Огонь внутри

Обращение к читателям

Дорогие читатели!

Очень рада, что вы присоединились к изучению мира Эмпирей! Для тех, кто сделал это недавно, нужно пояснить: однажды я решила написать книгу в жанре исторического фэнтези, и она неожиданно разрослась до полноценного мира со своими городами, со своей историей. Я настолько вдохновилась, что нарисовала даже схематичную карту для удобства. Её вы можете изучить, перейдя в мою группу по ссылке в графе «Обо мне». Так же вас ждут новости о написании, визуализация героев и многое другое.

Эмпирей родился благодаря любви Катрея и Кассандры, чьи сложные, порой запутанные отношения отражены в двух книгах: «Зов тьмы» и «Вкус Тьмы». Катрей - старейший вампир, уставший от скуки. Его апатия исчезает при появлении в его замке Кассандры - девушки-оборотня, которая является дочерью одного из его злейших врагов. В ней есть удивительная особенность, которая способна сделать для Катрея то, о чем он мечтал с самого своего обращения.

Через полгода после событий этой дилогии происходит история Рейвен Маринер и Себастьяна Эрриана в книге «Академии Тьмы и Света: Эстетика интриг». Они ректоры противоборствующих академий магии. Но не только поэтому Рейвен с подозрением относится к Себастьяну: они были знакомы давно, четырнадцать лет назад, и он разбил ей сердце. И сейчас Рейвен пытается понять, помнит ли он её или нет, ведь не просто же так Себастьян вдруг решил поухаживать за ней.

Практически сразу же после окончания этой книги происходят события этой книги. «Огонь внутри» - это однотомник, самостоятельная история, связанная с предыдущими книгами лишь косвенно. Вы можете начать с неё, а можете с самой первой книги, разницы не будет.

Эту историю сейчас я подробно рассказывать не буду, все в будущих главах.

Не забывайте о подписке на автора, комментариях и кнопке «мне нравится». Так вы можете поддержать автора: и вам не трудно, и мне приятно!

С огромной благодарностью,

Ваша Дарья♥

А сейчас рада представить вам новую историю…

1.1

Ранняя весна в Каринтии радовала своей теплотой. Солнце светило ярко и ослепительно, с бесцеремонным весельем вырываясь своими лучами в каждое окно, в каждую щелочку. Белоснежный покров быстро таял, и буквально за несколько недель окончательно пропал, освободив сырую землю из-под плена. Правда, еще некоторое время лужи и грязь мешали нормальному передвижению, и ни одного сухого местечка нельзя было найти ни в центре города, ни за его пределами. Еще неделька под бодрым весенним солнцем, и эта пора тоже пройдет.

Еще со времен своей работы служанкой я ненавидела это время. И сейчас старалась как можно меньше доставлять неудобств уже своим горничным: единственная из всей семьи снимала обувь прямо у порога и на цыпочках бежала в свою комнату, придерживая грязный подол платья. Сестры хихикали и косились на меня, но это ничуть не злило: они не понимали, как тяжело приходится служанкам, потому что я в свое время оградила их от такой участи. Хотя бы у них было счастливое детство.

Сегодня я вновь повторила этот ритуал. Проскочила мимо гостиной, в которой сидел отец. Он читал газету — новомодную тенденцию среди аристократов. На столешнице стояла фарфоровая чашка с дымящимся кофе.

После десяти лет жизни простым горожанином отец легко вернулся к своим аристократическим привычкам. Сестры тоже легко влились в этот мир и следовали традициям леди: просыпаться после полудня, по утрам есть круассаны и душить себя корсетами. И лишь я так и не смогла стать настоящей аристократкой, хотя после возвращения титула и возвращения в родное королевство прошло несколько лет.

— Доброе утро, Агата, — проговорил отец, опуская газету и с улыбкой посмотрел на меня.

Я замерла и удивленно вскинула брови.

— Как ты догадался, что это я?

Горничная подошла ко мне и, поклонившись, взяла из моих рук грязные ботинки. Я благодарно улыбнулась ей. К моему вниманию все служащие привыкли не сразу, то полюбили меня за то, что я не просто с уважением к ним относилась, но и видела в них людей.

— Глир, попроси принести мне чай с ромашкой, пожалуйста.

— Конечно, миледи.

От дурной привычки называть меня миледи отучить не удалось, и я смирилась. Но все равно чувствовала себя неуютно.

Когда я поцеловала отца в щеку и присела рядом, он наконец ответил на мой вопрос:

— Очень легко догадаться, какая из дочерей гуляла в восемь утра.

Улыбка моя стала шире.

— В это время открывается моя любимая пекарня, — сообщила я и положила на стол свернутый ароматно пахнущий пакетик. — В обед вкус у них уже не тот.

Отец покачал головой и аккуратно сложил газету.

— Ты ведь могла послать лакея в пекарню, — с легким укором произнес он.

Я с теплотой посмотрела на него. Лицо начинало покрываться сеткой морщин в уголках глаз и губ, стала четче видна носогубная складка, однако отец все равно для своего возраста выглядел очень молодо и привлекательно. По этой причине и из-за недавнего повышения взрослые дамы на балах смотрели на него заинтересованно и часто осаждали наш особняк. Ему бы жениться, но отец предпочитал оставаться верным погибшей жене.

— Да, но тогда я бы не встретилась с пекарем, — насмешливо проговорила я. — Этот милый старик всегда рассыпается в комплиментах и угощает меня бесплатной булочкой с корицей.

Конечно, всего лишь отговорки, и мы оба это знали. Мне не хотелось утруждать лакея, и сейчас бы я сама сходила за чаем, если бы отца не было рядом.

— Герцог Аддерли прислал приглашение на завтрашний бал, — бесстрастно произнес отец, сделав неторопливый глоток чая. Он специально не смотрел на меня, так как знал, что я приму это за намек. — Мы все приглашены, даже близняшки.

— Отлично, — с воодушевлением кивнула я. — Вы идите, а я останусь дома.

Служанка принесла чашку чая и, поставив её передо мной, ушла. Мы остались наедине.

— Мы оба знаем, кого именно из Вианоров ждет герцог Аддерли, — вздохнул отец.

В голосе его послышались недовольные нотки. Такой тон говорил о том, что у отца кончалось терпение — значит, придется ехать на этот бал.

— Агата… — Отец посмотрел прямо на меня и подался вперед. — Я просто беспокоюсь за тебя. Ты многое сделала для нашей семьи. Пошла работать служанкой в замок вампиров, несмотря на опасность, чтобы помочь мне прокормить остальных дочерей. Это моя вина и моя ошибка. Теперь же… ты заслужила свое счастье. Любящего мужа, крепких и здоровых детей. Все то же, что и у Софи.

— Пап, не надо… — вздохнула я, кусая губу. Софи младше меня на несколько лет, но давно вышла замуж и родила сына, о чем отец не переставал напоминать мне. Сестре я не завидовала, но постоянные напоминания об отсутствии мужа изрядно надоели.

Отец, пропустив мои слова мимо ушей, продолжал:

— Аддерли хороший мужчина. Да, он вдов, но его жена умерла уже давно, и он по-настоящему заинтересован в тебе.

Да я все это знаю! Герцог действительно замечательный мужчина: добрый, начитанный, интеллигентный, что уж говорить о симпатичной внешности. Он часто приходил к нам на чай и постоянно попадался на глаза на светских вечерах, якобы случайно. Он был интересным собеседником, но не более. Сердце оставалось глухо, а выходить замуж без любви я не хотела.

1.2

В холле послышался грохот и шум, как будто со второго этажа спускалась целая рота. Показалось даже, что ваза со свежими розами в центре стола задрожала.

