Оккультные миражи

Нащупав под одеждой в кобуре скрытого ношения оружие, он снял его с предохранителя, и стал медленно обходить дом. Дойдя до небольшого сарая, наспех сколоченного из досок разного калибра, до него вдруг отчетливо донеслось чье-то покашливание. Ошибки быть не могло, там кто-то был. Достав пистолет, майор осторожно приблизился к двери, и резко толкнув ее плечом, шагнул внутрь.

Кто здесь? – спросил Игорь.

Опусти оружие, майор, а то еще пальнешь ненароком, – пробурчал Смирнов. Жуя что-то с равнодушным видом.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – сдерживая раздражение, спросил Игорь. Пытаясь осмотреться в сумраке сарая.

– Утром сегодня, милиция твою квартиру вскрыла с понятыми, – отозвался тот. Продолжая щелкать семечки.

– Ничего не понимаю? – чертыхнулся майор, садясь на перевернутое ведро. – Милиция вскрыла мою квартиру? Зачем?

– Ну, да, – подтвердил Смирнов, садясь рядом на корточки.

– На каком основании?

– А, кто-то из соседей позвонил утром по «02» и сообщил, что в твоей квартире стрельба.

– И что?

– Ничего, прибыл наряд, вскрыл дверь с понятыми из КЭЧ, нашли гильзу… ну и еще кое-что.

– Понятно. А тебя сюда что занесло?

– Так, я же и говорю, что Морозов тревогу «сыграл».

– Из-за гильзы?

– Из-за нее, из-за машины, которую нашли за городом. А про этот адресок мы из телефонных переговоров узнали.

– Все понятно. Здесь давно уже?

– Да, около часа.

– Никого тут не замечал?

– Да, нет тут никого, – махнул рукой Смирнов, поежившись. – С прошлого года похоже никто здесь не бывал.

– Странно все это, – пробормотал Захаров. Глядя на протянутую Смирновым, портативную радиостанцию.

– Старик просил, как тебя найду, чтобы позвонили,

Закурив сигарету, майор набрал номер начальника отдела.

– Рад слышать вновь твой голос, – пробасил тот, откашлявшись, – встреча состоялась?

– Нет, Зайцева на даче по указанному номеру не оказалось.

– Понятно, возвращайтесь в контору и за рапорт садись.

– За какой рапорт? – не понял Игорь.

– Ну, должен же ты объяснить, что за жертвоприношение со стрельбой устраиваешь дома. Каким боком оказывается твоя машина за городом, посреди криминальной разборки.

– Все понял, – кивнув, буркнул тот. – Валим отсюда! Что-то тут не так.

Лишь приехав в контору и наведя справки, стало ясно, что случилось что-то внештатное – капитан Зайцев пропал. Не появлялся он и на службе, не ночевал дома, не сдавал табельного оружия. Объявлен его розыск.

– Ну и дела, – пробормотал Морозов, внимательно выслушав Захарого. – В жизни ничего подобного не слышал.

– Так точно, – ответил Захаров, задумчиво. – Куда же капитан мог пропасть?

– Если жив, то даст о себе знать, а вот если нет… Все значительно усложнится, ведь где его искать теперь никто не знает. Ладно, давай-ка, уточним для порядка без протокола. Ты сам эту заварушку за городом сочинил или на тебя действительно напали?

– Я же только хотел спросить, чего им от меня надо! – выпалил Игорь.

– И все? – недоверчиво уточнил Морозов.

– И все!

– Понятно, значит официальная версия, – это на тебя было совершено нападение. Так?

– Так точно. Можно вопрос?

– Валяй.

– Как свою машину забрать и допрос нападавшим учинить?

– В бой значит рвешься?

– Пока ублюдки еще теплые. Ведь за чем-то этот самый Валет посылал их за мной посмотреть.

– Ладно, попробуем подкрутить, – проговорил начальник, снимая трубку телефона. – Андрей Иванович? День добрый, это Сергей Петрович беспокоит… Как жив, здоров? Да, да, который из «мутного» ведомства, – Морозрв подмигнул майору. – У меня тут проблема вырисовывается… Нет, нет, что ты, что ты. Мои к этому не причастны…, да, да, на моего сотрудника нападение было совершено… Да, на седьмом километре. А, вот как с задержанными побеседовать? Да, нет, мы их не хотим отобрать, хотя можно в «автозак» и к нам перевести. Гонялись долго? Ну, хорошо – это ваши клиенты, мы не возражаем, только мой человек подъедет, побеседует с ними. Что вы говорите? Прям как в кино – ну ладно, Андрей Иванович, будь здоров, спасибо, что не отказал. Ну и заварил ты кашу майор, – проговорил Морозов, задумчиво потирая подбородок. – Без стрельбы нельзя было обойтись?

– Петрович, не разу не пальнул, это у них придурок какой-то из машины шмалял как ненормальный.

– Не он, а она, – с раздражением проговорил начальник. Расхаживая по кабинету, скрестив руки на груди.

– Вот как! То-то она из машины нос не показала. Взяли?

– Нет, к сожалению, взяли только двоих, а баба отстреливалась до последнего.

– Застрелили?

– Два пулевых в голову…

– Понятно. А эти двое?

– Допрашивать можно будет, к сожалению одного.

– А второго? – спросил майор, теребя зажигалку.

– Второй совсем плох, ему пуля попала в шею. Выживет, не выживет не известно, одним словом пока в реанимации. Ладно, валяй в СИЗО, а уж потом в госпиталь, если пятки «горят».

– Есть, командир, – встрепенулся Игорь. – Я этого дегенерата вмиг «запрессую», – проговорил он с готовностью. Придерживая искромсанное браслетом запястье, которое неприятно саднило.

– Заскочи к себе домой, возьми вещи на первое время. Поживешь пока на одной из наших конспиративных квартир. На квартире у тебя пока засада посидит. Все понял?

– Так точно!

– Начальник внимательно посмотрел на перепачканную куртку майора, со сломанным замком. Мятые брюки, туфли заляпанные грязью, засаленный ворот белой рубашки, фасонистый галстук с каплями засохшей крови.

– Ну и видок у тебя, – процедил он разочарованно. – У Смирнова сменка есть в шифоньере, иди и переоденься у него в кабинете. Давай, а то негоже в таком виде в гости ехать, хоть и в СИЗО.

Умывшись в туалете и причесав назад взъерошенные волосы. Захаров поднялся в кабинет, где застал за одним из столов обложившегося бумагами Смирнова.

– А-а-а-а, – протянул тот, удовлетворенно потягиваясь. – Как инструктаж?

– В пределах нормы, – буркнул Игорь. Беспардонно роясь в шифоньере. – Собирай материал на группировку этого Валета, я буду чуть позже.

– Куда сейчас? – озабочено спросил капитан, закуривая сигарету.

– В СИЗО, хочу познакомиться с одним из тех бандитов что меня пасти пытались.

– Возьми меня с собой, – подавшись вперед, проговорил Смирнов.

– Нет, что ты! Ты же убьешь его! А, мне нужна доверительная беседа.

– Жаль, а то если что скажи ему, что есть, мол, такой дядька, который может брюки с ногами на шее завязать, – проговорил он, разминая с остервенением кисти рук.

– Хорошо, я ему обязательно намекну. Потом нам нужно будет разобраться с тем кабачком, в котором Архип, перед тем как пропасть гулеванил. Найти надо бармена, который в тот вечер видел Архипа последним. Если он сегодня работает, то мы должны нанести туда визит и познакомиться с ним поближе. Что скажешь?

– Я завсегда пожрать готов! – воскликнул тот, пожав плечами.

– Мне звонил кто-нибудь?

– Нет, а вот Нишанович удивил в конец.

– Рафик?

– Ну да. Твой судмедэксперт присутствовал при выдаче трупа Архипа.

– Что родственники объявились? – уточнил майор, садясь на край стола.

– Ну, вроде, если считать бритоголовую братию его семьей.

– Ну, ну и что? Не тяни.

– Один из них, ругнувшись, сказал, что это дело рук шамана.

– Кого? – не понял Игорь.

– Шамана, – разведя руками, отозвался капитан.

– Это еще, что за фрукт?

– А, пес его знает. В нашем банке данных нет, у ментов сейчас ищем, может у них на него что есть.

– Ну, ну ищите. Я скоро приеду, Шамана нам только и не хватало.

Весь путь, который проделал майор на дежурной машине до СИЗО, он напряженно думал: «Все ли сделано для того, чтобы правильно организовать начатое расследование. Морозов выполнил свое обещание, для ведения охоты были выделены необходимые силы и средства. Теперь круг поиска значительно расширился. В квартире сидела засада, а для его непосредственной охраны к нему был приставлен человек со служебным автомобилем. Кроме того, несколько человек приступили к разработке бандитской группировки возглавляемой Валетом.

Для снижения вероятности утечки информации было принято решение не обращаться за помощью к руководству УВД и УФСБ. И лишь в случае крайней необходимости, на завершающем этапе, предполагалось подключение к работе региональное управление по борьбе с организованной преступностью. Сейчас же в начальной стадии их неформального расследования было важно собрать достоверную информацию по широкому кругу вопросов. Изучить бандитское окружение, их связи и степень подчиненности.

В Центр, по закрытым каналам связи ушла специальная телефонограмма, где обосновывалась необходимость, используя оперативные возможности базы данных центра, собрать информацию по региону о преступных сообществах, в кругах которых упоминается преступник по кличке Шаман.

Уладив все положенные в таких случаях формальности, Захаров очутился, наконец, в чреве мрачного потемневшего от времени изолятора временного содержания, построенного еще в царской России.

В комнате с решетками на окнах, которую администрация предложила ему для проведения допроса, не имелось ничего кроме стола, двух стульев, прикрученных намертво к полу. Спертый воздух давно не проветриваемого помещения, казалось, висел в нем, изрыгая запах пота, табачного дыма, мастики и сапожного крема.

Сдув пыль со стола, майор бросил свою папку с бумагами и подошел к окну. Поиски форточки не увенчались успехом и он, сокрушенно вздохнув, достал пачку сигарет. Данный СИЗО ничем, пожалуй, не отличался, да и не мог отличаться от многих других, в его функции входила временная изоляция одной части общества от другой, не больше и не меньше.

– Арестованный для допроса доставлен, – доложил старшина. Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась, оставив Игоря с человеком, внешний вид которого мог вызвать только жалость. Не было и намека на то, что какое-то время назад, этот самый арестованный, готов был не задумываясь всадить в тело лезвие выкидного ножа.

– Проходи, Андрей Борисович Зубов, присаживайся. Разговор у меня к тебе имеется, – проговорил Захаров, закуривая.

Он уже детально ознакомился с имеющимися материалами, знал имена и отчества нападавших, их клички.

– Не о чем нам с тобой разговоры разговаривать, – пробубнил бритоголовый с оттопыренными, мясистыми ушами, садясь на стул.

Судя по заплывшим глазам с налитыми кровью белками, разбитым и опухшим губам, ему здорово досталось при задержании.

– Вот те на! Я к тебе с почтением по имени и отчеству обращаюсь, а ты со мной говорить не хочешь. Чего так вдруг, «Зубило»? когда ты пером махал, мы же так и не познакомились.

– Зачем девку застрелили? Ей еще и двадцати не было! Обкуренная она была! Понял?

– Ты из меня слезу, то не дави, – проговорил Захаров, садясь за стол. – Стреляла она в меня, а не я в нее, это первое.

– А, второе чего?

– А во-вторых, я тебе про нашу встречу расспросить хочу. Зачем за нож хватался?

– А, ты докажи сначала, что я перо включал! Сбегай сначала, найди его, начальник, а потом и разговоры разговаривать будем. А, до тех пор я законопослушный гражданин. Никого не трогал, жил себе спокойно. Ну, что съел? – бритоголовый осклабился, показав два ряда желтых кривых зубов. – Меня ведь и перед твоим приходом уже допросить пытались, статьями пугали, по морде настучали, – гоготнув пробормотал он. – Только все это пустые хлопоты, начальник. Напугали ежа голой задницей! Ха-ха.

– Крутой, да? – уточнил задумчиво Захаров. Медленно выпуская табачный дым, чувствуя, как кровь ударила в голову и застучала в висках. Проснулась дремавшая лютая ненависть, которой он ненавидел подобных этому здоровенных детин, которые отравляют жизнь окружающим. Яростно защекотало в груди. – Я, ведь с тобой и по-другому поговорить могу, – прошипел он сквозь зубы.

– Ага, уже где-то слышал, – безразлично отозвался Зубов. Трогая огромную шишку в районе виска.

– Ну, как знаешь! – рявкнул Игорь. Вставая с перекошенным лицом.

– Ты, чего? – с опаской взвизгнул тот, втягивая бритую голову. Видимо, что-то подсказывало в оставшемся от пьянок мозгу побаиваться этого мента, уставший вид которого не так давно, так ввел его в заблуждение.

– А, ну встань суконец, – процедил майор. С металлом в голосе, подходя к задержанному.

– И не подумаю, не имеешь права, – огрызнулся тот. Шевеля влажными, опухшими губами.

В то же мгновение большой и указательный палец Захарова в долю секунды, словно стальные клещи, впились в ключицу верзилы и «взяли» ее на излом.

Вах! – крякнул тот, мгновенно уткнувшись лбом в край стола.

В ту же секунду, дверь со скрипом приоткрылась, а в проеме показалась озабоченное лицо старшины, с дубинкой в руках.

– Кается, падла, – проговорил морщась Захаров. Кивнув на скрюченного Зубова. – Об администрации СИЗО плохо отозвался.

– А-а-а-а, – протянул тот понимающе. – Я ему потом добавлю.

– Ну и? – спросил Игорь, когда дверь закрылась. И тут же, не смотря на боль в запястье, вогнал на такой же манер два пальца под нижнее ребро задержанного. – Будем говорить или подумаем?

– Удем, удем, удем, – сдавлено хрипел Зубов, вытаращив от боли глаза.

– А, я тебе не верю, – с сомнением прошипел Захаров. Глядя как побледнел от перехваченного дыхания допрашиваемый.

Захваты плавно двинулись в разные стороны. Пуговицы на рубахе Зубова оторвались и с треском подпрыгивая, разлетелись по полу. А у фирменных кроссовок без шнурков образовалась лужа мочи.

Уду, уду, – на из дохе шептал тот, с пеной на губах.

Майор отпустил допрашиваемого и, сделав шаг назад, предоставил возможность телу сползти в собственную лужу.

– Ты, свою крутизну в сортире показывай, а мне не стоит, не люблю я это. Уловил?

