Охота на военкора. Раненый Алеппо

– Аллах Акбар! – взревела толпа. Этот неистовый рёв вырывался из пещеры, словно вой гигантского дракона, будоража окрестности.

Чуть больше сотни полевых командиров жадно глотали каждое слово своего генерала, то и дело поднимая вверх огромные кинжалы, издавая при этом дикий рык. Палачи в этот момент вскрывали тела только что обезглавленных солдат, доставали еще бившиеся сердца и рвали их зубами, приводя в неистовый восторг хрипящую толпу. Вахид тоже был здесь. Он стоял по правую руку от генерала, то и дело взмахивая своим тесаком, на котором оставались запёкшиеся сгустки крови. Генерал продолжал что-то кричать, но Вахид его уже не слушал. Словно дикий лев, он смотрел на орудовавших палачей, ревя вместе с остальными после каждого призыва генерала.

– Палач!.. Палач! – услышал он обращение генерала. – Скажи им что-нибудь перед боем…

– Братья мои! – прокричал Вахид толпе, подняв тесак над головой. – Сегодня мы войдем в этот город и избавим его от шайтанов!

– Аллах Акбар! – ревели бородачи.

– Сегодня мы вырвем у этого города его поганое сердце и скормим его бродячим псам! И мы наведем порядок в древнем Халебе и сотрём из памяти весь позор, которым неверные заполонили наши священные улицы.

– Смерть неверным! – кричала толпа. – Рвать их сердца!..

– В нашем Халебе полно русских, – кричал Вахид, – я хочу, чтобы вы, братья мои, принесли мне их головы. Мы сложим их в кучу на главной площади и покажем всему миру их истинные лица!

– Аллах Акбар! Аллах Акбар! – вторили ему.

– Эти документы, – он достал из кармана и поднял над головой окровавленные фотографии и удостоверения убитых российских пилотов сбитого недавно вертолёта, – принесли мне мои люди. Они взяли их у русских собак, которые летали на вертолётах и бомбили нас с вами. Мои люди убили их и разорвали на части. Я хочу, чтобы и вы с вашими людьми принесли мне кучу таких бумаг. И тогда мы покажем всему миру, чего стоит истинный мусульманин… Аллах Акбар!

И снова рёв беснующихся мужчин вырвался из пещеры. Автоматные очереди при входе дополнили картину…Через несколько минут генерал вдруг поднял правую руку вверх и все, как по команде, замолчали.

– Молитесь, братья мои…молитесь! – потребовал он. – Аллах ждёт нас! Выступаем в назначенный час. Каждый из вас знает свою задачу… Отправляйтесь к своим людям, и пусть каждый внесет свой вклад в нашу общую победу! Аллах Акбар!…

Вахид руководил штурмом из убежища, находившегося в глубоком подвале массивного здания. К нему стекалась целая сеть подземных ходов, прорытых рабами на улицах одного из пригородных поселков на юге Алеппо. По этим узким лазам, словно муравьи бегали вооруженные «бородачи», поставляя сведения о ситуации на линии фронта. Главарь сидел на высоком мягком кресле возле дубового стола, на котором лежала подробная карта города, вся разрисованная какими-то разноцветными линиями, кружками и квадратами. Возле него стояли, сидели, и даже лежали на кушетке или на полу неподалёку в камуфляжах и «арафатках» на головах, вооруженные люди. Одни внимательно смотрели в карту, словно пытаясь разглядеть на ней какие-то детали, другие с такими же серьёзными лицами выслушивали доклады забегавших в помещение посыльных, а потом, обращаясь к приближённым Вахида, тыкали пальцем в карту. Большинство из присутствующих здесь курили кальян. Клубы дыма толстым слоем укутывали весь потолок длинного подвального помещения. Общий гул дополняли хрипящие рации, которые были у каждого вояки. Вахид тоже пыхтел кальяном, не вынимая трубки изо рта. Периодически он отдавал какие-то команды, потом требовал, чтобы помощник вносил на карту какие-то изменения или выслушивал доклады и предложения своих военачальников.

– Больше огня! Больше! – орал он охрипшим голосом одному из прибежавших посыльных. – Скажи Хусаму, чтобы закидал своими минами Рамуси так, чтобы ни одна собака не пробежала. И пусть не требует от меня подкрепления…Нет у меня для него подкрепления! Русские и так бомбят, не затыкаясь. Я так понимаю, пятисотками кидают?

– Да, командир! – доложил один из приближённых. – На правом фланге наше наступление захлебнулось… Русская авиация разнесла позиции во время штурма. Били точно по нашему «правому крылу» … Потери огромные…

– Слышал? – громко обратился Вахид к посыльному. – Беги к Хусами, скажи, что я требую усилить минометный огонь… И пусть побольше шайтан-труб по фронту расставит! Жгите их всех!!! Я понятно объясняю??

– Да, командир! Уже бегу к Хусаму….

– Сулим, что происходит справа? – обратился он к помощнику. – Почему связи нет?

– Посыльных не было с начала атаки… Думаю, русские самолёты не дают нашим подняться… В небе много беспилотников, они фиксируют все наши передвижения…и атакуют…

– Атаковать должны мы, – недовольно, выдыхая дым, прервал Вахид. – Отправляй человека на правый фланг, пусть поднимает всех, кто остался, на штурм. Да примет Аллах их души!

В этот момент наверху прогремел мощный взрыв, от которого задрожал потолок, пуская рябь на зависавших клубах дыма, а со стен посыпалась штукатурка. Все на мгновение замолчали, оглядываясь по сторонам, словно выискивая, с какой стороны возможно обрушение.

– Здесь стены толстые, командир, – успокоил кто-то из собравшихся за столом, – «пятисотку» выдержат.

– А полуторатонную, что? – зло спросил Вахид. – От полуторатонной бомбы все в этом подвале поляжем?

– Возможно и такое – медленно, едва слышно, ответил он – но только в том случае, если попадут точно в цель…

– Аллах каждому отмерял его путь – брезгливо начал Вахид – если нам суждено остаться в этом подвале, так тому и быть. Но… Сначала мы прорвём кольцо на Рамуси и выйдем к нашим братьям в восточной части города. Слушайте все сюда! Приказываю все силы…Все резервы, какие есть поднимать в бой! Все… Слышите меня? Все силы вперёд! Время пришло…Наше время пришло!

