это захоронение? — сказал вдруг Васселен. — Похоже на какое-то капище.

— Маги не верят в людских идолов, повелители снов едва ли были исключением, — обронил Дальтер, но все же подошел к ближайшему саркофагу. — Ладно, давайте посмотрим.

Ксарьен и Васселен бросились помогать.

Они могли за секунду телепортировать тяжелую крышку прочь, но почему-то не стали этого делать. Эвелина смотрела, как массивный камень с глухим скрежетом отодвигают в сторону — сантиметр за сантиметром, сжимая зубы от усилия. Наконец крышка коснулась торцом пола.

— Пусто, — бесцветным голосом констатировал гильдмейстер воинов. — Готов побиться об заклад, что во всем этом подвале нет ни одного трупа. Здесь что-то другое…

— Неизвестный феномен, — повторил Дальтер, зачарованно изучая дно гробницы. Эвелина подошла и заглянула. Глазам предстало полуистлевшее погребальное покрывало, а рядом — нечто, похожее на тонкий посох.

— Такое впечатление, будто эта воронка втянула трупы, — произнес Аджарн у нее за спиной. — Да, нужно созывать совет. Пойдемте, господа, не будем задерживаться. Больше мы сейчас ничего не узнаем.

Обратно шли молча, лишь изредка перебрасываясь парой фраз. Впечатление оказалось слишком сильным. Эвелина наблюдала за спутниками и понимала, что их потрясение несоизмеримо с ее. Для нее в новинку было многое — их угнетало само существование чего-то, с чем они были еще не знакомы.

— Что будем делать с резиденцией? — поинтересовался Ксарьен. — Отселим?

— Временно, — кивнул Дальтер. — Я поговорю с Файдером лично.

Они миновали недостроенные укрытия, лестницу, коридор. Овальный холл пустовал. Сквозь полукружие стеклянной передней стены видно было, как перед домом прохаживаются охранники.

— А кворума без мадам Инайт не будет, так что нет смысла что-то делать, пока она не придет в себя, — вдруг заметил Ферелейн. — Помощница ее не заменит…

— И вы еще спрашивали, почему я против женской гильдии! — яростно выплюнул Дальтер. — С ними невозможно иметь дело, на них нельзя положиться, они вечно то не могут, то притворяются, что не могут, лезут в вещи, в которых ни грана не смыслят, а потом ноют и обвиняют в провалах всех, кроме се…

Он подавился собственными словами. Хотя кулак врезался ему не в зубы, а куда-то под левый глаз.

Аджарн, до последнего слушавший Дальтера совершенно спокойно, бросил быстрый взгляд на костяшки пальцев. Все произошло так стремительно, что Эвелина теперь собирала увиденное по кусочкам, а оно никак не складывалось в цельную картину.

Презрительная гримаса. Поток оскорблений.

Веселая злость, сквозящая в рывке и замахе. Удар.

Дальтер, не удержавшись на ногах, с размаху сел на пол.

— Аджарн, вы рехнулись?! — заорал он, перемежая слова обильной руганью. — Я инициирую вашу отставку!..

— Действуйте, — последовал равнодушный ответ. Аджарн развернулся и шагнул в телепортационный кокон.

Под глазом у главы совета медленно наливался синяк.

Глава 19

— Думаю, ясно, почему не совпали отпечатки этой воронки и той магии, которой воздействовали на Эвелину Лейдер, — заявил Ларадер, отходя от кровавого водоворота. — Здесь крайне редкая разновидность чар. Они направлены не вовне, а внутрь, на себя самих.

Судя по лицам половины присутствующих, они понимали не больше Эвелины. Которая, в свою очередь, не понимала ничего. Гильдмейстеры снова собрались в злополучном подземелье, на этот раз всем советом. Заменить маму пригласили Мэри и заодно Эвелину, но кое-кто все равно морщился и ворчал, что никакой толковой совместной магии в таком составе не получится. Впрочем, до серьезной совместной магии пока и не дошло. Гильдмейстеры лишь разглядывали воронку и строили предположения.

Дальтер молча смотрел на Ларадера, ожидая разъяснений. Глава совета был сильно не в духе. Атмосфера сейчас разительно отличалась от первой вылазки. Вместо шуток и разговоров — молчание и деловитость, вместо обсуждений — перешептывания втихомолку. Словно и правда попали в склеп и боялись потревожить покой мертвецов. Скорбно качал головой Ферелейн. Выжидающе смотрел на коллег отец. Почему-то насмешливо щурился Аджарн. Дормитт равнодушно молчал, безразличный ко всему.

— На себя самих… — повторил Ларадер, хрустнув сухими морщинистыми пальцами. — Грубо говоря, это сгусток силы, который не действует никак. То ли дремлет, то ли изначально является «вещью в себе». Или же он все-таки действует, но направлен не в наш мир.

— Не в наш? — насторожился Дальтер. — Что вы имеете в виду? В Арку? Вам ли не знать, что доказательств существования загробного мира…

— Я сказал то, что сказал, — отрезал Ларадер. — Возможно, в Арку. Возможно, куда-то еще. Узнать точно можно, только если прыгнуть туда.

— Одним словом, вы не видите связи между этой воронкой и отсутствием в гробницах трупов? — Дальтер был явно не настроен рассуждать.

— Пока трудно сказать. Было бы легче, уцелей наш артефакт… один из них. Помогите мне снять крышки. Нужно изучить все саркофаги.

— Все? — Дальтер скривился. — Ладно… Телепортируйте их, забудьте о дурацком почтении.

Поднялся грохот, усиленный раскатами эха. Эвелина наблюдала, как крышки гробниц исчезают, чтобы материализоваться ровными штабелями у стены. Снова взвихрилась пыль, но не земляная — другая, мягкая, похожая на просеянную муку пыль склепа. Откуда только взялась?

Дальтер размашистым шагом подошел к Ларадеру и принялся о чем-то расспрашивать. Голоса тонули в шуме складывающихся одна на другую плит. Левый глаз у главы совета почти полностью заплыл, и под ним виднелось внушительное фиолетовое пятно. Эвелина сдержала смешок и покосилась на Аджарна. Тот переправил в общую гору последнюю крышку и отвернулся. Она не выдержала.

— Почему Дальтер так и ходит с синяком? — поинтересовалась она еле слышно.

— Повреждение немагическое, Ферелейн отказался его лечить. А сам… ну не смог, наверное, — мечтательным шепотом ответил Аджарн. Эвелина хмыкнула, подняв брови. Ну да, не смог. Наверняка при ударе не обошлось без какой-то незначительной, но зловредной магии. Она усмехнулась в воротник пальто. Неприязнь к Аджарну улетучилась окончательно — как не бывало. И Ферелейн туда же, не отказал себе в удовольствии подшутить над уважаемым главой совета… Нет, маги явно не были тем единым и сплоченным обществом, которым казались поначалу. Но разобраться в подводных течениях их взаимоотношений Эвелина пока не могла.

— Похоронная атрибутика гильдии снов, — говорил тем временем Ларадер, переходя от гробницы к гробнице. — Значит, она действительно выглядит именно так… Посохи. Что за магия в этих посохах? Повелители снов колдовали точно так же, как и мы, насколько мне известно.

— Не отвлекайтесь, — сухо посоветовал ему Дальтер.

— Да. Так вот. Очень трудно судить по энергетическому отпечатку внутри этих саркофагов. С одной стороны, здесь явно лежали какие-то тела, с другой — остаточная энергия, которая сохранилась внутри, не соответствует человеческому телу. Но и никакому другому тоже не соответствует.

Негромкий старческий голос главы духоловов отдавался под потолком надтреснутым эхом, заставляя световые шарики перелетать с места на место от колебаний воздуха, как от сквозняка. Остальные гильдмейстеры прислушивались, кое-кто тоже изучал содержимое саркофагов, на воронку пока что не обращали внимания, и…

— Барнинг, отойдите! — раздался вдруг крик. Эвелина не сразу узнала искаженный эхом и испугом голос отца. Тот подскочил к воронке. Там, у самой границы между плитами пола и вращающимся омутом, сидел на корточках пьяница-гильдмейстер изобретателей. И тянулся к центру рукой!

— Проклятие, — прошипел Дальтер, тоже бросаясь к Барнингу. Но оба не успели. Тот как ни в чем не бывало окунул кисть прямо в водоворот.

Ничего не произошло.

Отец с Дальтером остановились, так и не начав оттаскивать Барнинга от загадочного сгустка чар. А сам он прикрыл глаза, склонил голову вправо, потом влево, повел плечами, будто прислушиваясь к ощущениям… Тревожно хмурящийся Ферелейн уже начал было: «Что вы чувству…», но тут Барнинг помотал встрепанной шевелюрой и неуклюже, все еще оставаясь на корточках, попытался отскочить.

Встать у него не получилось. Ноги не держали. Главный магический изобретатель плюхнулся задом на пол, напомнив о недавнем падении Дальтера. Правая рука его безвольно свисала.

— Не могу пошевелить ею, — пожаловался он заплетающимся языком. Аджарн неожиданно заинтересовался.

— А вы ее чувствуете? — он схватил костлявую кисть, по очереди сжал каждый узловатый палец. Барнинг кивнул.

— Чувствую. Но пошевелить не могу. И какая-то общая слабость… — он беспомощно дернулся.

— Проклятие, — повторил Дальтер. Отец же открыл связной портал и выудил оттуда бутылку, очень похожую на ту, из которой мама наливала ему травяную настойку. Протянул Барнингу — тот оживился, схватил угощение здоровой рукой. Даже плешь блеснула как-то весело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Легче? — поинтересовался Аджарн, садясь на бортик саркофага. — Жаль, что вы вряд ли сунете в воронку голову, Эдриан. Я бы проверил одну гипотезу…

— Какую?

Барнинг с опаской покосился на Аджарна, на воронку и на всякий случай отполз подальше. Привалился к другому саркофагу и отхлебнул еще глоток из узкого горлышка. Расставаться с бутылкой, пока в ней плескалась хоть капля настойки, он явно не собирался.

— Когда я угодил в Арку, то точно так же не мог пошевелиться, как только там нормализовался естественный фон. Эта воронка может быть либо вырванной из Арки частью, либо ходом туда. Тем самым, кстати, через который внутрь попадали неизвестные вредители…

Аджарн вскочил, подошел к воронке и сам окунул туда руку. Выдернул, потряс кистью в воздухе.

— Да. Ощущения точно такие же.

Мэри не по-женски ругнулась, и гильдмейстеры надолго замолчали. Качали головами. Кивали. Переглядывались. Размышляли.

— Арка, — сказал наконец Васселен. — Выглядит до отвращения логично. Если симптомы и правда совпадают… проклятие, ход в Арку у гильдии снов, это объясняет нереальное количество странностей! В том числе отвечает на вопрос, почему мы до сих пор не смогли достичь уровня повелителей снов в определенных видах магии…

— Вопросов, на которые нет ответов, эта возможность поднимает еще больше, поверьте мне, — пасмурно ответил Аджарн. — Барнинг, как рука?

Гильдмейстер изобретателей слабо пошевелил пальцами.

— Кажется, силы возвращаются… — с облегчением сказал он. — Не надейтесь, нырять в воронку я не стану.

— Эвелина, Мэри, а вы что скажете? — Аджарн взглянул на них поверх головы Барнинга.

Эвелине сказать было нечего. Она еще не научилась ощущать Арку и все, что с ней связано, бесперебойно. В отличие от мамы, у нее это седьмое чувство только развивалось.

Мэри же подошла к воронке и по примеру Барнинга сунула туда руку.

— Никакой слабости или упадка сил нет, — заявила она через несколько секунд, сжимая и разжимая пальцы. — Что до остального — нет, я не чувствую этот объект как часть Арки. Я вообще не чувствую, чтобы от него исходила какая-то магия. Господин Ларадер прав, оно замкнуто само на себя и ничего не излучает.

— Ну что ж, — Аджарн выглядел раздосадованным, — косвенное доказательство у нас есть… Бездна, нам срочно нужна мадам Инайт.

Дальтер взглянул на него с плохо скрываемым бешенством.

— Ладно, — буркнул он. — Пока женская гильдия опять не способна выполнять свои… ладно. Пока мадам Инайт еще не пришла в себя, поднимем архивы по гильдии снов, ее подвалам, ритуалам и чарам. Возможно, мы что-то упустили. Еще, Эйрон, — тут Дормитт, услышав свое имя, поднял голову и уставился на главу совета воспаленными красными глазами, — мы можем попробовать снова пробиться на кладбище. Теперь, когда сущностей в атмосфере нет…

— А может, и есть, — глухо бросил Дормитт. — Нет, Дальтер. Я не похороню сына, пока не будет полной уверенности, что его тело не осквернят. Стазис надежен?

Ферелейн кивнул, и Дормитт, потеряв интерес ко всему остальному, снова ушел в себя.

— Значит, ждем мадам Инайт, — скрипнул зубами Дальтер. — И еще, госпожа… м-м… Мэри? Нам все еще нужна помощь ведьм. Несколько тысяч магов остаются без сознания с ядом в организме.

— Я посмотрю, что можно сделать, — легкомысленно пообещала Мэри и немедленно испарилась. И Эвелине почему-то показалось, что во взгляде, которым Дальтер проводил ее телепортационный кокон, было не только раздражение. Нечто еще.

Нечто такое, отчего вдруг стало интересно, женат ли глава совета гильдмейстеров.

***

Густой, пахнущий перцем и жиром чад продолжал коптить и без того закопченный потолок кухни. Лайна все возилась с зельями. Знать бы только, с какими. Эвелине казалось, одного того, что сестра сварила за минувшие три дня, хватило бы, чтобы обеспечить ассортимент небольшой аптеки. Но стоило зайти на кухню и сказать: «Не мешайся, у нас гости, нужно сварить кофе!» — и Лайна, кивнув, испарилась. Спустя мгновение из гостиной донеслись голоса.

Гостем был Аджарн. Он попросил навестить маму после вылазки, и Эвелина позволила, пригласила его домой. И едва вспомнила, как совсем недавно бесилась, когда он проявлял внимание к их семье.

Она даже сервировала поднос по всем правилам. Кофейник, молочник, сахарница, чашки, салфетки, ложки, всякая ерунда, без которой все прекрасно обходились. Ничего, пусть будет. Это вежливость и уважение.

Заикнись кто-то две недели назад, что Эвелина станет заботиться о таком — она сама бы, наверное, заехала ему в глаз.

В гостиной, как и следовало ожидать, разговоры крутились вокруг одного. Мама лежала на диване. По-прежнему бледная, но подушка под головой и теплое одеяло, заботливо подоткнутое со всех сторон, смягчали впечатление, придавая магическому забытью сходство с обычным глубоким сном. И Аджарн, хоть и казался спокойным, не мог надолго отвести от мамы тревожного и чуть испуганного взгляда. Эвелина подумала, что, кажется, он чувствовал то же, что и она поначалу — беспокоящий контраст между тем, какой живой и деятельной обычно была мама, и этим ее состоянием.

— Обычно приходят в себя дня через три, — рассказывал Аджарн Лайне. — От трех дней до недели. Теперь уже беспокоиться не о чем…

— Ну вот, — вмешалась Эвелина, телепортируя поближе журнальный столик и водружая на него поднос. — Боюсь, больше ничего интересного вы здесь не увидите, господин Аджарн.

Тот не сдержал едва заметную гримасу, услышав такое обращение.

— Я знаю. Просто хотелось наведаться. Я говорил с Ферелейном, и он утверждает, что никакой опасности…

Это уже походило на уговоры — вот только кого Аджарн пытался так настойчиво убедить? Эвелина начала разливать кофе. Их с Лайной? Или себя как человека более сведущего? Совсем недавно, когда затягивали разломы, это он пугал ее комой, в которую можно впасть от магического перенапряжения. Правда, больше о коме никто не заговаривал, но это еще ничего не значило.

Эвелина в очередной раз прокляла свою привычку все анализировать, рассматривать под разными углами и выискивать подробности. И поспешила сменить тему:

—Дальтер говорил, что инициирует вашу отставку…

— Говорил. Не обращайте внимания, — гость с благодарным кивком взял предложенную чашку.

— Почему? — заинтересовалась Эвелина. — Надоел пост? Не нравится должность гильдмейстера?

— Нравится, — усмехнулся Аджарн. — Только Дальтер ничего не сможет сделать. Чтобы снять гильдмейстера, кроме согласия совета нужно еще согласие не менее чем трех четвертей магов из гильдии. А он его не получит. Меня еще не успели так сильно возненавидеть… Простите, кажется, это лишние подробности, — спохватился он, будто лишь теперь вспомнил, с кем разговаривает.

— Продолжайте, — вдруг донеслось с дивана. — Очень интересно. За что вас должны были возненавидеть, Кайрен?

В первую секунду Эвелина, Лайна и Аджарн не пошевелились, еще не осознав, что произошло. Потом…

После Эвелина очень удивилась, увидев свою чашку, стоящую нетронутой на подносе. По всем расчетам, чашке полагалось лежать в дальнем углу в луже кофе. Остатков здравого смысла хватило, чтобы ее поставить.

…Она вновь различила реальность, уже сидя у дивана и обнимая маму. Та смеялась и шутливо отмахивалась, повторяя «Задушишь!». Эвелина разжала объятия. Лайна стояла рядом, улыбалась, но более бурного проявления чувств от нее редко когда можно было дождаться. Сдержанная крошка Лайна.

— Помочь подняться? — спросила Эвелина.

— Спасибо, я сама, — мама покосилась на Аджарна, потом, похоже, заметила, что одета, и села на диване, прикрывая одеялом ноги. Тряхнула головой.

— Что случилось?

— Острое магическое истощение, — сказал Аджарн, шагнул к маме и присел на корточки рядом, глядя на нее снизу вверх. — Агнесса, попробуйте сотворить заклинание. Любое. Сейчас.

Мама вздернула брови, но послушалась. Подняла глаза — и под потолком повис световой туман. Красивый, белоснежный, струящийся отдельными прядями изящных очертаний. Иногда она создавала его, когда входила в темное помещение.

— Получилось? Бездна!.. — выдохнул Аджарн и припал лбом к маминой руке, рассеянно царапавшей край дивана.

Он замер. Эвелине вдруг остро захотелось отвернуться, но не от омерзения. Чувство было такое, словно она присутствует при какой-то очень личной сцене.

— Кайрен, вы меня пугаете, — сказала мама, свободной рукой потрепала его по волосам, потормошила за плечо. Аджарн выпрямился. — Звучит безобидно…

— Вы могли остаться без магии, — пробормотал он. — Да и не только… Не будем об этом.

Мама склонилась к нему совсем близко. Эвелина подумала, что он бы сейчас поцеловал ее, если бы они с Лайной не толклись рядом. Потом подумала, что это «да и не только», должно быть, скрывает множество неприятных возможностей, о которых Аджарн умолчал.

— Без магии? Проклятие… — вырвалось у мамы. Она оглянулась, отыскала глазами свои домашние туфли, телепортировала их поближе. Потом протянула руку в связной портал и взяла с кухни чистую чашку. Тем же способом добралась до кофейника…

— Теперь ваша магия никуда не денется, не волнуйтесь, — улыбнулся Аджарн. — Но, Агнесса, заклинаю вас, никогда больше не идите на поводу у Дальтера, не зная всех последствий! Надо бы убить его за такое.

— Тогда уж не его, а меня, — пробормотала мама.

***

…Что-то подобное Агнесса чувствовала после вторых родов. Общая слабость и измотанность. Но те кошмарные сутки она вспоминать не любила, так что отбросила мысли о сходстве подальше, закинула ногу на ногу и принялась с удовольствием греть руки о горячую чашку. Почему-то знобило, хотя в доме было тепло. Эвелина и Лайна щеголяли в легких платьях, Аджарн снял пиджак… Если Агнесса чего-то и не ожидала, так это того, что Аджарн окажется у нее в доме. Хотя в последнее время он оказывался рядом постоянно, и с этим нужно было что-то решать.