— Папа! — послышался немного визгливый голос Черити.

Две хрупкие фигурки самых младших сестер-близняшек — Эйприл и Карлы. Взметнулись четыре (по две на каждую сестричку) длинные черные косы. Близняшки с хохотом оббежали стол, сделав его преградой на пути разъяренной Черити.

— Папа! — вновь крикнула она, на этот раз ближе. Еще несколько секунд, и Черити показалась на пороге столовой. Спешно запахнутый халат поверх шелковой сорочки, домашние тапочки, взъерошенные медно-красные волосы — все говорила о том, что её разбудили против её воли. Увидев близняшек, Черити гневно прищурилась и выдохнула: — Вы! Вы маленькие кобры!

— Черити! — упрекнул отец, но губы его подрагивали.

Под взглядом отца Черити не стушевалась, но немного успокоилась и уже без горячей ярости возмутилась:

— Отец, знаешь, что они сделали?..

Она метнулась влево, желая догнать близняшек, но они уже оказались по ту сторону стола, почти за спиной отца.

— Что случилось? — с любопытством спросила я.

Черити перевела на меня взгляд, как будто сейчас заметив мое присутствие, и заявила:

— Эти бестии подбросили мне в постель мышь! Живую мышь!

— Это не мы! — хором сказали Эйприл и Карла.

— Да неужели? — фыркнула Черити и снова кинулась за девочками. — Кто кроме вас может такое провернуть, а? Еще скажите Агата.

— Дорогие мои… — мягко начал отец, но его никто не услышал.

— Только вы, бессовестные мерзавки, могли подкинуть мне живую мышь! — Черити вновь перешла на визг.

Карла хихикнула и поинтересовалась:

— А ты бы хотела мертвую?

Миловидное личико Черити исказилось от гнева. Она открыла рот, намереваясь сказать еще одну гадость в сторону близняшек. Я видела, что брови отца сошлись на переносице — он начинал злиться. Чтобы предотвратить ссору, пришлось самой перебить отца:

— Черити! Тебе уже двадцать, ты завидная невеста, а ведешь себя хуже ребенка! А вы, Карла, Эйприл… — Я перевела на них суровый взгляд. — Уберите мышь из комнаты Черити, иначе не пойдете сегодня с нами на пикник.

Эйприл недовольно надула губы, а Карла закатила глаза, но обе они поспешно ретировались из столовой. Сегодня мы собирались прогуляться до одного чудесного озера неподалеку и устроить пикник. Близняшки любили такие прогулки, так что послушались меня сейчас беспрекословно.

Черити немного успокоилась и, поцеловав папу в щеку, присела напротив меня.

— Принесите мне завтрак! — велела она подоспевшей служанке, даже не взглянув на неё. Черити скривила губы: — Ненавижу просыпаться в такую рань!

Мы с папой весело переглянулись, но оставили без комментариев её слова.

— Хочешь? — миролюбиво предложила я, пододвинув ей свежий сочень с творогом.

Глаза Черити голодно заблестели. Она с трудом сглотнула, но отодвинула сочень обратно.

— Через неделю королевская семья дает бал, я обязана быть там в своем новом изумрудном платье, а для этого нужно убрать с талии пару сантиметров, — пояснила она.

Отец недоуменно вскинул брови:

— Его ведь сшили для тебя на заказ, почему же оно мало?

Черити посмотрела на отца снисходительно и соизволила пояснить:

— Так и было запланировано.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. По лицу отца было видно, что он ничего не понял, но продолжать не стал.

Служанка принесла завтрак Черити — пресную кашу и апельсиновый сок. Какое-то время завтракали молча, но очень скоро тишину прервал стук. Широкая арка позволила увидеть, как по коридору в сторону входных дверей прошел молодой лакей. Через полминуты он вошел в столовую и объявил:

— Князь Вилмар, вам послание из королевского дворца, — сообщил он и протянул отцу запечатанное письмо.

Темно-красная печать, ловко взломанная отцом, контрастировала с белой бумагой. Тихий шелест вызывал дурные предчувствия — или это задумчивое выражение лица.

— Королева перенесла собрание на сегодняшний вечер, — вздохнул он.

— Получается, сегодня мы не пойдем на пикник? — разочарованно протянула Черити. Я тоже расстроилась, но кукситься не стала.

Отец с сожалением вздохнул, но тут же предложил:

— Вы можете поехать без меня. А на следующей неделе повторим пикник вместе, обещаю.

1.3

К обеду погода улучшилась. Солнце припекло, подсушило грязь, и дороги стали вполне сносными. Конюхи подготовили лошадей, и мы вчетвером — я, Черити и близняшки — неторопливо отправились из поместья по дороге, ведущей мимо полей в сосновую чащу, к озеру.

Карла и Эйприл рысью скакали впереди, впрочем, далеко не уезжая. Так мы могли наблюдать за ними без страха потерять или упустить какие-то их пакости. Длинные, до пояса, черные косички весело болтались из стороны в сторону.

— Такое ощущение, что наши сестры так и остались пятилетними детьми, — пожаловалась Черити, кокетливо поправляя синюю шляпку. — Иные в пятнадцать лет уже замуж выходят, а они проказничают и портят мне нервы.

— Да ладно, сестричка, — мирно возразила я, — вспомни себя в их возрасте.

Черити высокомерно хмыкнула, но промолчала. Когда наша семья переехала четыре года назад в Каринтию, Черити было шестнадцать. Незадолго до переезда хорошо попортила отцу нервишки, заявив, что выходит замуж за сорокалетнего мужчину, который уже четыре раза овдовел. Якобы у них случилась настоящая любовь. К счастью, легкомысленная Черити вовремя заскучала и влюбилась в юного гвардейца, забыв про вдовца. Сколько раз за это бурное время отец запирал её в комнате, не пересчитать.

— Посмотрела бы я на тебя, если бы ты проснулась с живой мышью на груди, — завредничала Черити.

Я насмешливо покосилась на неё. Даже верхом на лошади сестра выглядела великолепно: темно-синяя амазонка выгодно оттеняла её бледную кожу без единой веснушки и голубые широко распахнутые глаза, чувственные губки были сложены бантиком, тщательно завитые волосы алели из-под небольшой шляпки. Черити единственная из нас, кто выбрал дамское седло — и держалась она в нем с истинно королевским изяществом. Она лучше всех сестер влилась в светскую жизнь, и с первых своих выходов в свет блистала на высшем обществе.

Жаль только, что дома она вела себя подчас не как леди, а как хабалистая торговка с рынка. Хороший сюрприз будущему мужу.

— Ты уже придумала, что будешь дарить на день рождения Софи? — спросила Черити.

Единственная из пяти сестер, кто вышел замуж — Софи. Вторая по старшинству, она практически сразу после возвращения в Каринтию нашла выгодную партию и успешно вышла замуж, чего отец желал и мне.

— Я нашла чудесного художника, — продолжала Черити, не дожидаясь ответа. — Истинный мастер своего дела, способен написать портрет не с человека, а с другого его портрета, причем еще более похожий, чем оригинал!

— Хочешь подарить Софи её портрет? — усмехнулась я. Подарок вполне в духе Черити.

Она посмотрела на меня с прищуром и негромко сказала:

— На чердаке я нашла старый портрет мамы. Я хотела добавить её в новую картину, где были бы изображены мы все.

Мама умерла при родах близняшек. Черити тогда было всего пять, она почти не помнила её, тогда как у нас с Софи сохранились фрагментарные воспоминания. Но иногда мне казалось, что именно Черити больше всего скучает по маме.