– Аллах Акбар! – закричали «бородачи» и, в едином порыве поднявшись со своих мест, начали быстро покидать помещение.

На своих местах остались лишь Вахид, его телохранитель и еще два приближенных командира. Все они тянули кальян и молча смотрели на карту….

***

– Мужики! – обратился Алексей к сидящим рядом журналистам. – Знаете, что происходило, когда мы пытались первый раз въехать в Алеппо?

– Что могло происходить? – негодовал молодой оператор. – Задница происходила… В которую привез наш акыд…

– Совершенно верно! – ехидно согласился Алексей. – Тарик сейчас рассказал, что в момент, когда мы подъехали к городу, боевики начали активное наступление. Говорят, десять тысяч «духов» прибыли из Идлиба и пошли на выручку своим бородатым братьям из Восточного Алеппо. В общем, пытались прорваться через юг, как раз в районе Рамуси, где мы ехали. С Востока тоже долбили, а мы оказались между ними.

– Да, парни, – включился в беседу переводчик Сомар, – сейчас по телеку передают, что большие силы боевиков штурмовали южные окраины Алеппо. Из Идлиба пришло большое подкрепление… Говорят, что, возможно, кто-то из них сбил наш вертолёт. – Сомар смотрел на экран телевизора и переводил всё, что там говорили. – Какой-то очень известный полевой командир руководил штурмом… А, вот! Короче, известный наёмник, по имени «Палач», вот как его зовут. Он привел большое подкрепление. Их главная задача, прорвать кольцо и воссоединиться с группировкой, зажатой в восточной части Алеппо… Говорят, что у них очень много сил, и они прекрасно вооружены… – О-о-о! – вдруг замолчал Сомар, внимательно слушая диктора… – В общем, он говорит, что основное направление удара пришлось как раз на район, по которому вы ехали… Но прорваться им не удалось – русские ВКС отбили атаку…

– Наши красавцы! – воодушевился Виктор.

– Ага! – ухмыльнулся молодой, хорошо по нам не пальнули.

– Короче говоря, – продолжил Сомар, – не меньше тысячи боевиков убиты… И это только лишь те тела, которые удалось посчитать на месте боя… Но дорога перекрыта. Въехать в Алеппо или выехать из него невозможно!..

– Мы в блокаде, парни! – громко заключил Илья. – А там ничего не говорят, будет ли новый штурм?

– Сейчас, подожди, – напрягся Сомар… – В общем, город в осаде. Боевики в Восточном Алеппо тоже понесли большие потери, но дорогу Рамуси им удалось отбить у сирийской армии. Так что выбраться из города пока невозможно.

В этот момент стеклянные стены гостиничного холла задрожали от взрыва…

– Наши бьют! – со знанием дела заключил Виктор.

Через секунду еще один хлопок, поток другой, третий…

– Это «пятисотки» рвутся, – спокойно сказал Лёня, – тяжелые бомбардировщики мочат духов вокруг Алеппо. Долбят конкретно, судя по всему. И пока наши их долбят, думаю, можно спать спокойно.

– Правильно, Лёнчик! – воодушевился Илья. – Вот если они прекратят рваться, тогда нужно будет вещи собирать… Война, ничего не поделаешь….

ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ

Илья проснулся от громкого хлопка. Стёкла задрожали, и раскатистый гул от далёкого взрыва ворвался в гостиничный номер, где поселились репортёр и его оператор Виктор. Одно из окон из-за жары было открыто, но сам номер зашторен ещё с вечера плотной тёмной тканью. На своей кровати, справа от открытого окна, сидел Виктор, проверял исправность видеокамеры: готовился к предстоящим съёмкам. Сразу после взрыва он резко встал с кровати, подошел к разрыву между двумя половинами шторы, оттуда торчала рама открытого окна, и осторожно выглянул в него, пытаясь отыскать место падения бомбы. Боковым зрением он заметил, что Илья проснулся:

– Всю ночь долбят, слышал? – обратился он к репортёру.

– Да-а, – прохрипел спросонья Илья. – Если так каждую ночь долбать будут, хрен мы выспимся когда-нибудь.

– Зато живыми останемся, – раздвигая штору чуть шире, усмехнулся Виктор. – Плотно кладут, как по заказу. Работают, видимо, по окраинам Алеппо, как раз по тем местам, где мы въезжали в город. Я всю ночь не спал, подпрыгивал от каждого взрыва. В какой-то момент даже слышал гул летящих бомбардировщиков… тяжелых бомбардировщиков. Наша дальняя авиация лупила боевиков, засевших по окраинам.

– Я тоже слышал, как наши этих чертей бородатых с землёй ровняли. Кстати, ночью еще и Грады где-то на окраине работали. Тоже, наверное, боевичьё гоняли.

– Грады вон там работали, – Витя ткнул пальцем в щель между шторами – я, когда услышал, посмотрел направление. Причем работали совсем недалеко от нас. Там, наверное, передовая находится. Не исключено, что бородачи на прорыв опять пошли, поэтому по ним решили Градами работать. В том же районе, кстати, и стрелковый бой слышен был: крупнокалиберные пулемёты били без умолку.

В ту же секунду ещё один мощный хлопок прервал размышления оператора. Виктор резко задернул шторы и сел на свою кровать. Через мгновение раздался еще один хлопок, за ним второй и через секундный интервал третий.

– Вот этот бью-ю-ют! – с опаской произнёс Виктор. – Надеюсь, сегодня мы не в тот район поедем снимать…

–Да… Не хотелось бы под своими же бомбами голову сложить, – съязвил Илья.

– Это, кстати, мощные бомбы рвутся: пятисоткилограммовые, не меньше – со знанием дела заключил оператор. – И судя по всему, где-то совсем близко рвутся. Скорей всего, на самых окраинах.

– Мы въезжали в Алеппо с юга, – подошел к окну и слегка раздвинул шторы Илья, – как раз в тот момент, когда в город прорывались тысячи боевиков. Значит, наша дальня авиация долбит именно по ним. И пусть закатают этих бесов в землю, чтоб не вылезали больше никогда.