Здоровенный детина сидел на полу, и казалось, был занят только своей ключицей и ребром. Закусив губу, он раскачивался из стороны в сторону, молча плакал, но, услышав вопрос, энергично закачал головой в знак согласия.

– То, что ты овца, я и без тебя знаю. Но мне интересно, зачем вы за мной кружили? Кто же пастух твой? Вопрос понятен?

– Да, да, конечно, – затараторил тот, размазывая слезы. – Приказали посмотреть.

– Кто приказал?

– Валет и приказал.

– Он на ипподроме частенько тусуется?

– Да, у него там свой бизнес.

– На лошадок ставит?

– Ага, ставит, – ответил тот, шмыгая носом. – Ты мне кости поломал, гад.

– Скажи, спасибо, что не голову. Ему какой резон меня пасти?

– Я, правда, не знаю.

– Может Шаман попросил? – со сделанным безразличием уточнил майор, внимательно наблюдая за реакцией.

– Да, я то откуда знаю? Может и Шаман, – отозвался тот, пожав плечами. – Это их расклады и меня они не касаются. Мне Валет дал ключи от машины, показал твою фотокарточку, предупредил, что ты шустрый малый по части езды на машине.

– И, что?

– Ну и сказал, мол, катайся, посмотри, что за фрукт, чем дышит.

– Адресок, где живу, тоже дал он?

– Конечно, я б тебя еще сто лет не видел.

– Не хами, а то больно сделаю! Скажи лучше, где Шамана мне сыскать?

– А, черт его знает. С ним даже Валет только по телефону разговаривает, а мы то его и в глаза не видели. Ты мне, наверное, ключицу с ребром поломал, я дышать не могу, – простонал бритоголовый, заваливаясь на бок после очередной попытки встать.

– Я же тебя попросил из меня слезу не давить, – со злостью прошептал Захаров…, садясь на край стола, – А, то сейчас косточки в другую сторону разверну. Уловил?

– Уловил, уловил, – быстро ответил тот, шмыгая носом.

– Объясни мне как это Валет, с твоих слов, почти не видится с Шаманом, а под его дуду так пляшет?

– Да, хрен их разберет, – ответил Зубов. У Валета и спроси. Мое дело телячье, подай, принеси и в стойло.

– Не надоело на побегушках – то быть?

– А, ты не как на заводе работенку мне хочешь предложить? От гудка до гудка гнуться?

– Ну, насчет работенки мысль хорошая. Только тебе ведь сейчас на лесоповале корячиться придется за бесплатно. О работе надо было раньше думать.

– Если докажешь, – огрызнулся Зубило.

– Докажем, докажем. Ты мне лучше вот что объясни… Может Шаман с Архипом дружбу водил? Знаешь такого?

– Кто же этого придурка не знал? – шмыгая носом отозвался тот.

– Почему придурка? – удивился Захаров.

– Да, потому что с ним не возможно договориться ни о чем было. Он же сразу в морду дать норовил, скотина. Жил как скот и сдох как пес шелудивый. А насчет дружбы, ты чего-о-о? – протянул бритоголовый, пытаясь встать. – С быка упал, что ли? Архип Шаману в подметки «не уперся». Шаман – это величина, его кликуху даже Валет шепотом называет и то в своем кругу.

– Он, что в законе что ли?

– Не-е-е, его вроде никто не короновал.

– Пришлый, что ли?

– Я, правда, не знаю, у Валета спроси.

– Спрошу, спрошу, конечно, спрошу, – задумчиво проговорил Игорь, закуривая новую сигарету. – Ну, смотри сучара, если врешь, вернусь по кускам порву.

– Да, ладно тебе ужастики «плескать», – огрызнулся тот. – Дай лучше закурить.

– На, закури. А кого еще Валет просил «попасти»?

– Разные черти были, – ответил задержанный. Пытаясь прикурить дрожащими руками прыгающую сигарету.

– На дачах никого не водили?

– А, я почем знаю. У Валета и спроси. Лично я нет.

– А в салоне «Аленушка» быть приходилось?

– Да, он же для баб только, – хмыкнул Зубило, судорожно затягиваясь.

– Ладно, вот тебе пачка сигарет и живи пока.

Уже у самой двери Захаров остановился и, резко повернувшись, пристально посмотрел на Зубова, который с трудом пытался подняться с бетонного пола.

– Можно уводить, – бросил он старшине, выходя в коридор. – Ему что-то плохо стало.

На выходе из дежурки Захаролв позвонил в отдел.

– Да, Петрович, это я. Задержанный обыкновенный попугай, ничего особенного он мне не поведал. Сейчас еду в госпиталь, а потом приеду расскажу.

«Шаман, Шаман, нет, раньше не встречал» – думал он, направляясь к машине. – Сколько их развелось после развала империи? Шаманы, Валеты, Зубилы и им подобные уже решили, что поймали за бороду самого Бога. Кто-то лысину побрил – стал боевиком, кто-то пиджак малиновый напялил – стал «новым русским». Многие из них в свое время комсоргами были, сказки про коммунистический рай рассказывал, да про «загнивающий» капитализм на собраниях под красным стягом. Потом быстро сообразил, что к чему и из стяга пиджачок пошили. Теперь они вроде как перестроился и уже не ругают огульно такое явление как спекуляция. Теперь они сами бизнесмены, коммерцией занимаются. Теперь их мир – это акции, биржи, баксы, факсы. Их бывшие одноклассники и глазом моргнуть не успели, глядь, а они уже «новыми русскими» стали. Боевички до перестройки волосы носил по пояс, песни орали под гитару с портвейном. Но они тоже подросли и тоже перестроились на новый лад. И вот уже зовутся они не хулиганами, а боевиками. И в джентльменском наборе держат уже не только ножичек, а пистолеты да коротко ствольные автоматы. Жвачку научились жевать, наглеть на виду у честного народа. А, что демократия! Гуляй братва, ваше время прошло!»

Уже выходя через КПП госпиталя, после своего визита к врачам, Игорь обратил внимание на человека, стоящего около его служебной машины. Это был Смирнов, появление которого здесь могло означать только одно – что-то случилось.

– Что за время такое, – пробурчал Игорь. Открывая дверцу машины, зло сплюнув при этом. – Ты как черный ворон, Сергей Михайлович, – Что стряслось?

– Есть две новости, одна хорошая, а другая, не очень. С которой начать? – безразлично спросил тот. Садясь рядом с водителем.

– Начни с хорошей.

– Звонила твоя жена, просила передать, что скоро они с дочерью приедут.

– И, что же тут хорошего? – пробурчал Игорь, закуривая сигарету.

– Не понял? – удивился тот.

– Куда я их приведу? На квартире засада, бардак каких свет не видывал.

– Да ладно, до их приезда может уже, и снимем ее, а порядок наведешь не маленький!

– А, вторая новость?

– Наш бармен, ну тот который последним Архипа видел, взял отпуск без содержания.

– Вот те раз! – воскликнул майор, – Уже слинял?

– Нет, собирается завтра, сегодня у него последняя смена вечером. Думаю с ним нужно обязательно познакомиться.

– Ты намекаешь на то, что сегодня вечером, нам нужно ехать в тот кабачок?

– Именно это я и хочу сказать, – утвердительно кивнув, буркнул капитан. – Где мы его потом искать будем? Сам посуди.

– Да, вот дискотеки мне на сегодня только и не хватает, на ночь глядя.

– Да, ладно тебе. Дел – то, с барменом поболтать, да и расслабиться не мешает. Столько навалилось всего.

– Пойдем без прикрытия?

– У нас же свободная охота, – разведя руками, отозвался Смирнов. – И потом, там же одни доходяги собираются.

– А наша легенда?

– Залетные кореша, ищем Архипа, а дальше по обстановке.

– Может подстраховать? – спросил шофер.

– Нет, Вадим, отвезешь нас к этой норе вечерком, а сам отдыхай. Завтра будет тяжелый день, а пока давайте вещи майора перевезем, старик переезжать заставил на хату.

Небольшой частный ресторанчик под названием «Трактир», пользовался в городе дурной славой. Во-первых, находился он на окраине города, что уже создавало проблемы с транспортом в вечернее время. Во-вторых, тут радушно встречали любого посетителя, что позволяло собираться всякой публике одетой как в дырявое трико с тапочками на босу ногу, так и интеллигентно одетым посетителям в мятых брюках с засаленными галстуками. Было так же известно, что наряды милиции приезжали сюда без особого удовольствия. А если и приезжали, то лишь за бутылочкой горячительного.

Район утопал в темноте, то ли по причине того, что местные власти экономили электричество на рабочем, районе, то ли потому что все лампочки выкручивались «законопослушными» гражданами. Поэтому, два ярких фонаря освещавших, вывеску «Трактир» и ступеньки, ведущие в подвальное помещение, казались в этой кромешной темноте единственным местом, где теплилась жизнь.

– Чего, господа изволят? – спросил невесть откуда появившийся администратор.

– Господа изволят пожрать, – развязно ответил Смирнов, оценивающе осматривая погруженный в темноту зал, отделанный деревом под старину, в русском стиле.

Умело выхваченный художником пейзаж на дальней стене, российской глубинки с ее бескрайними уходящими до горизонта полями, кудрявым березовым лесом, создавал какую-то своеобразную ауру. Интерьер дополняли деревянные столы и стулья, которые удачно вписывались в мерцающий свет разноцветных светильников, отражавшихся в многочисленных зеркалах.

– Вы столик заказывали? – уточнил администратор.

– На Иванова Ивана Ивановича, – той же тональностью ответил Смирнов, покачиваясь в такт музыки.

– Ага, был такой заказ, – быстро смекнув, пробормотал администратор и, протянув руку, проговорил. – Прошу за второй столик, полистайте пока меню.

– Ишь, как старается, – проговорил Игорь. Усаживаясь поудобнее, осматривая подпитую публику исподлобья.

– А, у нас с тобой рожи ментовские, – хмыкнул в ответ капитан.

– Видимо так и есть.

Вскоре на столе появилось несколько кружек пива с душистой корюшкой и крабовыми палочками.

– Еще будем что-нибудь заказывать? – уточнил официант.

– Принеси-ка, братец бутылочку водочки, рюмки и пару салатов с колбаской.

– Не много нам будет? спросил Захаров, провожая взглядом официанта.

– Да, что ты, – отозвался Смирнов, чистя аппетитную рыбешку. – Пиво – херня, а вот корюшка ничего.

– А где же наш доходяга?

– Скоро он появится, народу прибавится он и вынырнет.

– Значит, эта нора и была вотчиной Архипа?

– Выходит так, – пожав плечами, отозвался капитан. Опустошив на одном дыхании кружку.

– Что же тут могло случиться?

– Хочется верить, что нам про эту задушевную историю скора поведает бармен…

– А ведь вполне возможно, что именно тут Архип подбирал, а может, и торговал своими девицами. Посмотри вон их сколько, на любой выбор.

– Ну, что же он был не оригинален. Помнишь знаменитое утверждение, что путь к мужчине лежит через его желудок? Над этим утверждением можно конечно и посмеяться, но во многом это утверждение верно.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда-то давным-давно, когда я был молод, пришлось мне побывать в одном полулегальном заведении, но ту кухню я запомнил на всю жизнь.

– И чему же там потчевали гостей? – спросил Захаров, закуривая.

– К столу подавали афродизаки.

– Афродизаки?

– Ну да, афродизаки.

– Это снадобья, которые вызывают половое желание?

– Да, их так нарекли в честь богини любви Афродиты. Путем различных трав, специй были созданы снадобья, которые резко повышали не только сексуальный интерес, но и увеличивали возможности мужчин и женщин на любовной стезе… А, вот и наша водочка. Посмотри Игорь Владимирович, бутылочка отпотевшая, да под такие салатики. А?

– Да, да, конечно. И, что же это за снадобье такое великолепное?

– А, например, василистник не только кстати регулирует работу желудка, но и распаляет женскую страсть, женщины аж в истерике бьются.

– Вот как? Его бы Архипу посоветовать.

– Зря смеешься! Им кстати, наши предки посыпали помидоры. А знаешь, как блюдо называли? – спросил Смирнов, разливая водку.

– Как?

– Яблочками любви. Ну, давай по маленькой. Игорь Владимирович, за наше дело!

– Ну и как яблочки?

– Да выше крыши, – проговорил Смирнов, опрокидывая рюмку. – А я после того ужина по потолку неделю бегал, честное слово, – признался он, аппетитно хрустя закуской.

– Слыхал я, что такие препараты продаются нынче в секс – шопах. Но говорят, что они не безопасны, да и дороги собаки.

– Сдуру можно, что угодно сломать. А вообще в диете любви прекрасно ориентировались древние греки и римляне.

– Слыхал про их авторитет в этой деликатной сфере, – отозвался майор, лениво ковыряясь вилкой в салате, наблюдая за тем как незаметно помещение бара наполнялось посетителями.

За всеми столиками, которых было около двух десятков, вальяжно развалившись, сидела разомлевшая публика. Лица, которой размывал висевший в воздухе табачный дым, сквозь который пробивался мягкий свет светильников.

– А знаешь, какой самый распространенный рецепт у них был? – спросил капитан, наливая водки.

– Какой?

– Молотый черный перец, смешанный с семенами крапивы. К этой «адской смеси» добавляли лук, яйца и мед. Вещь была, скажу я тебе!

– И, что помогало?

– Все стояло, все трещало, – рассмеявшись, отозвался тот. Опрокидывая очередную рюмку. – А вот и наш герой.

– Пожалуй, нам пора поторопиться, – проговорил Захаров, глядя исподлобья на качающего в такт музыки бармена. – Куртку не снимает, бабочки нет, глядишь еще и слиняет. Идем, а то еще и правда утопает!

– Чего желаем? – спросил тот, услужливо улыбаясь.

– Поговорить бы, – буркнул майор, облокотившись на стойку, пристально глядя на невысокого роста, худощавую фигуру бармена лет 25.

– О чем? – вздернув брови, живо уточнил тот. Проводя рукой по прилизанным назад волосам.

– Про Архипа, – бросил равнодушно Смирнов.

Было видно, как благополучие моментально слетело с бледного холеного лица, а тонкие пальцы нервно задрожали.

– А чего это мне с тобой разговаривать про Архипа? – Стреляя по сторонам черными глазками, проговорил тот не уверено.

– Понимаешь, – медленно проговорил Игорь, – кореш он наш. Мы тут собственно проездом у вас. Хотели Архипа повидать, привет ему «занести», а нам какую-то хероту несут про него.

– А. я, я…, – собственно его близко не знал…, да я вообще мало, что знаю, проговорил бармен, нервно теребя полотенце.

– Ну, тогда расскажи, что знаешь, – подхватил Смирнов, глядя исподлобья.