Решать не хотелось. Перемен в отношениях — хотелось. Но только чтобы они в один прекрасный момент просто стали свершившимся фактом. Без докучливой неловкости, непонимания и прочих досадных сложностей.

…Не стоило начинать эту церемонную дружбу. Следовало сразу сделать то, на что они провоцировали друг друга в вечер знакомства. Легко и необременительно.

Или нет?..

Агнесса подняла глаза от лопающихся пузырьков молочной пены в кофе.

— Но сущности хоть больше не появлялись? Или все было напрасно?

— Сущности не появлялись, пришлые притихли… Мэри и кто-то еще из ваших ведьм проверял фон, но нужно, чтобы еще вы проверили, — сказал Аджарн. — Позже. Еще пару дней вам следует отдыхать.

— Ей не дадут, — хмыкнула Эвелина, подтягивая колени к подбородку — домашняя поза, которую она ни за что не приняла бы при посторонних. — Куча магов до сих пор лежит без сознания, а Мэри, мам, водит Дальтера за нос и не спешит отдавать распоряжение, чтобы ведьмы снова их лечили. И еще воронка…

— Проклятие, воронка!.. — отозвался Аджарн. Агнесса с недоумением переводила взгляд с одного на другую.

— Что я пропустила? — наконец спросила она. — Слушаю.

И устроилась поудобнее, готовясь внимать. Впечатление, что вместо трех дней она проспала три года, усиливалось.

***

Когда Эвелина выпроводила гостя, Агнесса откинула плед и прошлась по комнате. Ноги держали крепко. Слабость таяла, сменяясь обычной бодростью. Она заглянула на кухню, откуда давно доносился одуряющий запах розового перца — на него внимание обратил еще Аджарн, поинтересовавшись у Лайны, не бессонное ли зелье та варит. Дочь кивнула, усмехнувшись слегка польщенно. На кухне Агнесса обнаружила не только бессонное зелье. Батарея специальных тонких бутылей-флаконов с плотно притертыми пробками выстроилась на двух нижних полках шкафчика с ингредиентами. Самих ингредиентов стало значительно меньше. Подписаны бутыли были тоже по всем правилам, крошечными буквами на свободной стороне пробки. Без помощи Эвелины явно не обошлось.

— Куда нам столько? — спросила Агнесса, садясь на корточки и беря с полки один флакон за другим. — Бессонное… Снотворное… Ого, невидимое! Концентрирующее, обеззараживающее… А это что — приворот?

— Не совсем. Это как приворот, но не любовный, скорее бытовой. Выпиваешь — и окружающие начинают считать тебя лучшим другом или просто на редкость милым человеком, — пояснила Лайна, маячившая за спиной с бесстрастным выражением лица. Казалось, ей не было дела до того, что кто-то оценивает результаты ее трудов. Казалось.

— Соблазнительно… — пару секунд Агнесса и впрямь боролась с искушением отхлебнуть из бутыли хороший глоток и посмотреть, подействует ли на совет гильдмейстеров. Потом передумала. — А что мы будем со всем этим делать?

— Минимальный срок годности — пятьдесят лет, — сообщила Лайна. — Пригодится.

Пятьдесят лет! Вопрос «зачем?» мгновенно отпал. Агнесса отлила себе бессонного зелья в маленький пузырек и положила в карман пальто, памятуя о недавних событиях.

Телефон зазвонил, когда она сидела в кресле с книжкой, но не читала, а слушала, как Эвелина делится впечатлениями. Дел было по горло. Агнесса вняла совету и наслаждалась незапланированным отдыхом, собираясь с мыслями и решая, чем заняться завтра. Звонивший развеял сомнения. Им оказался Дальтер. И он просил позволения… ее навестить.

— Да, можно прямо сейчас, — сказала Агнесса, скользнув взглядом по своему серому домашнему платью и сочтя его вполне приличным. Голос главы совета звучал как-то обреченно. Интересно, что это с ним.

Дальтер вошел в комнату, и Агнесса ненадолго потеряла дар речи.

Потом — с трудом заставила себя не пялиться на его лицо.

Точнее, на заплывший левый глаз, под которым багровел огромный синяк. Она чуть не предложила помочь его залечить, как десятки раз залечивала мелкие раны расшалившимся дочкам. Потом подавила неуместные порывы и приготовилась слушать. Эвелина с Лайной скрылись на кухне, но угощать прибывшего чаем или кофе, очевидно, не собирались.

— Мадам Инайт, — сухо и вымученно произнес Дальтер, — я благодарю вас за неоценимую помощь и прошу прощения за… хм-м… свое поведение. Я перегнул палку, выдвигая к вам… э-э… требования.

Агнессе показалось, что она ослышалась. Дальтер! Извиняется! Да она вообще сомневалась, что такие слова есть в его лексиконе!

Гость терпеливо ждал. Агнесса кивнула, плохо представляя, на какую реакцию он рассчитывал.

— И у нас есть к вам еще пара просьб…

Вот это было уже понятнее. Не стоило волноваться за главу совета — он оставался в своем репертуаре.

— В подвалах, которые когда-то принадлежали гильдии снов, мы обнаружили воронку…

— Да, я знаю о воронке, — перебила Агнесса. — Мне рассказали. Хорошо, я взгляну на нее. Завтра с утра.

— Пусть будет завтра, — с кислой миной кивнул Дальтер. Казалось, он изо всех сил заставляет себя соблюдать вежливость и придерживаться уважительного тона. — Потом, несколько тысяч магов остаются без сознания, нужно вывести из их организмов яд, а ваша заместительница…

«Мэри водит Дальтера за нос», — вспомнила Агнесса и поспешно склонила голову, пряча усмешку. Нужно будет спросить у Мэри, что на нее нашло.

— Хорошо, я установлю ведьмам рабочие смены. Хотя лучше бы вы, конечно, приготовили противоядие.

— Мы с Ферелейном делаем, что можем! — огрызнулся Дальтер. — Мы выделили активные компоненты растения, подобрали терапию, но нужно еще не меньше трех суток, пока состав настоится. Тогда можно будет попробовать. Я не могу ждать!

— Хорошо, хорошо, — Агнесса создала связной портал и вскоре выяснила, что Мэри сегодня отрядила к магам одну только Ястмин, которая поспешила сбежать, едва начала уставать. Установив ведьмам очередность, она снова повернулась к значительно повеселевшему Дальтеру: — А что это за растение? Магическое?

— Магических растений, мадам Инайт, в Айламаде почти нет, — менторским тоном поведал собеседник. — Растение семейства липтиевых, это примерно срединная широта Вулканики. Больше сказать не могу. Но происхождение неважно, эта трава, судя по всему, способна отлично прижиться и у нас в Айламаде, просто никому пока не пришло в голову ее здесь выращивать. Яд — на самом деле просто сильнодействующее вещество, влияющее на центральную нервную систему, отсюда его способность зацикливать психику на определенном виде деятельности. В том числе и магической.

Звучало довольно безобидно. Агнесса не стала ничего уточнять. По описанию растение походило на наркотик, а не на яд. Уже легче.

— Но через трое суток, когда противоядие будет готово, каковы шансы, что оно подействует?

— Понятия не имею, — раздраженно буркнул Дальтер. — Отправили ведьм? Спасибо, мадам Инайт. И последнее, нужно, чтобы вы проверили, не осталось ли в атмосфере сущностей, после того как вы вернули их в Арку. Тогда Дормитт сможет наконец похоронить сына.

Агнесса вздохнула, глядя мимо него. Глава совета гильдмейстеров, крупный, со своей приметной гривой соломенных волос, смотрелся в ее тесной старомодной гостиной неуместно. Древние тканевые обои за его спиной пестрели россыпью дыр, прогрызенных каким-то домашним вредителем по мелким синим завиткам рисунка.

— Все в порядке. Сущностей нет.

— Тогда ждем вас завтра в девять утра в зале совета, — сказал Дальтер, вскочил и телепортировался, не прощаясь. Агнесса еще с полминуты разглядывала низкое продавленное кресло.

— Чудеса, — пробормотала она наконец, когда Эвелина, удивленная долгим молчанием, отодвинула штору, отделяющую гостиную от коридора. — Дальтер просит, а не требует… Бедолага. А почему он с синяком?

Старшая дочь хихикнула, проскальзывая в гостиную.

— Спроси у Аджарна, если он тебе расскажет.

— Это что, он его?.. — изумилась Агнесса. О Бездна, сколько же она проспала? Чтобы миролюбивый обаяшка Аджарн устроил драку, да еще с главой совета?

Она пожалела, что не присутствовала при этом.

Глава 20

Воронка завораживающе медленно текла по кругу, увлекая в гипнотический омут. Стоило задержать на ней взгляд, как отвести его становилось сложнее с каждой секундой. Разговоры на заднем плане стихали, эхо отодвигалось на второй план, исчезали шаги, пропадал холод подземелья, и только тикали чьи-то наручные часы — еле слышно, громче, еще громче… Легкие щелчки крошечной секундной стрелки превращались в барабанный бой, а тот — в оглушительный грохот. И вот уже не оставалось ничего, только кровь отчаянно пульсировала в висках.

Агнесса выдернула руку из алого водоворота и встала, отряхивая тонкую черную шерсть пальто. У ближайших саркофагов, разбивая их угрожающе-правильное кольцо, столпились гильдмейстеры. Невольно захотелось придвинуться поближе.

— Магии, честно говоря, я здесь почти не чувствую. Но господин Ларадер прав, похоже, она действительно направлена сама на себя. Если подержать руку внутри достаточно долго, то можно ощутить определенные токи. Чистая сила, не сконцентрированная никаким заклинанием, — задумчиво проговорила она. Дальтер оживился.

— Какая именно магия? Женская?

— Да, скорее всего, — Агнесса вновь задумалась, вспоминая. — Да.

— Да, но не факт, — скептически прокомментировал Ксарьен, ероша черный клинышек бородки. — Дальтер, что вы нашли в архивах?

— Может, об этом лучше поговорить в зале совета? — жалобно подал голос Логгет.

— Какая разница? — отмахнулся Дальтер, уже без всякого почтения к усопшим садясь на крышку саркофага. Остальные последовали его примеру — две группки магов, одна напротив другой, непринужденно расположившиеся над витиеватой каменной резьбой. Агнесса безотчетно поглаживала острые пики резкого, своенравного узора. — Я искал упоминания о строительстве резиденции синарха, — продолжал Дальтер. — И кто допустил, чтобы в подвале замуровали магический объект, подобный этому. Не нашел ничего. Но не удивляюсь. Гильдия снов способна была инсценировать собственное уничтожение. Они могли притвориться, что проиграли, и залечь на дно. По крайней мере, те, кто уцелел. А потом возобновить деятельность подпольно… Правда, это все равно кажется маловероятным.

— Вот именно, — кивнул Аджарн, сидевший на гробнице напротив Агнессы, положив лодыжку на колено. — Где они в таком случае были последние семьдесят-восемьдесят лет?

— Скрывались среди нас? — предположил Васселен без особого энтузиазма. — На их месте я бы так и сделал. Но вы правы, следов их присутствия до сих пор не было.

— Послушайте, господа, мы все равно не сможем выяснить всю подноготную гильдии снов, да и зачем она нам? — заныл Логгет. — С воронкой что?

— Ни о какой воронке в архивах нет ни слова, — пасмурно сказал Дальтер. — Ни о каких аномалиях в здешних подвалах — тоже. Исключительно благоприятные места.

Агнессе надоело это слушать, и она соскользнула с холодной каменной крышки. Каблуки громко стукнули о пол.

— Вот что, почему бы мне и правда не прыгнуть туда? — решительно сказала она. — Заключенная там магия на меня не действует, а если я попаду в опасность, то всегда смогу телепортироваться в Арку. Это бонус… для регулятора…

Последние слова она проговорила замирающим голосом. Казалось, они появились в голове из ниоткуда. До сих пор Агнесса понятия не имела, что регулятор Арки может перенестись туда из любого места на земле — хоть из самого раскаленного жерла Вулканики. Отголоски знаний Безликой Сущности, будь она неладна!..

Она развернулась к воронке. Лейдер чуть удивленно сощурился. Аджарн вскочил.

— Да это сумасбродство, Агнесса, одумайтесь!

— Прекратите, — бросил ему Дальтер. — Мадам Инайт сама приняла это решение… и я его всецело одобряю. Действительно, попробуйте, мадам Инайт. Коль скоро вы ничем не рискуете.

Агнесса понятия не имела, чем рискует. Не было никакой гарантии, что остаточные знания Безликой Сущности — правда. Но почему-то казалось, что ничем плохим это закончиться не может.

Она задержалась у воронки, одернула пальто, поправила шарф… и в прыжке оттолкнулась от плит пола.

Воронка, с виду плотная и осязаемая, не ощущалась никак. Точно Агнесса прыгнула в обычную яму. Она даже на миг испугалась, что так и есть, а красный водоворот — очередная иллюзия. Но тут что-то мигнуло, она моргнула, а когда вновь открыла глаза, то увидела не черно-серую мешанину, в которую слились стены, плиты, саркофаги и люди, и не кровавые стенки водоворота, а… пустой подвал.

Агнесса стояла на мраморных плитах. По обитым орехом стенам бежали причудливые разводы древесного узора. Никаких саркофагов не было, но сомнений не возникало — подвал был тот самый, из которого она вышла. Точнее, выпрыгнула через воронку.

Вместо воронки в центре просторного подземелья мерцали ворота.

Они казались настоящими — витые опорные столбики, ажур кованой решетки, темный металлический блеск, — но стоило присмотреться… Иллюзия. Ворота были иллюзией. Едва заметно рябили, колыхались, как колышется марево в раскаленном воздухе.

Она материализовалась рядом с ними. Пошла по кругу, чтобы разглядеть, что там, за створками, — воздух лился, как вода, создавая завесу, — и увидела, что не может зайти с другой стороны. Не сдвигаясь с места, ворота оставались обращенными к Агнессе одной и той же стороной, даже движение мимо стен не создавало впечатления, что они поворачиваются.

Магов здесь не было. Ни Дальтера с его фонарем, ни Аджарна с сияющими под потолком шариками. Но сам воздух, казалось, источал свет. Был этот свет красным, как оставленный позади водоворот. И сильно напоминал Арку.

Агнесса внезапно поняла, что еще ни разу не входила в безлюдные дома в Арке.

Потом — что разводы на стенах были не мягкого цвета нелакированной ореховой древесины, а темно-серыми. И что других красок, кроме красной, она в этом пустом подвале не видела. Черно-белое бесцветье, залитое алым сиянием.

Арка.

Настоящая? Подделка? Просто похожее место?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чтобы это понять, следовало выбраться наружу. Агнесса начала оглядываться, ища люк в полке, через который телепортировалась в оставшийся позади подвал вместе с другими гильдмейстерами, и увидела еще одно отличие.

Сверху спускалась аккуратная металлическая лестница с перилами по правую руку. Видно, в той версии подземелья, откуда Агнесса явилась, она была разрушена.

…В той версии? Но в Арке ведь абсолютно все является точным отражением реальности. Не считая отсутствия людей.

Значит, это место — все-таки нечто иное…

Агнесса поднялась по ступенькам, то перескакивая через две сразу, то с опаской замирая и думая, а не телепортироваться ли прочь, и вышла на следующий ярус. Здесь отличий не обнаружилось. Тянулись однообразные клетки, так и не ставшие убежищами против сущностей.

Дальше — та же узкая лестница наверх. В холл резиденции синарха.

Агнесса подозревала, что увидит на его месте что-то другое, и не ошиблась.

Она толкнула неплотно прикрытую створку и застыла.

….Это место напоминало схваченный в камне и металле ночной кошмар. Мозг, готовый к проявлениям магии, присущей повелителям снов, выдал именно это сравнение: если уж сны, то сны везде. На самом же деле холл был просто обильно отделан своеобразными декорациями из стали и обсидиана. Прихотливо изогнутые ограды зачем-то разделяли его на сектора, уходящую на второй этаж лестницу накрывали решетчатые своды, похожие на хищно скрюченные пальцы. На огромных часах во всю стену цифрами служили черные фигурки людей, скорчившихся в неестественных позах. Вместо люстры потолок затягивала искусно выполненная металлическая паутина, в которой, если присмотреться, можно было различить свечные огарки и какие-то углубления.

А еще на холле лежал отпечаток прошлого. Низкий потолок, довольно толстые прутья решетчатых конструкций, узкие окна высоко над полом — это выдавало возраст здания. Не современное. Сейчас сделали бы иначе. Интерьер выглядел лет на пятьдесят, если не на сто. Тогда еще лет, а не циклов Арки.

Агнесса метнулась вверх по лестнице. Да, это действительно была не резиденция синарха. Это было давно разрушенное здание гильдии снов.

Она прошлась по широким коридорам с такими же низко нависающими потолками, заглянула в помещения, пробежалась глазами по непонятным приборам из металлических листов и прутьев, камней и застывших капель воды или стекла; провела ладонью по полупрозрачным дверцам книжных шкафов — в одном из них вместо книг оказались шкуры, которые могли бы сойти за змеиные, если бы не их необычно огромные размеры…

Гильдия снов. Повелители снов. Отражение их здания в какой-то анахронической версии Арки. Проклятие. Гильдмейстеры во главе с Дальтером души бы отдали за шанс исследовать это место, но исследовать его они как раз и не могли. Какая ирония…

Анахроническая версия Арки. Неужели это возможно?

Агнесса спустилась в холл и вышла на крыльцо. Оно тоже оказалось старинным — просторным, точно небольшая комната; прикрытым козырьком, с которого свешивалось массивное металлическое кружево. Так строили лет полтораста назад. А на козырьки накладывали заклинания против сущностей. Иногда они даже работали.

Некоторые здания старого центра были ей знакомы, но выглядели все равно не так. И парка не было — вместо него подставлял каменистое тело ветру огороженный решеткой пустырь. И дорога не тянулась желобом между тротуаров, а поблескивала бесформенными лужами.

Агнесса запрокинула голову. Вместо черного неба в вышине раскинулись каменные своды. Все выглядело в точности как в Арке. Не считая эпохи, которую эта «Арка» отражала.

— Это должно что-то значить, — сказала Агнесса вслух и сама вздрогнула от звука собственного голоса. — И, Дальтер, мне действительно жаль, что я не знаю способа показать вам все это.

Она вызвала в памяти тот, оставленный в обычном мире, подвал… и поняла, что не может туда телепортироваться!

Паника побежала холодком по спине. Стоп. Арка. Туда можно попасть из любого места… не считая несуществующих ловушек гильдии снов?

…В «свою» Арку Агнесса перенеслась беспрепятственно. А там уже действовали привычные законы магии. Миг — и она снова стояла среди саркофагов, ловя на себе горящие любопытством взгляды гильдмейстеров.

— Ну, господа, — выдохнула она, опускаясь на крышку ближайшей гробницы, — хотелось бы мне, чтобы у вас нашлось подходящее объяснение!..

***

— Копия Арки вековой давности? Место, где даже женская магия работает со сбоями?! Проклятие! — Дальтер, бегавший по подвалу, остановился и прибавил еще несколько словечек покрепче. — Не думал, что дойду до такого, но… мне нужно выпить.

Он выдернул из связного портала пузатую бутылку с янтарной жидкостью и приложился прямо к горлышку, как персонаж плохой карикатуры. Отдышался, облизывая губы.