– Хорошо бы…Да только не так это всё просто, – заключил Виктор, протирая широкоугольную линзу, – зароют этих чертей, им на смену придут другие. Сколько таких одурманенных баранов по миру шатается, не сосчитать.

Через несколько минут канонада за окном прекратилась, и в комнате воцарилась тишина.

Слава богу, все утихомирились, – думал Илья, – может, теперь поспать удастся? Витя, наверное, спать больше не планирует, а я вот вздремнул бы ещё часок другой. Но только журналист закрыл глаза, как на улице, прямо под окнами гостиницы, раздался скрежет динамиков, а чуть позже громкое покашливание и хриплое: «Алла Акбар!» Потом непродолжительная арабская речь, словно кто-то неведомый проверял исправность звуковых колонок. Опять сиплое покашливание, и, наконец, уверенное «Аллаху Акбар!». Затем снова «Аллаху Акбар!». И ещё раз, но уже гораздо громче и уверенней.

– Пять утра! Они там совсем что ли с ума спятили? Всю ночь их бомбами утюжили, а под утро они концерт закатывают?

– Пять утра, – степенно заключил Виктор, – утренний намаз… Правоверный мусульманин обязан встать с первыми лучами солнца и помолиться – закон!

В мыслях об этих несчастных и обманутых людях Илья заснул.

Дверной замок негромко щелкнул и в номер аккуратно, чтобы не разбудить, вошел Виктор.

– Не спишь? – поинтересовался он.

– Нет, уже встаю, – зевнул Илья.

– Наши уже вовсю завтракают. Ты пойдёшь?

– Да, Витя. Сейчас сполоснусь и подойду. Чем там местные садыки нас потчуют?

– Омлет какой-то безвкусный, сыр очень солёный, маслины горькие. Я чаю попил с вареньем абрикосовым, да в номер. Собираться буду, акыд сказал, к обеду Тарик с охраной подъедет, поедем на съёмки.

– Ну-у, наконец-то, поработаем! – резко встал с кровати Илья, быстро размялся, махнув несколько раз руками и стал отжиматься от пола.

– Зарядочку делаешь по утрам? – Виктор укладывал в рюкзак микрофон, линзу и провода для камеры. – Правильно делаешь.

– Да-а-а, – выдохнул Илья, – зарядка нам, как воздух нужна!

– Здесь, кстати, тренажёрный зал есть, я узнавал.

– Значит, сегодня вечером можно будет сходить, да, Витя?

– Я бы сходил, посмотрел, что там есть. Может и для меня тренажеры найдутся. Я ведь дома тоже спортом занимаюсь.

– Каким? – Илья закончил отжимания.

– Да так, железо тягаю немного и бегать иногда стараюсь, – улыбался Виктор, – стараюсь держать себя в форме. Раньше я усиленно тренировался, даже качался серьёзно. А сейчас годы не те, но в форме себя держу.

– Это видно, – констатировал Илья.

– Вот сколько мне лет, как ты думаешь, – вдруг спросил оператор.

– Честно говоря, трудно сказать – дипломатично начал Илья. Виктор, действительно, был в хорошей форме, и точный возраст его определить было сложно. Во всяком случае, Илье, который никогда не отличался точными прогнозами. Подкупала подчёркнутая молодцеватость Виктора, умение хорошо одеваться. Но подспудно Илья понимал, что его коллеге не может быть менее пятидесяти…

– Думаю, лет пятьдесят, не меньше, – подытожил репортёр. Хотя подмывало сказать и сорок пять, и даже сорок, но не стал Илья уж совсем льстить своему коллеге.

– Да-а-а? – начал Виктор, – А мне уже пятьдесят четыре… И всё еще с камерой бегаю… И ни о чём не жалею. Дай Бог каждому в моём возрасте с камерой по войнам разным бегать. Надеюсь, побегать еще лет шесть – семь, а там и на пенсию можно смело идти. Поеду в родную Белоруссию, там жить буду. Лишь бы дом достроить до пенсии… Возьму свою Надежду и буду с ней чаи попивать да истории разные вспоминать…про жизнь нашу журналистскую….

– Да ладно, Витя, что ты про пенсию начал? – усмехнулся Илья.

– Не скажи… Про пенсию в любом возрасте думать нужно…Тем более в моём, пред пенсионном, – усмехнулся оператор.

– Ладно, пенсионер…пойду я мыться и завтракать… Мы с тобой потом и про пенсию, и про дом, и про речку с карасями поговорим, – Илья закрылся в ванной…

На завтраке сидели практически все коллеги-журналисты. Длинный, с белой скатертью, стол был накрыт в лобби-баре гостиницы, где кроме российских репортёров в это утро никто больше не завтракал. Напротив каждого гостя стояла большая неглубокая тарелка, в которую пожилой официант неспешно укладывал со своей тележки порцию омлета. Он что-то говорил на своём родном языке, но так как переводчик Сомар ещё не подошел, никто из репортёров ничего не понял из длинного рекламного монолога пожилого официанта. Впрочем, все понимали, что мужчина расхваливает принесённую еду, и даже пытается объяснить русским, что это и с чем это едят. Официант махал руками и строил весёлые рожицы, силясь донести до всех присутствующих состав блюда. Стол был уставлен тарелками с крупно порезанными помидорами и огурцами, сырами нескольких видов, чёрные маслины подавались отдельно от зелёных. Несколько высоких стеклянных графинов с обычной водой и кусками льда в ней официанты принесли заранее, очевидно, понимая, что большое количество жидкости понадобится гостям, чтобы удовлетворить жажду после поедания невероятно солёного сыра.

– Садык! – громко обратился Алексей к официанту. – Чай будет?.. Чай? Ти, ти, – перешёл он на английский, показывая на стоящую рядом кружку.

– Кофи? – учтиво поинтересовался старый официант.

– Ес, ес, кофи! – согласился репортёр. – И чай ещё принеси, понимаешь меня? Ти-и-и…

– И мне тоже чай принеси, пожалуйста, – обратился Леонид. – Ноу кофе…. Чай, пожалуйста!

– Окей! – вдруг озарился официант. – Вахит, нейн, арба? – начал вопросительно лепетать он.

– Парни! – обратился Клим. – Он спрашивает, сколько чая принести?.. И кто из вас будет кофе?