Именно за такие редкие моменты, когда Черити неожиданно раскрывала свою душу, я и прощала ей показное высокомерие и надменность.

— Это великолепный подарок, — согласилась я, едва заметно улыбаясь. — Уверена, Софи понравится.

Черити осторожно улыбнулась и перевела взгляд на приближающиеся сосны.

— Сегодня особый день, — выдала вдруг она.

— Почему? — искренне удивилась я.

Вместо ответа Черити прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. Ветер оставался слегка прохладным, но солнце не скупилось на тепло.

— Скорее бы лето, — мечтательно вздохнула Черити. — Чувствую, после пикника все платье будет в грязи.

— Белоручка! — усмехнулась я и чуть пришпорила коня, догоняя близняшек.

До озера добрались быстро. В это время года оно смотрелось причудливо: еще голые, без каких-либо признаков зелени деревья, сухая прошлогодняя трава, и в противовес — радостно щебечущие птицы, насыщенно-голубая озерная гладь.

— Красиво, — протянула Карла, щурясь от бликов на воде.

Мы нашли относительно сухое место, разложили покрывало. Эйприл радостно начала разбирать плетеную корзину с едой, Карла уже успела стянуть кусочек сыра. Черити прогуливалась по берегу, пока мы доставали еду, и лишь после соизволила присоединиться.

Прогулка, свежий воздух пробудили просто зверский аппетит. Мы с сестрами с удовольствием накинулись на еду. Повара постарались на славу: жаркое с огурцами и лимоном, запеченная говядина, канапе с нежнейшим сыром, пирог с малиной и еще много чего, аж глаза разбегались. Даже Черити не выдержала и нарушила условия своей диеты.

Мы смеялись, шутили, лежа на покрывале и разглядывая лениво плывущие облака. Карла устроила голову у меня на животе, Эйприл закинула на неё ноги, предварительно разувшись. Черити сохранила достоинство и, подложив под голову седельную сумку, устроилась немного в стороне.

— Это похоже на кролика, — ткнула Карла вверх.

— Скорее на черепаху, — возразила Эйприл. — Ой, смотри, а там как будто замок!..

— …Смотри, как на лилию похоже!

Не вмешиваясь в обсуждения близняшек, я блаженно прикрыла глаза и неожиданно для самой себя задремала. Мне снились облака, ласково касавшиеся лица, и физически ощутимые лучи солнца.

2.1

Троада, столица Каринтии

Каролина Карион изволила злиться, как выразились бы её придворные. Злились леди обычно очень сдержанно и мило: чуть покрасневшие милые щечки, сурово поджатые губы, надменное молчание. Но сама Каролина не согласна была с таким определением.

Она не злилась, она была в бешенстве.

А бешенство предполагало иные особенности: сузившиеся глаза, часто играющие желваки на щеках. Вместо молчания Каролина орала на каждого, кто попадался на её пути — секретарь, придворная дама, не вовремя отошедший с пути гвардеец. Так она раньше, еще до становления королевой, кричала на пиратов, бывших в её подчинении.

Гвардейцы, стоявшие у высоких резных дверей, ведущих в зал советов, поспешно распахнули их, впуская Каролину. Её шаги гулко раздавались в огромном зале, пока она шла в вдоль длинного стола к своему месту.

Сев на стул, Каролина обвела злым взглядом собравшихся и потребовала:

— Кто-нибудь может объяснить мне, что произошло?!

Остальные члены совета тревожно молчали, дожидаясь, пока королева успокоится. Так моряки пережидают бурю в океане, после которой обязательно наступит полный штиль.

Это сравнение заставило Каролину криво усмехнуться: из-за способности вызывать гром и молнии её называли Штормовой королевой, и как никогда это прозвище ей подходило.

— Мало того, что вы каким-то волшебным образом допустили, что неизвестный дракон пролетел половину Каринтии и вы не заметили данного обстоятельства, так еще и позволили ему украсть княжну Вианор! Не крестьянку, черт бы вас всех поимел, а дочь министра образования!

Каролина уже не кричала, но повышенный голос эхом отдавался в зале. Чуткое воображение показало дрожащие стекла, но это, безусловно, лишь игра сознания — магия была под контролем, хотя если бы Каролина хотела, то легко бы вышибла стекла легким усилием воли.

Терпение…

Глубоко вдохнув, Каролина медленно выдохнула и вкрадчиво проговорила:

— Для начала объясните, что произошло? Кто это был?

Клянусь богами, — думала Каролина, — Если они сейчас скажут, что это был дракон, то всех отстраню от своих обязанностей.

Осторожно кашлянув, начальник разведки привлек внимание королевы.

— Я слушаю, Гамильтон, — резко кивнула Каролина.

— Согласно сведениям пограничных стражников, на территорию Каринтии вторгся не один, а два дракона. Одного из них, с красным окрасом, гвардейцам распознать не удалось. А вот второй оказался знаком: согласно показаниям, этот дракон был похож на их вождя.

Каролина немного успокоила бушующий внутри гнев. Если это действительно Авенир, предводитель всех драконов, то вскоре он наверняка даст пояснения и принесет свои извинения. Они на одной стороне участвовали в войне год назад, и тогда Авенир показался вполне адекватным и уравновешенным мужчиной.

— Вождь драконов присылал какие-нибудь известия? — спросила я уже спокойнее.

Лорд Отен, министр иностранных дел, покачал головой и тут же предложил:

— Мы можем сами потребовать объяснений от драконов. Написать письмо, Ваше Величество?

Каролина посмотрела на лорда Вианора, совсем недавно ставшего министром образования. За сутки он, казалось, постарел лет на десять и осунулся. Бледность лица лишь ярче показывала лихорадочный блеск страха за дочь.

Каролина тоже сходила бы с ума, если бы кого-то из её семьи похитили, но несколько иначе: не оставила камня на камне, пока сестру, мать или племянника не вернут обратно. Наверное, хорошо, что Гидеон Вианор не обладал магией.

— Подождите еще день, — велела Каролина, сжимая искусно вырезанный из дерева подлокотник. — Авенир не может просто сделать вид, что ничего не случилось. Он придет.

Собрание закончилось. Пока знатные лорды и леди со скрипом отодвигали стулья и, кланяясь, покидали зал советов, Каролина неотрывно смотрела на застывшего на своем месте Вианора. Он, казалось, и не заметил, что все уже ушли.

Что-то внутри противно сжалось, как будто желудок вот-вот вытолкнет еду обратно. Так всегда случалось, когда Каролина испытывала чувство вины.

Да, сейчас она злилась на себя, что допустила подобное. Вианор в свое время был безоговорочно предан её отцу, и лишь после его казни, спасая жену и дочерей, уехал из страны. Каролина пригласила их обратно пару лет назад и приблизила к себе, о чем ни разу ни пожалела: Гедон Вианор оказался гораздо благороднее, умнее и честнее многих аристократов. Он был близким другом её отца, Сабина Кариона, и стал одним из тех, кому сама Каролина могла бы доверять.

И чего стоило её обещание защитить? На её же собственной территории, в её королевстве дракон нагло и беспардонно похищает старшую дочь Вианора.

Ногти больно впились в ладони, и это чувство помогло отрезвить разум. Резко поднявшись, Каролина подошла к Вианору и, положив руку на его плечо, негромко произнесла:

— Клянусь богами, Гидеон, я сделаю все возможное, чтобы вернуть вашу дочь.

2.2

Мужчина поднял на неё усталые глаза и слабо улыбнулся:

— Вы не поверите, Ваше Величество, но именно этого я и боюсь.