— Помогает? — с недоумением посмотрел на него Аджарн. — Хотел бы я уметь с такой же легкостью снимать напряжение…

— Не умеете — так и не жалуйтесь, — буркнул Дальтер. — Проклятие… Кстати, Аджарн, вы ведь лучше реагируете на магию Арки. Вы могли бы попробовать войти в эту фальшивку от повелителей снов вместе с мадам Инайт. Должен же хоть кто-то увидеть это.

— Мадам Инайт уже увидела, — поднял руку Аджарн. — Нет, Дальтер. Я был в Арке, а эта копия, судя по всему, не отличается от оригинала. Возможно, это и есть какая-то часть настоящей Арки, которую сумели подчинить повелители снов. Полезайте туда сами.

— В том и дело, что мы не знаем, часть это, копия или что-то еще! Или мадам Инайт беспардонно врет зачем-то! — выкрикнул Дальтер. По подвалу поплыл ароматный дымок — Ферелейн молча раскуривал трубку.

Агнесса уже не реагировала на такие обвинения.

— Какой ей смысл врать? И потом, некоторые детали вроде персонажей Театра Боли вместо цифр в часах говорят за нее, — произнес Васселен.

— Театр Боли?

— Бытовала сплетня, что существовал такой театр для развлечения повелителей снов. Черные фигуры — не стилизация, людей делали черными на самом деле. В моем кабинете есть одна фигурка с тех часов, — глава воинов сунул руку в портал, порылся где-то и с усилием вытащил статуэтку. Та была немногим меньше его самого. — Узнаете?

— Да! — Агнесса во все глаза смотрела на каменного человечка, держащегося за грудь, но почему-то выгибающегося дугой назад.

— Почему вы молчали? — негромко спросил Дальтер.

— А о чем было говорить? Обычная старая статуя, магии в ней нет, — отмахнулся Васселен, убирая фигуру обратно в портал. — Но как все сходится…

— Все, кроме разгадки, — глава совета плюхнулся на саркофаг рядом с остальными. — На нас напали некие пришлые преступники, которые используют магию гильдии снов. Несмотря на открытия прошедшей недели, это пока все, что нам известно. Остальное — детали. Эта воронка может не иметь никакого отношения к пришлым вообще. Мадам Инайт, вы говорите, она уже была там?

— Там были ворота, — уточнила Агнесса. — Я могу вернуться и открыть их, заглянуть, куда они ведут.

— Не стоит. Это та самая воронка или нечто, напоминающее ее по свойствам. Лезть туда уже небезопасно, — нехотя сказал Дальтер. — Но раз там ворота, значит, эта… аномалия все время здесь была. Подвал замуровали, потому что повелители снов даже после уничтожения почти всех соратников ухитрились ее скрыть. Да, мы не знаем, зачем и как они ее использовали, но на наше расследование это не проливает ни капли света.

— Равно как и на наследников гильдии снов, — кивнул Лейдер, поглядывавший на Агнессу даже с некоторым уважением. — Разве что… они тоже бывают в том месте, копии Арки, и можно устроить на них засаду.

— Глупость, — отмел идею Васселен. — Где конкретно ее устраивать? Если на то пошло, у нас и здесь было немало шансов.

— Которыми мы не смогли воспользоваться, — мрачно подытожил Дальтер. — Итак, мы все еще в самом начале пути.

Гильдмейстеры пасмурно молчали. Барнинг по примеру главы совета потягивал прозрачную жидкость из небольшой бутылки. Ферелейн пыхтел трубкой.

— Дежурство я здесь все же установлю, — наконец произнес Васселен. Ненадолго замолчал, настороженно оглядел подвал чуть светящимися глазами и негромко продолжил: — Скрытное. Сейчас за нами, кажется, не наблюдают, но вряд ли это место никто не посещал с того дня, как его замуровали.

Не наблюдают. Кажется. Агнесса покосилась на подступающую со всех сторон темноту, и ей вдруг отчаянно захотелось прижаться к кому угодно, хоть к тюфяку Логгету или давно опротивевшему Лейдеру. Или сразу бежать — и отсюда, и от мысли, что кто-то может таиться в углу.

Васселен умудрился единственной будничной фразой разбудить в ней иррациональный суеверный ужас. И, похоже, не в ней одной.

— Хорошо. Бездна, не завидую я вашим ребятам! — поежился Дальтер, тоже оглядываясь на тонущий во мраке конец подземелья. — Да… Ладно… Кроме того, будем копаться в архивах дальше. Если мы найдем следы повелителей снов, какие-то упоминания о событиях, к которым они могли быть причастны уже после роспуска гильдии, то, может, выйдем и на наследников… А чтоб его, Логгет, вы были правы, не стоит торчать здесь! Продолжим у меня в кабинете!

И он первым шагнул в телепортационный кокон. А Агнесса еще несколько мгновений с досадой думала, что теперь ни за что не найдет его кабинет, потому что никогда там не бывала. О возможности телепортироваться рядом она от страха вспомнила лишь полминуты спустя.

***

Кабинеты остальных гильдмейстеров были похожи один на другой, различаясь лишь степенью захламленности. Логово же Дальтера больше всего напоминало переоборудованный склад — овощебазу или просто кладовую. В полутемном помещении стоял запах земли и плесени, громоздились ящики с картофелем, помидорами и репой, мешки с зерном. Из мини-теплицы в углу шел густой дух удобрений. Несколько столов, множество расшатанных стульев и пыльный диван кое-как жались среди всего этого. Горела пара ламп. Тянуло дымом и гарью от дровяной печки у стены.

— Вы что, до сих пор ею пользуетесь? — Лейдер брезгливо кивнул на темную распахнутую пасть, в которой тлела пара угольков.

— Специфика работы, знаете ли. Сырость и плесень не выводятся никакой магией, — скривился Дальтер, с поразительной для его комплекции ловкостью проскальзывая между грудой пустых ящиков и стеной за один из столов. — Кофе?

Агнесса устроилась на диване рядом со сваленными в кучу сетками, в которых золотились крупные луковицы. У нее это место отторжения не вызывало. Наоборот, будило определенное уважение к Дальтеру, не гнушавшемуся пачкать руки.

Надо же, до чего дошло.

— Ну так не разводите сырость и плесень! — проворчал Лейдер, магией очищая стул, прежде чем сесть. Агнесса знала эту его черту — Лейдер не терпел беспорядка и искренне не понимал, зачем люди создают его вокруг себя. Не «почему», а именно «зачем».

— Работать некому! — внезапно обозлился Дальтер. — Недостает магов. Это еще хорошо, что сейчас зима — и то запасов надолго не хватит, после третьей копии уже пора убирать и копировать новый урожай, а кто этим займется? Простые работники могут только собрать, для остального нужны маги! А с третьей копией вечно куча проблем! — он мотнул головой, указывая на ящики с картофелем так злобно, точно каждая картофелина была его личным врагом.

Лейдер промолчал с чуть виноватым видом.

Дальтер вручил по чашке кофе из кафетерия гильдии тем, кто, как Агнесса, не мог отделаться от назойливого озноба. Взял чашку сам, пристроил ее на столе среди мешочков и коробочек с семенами. Обвел глазами импровизированное заседание совета.

— Эйрон, — наконец тихо позвал он. Дормитт ответил вопросительным взглядом. — Сущностей больше нет. Магия, позволяющая пришлым захватывать власть над живыми и мертвыми, потеряла силу. Фальджена можно похоронить. Не бойтесь.

— Да, — кивнул глава погодников, с нажимом проводя пальцами по высокому исполосованному морщинами лбу. — Да, вы правы, а я… расклеился… Похороним его завтра. Без лишних церемоний, ладно?

— Конечно, — поспешил согласиться Дальтер. Остальные смотрели участливо. — Но придется сформировать колонну, чтобы мадам Инайт могла накрыть ее защитной оболочкой на всякий случай… На всякий случай! — вскинулся он, когда Дормитт раскрыл рот, порываясь что-то возразить.

Тот повернулся к Агнессе, и она в очередной раз ощутила его неприязнь. Хоть Дормитт и смолчал, видно было, что ему претит ее присутствие рядом в такой скорбный момент. Агнесса не выдержала.

— Прошу прощения, но завтра мне нужно встретиться с проектировщиками из строительного дома. Я вряд ли смогу присутствовать. Сущностей можно не бояться, но если вам так будет спокойнее, я отправлю кого-то из гильдии. Думаю, будет удобно, если ведьма поедет в кабине рядом с водителем катафалка, — сказала она. На лице Дормитта появилась надежда.

— Ну хорошо, — пожал плечами Дальтер.

— Вряд ли кто-то нападет повторно во время похорон, — успокаивающим тоном заявил Васселен. — Так не делается…

— Правильно, — вдруг сказал Аджарн. — Пришлые будут в курсе, что мы готовы. А знаете, откуда их осведомленность? Нет, не только из логических выводов. Все мы идиоты. А я — первый из идиотов. Когда вы были под воздействием, мы с мадам Инайт и горсткой магов метались между Прибежищем и площадью Карнитт, и проявления магии пришлых следовали за нами по пятам! Стоило отправиться за скрижалью — и в Секретариате нас уже подстерегали. Вернулись — иллюзия атаковала у двери. Пришлые видят и слышат все, что мы делаем!

Воцарилась тишина.

— Вы хотите сказать, нам не стоило обсуждать планы их поисков между собой? — уточнил Васселен. — Гм… Зависит от способа слежки. Я периодически проверяю себя и собеседников на шпионскую магию. Привычка. Но ничего подобного не замечал. Может, они потеряли способность следить за каждым нашим шагом, когда из атмосферы исчезли сущности?

— Может быть, — Аджарн глубоко вздохнул. — Но сама идея использовать сущности в качестве проводника…

— Сеть из сущностей работала как заменитель нашего магического фона, — заметил старик Постейт. — Теперь ее нет. Вряд ли пришлые способны хоть на что-то.

— Хорошо бы все было так просто, — крякнул Дальтер, убирая пустую чашку. — Мы не знаем, чего они хотят. Но вряд ли они уже получили это. Значит, нападения возобновятся, как только пришлые восстановят эту сеть из сущностей… если мы им это позволим. Следите за Аркой внимательно, мадам Инайт. Постарайтесь найти лаз, через который они туда попадали. Мы обеспечим его охрану извне.

— Я займусь этим, — кивнула Агнесса, уже зная, что никакого лаза в Арке не было. Она чувствовала ее всю, как еще один орган собственного тела. Разве что пришлые сумели применить к этому органу нечто вроде местной анестезии.

Да, наведаться в Арку еще раз было бы не лишним. Но прежде — строители.

И еще кое-что.

***

— Состоите в гильдии, но у нее еще нет ни расписания, ни здания? Как тогда все это работает?

— Пока что и не работает в полную силу. Мы только выполняем… — Эвелине не хотелось говорить «поручения», — просьбы совета гильдмейстеров. Им нужна наша помощь. Еще мы охраняем основные расколы Арки, которые остались в Малдисе после прошлого прорыва. Как только будет готово здание, разработаем учебную программу и начнем набирать учениц…

— Учениц? Да кто позволит?

— Позволят. Совет гильдмейстеров будет менять свою политику. Женская магия уже не вне закона…

Эвелина вздохнула и поерзала на сиденье, пытаясь разглядеть в боковом окошке, почему маги так долго возятся. Водитель катафалка оказался страшным любителем поболтать. К гильдмейстерам с разговорами он не лез, но стоило ей сесть на пассажирское сиденье у него в кабине и сказать, что она будет ехать здесь, — началось. Пока гроб выносили из гильдии маголекарей и грузили в катафалк, Эвелине пришлось отвечать на лавину вопросов. Чего-чего, а этого она не ожидала. Такой угрюмый и нелюдимый на первый взгляд мужчина — и такое любопытство. Интерес к женской гильдии в Айламаде был выше, чем казалось.

— Серьезно? Позволят колдовать всем? Абсолютно всем? — допытывался водитель, нервно потирая густую щетину на подбородке.

— Может, введут запреты для необученных. Техника безопасности. Почему вас это так волнует? — не удержалась Эвелина.

— У меня жена — ведьма, работает на хлебозаводе. Принимает подавители. А что будет с нами теперь…

Эвелина моргнула. А что может быть? Она так и не поняла, чего опасался этот человек. Его супруга, скорее всего, жила с ним по собственной воле. Он не был ее надзирателем — по закону, если ведьма работала на заводе и принимала подавители, она имела право распоряжаться своей судьбой во всем, что не касалось магии. Если же принимала решение выйти за мага, то ее силы контролировал он, зато не нужно было ни работать, ни пить сдерживающие зелья с их немалым количеством побочных эффектов.

Кто-то стукнул в стекло напротив водительского сиденья.

— Трогайте! — донесся с улицы голос Дальтера.

Собеседник притих, но ненадолго. Стоило катафалку отъехать от крыльца, расспросы продолжились. Эвелина чудом не забыла накрыть процессию защитным куполом. Поддерживать его ничего не стоило, пока никто не нападал.

— А зачем магам сейчас нужна ваша помощь? Это как-то связано с тем, что творилось на улицах четыре дня назад?

Водитель покосился в окно. Проезжали мимо жилого квартала. Неестественно длинные и гибкие ветви лип, посаженных под окнами, оплетали дома диковинными зарослями. На тротуаре мерзли покинутые кусты, которых до всеобщего магического помешательства здесь быть не могло.

— М-м… да, связано. Простите, я не знаю, можно ли об этом рассказывать.

— А почему нельзя? Маги обычно ничего не скрывают, и интервью дают, и журналистов пускают. Илза — это жена моя — обожает о них читать.

Водитель поглядывал на дорогу, а Эвелина даже не замечала, что там снаружи, занятая попытками сменить тему или вежливо свернуть разговор. Поэтому ее застигло врасплох…

…водитель дернулся всем телом и застыл с раскрытым ртом. Ступор? Изумление?

Глаза остекленели. Он безвольно повалился грудью на руль. Машина завиляла. Только теперь Эвелина, вскрикнув, бросила взгляд в окно.

За ним бушевала круговерть. Хвойные ветки кладбищенской рощи трепетали и гнулись. Неслись сдавленные крики — точно кто-то пытался позвать на помощь, но падал без чувств, не успев закончить слово. Эвелина телепортировалась из кабины… и не увидела никого.

Пустота. И ураган.

В воздухе хлопала полями поднятая ветром шляпа.

Потом налетело что-то неумолимое и мощное, голова взорвалась болью, и лес пропал.

Глава 21

Проектировщики из строительного дома бодро отчитались о проделанной работе. Проделано, правда, было не так уж много. Залили фундамент — неизвестно, когда только умудрились, если Малдис то трясло, то заметало. Видимо, со всяческими катаклизмами строители давно свыклись и научились их преодолевать. Теперь требовалось выждать три декады. Господин Айнекк сетовал, что Агнесса так не указала, где будут стоять защиты в ее гильдии. А она, закрутившись, только недавно вспомнила об этом. Аджарн сказал, что строители учитывают места для защит, используя на тех участках другие материалы, и это делается для удобства самих магов, но если не указывать заранее, то ничего страшного не произойдет. Вспомнив тот разговор, Агнесса с некоторым стыдом посмотрела на Айнекка и Кэтерика. Оказывается, те не замышляли никаких козней…

— Мы стараемся делать все, что можем, в самые сжатые сроки, но здание будет готово не раньше осени, — сообщил Кэтерик. Агнесса в очередной раз пожалела, что для строительства не используют магию. Защиты, барьеры, поддержка декоративных балконов, как у Дормитта, — и все.

После «Строительного дома «Оллад и сыновья» была Рут Тардман.

Агнесса сочла, что время как раз подходящее, чтобы заглянуть к ней и посмотреть, правду ли говорил ее муж и насколько верны слухи.

Жила чета Тардманов не на окраине, но и не в центре — их тихий квартал назывался Парковым и считался одним из самых сонных в Малдисе. Участки парка здесь чередовались с застройками, а вместо разбросанных то тут, то там магазинов край квартала окаймляла торговая аллея.

Агнесса прошла мимо нее и медленно побрела по тротуару между двумя рядами многоэтажных домов, нависающих над головой непривычно близко. Проезжая часть осталась позади. Дорога и трамвайный мост жались к торговой аллее. Больше никаких транспортных артерий здесь не было, только заросли деревьев да коробки домов, разделенные пешеходными дорожками. В вышине тянулись провода. Гроздья фонарей покачивались на цепях. За светящимися окнами сновали люди. Агнесса даже слышала через открытые форточки, как они смеются или громко ссорятся. Она усмехнулась с некоторой ностальгией, вспомнив их с Лейдером первое жилье — двухкомнатную квартирку в таком же доме в районе бульвара Роз.

…Номер двадцать пять. Теперь, кажется, поворот…

…Сумасшедшая. Видит мертвых. Галлюцинирует. Так, кажется, говорил Аджарн со слов Тардмана. А Тардман, когда Агнесса в последний раз видела его в строительном доме, требовал… чего он требовал? Речь шла об изоляции и дополнительной стене. Тардман не хотел отправлять Рут к маголекарям, хотя следовало бы. Не к маголекарям, так в обычную лечебницу для душевнобольных. Что заставило его содержать больную жену дома? Ее выписали, как обычно выписывают тех, кто не нуждается в постоянном присмотре и лечении? Тогда зачем Тардману перестраивать квартиру? Явно ведь планировал отгородить для Рут нечто вроде тюремной камеры. Агнесса попыталась вообразить эту камеру в условиях городской квартиры, и ее пробрала дрожь. Тихая домашняя Бездна, мифическое воплощение самых страшных кошмаров, с которым якобы сталкивался после смерти каждый злодей. Для каждого она своя. Но тюрьма, приходящая домой… наверное, не самый редкий сюжет.

Агнесса поежилась и продолжила путь. Выложенная крупными плоскими камнями тропа привела ее в полукруглый двор двухподъездного дома.

Истеричные женские крики она услышала еще внизу.

Какой этаж? Третий? Агнесса еще надеялась, что кричит не Рут, но, оказавшись у двери, поняла, что подозрения ее не обманули. Голос звучал приглушенно, но слышно было, как он то и дело срывается на визг. Отдельные слова…

— Сними! Сломай!!! Туда… Отпусти! Сними! Сними!..

Открыли не сразу.

Агнесса смерила взглядом мужчину, с измученным видом стоявшего на пороге. Это был тот самый маг из гильдии заклинателей драконов, которого она видела еще во время боя в библиотеке. Он недовольно смотрел на Агнессу, по-женски вытирая руки плотным сатиновым фартуком.

Крики стихли незадолго до его появления.

— Вы не вовремя, — бросил он, оглядываясь на приоткрытую дверь в комнату.

— А Рут перестала кричать, — сказала Агнесса, не обращая внимания на холодный прием. — Вы ее пытаете?

— Что вам нужно?

— Я пришла ее навестить.

Внешне Тардман остался почти спокойным, но видно было, что он на грани бешенства. На впалых щеках медленно расцветали алые пятна.

— Госпожа… Инайт, кажется? Напрасно вы считаете, будто без вашей защиты ведьмы только и делают, что страдают, а маги только тем и занимаются, что творят произвол. Хотите навестить? Хорошо. Заходите.

Он развернулся и стремительно зашагал в глубину коридора, не удосужившись закрыть за Агнессой дверь. Она сделала это сама. Автоматический замок тихо щелкнул.

Рут молчала. Наконец Агнесса увидела ее. Длинные рыжие волосы были заплетены в растрепанную косу, ведьма раздраженно дергала себя за поясок сиреневого фланелевого халата, не замечая, что только затягивает узел. И ходила — туда-сюда, взад-вперед по комнате. Из обстановки здесь была только односпальная кровать, массивный шкаф в углу, стол, на котором валялась книга с вырванными страницами, и стул. На подоконнике зеленела пара небольших растеньиц в горшках из плотного картона. Рут же, точно в трансе, продолжала ходить, не обращая внимания ни на что.