Теперь понятно, – загалдели журналисты, наперебой объясняя, кто, что будет пить…

– И мне чай, пожалуйста! – вклинился подошедший Илья, усаживаясь на свободное место. – Витя сказал, сыр у них очень солёный?

– Да-а-а, сыр – «вырви глаз»! – согласился Леонид.

– Значит, будем давиться солью, – Илья положил в свою тарелку небольшой кусочек светлой массы, добавил много помидоров и огурцов и налил полный бокал холодной воды. – А где омлет?

Официант в ту же секунду поставил перед ним тарелку с оранжевой едой.

– Омлет? – ткнул пальцем Илья.

– Окей, окей! – закивал головой улыбающийся официант.

– Какой-то он безвкусный, – подытожил репортёр. – А простую яичницу они могут приготовить? Кто-нибудь ему объяснял, как нужно готовить?

– Мы ему уже час талдычим, что такое глазунья, но не понимает, – смеялся Лёня. – Сомара надо ждать, может он объяснит, что к чему…

– Парни, смотрите, какое солнечное утро! – Алексей взял кружку с кофе и вышел на веранду. С неё открывался прекрасный вид на историческую часть Алеппо – район старого города. Впереди, как на ладони, лежали древние кварталы с их узкими витиеватыми улочками и невысокими каменными домами, большинство из которых стали закопченными и полуразвалившимися. Это была восточная часть города – районы, в которых уже несколько лет хозяйничали террористы Джабхат Ан-Нусры. Их позиции были видны невооруженным взглядом: в каких-то восьмистах метрах от гостиницы черной полосой разрушенных зданий тянулась граница между мирным западом и бесконечно воюющим востоком Алеппо.

– Нусра? – поинтересовался Илья у официанта, показывая рукой в сторону полуразрушенного города.

– Нусра, нусра! – скорчил он гневную гримасу на лице. – Бах! Бах! – официант развел руками, имитируя взрыв, а потом присвистнул, проведя рукой по шее, демонстрируя характерный жест…

– Головы режут? – изумился Илья.

– Нусра, фу….Нусра – ноу пипл! – объяснял официант…

Километрах в десяти, посреди развалин, сразу за пятью минаретами светлой мечети, которая располагалась на территории подконтрольной правительственным войскам, высилась гора, увенчанная высокими стенами и башнями старой цитадели. Древнейший памятник архитектуры и визитную карточку Алеппо со всех сторон окружали развалины домов, в которых прятались боевики. Несколько лет они пытались завладеть цитаделью, но всякий раз их атаки подавлял небольшой гарнизон сирийских солдат, укрывшийся за древними стенами.

– Вон она – Цитадель! – Алексей отодвинул штору. Коллеги все одновременно поднялись со своих мест и быстро подошли к занавешенным окнам веранды.

– Вы давайте там аккуратней! – скомандовал полковник, макая лепёшку в пиалу с абрикосовым вареньем. – Сейчас как шмальнут бородачи, отвечай потом за вас.

– Да, парни, шторы особо не открывайте, а то и правда, прилетит какой-нибудь баллон в нас, – насторожился Алексей.

– Вообще, лучше к окнам не подходить! – переживал молодой оператор.

– А мы в Цитадель пойдём, товарищ полковник? – поинтересовался Илья.

– Да, прямо сейчас! Только с духами договорюсь, – съязвил полковник.

– А разве духи уже в цитадели? – спросил Клим.

– Нет, там гарнизон сирийских военных сидит, – со знанием дела констатировал Алексей, – а боевики вокруг цитадели. Я, правда, слышал, что какими-то тайными тропами туда всё-таки попасть можно. Это нужно у Тарика выяснить.

– Прорваться бы туда, вот было бы дело, – воодушевился Илья.

– Я вам прорвусь! – отрезал военный. – Без моего разрешения никто и никуда не пойдёт. Я у Тарика, конечно, поинтересуюсь, но, думаю, вряд ли нас туда кто-нибудь поведёт.

– Но попробовать надо, – заключили журналисты, возвращаясь на свои места.

– Это мы потом обсудим, надо или не надо, – нахмурился полковник, – пока будем решать сегодняшнюю задачу. А сегодня мы едем на очень интересную тему…

– Надеюсь, на передовую? – перебил Илья.

– Конечно, на передок. Но не торопи события… В общем, сейчас доедаем свои омлеты, идём за «бронёй» и камерами, потом ждем Тарика. Сегодня едем на Рамуси, в тот район, где вчера пытались прорваться в город. Там ожидается выход боевиков. Снимать будем их. Поэтому слушайте все меня очень внимательно! – полковник встал из-за стола, чтобы все его видели, – на месте действуем очень быстро! Приехали, оперативно выгрузились из автобуса и очень быстро начали снимать. Запомните: промедление смерти подобно! Не дай Бог, нас «бородатые» засекут, сразу начнут минами забрасывать. Так что на все съёмки у нас не больше пятнадцать…ну, от силы…двадцати минут.

– Нам ещё стендапы писать надо, – попытался возразить оператор Вадим.

– Вот и будете очень быстро писать свои стендапы…. Очень быстро! Это понятно? – полковник внимательно посмотрел на журналистов.

– Это понятно, – согласились они.

– По первой же моей команде все забегают в автобус, и мы срываемся с места. И чтобы никаких вопросов там не задавали, – подытожил офицер. – Всё ясно?

– Ясно…. Теперь можно по номерам за вещами?

– Да! Все одеваются в «броню», и спускаемся в холл. Сбор через полчаса…

В лобби вошёл перепуганный переводчик Сомар, увидел компанию журналистов и быстро направился к ним.

– Товарищ полковник, – начал он, – Тарик только что звонил. Сказал, что они уже выезжают, скоро будут здесь. Просил, чтобы мы все собрались и ждали его. Иначе можем не успеть на выход боевиков. Кажется, они уже начали сдаваться… Причем выходят с оружием…

– Так! Все по местам! Собираемся в холле! – командовал полковник удалявшимся репортёрам.

***

– Муртаза! – обратился к наводчику его командир. – Сегодня мы уничтожим ради Аллаха это гнездо неверных! – он передал подчиненному свой бинокль и показал рукой в сторону возвышающейся над городскими постройками высотку. В этом здании находилась резиденция губернатора Алеппо. В простонародье, двадцати пятиэтажную высотку так и называли: «Башня губернатора». Сейчас здание стояла в непосредственной близости от позиций боевиков, которые укрывались в восточной части города.

