Глава 2. Операция «Коба»

Давайте согласимся с образованием Израиля.

Это будет как шило в заднице для арабских государств

и заставит их повернуться спиной к Британии.

Иосиф Виссарионович Сталин

13 мая 1899 года. Кремль.

Я с Еленой стоял на крыльце и смотрел, как наш сын садится в машину, которая должна его отвезти на вокзал. После недавнего скандала, что он устроил во время обеда, на котором присутствовали гости, было принято решение отправить его учиться в Европу. Он уже сделал одну попытку уйти самостоятельно, но его вернули. После чего на семейном совете, в котором принимали участие помимо меня с супругой, князь Кочубей, мой бессменный адъютант, и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, было решено отправить его на учёбу в Европу. Свою роль недовольного и фанатичного революционера он сыграл на отлично. Сыпал цитатами из «Капитала» Маркса и другой литературы подобного толка. Во всех бедах русского народа он обвинял именно царскую семью, пытаясь всем доказать, что время монархии закончилось и пришло время Республики, управляемой народом. Дискуссия в основном велась между мной и сыном, а остальные выступали в качестве зрителей, конечно, никто не догадывался, что мы заранее всё отрепетировали, поэтому они с удивлением смотрели на наш спектакль, иногда стараясь вмешаться в нашу перепалку. В итоге я показательно вспылил и выставил его за дверь, после чего на семейном совете было решено отправить его учиться в Европу, как он того и хотел.

Теперь, когда сын подошёл прощаться, я демонстративно отвернул голову в сторону, что было отмечено всеми. Уже завтра бульварная пресса разнесёт новость, что приёмный сын Иван в немилости у царя и отправлен не учиться, а в ссылку, подальше с глаз долой. Он обнял Елену, после чего кинув короткую фразу всем: «Прощайте!», сел в машину. Князя я заранее попросил обеспечить ему охрану до Берлина, а о дальнейшей судьбе сына я сообщу после его отъезда.

Когда машина с сыном отъехала от нас и скрылась за ближайшим зданием, супруга всплакнула, и я обнял её, чтобы утешить:

– Как же он теперь, а если что с ним случиться, – спросила она, пряча лицо у меня на груди.

Я нагнулся и прошептал ей на ухо, стараясь успокоить,

– Я просил князя присмотреть за ним до Берлина, а там, может, одумается.

– Ты дашь ему возможность вернуться, если он передумает? – спросила она, подняв на меня свои заплаканные глаза.

– Конечно, не переживай, я уверен, что всё образуется, и нагулявшись, он вернётся к нам. Ты же видишь, что он тебя любит всё равно, несмотря на все его либеральные взгляды.

Успокоив жену, я отправился к себе в кабинет.

Через час ко мне зашёл князь с папкой в руках и, усевшись в кресло, налил себе чаю.

Он молчал очень долго, минут пятнадцать, после чего всё же сказал:

– Иван успешно сел в поезд и отправился в Берлин. За ним присматривают три сотрудника, а на следующей крупной станции к нему подсядет семейная пара наших агентов, которые едут в Берлин.

– Спасибо, князь, я благодарен вам за это.

– Ваше Величество, я знаю вас очень давно, и вы даже меня смогли убедить, что всё происходящее ваша семейная драма, но вы никогда бы не позволили этому случиться, если бы это не входило в ваши планы. Может, всё-таки посвятите меня в них, чтобы я не наделал ненужных ошибок.

– Виктор Сергеевич, с чего вы решили, что это всё какая-то игра? – спросил я, отрываясь от изучения статистики по губерниям.

– Можете говорить спокойно. Утром кабинет проверили на предмет прослушивающих устройств, а в телефоне стоит шумоподавление, поэтому нас никто не услышит при всём желании.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, князь.

– Последние три года, ваш сын серьёзно изменился и стал изучать специфические книги и навыки. Актёрская игра в театре изучалась им до того момента, как только он освоил мастерство перевоплощения и умения актёрской игры. После этого его интерес резко пропал, но он периодически обновлял свои навыки. Изучение схоластики и ведения сократического диалога, изучение философских практик. Обучение принципам шифрования и опыта агентурной работы. Слежка, шпионаж, применение и обращение с современными спец средствами и ядами. Да и много других навыков, ненужных приёмном сыну императора, если только его не собираются отправить для внедрения в подпольную ячейку, хотя некоторые знания мне кажутся всё-таки выходящими за все рамки, поэтому я не до конца понимаю, с какой целью был тот спектакль, что вы устроили на семейном совете. Признаюсь, что понять это я смог только сегодня после отъезда. Можете не переживать, уж если я не смог догадаться, то никто не поймёт, что всё это игра на публику.

– И где же мы прокололись? – спросил я.

– Ваш сын отлично освоил актёрскую игру, но вы в этом не так сильны. В какой-то момент я понял, что ваша злость на сына наигранная, поэтому я и пришёл сюда. Если вы затеяли какую-то игру, то должны посвятить меня в этот план, иначе в какой-то момент я могу не осознанно вам помешать своим рвением.