— Пожалуйста, — тихо и зло проговорил Тардман. — Навещайте. Беседуйте. Действуйте.

Рут ходила.

Агнесса неуверенно позвала ее по имени, уже понимая, что ошибалась. Тардман не лгал. С его супругой творилось неладное. Даже профан мог понять, что столкнулся с душевным расстройством. Но почему тогда…

— Почему вы не отправите ее в лечебницу? — со вздохом спросила Агнесса.

— Пытаюсь устроить. Оформляю документы, — уже спокойнее ответил Тардман. — Но мне сказали, что таких, как она, не берут на постоянной основе. Она не буйная, ни на кого не бросается. Пролечат и отправят обратно домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он следил глазами за женой — та все металась и металась, точно маятник, с таким же механическим однообразием. Агнесса смотрела то на Рут, то на Тардмана и думала, что домашняя Бездна из этой четы уготована именно ему. Душевнобольная не осознает своего недуга, а здоровый человек вынужден соседствовать с ней постоянно.

И, наверное, Тардман уже искупил свою вину в подготовке предательства. И Рут искупила тоже.

— Вы пытались заказать дополнительную стену или стены… — проговорила Агнесса. — У Оллада. Зачем, если она не буйная?

Вопрос остался без ответа. Разговор отвлек внимание, и безумную выпустили из виду. Та воспользовалась этим так умело, словно специально ослабляла бдительность надзирателя своей монотонной ходьбой.

Она бросилась к выходу. С разбегу прорвалась между Агнессой и Тардманом — те среагировали с запозданием, не успели даже схватить руками, не то что выставить магические ловушки. Рут оттолкнула их, щелкнула замком и выбежала за дверь.

— Проклятие! — ругнулся Тардман и метнулся следом. Агнесса последовала за ним. Поздно.

Рут успела телепортироваться.

Тардман, шепча ругательства сквозь зубы, попытался телепортироваться к ней и… остался на месте. Воздух послушно сгустился, вызывая у Агнессы дурные воспоминания, но перемещение точно кто-то заблокировал.

— Что происходит? — пробормотал Тардман.

— Ну-ка… — Агнесса попробовала перенестись к Рут сама. Обычно это срабатывало, если хорошо представлять себе человека, рядом с которым требовалось очутиться. Но не в этот раз. Чувство было отвратительным. Она словно ломилась сквозь вату, которая пружинила и отбрасывала назад.

— Все-таки вы о чем-то умолчали, — произнесла Агнесса. — Как она могла заблокировать телепортацию к себе?

— Понятия не имею. У сумасшедших проявляются необычные магические способности?

Нет, вряд ли этот мужчина был в чем-то виноват. Он только влачил свою ношу. Плохо ли, хорошо — как мог. Сейчас он в не меньшей растерянности, чем Агнесса, оглядывался беспомощно, не зная, что предпринять. Пустынный двор расцвечивали кружева ночных теней.

— Куда она могла пойти? — Агнесса с досадой поняла, что теперь будет вынуждена помогать в поисках.

— Не знаю… Может, к друзьям… то есть подругам… или… Дома я блокировал ее телепортацию, Рут все рвалась куда-то. Требовала снять блок, снять защиту, выпустить ее… К ней пару раз приходили эти друзья. Навестить, точно как вы, — он недобро усмехнулся. — Потом быстро поняли, что к чему.

— Бросили ее? — терпеливо уточнила Агнесса. Иногда мужчины — как дети, нужно рассказывать, не жалея подробностей, а он мнется с постной миной! — Перестали приходить? А до болезни Рут часто с ними общалась? Могла она сбежать к этим друзьям или нет?

— Могла… наверное… Общалась… наверное.

Тардман осекся, едва Агнесса успела понять, что он говорит что-то не то.

Наверное, общалась? А точнее он не знает? В этом не было ничего подозрительного — мужья и жены часто не знали о знакомствах друг друга, — но прозвучало как-то до невозможности дико.

А потом подозрения переросли в уверенность. Потому что Тардман прошептал:

— Я не могу их вспомнить!

— Что?

— Я не помню их лиц. Я не помню, сколько их было. Их имена… кажется, их не меньше десятка. И постоянно вспоминаются новые. Мне кажется, что я уверен в этих людях… давно их знаю… но стоит задуматься — и все рассыпается, как ветхая газета!

Его расширившиеся глаза казались черными.

— Так, — проговорила Агнесса. Похоже, все шло к тому, что ей предстояло вызвать кого-то из гильдмейстеров и передать дело совету. — Вам изменили память? Или вы сами забыли?

— Я не знаю…

Тардман в последний раз оглянулся и машинально бросил на себя согревающие чары.

— Давайте вернемся в квартиру, — спохватилась Агнесса. Сквозняк во дворах был ледяным. — Вы попытаетесь вспомнить, поищете какие-то альбомы, письма, фотографии, что угодно. Если не сможете… У воинов, кажется, есть какой-то отдел, куда можно сообщать о магических преступлениях? Слышала, что его называли магполицией.

— Да, это так и называется — магполиция, — Тардман некоторое время смотрел на нее с недоумением, будто гадая, как кто-то может не знать такой очевидной вещи. Потом еще раз механически кивнул и, сгорбившись, побрел в подъезд.

***

Уже через десять минут Агнесса поняла, что без магполиции не обойтись.

— Пока вы не начали расспрашивать, я был уверен, что знаю этих людей, — растерянно говорил Тардман, расхаживая туда-сюда по комнате Рут и поразительно напоминая этим жену. — Их было двое, я воспринимал их как нечто само собой разумеющееся. Будь они мужчинами, я, конечно, был бы внимательнее…

— То есть они были женщинами?

— Не знаю… Не могу вспомнить. Это я сейчас так думаю — подруги-женщины вызывают меньше подозрений, а если я ничего не заподозрил, значит… Вывод. Нет, кажется, они были мужчинами. Или нет…

— Ладно, хватит, — махнула рукой Агнесса. — Над вашей памятью поработали. Но кому могла понадобиться тихая сумасшедшая?

Тардман пожал плечами и опустился на разбросанную постель.

Тихая сумасшедшая. Что в ней было такого? И почему саму Агнессу так кололи эти слова? Она помнила Рут абсолютно адекватной и дееспособной. С тех пор прошло две декады, двадцать дней. За двадцать дней можно сойти с ума? Можно, если что-то спровоцирует безумие. Послужит толчком. Что произвело такой эффект?

— После того как Рут выполнила ваше поручение, — произнесла Агнесса. — Когда она втерлась ко мне в доверие, а потом привела магов прямо к нам, чтобы облегчить вам задачу… — она не утруждалась подбором выражений помягче. Тардман сконфуженно сжался. — Она сошла с ума почти сразу после этого, верно? Возможно, когда я еще валялась с ожогами. Что вы с ней сделали?

— Ничего! — возмущенно воскликнул Тардман. — Хотите сказать, я ее избил? Ничего подобного! Она сама тогда…

Он умолк. Агнесса подняла брови.

— Что «она сама»? Избила вас?

— Нет. Повздорила со мной и ушла. Как только мы вернулись от Арки. Явилась домой через пять дней. Была молчаливой, замкнутой, такое впечатление, что ей просто понадобились какие-то вещи или деньги. А потом к ней пришел один из этих друзей или подруг, это было вечером… и уже к ночи у нее началось помешательство.

Агнесса помолчала, осмысливая услышанное.

— Значит, сумасшествие мог спровоцировать этот визит… Ничего подозрительного во время их общения вы, конечно, не заметили?

— Нет. Они, кажется, даже дверь комнаты не закрывали. Так, что-то тихо бормотали, и все.

— Очень…

Агнесса замолчала, так и не закончив банальную фразу «очень странно». То, что цепляло ее внимание с первой минуты в этой квартире, прорывалось наружу в мелочах, словах Тардмана, впечатлениях от его исповеди, наконец показало лицо.

Куда она смотрела до сих пор?!

— Откуда этот куст? — спросила Агнесса, подходя к подоконнику. — Это растение. Откуда оно у Рут?

— Принес кто-то из ее друзей, кажется. Они сказали, что его запах успокаивает…

На его лице снова появилось отсутствующее выражение. Агнесса вздохнула, проклиная собственную невнимательность.

Растеньице в картонном горшке отличалось крошечными листиками с мельчайшими филигранными зазубринками.

Теми самыми листиками, которые Агнесса десятками извлекала из тел отравленных магов.

— Так, — проговорила она. — Так. Здесь нужна не магполиция, здесь нужен совет гильдмейстеров.

— Что? — ожил Тардман.

Агнесса поколебалась и вкратце просветила его по поводу куста. Конечно, это мог быть и просто похожий куст, но… Ювелирные листочки и их яшмовую зелень она узнала бы из миллиона подобных!

— Некто под носом у вас использовал сумасшедшую для хранения… хранения? Или выращивания? — размышляла она вслух. — Или все было и сложнее, и проще.

— О чем вы говорите?!

— Возможно, Рут не была сумасшедшей, а талантливо изображала помешательство. И еще. Вы упоминали, что она видела призраков или мертвых. Можно поподробнее?

— Не была сумасшедшей?

Проклятие, до чего сложно наладить разговор с человеком, чей разум занимают совершенно иные мысли! Безумная, притворщица, пособница пришлых — Агнессе было по большому счету плевать, кем являлась Рут на самом деле. А для Тардмана это составляло едва ли не суть всего, что творилось в Айламаде. Агнесса вызвала в памяти лицо Дальтера, собираясь создать связной портал.

— Я несколько раз слышал, как она с кем-то разговаривает. Она скала, что видит свою бабушку, сестру, мою тетку… Все они умерли. Рут утверждала, что ведет с ними беседы.

— И вы ей верили? Бездна, Тардман, какой же вы идиот! — не выдержала Агнесса. — Она могла вполне здраво разговаривать с кем-то через обычный связной портал, вам это не приходило в голову?! Вы даже не проверили? Неудивительно, что она решила водить вас за нос и разыгрывать ненормальную!

— Не нужно, мадам Инайт, — тихо ответил Тардман. — Если я сказал, что разговаривала только она, то так оно и было. Ей никто не отвечал. Никаких связных порталов рядом с ней не появлялось. Я наблюдал. Врачи наблюдали. Или врачей вы тоже считаете идиотами?

— Не знаю… Простите, — пробормотала Агнесса. — Говорите, вы блокировали ее телепортацию? А телепортацию сюда, к ней? И как вы проверяли, с кем она вела беседы? Магией?

— Хватает просто понаблюдать за магическим фоном квартиры. Он не менялся.

— Фон… Айламадская магия, конечно же? — обреченно переспросила Агнесса. — А вас не насторожило, что ваша жена рвется куда-то телепортироваться? Она не принимала подавители? Мне она соврала, что работает на заводе, а там подавители принимают все ведьмы. Замужних контролируют супруги… Она не могла научиться телепортации, она вообще не должна была уметь колдовать! Или вы ее не ограничивали?

— Я делал все, что прописано в законе, — зловеще произнес Тардман. — Рут действительно не умела колдовать. Я следил за этим, как и требуется, замечал всплески женской магии… не знаю, в курсе ли вы, как это делается… Я списывал ее стремление телепортироваться на безумие, она бы все равно не смогла, хоть я и заблокировал ей эту возможность на всякий случай! И никаких всплесков женской магии не было! Не могла она создать связной портал!

— Всплесков женской — не было, айламадской — не было… — Агнесса уже поняла, с какими духами мертвых общалась Рут. — А магию пришлых вы, конечно, определять не умеете?

— Пришлых? — изумился Тардман. Она уже не слушала.

Связаться с Дальтером. Создать портал…

…Магия без следа растворилась в плотном затягивающем киселе.

Связи с Дальтером не было.

***

Что творится с фоном?

Рут телепортировалась без проблем. Как ей это удалось, если фон снова лихорадило? Куда ее пропустило? Может, Тардман потому и не смог ее догнать, что магическое поле Айламады еще не наладилось или было снова повреждено? Что в таком случае опять произошло?

Агнесса судорожно перебирала всех гильдмейстеров, готовая объясняться даже с Логгетом, если тот ответит. Но не отвечал никто.

Это походило не на неполадки с фоном, которые она еще хорошо помнила, а на блокирование отдельных людей. Будто кто-то заточил их в непроницаемый кокон, отсекая от магической среды.

А ведь они поехали на кладбище… Новое нападение? Эвелина не справилась с защитной оболочкой?

Эвелина!

Давя нарастающий ужас, Агнесса попыталась связаться с дочерью. Ответом послужило все то же безмолвное ватное ничто.

Ее словно окатили ледяной водой.

Так. Хватит возиться с Тардманом.

И Агнесса рванулась к Эвелине. Она была уверена, что пробьет женской магией любые блоки, как пробивала айламадские защиты, но… осталась на месте.

Проклятие!

— Тардман, — сказала она, — немедленно свяжитесь с магполицией. Если сможете.

***

— Да. Мы знаем. — Усталое мужское лицо красовалось в аккуратном прямоугольнике портала, как портрет в рамке. За спиной у говорившего угадывалась суматоха какого-то помещения, видимо, дежурной комнаты: беготня, переговоры, звонящие телефоны, еще несколько связных порталов и густая, нервная пелена сигаретного дыма. — Исчезли все, кто был в похоронной процессии, включая… собственно, покойника. Мы нашли место происшествия. Там остался труп водителя катафалка…

— Труп?!

Бездна! Эвелина ехала в кабине с этим водителем! Агнесса сама ее туда посадила, чтобы ни одна ведьма не мозолила глаза Дормитту и остальным обладателям особо чувствительной психики. Будь Эвелина рядом с остальными, можно было бы надеяться, что она в большей безопасности. Там Лейдер, Аджарн… Хотя если она тоже исчезла… значит, не все потеряно? Иначе…

Агнесса не додумала. Образ болтуна и весельчака водителя промелькнул перед внутренним взором, но мысль так и не оформилась в слова.

Она оглянулась на Тардмана и телепортировалась в сигаретный дым, к захламленным столам, тусклым от копоти лампам и задерганным магполицейским.

***

— Еще и цветок. Отлично, — хмуро обронил знакомый Тардмана, довольно молодой маг, успевший обзавестись слоем жирка и потеющей плешью.

Растение Тардман прихватил с собой. Горшок водрузили на один из столов, которые тянулись вдоль высокой стойки, отделяющей их от пустого холла приемной. Никто не дергал входную дверь. То ли ее закрыли, то ли у магполиции редко бывали посетители.

— Ну отдай собирателям или лекарям, они разберутся, — буркнул Тардман. — Мадам Инайт при виде него сделала вывод, что мою жену использовали пришлые…

— Пришлые, пришлые, пришлые, да, Джеспер, я знаю, с кем мы имеем дело! Твоя краля сбежала сама, мадам Инайт, скорее всего, права, она никакая не ненормальная, но ее поиск подождет, у нас есть дела поважнее.

Агнесса нетерпеливо кивнула. Даже воздух здесь, душный, спертый, напоминал о спешке, обдавая жаром и делая ожидание невыносимым.

— Когда вы обследовали то место, — выдавила она, — вам пытались помешать?

Магполицейский пожал плечами.

— Нет… кажется…

— Что значит «кажется»?!

На блестящем от пота лице проступало осознание.

— Вмешательство, — констатировал маг. — Мы осмотрели катафалк, площадку перед входом, аллеи… наверное. Проклятие, вот где граница!

Больше не обращая внимания на Агнессу и Тардмана, он молниеносно открыл связной портал.

— Господин Бордмар, магическое вмешательство! Предположительно пятый уровень, замутнение памяти, создание убеждения и ложного опыта. Центральное магическое кладбище, полчаса назад…

Агнесса оттеснила его от портала и посмотрела в маленькие цепкие глазки его собеседника.

— Господин Бордмар, немедленно идите сюда. И прихватите пару специалистов поприличней, потому что я собираюсь совершить еще одну вылазку к кладбищу.

***

Эвелина запомнила только тошнотворное чувство переворачивающегося мира, а после — ощущение падения в водоворот. Хотя она понятия не имела, что ощущают люди, падающие в водоворот. Может быть, задыхаются, когда легкие горят, а нос и рот заливает вода. Может быть, теряют сознание или им кажется, что они распадаются на триллионы отдельных пылинок и собираются вновь, лишенные какой-то частицы себя, незаметной, но безумно важной. Если водоворот состоит не из воды, а из магии…

Потом ее влекло через узкий туннель. Чем-то это напоминало телепортацию, вот только она все не заканчивалась и не заканчивалась, густой воздух все сжимал и сжимал тело, из объятий превращаясь в тиски, а глаза застилал туман — такой сухой и бесплотный, словно его вовсе не существовало.

Все исчезало. Все появлялось.

«Все» сжалось до собственного сознания, скованного ужасом, и присутствия гильдмейстеров рядом.

«Все» в очередной раз исчезло, и Эвелина провалилась в яму, полную имен и клочьев тумана.

Имена разбудили ее.

Кто-то методично без выражения называл их, делая паузу после каждого. Она потрясла головой, невольно вслушиваясь в монотонный, но приятный мужской голос прежде, чем открыла глаза и попыталась осмотреться. Неизвестный перечислял гильдмейстеров.

— …Эйрон Дормитт. Серджен Дальтер. Илмер Ксарьен. Персивалл Ферелейн. Адамар Васселен…

Эвелина поспешно распахнула глаза.

Она сидела на полу у стены. Справа — отец, слева — Постейт. Остальные рядом бессильно привалились к старинным деревянным панелям с серебряной инкрустацией и едва начинали приходить в себя. Что это за место?

Она успела рассмотреть только роскошь и приглушенный блеск, темную обивку и вычурные спинки антикварной мебели, ее прихотливо выгнутые ножки, тонущие в белоснежном пушистом ковре.

Мужчина закончил перечислять. Мгновение спустя она увидела и его — незаметная, но зловещая фигура в углу.

Взгляд скользнул от угла дальше, и Эвелина не сдержала вскрик.

Там, у противоположной стены, точно так опираясь о деревянную отделку, сидели копии их всех.

Тяжело дышащий толстяк Ферелейн. Аджарн, свесивший голову на грудь так, что волосы закрывали пол-лица. Поскуливающий от страха Логгет. Барнинг, чьи руки не просто тряслись, а прямо-таки ходили ходуном. Дормитт, дергающийся и безмолвно раскрывающий рот, будто его лишили голоса. Злобно глядящий куда-то в сторону отец…

Настоящий отец обхватил ее за плечи и прижал к себе. Эвелина поняла, кого недоставало у противоположной стены.

Ее собственной копии!

— Проклятие! Откуда это?! — воскликнул Дальтер-двойник и отчаянно выругался. Ему вторил настоящий. Правда, еле слышно, точно у главы совета не было сил даже говорить.

— Эвелина Лейдер. Она лишняя, — произнес мужчина, выходя в круг света от маленького бра. Эвелина снова ахнула. Его точеное и когда-то явно очень красивое лицо уродовали алые пятна открытых ран.

Что-то шевельнулось — как раз там, куда смотрел отец-копия.

В кресле, погрузив босые ноги в ворс ковра, неподвижно сидела женщина. Лицо тонуло в густой тени. Вместе с креслом она напоминала эйладскую статуэтку. Но вот она повернула голову, посмотрела на мужчину, блеснули в свете бра льняные волосы…

— Тогда делай с ней что хочешь, — прозвучало томное и равнодушное. — А копий — можешь убить. Ты ведь так рвался…

Глава 22

Хлестнул ослепительный луч белого света. Эвелина замерла с широко раскрытыми глазами. Логгет-копия медленно сполз по стене набок и мешком завалился на пол.