– Аллаху Акбар! – приветствовал такое решение наводчик. – Я разнесу эту башню вместе со всеми, кто там находится, клянусь Аллахом!

– Не спеши, брат! – охладил его пыл командир – Пока не нужно ровнять башню с землёй… Но это пока…

– А что нужно?..

– Твоя задача на сегодня – нанести позиционный удар. Понимаешь меня?

– Конечно понимаю, командир…Но не совсем…

– Это хорошо, – он взял у наводчика свой бинокль и опять стал рассматривать высотку. – Губернатор сейчас там… Но он в подземном бункере. Достать мы его не сможем…. А нам это и не нужно, – тянул каждое слово он. – А вот на крыше у этих собак оборудован наблюдательный пункт: вон, они шарахаются от одной пушки к другой. Их-то мы сейчас и накроем. Он решительно положил бинокль на бетонный выступ полуразрушенного дома и громко скомандовал: «На позицию, Муртаза! Аллах ждёт от нас победы!». Они поднялись по разбитой лестнице на крышу трехэтажного особняка. Здесь уже суетились несколько таких же бородачей, один из которых держал в руках небольшую видеокамеру.

– Ты готов к съёмкам? – поинтересовался у него подошедший командир.

– Я всегда готов! – отчеканил тот и нажал на запись.

Муртаза подошел к выставленному на изготовку американскому противотанковому ракетному комплексу, приложился к прицелу и стал наводить на крышу высотного здания. – Куда бить, босс?

– По крыше нужно бить, – быстро командовал он, – видишь, там люди ходят? Вот по ним и нужно попасть. И давай быстрей, пока нас авиация не накрыла. Надеюсь, эти шайтаны нас еще не срисовали.

– Командир! – обратился один из боевиков с биноклем – я вижу каких-то людей в бронежилетах и касках… На них написано: «PRESS».

– Там что, еще и журналисты бегают? – командир выхватил у подчинённого бинокль и стал всматриваться… – Не вижу никаких «PRESS». – А-а-а… Вот они, суки!.. Сколько до башни, Муртаза?

– Почти два километра, командир!

– Ты должен накрыть этих бешеных псов! Завали их всех, чтобы ни один журналюга не ушёл! Понял меня?

– Да командир, сейчас сделаю! – он нажал на спусковой механизм и закричал: «Аллаху Акбар!»

Его призывный клич подхватили все стоявшие на крыше, и из трубы противотанкового комплекса вырвались языки пламени – в сторону губернаторской башни полетел реактивный снаряд. Бородатый оператор тщательно фиксировал происходящее на крыше и отдаляющийся от установки снаряд. Через несколько секунд он врезался в верхушку здания, разметав огненное пламя на несколько метров и подняв в воздух чёрные клубы дыма.

– Аллаху Акбар! Аллаху Акбар! – ещё громче кричали боевики, обрадованные удачным попаданием. Истерия продолжалась чуть больше минуты. Всё это время оператор снимал счастливые лица бородачей, фокусируясь время от времени на «подбитой» башне.

– Выключай камеру! Выключай! – вдруг закричал командир. – Сворачиваемся быстро и уходим, пока шайтаны нас не накрыли. Он уверенно подошел к оператору, взял у него видео камеру и направился к выходу:

– Уходим быстро в подвал!

Бородачи судорожно собрали установку, после чего неуклюже стали спускать ее вниз…

Командир уже сбежал на два этажа вниз по разрушенной лестнице , как услышал гул приближающегося самолёта, и в тоже мгновение прогремел мощный взрыв. Ещё один этаж вниз он скатился кубарем, сбитый с ног взрывной волной. Чёрный дым вперемешку с песком и пылью накрыл его с головой, однако боевик остался в сознании и слышал, как рушились бетонные перекрытия на верхних этажах здания, как скрежетала железная арматура и грохотали на лестнице отколовшиеся куски стен. Едкий дым не давал дышать, и чтобы сделать неглубокий вдох, командир вжал голову в грудь и сквозь разгрузку ртом втянул немного воздуха, задержал дыхание. Затем быстро перевернулся на полу через спину и прижался лицом к стене. Ещё один неглубокий вдох… Он снова услышал рёв самолётного двигателя, где-то там наверху, и снова мощный взрыв неподалёку. Пол, на котором он лежал, содрогнулся, но новой порции едкого дыма не последовало.

– Совсем рядом положили, – слегка подняв голову и оглядываясь по сторонам, пробурчал командир. – Эй! – крикнул он. – Живые есть?.. Но никто не отозвался. – Муртаза! – ещё громче обратился командир. – Если жив, бегом вниз, валить пора!.. Подождав несколько секунд, он медленно поднялся, ещё раз огляделся, прислушался и рванул с места…

В пещере под Хандаратом, которую боевики Джабхат Ан-Нусра превратили в свой основной штаб для координации действий в районе Алеппо, в самой отдаленной и безопасной её части, в своём шатре Вахид потягивал кальян. Он ждал доклада о проделанной работе от своего подчинённого. Тот сильно опаздывал, и суровый командир заметно нервничал. Своим огромным тесаком он время от времени делал глубокие зарубки по краю большого деревянного стола, стоявшего возле его дивана, укрытого шкурами.

– Сделайте мне здесь телевизор! – громко требовал он от суетившихся возле большой плазмы подчиненных. – Я должен получать информацию не только от вас, но и от своего врага! Я хочу видеть результат своего труда с экрана этого ящика.

– Сейчас всё сделаем, шеф! – полушепотом успокаивал один из наладчиков. – Генератор уже работает, сейчас антенну настроим, и ты будешь видеть весь мир, командир!

– Вот именно! – веселился Вахид. – Я буду видеть, а меня никто не будет видеть. Но каждый шайтан будет знать, и бояться меня и моих верных братьев!

В шатёр буквально вскочил телохранитель Вахида и громко доложил:

– Он вернулся, босс!

– Давай его сюда, срочно! – Вахид бросил на стол трубку от кальяна, положил свой нож перед собой и выпрямился на диване.