– Да с какой это стати я вообще что-то должен рассказывать? – овладев наконец, собой, недовольно пробурчал тот подрагивающими губами.

– Тебя же по-хорошему просят, – зло прошипел капитан. Схватив собеседника за руку.

– Хорошо, хорошо, – быстро залепетал тот, кривясь от боли. – Боря! Ко мне друзья пришли! Я отойду с ними на минутку.

Спустившись вниз по скользким ступенькам в подвал, где все было заставлено какими-то ящиками, упаковками баночного пива и компотов. Из-за штабелей разнокалиберных коробок занимавших практически все свободное пространство разговор состоялся прямо в проходе, под тусклым светом лампочки и гулом работающих холодильников.

– Ну, мужики? Чего вам надо-то? – лепетал бармен, явно волнуясь.

– Архипа кто-то завалил? – спросил Игорь, закуривая.

– Да бог с вами мужики, было же и вскрытие… Сам он… Понимаете? Сам он с дуру себя покалечил, а потом и бритвой по горлу саданул…

– А, мы слыхали, что он Валету чем-то помешал, – просипел капитан, глядя на бармена в упор.

– Да, что вы мужики! Они даже когда-то, я слышал, вроде корешами были, – бормотал бармен.

Было видно, что его периодически пробивает нервная дрожь, а закуренная им сигарета дрожала вместе с трясущимися руками.

– А, может, он Шаману дорогу перешел? – задумчиво проговорил Захаров.

– Мужики! Не знаю я больше ничего. Если нужно, что-то узнать, то обратитесь к Валету. Он сейчас все после Архипа подбирает.

– Это почему? – угрожающе рыкнул Смирнов.

– Так, ведь сходняк был, ну сразу, после того как Архипа нашли. Ой, мужики, ну чего вы из меня жилы тяните? Не знаю я больше ничего. Ну, чего вы с расспросами пристаете? Я человек маленький!

– Хотим узнать, что стало с нашим корешом, вот и все, – ответил твердо майор, пожав плечами.

– Ведь ты же его последним видел?

– Да, вы чего охренели? – встрепенулся бармен, жадно затягиваясь. – Он отсюда на машине какой-то свалил. Вот у шофера того и спрашивайте!

– У какого шофера? – спросили «кореша» в один голос, переглянувшись.

– А, я откуда знаю! На машине он отсюда уехал! – взвизгнув выпалил бармен, По лицу которого текли крупные капли пота.

– Расскажи, что было тут в тот вечер, когда он пропал? – не унимался Захаров.

– Что тут было? А, что тут было? Сидели они в тот вечер как обычно, гулеванили крепко. Часа в два ночи…, я тогда извиняюсь в сортире был… Вдруг по двери кто-то пинком как шарахнет. Я из кабинки выглянул, а это оказалось Архип заваливает. Весь красный как рак, а сам вот так руками, ворот рубахи оттягивает, словно его кто душит. Уперся лбом в зеркало, бельма вытаращил и бормочет что-то.

– А, что же он бормотал? – уточнил капитан, почесывая кулаком стену у головы бармена.

– Да, черт его знает! Перепил, наверное, я вообще на него больше не смотрел. Думал, он рыгать начнет.

– А он?

– А, что он? Постоял с минуту, потом как закричит, как резаный: «Иду! Иду!» И всё.

– Что, всё? – не понял Игорь.

– Да так, выскочил через подсобку на улицу и уехал. Больше его никто и не видел живым.

– На какой машине уехал? – уточнил Смирнов.

– А я откуда знаю! Я в этот момент задницу, извините, вытирал. Слышал, что машина заурчала. Мужики, я больше ничего не знаю, правда. Мне работать надо, а все расклады у Валета узнайте.

– Хорошо? Спасибо тебе братан, – пробубнил Захаров, задумчиво, – ты нам здорово помог Толик. Спасибо тебе и иди, конечно, работай.

В этот момент наверху послышался шум и чей-то грубый голос позвал.

– Эй! Рыжая задница? Ты, что там онанируешь что ли? Давай быстрее, народ жажда мучит!

– Иду, иду, – завизжал Толик, обрадовано. – Ну, все мужики, я побежал. А?

– Давай Толик, только не надо никому говорить об этом разговоре. Ладно? – попросил майор, похлопывая бармена по плечу.

– Хорошо, хорошо, – зачастил тот, быстро поднимаясь по лестнице.

– Ну, что скажешь? – задумчиво спросил Захаров. – Что думаешь по поводу этого доходяги?

– Да хрен его знает! Вроде правду говорит, да и резона ему врать вроде бы нету.

– Все верно. Ладно, идем за столик, еще грамм по сто «тяпнем», да «сваливать» отсюда надо. Не ровен час, нам захотят вопросы задать, а, по ходу в туалет завернем. Глянем, куда двери ведут, в которые Архипкин сквозанул.

– Логично, идем.

Пройдя в полумраке по залу мимо столиков с подвыпитыми посетителями, они направились к двери с мужским профилем на табличке.

– Вход платный, – пробубнил сидевший около вертушки за столом здоровенный детина. С надвинутой на глаза спортивной шапочкой, лениво жуя что-то.

– И сколько? – спросил Смирнов, доставая бумажник.

– По трехе с носа, – флегматично ответил контролер, почесывая грудь.

– Чего же так дорого? – посетовал капитан, уплатив взнос. – Овес, что ли подорожал?

– Ладно, ладно, не умничай, – промычал детина, пряча деньги.

– А билетик? – полюбопытствовал Захаров.

– Там есть бумага, – процедил контролер. Поправляя ворот видавшего виды свитера, в крупную клетку.

Тускло освещенная туалетная комната, напоминавшая перевернутую букву П, не отличалась идеальной чистотой и порядком. Тишину нарушало журчание воды, да чьи-то сладострастные причитания с левой стороны. В конце небольшого коридора, на подоконнике, покачивая ногами, сидел такой же, как и контролер на входе амбал. В спортивном костюме, с безразличным видом куря папиросу. Его круглое, раскрасневшееся, давно не бритое лицо довольно расплылось в улыбке. Батарея пустых банок из-под пива стояла на подоконнике рядом, сам же детина с короткой стрижкой, что-то сытно мурлыкал, слушая плеер.

– Ну, чего уставились? – промычал он. – Если труху слить, то сюда подгребайте, а нет, так в другом конце места хватит.

– А можно? Да? – заискивающе спросил Смирнов, играя роль простодушного «лоха», пытаясь определить по стонам, сколько человек в кабинках.

– Можно, можно, – хохотнул амбал. – У нас сервис не тяп-ляп.

Гляди-ка можно, – глупо улыбаясь, пробормотал капитан, подмигнув Захарову.

– Может просто уйдем? – поморщившись, проговорил Игорь. Отрицательно покачав головой.

– Да, брось! Интересно же! – отозвался Смирнов. Явно распаляясь от всего происходящего.

В этот момент стоны и характерные звуки в одной из кабинок достигли своего апогея, еще секунда и оттуда вывалился пьяный мужик.

– Кла-а-ас, – пьяно икнув, протянул он. Кивая в знак одобрения амбалу. И нетвердой походкой застегивая на ходу ширинку, засеменил к выходу. А из кабинки показалась взъерошенная с короткой стрижкой голова с пепельными волосами. Перепуганные глаза пронзительно-голубого цвета, с крупными чертами лица, ярко накрашенные, толстые губы, скривившиеся от боли, говорили о том, что хлеб насущный зарабатывается каторжным трудом.

– Вовчик, я больше не могу, – шмыгая носом, проговорила девица. Со слезами на глазах. – Этот кабан мне сережкой ухо порвал.

– А ну покажи, – заботливо проговорил амбал, сплевывая на пол. Дверь кабинки распахнулась и оттуда выскользнула крупного телосложения девица в вязаной кофточке, под которой колыхались тучные груди. Короткая кожаная юбка с широким ремнем, перетягивающим талию словно муравью.

– Фигня! До свадьбы заживет! – весело заржал Вовчик. – Вытри губу, тебя клиенты ждут.

– Ну, Вова-а-а, – гнусаво протянула девица, подтягивая руками чулки. – Пускай Надька обслужит, а я пока хоть курну.

– У него и курнешь, – захохотал амбал, кивнув на Смирнова.

– Так ведь она малолетка, – разочаровано протянул Сергей. Глядя на толстые икры ног, обтянутые черными чулками в сетку.

– Сам дурак! – внезапно взвизгнула кукла, скривив крашенное личико.

– Мужик, ты это…, – проговорил детина с угрозой в голосе. – Или плати или дергай отсюда. Ты чего тут, как мать Тереза, за нее «пишешься»?

С этими словами он спрыгнул с подоконника и в развалку двинулся к посетителям, разминая на ходу кисти рук. Короткий, но резкий удар капитана в кадык отбросил амбала на стену.

– А-а-а-а! – заголосила кукла, забившись в угол.

– Ах ты падла, – захрипел Вовчик, держась за горло. Выпучив глаза и хватая ртом воздух, словно рыба оказавшаяся на берегу, он медленно сползал по кафельной стенке, оставляя на ней кровь от разбитого затылка.

В ту же секунду дверца рядом с Захаровым распахнулась и оттуда показалась физиономия перепуганного мужика лет сорока.

– Чего кайф ломаете? – пролепетал он, дыхнув перегаром. Хранивший до сих пор молчание Захаров мгновенно схватил похотливого проходимца за нос и выдернул его из кабинки.

– А ну быстро на горшок и спать! – рявкнул майор, глянув в кабинку. На забившуюся в угол, перепутанную насмерть девицу лет шестнадцати.

Та быстро закивала в знак согласия, часто моргая при этом крупными накрашенными ресницами. Безвольное тело любителя орального секса напряглось и задергалось, он попытался натянуть штаны, тихо скуля. Ударом ребра ладони по шее Игорь буквально пригвоздил его тело к бетонному полу.

– А-а-а-а, – опять истошно закричала кукла.

– Заткнись! – рявкнул Сергей.

Крик мгновенно оборвался, а девица, вжав голову в плечи, затравлено уставилась на хрипящего Вовчика.

– Вы, чего тут творите? прогудел басом, появившийся сзади продавец билетов.

Он глупо таращил выпученные глаза, пытаясь сообразить, что же происходит на его территории.

– А мы тут вместе бумагу ищем, – ответил Захаров, медленно направляясь к нему.

– Я те сейчас башку расквашу, – прогудел тот, поняв, наконец, что произошло.

Могучий кулак прошелестел над головой увернувшегося майора и со страшной силой врезался в зеркальную стену туалетной комнаты. Послышался хруст лопнувшего стекла, и только потом мимо проплыло грузное тело, падающего по инерции продавца билетов.

Однако к чести последнего и в отличие от жалобно стонущего Вовчика, он на удивление быстро вскочил, заняв оборонительную позицию боксера.

Ах ты, сука, – шептал он, кривясь от боли в разбитой руке.

Не давая противнику перевести дыхание. Игорь демонстративно хлопнул в ладоши перед его перекошенной физиономией, и в ту же секунду нанес сильнейший удар ногой в живот противника. Тот, сломавшись в поясе, завертелся на месте как юла. Следующий удар ноги в глаз швырнул его на писсуар, с которого он медленно свалился на пол, судорожно хватая воздух ртом, рядом к хрипевшему на полу Вовчику.

– Дергайте отсюда! – рявкнул Смирнов девицам. Открывая кран с холодной водой.

– Нужно уходить, – тихо проговорил майор, глядя на входную дверь. А, то тут сейчас веселая гоп-компания соберется по наши души.

– Я, теперь принципиально из этого гадюшника не уйду, – проговорил капитан умываясь. – Я же не на службе уже, значит, имею право отдохнуть.

Захаров понял, что товарища «сорвало с резьбы». Именно за эту черту в его характере, появившуюся в последние годы, с ним многие из сослуживцев и не любили ходить в питейные заведения.

Если какой-либо хам начинал, по его мнению, себя недостойно вести, то Смирнов начинал воспитывать его хорошим манерам, как обычно все заканчивалось тем, что в итоге собиралась приличная группа желающих образумить самого Сергея.

В конце концов, он хлопал в ладоши и приглашал всех следовать за ним на улицу а, оказавшись на свежем воздухе, начинал в открытую куражиться над новыми знакомыми. Легкий бег на небольшой дистанции от преследователей только распалял последних, которые по простоте душевной пускались вскачь из последних сил, пытаясь сократить дистанцию и жестоко наказать наглеца. Им и невдомек было, что человек, бегущий от них с испуганным лицом, бегает каждое утро, по три-пять километров, в зависимости от свободного времени. Кидает ручную гранату почти на сто метров и вообще обладает очень хорошей физической подготовкой. Понимание этого приходило к ним тогда, когда группа преследователей делилась на три части. Первая из которых, тяжело дыша и ругаясь, останавливается не пробежав и тридцати метров, вторая – до пятидесяти и. наконец, самая немногочисленная третья группа, которую убегающий буквально сметал на землю, зацепившись рукою за фонарный столб. И используя кроме физической подготовки энергию, приобретенную во время бега.

Часть второй группы, как правило, оказывало ему вялое сопротивление. До первой группы, которая уже успевала отдышаться, дело, как правило, не доходило, она разбегалась кто куда.

Игоря и самого частенько «накрывала» тихая ярость, от расплодившегося «рванья» и где-то в глубине души он был солидарен с товарищем, а при случае сам старался частенько отбить охоту кривляться приблатненной братии.

– Ну, хорошо дверь глянем и вернемся в зал, за столик, – проговорил Захаров примирительно.

– Идем, – охотно отозвался капитан, вытирая лицо носовым платком. Заказав еще пива и корюшки, они продолжили пиршество, не обращая никакого внимания на ненавистные взгляды толпившихся у входа вышибал.

– Желаем еще что-то? – спросил официант, нервно теребя блокнот.

– Нет, спасибо, – ответил майор, – мы еще посидим немного и пойдем.

– А может водочки по чуть-чуть? – уточнил официант, пытаясь угодить.

– Пошел на хер! – рявкнул Смирнов, тряхнув головой.

– Понял, – быстро ответил тот. Было видно, что такое обращение для него привычное дело.

– Видел как девочки по пристроились? – процедил Сергей, закуривая. Он все еще не отошел от разборки. – Устроили из державы притон! Ишь, хари по-наедали, – зло процедил он, глядя исподлобья на изрядно выпившую публику бара. – Сидят билетиками торгуют, вместо того, чтобы пахать. И малолеток в разврат тянут.