Настоящий Логгет тихо всхлипнул где-то в стороне.

Что здесь происходит? Откуда эти двойники, что они такое, кто этот мужчина с ранами и эта блондинка в кресле? Эвелина хотела вскочить и попытаться что-то сделать, но страх парализовал не хуже чар. Нет, нельзя. Остальные гильдмейстеры могут. Их больше… правда, они обессилены…

А те, у стены? Они что, не в состоянии защитить себя?

— Слишком много пыли. Скучно, — произнес мужчина. И принялся хлестать белыми лучами уже без передышек, механически, так же равнодушно, как перечислял имена. Словно выполнял нудную работу, без которой не мог перейти к чему-то более важному и интересному.

Двойники лишь слабо дергались, пытаясь увернуться.

Эвелина не знала, правильно ли поняла его слова о пыли, но ей почему-то показалось, что имеются в виду не сероватые частицы, покрывающие любую поверхность без должной уборки. «Пыль». Название. Он подразумевал нечто другое.

Женщина в кресле тихо и поощрительно рассмеялась.

— Рискуешь, родной. С этими тебе без пыли не справиться.

— Я буду не один. Остальные наверняка захотят поучаствовать.

Мужчина оглянулся на нее. Его четкий профиль ненадолго проступил на фоне угасающего белого луча.

Отец пошевелился, и Эвелина поняла, что его слабость миновала. Чем бы эта слабость ни была вызвана.

Если другие тоже восстановились… Если напасть сейчас…

— Кто вы? — вдруг мягко и вкрадчиво спросил Васселен. — Неужели наши таинственные пришлые решились раскрыть свое инкогнито?

— Пришлые? Верно… в каком-то смысле, — насмешливо ответил незнакомец. — Мы действительно пришли. Вернулись кое-откуда. Посмотрите на меня. Вы должны знать, с кем имеете дело. Иначе будет еще скучнее.

Он присел перед Васселеном на корточки. На покрытом ранами лице играла тонкая улыбка ценителя изысканных удовольствий и извращенного риска.

— Сколько поколений у вас сменилось? — продолжал он. — Сохранились какие-нибудь мои портреты? Смотрю, у вас почти все по-прежнему. Оно того стоило, а?

Эвелина понятия не имела, о чем он. Но вопрос о поколениях…

Откуда, будь он проклят, явился этот человек?

Гильдмейстеры зашевелились. Взгляды устремились на незнакомца. Изучение переходило в расчет, и Эвелина с замиранием сердца подумала: сейчас. Они уже могут напасть.

Но невольно всмотрелась в противника вместе со всеми.

Одежда и прическа незнакомца отдавали стариной. Внимание не сразу концентрировалось на этом, отвлекали развороченные открытые раны, из которых почему-то не упало ни капли крови. Потом, если присмотреться, взгляд цепляли аккуратно уложенные, до блеска напомаженные темные волосы; чересчур узкие брюки; странный то ли сюртук, то ли короткое пальто из тонкой ткани; почти невидимый черный позумент по швам, выделявшийся лишь легким блеском… Сюртук был расстегнут, и воротник тонкой, как сигаретная бумага, серой рубашки тоже имел непривычную форму.

Секунды складывались в минуты. Никто не нападал. Рука отца едва ощутимо задрожала.

Мгновением позже Эвелина поняла почему.

Повеяло Аркой.

Не запах, не тепло, не холод: трудноопределимое ощущение на уровне седьмого чувства. Ободряющее прикосновение, на сей раз — с привкусом предательства. Потому что исходило оно от врага.

…Женщина в кресле непринужденно закинула ногу на ногу.

Это она умело подавляла гильдмейстеров волнами женской магии! Со знанием дела, целенаправленно, маленькими, но безошибочно находящими цель зарядами. Капли бесплотного яда разливались в воздухе и проникали под кожу. Не влияли они только на троих во всей комнате: саму ведьму, Эвелину и издевательски ухмыляющегося незнакомца.

Еще — на мертвецов у противоположной стены. Но туда Эвелина старалась не смотреть. Остекленевшие глаза отца-двойника были направлены прямо на нее.

— Карвран Лаочер… — шепнул Васселен. Мужчина улыбнулся.

— Помнят все-таки. Приятно, господин Васселен. Остальных узнаете?

— Лаочер? — послышался неверящий голос Аджарна. Самого Аджарна Эвелина со своего места не видела, но, судя по тону, тот отлично понимал, о ком речь. И кто этот человек, разглядывающий их всех блестящими желтоватыми глазами с крошечными зрачками, суженными, хотя в комнате стоял полумрак.

— Это он. Правда, господин Лаочер? — Васселен попытался приподняться на руках, но локти безвольно подломились. — Собственной персоной, только слегка потрепанный. Как вы обзавелись этими ранами? Где нашли сообщников? Чего ради они пошли за вами? Чего вы хотите? И главное — как вы выжили?

«Выжили». Значит, речь о ком-то, кого гильдмейстеры до сих пор считали мертвым.

Стоп, а не может это быть…

— Кто сказал, что я выжил? — усмехнулся Лаочер. Лицо его исказилось. Раны мешали видеть, что отражалось на нем. Что-то темное, злое, горькое. Застаревшее, но не омертвевшее, рвущееся на поверхность с желанием безудержно веселиться или так же безудержно убивать. — Я погиб вместе со своей гильдией восемьдесят пять лет тому назад… или у вас теперь годы называют циклами? Впрочем, не имеет значения… Неужели вы думаете, что я мог бросить своих подчиненных?

Васселен прерывисто вздохнул.

— Ларадер, — он снова почти шептал, будто ему было трудно говорить, — это вопрос к вам. Аномалии посмертия. Как вы могли не разобраться?

Лаочер засмеялся негромко и весело, как смеются над проделками маленьких детей.

— Не будьте так строги к нему. Бедняга просто не сталкивался с подобной магией, спасибо Мелли, — он оглянулся, посылая женщине в кресле наигранно пылкий взгляд. — Ты очень способная ученица, малышка. Но все-таки поумерь давление, иначе они свалятся без чувств. Будет досадно.

— Это так заметно? — разочарованно прозвучало из полутьмы. Женщина нервно завозилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Заметно. Не расстраивайся. Даже с самыми способными учениками бывает много хлопот.

— С любимыми пациентами тоже, — с едва заметной ехидцей парировала Мелли.

Эта глуповатая болтовня, пусть и не предвещающая ничего хорошего, подействовала отрезвляюще. Эвелина встряхнулась и поняла, что до сих пор сидела неподвижно, зачарованно слушая разговор Лаочера и Васселена. Как под гипнозом.

Она попыталась заставить себя думать. Гильдмейстеры снова слабели, Мелли применяла какие-то странные чары, как будто и женские, но их концентрация… Что-то боевое. Наверное, Лаочер учил ее этому. Но что, если попробовать…

Очень осторожно, прикрыв глаза и стараясь не допустить, чтобы они засветились, Эвелина скосила взгляд сначала влево, потом вправо. И принялась медленно и аккуратно ткать между Мелли и гильдмейстерами невидимую защитную завесу.

— Проклятие… — выдохнул Дальтер.

— Что, удобный момент для нападения? — небрежно поинтересовался Лаочер. — Я знаю.

От Мелли он все-таки отвернулся. Пациенты? Что она говорила о пациентах? Если он был главой повелителей снов, а она его выходила, все равно нестыковки никуда не девались. Прошло больше восьмидесяти лет. К тому же Лаочер сам сказал, что мертв.

Что он такое?

— Вы призрак? — не выдержала Эвелина. И сразу поняла, что лучше бы она помалкивала. Пальцы отца судорожно сжались на ее плече. Васселен бросил досадливый взгляд в ее сторону. О Бездна, привлекла внимание этой твари!

Лаочер поморщился.

— Глупая девочка, — буркнул он чуть задумчиво. Точно размышлял, убивать ее или нет. Эвелина в панике усилила собственную защиту, понимая, что против его магии она вряд ли подействует, прижалась к отцу, глаза у того слабо засветились и погасли… Резкое движение в ряду гильдмейстеров выдало Аджарна.

— Он не совсем призрак, — глухо сказал Ларадер. — Он как-то восстановил свое тело… Не иллюзия ли? С иллюзиями мы уже сталкивались.

— Нет, скорее эти чары имеют ту же природу, что и наши двойники, — послышалось от Аджарна. Если он пытался переключить внимание Лаочера с Эвелины на себя, то ему это удалось как нельзя лучше. — Допустим, эта парочка и есть наши пришлые. Они могут захватывать тела, это мы уже видели. Что мешало создать двойника Лаочера, убить его и вселиться в мертвое тело?

Судя по вытянувшимся лицам Мелли и Лаочера, Аджарн попал в точку.

И сейчас должен был поплатиться за это.

Лаочер первым взял себя в руки. Беспечно улыбнулся и сказал легкомысленно:

— Приятно общаться с понятливым собеседником. Все было не совсем так, но близко, очень близко…

— Зови остальных, — посоветовала Мелли. — Хватит болтать.

— Успею, — отмахнулся Лаочер. — Мне интересно, что и как они успели раскопать.

— Тогда умолкаем, господа, — Аджарн из последних сил изображал насмешку. — Пока мы молчим, мы живы.

— Не надейтесь. У гильдии снов немало способов вытянуть нужную информацию.

— Но вы — призрак гильдмейстера снов! Живой, захвативший тело, возродившийся… кх-х… с помощью какой-то чуждой магии, но призрак! — прохрипел Ларадер. — Вы не способны на это!

— Идиот, — еле слышно прошипел отец. Но Лаочер отреагировал без агрессии.

— Так было до нашей встречи с Мелли, — неожиданно мирно признался он. — Не имеет значения. Жаль, что все старые гильдмейстеры уже умерли… неудачники. Но вы, господа, тоже входите в совет. Кстати, вы заметили, что я ничего от вас не требую?

— Вы хотите мести? — уточнил Дальтер.

— Да. Я хочу мести.

Лаочер сощурился в гримасе предвкушения.

— Я хочу мести, и мне плевать, что я прекрасно знаю, кто на самом деле виноват в нашей гибели. К тому же… Это вы, кажется, — он уставился на Аджарна, — сожгли двух моих людей?

— Не только. Помнишь, сколько всего они успели натворить? — прошелестела Мелли. — Все они, Карвран. Только в их совет гильдмейстеров теперь входит еще один человек. Женщина. Здесь ее нет. Эта девчонка — не из их числа.

— Закончу с ними — доберемся и до женщины, — пообещал Лаочер. — Итак, господа, все еще не хотите делиться информацией, как вы догадались, кто стоит за иллюзиями?

Эвелина продолжала удерживать защитную пелену, слушая вполуха. Потом попробовала усилить ее.

Мелли, отвлекшись на разговор, не замечала.

Еще немного времени… Еще ненадолго занять этого безумца разговорами, тогда гильдмейстеры успеют восстановить силы! Вот отец уже что-то заметил и со смесью страха и восторга взглянул на Эвелину. И, кажется, понял, что делать!

— А раны откуда? — поднял он глаза на Лаочера. — У призраков их быть не должно.

Эвелина выдохнула с облегчением: связной портал, который начал создавать Лаочер, развеялся. Мертвый гильдмейстер снов опять смотрел на Мелли.

А действительно, почему раны? Если призрак — это лишенная тела личность… Свою прижизненную внешность он сохраняет, потому что привык воспринимать себя таким. Любительницы краситься идут в посмертие с лицом, навечно застывшим в маске из пудры, помады и туши, а старики нередко возвращают облик своей молодости, потому что так и не смогли привыкнуть к морщинам и седине… Это, конечно, если задерживаются на земле призраками.

Почему они задерживаются и что ждет за гранью жизни, пока не могли выяснить даже духоловы.

— А вы в курсе, какими заклинаниями нас уничтожали? — недобро скривился Лаочер. — Да, Васселен, вижу, в курсе… наследнички. Признаться, разочарован, что часть наших знаний попала к вам, а вы так и не сумели ими распорядиться. Магия всесожжения, помните? Жертву заковывают в кокон из чар, которые невозможно ни развеять, ни снять, пока они не разъедят тело, не оставив даже костей. Лужицы перетертой биомассы потом собирали в пакеты и хоронили в саркофагах. Позже хоронить стало некому. А еще эта магия пригвождает душу к телу. И разъедает личность тоже, чтобы не дать жертве вырваться хотя бы призраком. Мне и еще некоторым повезло, мы вырвались… а вот как именно, вас уже не касается. Оттого и раны. Это раны на душе, которые не заживают. Кстати, до чего сентиментально звучит! — хмыкнул он и снова усмехнулся, бессознательно проводя ладонью по прилизанным волосам. Эвелина заторможенно следила за его рукой. На тыльной стороне кисти тоже алели раны. Будто кто-то сдирал кожу неровными клочьями и бросил, не закончив.

— Если раны на душе, — произнес Аджарн, — то почему они оказались и на захваченном теле?

— Возьми на себя Лаочера. И не отпускай щит! — вдруг прошептал отец на ухо Эвелине.

Тело пронзил электрический разряд. Попытка всего одна.

— Давай! — выдохнула она в ответ. И, собрав силы, обрушила на Лаочера всю мощь Арки, какую смогла удержать.

Силуэты гильдмейстеров потонули в белой пелене, которая схлопнулась в мощный световой поток и ударила в кресло Мелли. Вспыхнула новая пелена. Воспаленно-розовым. Щит!

Засвистели лучи. Послышались стоны. Кто-то ругнулся совсем рядом.

Что-то шло не так. Комната погрузилась в дымчатый белесый туман. Доносились сдавленные вскрики. Эвелина всматривалась в колышущееся магическое марево, отчаянно пытаясь различить хоть что-то. Щит распадался. Она попробовала восстановить его, но это только тянуло силы. Защита не работала, рассыпалась.

И чуждая магия. Она накатывала волна за волной, лишая способности сопротивляться. Вкрапления сущностей свивались в нити, оплетали и жалили не хуже боевого оружия. И Эвелине было уже все равно, откуда здесь сущности, если мама вернула их обратно в Арку, — только слабый проблеск недоумения промелькнул в отключающемся мозгу…

…Кажется, туман рассеялся. Да. Вот Лаочер, вот Мелли. И узкая, резко расширяющаяся книзу юбка водоворотом белой ткани кружится у ног, и перед глазами снова встает алая воронка.

Вот гильдмейстеры — неподвижные, но в сознании. Силятся что-то начаровать, но им не хватает сил даже следить взглядом за тем, как Мелли вьется рядом с Лаочером — точно как ее собственная юбка у лодыжек.

Они ведь все делали правильно!

— Ты ранен? — встревоженный голос доносится, как сквозь слой ваты.

— Одной больше, одной меньше… Спасибо, малышка. Не беспокойся.

— Зови остальных. Это был напрасный риск.

— Риска не было вообще. Ты же видишь, как на них действует композитная магия. Я хочу перекрыть поток на время, справиться своими силами. Иначе будет скучно, я не для этого их искал…

— Не будь ребенком! Позови хотя бы Райфа и Сантена, прекрати играть с ними, эти придушенные мыши тебе не по зубам! Ты же не планировал!

— Не планировал. Я ничего не планировал. И я не ребенок, Мелли. Я одержимый. На правах одержимого я могу делать все, что заблагорассудится.

Шепот, шепот. Расширенные, страшные глаза. Изуродованное лицо то приближается, то отдаляется. Предметы разрастаются или сжимаются до размеров булавочной головки. Две фигуры сливаются в одну…

Нет, иллюзия. Всего лишь обнимаются. Мелли запускает руки под рубашку Лаочера, потом неохотно отстраняется, и на ее ладонях кровь. Мелли медленно слизывает ее… а может, это только кажется. Все плывет. Черты искажаются. А может, лицо искажается в плаче на самом деле?

Лаочера в комнате больше нет.

Бессилие. Шум в ушах.

Чуждая магия — волна за волной.

Они же все делали правильно!

***

— Ваша идея — совершеннейшая глупость, мадам Инайт. Почему вы думаете, что способны что-то сделать, если в том месте уже пропал совет гильдмейстеров в полном составе, а наряду магполиции изменили память? Вы просто станете еще одной жертвой. Подождите, настоится противоядие, маги придут в себя, и мы сможем прочесать кладбище, начиная с другой стороны.

Господин Бордмар оказался заместителем Васселена, невысоким жилистым человечком с проницательными глазами. Он взял на себя управление гильдией воинов и уже успел отдать несколько указаний заместителям других гильдмейстеров. Агнесса понимала, что, наверное, должна сама взять на себя эту обязанность — как единственная, кто остался из совета. Но ей было не до того. А Бордмар медлил, словно нарочно… вернее, проявлял осторожность, расчетливость и скрупулезность. Казалось, он вообще не верил, что происходит нечто серьезное.

— Ждать неделю? — Агнесса вскочила с края стола и с досадой стряхнула с юбки хлопья сигаретного пепла. — Или сколько осталось этому зелью? Пять дней? Да даже если три! Послушайте, Бордмар, не придумывайте отговорки. Во-первых, нет никакой гарантии, что оно подействует, а во-вторых, у нас достаточно магов, чтобы прочесать кладбище уже сейчас. Воля ваша, не хотите — не выделяйте. Я пойду туда сама со своими ведьмами…

— Совет гильдмейстеров — сильные маги, способные за себя постоять, — перебил Бордмар. Тонкие усики топорщились, губы кривились то ли зло, то ли пренебрежительно. — В таких ситуациях уже поздно действовать по горячим следам. И я не собираюсь рисковать сотнями жизней…

Агнесса перестала слушать. Отвлеклась, прикидывая, кому подчинятся обезглавленные гильдии — ей или ему. Вывод напрашивался неутешительный. Ему. Хоть у нее формально и больше прав.

— Я вас поняла. Хорошо, я сделаю все сама, — бросила она и пошла к двери, чтобы телепортироваться из коридора.

— Вот, — негромко сказали за спиной. Замок недвусмысленно щелкнул. Агнесса обернулась, сама не зная, почему не телепортируется сейчас же. Бордмар смотрел на нее с легкой брезгливостью. Магполицейские молча прислушивались, оставаясь там, где их застало прибытие начальника. — Вот почему я продолжаю выступать за то, чтобы не допускать женщин до совета гильдмейстеров и не давать им права голоса в хоть сколько-нибудь серьезных ситуациях. Вы ведь рветесь туда, потому что в числе пропавших — ваша дочь, мадам Инайт. — Он не спрашивал, а констатировал. — На женщин нельзя положиться в бою, они способны послать в Бездну весь план и разрушить всю операцию из-за своего ребенка… или мужчины.

— Слова настоящего воина, — холодно прокомментировала Агнесса. — Вы закончили?

— Стойте. Я выделю людей. Для разведки, не для прочесывания. Если не проконтролировать вашу авантюру, вы влезете палкой в осиное гнездо, и тогда уже не останется шансов на благополучный исход.

***

— На что вы рассчитываете? — выпустив пар, Бордмар стал несколько благосклоннее. — Точнее, что надеетесь найти?

Они склонились над бумажным планом центра. Сейчас Агнесса не верила магическим картам. Здесь, на тонком шуршащем листе, кладбище казалось темным пустым гнездышком, свитым из улиц-прутиков.

— Для начала — слепок магии. Так мы сможем узнать, какие именно заклинания использовались, и сделать вывод, живы ли пропавшие, — она сглотнула, — и, может быть, хоть примерно понять, чего от них хотят пришлые. И пришлые ли это вообще. Потом, нужно понять, почему они нападали именно в районе кладбища. Если для них так важно, чтобы Фальджен Дормитт так и не был похоронен, то они могли помешать этому в другом месте. Хотя бы выкрасть тело сразу, как только убили Фальджена. Значит, причина кроется в самом кладбище…

— Почему вы молчали раньше, мадам Инайт? — с горечью сказал Бордмар. Агнесса пожала плечами.