Ещё секунд двадцать ожидания, и в шатёр вошел весь чёрный от копоти командир истребительной группы.

– Оставьте нас! – скомандовал Вахид копошащимся возле телевизора подчинённым. Те в мгновение ока выскользнули из шатра через потаённый ход.

– Аллах Акбар! – громко приветствовал Вахида вошедший. – Палач, мы разнесли наблюдательный пункт шайтанов! Мы положили снаряд точно в гнёздышко. Я принёс видео и ещё очень интересную информацию…

– Хорошая новость, брат мой! – заёрзал на диване Вахид, рукой указывая гостю на соседнее ложе. – И что же там у тебя за информация… интересная? Неужели губернатора завалили?

– Нет, босс, губернатор, скорей всего, жив. Не думаю, что этот жирный свин вообще когда-нибудь поднимался на крышу собственной башни. Не те формы… У меня есть сведения поинтересней.

– Говори уже, что ты всё цену набиваешь, – съязвил Вахид – вижу, что досталось тебе. Под обстрел попал что ли?

– Да, Палач! Самолёты накрыли нас сразу после работы. Я единственный уцелел…. Муртазу и двоих помощников забрал Аллах… Хорошо, камеру успел забрать… Вот, посмотри нашу работу, – он включил видео.

– О-о-о, какие красавцы! – смаковал Вахид… Ой, ой, ой! Ой, молодцы! Славная работа…А попали-то как точно… Хорошая работа! Ты давай это видео прямо сейчас в интернет выкладывай, пусть весь мир видит, как мы умеем с неверными бороться.

– Понял, босс!.. Но самое интересное в кадр не попало. Оператор не смог настроить камеру, поэтому скажу так…. Я через бинокль лично видел на этой башне журналистов…

– Как ты это понял, у них что, опознавательные знаки были?

– Да, босс! Я видел, по крайней мере, одного человека в синем бронежилете и каске. На них надпись «PRESS»… Английским буквами.

– Да-а… Интересно, – Вахид запустил видео сначала, – я надеюсь, вы попали в этих ПРЕСС?

– Мы разрядили ТОУ как раз в тот момент, когда журналюги были на крыше. Муртаза выстрелил именно в тот момент, когда один в бронежилете был на крыше здания. Думаю, его накрыло взрывом. По крайней мере, по этому видео понятно, что снаряд пришелся точно в цель.

– Да, видео хорошее, – согласился Вахид. – Интересно, чьи это были журналюги? Хорошо бы – русские. Но этих трусливых псов вряд ли привезли в Алеппо. Я знаю, что в Латакии сидит целая группа русских телевизионщиков.

– Да, босс! Мои агенты докладывали, что русские репортёры живут большой группой в одной из гостиниц города. Мы за ними внимательно следим, и если понадобится, возьмём этих телепузиков, как цыплят беспомощных – тёпленькими, так сказать.

– Это хорошо, что мы следим за ними и, надеюсь, видим каждый их шаг.

– Именно так, Палач!

– Но сейчас главный вопрос, что за журналисты были в «башне губернатора»? Кого именно вы уничтожили… Вахид отложил видеокамеру и громко щёлкнул пальцами. В комнату зашел помощник:

– Срочно зови сюда настройщиков телевизора, пусть устанавливают мне сигнал. Нужно смотреть всё местное ТВ. Разбитую башню, наверняка, уже во всех новостях показывают. И если вы грохнули парочку журналюг, об этом сейчас начнут трубить по всему миру. Тогда и повеселимся… В общем, давай, брат, срочно отправляй это видео в интернет, и будем ждать новостей от мировых агентств…. Действительно, очень интересно узнать, чьих журналюг вам удалось зацепить… Вахид задумался на несколько секунд, а потом быстро скомандовал, – иди мойся, загружай видео и ступай к своим людям! Теперь в твоём подчинение будут все спецгруппы… будешь отвечать и планировать все операции в этом районе…

–Аллах Акбар! – гость быстро вышел из шатра.

Несколько помощников продолжили возиться с телевизором, пытаясь поймать необходимый сигнал, а Вахид взял со стола трубку кальяна, и глубоко затянулся.

– Мне срочно нужен телевизор! – выдыхая клубы дыма, потребовал он. – Мне нужны новости из этого города. Я хочу видеть результаты своего труда!

– Сейчас всё сделаем, шеф! – виновато рапортовал главный настройщик. – Ещё минут пять, и мы запустим эту шарманку.

– И пригласите ко мне генерала… Хочу вместе с ним видеть по телеку горящую «башню губернатора».

***

– Мархаба! – приветствовали на сирийском набриолиненного Тарика российские журналисты. В ответ тот показательно улыбался и как-то неуверенно жал руку каждому. Из лифта вышел полковник, в бронежилете, каске и с автоматом наперевес, быстро подошел к прессе.

– Так! Все на месте? – нервничал он.

– Пора ехать, товарищ полковник! – торопил переводчик. – Автобус уже у входа, Мухабарат сопровождения там же.

– Все в автобус! – громко скомандовал полковник, и быстро проследовал к выходу из отеля. Репортеры, суетясь, натягивали бронежилеты и поочерёдно шли следом. Илья, поддавшись общей суматохе, энергично протиснул голову в отверстие между листов брони своей защиты, опустил ее на плечи, нащупал рукой свисавшие по обеим сторонам ремни застёжек и щелкнул затворами креплений. Два раза подпрыгнул, проверяя надёжность сцепки, а потом несколько раз довольно сильно ударил кулаком правой руки себя в грудь: «Броня крепка и танки наши быстры!» После этих слов он схватил с кофейного столика каску и уверенно пошёл за остальными коллегами. Едва выйдя на улицу, Илья замедлил шаг: «Вот это сауна! Сколько интересно сейчас градусов?»

– Не меньше «полтосика», – подхватил Лёня.

– Пятьдесят шесть, если быть совсем точным, – подытожил Алексей, – Сомар сейчас новости смотрел, перевёл…

Илья медленно подошел к микроавтобусу, в который уже рассаживались российские журналисты:

– Я уже весь потный, а мы ещё с места не тронулись.

– Вот и попаримся сейчас…на Рамуси, – съязвил Виктор. Он протискивался на своё место между рассевшихся коллег, аккуратно прижимая к бронежилету здоровую видеокамеру.