Я задумался и несколько минут обдумывал сказанное князем, признавая, что он по-своему прав.

– Хорошо, я расскажу вам свою задумку, но вы должны поклясться, что никто об этом не узнает.

– Клянусь, что заберу эту тайну с собой в могилу.

– Я решил сделать из своего сына оппозиционного революционера. Он должен внедриться в революционную среду и возглавить революционное движение, став ярым противником самодержавия. Опираясь на знания будущего, я составил ему план, которого он будет придерживаться. Если всё получится, то я передам управление страной Государственной думе, сохранив возможность вернуться, когда отечество будет в опасности. Если у сына не получится прийти к власти, то у меня есть и другой вариант, но более кровавый. В любом случае, во время Второй мировой войны, если всё сложится как нужно, я отстраню нынешнее руководство и временно возглавлю страну, а уже после завершения войны проведём очередные выборы и восстановим монархию.

– А вы не боитесь, что ваши чистильщики могут предпринять попытку его устранения?

– Боюсь, но он знает об этом и постарается не вызывать у них ненужный интерес. И чем позже они ими заинтересуются, тем меньше их останется, и тем больше у него будет шансов выжить. Он постарается оставаться в стороне от массовых репрессий, да и надеюсь, что примут закон, по которому каждая смерть в лагере или колонии будет расследоваться. Мы постараемся избежать ненужных жертв, но лагеря будут, и их будет много. Общество должно понять, что свобода – это абстрактная величина и в принципе невозможна.

– Но это очень рискованно, неужели нет другого способа? Ведь мальчик привязался к вам, и он действительно любит вас и практически боготворит.

– Я сам отношусь к нему как собственному сыну, и мне не доставляет удовольствия отправлять его на эту операцию, но я должен выполнить миссию, возложенную на меня. Поверьте, мне не легче, чем ему, и это самый простой путь к намеченной цели. Когда народ получит власть, он не сможет ей правильно распорядиться, все отбросы общества постараются получить власть в свои руки, не имея моральных принципов и ограничений, они спихнут со своей дороги всех порядочных и честных людей. Это приведёт к хаосу и анархии, которую постараются остановить те, кто в тот момент дорвался до власти, а не имея законных рычагов, они начнут террор. Кровавый террор. И я хочу иметь своего человека у власти для возможности влиять на ситуацию и не допустить массовых казней и геноцида. Если процесс передачи власти пройдёт мирно, то можно будет избежать Гражданской войны, это главная цель. Миллионы спасённых жизней будут наградой за эту жертву. Да риск очень большой, но не нужно забывать, что мы все ходим под прицелом, и в любой момент какой-нибудь террорист может удачно бросить бомбу в любого из нас, – ответил я.

Князь задумался на минуту, а потом спросил:

– Чем я могу помочь?

– В первую очередь не мешать и постараться сохранить ему жизнь, в независимости, чем он будет заниматься. Он может участвовать в ограблении и покушении на жизнь полицейских, а возможно, и будет замешен в убийствах. В самых критических ситуациях мы ему поможем. Если у него получится внедриться, я подсуну ему пару агентов, которые будут ему помогать. Они уже входят в состав двух разных революционных группировок. Если потребуется, мы внедрим ещё людей в его окружение. Приготовьтесь к тому, что он будет участвовать в реальном покушении на меня, и при этом будут реальные жертвы, но доказать его вину не должны. Все агенты, внедрённые в его окружение, будут работать автономно без связи с нами. Это залог того, что их не раскроют, а проверять их будут очень хорошо, поэтому никаких училищ и легенд, все они должны быть реальными людьми и всё время находиться на виду, чтобы их нельзя было обвинить в работе на нас.

Но, если вы хотите мне помочь, нужно устранить одного человека. Это очень важно.

Джугашвили Иосиф Виссарионович, в конце декабря его должны принять в качестве вычислителя-наблюдателя, в Тифлисскую физическую обсерваторию. Нужно его физическое устранение, так как здесь нельзя по-другому. С ним нужно устранить ещё несколько человек. Прости, Господи, меня за этот грех, – сказал я и перекрестился, после чего добавил:

– Лев Давидович Троцкий, родился седьмого ноября одна тысяча семьдесят девятого года в деревне Яновка, Херсонская губерния.

Феликс Эдмундович Дзержинский, родился тридцатого августа семьдесят седьмого года, в родовом имении Дзержиново, Ошмянский уезд, Виленская губерния.

Этих людей нужно устранить вне зависимости от того, как будет развиваться обстановка в стране. Это лидеры предстоящей революции, и они будут сильно мешать нам выполнить наш план. Прошу взять это под личный контроль, и желательно, чтобы не могли подумать на нас. Ещё через полгода сыну потребуются большие деньги, нужно подвести к нему кого-то из промышленников, разделяющие марксистские убеждения и способных профинансировать его работу. В то же время нужно будет его арестовать за революционную деятельность, но на месяц не больше. Его отпустят из-под ареста вместе с другими, благодаря хорошему адвокату и нарушениями при расследовании.

