Он мой Апрель

Глава 5

Раиса

Семнадцатое апреля. Утро.

“Интересно, у Суворова тот же номер телефона или новый?” — терзаю себя в мыслях.

Гипнотизирую открытый контакт. Буквы перед глазами плывут. Смотрю лишь на имя Суворова. Я и забыла, что не переименовала его контакт. “Любимый Антошка”. Так и осталось еще с тех времен.

Чертыхаюсь, внутренне ломаю себя, словно сухую ветку и строчу сообщение.

Татарцева Раиса: Антон, привет. Это Рая. Глупо, конечно, но ты, случайно, завтра в Тюмень не едешь?

Отправлено.

Быстро откидываю телефон на подушку и закрываю лицо руками, ноги подтягиваю, сгибая в коленях.

Перед глазами тут же всплывают совсем свежие воспоминания.

Суворов, прошел со мной на кухню. Боковым взглядом уловила, что он осматривался. Была почти уверена, что пытался найти следы пребывания мужчины в моей квартире.

— Твоя или снимаешь? — ожидаемо задал вопрос.

— Снимаю. Тут расположение удобное. Департамент, суды рядом. Метро, заведения, да все, что хочешь. Ну и, конечно, сквер. Люблю гулять там, — закусила губу, не решаясь задать встречный вопрос.

— Я переехал, — Антон сдался сам. — Теперь на Фрунзе живу, в новом ЖК.

— Недалеко, — старалась казаться незаинтересованной, но куда там. Мне хотелось все знать. Например, один ли он или… нет.

“Глупость. Этот нарцисс дважды дарил мне цветы. ДВАЖДЫ! И сейчас он не торопится домой, к любимой, а торчит у меня. Между прочим, практически ночью” — мысленно сама отмела вариант с его второй половинкой…

Телефон тренькнул. Я подпрыгнула на месте. Быстро схватила его, смахнула пальцем по экрану.

Любимый Антошка: Привет. Еду. У тебя на 18:45 поезд?

Татарцева Раиса: Да. У тебя тоже?

Любимый Антошка: Ага.

Улыбаюсь и выдаю какой-то странный звук, напоминающий крик дельфина.

Спустя десять минут мой телефон вновь оживает.

Любимый Антошка: Рая, я посмотрел купе. Есть одно свободное. Может, обменяем билеты?

Татарцева Раиса: А так можно?

Дура, какая мне разница, пусть берет!

Татарцева Раиса: В принципе я не против. Давай, возьмем купе.

Любимый Антошка: Окееей, беру!

Татарцева Раиса: Сколько я тебе должна?

Любимый Антошка: Татарцева, не беси меня.

Татарцева Раиса: Хорошо. Не буду. Спасибо, Суворов.

Любимый Антошка: Хотя нет, плату я возьму. С тебя медовый торт. Помнишь, ты раньше пекла такой?

Татарцева Раиса: Эммм, Суворов, ты гонишь?

Любимый Антошка: Я на полном серьезе.

Татаринцева Раиса: Ну ты и гад. Ладно, пошла звонить бабуле, она должна помнить тот старинный рецепт.

Восемнадцатое апреля. Время: 18:20 ч.

— Привет. Чуть не опоздала! — тараторю, запыхаясь.

— Привет. Ты живешь в пешей доступности от вокзала.

— Да лучше бы пешком и шла, но сунулась в такси. В итоге в пробку на кольце у цирка встали.

Суворов забирает из моих рук чемодан и двигается вперед. Как всегда, спокоен и невозмутим, а я за ним, словно запыхавшаяся болонка.

Занимаем свои места в купе. По непонятной причине паникую еще больше, чем в первый раз, когда увидела его спустя четыре года. Чтобы, хоть как-то успокоиться, бросаюсь застилать спальные места. Сначала свое, потом и его… зачем-то.

— Интересно, в каком городе, к нам подселятся соседи, — взглядом указываю на свободные полки. В этот раз у нас обычное четырехместное купе.

— Я специально взял два нижних места. Возможно, никто и не купит билеты на верхние полки, — прищурившись, отвечает он.

— А ты хитер. И коварен, — усмехаюсь в ответ.

Поезд трогается, за окном начинают медленно проплывать знакомые городские пейзажи. Я достаю из сумки книгу, прячу под подушку. Тут же начинаю рыться в поисках одежды.

— Антон, выйдешь ненадолго, я переоденусь.

Он молча выходит в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. А у меня сердце: Бам! Бам! Бам! Боже, да что же я так нервничаю, будто между нами что-то вновь возможно?

Вспоминая нашу последнюю встречу и то, как пригласила его к себе домой, сердце тоской отзывается.

— Антон, может, ты есть хочешь? А я тут с чаем…

— Честно? Очень хочу, — ответил он.

— Я борщ варила перед отъездом в Томск. Будешь? — спросила краснея.

— Буду. У тебя есть сало? — неожиданно спросил он.

— Н-не знаю. Сейчас посмотрю в морозилке, мама, кажется, передавала домашнее.

— Как твои родители поживают? Все хорошо?

— Да, отлично. Мама на пенсию вышла, папа еще работает. А твои как?

— Отец умер в прошлом году, — Антон ответил потускневшим голосом.

— Я не знала… Соболезную…

Суворов молча кивнул.

— Он был замечательным.

— Это точно…

Не знаю, что на меня нашло. Ноги сами понесли меня к Антону, и я впечаталась в него всем телом. Обняла, прижалась крепко-крепко.

И заплакала…

Я быстро переодеваюсь в спортивный костюм, чувствуя себя в нем гораздо комфортнее, чем в брюках. Вздыхаю с облегчением и убираю вещи обратно в сумку. — Все, можно заходить, — кричу я, и он тут же появляется в дверном проеме. — Может, в карты сыграем? Я взяла с собой, — предлагаю я, стараясь вести себя непринужденно.

— Я же выиграю, ты потом психовать будешь?

— Да с чего бы? — фыркаю и лезу за колодой в сумку. — Я тебя раскатаю в два счета, сосунок.

— Вот так, да?

— Да, Суворов. Я тебе что, шутка, по-твоему?

— Ну давай зарубимся, раз смелая, — соглашается он, усаживаясь напротив.

— Погоди, чай налью, я же медовый тортик взяла с собой.

Мы пьем чай, разговариваем ни о чем, вспоминаем какие-то смешные истории из прошлого, играем в “дурака”. За окном темнеет, пейзажи становятся размытыми и неразличимыми. В какой-то момент нас прерывает проводница, предлагая, что-нибудь купить к чаю. Суворов вежливо отвечает, что пока ничего не надо. Женщина пожимает плечами и уходит, а мы вдруг замираем, глядя друг на друга. В его глазах мелькает, что-то до боли знакомое, родное, теплое, то, от чего у меня мурашки бегут по коже. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть смущение, смотрю, как в темноте мелькают огоньки далеких деревень. Ночь обещает быть долгой. И у меня всего один вопрос.

Как мне ее пережить?