Каролина нахмурила брови, и ему пришлось пояснять:

— В своем стремлении защитить свои земли и людей вы можете не сдержаться и начать военные действия. Столкновения с драконами не помогут ни вам, ни мне. Поэтому прошу вас, держите себя в руках.

Конечно, он знал о её срывах. Каролина никогда не жалела о своих действиях, но путь к короне ей пришлось выгрызать. И даже сейчас, удерживая под своим правлением другое королевство, Вормесс, приходилось очень часто действовать жестоко.

— Это ваша дочь, Гидеон. Разве вы не хотите, чтобы она вернулась домой? — удивилась Каролина.

Глаза Вианора наполнились слезами, но голос его был тверд:

— Я отдам все, что смогу, ради жизни Агаты. Но вы не должны этого делать. Один человек против мира во всем королевстве.

Каролина отдернула руку, но тут же постыдилась своей слабости.

Вианор ударил по самому больному — по её страху, спрятанному настолько глубоко, что даже самые близкие люди не знали о нем.

Каролина видела, как Диан Гедон, король Вормесса, захватывал её страну, убивал её брата и отца, как насильно взял в жены сестру и на протяжении десятка лет мучил народ Каринтии. И когда Каролина смогла набраться сил, поднять восстание и собственными руками убить Диана Гедона, она потеряла рассудок. Первые месяцы её правления она с садистским удовольствием подавляла бунты в Вормессе, который захватила, уничтожила всю королевскую семью в отместку за свою. Да, за ней закрепилось прозвище Штормовой королевы, но в Вормессе её называли Кровавой…

Тогда она с трудом остановила себя, и с тех пор каждый день сдерживала себя, судила по справедливости — и безумно, до дрожи в коленках боялась, что Кровавая королева вырвется наружу.

Как, например, сейчас, когда драконы показали пренебрежение к границам её территории. А Каролина ненавидела, когда её право оспаривали.

Поэтому могла сорваться при встрече с драконами, и Гидеон Вианор прекрасно это знал.

— Я не буду объявлять войну драконам, — пообещала Каролина, глубоко вдыхая.

Но это не значит, что отношения между ними не обострятся.

Предположения оказались верны: уже на закате Авенир лично прибыл в столицу. Каролина увидела его еще издали, всего лишь одной точкой на горизонте, и уже тогда у неё было время, чтобы подготовиться.

Места, чтобы приземлиться целому дракону, хватало лишь в саду — Илона, мать Каролины, очень любила цветы, и в качестве подарка за рождения сына король Сабин в свое время увеличил территорию королевского сада в три раза.

Когда драконы и каринтийцы были союзниками в войне против Стааба, Авенир всегда приземлялся именно там. Каролина предположила, что он вновь прилетит именно в сад, но ошиблась: гвардейцы сообщили, что дракон превратился в человека перед воротами в столицу и сейчас пешком шел в замок.

— Отправьте к нему кого-нибудь вместе с дополнительной лошадью, — велела Каролина и присела на скамейку.

Авенир пытался показать ей свое уважение к её территории, не стал врываться прямо в замок. Тогда почему тот, другой дракон решил похитить леди Вианор?

В раздумьях Каролина провела около получаса, пока не заметила вдалеке три мужские фигуры. Впереди шел высокий черноволосый мужчина. Лица видно еще не было, но по уверенной походке и распрямленным плечам можно было узнать Авенира. Следом за ним шли гвардейцы, их Каролина без труда узнала по форме.

Приблизившись к ней, предводитель драконов пристально посмотрел в её ничего не выражающие глаза и галантно поклонился.

— Ваше Высочество, вы прекрасно выглядите, — поздоровался Авенир.

Каролина только сейчас заметила бледность кожи, да и голос звучал устало. Наверняка летел очень долго, и сейчас держался из последних сил.

— Год назад мы договорились называть друг друга по имени, — напомнила Каролина. — Причем предложение исходило от вас.

Дракон слабо улыбнулся и признал свою вину:

— Вы правы, Каролина. Надеюсь, я не слишком помешал вам?

Они медленно побрели по мощеной тропинке, по двум сторонам которой уже зажглись магические светильники. Сферы примерно с голову ребенка парили в двух метрах от земли, испуская холодное яркое свечение. Сама Каролина предпочла бы по старинке живой огонь, но Илона была в восторге от этих светильников, и королева не могла устоять перед напором матери.

— Я могу заверить вас, что вы совсем не помешали моей вечерней прогулке, а потом спросить, как поживаете вы. Но хотелось бы сразу перейти к объяснениям, почему вы похитили мою подданную и когда вы её вернете?

2.3

Авенир не выразил ни смущения, ни удивления — он был готов к напору Каролины. С её откровенностью и порывистым характером он познакомился еще год назад.

— Боюсь, этого не случится, Каролина, — с искренним сожалением произнес мужчина, поправив лацканы своего длинного, до колен, камзола.

— Вот как? — от такого заявления Каролина вновь начала кипятиться, но виду не показала. — Объясните, почему?

На пути встретилась стайка милых девушек — фрейлин Илоны. Мать любила окружать себя такими щебечущими пташками и даже пыталась Каролину убедить завести себе фрейлин, но она предпочитала общество гвардейцев, и желательно на полигоне.

Три красивые девушки сделали низкий реверанс и торопливо прошли мимо, обдав королеву ароматом цветочных духов. Из последних сил Каролина сдержалась, чтобы не поморщиться.

— Постараюсь рассказать все с самого начала, — криво усмехнулся предводитель драконов. — За последние триста лет у всех драконов родилось лишь семь детей, и пять из них погибли, не дожив до трех лет.

— Драконы вымирали, — заключила Каролина.

— Все верно. За помощью мы обратились в Вандейские академии магии, и недавно проблема решилась: маги нашли сходство драконов с их дальними родственниками — оборотнями.

Каролина чуть притормозила и посмотрела на Авенира.

— И что это за сходство? — заинтересованно спросила она.

Помедлив, Авенир признался:

— У драконов могут быть истинные пары.

Он замолчал, давая возможность Каролине все осознать.

— Агата Вианор… пара дракона? — с удивлением спросила она.

Конечно, Каролина помнила Агату — тихая, немного зажатая девушка. На балах она чувствовала себя некомфортно и предпочитала поскорее уйти домой. И она — истинная пара дракона?

Нервный смешок вырвался быстрее, чем Каролина смогла его удержать. Тут же сделав серьезное лицо, она поинтересовалась:

— К чему же такое резкое похищение? Можно было сначала познакомиться, попросить руки у её отца… который, кстати, уже не молод и сердце бедного старика может не выдержать.

Авенир поморщился и попросил:

— Не могли бы вы устроить нам с ним встречу? Я постараюсь все объяснить.

Каролина жестом подозвала гвардейца и приказала:

— Найди лорда Вианора и приведи его в мой кабинет как можно быстрее.

Когда гвардеец поспешно ушел, вождь драконов продолжил свой рассказ:

— Однако почему-то просто так мы не чувствуем свою истинную пару. Для этого вандейские маги разработали эликсир, усиливающий инстинкты дракона. К сожалению, первый эксперимент оказался чересчур сильным: инстинкты дракона полностью захватили его разум, он не осознает, что делает, и видит только свою целью — истинную пару, которой стала ваша подданная.

— И кем же оказался этот первый подопытный?

— Это мой сын Ингвар, — с тяжелым вздохом признался Авенир.

Каролина остановилась с удивлением проговорила:

— Вы позволили своему наследнику первому попробовать эликсир, еще не зная побочных эффектов?