Одним словом, его внедрение нужно проводить очень осторожно и без явного контроля. На первое время за ним должна ходить охрана, особо не скрываясь и не самых опытных. Они должны обеспечивать только его безопасность, не вмешиваясь ни во что. Через пару месяцев он начнёт выпускать подпольную газету «Искра», деньги он возьмёт в результате ограбления банка, там я уже всё устроил, но выйти на него не должны ни в коем случае.

– Я всё понял, прежде чем предпринимать какие-либо действия, я буду получать на это разрешения у вас. Но у меня тут возник ещё один вопрос. Закончив победой Первую мировую войну и избежав войны с Японией, как я понимаю, мы устранили угрозу революции в ближайшее время. Тогда получается, что те агитаторы, которые ходят по крестьянским домам и среди рабочих, это также ваших рук дело, – с утверждением сказал князь.

– Я долго и не собирался это скрывать, но раз додумались, то проследите, чтобы им сильно не мешали. Просто строго придерживались закона. Мне нужно, чтобы к одна тысяча девятьсот пятому году обстановка стала напряжённой и сложились обстоятельства для революционных изменений. Примерно в это время я рассчитываю на принятие конституции под давлением бунтов и забастовок. Собственно, после этого я планирую покинуть страну и уеду в Константинополь, забрав с собой всех верных мне людей. Когда начнётся смута, а она не может не начаться, элиты не смогут договориться между собой, и в стране начнётся затяжной кризис. К этому времени всё золото должно быть вывезено из Государственного казначейства под видом возврата займов на войну, взятых в нескольких банках. Фактически они вернутся в казну Константинополя, перед этим я продам все акции, в которых участвую лично, на этот же год придётся окончание действия большинства патентов с бесплатным использованием, за которые придётся платить в Константинополь. Доходность предприятий резко сократится, это усилит волнения. Научные институты должны в этом году окончательно перевести всех своих специалистов моё королевство, оставив на местах только младших сотрудников. После моего отстранения, помимо патентов, придётся платить за проходы всех моих проливов полноценную стоимость, что снизит конкурентоспособность всей промышленности.

Помимо этого, за три года до моего отстранения будет накапливаться зерно на всех моих складах, и в нужный мне момент на рынке появится огромный его избыток, что обрушит цены на зерно очень сильно, а учитывая, что мы ежегодно увеличиваем количество производимого зерна на семь – десять процентов, государственные закупки рухнут до критических минимумов, что вызовет сильнейшее недовольство крестьян, а через два года, когда они разорятся, мы, наоборот, взвинтим цены, и зерно будет невозможно купить за рубежом. В стране будет голод, и моё королевство будет оказывать гуманитарную помощь.

В конце этого года я выпущу собственную валюту, а все наличные рубли начнём менять на золото и валюты других государств. Ещё я возьму большой кредит в рублях и пять лет буду скупать необходимые мне материалы и изделия длительного хранения, что ещё больше разгонит производственный потенциал в стране до момента, когда меня попросят покинуть страну. За пять лет я должен буду раскачать экономику страны так, что эффект от этого будет похлеще войны. Кризис при этом затронет все страны, и я планирую неплохо на этом заработать. Займы будут очень большие в тех странах, где возможна сильная девальвация валюты. На них будут покупаться активы, которые не теряют стоимости, и уже через год я их продам, неплохо заработав на этом, а могу и подождать дольше, чтобы получить ещё большую прибыль. Уже сейчас, после встреч с представителями многих банков, я могу делать займы под полтора-два процента под залог находящегося у меня золота. А за год инфляция может составить от тридцати до ста процентов. Имея внушительный капитал, я ещё буду скупать и предприятия, заводы, фабрики, шахты, также как это делал в Америке. Всё это вызовет падение спроса на продукцию из Российской империи, и конечно же, безработицу, а что будет при большой безработице в стране, мы уже знаем по опыту Соединённых Штатов Америки.

Это я рассказал только часть всего, но на самом деле всё намного сложнее и масштабнее. К примеру, при падении цены на зерно, через два года я скуплю много фермерских земель в Аргентине, Бразилии и в других странах, так как только я буду знать, когда восстановится спрос. В следующем году начнут выдаваться займы фермерским хозяйствам по всему миру под низкий процент, а перед тем, как спрос на зерно упадёт, процент увеличится. Фермеры в любом случае не смогут отказаться от этого, рассчитывая на урожай, но при падении цены в два раза в течение двух лет, многие из них обанкротятся, и я получу их земли в своё пользование.

И давайте пока оставим это на потом. Позже я вас посвящу в свой план, когда окончательно его сформирую, – ответил я, заканчивая разговор.

Загрузка...