– Ты прав, конечно, – поддержал Игорь. – Только ведь все эти Сонечки Мармеладовы тоже хороши. На наркотики, да на губнушки им тут хватает, уколются или курнут и снова жизнь прекрасна, у каждой из них жизнь искалечена. Если разобраться, каждая из них мужиков терпеть, не может.

– Это еще почему? – спросил Сергей, отхлебывая пиво из кружки.

– Ну, если бы все мужики после работы, чинно и важно к своим женам, да детям шлепали. Так они бы и не таскались по сортирам общественным. Но меня сейчас больше волнует другое, – признался он, закуривая.

– Что именно?

– Когда эта публика, начнет на нас кидаться со своими любезностями. Видишь, билетера с амбалом уносят? Видишь, как они зубами щелкают, на нас глядя.

– Пошли они все…, куда подальше. Они все с виду такие крутые, а ковырни их нутро, одно дерьмо прокуренное, да пропитое.

– Ну, давай сменим тему, – согласился Игорь, потягивая пиво. – Вот ответь, кто отсюда мог увезти Архипа?

– Да фиг его знает, – пожал тот плечами. Осматриваясь по сторонам.

– А, что он мог увидеть в зеркале.

– Слушай, а чего мы все за него «паримся»? Может, мужик сутенерством занимался, а сам импотентом был? Представляешь? Может нам надо просто к его медицинской книжке обратиться для начала.

– Мысль конечно интересная, – согласился майор, выпуская клуб дыма. – Заболевание эндокринных органов, сахарным диабетом могут приводить к импотенции, например.

– Вот видишь. А если учесть то, что на это дело оказывает влияние всякие стрессы, конфликты, истощение нервной системы, наркота опять же со спиртным. Ведь, что такое импотенция?

– Это поражение сосудов, затрудняющее приток крови, вызывающей эрекцию, по-моему, так говорят медики, – пожав плечами отозвался Захаров.

– Вот видишь! Это практически не излечимо. Может кабан, поэтому и маялся. Да и Рафик говорит, что куски кожи у него под ногтями, его собственные были.

– Хорошо, пусть так…, страдал человек болячкой, маялся, как ты говоришь, А, что же его за город потянуло? Почему резать себя стал после истязания? Что перед смертью его так напугать могло? Молчишь?

– Согласен, что-то не вытанцовывается, – согласился капитан, кивая головой. – Да и перед своим исчезновением, в сортире кричал как резанный, что идет куда-то.

– Вот, вот. Странно все это, очень странное.

Ход его рассуждений прервал появившийся у столика администратор, который с вежливым поклоном тихо проговорил:

– Если вас не затруднит, зайдите, пожалуйста, в кабинет директора. Это мимо кухни сразу налево.

– Хорошо, сейчас подойдем, – небрежно бросил майор. Мгновенно оценив ситуацию.

– Чего этому хрену надо? – бросил недружелюбно Смирнов. Глядя вслед администратору.

Захарову была понятна природа агрессивности капитана. Почти пять лет ему пришлось прослужить на авианосце «Эйзенхауэр» ВМС США, где он дослужился до командира башни, не имея возможности видеть и слышать своих родных. Потом на Запад «ушел» предатель воспользовавшись развалом страны, со списками резидентов и агентуры. От начавшихся арестов капитана чудом удалось спасти, когда корабль стоял на рейде у берегов Испании, но путь на Родину, по тем или иным обстоятельствам занял около года.

Вернулся же он уже не в ту страну, которую покидал, вернее той страны великой и могучей уже попросту не было. На жалких развалинах некогда громадной империи, буйным цветом прогрессировали последствия перестройки, с ее переоценкой ценностей, сменой направлений и флага. Бурно расцветшая преступность и торгашество, буквально захлестнуло страну – люди пытались просто выжить. Когда он был «за бугром», то, конечно же, до него доходили известия с Родины, о переменах, но то, что он увидел, вернувшись, потрясло его. Потому как читать и слушать о бурных событиях происходящих на Родине оказалось одним, а вот окунуться в эти события совсем другим делом.

За годы командировки у него умерли старые родители, живущие где-то в глухой глубинке. Тяжелое потрясение испытал он, побывав в родной деревне, где некогда был знатный, богатый колхоз, крепко стоявший на ногах, который теперь стоял в руинах. Вместе с колхозом, не выдержав новых рыночных отношений, умерла и деревня, а люди разъехались, кто, куда в поисках лучшей доли. Оставив лишь несколько дворов с немощными стариками, которые не хотели покидать могилы своих предков, да и некуда им было по большому счету ехать.

Капитан долго искал на заброшенном кладбище могилки своих родителей, а когда нашел, был просто добит тем, что неизвестные вандалы надругались над памятниками. С поваленных надгробий были сорваны латунные таблички. Как ему потом объяснили, за лом цветных металлов перекупщики в городе всегда хорошо платили.

Отказавшись от честно заработанного продолжительного отпуска, он написал рапорт. Так и оказался капитан Смирнов в одном отделе с Захаровым. Но с той поры у него появилось стойкое отвращение ко всему новому. Разумеется, как и всякий опытный оперативник, при необходимости он мог мгновенно включать свою железную волю и не давать свободу своим эмоциям. Но иногда – эта самая воля давала сбои.

– Нам предлагают встречу с директором, – пояснил Игорь. – У нас есть два пути.

– Какие?

– Путь номер один – мы пробиваем эту братву, у выхода и уходим.

– А второй?

– А по второму пути мы идем к директору, который нас приглашает к себе.

– Что нам это дает? – спросил задумчиво Сергей, массируя пальцы рук.

– Познакомимся с директором, может, получится с ним договориться и уйти без боя.

– Бить морду директора? Это, пожалуй, интересней, идем.

– Подожди! – майор поймал товарища за руку. – Давай договоримся, что по возможности кулаками махать не будем.

– Железяка, – пожав плечами, отозвался тот.

– Работаем по легенде, в трапезах участие, если предложат, принимаем, но горячительное не пьем. Обещаешь?

– Есть, командир, как скажешь. А если кто «за волыну» схватится?

– Надо, чтобы без стрельбы обошлось.

– Значит нарисуем. Интересно администрация заведения, наверное, уже на Валета работает? Бармен же говорил, что у них сходняк был и теперь Валет все подбирает.

– Сейчас узнаем.

Постучав в указанную администратором дверь Захаров, тут же привычно шагнул в сторону. Дверь сразу распахнулась, а на пороге появился примерно такой же по комплекции и росту человек. В спортивном костюме и тапочках на босу ногу.

– Тебе кого? – крикнул он. Стараясь перекричать громыхание музыки.

– Нас директор позвал, – равнодушно ответил майор.

– А документики имеются? – монотонно уточнил незнакомец.

– Конечно, – ответил майор, – у нас проездной. И не говоря ни слова, шагнул за дверь с грозной вывеской «Директор».

– А-а-а, вот и гости дорогие, – проговорил радушно, полноватый человек. В помятом костюме мышиного цвета, с ярким галстуком, который давал контраст на фоне белой рубашки. – Проходите, присаживайтесь. Как говорится, чем богаты – тем и рады, – лепетал он мокрыми губами. То и дело поправляя массивные очки, своими пухлыми, короткими пальцами.

Он едва доставал майору до плеча и на фоне литых, тренированных фигур вошедших гостей, казался каким-то маленьким и ущербным. Его, маслянистые глазки постоянно бегали под очками, а сам он находился в состоянии какого-то волнения, все указывало на то, что знакомство было вынужденным.

Кроме человека стоящего в дверях и молчаливо наблюдавшим за гостями, да суетящегося толстячка, в кабинете, напоминающим скорее небольшой банкетный зал, больше никого не было. Тяжелые цветастые шторы плотно закрывали от посторонних глаз окно, а стены и потолок были отделаны дорогим пластиком импортного производства. На паркетных, слегка поскрипывающих полах стоял ряд сдвинутых столов, которые были накрыты дорогим зеленым бархатом вместо скатерти. Массивная люстра с многочисленными лампочками в виде хрустальных сосулек давала мягкий какой-то домашний свет и располагала к приятному времяпрепровождению.

Захаров пристально скользнул взглядом по стене, в поисках другой двери, но все говорило о том, что запасного выхода не было.

Судя по приборам, стоящим на столе, совсем недавно тут трапезничали человек шесть.

– Давайте знакомиться, – проговорил коротышка, потирая руки. – Меня зовут Семен, по фамилии Васильев, а отец мой на Сергея отзывался. Я, значит, и есть директор этого заведения. А, вас как величать?

– Дед пихто, – буркнул Смирнов, бесцеремонно садясь за стол и сдвигая в сторону от себя грязную посуду.

Захаров молча сел, напротив, с таким расчетом, что каждый угол кабинета оставался в их поле зрения. А стол с его многочисленными закусками, издававшими дразнящие ароматы, мог при необходимости сыграть роль щита.

– Сейчас, сейчас поменяем приборы, – засуетился толстяк, собирая грязные тарелки. – Вадик, – обратился он, не взглянув на стоящего у двери. – Будь добр, кликни Софушку, пусть приборы заменит, да из холодильничка бутылочку «Смирновки» захватит.

– Не нравятся мне они, – отозвался тот, облокотившись на косяк, скрестив руки на груди.

– Ну, Вадик! – воскликнул толстяк обижено, – они же мои гости, прекрати.

– Ну, ну, – буркнул тот с явным раздражением. – Тебе видней.

– Я самый миролюбивый человек, – частил хозяин кабинета, садясь рядом. – Я всегда стараюсь все решить миром.

– Это как? И вашим и нашим, за три копейки спляшем? – уточнил Игорь, рисуя вилкой по заливному блюду абстрактные рисунки.

– Ну, знаете, нельзя же так прямолинейно! – воскликнул директор. – В жизни великое множество разных оттенков, нельзя же все так упрощать.

– А о каких оттенках мы собираемся говорить? – спросил Смирнов, сосредоточенно накладывая ярко-красную, крупнозернистую икру себе на кусок хлеба.

– Ну, например, о том, зачем в тихушку допрос об Архипе чинить? Или бить по морде билетера? Люди работают, выполняют свои обязанности. Зачем же их дергать? Информацию про кореша собираете, про Архипа? Дело конечно святое, – про кореша побеседовать. Но зачем же по тихому?

– Может, ты нам еще насоветуешь в мусарню сбегать? – развязно уточнил Захаров, глядя в упор на собеседника.

– Ну, зачем же в милицию? – всплеснул руками толстяк. – Власти вообще без надобности за нос дергать не нужно. Власть же у нас сама по себе, а мы своей жизнью живем.

– Хорошо, расскажи ты, что с Архипом случилось! Почему он вдруг за городом оказался? Почему приказал долго жить?

– Ей Богу не знаю, – проговорил хозяин, вытирая платком испарину на лице и лысине. – У него между нами говоря, крыша последнее время «ехала». Чудить покойничек начал, спасу нет, – проговорил он, угощая дорогими сигаретами.

– А в чем это проявлялось?

– Да, во всем. Он же у нас спец по девочкам был, доил их во всех углах, получалось, правда, неплохо.

– Так в чем проблема то? спросил капитан, чиркая зажигалкой.

– Так решил он свое дело на научную основу поставить.

– Это как? – не понял Сергей.

– Ну, говорил, чтобы бизнес расширить нужно, под это дело научную основу так сказать подводить надобно. А иначе рано или поздно конкуренты появятся и потеснят.

– Выходит боялся кого-то? – уточнил, задумчиво Игорь.

– Да нет! Ну, кого ему бояться-то? В городе покойничек величиной был. Только его девки в нашем городе ударно трудились в любое время суток. Его многие уважали за это, даже из администрации города.

– За что? – не понял Смирнов.

– Как за что! – воскликнул директор. – Он же новые рабочие места открывал. По нашим временам дело великое.

– Ясно. А как же быть с Валетом?

– А, что с Валетом? – не понял Васильев, настороженно глядя на Смирнова.

– После смерти Архипа вроде именно он дела покойного прибрал и этот кабачок кстати?

– Правильно! Везде должен быть порядок и хозяин! Правда, с Архипом по проще было, а что кабачка касаемо, так сходняк был. На нем и порешили, что теперь Валет за бизнесом Архипа присмотрит, – ответил директор. Жадно закуривая сигарету.

– Так может, этот самый Валет, уволок Архипа за город, да и прибил там. Ну, чтобы его бизнес подобрать! – предположил Захаров, закуривая.

– Не скрою, споры между ними были, уж больно они разные. Архип как бульдозер был «простодырый», а вот Валет все больше с интеллигентными наворотами. Да со своими высокими материями из-за могильных учений…

Дверь внезапно открылась, оборвав тем самым разговор, а на пороге появилась миловидная женщина лет тридцати пяти в белом переднике и таком же белоснежном колпаке. Многочисленная дешевая бижутерия сверкала на ней, как на новогодней елке.

– Вызывали? – спросила она, кокетливо, пытаясь перекричать шум доносившейся из зала музыки.

– Да, да, лапушка, – зачастил директор, жестикулируя руками. – Прибери тут на столе, приборчики нам поменяй. Так вот значит новый наш хозяин, Валет со своими заморочками из «Фэн шуй»…

– Это что за на хер? – спросил Смирнов, закуривая сигарету.

– Ну, это вроде как учение у китайцев такое. С его помощью они вроде как уже тысячи лет назад, со сверхъестественными силами общались.

– Очень интересно! – воскликнул капитан. – И что же означает это «Фэн – шуй»?

– Дословно оно вроде того, что «ветер» и «вода» или что-то около того, – пожав плечами, отозвался директор. Так вот живя со сверхъестественными силами в добром согласии, люди тем самым обеспечивали себе счастье, здоровье и конечно богатство.

– В магию ударился?

– Зря смеешься, мил человек, умение влиять на пространство не только в доме, магазине или других помещениях это большое, между прочим, дело. Китайцы, например, верят, что даже неправильно расположенная в доме мебель, усиливает действие темных сил, а это плохо сказывается, например, на самочувствии человека.

– Вот как? А при чем же здесь ветер и вода? – с недоумением спросил Захаров, попробовав ложкой крупную икру.

– А вода означает течение, движения, ветер – вращение. На мой взгляд, много в этом учении магии, пророчества и прочей дребедени, но много в нем и здравого смысла. Если хотите, могу дать адресок одного человека, он может подробнее все это изложить.

– Чиркни, конечно, Семен Сергеевич – с этими словами Захаров протянул полупустую пачку сигарет с ручкой.

– Он конечно человек со странностями, но с мозгами у него все в порядке, уверяю вас. А меня можно просто Семой называть, – хохотнув, выдохнул толстяк. – Дешево, но со вкусом, вот держите адресок, значит. Это вроде учитель бывший нашего Валета.