– Да, Витя, – сочувствовал ему оператор, Вадик, – с бетакамом это ты сильно задвинул.

– Ничего, Вадик, я справлюсь! В нашем деле главное – картинка. И она у меня будет на загляденье. Люблю, когда красиво. И ради этого готов потерпеть, и, как говорится, стойко переносить все тяготы…. Как там дальше в армии говорят, товарищ полковник?

– Тяготы и лишения воинской службы, – недовольно пробурчал офицер.

– Ну что ж? – Илья занял своё привычное место на пассажирском сиденье справа от водителя. – Я так понимаю, рассаживаемся согласно купленным билетам, господа журналисты?.. Тогда и любые тяготы с лишениями по барабану… Вперед и с песТней, что ли!?

– Все расселись? – акыд сунул голову в открытую дверь микроавтобуса, разглядывая рассевшихся репортёров.

– Да, можем трогать! – дерзил молодой оператор.

– Командую здесь я! – одёрнул его офицер – А вы внимательно слушаете меня и выполняете все мои приказы. Надеюсь, все помнят, как нужно действовать на съёмках?

– Мы, товарищ полковник, помним. Это только с виду мы такие раздолбаи, не понимающие, что такое дисциплины, – ёрничал Алексей, – а так мы ответственные… и даже исполнительные.

– Ага, смышлёные мы, товарищ полковник, – добавил Илья.

– Всё! Прекращаем зубы скалить, поехали! – скомандовал акыд и поспешил во внедорожник сопровождения, в котором уже сидел Тарик со своими и подчинёнными.

– О, как засеменил, – обратил внимание Виктор, – акыд, в этом своем песочном камуфляже и каской на голове похож на скачущий гриб.

– Точно! – согласился Алексей – Этакий старичок-луговичок на кривых ножках. Бежит по полю, шляпка из стороны в сторону болтается… Бронежилет не сходится – тут уже смеялись все…

Внедорожник сопровождения резко тронулся с места, и вслед за ним устремился и микроавтобус, но преодолев несколько метров, обе машины остановились перед КПП гостиничного комплекса. Охрана медленно опустила заградительные «ежи» – обязательный элемент безопасности на случай террористической атаки, и автомобили выкатились на одну из городских улиц. Людей здесь было совсем мало, это один из спокойных спальных районов. В это время местные предпочитали отсиживаться по домам – жара. Немного пропетляв по узким улочкам, постоянно скрипя тормозами от резких остановок, а потом не менее резких ускорений, журналистский эскорт выехал на широкую трассу, ведущую на юг. Водитель микроавтобуса всю дорогу возмущался столь залихватской манерой вождения водителя впереди идущего внедорожника. Несложно было догадаться, что набитый под завязку пассажирами микроавтобус никак не поспевал за Крузаком, пусть и стареньким, но всё, же оборотистым. Это обстоятельство, вероятно, очень расстраивало водителя, который уже громко вслух отпускал в сторону удалявшегося внедорожника одно ругательство за другим.

– Вот горе-вояки! – возмущался Алексей, свободно говоривший на английском, немецком, и даже на иврите. – Нихрена не понимают, но, блин, выпендриваются друг перед другом, как павлины. Илюха! Попробуй объяснить ему, чтобы он Тарику позвонил.

– Уже объясняю, – поднеся свой телефон к уху и тыча пальцем другой руки то в водителя, то в телефон, оправдывался Илья. – Тарик, кол…. Понимаешь, чучело? Позвони Тарику, чудак….

– Ноу телефон, – мычал в ответ водитель.

– Поздравляю нас, парни! – радовался Илья. – У него нет номера Тарика.

– Давайте звонить акыду, – предложил Виктор, – этот-то военный должен хоть что-то понимать. Вообще-то он за нашу безопасность отвечает.

– Я хренею, дорогая редакция! – негодовал Клим. – Весь российский пул забыли посреди улицы в окруженном боевиками городе… Сюр какой-то…

– А что, хорошие бабки, – веселился Алексей, – сейчас подъедет группа товарищей в чёрных накидках, и привет… Смотрите всех нас в одних новостях…

– И всё-таки, есть у кого-нибудь телефон полковника? – взывал всех присутствующих к здравому смыслу Виктор.

– Да нет у нас ни у кого телефона нашего акыда, – заключил Вадим. Он же только сегодня утром местную симку взял… И, естественно, никому свой номер не сказал, – военная тайна…

– Приплыли! – усмехнулся Илья. – Ну, что, поехали обратно в гостиницу. Других вариантов лично я не вижу. Может, до акыда дойдет, что кого-то не хватает, и он всё-таки додумается вернуться за нами…В гостишку.

– Да, парни, поехали в гостишку, – громче всех кричал молодой оператор. – Пусть побегает, поищет нас. А то усвистал хрен знает куда…

– Яла, яла, – показывая рукой вперед, командовал водителю Илья, – яла в гостиницу, дорогой! Поехали домой, там разберёмся. Водитель минивэна оказался на редкость сообразительным парнем, быстро завел двигатель и резко сорвался с места. Он еще раз проехал по кругу, видимо, для окончательной очистки совести, после чего лёг на обратный курс. Через несколько минут коллеги-репортеры расположились в холле своей гостиницы, побросав бронежилеты и каски на свободных диванах…

– Какого хрена вы здесь расселись? – орал вбежавший в гостиничный холл полковник.

– Вы, товарищ полковник, сначала успокойтесь, – невозмутимо перебил его яркую речь, Виктор. – Кто Вам дал право кричать на нас?

Акыд вдруг замолчал, на лице его читалось явное изумление, и он как-то неловко, словно смущаясь, снял наконец свою съехавшую каску.

– Даже если так случилось, что мы оказались у вас в подчинении, – продолжил Виктор – это не даёт вам право оскорблять людей. В конце концом перед вами далеко не мальчики, а люди с определённым жизненным опытом, знаниями и понятиями. Есть даже те, что старше вас, товарищ полковник. Мне, например, пятьдесят четыре года, и я полжизни на севере отпахал, буровиком. Вот вам сколько лет?

– Это не важно, – медленно, явно смущаясь, выдавил полковник.