Авенир тоже остановился и, твердо посмотрев ей в глаза, резко спросил:

— А как бы вы поступили на его месте? Позволили бы своему подданному рискнуть жизнью, когда могли бы сами это сделать?

Нет, конечно. Каролина не стала бы рисковать кем-либо из своих людей. А ради своей сестры, Клариссы, уничтожила бы весь божественный пантеон, если бы потребовалось.

— Где сейчас Агата? — Она перевела тему, и Авенир поддержал эту идею.

— Как только я понял, что Ингвар с Агатой в лапах летит в Драконьи горы, то отправил следить за ним своих людей, а сам полетел к вам. Уверен, он постарается укрыть её где-нибудь в безопасном месте.

— И — что? Что он с ней сделает? — холодно спросила Каролина.

Авенир помедлил с ответом.

— Заявит на неё права, как на пару.

— Проще говоря, изнасилует, — заключила она, сжав руки в кулаки и спрятав их в подоле платья.

Авенир тяжело вздохнул:

— Да, начало не самое лучшее, но воспринимайте это как договорной брак, каких много. Девушка станет официальной женой Ингвара и вместе с ним сядет на трон.

Нехотя Каролина признавала удобство данного положения. Свадьба её подданной, дочь одного из министров, с наследником драконов как закрепление дружественных отношений между двумя государствами было бы очень удачным решением.

Но потом вспоминалось печальные глаза Гидеона Вианора, и Каролина понимала, что это не решение, а вынужденное обстоятельство.

— Попробуйте объяснить это отцу Агаты, — отбросив прочь расчетливые мысли, криво усмехнулась королева.

2.4

***

Быстро пролетающие внизу поля, леса и горы слились в одну сплошную картину, вызвав безумный приступ головокружения. Я давно повисла в жестких лапах, и ветер вкупе с резкими движениями дракона мотал меня из стороны в сторону, выбивая все мысли из головы.

Сколько продолжался этот безумный полет, не знаю. Просто в какой-то момент ирреальной явью и очередным обмороком земля стала приближаться. Дракон, распрямив крылья, быстро планировал вниз, на поляну.

Я закричала, зажмурившись, и приготовилась к смерти.

Но дракон сначала упал на задние лапы, мотнув меня из стороны в сторону, а потом медленно опустил меня на землю. Точнее, ему казалось, что медленно: все-таки у человека и у огромного ящера разные понятия о скорости.

Жестко упав на спину, я простонала. Голова кружилась, конечности не просто дрожали, они как будто исполняли какой-то бешеный безумный танец. Все тело ломило — не только от жесткого падения, но и от изнурительного перелета.

С трудом открыв глаза, я увидела прямо над собой, всего в десяти сантиметрах, огромную чешуйчатую морду, и завизжала. Тут же откуда-то взялись и силы, и готовность передвигаться — точнее, бежать немедленно и без оглядки.

Поспешно отползая назад, на спине, я с ужасом всматривалась в морду дракона. Правую руку царапнул камень, кажется, до крови.

Ноздри дракона шевельнулись, и он взревел, заставив меня вздрогнуть. А потом опять двинулся в мою сторону.

Боги, он съест меня!

— Нет, пожалуйста! — вскрикнула я, закрывая руками лицо.

Земля содрогнулась, когда дракон начал обходить меня. Позади послышался громкий хруст ломающихся деревьев.

Испуганно замерев на месте, я чувствовала, как сзади в спину бьет жаркое дыхание дракона. Спереди оказался тяжелый хвост. Нужно очень постараться, чтобы перелезть через него!

— Не убивай меня, прошу… — взмолилась я с закрытыми глазами. С гулким сердцем ждала — когда же настанет этот момент? Когда дракону надоест играть?

Но он не пытался меня убить. Чуть поерзав вокруг меня, образовал круг, из которого я не смогла бы выбраться при всем желании, и сложил крылья. Теперь я могла видеть чистое голубое небо и краешек солнца, который уже кренился в сторону запада.

Краем глаза я заметила морду дракона. Он косился на меня, словно ожидая чего-то.

Драконы — облик людей. Но этот не спешил обращаться, и вообще был больше похож на животное — умное, но все равно неприрученное.

Зачарованно следя за его взглядом, я медленно опустилась на корточки, а потом села, поджав колени к груди. Очевидно, дракона это устроило, потому что он удовлетворенно вздохнул и прикрыл глаза.

Дрожа от страха — но не от холода, так как от шкуры дракона исходил жар, — я неотрывно смотрела в его морду.

Он оставил меня на закуску? Или решил сначала поиграть? Тогда зачем окружил своим телом и греет?

Ворох вопросов заставил мою голову, итак уставшую после долгого перелета, запульсировать острой болью. Сжав зубы, я помассировала виски.

Судя по хребтам и склонам, окружавшим нас, мы в Драконьих горах. Недалеко от Каринтии, наверное. Причем далеко от поселений: деревья вокруг небольшой поляны росли очень близко друг к другу, и вокруг не было заметно ни тропинки, ни силков, которые могли бы оставить охотники.

Сама не заметила, как заснула.

Сон вышел дерганый, с урывками. Я то и дело просыпалась, ожидая оказаться в своей спальне. На секунду даже казалось, что все это ужасный сон, но потом я слышала звуки ночного леса и тихое посапывание дракона и опять отключалась.

Рано утром, еще до восхода солнца, я опять проснулась, но на этот раз причина была серьезная: дракон снова возвышался надо мной, на этот раз хищно оскалив свою пасть. Он глубоко вдохнул воздух, а выдохнул уже огонь.

Я вновь приготовилась к смерти и, зажмурившись, сжалась в комочек.

Огонь пронесся прямо надо мной, чувствительно опалив спину, но не задев. Сердце гулко билось, слезы текли не переставая. Тело отказалось подчиняться: так и сжалась в комок, изредка вздрагивая и хлюпая носом.

В это время дракон, ничуть не задетый испугом, прошел мимо и начал что-то рыть носом позади, изредка помогая себе мощными лапами. Потом вернулся ко мне и, победно рыкнув, выплюнул обгорелый кусок мяса.

Ошарашенно разглядывая этот кусок, я застыла. Кролик, видимо. Дракон своим превосходным слухом уловил движение в кустах и решил приготовить горячий завтрак.

Я громко расхохоталась. Слезы продолжали течь по лицу, но уже по причине истерики.

Подумать только, мне приготовили самый необычный завтрак!

Дракон недовольно оскалился и посмотрел на поджаристую тушку, мол, ешь. От одного его злого взгляда вся истерика улеглась, и я закостеневшими пальцами взялась за тушку. Она была не только в слюнях (дракон ведь тащил её в своих зубах), но и в земле, кусочках травы.

— Может, тут есть хотя бы ручей, чтобы обмыть?.. — хрипло спросила я. Надеялась на то, что дракон разумен и где-то там скрывается человек.

2.5

Насытившись, я оглянулась: под палящий огонь необычного охотника попало несколько деревьев и кустарников. Они, вместе с сухой травой вокруг, медленно тлели, но разгораться вроде не планировали.

К полудню, когда солнце оказалось в зените, страх практически прошел. Пусть дракон не обращался и даже не пытался изобразить человеческие повадки, но оказался крайне разумным и спокойным — конечно, пока я была в поле его зрения. Когда я отошла, чтобы справить нужду, он немедленно разъярился, начал сносить деревья на пути ко мне.

Пришлось делать свои дела при нем, правда, заставив его отвернуться. Бояться я его перестала, на смену страху пришло любопытство. Почему он так себя ведет? Почему не обращается? Не пытается наладить контакт? Ну, точнее, не пытается заговорить — свой интерес ко мне он показывал своеобразной заботой, взять тот же завтрак.