– Пусть будет так – пожав плечами, пробормотал Игорь. Осматривая стол установленный новыми приборами с аппетитными закусками. – И давно Валет в эту хиромантию ударился?

– Да, уже пару лет вроде, – отозвался Сема. Отправляя жестом ярко крашенную официантку.

– Это его, не Шаман ли приобщил? – проговорил капитан. С рассеянным видом осматривая дорогие обои, залитые причудливым красным светом, льющимся от светильников на китайский фасон.

– Это кто такой? – насупившись, уточнил толстяк.

В этот момент двери с шумом распахнулись, и на пороге появилась фигура кассира, с разбитой, перекошенной от злости физиономией. Левая сторона, которой заметно распухла, а заплывший глаз, с налитым кровью белком вообще представлял из себя узкую щелку.

– Ну, что, волчары? В лапшу по рубаю! – истошно завопил он. Выхватив из-под свитера огромный поварской нож, прихваченный видимо с кухни.

– А, ну осади! – рявкнул кто-то в коридоре. Хриплым, прокуренным басом.

Амбал как-то мгновенно обмяк, а яростный приступ ненависти, сменился холопской угодливостью. Он молча сделал шаг, в сторону глупо улыбаясь, пропуская в кабинет коренастого человека, с пепельным лицом, небольшого роста. Кожаная кепка на стриженой голове, с мясистыми оттопыренными ушами, грубыми чертами небритого лица, Под потертым кожаным плащом, явно угадывалась тяжесть пистолета в кобуре скрытого ношения.

Переступив порог, визитер остановился и медленно обвел тяжелым взглядом кабинет, играя при этом желваками. Боксерский нос, явно когда-то ломаный, на крупном небритом лице, дополняли темные колючие глаза. Сверкавшие под густыми, сдвинутыми к переносице бровями, на стриженой голове, яйцевидной формы.

– Чего же, ты Сема, – обратился он с хрипотцой к толстяку, – беспредел дозволяешь?

– Да, это недоразумение вышло, – засуетился директор, бледнея при этом. – Ну не поняли люди друг друга…

– Это кто кого не понял! – завопил хрипящим, срывающимся голосом билетер, выглядывая из-за незнакомца. – Вовчик до сих пор в себя никак не придет!

– Заткнись, – рявкнул вошедший с безразличным видом. Чувствовалось, что не директор, а он является настоящим хозяином в данном заведении.

– Вот, вот присядем давайте, водочки хряснем и потолкуем за жизнь заодно, – заискивающе пробормотал директор. Угодливо заглядывая в глаза гостю. – Мужики за кореша своего справляются, а ты, Фаза, на людей с ножом кидаешься, словно они окорок какой-то.

– Да, они же мне, всю харю расквасили, – взревел опять билетер, – показывая рукой на опухшую морду.

– Сказал, заткнись! – опять рявкнул, незнакомец в кожанке. Садясь за стол с перекошенной от злости физиономией. – Сейчас разберемся. Я ведь сюда, Сема, приставлен не для того, чтобы капусту охранять. Меня ведь за порядком следить приставили.

Захаров уже начинал жалеть, что отказался и пошел в бар без прикрытия. Обстановка накалялась буквально на глазах и могла вот-вот выйти из-под контроля в любой момент.

– Меня сюда сам Валет смотрящим поставил и ты об этом в курсе, – процедил сквозь зубы, незнакомец. Открывая отпотевшую бутылку «Смирновки».

– И, что? – равнодушно спросил Смирнов. С аппетитом доедая кусок красной рыбы.

– А, то, что зачем чудить? Зачем девчат обижать? Клиентов избивать? Сотрудников, наконец, калечить? За это ответить надо, – проговорил в кожанке опрокидывая полстакана водки, с безразличным видом, словно это было боржоми.

– Перед кем ответ держать надо? – спросил с прищуром Захаров. Глядя испод лобья на массивный нос незнакомца.

– Ну, хотя бы передо мной, – сдерживая раздражение, отозвался смотрящий. Кидая в рот хлебный мякиш.

– Ты, чего, сучара? – взревел Фаза, стоявший рядом. – Нюх потерял? А вот это видел? – он вытянул руку с ножом, словно заправский фехтовальщик.

В туже секунду майор пригвоздил его руку к столу своей ладонью, а другой вогнал вилку с куском холодца в кулак, сжимающий рукоятку ножа.

– «Ва-у-у» – взвился билетер. Вытаращив испуганные глаза, глядя на вываливающийся нож и торчащую рукоятку столового прибора, воткнутого в кисть.

Еще мгновение и сидевший до сих пор с безучастным видом Смирнов, без размаха нанес мощный удар локтем за ухо смотрящему, Рука которого, метнулась к кобуре за кожанку. Тот как-то не ловко запрокинул голову на плечо и, вытаращив безумные глаза, молча повалился под стол, стаскивая за собой скатерть с приборами.

– Еще есть вопросы? Выпалил Игорь, выхватив свой пистолет.

Визги билетера мгновенно оборвались и теперь он тоненько скулил, пытаясь открыть заплывший глаз и получше понять, как извлечь металл, из собственного тела.

– Вы чего мужики? – шепотом спросил Сема. С бледным лицом. Глядя, как Захаров деловито обезоружил обездвиженное тело смотрящего. – Это же человек Валета. Вы чего? Он хоть и с интеллигентными наворотами, а за такой расклад спросит сурово.

– Ответим, – буднично отозвался капитан, глядя на притихшего билетера. – Проводи нас хозяин, через двери в подсобке, пока мы тебе тут всю кают-компанию не разнесли.

– Да, да, конечно, – тихо выдохнул толстяк. Едва шевеля трясущимися, влажными губами. Казалось, что его бегающие, поросячье глазки, сейчас выскочат от испуга из орбит.

– Пускай нам принесут счет, – проговорил медленно Игорь. Держа конфискованный пистолет за ствол, с тем, чтобы, не повредить отпечатки пальцев на рукоятке.

Нет, нет, что вы! Для вас как для моих гостей, все за счет заведения! – горячо затараторил Сема. С опаской глядя на судороги смотрящего. – Мы вам сейчас и с собой пакетик соберем. А ну ка, быстро свистни Софочку!

Выйдя следом за Смирновыс и директором на улицу, Игорь поморщившись, поднял воротник куртки, напряженно вслушиваясь в шум ветра. Ему еще все не верилось, что им удалось без лишнего шумного продолжения, покинуть столь милое заведение.

Промозглый весенний ветер, гнавший по улице тучи пыли, газет и прочего мусора, мгновенно обдал их своим холодным дыханием. Наконец директор семенивший рядом, озираясь по сторонам, тихо спросил:

– Скажите, господа, а я могу в случае чего рассчитывать на вашу помощь?

– Смотря в чем, – неопределенно ответил майор. С интересом рассматривая нового знакомого, при свете фонаря.

– Понимаете, я всегда уважал Архипа. При нем все было просто и ясно. А при Валете и его людях я теряюсь! Понимаете? В общем, мне нужен хороший противовес, может вы поможете мне влиять на обстановку в трактире, я бы и заплатить мог, в рамках разумного, конечно.

– Мы подумаем, – пообещал Смирнов. Похлопав директора по плечу, Беря при этом у него пакет с продуктами.

– Вот, вот вы подумайте и обязательно заходите, – радостно зашептал толстяк, потирая пухлые ладошки. – Вот мой номер телефона и адресок. – А эту вещь? – он показал на отобранный пистолет, – никак нельзя вернуть? Валет за это голову снимет.

– Такой крутой? – уточнил Захаров, осматриваясь по сторонам.

Ужас! – подхватил толстяк.

– Это я ему лично отдам! Так можешь и передать. А я слышал, что твой Валет, в подметки не годится Шаману.

– Видите ли, я не имел чести знать господина Шамана, а вот Валет, смею вас заверить, – дядька суровый и бригаду себе подобрал – будь здоров. Я побаиваюсь его, поэтому и прошу вашей помощи. Раз уж вы с Архипом дружили.

– Давай услуга за услугу? Ты делаешь так, что мы будем в курсе всего, что у тебя творят люди этого Валета, а мы со своей стороны облегчим твои страдания. Идет?

– Да, да, конечно, – согласился Сема. Кивая головой в знак согласия.

– А стволов у людей Валета достаточно, поэтому думаю, что от временной потери одного они не обеднеют.

– Это все верно, но…

– До встречи, – оборвал его капитан, похлопав по плечу.

– Куда идем? – спросил Игорь, когда они отошли от заведения Семы на несколько кварталов и убедились в том, что за ними никто не идет.

– Выпить бы, да пожрать – вздохнув, проговорил тот. – День выдался чертовски тяжелым.

– Да, это уж точно! – кивнув, проборматал Захаров, потрогав забинтованное запястье. – Давай ко мне в номер, у меня там бутылочка стоит, на всякий пожарный в холодильнике. А от меня и домой позвонишь.

– Принято, – отозвался тот. Доставая из-за пазухи бутылку початой «Смирновки» и, показав ее, нежно спрятал в пакет с продуктами.

– Ты чего, ее со стола у Семы стянул?

– Да, того кореша в кожанке саданул по башке, ну, а он, дурак хлипкий, под стол свалился. Да еще скатерть гад стянул с продуктами…, я бутылку эту еле поймать успел. Да, не бери в голову, Сема нас полюбил очень. Ты же видел как он старался угодить! Еще такую же бутылку в пакет с продуктами положил.

– Понятно, – хохотнув, бросил майор, – идем уже.

Весь следующий день Захаров со Смирновым и еще двумя офицерами, внимательно изучали имеющуюся информацию на группировку Валета. Просчитывая различные варианты развития событий. Одним из пунктов этой работы было и знакомство с человеком, которого им порекомендовал директор питейного заведения. К которому они и отправились ближе к вечеру.

Уютные одноэтажные домики небольшого поселка в пригороде, с ухоженными улицами, петляющими по сосновому бору, действовали как-то умиротворяюще. Казалось, что среди стройных сосен, монотонно шумящих при порывах ветра, среди этого висящего запаха хвои, должны жить какие-то особенные люди, абсолютно далекие, от мирских проблем и пороков. Но старуха-жизнь в очередной раз демонстрировала свой не объяснимый, трудно-предсказуемый нрав. Именно в одном из таких домов когда-то родился мальчишка Володя, который в последствии, в результате каких-то странных, труднообъяснимых метаморфоз, превратился в Валета – одного из лидеров преступного мира города.

– Чего угодно, молодым людям? – скрипнул старческий голос. Из-за высокого деревянного.

– Молодым людям, угодно повидать старого учителя Сергея Степановича, – ответил Захаров.

– И кому понадобился забытый богом пенсионер? – после некоторой неловкой паузы, уточнил старик. – Впрочем, проходите, раз уж приехали.

Щелкнул замок, и дверь, тихо скрипнув, отварилась, а в проеме появился человек почтенного возраста в поношенной кроличьей шапке, кирзовых сапогах, грубом рабочем костюме. – Я и есть тот самый Сергей Степанович, – представился он. Бодрым голосом, вытирая руки о спецовку. – Что-то я не припоминаю вас, – проговорил он, щуря близорукие глаза. – Вы учились у меня?

– Нет, Сергей Степанович, мы к вам по другому вопросу, – ответил Игорь, поморщившись.

– Мы хотели поговорить с вами об одном из ваших учеников, о Володе Марченко. Помните такого?

– Вы из милиции? – поджав губы, прошептал старик, сокрушенно вздохнув.

– В некотором роде, – поправил его Смирнов.

– Ну что, все понятно, проходите в дом! В конце концов, видимо этим и должно было кончиться у этого мальчика.

– Почему у мальчика? И почему так? – спросил капитан осматривая нехитрую обстановку в доме.

Пожалуй, единственное из вещей, что не вписывалось в доме сельского учителя, так это был новый импортный телевизор, да роскошное плетеное кресло стоявшее напротив.

– А они для меня все, на всю так сказать оставшуюся жизнь остаются детьми. Детьми, которых я учил добру, детьми вместе, с которыми верил в светлое будущее. Детей, которых как теперь говорят, я обманывал, – бормотал старик, жестом приглашая к столу.

– Вы преподавали историю? – поинтересовался Игорь.

– Ее, будь она неладная, – отозвался тот. – А, знаете…, я и сейчас верю в то, о чем когда то говорил на уроках. Да вы проходите, садитесь к столу. Пройдет совсем немного время…, люди осознают, что при коммунистах они жили как у Христа за пазухой.

– А что вы можете сказать о Владимире Марченко? – спросил капитан, поблагодарив хозяина за приглашение.

– Что я могу сказать про этого мальчика? У него была сложная, я бы сказал исковерканная судьба. До четвертого класса его отец окончательно спился и сгинул где-то на зоне.

– Его осудили за кражу? – уточнил Игорь.

– Да, он со своими собутыльниками, что-то украл в колхозном гараже. Потом был суд, зона, откуда он и не вернулся, а мать вскоре заболела пневмонией и умерла. Так что Володю до восьмого класса воспитывала его бабушка, царство ей небесное. Я сейчас вас чайком угощу.

– И что было дальше?

– А что могло быть дальше? – переспросил старик. Глядя на Захарова поверх очков. – Дальше, была его учеба в ПТУ!

– Которое ему пришлось бросить? – проговорил Сергей со вздохом.

– Да, со своими сверстниками они залезли ночью в магазин, поэтому железнодорожника из него не получилось, к сожалению конечно.

– Скажите, а когда вы его видели последний раз? – задумчиво проговорил Захаров. Глядя на хмурое, давно небритое лицо хозяина.

– Месяц назад, он, по-моему, брал у меня книгу.

– Он часто брал у вас книги? И что это за книги?

– Да нет, не часто, а книги, книги были самыми обыкновенными, – пожав плечами, пробормотал учитель. – Русские народные сказки например.

– Сказки? – переспросил Смирнов.

– Да, сказки. А что? – ответил хозяин, гремя кружками.

– Ну, хорошо, а вы знали, чем он занимался после отсидки? Как жил? Чем дышал?

– Видите ли, он не говорил на эту тему, – проговорил бывший учитель. Сосредоточенно пожевав губами, глядя в одну точку. – Все больше отшучивался. А в последний год его вообще стали интересовать вопросы о вечном.

– В каком смысле? – насторожился Игорь.

– Ну, его стали волновать, например, вопросы о смысле жизни. Есть или нет загробный мир.

– И вы обо всем этом с ним говорили?