— Раньше казалось, что им нужно тело. Тогда как раз часто захватывали тела… Нет, не так. Тогда пришлые нападали, обладая сетью из сущностей. Теперь у них ее нет, они утихли, не захватывают никаких тел, но у кладбища почему-то напали. Следы ведут туда, понимаете?

— Отчего же не понимать, — вздохнул Бордмар. — В этом есть смысл… Но все упирается в единственную проблему. Стоит вам подойти к воротам, как на вас тоже нападут, и вы бесследно сгинете там, где сейчас находится совет гильдмейстеров. Если они до сих пор не выбрались, то и вы вряд ли выберетесь.

— До сих пор туда отправлялись открыто, — сказала Агнесса. — Я попробую проникнуть тайно. Защит там нет, мы бы заметили их раньше. Может, простенькие следящие чары… или сложные, но в любом случае не полноценный щит. У вас же есть в арсенале маскировочные заклятия?

— Есть, конечно. У нас были отличные маскировочные артефакты, но сейчас они заморожены по милости пришлых, — хищно торчащие усики Бордмара печально поникли. — Хорошо, я сам наложу эти заклятия на своих магов и объясню вам, как проделать то же с ведьмами. Но, думаю, большая экспедиция здесь не нужна. Я отправлю с вами одного человека… Нет, лучше отправлюсь сам.

Агнесса, помедлив, кивнула. Общество Бордмара было малоприятным, но она надеялась, что пост заместителя Васселена достался ему не просто так.

Шумно выдохнув, Бордмар оглядел дежурную комнату, прислушивающихся магов, дотлевающие сигареты в пепельницах и принялся раздавать указания.

— Байнен, оцепите правительственный квартал и остальные кварталы вокруг кладбища. Километра хватит, чтобы уловить всплеск чуждой магии? Виркс, Тарлен, займите центральную сторожевую башню. Следите за фоном. Дирасс, создайте боевую группу. Расширенную, а лучше сводное подразделение. Займите здание совета гильдий…

Вспыхивали и гасли связные порталы. Дождавшись, пока он закончит, Агнесса не удержалась от замечания:

— Когда шла охота на меня, с маскирующими заклинаниями и этими расширенными группами вы могли схватить меня за час.

— Ваш побег от Мартона Лейдера, — Бордмар выговорил имя ее бывшего мужа с какой-то особенной насмешкой, — был далеко не такой катастрофой.

***

Ночь беспечально дремала в голых ветвях, на подушках из домов под одеялом из сажи.

Агнесса забыла взглянуть на часы, но видела, что время позднее. Улицы опустели, окна почти не светились. Маги зевали украдкой, сопровождая ее и Бордмара к правительственному кварталу — старому центру. Там они рассеялись по дороге и уже спустя минуту пропали из виду. Агнесса посмотрела на уходящий вдаль ряд зданий. От кладбища отделяло всего два таких ряда.

— Поторопимся, — сказала она.

— Постарайтесь не разговаривать, — предупредил Бордмар.

Безлюдные улицы они миновали быстро. Идти было легко, но недоставало стука каблуков — перед вылазкой Бордмар, поворчав, вручил ей тканевые туфли на плоской подошве. Летние, правда. Но зимний холод почему-то не чувствовался. Был только слабый озноб, спутник страха.

Плевать на страх. Эвелина в лапах пришлых!

Завидев покачивающиеся кроны вечнозеленой рощи, Агнесса зашагала еще быстрее. Несмотря на то, что нужная для жизни деревьев атмосфера здесь поддерживалась, парк был мертв. Не вскрикивали сонные птицы в ветвях, не копошились в коре мелкие насекомые. Для них этой атмосферы было недостаточно. И деревья разрастались, нетронутые. Толстый ковер палой хвои не укрывал под собой ни древоточцев, ни короедов, ни клещей.

Бордмар придержал ее за локоть и кивнул куда-то в сторону. Рассеянный свет из ниоткуда окрашивал все тусклой сумрачной серостью.

Неподалеку от утопающих в разросшейся живой изгороди ворот лежал на боку перевернутый катафалк.

Предостережение.

Значит, вот где невидимая граница…

Агнесса помедлила всего мгновение. Осторожно коснулась пустоты магией, ища защитные чары. Их по-прежнему не было.

Она вдохнула, как пловец перед погружением, и сделала шаг к воротам.

Еще один.

Другой, третий.

Коснулась ржавой скобы-ручки. Застыла, ожидая нападения.

Ничего не произошло.

Медленно-медленно она потянула створку на себя.

Что-то тихо просвистело над головой, Агнесса дернулась, но это оказался всего-навсего спугнутый нетопырь.

Все чувства были напряжены до предела.

Створка зацепилась за что-то на земле. Почти сразу же высвободилась, чуть скрипнула, негромко скрежетнула… Агнесса невольно бросила взгляд вниз.

И поспешно опустилась на корточки, чтобы убедиться, что зрение ее не подводит.

На стыке ворот безмятежно покачивал резными листочками знакомый куст. Очень знакомый куст. Такой же, какой она видела в комнате Рут Тардман, а прежде — извлекала листья из тел бесчувственных магов.

Вытаращив глаза, Агнесса оперлась кулаком о дерн. И снова чуть не вскрикнула.

Бесснежные зимы в Айламаде никого не удивляли. Но земля здесь была не просто голой, но и теплой, как недавно испеченный хлеб…

Глава 23

Проклятие, если бы только знать, куда бежать, чтобы выцарапать Эвелину из когтей пришлых!..

Лишь попав к кладбищу, Агнесса осознала, что это просто очередной этап поисков. Ничего еще не решено. Опять след, опять необходимость присматриваться, разбираться, думать… а думать не получалось! В Бездну все это, если дочь в опасности, а где ее искать, неизвестно!

Она заставила себя сосредоточиться и смотреть по сторонам. Осторожно щупать магические токи, ища следы заклинаний. Приглядываться, есть ли здесь другие кусты неизвестного растения…

Катафалк. Проверить следы заклинаний. Очень аккуратно, используя свои по минимуму.

В пустой кабине засеребрилось полупрозрачное облако и растаяло. Странно. Никаких специальных чар. Только волны чуждой магии — и все. Да еще следы иллюзий. Вернее, того, из чего они состояли: та же чуждая магия и сжатый воздух. Похоже, на этот раз пришлые даже не потрудились придать ему форму. Просто использовали как инструмент, чтобы… видимо, затолкать гильдмейстеров и Эвелину в какой-то портал. Все следы обрывались у кладбищенских ворот.

— Но это невозможно! — еле слышно прошептал Бордмар у нее над ухом. — Или вы снова слукавили, мадам Инайт?

— Что опять не так? — огрызнулась Агнесса.

— Тише! Чуждая магия! Иллюзии! Все это отчасти состоит из сущностей! Вы говорили, что загнали сущности обратно в Арку!

— Так и есть! В айламадском магическом поле их больше нет. Вы же сами знаете, что их нет! Ваши сторожевые башни показывали…

— Да. Но откуда в таком случае здесь эти следы?

— Бордмар, — Агнесса зашептала спокойнее и тише, — вам нужны другие доказательства того, что это место связано с пришлыми?

Тот помолчал, елозя ногой по чахлой травке, прорастающей сквозь щели между плитами подъездной аллеи.

— Как связано, по-вашему? Думаете, на кладбище — их логово? База? Они из-за этого пытались не допустить, чтобы мы туда попали?

— Очень может быть, — Агнесса оглянулась на ворота, в которые так и не вошла. — Ладно. Давайте проверим там фон.

— Сторожевые башни отслеживают фон по всей Айламаде. В Малдисе уж точно, — пожал плечами Бордмар, но все же зашагал за ней. Агнесса опять ухватилась за ржавую скобу, с трудом сдерживая желание призвать все силы Арки и разнести это поганое место.

Она медленно вдвинулась в ворота. Щеку задела пушистая ветка. Мелкие иголки чуть оцарапали кожу. Кольнули.

Агнесса повернула голову, протянула руку, чтобы отодвинуть ее…

Рука встретила пустоту.

Не было никакой ветки.

Была низкая каменная ограда, доходящая до бедер и почти скрытая в разросшемся ельнике и можжевельнике; была более новая металлическая, проржавевшая и почти незаметная в хвое и сумраке; были голые побеги дикого винограда, были вечнозеленые деревья, непроницаемой стеной отгораживающие кладбище от окружающего мира, — но их ветви колыхались на зимнем ветру чуть дальше. Да, рядом. В двух шагах.

Не ближе.

— Защита, — выдохнула Агнесса, с запозданием понимая, что именно прошлось по ее лицу настороженной хвойной лапой. Оглянулась на Бордмара, остановилась, он налетел на нее в проходе — благо шел медленно, — ступил за ограду…

Нет, это была не защита. Настоящая защита уже прихлопнула бы их или подняла тревогу…

…если только этого не произошло без их ведома, если те, кто засел здесь, не мчались сейчас к воротам хватать незваных гостей.

Агнессе снова пришлось одергивать себя.

Они здесь! Кем бы они ни были, во что бы ни превратилось это место под их влиянием. И Эвелина у них!

— А, проклятие! — вдруг прошипел Бордмар. Агнесса обернулась к нему. Он стоял посреди аллеи, съежившись и прижимая руки к животу.

— В чем дело?

— Не чувствуете? Здесь же совершенно… а, Бездна!.. другой магический фон.

Бордмар осторожно выпрямился. Стоял он теперь нетвердо, пошатываясь, его то и дело сносило то вправо, то влево, и он снова и снова пытался нащупать почву под ногами, давя обступающие узкую аллею сосновые побеги. Остро запахло хвоей.

— Не заметила… — Агнесса прислушалась к ощущениям. И правда, здесь все было пронизано женской магией. Она сплеталась с айламадской так крепко, что создавала общую среду. Сквозило нечто еще, но определить его Агнесса уже не могла.

Как это возможно? Разве женская магия не конфликтует с мужской?

И все же Арка здесь чувствовалась сильнее, чем если бы фон был просто насыщен ею…

Агнесса потрясла головой, переключаясь на восприятие материального мира.

— Вам помочь? — сказала она Бордмару. — Я могу создать вокруг вас оболочку против этого поля.

— Не нужно, мы рискуем привлечь к себе внимание, — пробормотал тот. — Я в порядке…

Агнесса поджала губы, глядя, как он бредет по аллее, качаясь, будто пьяный. Вздохнув, попыталась предложить ему руку. Бордмар шарахнулся, словно девица, увидевшая змею.

— Я сам, спасибо!

— Неужели в сыром виде женская магия так ядовита? — заметила Агнесса себе под нос. — Зато стоит ей провариться в обручальном кольце, как вы пьете ее со зверским аппетитом…

— Тише! — прошипел Бордмар.

Больше не вступая в препирательства, она начала боязливо пробираться в глубину кладбища.

Похоже, их действительно не заметили. Агнесса уже ничего не понимала. Как здесь удерживался иной фон, почему магия пришлых продолжала работать, даже лишенная сущностей… Впрочем, с этим как раз все было относительно понятно: оставшись без сети из сущностей, она сохранилась только здесь. Соображать мешал страх за Эвелину. И если бы Агнесса увидела сейчас пришлых, то без раздумий бросилась бы на них, кем или чем бы они ни оказались.

Аллея сужалась до тропинки, змеилась ответвлениями. Могилы едва виднелись из-за кустов можжевельника и тиса. Рассеянный свет сочился из ниоткуда и здесь. Кажется, мелкие шарики крепились к ветвям в высоких кронах сосен, которые были разбросаны то тут, то там. Стволы сосен раздваивались вилками, жались к земле причудливыми изгибами, напоминая то ли застывших чудовищ, то ли ворота в иной мир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ворота…

Агнесса остановилась на середине кладбища, так ничего и не найдя. Магический фон оставался неизменным, нигде не усиливаясь и не слабея, Бордмар с трудом ковылял следом. Кругом, насколько можно было разглядеть сквозь заросли, тянулись лишь ряды захоронений.

Ветви скрывали землю.

Очередное надгробие темнело совсем рядом с тропинкой. Ни один куст не прятал от глаз обветренный камень. Агнесса машинально скользнула взглядом по мшистой поверхности.

Из-под камня скромно выглядывал знакомый куст с зазубренными листочками.

Дальше — еще один.

Агнесса сошла с дорожки. Ковер из лежалой хвои скрадывал шаги, как подушка.

Она обошла вокруг камня. Так и есть.

Крошечные побеги и растеньица покрупнее обступили его со всех сторон.

Агнесса раздвинула можжевельник и пробралась к следующей могиле. «…Месяца арканума года 7004», — проступал четкий фрагмент полустертой надписи. Бездна, это ведь почти век до начала летоисчисления по циклам Арки!

Резные листики. Миниатюрные розетки.

Из-под этого камня тоже пробивалось неизвестное растение.

Вот только никакого света на происходящее это не проливало.

Вздохнув, Агнесса вернулась к Бордмару. Ничего удивительного — теплая почва, иной магический фон, отовсюду так и шепчут следы пришлых, почему бы здесь не оказаться еще и этим кустам? Непонятно только, зачем сообщники Рут приносили такие же ей домой, рискуя разоблачением… Она помогала в выращивании? Какой смысл, если кладбище под носом у совета гильдмейстеров уже успело превратиться в настоящую плантацию?

Или она использовала листья, чтобы воздействовать на магов?

— Если мы так ничего и не найдем, — вполголоса сказал Бордмар, ожидавший ее, сидя на корточках и разглядывая растеньица, — то придется прочесывать кладбище поисковой группой, но скрытно. Примерно как мы с вами.

— Это разве возможно? Незаметно провести группу и что-то найти, не привлекая внимания? — усомнилась Агнесса.

— Есть способы. Будь у нас артефакт…

— А знаете, — раздраженно буркнула Агнесса, — я думаю, будет лучше, если мы обратим на себя внимание. Нас тоже схватят, утащат к остальным, и мы наконец поймем, что происходит!

— Не смейте, — холодно предостерег Бордмар. Агнесса не удостоила его ответом.

Надежда таяла.

Они решили все-таки дойти до конца кладбища, а потом, если получится, пробраться вдоль ограды по периметру. С каждой минутой желание выдать себя становилось все сильнее. Попасть к пришлым, к Эвелине, любой ценой, а выкручиваться — потом! В конце концов, Бордмар был прав, в совете гильдмейстеров умелые и опытные маги, вряд ли пришлые настолько сильны, до сих пор с ними как-то справлялись все вместе…

Тропа, обступаемая зарослями со всех сторон, уводила все дальше.

— Господин Бордмар, — Агнесса остановилась под нависающими ветками лиственницы. — Каких размеров это кладбище?

— Не знаю, — тот был озадачен. — Точную площадь не назову. Примерно один или полтора центральных квартала. Здесь хоронят только гильдмейстеров или особо уважаемых магов. Для Дормитта сделали исключение… А зачем вам это?

— Мы прошли уже больше квартала, — она оглянулась. — А впереди — ни малейших признаков изгороди.

Бордмар нахмурился, озираясь.

Прозвучали шаги.

И в пустоте кто-то вдруг явственно хихикнул.

Агнесса и Бордмар даже не сразу осознали, что это за звук, и пару секунд стояли, недоуменно таращась друг на друга. И с каждым мгновением морщины спутника виделись все яснее, черты лица все четче, рыжевато-каштановые волосы обретали цвет, проступая из темно-серого мрака, в них все ярче выделялась седина…

Они стояли посреди залитого светом зала.

***

Пространство выравнивалось. Комната больше не плыла. Эвелина подтянулась на руках и села прямо, прислонившись к стене. Гильдмейстеры все еще еле шевелились. По ней чуждая магия ударила меньше. Как обычно. Это ведь только мужчинам вредил женский фон, не наоборот. А в чуждой магии сочеталось и то и другое…

Значит, объективно ведьмы сильнее магов, проплыла и растаяла отвлеченная мысль.

Иначе их колдовство не душили бы так отчаянно, наползла другая.

Эвелина вяло наблюдала, как Мелли смахивает слезы и возвращается в кресло. Оно выбивалось из общего интерьера: массивная потертая рухлядь на фоне сдержанной роскоши гарнитура. Словно Мелли просто не смогла расстаться с любимым креслом при переезде.

— Решили, что сможете отвлечь его разговорами? — сочувственно спросила она. — Зря. Он действительно одержимый.

Бездна и все силы Арки! Да она же, наверное, только притворяется влюбленной союзницей!

Эвелина встряхнулась, мигом приходя в себя. Она даже не знала, что говорить, как заставить Мелли задуматься о помощи, как внушить ей желание освободить пленников… Просить в лоб? Заходить издалека?

— Тогда почему вы с ним? — спросила она неуклюже.

Мелли безрадостно усмехнулась.

— Тебя это не касается.

Эвелина ругнулась про себя. Кажется, сделала только хуже.

Или показалось? Или эта ведьма все-таки на стороне Лаочера?

— Хочешь, чтобы я помогла вам бежать? — голос Мелли, когда та говорила тихо, был хрипловатым и казался безмерно усталым. — Я попробую. Только…

Она кивнула на гильдмейстеров.

— Нужно отвлечь его хоть на десять минут, — с досадой признала Эвелина. И умолкла, боясь об этом просить. Мелли снова усмехнулась.

— Ждите.

***

Она вернулась через четверть часа. Отец успел поругаться с Дальтером, а тот — с Васселеном. Совет не мог решить, что делать. Поверить ведьме или убить ее сразу? Убить — и как искать выход? Осторожный Васселен настаивал, что нужно действовать по ситуации, и остальные, к облегчению Эвелины, в конце концов согласились.

— Идите за мной. Быстро, — сухо распорядилась Мелли и встала у двери, нетерпеливо постукивая по мягкому ковру каблуком.

— Что это за место? — спросила Эвелина, когда их вывели в темный коридор. Кое-где на стенах горели лампы, бросая причудливые пятна света на рельефные зеленые обои.

— Мой дом, — кратко ответила Мелли.

— Где он? Как мы здесь оказались?

— Где он… неважно, где он. Вы выйдете там, где нужно, — отмахнулась Мелли. Впереди забрезжил свет. С каждым шагом он становился все ярче. Это была приоткрытая дверь.

За дверью обнаружился пустой зал. Ни людей, ни мебели. Приспособления на стенах могли бы показаться орудиями пыток, если бы хоть немного на них походили. Но при взгляде на изящные блестящие решетки, похожие на миниатюрные воротца, на конструкции из подвесов и тросов и на торчащие из светлой мраморной кладки кольца трудно было представить, для чего они могут использоваться. Явно не для того, чтобы приковывать и мучить людей. Эвелина косилась по сторонам, то и дело ожидая нападения.

Эвелина случайно взглянула вверх и вздрогнула. Под потолком тянулись пустые галереи с ажурными бортиками, а ниже — большие темные окна в полстены.

Она даже приостановилась. Отец проследил за ее взглядом… и одним прыжком оказался рядом с Мелли.

— Чего ты добиваешься? Говори! Ну?!

Остальные гильдмейстеры тут же взяли ее в кольцо. Эвелина ничего не понимала. Это же всего лишь зал с окнами! Конечно, лучше бы здесь погасили свет, ведь оттуда, из-за стекол, все как на ладони, но…

Мелли хихикнула и исчезла. Они остались одни.

Потом донеслись голоса. Сначала тихо и смазано, затем все четче, четче…

— Здесь хоронят только гильдмейстеров… магов… сделали исключение… зачем…

— Мы прошли уже…

Мама! Это был голос мамы!