Эти вопросы я задавала и вслух, но, конечно же, дракон не спешил отвечать. Беседой я пыталась отвлечь себя от стресса, испуга и боли во всем теле: изнурительный перелет, сон на твердой земле и голодание заставили ненавидеть каждый сантиметр моего организма.

Особенно ныли ребра, которые не меньше половины дня сжимал в полете дракон. Вроде осторожно, но, тем не менее, слишком сильно. Нужно показаться лекарю, вот только как хотя бы выбраться из этой странной чешуйчатой ловушки, ума не приложу.

Пыталась привести себя в порядок, но кудрявые локоны спутались и не желали оставаться на месте. Платье было испорчено — порвано в нескольких местах и помято, но меня это не сильно пугало: Черити на моем месте пришла бы в истерику.

Подумав о сестрах, я заскучала и осторожно посмотрела на дракона. Как скоро меня найдут? Вернут ли семье? Несмотря на противный характер и Черити, и близняшек, я уже скучала по ним. И по отцу. Он, должно быть, с ума уже сходит. Главное, чтобы его сердце выдержало мое похищение — если мне однажды удастся вернуться домой, то не хотела бы найти лишь его могилу.

За этими тоскливыми мыслями не заметила, как солнце на миг скрылось. Точнее, его закрыли широкие крылья двух драконов.

А вот «мой» дракон сразу же их заметил. Резко вскинув голову, он агрессивно рыкнул и оскалился. И когда драконы начали спускаться вниз, кинулся на них с яростным ревом.

Я вскрикнула и упала на спину, отброшенная порывом ветра от мощных крыльев моего дракона. Широко раскрытыми глазами наблюдала, как прямо в небе сцепились три ящера. Чешуя — ярко-красная, золотистая и черная — сверкала в лучах солнца, и в какой-то мере это даже выглядело красиво. Пока красный дракон не начал играючи расправляться с двумя соотечественниками: то там укусит, тот тут плюнет огнем. Особенно он злился, когда кто-то из них пытался приблизиться к обжитой поляне. В этом случае он начинал драться еще яростнее.

И в итоге драконы сдались, спешно улетая. Совсем скоро их фигуры исчезли за ближайшим горным хребтом.

Дракон упал на поляну и, внимательно посмотрев на меня, начал зализывать раненую заднюю лапу. Похоже, его основательно потрепали, но показывать свою слабость перед потенциальными соперниками не хотел.

Глубоко вздохнув, я решилась задать вопрос, мучивший меня еще с утра.

— Э-э-э… дракон? — осторожно обратилась я. А как еще можно было его назвать, если имя неизвестно? Ящер покосился на меня, но дело свое не прекратил. — Я понимаю, ты не хочешь, чтобы я далеко уходила… Но пока ты занят… В общем, поблизости наверняка есть ягоды, которые я могу съесть. Я поищу их, хорошо?

Не получив негативной реакции, я медленно попятилась в сторону деревьев.

Дракон замер, напряженно наблюдая за мной: причем длинный шершавый язык так и остался высунутым. Выглядело это забавно, так что я нервно хихикнула и медленно пошла в сторону леса. Меня не остановили, уже хорошо.

И все-таки я старалась не уходить далеко, чтобы не тревожить дракона. Он может начать меня искать, снесет или сожжет кучу деревьев и не заметит, как между ними окажусь я.

А еще — сама не зная, зачем, — пела песни, чтобы он постоянно слышал мой голос и знал, что я рядом.

— Это было не раз, это будет не раз в нашей битве глухой и упорной: как всегда, от меня ты теперь отреклась, завтра, знаю, вернешься покорной…

Я нашла вербаку — это единственная съедобная ягода, которая плодоносит ранней весной. С удовольствием поела её, потом собрала немного в подол платья. С усмешкой подумала, что это гарнир к очередному быстро прожаренному кролику.

После появления двух драконов я окончательно успокоилась. Нас не потеряли, и сейчас наверняка пытаются решить, как вызволить меня из-под чрезмерной опеки. Осталось только дождаться помощи.

Когда я вернулась на поляну, дракон продолжал зализывать рану как ни в чем не бывало. Впрочем, заметно было, что при моем появлении он расслабился: подрагивающие от напряжения крылья наконец-то были спокойно сложены за спиной.

Ночь мы провели в том же положении: дракон улегся так, чтобы окружить меня со всех сторон, и прикрыл крылом от ночной прохлады.

На этот раз, несмотря на неудобства, я спала спокойно.

Следующим утром я проснулась сама, дракон решил любезно дождаться, и лишь тогда начал рыскать вокруг, хищно трепеща ноздрями. Видимо, на этот раз кролики усвоили, кто здесь обитает, и лишний раз не высовывались. Ну ничего, на первое время мне хватило горстки собранной еще вчера вербаки. 

3.1

— Черити, что ты здесь делаешь?! — воскликнула я и сделала шаг вперед. Больше не смогла — остановил предупреждающий рык дракона.

Сестричка испуганно посмотрела на белые клыки зверя и, тяжело сглотнув, произнесла:

— Не приближайся, Агата! Будем говорить так, иначе тебе придется выбирать траурное платье для моих похорон.

Несмотря на смертельный ужас перед огромным драконом, Черити осталась верна себе и сразу же начала язвить. И почему-то осознание этого помогло мне выдохнуть и расслабиться. Хоть что-то привычное за эти дни!

— Почему он не реагирует на тебя? — спросила я, покосившись на спокойно лежащего дракона. Несмотря на оскаленную пасть, глаза его оставались спокойными, лениво прищуренными, словно он нежился на солнышке.

— Мне пришлось спать в твоей кровати, — пожаловалась Черити и повела плечами.

Это движение заставило меня обратить внимание на одежду сестры. Точнее, мою одежду на ней: теплые штаны, вязаную тунику и плащ, подбитый заячьим мехом.

— Зато дракон не нападает на меня, — заметив мой удивленный взгляд, фыркнула Черити и пояснила: — Я вся пропиталась твоим запахом, инстинкты подсказывают ему, что я не опасна.

— Это ты прилетела на драконе? — догадалась я.

Девушка шумно выдохнула. Совсем перестав бояться дракона, она подняла руки и попыталась пригладить растрепанные волосы, сейчас напоминавшие рыжее гнездо — полет верхом на драконе не проходит бесследно.

Впрочем, вслух произносить этого я не стала: боюсь представить, какой видок сейчас у меня после полета и двух дней в лесу без возможности элементарно умыться.

— Да, но он не стал злить этого, — она кивком головы указала на моего похитителя, — и отлетел подальше. Я должна тебе объяснить, что вообще происходит.

Да пора уже. Я и так два дня голову ломала, с чего вдруг понадобилась дракону и почему он ведет себя не как человек, а как животное.

Сестра увлеклась разглядыванием дракона и замолчала, сводя меня с ума.

— Черити, не томи! — взмолилась я.

Она моргнула и перевела взгляд на меня.

— Если вкратце, то это твой муж, — сообщила она.

Пораженно открыв рот, я посмотрела на неё. Клянусь, увидев на холеном личике усмешку или весело прищуренные глаза, я бы раскричалась, но она оставалась на удивление серьезной.

— Но… Как… А если подробней? — выдавила я. Живот болезненно сжался, как будто предугадывая, что будет дальше.

— Оказывается, у драконов есть истинные пары, — начала Черити. — Только они не могут её обнаружить. Вандейские академии магии нашли способ исправить это — эликсир. Первая попытка как раз перед тобой.