– Да, каждого человека, на мой взгляд, должны интересовать ответы на эти вопросы, – разведя руками, проговорил старик. Кого-то раньше. Кого-то позже. Я ведь тоже как ушел на пенсию, схоронил свою бабку… С тех пор много передумал о духовном несовершенстве человека, о греховности, о смысле жизни. Давайте по чаевничаем, раз уж зашли к старику, – проговорил хозяин. Снимая с подноса граненые стаканы в довоенных подстаканниках. – Медок вот отведайте, свойский! Я три улья держу, так чтобы сахар с магазина не таскать, да душу общением с природой ублажить. Мне ведь теперь по стариковски много не надо, пчелки да книги. Вон их у меня сколько, – проговорил он, с любовью глядя на деревянные книжные полки. Занимавшие от потолка до пола добрую половину стены в соседней комнате. – И об учении Маркса и о жизни по законам христианства. На все так сказать случаи жизни.

– И вы говорили с Марченко об этом? – уточнил Захаров.

– Да, конечно, – кивнув, отозвался тот. – Видите ли…, Володя тянулся ко мне и раньше, он был любознательным мальчиком, таким собственно и остался.

– И о чем же вы говорили с ним в последний раз?

– О духовном разрушении человека, о всякого рода вампирических нападениях, да, много о чем, – проговорил старик, наливая из самовара чай, – Видите ли, из-за нашего духовного несовершенства и грехопадения, уменьшается, а частенько и разрушается наше биологическое поле. Человек становится жертвой любого вида вампирического нападения, в том числе и некротического заклятья.

– У вас можно курить? – спросил капитан.

– Да, да конечно, молодые люди. Мне-то уже давно врачи запретили, а вы дымите, и мне от душистого дыма веселее будет только.

– Почему же его заинтересовала тема духовности? – спросил Игорь, доставая сигареты. – Ведь духовное нарушение в нашем обществе идет очень давно, начавшись с отречения от веры, законов христианского общежития.

– Вот именно! – воскликнул учитель, садясь к столу. – Почти все к чему стремится молодежь – ориентированно на материальное благосостояние и независимость. Именно такое смешение ценностных ориентиров и привело к тому, что причины своих невзгод, болезней, неудач, человек ищет в мире проявленном, то есть сказать проще на физическом уровне.

– А, где же нужно искать ответы? – удивленно спросил капитан. Отхлебывая из стакана горячий чай.

– Конечно же, в ноуменальном мире, – с жаром отозвался старик, подняв над собой указательный палец. – Только тонкий, духовный мир с его истинами остается открытым для посвященных, к которым абсолютное большинство живущих не прислушивается. А, что получается в результате? А результат весьма печален – мир мертвых начинает все больше влиять на мир живых, искривляя и разрушая судьбу человека, да, что там человека, судьбу семьи, целых народов.

Хозяин сокрушенно вздохнул, и, покривив губы, отхлебнул, из блюдца проговорил:

– Проблема некротического заклинания страшна не тем, что она существует – она стара как мир. Она пугает своими масштабами, приобретающими в последнее десятилетие тенденцию к росту.

– И, что же делать нам? Что же делать всему человечеству? – спросил Смирнов, пробуя мед. – Какой-то есть рецепт?

– Не буду, оригинален, сказав вам, что единственное универсальное средство – это духовное совершенствование. Могу кстати предложить один из методов снятия некротического заклятия.

– Любопытно, – задумчиво, проговорил Игорь. – Это какой-то ритуал?

– Да, если хотите, это ритуал, Великого Космического Прощения, который, кстати сказать, переплетается с актом христианского прощения. Его эффективность не в механическом, а в искренним исполнении, смысл которого заключается в признании несовершенства мира и живущих в нем. В том числе в себе самом и в обрыве энергетических и информационных каналов, связывающих жертву и потустороннюю сущность, восстановлении так сказать границ мира живых и мира мертвых. Понимаете?

– Очень примерно, – признался Захаров, выпустив облако табачного дыма.

– Возьмите в церкви свечу и поставьте ее перед образом, Николая Угодника или Спасителя, – страстно прошептал учитель, – и про себя произнесите: «– Господи! Прощаю всех своих врагов, которых знаю и которых не знаю, или назовите имена тех, кто вольно или невольно причинил вам зло. Живущим желаю здоровья и благополучия, мертвым успокоения на том свете». Обратите при этом внимание на то, как будет гореть эта свеча. Вторую свечу зажгите перед образом Божьей матери и произнесите: «Господи! Прости меня, если я вольно или невольно причинил кому-либо зло».

Отметьте разницу в горении двух свечей. Затем минут десять постойте под куполом церкви, в центре ее самого возвышенного места. Как правило, совершающий этот ритуал, испытывает в этот момент необычные ощущения, уверяю вас.

– Какие, например? – пробормотал с любопытством Смирнов.

– Ну, например тяжесть, или наоборот легкость в теле, холод или прохладу, многие из людей в этот момент плачут.

Этим ритуалом вы не только защитите себя, или своих близких, но и спасете душу, падшую до вампиризма.

– Очень любопытно, – подытожил Захаров. – А, скажите, Сергей Степанович, Марченко в разговорах с вами никогда не цитировал писателя под псевдонимом Шаман? Хотя это может быть и кличка одного из знакомых.

– Нет, признаться не припоминаю, – разведя руками, проговорил старик. Поправляя седые волосы. – Он вообще в разговорах старался не касаться своей теперешней жизни, а уж тем более своих знакомых.

– Хорошо, но тогда может он, объяснял вам, почему его вдруг стали интересовать эти вопросы?

– Значит, пришло время задуматься и ему о бренности нашей жизни, – твердо сказал старик. Хитро улыбаясь в седую бороду. – Хоть и через китайское учение о смысле жизни.

Проговорив еще около часа с хлебосольным хозяином и получив нужную для себя информацию, гости покинули его небольшой дом, напоминавший чем-то келью в монастыре. Направились, не спеша к оставленной на окраине машине.

– Что скажешь? – спросил Игорь, доставая сигареты.

– То, что это не Шаман – это точно, – отозвался Смирнов, закуривая – Впрочем, понятно, так же, что старик не имеет никаких дел с бандой Валета.

– Согласен. Мне вообще кажется, что он человек, в этой истории абсолютно случайный.

– Я, Валета не могу представить в церкви, заводящим к верху глаза во время молитвы.

– Поправляя при этом пистолет за поясом, – подхватил Захаров.

– Вот, вот. Скорее всего, это какая-то блажь или овечья шкура, которую он пытается натянуть на себя.

– Да, может быть и такое.

– Ну, а, что ты думаешь по поводу всего услышанного сейчас от этого пенсионера?

– Надо будет подумать намедни. – Я, честно говоря, думаю сейчас о том, куда пропал Зайцев. И где сейчас бумаги покойного Андрейченко. Это очень, очень важно и, сдается мне, они нам крепко могут помочь.

– Все менты на ушах «стоят», возможно он затихорился просто где-то.

– А почему не позвонил?

– Ну, может возможности нет, а на руках сам говоришь бомба. Найдем!

– Дай то Бог, чтобы нашли его живым и здоровым, – задумчиво проговорил Игорь. Всматриваясь в знакомую фигуру водителя, подающую какие-то знаки.

Новость, сообщенная шофером, буквально ошарашила напарников. Дежуривший на квартире Захарова сотрудник, был доставлен в госпиталь в тяжелом состоянии. Пропало его табельное оружие. Его товарищ который отлучился в тот момент в магазин, толком ничего не смог пояснить.

Выслушав водителя, Смирнов озадаченно посмотрел на Захарова и покачав головой проговорил:

– У тебя на квартире как у Булгакова… Что там у тебя вообще твориться?

– Спроси, что полегче! – выпалил тот с остервенением. – Сам же видишь, что чем дальше в лес, тем толше партизаны! Поехали!

Морозов встретил их в своем кабинете с хмурым выражением на уставшем лице и после минуты молчания тихо проговорил, показывая пальцем на потолок:

– Там завтра пыль будет до потолка – ЧП серьезное… Москва – это дело на контроль возьмет – это уж как пить дать. И, что мы можем сказать в свое оправдание? Если до завтрашнего утра мы не найдем оружие, то грянет гром в лице высокой комиссии. С разбором так сказать полетов… Какие есть мысли, товарищи офицеры? Садитесь уже!

– Один сотрудникв госпитале, а что другой говорит? – играя желваками, уточнил Захаров.

– Оставшийся при памяти сотрудник задержан, за то, что оставил пост и находится сейчас в военной прокуратуре! – отрезал Морозов с раздражением. – А второй без памяти, но все время твердит, что гнев монаха будет страшен.

– Монаха? – поморщившись, уточнил Смирнов.

– Вот именно монаха! Бредит наверное…

– Не могу понять, а точнее дать объяснение всему происходящему, – отозвался майор задумчиво. – Такое впечатление, что мы, тыкаемся как слепые котята, вокруг чего-то очень важного, а видеть, его не видим. Пока очень мало информации, а та, что имеем, очень противоречива. Реально мы даже не знаем, что или кого ищем, а раз так, то где взять ответы или результаты!

– Значит, давай думать. Как объяснить, оперативную необходимость в организации засады, на твоей квартире, Что стряслось с нашим сотрудником, которого увезли в госпиталь, – с раздражением проговорил начальник, бросая кепку на стол. – Следов взлома нет, похоже, что офицер сам открыл входную дверь… Только вот кому и зачем?

– По-моему вся канитель началась с того момента, как мы взялись за Архипа, точнее за его труп. Пистолетик, что взяли в баре, проверили? – уточнил Смирнов. – Может его номерок, что то подскажет?

Подполковник медленно снял расстегнутый китель и повесив его на спинку кресла сказал:

– Ствол украден в соседней области, со склада арт-вооружений, два года назад. Прапор который торговал стволами уже осужден. А вот пальчики…, которые оставил на нем его бывший хозяин, принадлежат одному покойному ныне зеку.

– Как это? – натянуто улыбнувшись, выдавил Смирнов. – Мы с Игорем лично беседовали с этим покойником! Ну, чего ты молчишь? Скажи, что хозяин живее всех живых был.

– Да, погоди ты, – задумавшись пробормотал Захаров. – Ошибка исключена?

– Исключена! – отозвался Морозов. Подходя к жалюзи, которые висели на огромном окне кабинета. – Года три назад, его пристрелили при задержании.

– Ну и дела, – выдохнув прошептал Смирнов, – а выглядел покойничек бодрячком. Даже водочку саданул прямо из стакана при нас. Ствол то чистый?

– Пока не известно, проверяют в пулегильзотеке, – проговорил Морозов, садясь за стол. – По делу тогда проходил один урка, кстати, находящийся до сих пор в федеральном розыске.

– Столько лет бегает?

– Что поделаешь. Давай начнем сначала. Почему ты стрелял дома? Что этому предшествовало? Ведь не с похмелья же ты, или от нечего делать стал упражняться. Рапорт рапортом, а ты еще раз расскажи все обстоятельно.

Захаров пожав плечами, вздохнул и теребя в руках зажигалку сказал:

– Все началось с того, что кто-то позвонил в двери вечером, однако аппаратура не «увидела» ни кого. Ну та, японская, что у меня стоит.

– То есть перед дверью никого не было? – тихо уточнил Морозов. Шагая по кабинету.

– Совершенно верно, площадка была пуста, по крайней мере, на телевизоре никого не было. Но я действительно слышал звонки и стук в дверь. Да и собака реагировала как-то странно…

– Это как?

– Вместо обычной агрессивности, она вела себя как-то подавленно.

– Что же было дальше?

– Дальше? Дальше я почувствовал себя как-то не хорошо. Ну, вроде как отравился, что ли. Даже сознание потерял…, потом позвонил Смирнов, предложил переночевать у него… Утром поднялся к себе, тогда-то и заметил, что в квартире все перевернуто, кот на куски разорван.

– Понятно. Что было дальше?

– Дальше было нападение собаки. Потом был звонок от Зайцева, я и поехал к нему на встречу… Тут эта история с «БМВ» вышла. Кстати этот второй оклемался, который в реанимацию попал?

– Нет, подох там к сожалению, не приходя в себя. А, этот Зубов, действительно пустышка? Или может он прикидывается?

– Да нет…, «Зубило» – это типичный попугай. Так, подай-принеси… Валет, Валет может многое рассказать, – проговорил Игорь, постукивая кулаком по столу, – все пока к нему сходится, все дорожки. А, что если его «запрессовать» как следует! По полной программе! Расколется ведь до задницы.

– А что у тебя на него есть? – со злостью спросил Морозов, вращая в руках дырокол. – Иди и возьми его. Адвокаты такую вонь поднимут, а потом и все дело развалят, или до суда, или в ходе процесса. Какая разница? На Валета нужно идти с серьезными вещами, а их у нас пока нет. Хитер подлюка, сам не подставляется и у милиции на него нет ни хрена. Может через информацию через его подельника Шамана, удастся узнать, что-то.

– Сергей Петрович, посуди сам, пока придут данные на Шамана, пока мы что-то сами «наковыряем», пока что-то прикидывать будем… Сколько воды «утечет»? Я так думаю, что, только надавив на Валета, мы сможем получить хоть какой-то ответ или информацию! – с жаром выпалил Смирнов.

– Погоди, что же ты предлагаешь?

– Я предлагаю гнуть нашу легенду с корешами Архипа, доводя ее до абсурда. «Отмороженные» дружки «отмороженного» Архипа имели свою долю от его дел. С гибелью кореша ручеек иссяк, ну и так дальше. И довести этот абсурд до встречи с Шаманом, если он, конечно, существует, а не блеф все это бандитский.

– Без санкций? – уточнил Морозов.

– Да хрен с ним и с санкцией этой. Ведь весь город знает, что он бандит, что под его началом самая дерзкая и организованная группировка. Все торгаши на рынке ему платят! А сколько его людей вооружены? Я уверен, и ствол наш у него же всплывет. Подъехать на его малину, взять за задницу, да потрясти, что б позвонки в трусы осыпались. Ну, нету у нас времени!

– Ага, ты на его малине дров наломаешь, людей положишь, а мне отвечать за твои ковбойские штучки! Это ты здорово придумал! Мне до пенсии год остался! – выпалил Морозов.

– А можно все сделать по-тихому, – пробормотал Игорь.

– Это, как же?

– Для начала полковник Морозов ничего не знал об этой акции. Ее проводил я, по собственной инициативе, свои у меня могут быть счеты с этой скотиной. Да и пистолетик, что в баре у человека Валета отняли, я обещал отдать.

– А. что мне нравиться! – живо поддержал Смирнов, потирая руки. Я могу пару человек привлечь своих.

– А вооружать их ты сам будешь? Или с табельными пойдете?

– Да, ладно тебе, Петрович! Мы же не собираемся там в войнушку играть.

– Ну и что дальше? – покачав головой, буркнул Морозов.