— А впереди — ни малейших признаков изгороди.

Хихиканье Мелли прозвучало снова, но на этот раз — из ниоткуда. Совсем рядом.

— Ты был прав, Карвран. Скучно. Они слишком быстро догадались, — капризно произнесла она.

Повеяло теплом. И одновременно — холодом. Воздушные потоки смешивались и чередовались в каком-то невидимом танце, и вместе с ними на фоне пустого зала ткался словно еще один слой реальности.

Внахлест.

Эвелина увидела огромные разлапистые кроны, пушистые ели, дикие заросли хвойных кустов и утопающие в них могильные камни. Увидела проступающие из-под светлого мрамора серые стены, блеск металла, блеск глаз, десятки мужчин с прилизанными волосами и израненными лицами, одетых, как Лаочер, только попроще, и высокий куполообразный потолок. И увидела маму, а напротив нее — незнакомца, пожилого и неприметного, напоминающего этим Васселена… и поняла, что они еще не видят ни зала, ни наблюдателей!

Реальности сходились все быстрее, срастаясь от стен к центру. И наконец, встряхнувшись, встали на место.

***

Агнесса ошалело наблюдала, как кругом проступает зал. Нет, два. В одном — толпа незнакомцев, в другом — гильдмейстеры и… и, благодарение всем существующим и несуществующим богам, Эвелина!

От облегчения она ненадолго выпала из действительности. Дочь стояла слишком далеко, чтобы обнять ее, но была совершенно цела и даже не так уж сильно испугана. Скорее растеряна. А с залом творилось что-то неладное. Воздух поплыл, так что Агнессе на секунду показалось, будто у нее двоится в глазах. Но нет. Незнакомцы в старомодных костюмах, не совершив ни единого движения, плавно поднялись вверх, пробежала рябь — и они оказались на галерее под потолком. Теперь над головой был куполообразный свод, а не колышущиеся кроны сосен и лиственниц. А под ногами — мраморный пол, а не заросшая тропинка и могильные камни.

Агнесса разглядела блестящие металлические конструкции у стен, успела еще сообразить, что вряд ли это пыточные орудия, но тело среагировало быстрее.

Она бросилась к дочери.

Под потолком стремительно набухало что-то черное.

Быстрее, чем бы это ни было! Эвелина тоже увидела ее, потом опасливо вскинула глаза…

Кто-то опередил их обеих. Аджарн метнулся к Агнессе из толпы гильдмейстеров. Она не обращала на него внимания, пока он не схватил ее за плечо и не начал торопливо говорить что-то. Агнесса попыталась стряхнуть цепкую руку, и… черное облако пролилось непроглядным дымом.

В следующий миг она обнаружила себя запертой в бесформенном клубящемся черном шаре. Вместе с Аджарном, Бездна бы его пожрала!

— Будьте вы прокляты, Кайрен! — рявкнула она, со злостью отталкивая его. — Там моя дочь!

— Она сейчас, скорее всего, в таком же коконе, как и мы. Это наблюдательный, — Аджарн говорил тихо и очень быстро. — Видите?

Он кивнул куда-то в сторону. Агнесса повернула голову. Действительно, в бесформенной черноте появился просвет. Сквозь него проглядывала небольшая часть зала. Вместо людей, галерей, остальных пленников — клокочущий мрак, в окошке — Логгет. И часть стены, к которой его отшвырнуло.

— До Эвелины еще не добрались. Если не будете паниковать и послушаете меня — и не доберутся. Мы в руках у одержимого жаждой мести призрака. Карвран Лаочер — последний глава гильдии снов. Его союзница — ведьма по имени Мелли. Женщина в белом платье. Вы ее узнаете. Насколько я понял, Лаочер собирается расправиться с нами по одному и без помощи чуждой магии. Откуда они ее черпают, я еще не разобрался, но поток можно перекрыть. Что Лаочер и сделал. Похоже, он собирается сначала поиграть с каждым методами гильдии снов, — Аджарн снова кивнул на окошко. Логгет, прижатый к стене безобидными с виду декоративными воротцами, безмолвно разевал рот. Воротца потекли, меняя форму и оплетая его тело тонкими металлическими нитями. — Лаочер с Мелли сумели объединить свою магию. Не знаю, как именно, возможно, это связано с тем, что он призрак. Эвелина пробовала разрушить их совместные чары — не получилось… Не бледнейте так, она в порядке! Никто из нас тоже не смог. Я собирался объединить силы с Эвелиной, как только понял, что происходит, но не успел. Потом появились вы. Нужно переплести нашу магию, тогда мы сможем застать Лаочера врасплох, он этого не ожидает!

Логгет заскулил. Звук доносился, как сквозь толщу воды, но был довольно четким. Агнесса почти не смотрела в ту сторону. Теперь ей было плевать.

— Они нас видят? Могут слышать разговор?

— Нет. Иначе уже остановили бы.

— Мы не можем переплести магию без преобразующего артефакта.

— Не отказался бы вас окольцевать, — хмыкнул Аджарн, — но это будет не то. Нужно не преобразование, а объединение. Сможем. Моя магия уже близка к объединенной с тех пор, как я впитал потоки из Арки. Но ее недостаточно. Поделитесь еще частью.

Логгет пронзительно закричал. Воротца исчезли, их металл теперь полностью покрывал его тело. Серебристый блеск быстро сменялся матовой чернотой. Логгет скорчился, неестественно выгнув шею… Это была почти такая же фигура, как показывал Васселен!

— Театр Боли! — вырвалось у Агнессы.

— Театр Боли, — отозвался Аджарн. — Гильдия снов вернулась.

— Что от меня требуется?

— Дайте руку. Когда вырвемся из кокона, возьмите на себя Мелли. Постарайтесь прикрыться щитом, в вас могут полететь очень неприятные заклинания.

— Как отсюда вырваться?

Аджарн стиснул ее пальцы. Агнесса ощутила, как что-то бесплотное отделяется от сознания и утекает вовне. Но это было не похоже на принудительное лишение сил. Больше — на… Бездна, и вправду слияние!

— Это кокон гильдии снов. Следовательно…

Вспышка из его глаз напоминала взрыв. Клубы мрака подхватили сияние, рассыпались и исчезли. Вверху бушевали галереи.

— …иллюзия!

Пол был усыпан огромными, в человеческий рост, комьями черного пуха.

Аджарн поднял голову и обвел взглядом галерею. Немногочисленные атакующие лучи, которыми начали хлестать взбешенные зрители, исчезли. Поток белого пламени обращал балконы в ничто. Маги с криками посыпались вниз. Логгета сбили с ног, потом затоптали, когда начали вскакивать и снова концентрировать силы. Агнесса искала Мелли.

Белое платье… Проклятие!

Женщину в белом прикрывало человек пять магов. Сама она неотрывно смотрела куда-то поверх их плеч. Между Агнессой и Аджарном сверкнуло что-то колючее, похожее на барьер у входа на кладбище, но острее и болезненнее.

Это отрезвило. Агнесса метнула в Мелли и всю ее группу самое сильное атакующее заклинание, какое могла сотворить. Маги пошатнулись… и начали один за другим опускаться на колени.

Глаза Мелли расширились. Огромные, черные на бледном лице, обрамленном льняными волосами.

Аджарн вдруг выругался и резко отбросил руку Агнессы. Связь оборвалась.

Она оглянулась, но не увидела ничего, кроме толпы и мешанины вспышек. Аджарн отбивался в одиночку, удерживая мужчин в серых и синих сюртуках на расстоянии, которое неуклонно сокращалось.

Это ведь в ту сторону смотрит Мелли!

Не тратя времени на поиск заклинания, Агнесса подскочила к ведьме, загораживая ей обзор. Окатило болью. Взгляд жег почти невыносимо.

— Уйди, — Мелли разлепила бесцветные губы. Агнесса с усилием выткала перед собой щит. Боль исчезла. Она перевела дух.

Мелли шагнула в сторону и снова уставилась на схватку в центре зала.

Агнесса опять ударила атакующим.

Сейчас магия натолкнется на противодействие, а потом на подмогу противнице явится кто-то из оклемавшихся сообщников…

Ничего.

Мелли ударилась о стену и сползла по ней на пол. Схватка распалась на хаотичное столпотворение магов и… лежащего мужчину, над которым, прикрыв еще слабо светящиеся глаза, стоял Аджарн.

Толпа на миг расступилась, и Мелли увидела их.

Помолчала. И без того огромные зрачки расширились еще больше.

— Вон, — прошептала она. — Убирайтесь из моего дома.

Застывшее время посыпалось живым песком.

Серый камень стен начал исчезать сверху вниз, будто кто-то переворачивал карточки с рисунками: на одной стороне — зал, на другой — прокопченное небо в колючей пене крон.

— Прочь! — Мелли вскочила и принялась пробираться к лежащему, расталкивая всех, кто оказывался у нее на пути. Никто ее не останавливал.

Растворились во мраке серебристые крючья и воротца; мраморный пол утонул в потрескавшейся кладке аллеи и скрылся под молодым сосняком. В какой-то момент растаяли дымные коконы, и Эвелина, подскочив к Агнессе, схватила ее за локоть.

Последними пропали маги в старомодных костюмах. Один за другим.

Силуэт Мелли тоже начал тускнеть. Сквозь белое платье проступили могильные камни… и вдруг распад затормозился. Мелли увидела что-то.

Агнесса посмотрела туда. Над лежащим телом рядом с Аджарном возник призрак с израненным лицом. Точно такой, какими они представали при снятии магического слепка, только одетый иначе.

— Прочь… — прошептала Мелли, и ее фигура вновь обрела плотность.

Исчезли последние фрагменты стен и пола. Свет еще какое-то время горел, безжалостно разоблачая пыльный мох, грязь и упадок, а потом погас.

Призрак кивнул Мелли, улыбнулся и пропал.

— Хорошо, — чуть ли не по слогам выговорила та и опустилась над телом на колени. Мир снова содрогнулся, сжимаясь и сотрясаясь до основания. Агнесса не устояла на ногах, упала, увлекая за собой Эвелину, ударилась о разбитые плитки тропинки. Исторгнувший их мир схлопнулся до небольшого пятнышка плазмы, взвился и затерялся в ветвях.

Магический фон кладбища больше ничем не отличался от айламадского.

И все стало ясно.

Вот что это было! Вот что улетело в темноту! Крошечное облако, лоскуток той энергии из Арки, которая, вырываясь наружу, выпускала из себя не сущности, но…

Гильдмейстеры столпились вокруг мертвеца.

…псевдореальности!

Это была чужая пседореальность. Дом остался там.

Они стояли посреди кладбища, и никакие чужие миры больше не тревожили его покой.

Глава 24

Зал заседаний было не узнать.

Привычная официальная атмосфера испарилась. А может, просто исчезли последние иллюзии насчет коллег. Совет гильдмейстеров сейчас выглядел не всесильной группой магов, правящих Айламадой через синархат, а компанией старых приятелей в сборе.

Были все атрибуты — беспорядок, море выпивки, некие подсохшие подобия бутербродов, извлеченные Ксарьеном из кафетерия гильдии… Агнесса хотела уточнить, не промахнулся ли тот и не запустил ли руку через связной портал в мусорное ведро, но передумала. Настроение царило безрадостное. Компания приходила в себя после переделки. А Логгета спасти так и не удалось.

Хлопала дверь. То и дело входили новые и новые маги. Чьи-то заместители, группа незнакомых магполицейских… Была здесь и Эвелина, укрывшаяся в углу с чашкой кофе и, к облегчению Агнессы, нисколько не пострадавшая в драке, и Бордмар, который, сидя за столом верхом на стуле, рюмка за рюмкой вливал в себя яичный ликер. До сих пор Агнесса не представляла, что эту приторную клейкую жижу вообще можно пить, да еще в таких количествах.

Сама она пришла сюда лишь недавно, после разговора с Мелли.

Мелани Райсен, так звали сообщницу Лаочера. Она не сопротивлялась, когда ее схватили, скрутили руки за спиной и отвели в здание совета, не зная толком, где содержать и что с ней делать. Агнесса вызвала Смирлану, Мэри и Наталлин, чтобы те подстраховывали ее во время разговора с Мелли. Но пленница ни разу не пыталась напасть.

Только смотрела с откровенной ненавистью.

…— Так, значит, это была ее псевдореальность? — нарушил молчание Дальтер. — Разве туда не закрыт ход всем, кроме ее обладателя?

— Нет. Она меняется в соответствии с желаниями обладателя… как выяснилось, не со всеми… и если он захочет впустить туда кого-то, то ход будет. Именно так Мелани познакомилась с Лаочером, когда он был призраком, — сказала Агнесса.

— Хм-м… — протянул Дальтер. На его лице читалось смутное сожаление — наверное, раньше он не задумывался о возможностях псевдореальностей. Когда в прошлый раз энергия, творящая их, вырвалась из Арки, гильдмейстеры поспешили защитить себя магической броней. Теперь же только хмыкали, размышляя о чем-то своем.

— Что значит — не со всеми желаниями? — заинтересовался Аджарн. — Речь о законах физики?

— Не только. Насколько о псевдореальностях известно мне… — Агнесса ненадолго умолкла, пытаясь понять, откуда ей стало известно о них что-то новое, если раньше она знала только то, чему сама была свидетелем. Наверное, продолжало проявляться наследие Безликой Сущности. — Это почти полностью самостоятельный мир. В котором все так, как хочет его обладатель. Но да, законы природы и логики продолжают действовать и там. Мелани могла впустить призрака Лаочера в свою псевдореальность и дать ему тело, но раз он погиб там, то воскреснуть не может. Ни в каком виде. Не может захватить другое тело, может только остаться призраком. Мелани способна создать себе новую псевдореальность, но там будет и новый Лаочер. С которым придется знакомиться повторно. Настоящий уже погиб. Кстати, ваши двойники, которых он убил. Они были такими копиями, о которых я говорю.

— То есть он все же восстановит тело, если кто-то другой позаботится? — обеспокоился Ларадер.

— Думаю, да, — кивнула Агнесса. — Но сделать это некому. К тому же будут сложности. Призрак будет обладать телом в чужой псевдореальности, в которую совсем не обязательно пустят и Мелани. А она, судя по всему, действительно его любит… Впрочем, это все теории. Меня больше заинтересовали другие свойства псевдореальностей.

Агнесса набрала воздуха в грудь, собираясь разразиться тирадой о своем открытии, но ее перебили.

— Как это — некому сделать? А толпа сообщников? — уточнил Васселен.

Она коротко рассмеялась.

— Вы еще не догадались? Скажите, господа, в архиве сохранилась информация о последней битве с гильдией снов?

— Кажется, нет, — с сомнением ответил Дальтер. — При чем здесь… или вы имеете в виду…

— Я только пытаюсь реконструировать события, — медленно заговорила Агнесса. Последние кусочки головоломки становились на место у нее в уме. — Насколько я поняла, во время последней битвы уцелевших загнали на кладбище. Уж не знаю, почему именно туда…

— Они могли укрываться в роще, но их выкурили оттуда, — заметил Васселен. — Там была удобная роща в то время.

— Пусть так. Их загнали, набросили заклинание всесожжения. Или собирались набросить. Лаочер остался их прикрывать. Он выигрывал для них время, пока они создавали псевдореальности и уходили в них. Потом все же попал под удар.

— Псевдореальности? — переспросил Лейдер.

— Псевдореальности? — прокатилось по залу. Кто-то вскочил, кто-то схватился за бутылку. Кто-то задумался…

— Гильдия снов. Почему она так называлась? Потому что кому-то показалось, будто умения ее магов вышли прямиком из чьего-то бредового кошмара? — произнесла Агнесса. — Сны — это псевдореальности. Под таким названием их знали в те времена.

Кто-то ругнулся себе под нос.

Гильдмейстеры долго молчали. Наконец Дальтер прокашлялся и выдавил:

— Вы можете как-то еще это доказать?

— У меня есть только догадки. Действительность подтверждает их. Если помните, не так давно понятия «сон» и «мечта» обозначало одно и то же слово. Моя бабка еще говорила так. Потом, существование Лаочера в виде призрака. Попасть в чужую псевдореальность можно только через свою.

Агнесса снова понятия не имела, откуда знает это. Арка начинала раскрывать бесчисленные секреты. Пока трудно было предсказать, к чему это могло привести и что сулило.

— Но вы же говорили, можно впустить кого угодно, — нахмурился Ларадер, присваивая недопитую четвертушку коньяка и присасываясь к ней.

— Да, но через его собственную псевдореальность. Без этого ваша создаст лишь копию нужного человека. Так вот, Лаочер все же смог сбежать в псевдореальность. Но призраки не способны их творить, а он был… уже мертв, но еще не полностью призрак. Господин Ларадер объяснит лучше. Поэтому его псевдореальность получилась урезанной, неполноценной. Он мог существовать только в пределах кладбища, то и дело выпадая в наш мир. Единственное, что он сумел выцарапать у Арки, это отсутствие боли. Остались только раны на коже, следы заклятия, которое его убило. Когда Лаочер сбежал, оно еще не успело разъесть личность до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит, магия дала сбой, — резюмировал Васселен. — Жертва не может сбежать из тела даже в виде призрака. До полного распада личности.

— Арка сильнее, — сказала Агнесса. — А псевдореальности создаются с ее помощью.

— Любопытно, — пробормотал Дальтер. — Очень любопытно… Пожалуй, стоит пересмотреть наши материалы по гильдии снов… Ларадер, что с призраком Лаочера? Он ведь снова стал призраком, не так ли? Вы его поймали?

— Конечно, нет, — раздраженно буркнул гильдмейстер духоловов. — Наши артефакты все еще в заморозке. И мы не можем их разморозить без чуждой магии, которой, как я понял, владели только Мелани и Лаочер. Мадам Инайт, вам случайно не удалось выбить из этой идио… ведьмы ее секрет?

— Выбивать не пришлось, — покачала головой Агнесса, удобнее устраиваясь на мягком стуле. Оглянулась на Эвелину — та вся обратилась в слух. — Она ничего не скрывала. Признаться, меня это настораживает. Она рассказала, как добраться до источника чуждой магии. Если хотите, можем пойти прямо сейчас.

— Три часа ночи — самое время совершить вояж, — развеселился Аджарн. — Это далеко? Что вообще собой представляет этот источник?

— Пещера какая-то. Вход в нее придется поискать…

— Пещера, — зловеще повторил Дальтер. — Ксарьен, почему вы не заметили, что в какой-то пещере повышенная концентрация неизвестной магии?

— Проклятие, забудьте вы о придирках, Дальтер! — подвыпивший гильдмейстер стабилизаторов оказался довольно агрессивным. — Почему никто ничего не заметил? Претензии можно предъявлять до бесконечности! Откуда взялась ведьма, не прошедшая через Центр контроля?

— По доброй воле туда отправляются очень немногие, — ядовито заметила Агнесса. — Мелани родилась в семье обычных людей. Такое ведь не редкость. Но ей повезло. Кроме нее, в семье было еще девять детей, и за каждым их шагом никто не следил. Поняв, что она обладает магией, Мелани смогла это скрыть. Ей не хотелось ни на завод, ни замуж. В той глуши на окраине Малдиса, где она росла, ее считали умственно отсталой. Она ни с кем не разговаривала и могла часами сидеть на чердаке или на завалинке в лесу… или на кладбище.

— Проклятие! — послышалось от Ларадера. Агнесса усмехнулась.