Я с недоумением перевела взгляд на дракона. Он, сложив голову на землю, равнодушно наблюдал за Черити. Видно было, что он не понимал, о чем идет речь.

— Но эликсир оказался с одним ма-аленьким побочным эффектом, — продолжила она. — Инстинкт поиска своей истинной пары оказался настолько усилен, что разум человека отошел на двадцать пятый план.

Поэтому он и вел себя, как животное. Вроде понимал меня, но все равно делал по-своему. Злился, когда я отходила от него далеко — но когда понял, что я голодна, то поджарил кролика. И даже относительно спокойно отреагировал, когда я пошла собирать ягоды.

И только потом до меня дошло, на что намекала Черити.

— Ты хочешь сказать… — Голос дрожал так, что я сама едва себя понимала. — Истинная пара этого… дракона… это я?!

Черити развела руками.

— Поздравляю, сестричка, ты все-таки выйдешь замуж, — криво усмехнулась она.

А вот мне было совсем не смешно.

— Не-ет, нет-нет! — воскликнула я, мотая головой. Колени совсем не держали, и я рухнула на землю. — Я не собиралась замуж, тем более за человека, которого не знаю!

Черити сделала шаг, желая поддержать меня, но одумалась. Устало вздохнув, она присела на корточки и мягким голосом произнесла:

— Послушай, Агата… Я понимаю, что это все очень неожиданно для тебя. Боги, да это для всех нас стало шоком! Но ты должна понять, что свою истинную пару дракон не отпустит. Можно брыкаться, ухудшив отношения между вами с самого начала — этого тебе никто не запретит. Но ты ведь самая разумная из нас, даже папа так всегда говорил. Тебе нужно помочь дракону справиться с побочным эффектом, вернуть ему человеческое сознание — и ты обретешь вторую половинку, супруга, который уже никогда не заинтересуется другой женщиной. — Черити слабо улыбнулась и заверила: — Мне говорили, что твой дракон на самом деле очень дружелюбный и умный мужчина. Уверена, он тебе понравится.

Неожиданное мудрые слова поддержки от Черити, самой легкомысленной из сестер, оказали свое влияние. Я немного успокоилась и другим взглядом посмотрела на дракона.

Похоже, мне действительно некуда деваться — дракон ревностно следил, чтобы я была рядом. И если он почуял истинную пару на таком огромном расстоянии, то сбежать действительно не получится, даже на краю мира он настигнет меня.

Задушив внутри отчаяние, я поежилась и, прижав колени к груди, обреченно спросила:

3.2

Я пустым взглядом посмотрела вперед, на пышные ели, возле которых и сидела на корточках Черити. Боги, как же сложно все это уложить в голове! Вот так, в одно мгновение — стать женой, истинной парой, попрощаться с родиной… Еще и «жених» не совсем обычный, до него еще достучаться надо.

Единственное, что я понимала и принимала отчетливо — еще хотя бы день в этом лесу практически в одиночестве (дракона можно не считать, собеседник из него никудышный) мой разум не выдержит! Вполне вероятно, что дракон, когда нес в своих лапах, нечаянно сжал и сломал мне ребра! Не просто же так они у меня болят! А сколько царапин по всему телу — не сосчитать! Да и просто покушать нормально хотелось. Не грязной зайчатиной, а вполне нормальной едой — омлетом, или рагу, или булочкой с ежевикой.

Никогда нельзя было назвать меня белоручкой, я спокойно жила в трудных условиях, но у всего есть грань.

— Я поняла тебя, Черити, — негромко проговорила я, не смотря на сестру. — Можешь уходить.

Черити открыла рот, чтобы бросить какое-нибудь язвительное замечание, но передумала и молча ушла.

Я осталась одна. Тяжелые раздумья прерывало шумное дыхание дракона. Он дремал, умиротворенно прикрыв глаза. На фоне моих внутренних переживаний его безмятежное спокойствие смотрелось еще колоритнее.

— Спишь, зараза… — негромко проворчала я и спрятала лицо в ладонях. Но тут же провела ими по волосам. Впрочем, помогло это слабо — и без того кудрявые, сейчас они спутались так сильно, что их полдня придется распутывать. Если выберусь из этого леса.

Покосившись на дракона, я вздохнула. И как мне обратить к человеку внутри? Черити говорила, что он должен… должен заявить свои права. Я поморщилась от такой формулировки, но сил сопротивляться правде не было.

Все-таки удивительно умело подобрала на этот раз слова Черити. В любой другой ситуации она бы все лишь испортила, а сейчас нашла слова поддержки. Наверное, отец заставил выучить их.

Я фыркнула и резко поднялась: хватит сидеть на месте!

Дракон встрепенулся, проснувшись из-за моих резких движений. Он поднял голову и заинтересованно наблюдал, как я дрожащими от волнения руками расшнуровываю спереди мятое, местами порванное платье. Разложив ткань на земле, с трудом стянула с себя теплые чулки (туфли потерялись еще во время полета над Каринтией).

Осталась одна полупрозрачная сорочка — пожалуй, из всей одежды она лучше всего сохранила свой вид. Белая тонкая ткань не спасала от прохладного весеннего ветерка, и я поежилась.

— Послушай… дракон. — Надо было его имя спросить у Черити! — Есть большая вероятность, что мне нужен лекарь. Я безумно устала, спину ломит от сна на холодной земле, и живот уже сводит судорогой от голода. И я знаю, что где-то глубоко внутри все еще сохранил свой разум человек — я обращаюсь сейчас к нему. Пожалуйста, ради меня… ради… своей истинной пары… Сделай усилие, смени облик.

Сделав усилие, я вцепилась в подол сорочки и одним быстрым движением стянула её, оставшись обнаженной. Боги, так давно не обнажалась перед кем-то, особенно перед мужчиной…

Сорочка упала к ногам. Руки потянулись прикрыть грудь, но я пересилила порыв.

Дракон шагнул ближе. Его хвост нервно дернулся из стороны в сторону, отражая его внутреннее волнение.

— Я — твоя истинная пара, — проговорила я, сжимая руки в кулаки. — И раз уж так вышло, я требую, чтобы ты позаботился обо мне. Даже если это значит взять меня прямо сейчас.

От кончиков пальцев до самой шеи вверх побежали мелкие мурашки. Сердце стучало очень громко, с силой — но когда огромная туша дракона вдруг начала уменьшаться, приобретая человеческие черты, сердце взволнованно замерло.

Уже через пару секунд прямо передо мной стояла фигура обнаженного мужчины. Высокий, на полголовы выше меня, смуглый, с кудрявыми темно-каштановыми волосами. Даже молча стоя на месте, он подавлял, настолько сильная аура власти окружала его.

Осознание того, что он обнажен, било изнутри, сводило судорогой все тело. Я замерла, точно пугливый кролик под тяжелым хищным взглядом. Черные проницательные глаза мужчины очаровывали. Смотрела только в них, опасаясь не опускать взгляд ниже. Хотя каждой клеточкой тела ощущала его готовность.

Я боялась представить, как вела бы себя, будучи девственницей. К счастью, однажды у меня уже был внебрачный опыт. Так было легче.

Мужчина открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но передумал. Он властно положил горячие ладони на мои руки, провел вверх, до самых плеч, вызывая табун мурашек. Без труда обхватил шею, а потом большими пальцами мягко надавил на подбородок, заставляя поднять голову выше.

Когда он нагнулся, чтобы с жадностью впиться своими губами в мои, я взволнованно выдохнула, но обратно впустить воздух уже не смогла.