– Из визита в бар я сделал «железный» вывод, начался передел сфер влияния после гибели Архипа. А под эту марку можно и дров наломать. При дележе всегда есть недовольные. Там глядишь и бумаги Андрейченко обозначаться или следы Зайцева. Мы ведь сейчас как котята слепые.

– Да ты хоть знаешь, что того Валета целая бригада охраняет? На, почитай результаты последних наблюдений «наружки», – с этими словами начальник двинул майору увесистую папку и принялся расхаживать по кабинету.

– Петрович, я ее обязательно прочту перед визитом к нему, – проговорил Захаров. Опустив руку на папку с бумагами. – Сейчас нужно в принципе решить что делать! Нельзя терять время, тем более что до утра его осталось не так уж и много. Все шишки я беру на себя, а лавры отдам полковнику Морозову.

– Да тебя прибьют, прежде чем ты доберешься до этого Валета! – воскликнул Морозов, остановившись напротив.

– Победителей не судят, – отозвался майор вставая. – Пропал Зайцев и дай Бог, если он еще жив. Теперь пострадал наш сотрудник. Что дальше? Или кто следующий? А ведь все это, так или иначе, тянется к этому подонку.

– Не знаю – не знаю, – отозвался начальник, сокрушенно вздохнув. Глядя поверх очков на своего бывшего подчиненного. Может ты конечно и прав, но уж больно все скользко, не подготовлено, не проработано.

– До утра мы должны наработать себе очки, – твердо проговорил Смирнов. Вставая рядом с Захаровым. – Потому что потом понаедут комиссии, и вся работа будет сведена к нулю, утонет в бумаге.

– Это уж точно, – буркнул начальник, поморщившись. – Прибьют вас там, как пить дать. Неужели вы этого не понимаете?

– Да меня со Смирновым, который год уж прибивают, и потом мы еще пару человек возьму, для прикрытия как положено. Мы же только потолкуем с этим Валетом и все.

– И ты вчетвером собрался толковать? Да ты хоть знаешь, что он себе за городом не коттедж, а крепость отгрохал, туда так просто не войдешь!

– Да нам же не нужен его дом, мы в конце концов, доработаем версию о корешках Архипа, Да все нормально будет, и потом мы же не собираемся в полный рост идти на приступ.

– Ладно, – кивнув, проговорил начальник, – похоже, выбора у нас действительно нет. – Возьмите еще несколько человек на свое усмотрение. Хватит?

– Конечно.

– Оружие только табельное, и смотрите желательно без стрельбы обойтись. А если уж не получится, то первый выстрел вверх. Чтобы ни каких масляных пятен не оставалось, не забудь, проинструктируй людей. Получиться договориться об обмене стволов – это хорошо…, назначайте время и место, которое можно контролировать со стороны. Не получиться…, то в бутылку «лезть» не надо!

– Да, все будет правильно, Сергей Петрович! – с жаром выдохнул Смирнов.

– Да, да, – проговорил Морозов, сокрушенно вздохнув. – Ты меня не лечи! Тебе там башку отстрелят, а я поеду розы выращивать или еще хлеще – лес пилить. Валет за Игорем людей отправил походить, а истинных причин толкнувших его на это, мы до сих пор не знаем.

– Вот мы там носом и «поводим», – пробормотал Захаров. – Глядишь и ясность появиться.

– Имейте ввиду, что за домом этого Валета, сейчас ведется наблюдение по линии МВД. Смена состоит из двух человек, помните про это…, чтобы накладок никаких не было! Спровоцируете заварушку, они сразу «маякнут» своим и на вашу голову свалятся ребята из СОБРа.

– И за какое время они смогут добраться? – озадаченно проговорил Смирнов. Глядя на Захарова.

– Думаю, что за час смогут обернуться.

– Этого времени вполне достаточно, чтобы «встать» на крыло, – задумчиво проговорил Игорь. – Нам главное спутать бандитам все карты, а в мутной водице и ловить сподручнее. Будем действовать по обстановке, да и выбора у нас большого нет.

– Все вроде правильно, но помни майор, что к 8 утра я должен буду, что-то докладывать наверх. Однако из-за этого не нужно лезть на рожон, абсолютно, а уж тем более вести затяжные бои, да и вообще стрелять.

– Я все понял, – кивнув, отозвался Игорь.

Выйдя из кабинета Морозова, Захаров двинулся следом за Смирновым. Поднявшись в его кабинет и закрыв за собой плотно двери, Игорь задумчиво произнес:

– Вот и пришло время господин, Валет, познакомиться с тобой поближе. Посмотрим, какой ты крутой, чем дышишь и чего это тебя на «Фэн-Шуй» потянуло.

– Чего делать будем? Когда выдвигаемся? – спросил Сергей. Садясь с уставшим видом за свой стол.

– Думаю, что на двадцать один час нормально будет.

Смирнов отрицательно покачал головой и тихо проговорил:

– Навряд ли он так рано появится.

– Ничего, у нас время будет осмотреться.

– Тогда я пойду с машиной вопрос решу и с людьми. Пару человек резвых нам ведь хватит?

– Вполне, – кивнув в знак согласия, проговорил Игорь. Доставая из папки фотографии огромного загородного дома Валета. Выстроенный в три этажа из итальянского кирпича с глухим высоким забором он действительно напоминал небольшую крепость средневековья. – Чего же это тебя на «Фэн-Шуй» потянуло? – вновь пробормотал Игорь, щурясь от сигаретного дыма. – Надо, пожалуй, проконсультироваться по этому поводу.

Майор подвинул телефонный аппарат и набрал номер знакомого историка.

– Здравствуй, Петр Тимофеевич, это Захаров беспокоит. Да, вот хотел проконсультироваться по одному вопросу.

– Я весь внимание, Игорь. Молодец, что позвонил, – ответил тот. – Итак, чем же я могу быть полезным?

– Хочу разобраться в течении одном – «Фэн-Шуй» называется.

– Ага, вопрос понял. Хотя это и не совсем ко мне, но я постараюсь ответить. Это скорее не течение, а учение, которое возникло в Китае, еще, по-моему, пять веков назад.

– И с чего же там все началось? – уточнил Игорь, стряхивая пепел в пепельницу.

– А китайцы заметили, что те, кто умеет создавать гармонию в собственном дому, более успешны в жизни. Искусство правильно располагать дом и вещи в нем и называется «Фэн-Шуй», если просто обобщить все, что с ним связано.

– А кто же был прародителем этого учения? Может шаман какой-нибудь?

– Насчет шамана не знаю, а есть легенда о черепахе, которую увидел китайский император на берегу Желтой реки. На спине ее был изображен магический квадрат, в котором сумма числа в каждом из вертикальных и горизонтальных рядов была равна пятнадцати. На основе этого квадрата и пяти элементов, состоящих из земли, воды, огня, металла и дерева было создано зеркало Багуа.

– Очень интересно. И что же с его помощью можно делать?

– С помощью этого зеркала, которое накладывают на план вашей квартиры, комнаты или дома, можно узнать, где в нем, расположены зоны брака, богатства или карьеры. Правильно используя это пространство можно улучшить свою жизнь в этой области, которая для вас сейчас наиболее актуальна.

– Скажи, Петр Тимофеевич, а нельзя с помощью этого учения или зеркала как-то воздействовать на человека? Ну, например, причинить вред здоровью или вообще убить?

– Ну, что ты, Игорь! – воскликнул историк. – Учение это развивалось на благо человека, как правило. Мы кстати интуитивно стараемся следовать законам «Фэн-Шуй».

– Я просто уточняю. Потому, что, мало, что слышал о нем, – признался майор.

– А, «Фэн-Шуй» сознательно скрывалось от иноземцев в течение пяти тысячелетий. Это, только сейчас расселившись по миру, азиаты принесли это искусство в Европу. Это сейчас в Китае, на Тайване или в США в «чайна-таунах», каждый уважающий себя владелец ресторана или магазина, начиная постройку или организуя интерьер, непременно обращается за советом к экспертам «Фэн-Шуй».

Вот, как? И кто же эти эксперты?

Это люди, которые, как правило, провели несколько лет в буддийских монастырях, в центрах, где изучают древнее искусство. Одним словом – посвященные люди.

– Однако, – пробормотал Захаров озабоченно. – А вот про зеркало, Петр Тимофеевич, Вы что-то говорили про зеркало. Какова все-таки его роль в этом учении?

– Ну, с помощью зеркала можно, например, скорректировать пространство.

– Это как?

– Ну, например, повесить зеркало на дверь туалета, через который может уходить из дома вся положительная энергия. Да и сами двери в туалет, и ванную комнату, должны быть всегда закрыты, потому как с водой из вашего дома выходит необходимая жизненная сила. И вообще это учение предъявляет не мало «требований» к дверям.

– К дверям?

– Да, к дверям. Маленькие двери не должны вести в большую комнату. Если они находятся друг против друга, то непременно должны быть одинаковых размеров.

– А, если двери разные? – спросил Захаров, нахмурившись.

– А, если двери разные, то их следует «уравновесить» опять таки при помощи зеркал, повешенных на стенах рядом. Так, что зеркала в искусстве обустройства жилища – вещь далеко не случайная. Зеркало согласно «Фэн-шуй», избавляет человека от воздействия «злых сил». Говоря современным языком, зеркало защищает от излучений геомагнитных патогенных зон, вредоносных полей вокруг электропроводов и остроконечных предметов. Если это нужно «развернуть» до деталей, то я думаю, что могу подобрать необходимую литературу.

– Спасибо, Петр Тимофеевич, вы здорово помогли мне, думаю пока это не нужно. Но если что, то я опять к Вам обращусь.

– Хорошо, договорились, – усмехнулся историк. – Всегда рад помочь.

– Вот те на! – чертыхнулся майор. Положив телефонную трубку. – В монастыри меня еще не заносило!

Район своего место проживания, выбранный Марченко, находился за городом в живописном месте, на берегу реки с обрывистыми берегами. А березовый лес вплотную подступал к участку с трех сторон.

Место расположения дачного товарищества, на территории которого Валет выстроил свой трехэтажный терем, располагалась на возвышенности, что позволяло при желании держать все подъездные дороги под наблюдением. А при необходимости, спокойно покинуть теплое место, через лес, или же вниз по реке на лодках. Все это было учтено Смирновым и Захаровым, при проработке различных вариантов развития событий.

– Что Шура? – спросил Игорь. Одного из инструкторов по рукопашному бою, взятого в качестве прикрытия. – Неплохо устроился урка? А?

– Что и говорить, место для норы выбрано со вкусом, с наскока не возьмешь, – отозвался тот. – Машину придется оставить метров за сто, чтобы ни спугнуть, – отозвался коренастый, широкоплечий с крупными чертами лица человек.

– Ну ничего, – отозвался Смирнов. Сосредоточенно роясь в своей огромной спортивной сумке. – Под «крышей» свободной охоты, да ещё под личиной отморозков один хрен задницы им «надерем».

– Тебе бы только морды побить, – поддел его второй инструктор, переключая передачу.

– Да брось ты! Мы же не фашисты, мы за порядок, – отозвался капитан улыбаясь.

– С Валетом желательно поговорить без шума, – отозвался Захаров. – Все подъезжаем, окурки за борт. Тебе Вадим задача одна, что бы ни случилось, находись за рулем. Какая бы там каша не заварилась, движешься к нам только тогда, когда «маякнем» по радио. Ну и если, что-то подозрительное заметишь, то нам сигнал подашь.

– Есть, майор, – отозвался водитель.

– Эту, артиллерию. – Захаров похлопал по стоящей в ногах винтовке, – применять только в крайнем случае. Если попросим помощи и только наверняка, а еще лучше вообще не применять.

– Смотри, нам в задницы не попади, – весело хохотнув, проговорил Смирнов.

– Вот именно, – поддержал Игорь, Снимая пистолет с предохранителя. – Ладно, глуши мотор, проверили приборы ночного видения, оружие.

– Давай, командир, хоть по гранате возьмем, – давясь от смеха, проговорил Смирнов.

– Ты, что с ума сошел? – начал было Захаров.

– Все правильно возьмите, – поддержал товарища Вадим. – С такими проездными билетами, всегда проще уходить.

– Где же ты их взял? – пробурчал Игорь. Ложа с некоторым облегчением в карман, тяжелый кусок металла.

– Так ты не забывай откуда я родом, – усмехнувшись отозвался тот. – У нас всегда говорили: «Что это за хата, без автомата?».

– Ну, ну…, ладно идемте пока хозяина нет, осмотримся.

– А если он уже дома? – уточнил Смирнов.

– Значит сразу разговор предъявим! – отрезал Захаров.

– Главное, чтобы кто-нибудь не очконул и со ствола не шмальнул, – с придыханием проговорил Смирнов.

– Не понял, – пробормотал Захаров. Подозрительно прищурившись.

– Ну, я к тому, что тогда все на нашей стороне будет! Включая и прокурорских!

– Давай прекращай, – буркнул с раздражением Игорь. – Идемте уже.

Дом Марченко представлял собой огромный, в три этажа, особняк из итальянского кирпича с пластиковыми окнами и черепичной крышей, с флигелем. Владение, стоящее за двухметровым забором, заметно отличалось от соседних домов, менее величественных и скромных. Дождавшись приезда хозяина, ночные гости приблизились к огромным металлическим воротам из кованною стального прута. Было слышно как из небольшого помещения, расположенного с внутренней стороны и служившего роль КПП, доносились сладострастные вопли. Охрана с наслаждением смаковала порнуху, то и дело комментируя события.

– Сколько их там интересно? – прошептал Шура, пытаясь рассмотреть территорию, в надвинутые на глаза очки ночного видения.

– Сколько есть, все наши, – также тихо прошептал Смирнов, разглядывая несколько машин, стоящих у входа.

– Значит так, – проговорил майор. – Мы со Смирновым идем в дом, а ты прикроешь нас с этой стороны, как и решали. Все понятно?

– Есть, – тихо отозвался Шура, поправляя коротко ствольный автомат. Удачи вам.

– Стреляем только в крайнем случае! – с жаром прошептал Захаров. – А то потом еще год отписываться будем. Нам доверительная беседа нужна…, если получиться конечно.

Выбрав самую темную сторону, они перемахнули через стену, и оказались внутри двора, который был засажен многочисленными декоративными деревьями, осторожно двинулись вдоль забора к черному ходу.

– Стой! – шепнул Смирнов, замерев за одной из елей… сжимая в руке пистолет.

– Что такое? – так же тихо спросил Захаров, озираясь по сторонам.

– Вроде бежит кто-то на цыпочках. Слышишь, листва прошлогодняя шелестит.