— Да. Среди ваших магов есть такие? Врожденная способность к общению с призраками. Родись Мелани мужчиной, она бы рано или поздно вступила в гильдию духоловов. Но как женщину ее ждали не такие радужные перспективы, и она пряталась от всех, кроме своих любимых призраков. И вот однажды, сбежав исследовать кладбище гильдмейстеров…

— А! Так она встретила Лаочера, еще находясь в нашем мире?

Агнесса кивнула.

— Он учил ее создавать псевдореальности… а потом, когда ей это удалось и он обрел там тело и вернул магию, то и многому другому. Они прожили в псевдореальности несколько лет, а потом нашли этот источник чуждой магии, сумели использовать его и задумали месть. Отыскали или создали психотропное растение, препарат из которого называли «пылью»…Примерно тогда же Мелани, совершая вылазку из своего мира в наш, познакомилась с Рут Тардман. И склонила ее на свою сторону. Лаочер давно тронулся на почве мести, его идеей-фикс было убийство всего совета гильдмейстеров, и неважно, что тот состав совета, который физически уничтожал гильдию снов, давно в могилах; Мелани просто ненавидела систему, из-за которой оказалась выброшена из жизни… Сама она вряд ли стала бы мстить, она просто жила в своем мире. Но Лаочера поддержала.

Агнесса помолчала, припоминая все то, о чем рассказала Мелани — невыразительным тоном, но с издевательской усмешкой, точно предвкушая эффект от своих откровений. Она рассказывала и рассеянно облизывала пальцы, которыми недавно касалась израненного лица покойника. На ее руках еще кое-где оставалась его кровь. Такая привычка, пояснила Мелани. Вы не поверите, но его раны не болели, только кровоточили. И они покрывали все тело. Вот и появилась привычка…

И она добавила пару скабрезных подробностей.

…Агнесса подавила желание отобрать у Бордмара ликер, чтобы мерзостный вкус отвлек от рисуемых воображением картин.

— Вход в пещеру-источник — в Вулканической Цепи, — она встала. — Будем искать? Мелани дала довольно точные координаты.

— Ну, если нам не придется обыскивать горы от скал Тодод до самой Вулканики, то ладно, — сказал Дальтер. — То есть она отдала секрет чуждой магии нам?

Агнесса вновь кивнула.

— Так, господа, помогайте, я не знаю, как телепортироваться в место, которого ни разу не видела. Это южное подножье Аройского пика. В районе оползня, так сказала Мелани.

— Оползень? Отлично, — оживился Ксарьен. — Просто телепортируйтесь ко мне.

И он исчез в тонкой пелене сгустившегося воздуха.

…Аройский пик нависал над головами угрожающей темно-серой глыбой. Небо здесь тоже было темно-серым: не день, не ночь и не сумерки — безвременье. Оползень оказался грудой камней, уже успевших порасти мхом после давнего обрушения. Выше по склону чернели многочисленные пещеры, большие и маленькие.

— Не беспокойтесь, все объединено в общую пустоту внутри горы, — сказал Ксарьен и телепортировался к ближайшему отверстию. — А чувствуете? Действительно похоже на чуждую магию.

Да, нечто трудноопределимое уже ощущалось у входа. Мелани говорила, что нужно спуститься под землю, что поток магии шел из глубины. Но спуск оказался неожиданно легким. Шершавый каменистый пол, по которому не скользили ноги, узкий, местами осыпавшийся лаз, который маги расчищали по мере продвижения; световые шарики, созданные Аджарном…

— Если псевдореальность — такое чудесное место, — задумчиво пробормотал пьяненький Барнинг, — то, может, и вправду лучше переселиться туда?

— Все равно она вторична. Арки там нет, только ее копия на момент создания псевдореальности, причем копия, лишенная сущностей и прочих свойств. Как та, в которую я угодила, когда прыгнула в воронку. Да и создать ее не так уж просто. Если вы заметили, Мелани использовала совсем мало энергии, наши же псевдореальности распадались, стоило ей исчерпаться, — Агнесса переступила через очередной валун.

— А раны все равно сохранялись, — добавил Ферелейн. — Выходит, тела захватывали с помощью чуждой магии? Любопытный эффект — когда точно такие же раны проступали на здоровых захваченных телах. Жаль, что я не смогу его исследовать.

— Может, и сможете, если вернутся все, кто успел спрятаться в своих псевдореальностях, — мрачно буркнул Дормитт. Тело его сына нашли — гроб выбросило на кладбище вместе с живыми. Сам гильдмейстер погодников понемногу приходил в себя от потрясений.

Среди повелителей снов оказалось немало таких, как Лаочер, чьи души успела разъесть магия всесожжения. Их раны были чуть легче. Немало было и невредимых. Лишившись своих тел, выходить из псевдореальностей они могли, только захватывая чужие. Фальджен Дормитт пал жертвой кого-то из повелителей снов, которому вздумалось развлечься в публичном доме и заодно вызвать скандал. Узнав об этом, Агнесса в очередной раз почувствовала угрызения совести. Подумать только, а она злорадствовала про себя и осуждала Дормитта-младшего…

— А вот, наверное, и оно, — заметил шедший впереди Ксарьен.

Спуск закончился. Они стояли в просторном гроте. В конце грота исходил паром небольшой источник. Со сводов спускались мелкие сталактиты.

— Странное чувство, — поежился Лейдер. — И ведь магия, судя по всему, безвредная…

Магия не угнетала, не пила силы и не подавляла. Она просто была. Окутывала мягким паром, покалывала кожу, не прикрытую одеждой, немного согревала и в то же время холодила, как мятная эссенция. Ее можно было черпать, сколько угодно… и самым странным казалось то, что этот источник до сих пор никто не обнаружил.

— Отлично. Завтра разморозим артефакты, — бодро заявил Дальтер. — Все ясно, телепортируемся отсюда, господа. Ах да, ведьма… Ее необходимо изолировать.

— И еще Рут Тардман, — добавил Бордмар. — Мы нашли ее в старом центре, она бежала к сообщникам, но не нашла вход в псевдореальность. Придется вам, мадам Инайт, взять на себя ответственность и за нее.

Агнесса обреченно кивнула. Рут вернуть домой, пусть налаживает отношения с мужем, и учить магии понемногу; Мелани поселить в сторожевой особняк к кому-нибудь из ведьм… Это как раз несложно. А вот что делать с их ненавистью?

— Вы хотели, чтобы не было тюрьмы для ведьм? — Дальтер будто прочитал ее мысли. — Теперь получайте.

Он шагнул в сторону, собираясь телепортироваться. Пещера уже наполовину опустела.

— Господин Дальтер! — окликнула Агнесса. — Ответьте на один вопрос. А тюрьма для магов в вашем Прибежище есть?

***

— Показать тебе сторожевой особняк? — изумилась Эвелина? — Да зачем? Там еще даже мебели нет! Хотя в одном, кажется, что-то было…

— Не мебель, а особняк, — уточнил Интан. — Там же и трещина в земле рядом? И из нее прорывается энергия Арки? И можно угодить в псевдореальность… Ты просто подстрахуй меня, пока я буду смотреть!

Лайна закатила глаза, встала из-за стола и принялась собирать посуду. Эвелина молча отобрала у нее чашку с недопитым чаем и смочила пересохшее горло. Она даже не ожидала, что сдержанная и с виду нелюбопытная младшая сестренка накинется с расспросами, стоит переступить порог. А потом нелегкая принесла еще и Интана. С той же целью! Эвелина поняла, что имела в виду мама, жалуясь на гильдмейстеров с их любопытством. Хотя в чем-то оно было даже лестным.

— Лайна, — сказала она, — тебе случаем не надо экскурсия в сторожевой особняк?

Ответом послужило насмешливое фырканье. Узнав все, что хотела, сестра, по привычке, не стала навязываться.

— Ладно. Пойдем разглядывать трещину из Арки, — мрачно буркнула Эвелина.

— В центральном особняке еще, кажется, и ту ведьму содержат? Которая устроила это все? — Интан выбрался из-за стола. В тесной кухне приходилось прикладывать усилия, чтобы устроиться за ним более или менее удобно.

— Так вот что тебе нужно! — возмутилась Эвелина. — Посмотреть на ведьму! Только вряд ли ты увидишь что-то интересное! Все устроил призрак, а она почти ни с кем не разговаривает, и если даже разговаривает, то несет полный бред или рассказывает всякую гадость о своей жизни с ним! Про кровь и…

Она осеклась, увидев совершенно круглые глаза Лайны.

— Все вы ненормальные, — проворчала Эвелина и телепортировалась в особняк Мэри и Смирланы, предоставляя Интану самому следовать за ней.

***

Хозяйки обнаружились на улице. Они яростно мели тротуар. Мэри с одной стороны, Смирлана с другой. Магию ни одна не использовала, обе с остервенением шаркали вениками и сбрасывали мусор на проезжую часть. Потом смели две кучи к алеющему разлому посреди дороги. Пыль, обломки веток, сухие листья и смятые бумажки вспыхнули веселым рыжим костерком и пропали. Лишь тогда Мэри отбросила со лба спутанные волосы и заметила Эвелину.

— Только не говори, что вы тоже пришли поглазеть! — воскликнула она, глядя, как рядом возникает Интан.

— Вообще-то поглазеть… — повинилась Эвелина. — А что такое?

— Ничего. Просто маги шатаются здесь с самого утра. То маголекари, то духоловы. Сами смотрите.

И Мэри зашагала во двор особняка с такой решимостью, точно намеревалась вымести с клумб всю землю вместе с мусором. Смирлана сочувственно поморщилась и кивком указала на второй этаж.

Интан долго ходил вокруг разлома, заглядывал внутрь, пытался ловить энергию псевдореальностей, но Эвелина предусмотрительно накрыла трещину незаметным защитным куполом. Неприятности ни к чему. Когда он начал очередной круг, рассеянно посматривая на окна особняка, она не выдержала.

— Так интересно поглазеть на ненормальную?! Ладно, пойдем!

Голоса они услышали еще на лестнице.

Эвелина остановилась, прислушиваясь. Мелани ведь должна была остаться одна!

Потом она сорвалась с места и, перескакивая через ступеньку, подбежала к самой двери одной из комнат. Застыла посреди верхней площадки.

— Нет-нет, малышка, здесь ничего обсуждать не нужно. Вообще не нужно ничего обсуждать, уши есть везде. Я найду другой способ.

Этот приятный низкий голос Эвелина после пережитого страха узнала бы даже в шуме водопада или в хоре сотни других. Лаочер! Точнее, призрак! Вернулся к Мелани все-таки, не побоялся Ларадера с его артефактами!

— Меня тошнит от всего этого, — это уже хрипловатый и вечно усталый голос Мелани. — Они тебя ищут, ты в курсе? Они разморозили артефакты духоловов.

Призрак насмешливо выдохнул через нос.

— Пусть ищут. За дверью, кстати, уже подслушивают. Я вернусь.

Молчание.

Фыркнув, Интан открыл дверь. Мелани с отсутствующим видом сидела на полу. Одна.

Призрак исчез.

Эвелина закусила губу. Одержимый сбежал, а значит, ничего еще не закончилось.

***

Разговор с Мелани оставил непонятное послевкусие. Было в ней что-то гнетущее, но притягательное. Эвелина слышала, что безумие может быть притягательным, но Мелани не выглядела безумной. Она казалась не более чем просто странной. Привлекало в ней другое. Эта ее сосредоточенность на чем-то в своем внутреннем мире. Понятно на чем — видимо, еще не успела смириться, что планы рухнули, а Лаочер снова — и надолго, если не навсегда — стал призраком. А может, и нет. Может, Мелани от природы была «вещью в себе». Не просто замкнутой, а замкнутой на чем-то, недоступном всем остальным.

Лайна бы поняла. Лайна иногда казалась точно такой же. По счастью, редко и только казалась.

Покинув особняк, Эвелина распрощалась с Интаном, которому нужно было на работу. Но прежде он вырвал у нее обещание повторить их безумную прогулку по ночному Малдису. Эвелина сама не знала, зачем согласилась. Наверное, чтобы неприятные воспоминания о тех событиях сменились новыми. Или ей просто недоставало духа вседозволенности, с которым она успела соприкоснуться совсем мимолетно.

Потом она позвонила отцу.

— Хочешь забрать еще какие-то вещи? — спросил тот. На заднем плане слышались разговоры. — Вы с мамой разве что-то оставили?

— Нет, я хотела прийти просто так. К тебе. Можно? Или ты занят?

Раньше отец непременно сослался бы на недостаток времени и заявил бы, что ведьме вообще не нужно появляться там, где располагается гильдия, но сейчас он ответил только:

— Конечно, можно.

— Пойдешь со мной? — спросила Эвелина у Лайны, создавая связной портал. Мамы опять не было дома, и опять Эвелина понятия не имела, где она.

— М-м… наверное, нет. В другой раз. У меня зелье варится, нужно постоянно помешивать. Передавай привет, — сказала Лайна и убежала на кухню.

— Я в редакции «Магического вестника». Что-то срочное? — встревоженно спросила мама. — Нет?

И она убрала портал, едва получив ответ.

Городской дом окончательно превратился в официальное учреждение. Ремонт здания гильдии затягивался, пояснил отец. Теперь не только в его кабинете, но везде, во всех комнатах столы были завалены бумагами и бумажками, а в холле сидели в очереди посетители с очередными жалобами на драконьи атаки.

Отец все-таки оказался занят. Но Эвелине никто не мешал устроиться в сторонке и ждать, пока закончится какая-то летучка заклинателей драконов. Говорили о деревне Вуинд, которую ящеры облюбовали для кладки яиц. Распоряжения отца Эвелина понимала через слово, но слушать было интересно. Где-то в глубине души маленькой обиженной мышкой ворочалось сожаление о том, что побывать на совещании магов позволили только сейчас.

Потом они пили чай в столовой. Она временно превратилась в кафетерий гильдии. Странно было видеть здесь ряд столиков, две небольшие компании замотанных магов и все те же старые обои и картины на стенах.

— Прости меня, — снова проговорил отец. — Это было помешательство какое-то. Я… не знаю, что сказать. Что не следовало даже думать отправлять тебя в скалы Тодод? Что я был не прав? Все это не компенсирует…

— Это в прошлом, — ответила Эвелина, чувствуя, что своей мольбой о прощении отец дает ей власть над ним. Но она не собиралась пользоваться такой властью. — Я тебя уже простила. Ты только постарайся поверить, что ведьмы вовсе не так бесполезны, как тебе казалось. Если бы ты так не считал, то тебе бы и не пришло в голову, что бесполезную дочь нужно куда-то там отправить.

Лицо отца исказилось в гримасе боли.

— Я уже понял. Я видел, на что ты способна. Все вы, — сказал он. — Ты умница. Хотел бы я гордиться тобой, но не имею права.

— Ну что за ерунда? Я же твоя дочь, — Эвелина улыбнулась, допила чай и встала. — Можно я еще приду? Мне интересно, как работает гильдия.

— Приходи, — чуть удивленно согласился отец. — Если в этом есть что-то интересное, приходи, конечно.

И тут Эвелина сделала то, что давно собиралась.

Подошла и обняла его.

И ей сразу стало легко и спокойно.

***

Волнение улеглось, и очередное заседание совета уже не походило на военный привал. Теперь это было то же унылое мероприятие, что и всегда. Вопросы, претензии, обсуждения, нагоняи… Когда все это успело превратиться в рутину? Агнесса не знала. Но факт оставался фактом. Стоило ей в ходе поиска пришлых получить наконец признание гильдмейстеров, как она стала одной из них, и…

Она вдруг улыбнулась, за что удостоилась изумленного взгляда Дальтера: как раз согласовывали дату похорон Логгета.

Рутина? Нет, никакая это не рутина.

— Как продвигается изучение чуждой магии? — спросила она, когда закончилась основная повестка дня. — Вы не отчитались, господин Дальтер. Что решила комиссия?

— Пока ничего. Мы были слишком заняты восстановлением артефактов и лечением членов гильдий. Пользоваться этой магией действительно легко… Раз уж об этом речь, не выделите ли пару ведьм в комиссию, мадам Инайт?

— Хорошо, — Агнесса снова улыбнулась. Даже Дальтер перестал смотреть на нее волком, хоть иногда и не сдерживал ехидство. Синяк у него под глазом проходил очень медленно. А Аджарн так и не ответил, когда Агнесса по совету Эвелины спросила у него, что это значит…

Заседание закончилось. И, конечно, стоило вспомнить об Аджарне, как он оказался тут как тут.

— Агнесса, можно вас на пару слов? — сказал он, пока остальные телепортировались. Агнесса кивнула, неспешно направляясь к выходу из зала.

— Да, конечно. Что, вы решили все-таки поделиться информацией о… — она украдкой показала глазами на перебирающего бумаги Дальтера.

— Нет. Я хотел сказать, что разговоры исключительно по делу быстро надоедают. Почему бы нам с вами не пойти в театр, к примеру?

— В театр? — Агнесса с трудом сдержала смех. — Простите, Кайрен, я его не люблю. Предпочитаю книги. Если хотите меня куда-нибудь пригласить, покажите мне лабораторию. Ту, что у вас в гильдии на четвертом этаже. Эвелина говорила, там проводятся интересные исследования.

Аджарн остановился посреди пустого коридора и пристально посмотрел на нее. Потом негромко рассмеялся.

— Вы необычная женщина, мадам Инайт. Я вам это уже говорил? Хорошо, пусть будет лаборатория. Хотя я надеюсь еще привить вам любовь к театру.

***

— Одним словом, это просто сравнительный анализ характеристик горения и его зависимости от магических токов, — сказал Аджарн, отпирая дверь. — Ничего сверхъестественного.

— Что-то же он должен дать, — Агнесса ступила на порог. Аджарн не сразу пропустил ее, убирая руку, которой опирался о стену над ее плечом. Казалось, он хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Агнесса послала ему предостерегающий взгляд, затем улыбнулась уголком рта. Позже. Все подождет.

— Опять же, ничего глобального, — Аджарн прошелся вдоль железных шкафов и конструкции из подставок и тиглей. — Может, поможет создать артефакт, гасящий самовозгорания или страховочный… Будни. Если вы начнете исследовать энергии из Арки, это будет важнее.

— Потому мне и интересно это место, — сказала Агнесса. — Что там вы говорили о самовозгораниях? Недавние должны быть связаны с чуждой магией.

— Разберемся, когда к ее источнику спустится комиссия, — Аджарн обернулся к ней. — Обычная магия, разве что несколько иная. Даже не конфликтует больше ни с чьей. Почему она вас так беспокоит?

— Потому что я не верю, что она появилась в пещере сама по себе, — медленно произнесла Агнесса. — Вполне вероятно, что ее действительно не замечали. Тем более, оползень случился совсем недавно, и источник мог быть запечатан. Но я в это не верю.

— Что вы хотите сказать?

Взгляд Аджарна сделался настороженным и колючим. Агнесса поморщилась, вспомнив Прибежище и сожжение захваченных тел.

— Что пришлые существуют, Кайрен. Просто до сих пор они действовали чужими руками. Они нашли Мелани, — возможно, это даже было случайностью, — вышли на Лаочера, создали им условия для мести, направляли, корректировали, заботились о том, чтобы жертвы неизменно попадали в руки мстителям, которые были слишком безумны, чтобы всерьез что-то планировать… Мне рассказывали, что случилось в подвале резиденции синарха в первый раз. Вам подсунули вопиющие улики, указывающие на пришлых, чтобы вы сами заподозрили неладное. Вы и заподозрили, только, кажется, до сих пор не поняли, на что должна указывать такая явная фальшивка. Так вот, по-моему, я догадалась. Ни на что. Это просто запутывание следов, чтобы все подозревали всех. Сами организаторы до сих пор скрываются в тени. Я не знаю, чего они хотят, но они существуют. И ждут новой возможности напасть.

КОНЕЦ КНИГИ 2