Страстным поцелуем он сметал любую попытку сопротивления, подавляя своей силой, желанием, властью. Его руки вновь опустились, на этот раз охватывая талию. Каждое его прикосновение зажигало кожу, точно сухую кору, воспламеняя моментально, и к своему удивлению я поняла, что мое тело само подается навстречу его рукам.

Сквозь поцелуй он утробно зарычал, заставив мое сердце замереть — и на этот раз точно от испуга. Внезапно я вспомнила, что передо мной все еще зверь, он до сих пор действует на поводу инстинктов. И последующие действия его показали правоту этой мысли.

3.3

Мужчина, опустив руки на ягодицы, с силой вжал в свое тело. Животом я опустила его напряженную, готовую к активным действиям плоть, и занервничала. Едва вспыхнувшее возбуждение погасло. Я попыталась оттолкнуть его, положив ладонь на тяжело вздымающуюся грудь — но лишь разозлила его.

Прижав к себе и обхватив за бедра, он приподнял меня на руках и тут же уложил на землю. Хорошо хоть на платье, а не на колючую траву. И тут же накрыл своим телом, не давая возможности убежать от него.

Наши глаза оказались на одном уровне. Тяжело дыша, я немного испуганно смотрела в его непроницаемые глаза и не видела там самого главного — проблеска разума. Он сменил облик на человеческий, но сознание пока не вернул.

Дыхание опаляло щеки, нос, а в особенности искусанные им же губы. Считанные сантиметры разделяли наши лица, но мужчина не торопился вновь впиваться жадным поцелуем. Разница между его возбужденным телом, тяжелым дыханием и бесстрастными глазами с каменным лицом пугала, и я окончательно перепугалась.

Правда, от меня уже ничего не зависела: продолжая изучать мое лицо, мужчина, опираясь локтем одной руки в землю около моего плеча, другой рукой проник между коленок, твердо пробираясь все ближе к заветному месту.

Пока он шел к своей цели, то неторопливо изучал черты моего лица, но стоило ему коснуться влажных складок, как он перевел взгляд на мои глаза.

И уже не отрывался. Ни когда с твердой уверенностью раздвигал мои ноги, удобно устраиваясь между ними, ни когда с силой толкнулся внутрь, становясь со мной одним целым.

Я же как испуганный зверек замерла под его взглядом, позволяя сделать все, что он хотел. Лишь пискнула, прикусив внутреннюю сторону щеки, когда ощутила в себе его плоть. Больно не было, тем более в какой-то момент я успела возбудиться (конечно, пока не испугалась). Однако все равно дискомфортно было ощущать внутри себя довольной крупный член практически без подготовки и после стольких лет перерыва: отношения с единственным мужчиной начались и закончились три года назад, еще когда я работала служанкой в замке вампиров.

Воспоминания о прошлой жизни вылетели из головы моментально благодаря сильному и глубокому толчку. Мужчина как будто чувствовал, что мысли заняты другим, и решил своеобразно выбить их.

Он навис надо мной, практически прижимая к земле, жестко и часто врывался внутрь. Страх странным образом перемешался с неожиданно возвратившимся желанием. Продолжая смотреть в темно-карие глаза, я не сдержала стона от особо глубокого удара.

На звук он отреагировал бурно. Зрачки его расширились, почти скрыв карий цвет. Он впился в мои губы, сминая и яростно кусая их, проникая языком внутрь. Толчки стали еще чаще, они медленно подводили нас обоих к грани.

Сама не осознала, в какой момент начала отвечать на его поцелуи, двигаться навстречу толчкам, выгибая спину лишь для того, чтобы оказаться еще ближе. Руки сжались на его плечах, царапая почти до крови, когда я, не выдержав, вскрикнула, содрогаясь в волнах удовольствия.

Он достиг финала чуть позже, уже когда я пришла в себя. И лишь в этот момент, вторгаясь в меня как можно глубже и изливаясь внутрь, позволил себе стон — и даже не совсем стон, скорее рык. Я смотрела на его лицо, и сердце замирало от какого-то бешеного восторга: прямо сейчас этот пока еще незнакомый мужчина казался безумно красивым.

Если бы на моем месте была Черити, то она визжала бы от счастья при виде такого привлекательного мужчины. Я же просто позволила себе немного ослабить защиту и смириться с обстоятельствами.

Мужчина, все еще оставаясь во мне, медленно моргнул и посмотрел на меня иным взглядом — более осмысленным, что ли. Или задумчивым.

Он тяжело сглотнул и устроился поудобнее, отчего у меня непроизвольно вырвался стон. Медленно на его лице расползлась улыбка.

— Истинная, значит, — хрипло проговорил он, внимательно меня изучая.

Я смутилась от его внимательного взгляда и неловко ответила:

— Привет…

— Ингвар, — подсказал он, и его улыбка стала еще шире. Он с осторожной нежностью, смакуя каждую секунду, поцеловал меня. Кажется, этот где-то даже робкий поцелуй зажег страсть внутри меня быстрее, чем все предыдущие действия. Оторвавшись, он мягко спросил: — А как зовут мою прелестницу?

— Я… Агата, — выдавила я и глубоко вдохнула: — Может быть, ты… эм… выйдешь из меня?

Улыбка на его лице погасла. Густые брови напряженно нахмурились, зрачки вновь расширились.

— Прости, Агата, — хрипло проговорил он, мучительно медленно выходя из меня и вновь подаваясь вперед. — Я держусь из последних сил, но одного раза мне недостаточно, чтобы прийти в себя.

Видно было, как напряглись его плечи, как медленно по плечу катилась капелька пота и как на шее бешено билась вена. Он действительно пытался сдержать себя, двигаясь осторожно, и это подкупило меня.

— Ин… Ингвар, — я поймала его взгляд, пока еще разумный. — Я знаю о твоей проблеме и хочу помочь. Делай, что нужно, чтобы мы смогли улететь отсюда. Мне нужен лекарь.

Я только сейчас вспомнила про раны на теле, но все равно не ощутила их: после такого феерического финала тело потеряло чувствительность.

— Агата… — прорычал Ингвар, отпуская контроль над собой.

3.4

Троада, Каринтия

На широком полигоне звучала самая любимая музыка Каролины — звук, издаваемый клинками, когда они встречались в воздухе. То и дело сталь ударялась о сталь, и вместе с этим звуком пело сердце Каролины. Мысленно она возвращалась в те времена, когда все её знали, как Линду Гриффит — вполне успешную пиратку, почему-то люто ненавидевшую вормесские корабли. В те времена принцесса Каролина Карион была мертва, каринтийцы, угнетенные завоеванием вормесского короля Диана Геона, и не надеялись на возвращение независимости.

Тогда Линда Гриффит наслаждалась тем, как зачарованно наблюдала её команда за отточенными движениями: чтобы соответствовать и даже быть лучше, чем мужчины, среди которых она жила, приходилось тренироваться в два раза усерднее. И сейчас она смаковала восхищение пиратов, лишь в ней они признали воительницу. А если кто-то все еще сомневался, Линда с удовольствием напоминала о своем «таланте», вызвав парочку молний на голову сомневающегося.

Сейчас Каролине ничего не нужно было доказывать, все королевство гордилось своей королевой — по крайней мере, она в это очень верила. И все равно она тренировалась как минимум четыре раза в неделю. Чтобы не потерять хватку, послушать последние сплетни (а гвардейцы порой сплетничали не хуже торговок), а иногда — чтобы забыться, отвлечься от скучных королевских дел.

— Великолепная контратака, Ваше Величество, — признал офицер королевской стражи. Именно с ним Каролина  постоянно тренировалась.

3.5

3.6

4.1

4.2

4.3