Внезапно тишину ночи разорвал собачий лай, и две огромные овчарки с яростным лаем кинулось на ночных гостей. И хотя короткая, но яростная схватка длилась недолго, элемент внезапности был утерян. Этого времени вполне хватило, чтобы в доме сориентировались, что появились непрошеные гости.

Очередь, выпущенная в их сторону прямо из окна через оконную раму с матовым стеклом, прошла совсем рядом, разбивая кирпичную кладку забора.

– Любители, мать твою, – ругнулся Смирнов. Падая на землю и вытирая рукавом кровь с лица.

– Ранен? – спросил майор, быстро подползая.

– Да нет, осколки битого кирпича брызнули, да собака ногу порвала.

– А мня за локоть ухватила зараза, что делать будем? – морщась уточнил Игорь.

В этот момент, со стороны сторожки громыхнула короткая очередь, которая, судя по разлетевшейся оконной раме и истошным воплям, достигла своей цели.

– Молодец, Шура, – буркнул Игорь. – Ну, что до дома броском или уходим?

– Зачем? – не понял Смирнов, – У них вон какой арсенал! Теперь мы точно в дамках майор! И для любой комиссии и для прокуратуры, у нас теперь есть индульгенция. Или ты предлагаешь все эти стволы в город отпустить?

– Мы же не воевать пришли? – чертыхнулся майор.

Капитан утвердительно кивнул:

– Конечно, нет, но и от урок бегать не дело! Видел как стреляют? Любители!

Не успели они прижаться к холодной стене и перевести дыхание, как еще одно окно в доме ощерилось автоматным огнем. Среди автоматных очередей выделялась винтовка Драгунова.

– Ничего себе огневая подготовка! – воскликнул Сергей, выглядывая из-за угла. – Не рассчитали мы их – это точно.

– Да, не учли мы их темперамент, – согласился майор. Глядя, как раскаленный металл взлохмачивает газонную почву.

– Судя по всему их человека три, ну может четыре, по крайней мере, стреляют трое.

– Давай на ту сторону дома и помни, Валет нам нужен живой, а я по радио Вадима свистну.

С этими словами Захаров достал из внутреннего кармана «уоки-токи» и, вытянув антенну, связался с водителем.

– Ты хорошо видишь окна дома? – спросил он, пытаясь перекричать автоматную трескотню.

– Как на ладони, – прохрипел голос водителя. С трудом разлечимый через треск эфира. – Как вы там?

– Все нормально. Сколько их там?

– Вижу двоих на первом этаже, шмаляют из автоматов. Двое мечутся на втором этаже. Похоже, что-то собирают. Один на мансарде, у него винтовка. Присматривается гад.

– Ментов видишь?

– Сейчас гляну…, ага проснулись, глаза таращат, руками машут… по-моему, помощь вызывают.

– Ладно, хрен на них, – крикнул Захаров. – Снайпера хорошо видишь?

– Как на ладони. Валить?

– Конечно, валить! Пока он кого-нибудь из нас не завалил!

Пуля со стальным сердечником рванулась следом за лазерным целеуказателем и, вспоров переносицу, отбросила тело незадачливого стрелка в глубь мансарды.

– Цель поражена, – буднично сообщил Вадим.

– Второй этаж видишь?

– Там кажется сам Валет с бабой кружится, по комнатам, что-то пакуют.

– Так он уже в доме?

– Выхотит, что так!

– Вооружены?

– У него в руках по моему «ПМ».

– И все?

– И все.

– Ладно, а эти доходяги на первом этаже? – уточнил Захаров. Пытаясь зажать потревоженную рану, из которой обильно сочилась кровь.

– Я их из-за забора плоховато вижу, только вспышки. Может подъехать?

– Погоди, от меня это, какое окно? – спросил Захаров, доставая гранату. – Я около трех елей стою у дома, а рядом береза. Видишь?

– Все понял…, значит так. Первый от тебя через окно.

– Хорошо, следи за картинкой. Держите, братаны, – прошептал Захаров. И ловко, словно на баскетбольной игре отправил гранату в оконный проем.

Вспышка и хлопок, выбившие все стекла, переломили ситуацию в корне. Огрызающиеся смертоносным свинцом автоматы как по команде замолкли. А из дома стали доноситься в наступившей тишине страшные стоны да треск разгорающегося пламени.

– Вадим! – позвал Захаров.

– Да, да, – я на связи. Отозвался тот, продираясь сквозь эфирный шум.

– Что там, на втором этаже?

– Еще один хрен откуда-то выскочил.

– Вооружен?

– Под мышкой держит гранатомет, и что-то доказывает бабе.

– Ладно, вали и его на бок, – махнул рукой Игорь. Нам свидетели теперь не нужны.

– Есть командир, – проговорил тот, тщательно целясь в затылок.

Вторая пуля, разбив затылок второму бандиту, швырнула его труп на женщину, обдав ее горячими брызгами мозга. Вадим хорошо видел как та с ужасом смотрела, как убитый сползает по ней на пол, заливая кровью ее халат.

– Цель поражена, – доложил товарищ. – Что дальше?

– Как там себя наружка ведет?

– Сейчас глянем… Ага, в машине нет, а понятно, залегли около машины и стволы достали.

– Ну, понятно, пусть лежат пока, давай сюда! Валета пакуем и валим отсюда!

– Сейчас сделаем, – отозвался Вадим, запуская мотор.

– Шура! Как у тебя дела?

– Нормально, – отозвался тот, – правда, ногу зацепили, гады слегка.

– Ничего, терпи, до свадьбы заживет. А у тебя как дела Сергей?

– Нормалёк, – ответил Смирнов, тяжело дыша.

– Ты сейчас где?

– Я то? Я уже на третьем этаже, по пожарной лестнице забрался, хоть бы подсветил кто.

– Там нет никого, Вадим говорит, что на втором этаже Валет мечется со своей дамой.

– Ага, ее я вижу, в истерике колотится на полу, а вот ухажера, что-то нет.

В этот момент яркая вспышка вдруг осветила второй этаж, и раздался сильный, сухой хлопок.

Еще мгновение и на месте подъезжающего служебного УАЗика взметнулся огненный фонтан, а кузов разбитой машины, подпрыгнул и медленно завалился на бок, поднимая при этом грозди красных искр. Еще мгновение и пламя, яростно клокоча, охватило всю машину.

– Мочи их Серега! – завопил Захаров, с остервенением. – Эти сволочи Вадима из гранатомета подожгли! Мочи гадов! Шура! Быстро к Вадиму! Вытащи его из машины! Ах вы суки!

– Мочу, мочу, – бормотал капитан, тяжело дыша. Бросая ручную гранату.

Грохот разрыва на какое-то мгновение заглушил треск огромного костра, разгорающегося на месте машины. В следующее мгновение в наступившей тишине раздался чей-то надсадный стон, переходящий в клокочущий хрип.

– Может еще добавить? – вырвался из динамиков голос Смирнова.

– Да, хрен их знает, – сдавлено прохрипел Захаров. Из подлобья смотря на горевшую машину. – Шура, быстро туши Вадима! Мы идем в дом. Ищем эту падлу и валим отсюда.

Но из живых в доме никого кроме сильно контуженой блондинки уже не было.

– Где Валет? – истошно закричал майор, глядя на совершенно голую женщину, сидевшую у огромной кровати в оцепенении, глядя на валявшийся, на полу халат, в лужи крови, образовавшийся рядом с трупом.

Заткнув руками, уши она раскачивалась из стороны в сторону, глядя в одну точку, беззвучно шевеля при этом, что-то губами.

– Да, вот он голубчик! – крикнул Смирнов из соседней комнаты.

Взору Игоря предстала жуткая картина, предсмертной агонии одного из самых авторитетных бандитов города.

Крепкого телосложения человек, в дорогом шелковом халате, сидел на полу в луже собственной крови, пытался окровавленными руками, спрятать собственные внутренности, выглядывающие из-под полы халата.

– Ну, вот и встретились, Валет, – мрачно процедил Захаров, садясь напротив.

– …обей…, – тихо прохрипел Марченко сквозь стиснутые зубы, играя при этом желваками, на бледно-матовом, забрызганном кровью лице.

– Давай так договоримся, – проговорил майор. – Мы тебе врача, а ты нам Шамана сосватаешь.

– … добе-е-е-й, – вновь прохрипел бандит, – больно очень.

– Где Шаман? Слышишь? Где его найти? – закричал Смирнов, видя, что раненому осталось жить совсем не много.

– Пустынник…, найдет тебя… из-под земли, – прошептал тот. – Ты, по…нял ме…нт? Он как ве…тер…, гуляет везде.

– Как Шамана найти? – повторил свой вопрос Захаров угрожающим тоном, надавив слегка стволом пистолета на живот.

– А-а-а-а, – хрипло застонал Марченко, заваливаясь на бок. – Я…я…я не знаю, правда, правда, не знаю, – хрипел он, корчась от боли.

– Больше из него ничего не выжмешь, – проговорил Сергей, глядя на клокотание кровавых пузырей вырывавшихся из глотки бандита. – Надо уходить, паркет с обоями горит как порох.

– Да, да, евро-ремонт – это как бочка с порохом. Собирай оружие, бери эту куколку, встречаемся у ворот.

– Там…это…

– Что там? – спросил Захаров, озабочено глядя, как буквально на глазах огонь пожирает богатую итальянскую мебель, которая, сильно дымя, и морщась, от температуры пузырями лака превращалась в прах.

– От взрыва стена лопнула…

– И что?

– Да вроде как сейф там…

– Открыть сможешь?

– Нет проблем, кусок термитного шнура есть, – отозвался тот. Смахивая рукавом пот с лица.

– Бумаги не загорятся?

– Фиг его знает, главное чтобы там взрывчатки не было. Может, у нее спросим? – Смирнов кивнул головой на крашеную блондинку, все тело которой было покрыто осыпавшейся щекотуркой.

– У нее? – переспросил Игорь. Глядя исподлобья на сидевшую женщину с перепачканным в саже лицом, раскачивающуюся из стороны в сторону. – Да, ей, по-моему, сейчас все фиолетово, видишь от нашего шухера у нее «крыша съехала». Ладно, я вниз, Вадима с Шурой гляну. А ты давай быстрей, скоро менты нагрянут. Да и куколку эту выведи, а то еще сгорит тут.

Стены в сторожке напоминали небольшую с нехитрой обстановкой каморку папы Карло.

Захаров проверил у двоих охранников лежащих на полу, пульс – один из них был жив.

– Как найти Шамана? – спросил он бандита, ткнув ему стволом в горло.

– Я, я, я, не знаю, – испуганно пробормотал тот, корчась от боли.

– А кто знает? – уточнил Игорь, щелкнув предохранителем.

– Никто, никто не знает, даже Валет и тот не знает.

– А может его и не существует вовсе? Может это красивая сказка? А?

– Я, я, правда, не знаю, спроси у Валета.

– Передай ему, что я найду его, – проговорил майор, глядя на крупные капли, выступившие на лбу охранника.

– А ну опусти ствол! – проговорил кто-то тихо.

Захаров скосил глаза и увидел в дверном проеме человека, державшего в вытянутых руках пистолет. Судя по его растерянному виду и взъерошенной шевелюре, события этой ночи застали его врасплох…

– Медленно опусти ствол, – вновь повторил неизвестный, – не то башку разнесу.

– Да, кто же ты такой? – искренне удивившись, пробормотал майор, опустив оружие. – Никак мент?

– Ага, он самый, – подтвердил тот. – Как догадался? Оружие медленно откинь в сторону.

– Да, у тебя же на лбу кокарда отпечаталась, – пробормотал Игорь. Бросая в сторону пистолет.

– Ладно, ладно, по умничай у меня. Руки за голову, лицом к стене, и без фокусов. Сейчас наши подъедут, разберемся, что ты за фрукт такой.

– А, чего со мной разбираться? – пожал плечами Захаров, выполняя команду. – Я – кореш Валета.

– Ну, ну! Заливать ты смотрю мастер, это ты ему по – корифански дом развалил видно? А, ну ноги давай на ширину плеч, руки в гору, глянем, что у тебя там в карманах. А ты тоже на полу не вылеживайся, давай присоединяйся!

С этими словами, он с опаской приблизился и, ткнув ствол пистолета между лопаток Игоря, стал хлопать левой рукой по карманам.

В этот момент со стороны дома донесся глухой хлопок взрыва, который на какое-то мгновение отвлек милиционера от процедуры обыска. Но, для майора и этого секундного замешательства было достаточно. Молниеносный нырок под руку с наставленным на него пистолетом, и рука с оружием зажата в безопасном положении под мышкой. Следующий удар в падении с разворотом, большим пальцем в кадык.

– Бум! – грохнул безопасный выстрел. Выбивший в стенке кусок штукатурки.

– Где второй? – уточнил Захаров, приставив отобранный пистолет к переносице пленника.

– Не…, не…, не стреляй, – хрипя и кашляя, просипел тот, морщась от боли. – Напарник в машине на радио «сидит».

– А, ты, значит, глянуть решил, что к чему?

– Не стреляй…, – застонал тот, хватая ртом воздух.

Короткий удар рукояткой пистолета по шее, швырнул его на пол, заставив замолчать.

– Ловко, ты его, – осклабился охранник. – Мочи, мочи, эту суку! Одной тварью меньше будет!

– Ты, понял, что я тебе сказал?

– Я, то? Конечно, конечно понял, – забормотал тот испуганно. Обескураженный столь резкой сменой разговора.

Отправив охранника пинком в глубочайший нокаут, Захаров засунул пистолет милиционера ему в штаны и, подобрав свой выскочил на улицу.

Разгоравшийся в доме пожар, вырывался клубами черного дыма и пламени, из всех разбитых окон, отбрасывая в округе причудливые блики. Слышно было, как трещит, превращаясь в пыль, дорогая мебель, со вкусом обставленного дома.

Не раздумывая, он бросился к дымящемуся УАЗику.

Инструктор по рукопашному бою уже сбил струёй из огнетушителя пламя и сумел вытащить обгоревший труп водителя.

– Живой? – крикнул Игорь, подбегая.

– Погиб сразу, – тихо ответил Шура. Глядя с отрешенным видом, на дымящееся тело товарища.

– Ладно, Шура! Нужно уходить, ему уже не поможешь, – сквозь стиснутые зубы проговорил Захаров.

– Да, да, конечно, – пробормотал тот, пряча глаза, наполненные навернувшимися слезами. – Что нужно делать?

– Нужно срочно найти машину, под домом гараж, глянь там технику и побыстрей. Валить отсюда надо!

– Все понял, я мигом, – ответил тот, растворяясь в темноте.