– В данной ситуации, товарищ полковник, всё имеет значение. Потому что эта ситуация произошла не по нашей вине, а непосредственно из-за вашей невнимательности и спешки. Вы же бросили нас и укатили в неизвестном направлении… И что нам оставалось делать?

– Мы приняли единственно верное решение в данной ситуации, – вмешался Илья.

– Конечно! Связи с вами нет, – подхватил Алексей – водитель вообще ничего не знает…

– Переводчика тоже нет, – крикнул с заднего дивана Лёня.

– Можно было позвонить, – полковник нахмурил брови.

– Куда? В колокол? – не выдержал Вадим. – С колоколами здесь тоже проблема…

– Действительно. Вы же не оставили нам ни номер своего телефона, ни переводчика и, судя по всему, даже водителя никто не предупредил, куда ехать, – загибая пальцы перечислял Виктор. – А Тарик «втопил» так, что наш бедолага-шофёр упустил его на первом же повороте.

– И вы, товарищ полковник, даже не задумались, что вся пресса где-то там болтается позади на раздолбанном тарантасе, – резюмировал Клим.

– Ладно, ладно, – оправдывался полковник, – чего набросились на меня? Тарик сказал, что водила всё знает и догоняет нас.

– Это было сразу заметно, – ёрничал Адексей, – мы как из гостиницы выехали, сразу вперед вырвались. Машина сопровождения едва наш перегруженный мини-вэн догнала. Поэтому мы в гостишку вернулись…

– А если бы нас в плен взяли какие-нибудь моджахеды? – кричал и размахивал руками молодой оператор. – А потом, перед камерами бошки наши резали…

– Всё, хватит ерунду тут городить! – потребовал акыд. – Выводы сделали, впредь такого не допустим. Сейчас садимся в автобус и едем на Рамуси, надеюсь, что-то успеем поснимать. Только давайте быстрей, прошу вас…

– Так бы сразу, – шептались между собой журналисты, надевая бронежилеты и усаживаясь в микроавтобус. На этот раз полковник поехал вместе с прессой, а его место в машине сопровождения занял молодой оператор.

Минут через двадцать пять пути по петляющей трассе Рамуси, и обе машины остановились возле домов одного из многочисленных поселений, расположенных в окрестностях Алеппо. Здесь дорога делала сразу два резких поворота, влево, потом вправо, образуя подобие английской буквы «Z». Слева высоченные, в два человеческих роста, брустверы из земли и камня, увенчанные железными бочками, насквозь пробитыми многочисленными пулями и осколками, наглядно предупреждали о смертельной опасности этого места. Совсем рядом с насыпью плохонькие домишки местных жителей и узкая улочка, ускользавшая куда-то вдаль от ровно асфальтированной основной трассы. Здесь, между домами, суетились десятки вооруженных военных, женщины, старики и дети. Мужчины в тёмных одеяниях, как на убитом в районе блокпоста неподалёку. Несколько российских офицеров из центра по примирению враждующих сторон тоже были здесь. Они предусмотрительно укрылись за стенами крестьянских хибар. Руководитель этой группы, тоже полковник, махнул рукой, приглашая ответственного за журналистов офицера подойти к ним. Акыд резким движением распахнул дверь микроавтобуса и, надевая на ходу каску, выскочил из салона.

– Работаем быстро и помним о безопасности! – прокричал он и направился к группе российских военных.

Репортёры, словно горох, в разные стороны высыпали из машины.

– Куда вас чёрт несёт? – закричал один из офицеров. – Идите все сюда, за стену. Не дай Бог «духи» засекут движение и начнут обстрел. Мы и так здесь уже час маячим, как бельмо на глазу. Бабы эти еще орут…

Все журналисты послушно подошли к строению.

– Что мы снимаем? Где боевики? А стендап записать уже можно? – посыпались вопросы.

– Пока никто ничего не снимает! – командовал акыд. – Сейчас я выясню, что здесь вообще происходит и начнём работать.

– Так, друзья мои! – обратился к репортёрам старший офицер из группы примирения. – Буквально двадцать минут назад в этом районе сдались девять боевиков. Они вышли с оружием оттуда, – офицер указал на узкую улочку между домами, – сирийские военные их разоружили, немного побеседовали и отправили в город. Вы со своими съёмками немного опоздали.

– Как же так? – возмущались журналисты. – Получается, зря ехали? Что нам теперь делать? Нам обязательно нужно поснимать этих боевиков.

– Ребята! – развел руками офицер. – Мы вас ждали до последнего…

– У нас там проблема возникла, – вмешался акыд… А снимать нужно, во что бы то ни стало…

– Я понимаю, но здесь уже нет боевиков. Снимайте людей, дома…Брустверы, вон, снимайте…

– Какие брустверы? – голосили репортёры.

– Так, тихо! – насторожился офицер центра примирения. – Мне тут сообщение пришло…Сейчас, – он отошел от журналистов в сторону своих коллег. Минуты три – четыре офицеры тихо совещались, при этом старший из них смотрел то в свой мобильный, то слушал рацию, которую передавал ему в руки кто-то из подчинённых… После чего полковник вновь подошёл к группе репортёров:

– Для вас прекрасные новости! Сирийцы говорят, что на подходе еще несколько боевиков, готовых сдаться. Выходят тоже здесь, и будут с минуту на минуту… Ждём их?

– Конечно же! – приободрились журналисты.

– Понял, понял, – успокоил их офицер. – Только давайте сейчас все подойдём к зданию и встанем возле стены, чтобы не привлекать внимание. Я понимаю, что вся округа уже знает о вашем появлении, но лучше лишний раз не испытывать судьбу. Надеюсь, боевики не начнут обстреливать этот район в ближайшее время…. В общем, ждем….

– А вот и «духи»! – громко произнёс Илья, выглядывая из-за угла здания. – Идут себе не спеша, суки…

Коллеги-репортёры быстро повставали со своих мест и кучей ринулись в сторону узкой улочки между домами.

– Илья, включай микрофон, – крикнул Виктор, настраивая на ходу свою большую видеокамеру.

– Уже включил! – Илья молниеносно надел каску. – Пиши всё, начинаем работать! – командовал он.

Коллеги тоже настроились на работу: все встали в ряд между домами.

– Вадим, ты пишешь? – командовал Клим своему оператору.